.

Ф.Фарелли, Д.Брандсма – Провокационная терапия (книга)

Язык: русский
Формат: книжка
Тип документа: Word Doc
0 21320
Скачать документ

Ф.Фарелли, Д.Брандсма – Провокационная терапия

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие: Фрэнк Фаррелли ………….. 7

Предисловие: Джеффри Брандсма …………9

Благодарность……………………. 10

1. Начала провокационной терапии ……….. 12

2. Предположения и гипотезы ………….. 45

3. Роль терапевта …………………. 67

бург: 4. ЮМор и провокационная терапия ………. 112

5. Четыре языка терапевта …………… 138

6. Стадии провокационной терапии ………. 149

7. Групповая и семейная терапия ……….. 163

8. Вопросы и ответы ………………. 177

Список сеансов провокационной терапии …… 213

ПРЕДИСЛОВИЕ 1

Я никогда не доверял предисловиям, они казались мне

скучным занятием. Но после того, как мы с Джеффом на-

писали эту книгу, я склонен перефразировать трусливого льва

иэ книги и воскликнуть: . Есть много различ-

ных способов написания подробного предисловия, но я ог-

раничусь лишь несколькими фразами о том, как начиналась

эта книга.

Спустя несколько лет после зарождения провокационной

терапии мой друг и коллега из больницы Мендота начал

убеждать меня

и предложил мне помощь в описании сотен лечебных сеан-

сов, запись которых я вел все эти годы. Передо мной встала

огромная задача, я с благодарностью принял его помощь, и

мы встречались каждую неделю. Вместе с Джун и Донной

Готер (невестой Рэнди) мы в течение года отбирали и со-

ртировали эаписи моих психотерапевтических бесед, которые

адекватно иллюстрировали систему, но отнюдь не бьли при-

годны для книги.

После отъеэда из города Рэнди и Донны я почувство-

вал себя покинутым, однако продолжал хранить записи и

обдумывать книгу. Со временем огромная кипа записей раз-

бивалась по отдельным категориям, из которых в дальней-

шем вышли главы книги, и в это время мы встретились с

Джеффом Брандсма.

Он появился в больнице Мендота вместе с другими

психологами-интернами Гарри Эммануэлем и Брэнтом Дэ-

висом летом 1969 года. Вскоре мы организовали семинар по

провокационной терапии и вместе провели несколько исто-

рий болезни. В то время энтузиазм во-

одушевил меня, и в мае 1971 года Джефф написал мне из

8 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Университета Кентукки о завершении работы над совмест-

ной книгой. Ему очень нравилась идея о соавторстве, я же

был в нерешительности: в целом принимая эту идею, я бо-

ялся разделить с кем-то , волнуясь при мысли

о скором появлении книги, я в то же время боялся поставить

последнюю точку в описании провокационной терапии. Но

самым сильным чувством было чувство собственности, об-

ладания; провокационная терапия бьла только моей и ничьей

больше!

Увещевания Джун и Джеффа привели меня к решению:

я выслал шесть с половиной фунтов рукописей, и началось

написание и переписывание. Я преследовал три цели: яс-

ность, ясность и еще раз ясность. И в этом, я полагаю, мы

добились успеха.

В процессе работы стало ясно, что я отдал себя в руки

очень грамотного и умного человека Саймона Легри. Пом-

ню четырнадцатичасовые рабочие дни, когда я писал, писал

и писал, а Джефф безжалостно говорил: . Меня вооду-

шевлял его неослабевающий интерес, его энтузиазм и стрем-

ление к победе. Его юмор, содействие, способность подстро-

иться под мой стиль работы и настроению весьма скоро по-

казали, что он был не только соавтором, но братом и дру-

гом.

Сейчас книга завершена, и полагаю, мы имеем вполне

достойное руководство по провокационной терапии. Одна-

ко сам я до сих пор удивляюсь этому факту. На днях сту-

дентка, проявившая интерес к этому виду терапии, заявила:

, и

меня преследовало чувство, будто я их ломаю>. пациентов!>

Почему я так сказал, станет ясно впереди.

Фрэнк Фаррелли 26 августа 1973 года

ПРЕДИСЛОВИЕ 2

Надеюсь, что эта книга будет соответствовать своему

названию. Мы стремились, чтобы она была в меру провока-

ционной и волнующей, но прежде всего внушающей надеж-

ду. Мы уверены, что такой подход принесет пользу и паци-

ентам, о которых пойдет речь в книге.

На этих страницах предпринимается попытка уловить

удивительную сущность человеческой натуры. В таких видах

искусства, к которым относится и психотерапия, не много

истинных художников, но Фрэнк Фаррелли, безусловно,

один из них. Благодаря своим устремлениям, опыту, ярким

поступкам и неизбежным ошибкам, его философия искусства

исцеления стала притягательной для многих клиницистов, не

нашедших еще в лечебном деле. Провока-

ционная терапия способствует выявлению социологических,

межличностных отношений, каждодневных проблем, а так-

же реалий существующего общества.

Моим заветным желанием было претворение в жизнь

идей и мыслей этого ученого. В разное время я был органи-

затором, критиком, руководителем, респондентом и испол-

нителем его замыслов; вместе мы обдумывали и доводили до

совершенства его концепции. Мы решили не обременять

читателя излишними ссылками на научные труды, но полага-

ем, что наши утверждения и заявки достойны внимания на-

стоящих и будущих исследователей в этой области медицины.

Возможно, чтение данной книги будет похоже на участие

в процессах провокационной терапии, но этого не избежать.

Очень надеемся, что такое участие будет полезным и при-

ятным.

Глава 1

НАЧАЛА ПРОВОКАиИОННОИ ТЕРАПИИ

Студентам, изучающим психотерапию, предоставляется

много способов и приемов овладения специальностью. Не-

которые лучше воспринимают предмет, читая книги по тео-

ретическим системам психотерапии и овладевают, по край-

ней мере, элементарной когнитивной основой, что дает им

возможность определить клинический феномен, а в дальней-

шем применять эту основу в сеансах с больными. Другие же

подтверждают истину, что и предпочитают наблю-

дать за работой терапевтов-практиков. Третьи отдают пред-

почтение аудио-стимулам, то есть прослушиванию пленок

терапевтических бесед, четвертые – видеозаписей. В ре-

зультате одни прогрессируют, быстро учась в действии, ока-

зывая терапевтическую помощь больным и советуясь пост

мортемс по каждому случаю с квалифицированными кон-

сультантами.

Я (Ф.Ф.) овладевал терапией всеми этими методами,

вплоть до представления самого себя пациентом; и самым

эффективным для меня оказался метод непосредственной

работы с клиентами. На протяжении многих лет, проведя

тысячи бесед с больными, я понял, что истинными моими

учителями явились сами пациенты. И если я овладел проф-

ессией хорошо, то только благодаря их урокам.

Эта глава будет хронологическим, глубоко личным опи-

санием клинического опыта и уроков, которые я извлек. Не

могу сказать со всей определенностью, что опыт приобретал-

ся в результате четких логичных шагов, неделя за неделей,

могу только подчеркнуть, что опыт накапливался в резуль-

Начала провокационной терапии 13

тате многочисленных клинических случаев, несколько из них

уместно не упоминать в данной . Долгое время резуль-

таты не были связанными, напоминали отдельные части го-

ловоломки, которая казалась неразрешимой.

Имена и характеристики больных изменены с целью со-

хранения конфиденциальности, но имена студентов-помощ-

ников, наблюдателей и коллег остались настоящими, пос-

кольку именно эти люди. оказали большую помощь в форми-

ровании и точном описании моих мыслей в ходе опытов.

Я могу не совсем точно запомнить названия продуктов,

которые жена поручает мне купить в бакалейной лавке по

пути домой, но мне не трудно вспомнить точные детали мес-

та, времени, ситуации, выражения лица, изменения в голо-

се и формы построения предложений, которые произносили

больные во время бесед в ходе моей терапевтической прак-

тики. Следует добавить, что освежить мою память помогли

аудиозаписи, поскольку я записал почти 90% своих сеансов

с больными.

Самый первый клиент

Я начал свою клиническую практику в 1956 году в дет-

ском центре школы социальной помощи в Лауреле при Ка-

толическом университете (Мэриленд). Нас было 6 или 8

студентов, посещавших школу 3 раза в неделю под руковод-

ством Кэтлин Коул. Мне не терпелось начать работу, и я с

волнением ждал своего первого пациента. Ознакомившись с

историями болезни, моя наставница выбрала пациента и

провела предварительную беседу. Когда я поинтересовался,

о чем же мне говорить с больным, она посоветовала . На чистом листе она написала

примерный перечень вопросов. С волнением и страхом я

начал первую в своей жизни беседу с бывалым на вид бе-

лым пятнадцатилетним парнем из трущоб Вашингтона. Я

представился, мы сели, и я сказал, что хотел бы поговорить

о его .

вычку время от времени срывать с себя всю одежду. Пом-

ню, мы проводили беседы всю осень и зиму, и я постоянно

боялся, что эта огромная, толстая, смуглая девица что-нибудь

сотворит со мной. Она садилась у окна, а я ближе к двери,

чтобы в любой момент можно было добежать до комнаты

медсестер, если она вдруг начнет стриптиз.

После семи месяцев безрезультатных встреч по 2 раза

в неделю я должен был показать пациентку на собрании

наших терапевтов. Все хвалили меня за прекрасную презен-

тацию, сочувствовали и предлагали помощь, сокрушавшись с

том, и посове-

товали довести до сведения ее семьи , а пациентку перевели в одну из дальних палат.

Мягко сказать, что я был подавлен всем этим, мой руко-

водитель даже предостерег меня от того, чтобы и чтобы я начал закруг-

ляться с этой . Двое из моих приятелей-

студентов, которые выслушивали мои излияния по поводу

Рэйчел, настоятельно посоветовали мне почитать

(терапия, направленная на клиента) Карле

Роджерса; они (Фрэнк Хьюс и Магнус Сенг) внимательно

прочитали монографию, обсудили и с успехом применяли в

работе с больными. Они заявили, что с применением клиент-

центрированной терапии их пациенты начали беседовать о бо-

лее значительных вещах, их родители отмечают большую кон-

тактность с другими больными в палате, больничный персо-

нал отмечает появление более осмысленной реакции при вы-

полнении -обязанностей по уборке палат и т.д. Один из боль-

ных Фрэнка был избран в своей палате . И, в конце концов, чтобы

избавиться от них, я согласился прочитать пару глав из их

.

Вначале я остался совсем равнодушным, книга показа-

лась мне неглубокой и полной суеверий, прямой противопо-

ложностью евангелия Фрейда, которое я штудировал во вре-

мя подготовки к карьере психотерапевта. Но затем я натол-

кнулся на описание некоторых сеансов, и вдруг меня осенило:

, грамматические ошибки, недопо-

нимание и попытки преодолеть, исправить его и все осталь-

ное>. Неожиданно книга ожила, и, готовясь к с Рэйчел, я заявил Фрэнку и Мэгу: .

Я был решительно настроен понять Рэйчел с ее точки

зрения (с ее уровня восприятия), начать с самого начала и

помочь ей шаг за шагом достигнуть уровня . Я начал сеанс и тотчас почувствовал, что все шло

не так, как мне хотелось, а через пару часов я закруглился с

беседой. В голове была одна мысль:

Теперь я по-новому смотрел на пациентов и клиентов.

Впервые за семь месяцев я взглянул на положение вещей ее

глазами, а не больничного персонала, ее семьи и общества в

целом. Она вела себя сообразно ее собственному мировос-

приятию. Это было пугающее, но и влекущее открытие –

войти в мир другого человека, , запол-

ненную только ею (как я после сказал Фрэнку и Магу), и

увидеть людей, вещи, чувства, мысли и образы, отношения

с ее точки зрения. И тогда ее поведение приобрело смысл,

все сошлось и стало .

Никогда мне не забыть возбуждения тех дней; многое,

чему я учился ранее, казалось мне ненужным, многие семи-

нары и лекции лишенными смысла. Мы подолгу говорили с

Фрэнком и Мэгом и я начал по-новому осмысливать многие

вещи, которым меня учили, видел их в другом свете и ста-

рался по-иному применить. Клиент-центрированная терапия

отныне стала для меня силой, интегрирующей все приобре-

тенные в ходе учебы знания, и возможностью применения, их

в работе с пациентами. Сеансы с Рэйчел стали для меня же-

ланными. Я отчетливо помню, как однажды после очеред- .

ного сеанса я с энтузиазмом делился до 2 часов ночи с моей

бедной женой Джуной своими мыслями и идеями новых под-

ходов лечения больных, пока не опомнился, увидев, что жена

уже уснула. Я немного обиделся, но со временем осознал,

что как бы жена не старалась, она не сможет полностью

разделить мой восторг от .

После шести сеансов, спустя 2 недели, больничная мед-

сестра сообщила, что терапевт, лечащий Рэйчел средствами

арт-терапин, интересуется, , поскольку она по-новому стала де-

лать рисунки. Медсестра ответила, что точно не знает, но и

в палате их пациентка стала вести себя более адекватно:

больше обращает внимания на свою внешность (до сих пор

она по-детски пользовалась косметикой), вызывалась что-

нибудь сделать в палате, без напоминаний вставала с постели

по утрам, стала ладить с другими больными, по своей воле

посещала синагогу, и в целом проявляла общительность.

Говоря коротко, все это было похоже на .

Позже медсестра позвонила, чтобы справиться, не происхо-

дит ли чего-нибудь нового во время наших сеансов. Я с ра-

достью рассказал ей о .

Случай с Рэйчел Штейн был одним из самых значи-

тельных в моей профессиональной практике. Анализируя его

сейчас, спустя почти 15 лет, я не могу с уверенностью ска-

зать, извлекаю ли я сейчас особый смысл из этого опыта,

или же наоборот, придаю ему особое значение, точно ли я

интерпретирую происходившее в то время или же с возрас-

том и опытом придаю тому времени большее значение, чем

это было на самом деле. После долгого размышления я при-

хожу к выводу, что так все и происходило, что именно тот

случай и последующий приобретенный опыт сформировали

мо

могут ошибаться, а я – неопытный, не совсем обученный и

не совсем уверенный в себе студент – мог оказаться . Я также понял, что повторное лечение и дополнитель-

ные процедуры с отдельными больными могут повторять оди-

наковые ошибки и не иметь успеха. И еще я понял, что если

больной не излечивается, то не обязательно причина в нем

(например, ), дело может

быть в ошибочном подходе к лечению. Мне неожиданно от-

крылось, что независимо от того, как долго и насколько тя-

жело болен пациент, он может вылечиться и вылечиться пол-

ностью, если ему будут созданы эффективные условия. Я бьл

достаточно вознагражден,получил прекрасный подарок на

будущее – понимание того, что если больной не поддается

одному способу лечения, необходимо веруться к исходной

точке и выбрать другой, более приемлемый способ.

Не могу сказать, намеренно или нет мой руководитель,

ныне покойный Джон Паласиос, внушал мне мысль о том,

что человек должен стремиться быть правым. Он приводил

в пример случай с выпускницей, которая наблюдала пожи-

лого хронического больного и провела с ним сеанс в присут-

ствии всех врачей отделения. Было решено приостановить

лечение ввиду его бесперспективности. Студентка рассерди-

лась и огорчилась, услышав такое решение и в слезах рас-

сказала об этом больному. Последний был так ошарашен

тем, что кто-то беспокоится о нем, даже открыто плачет, что

успокоил студентку и пообещал выйти из больницы и никог-

да не возвращаться. Он сбежал, нашел работу и не захотел

вернуться. В этих случаях с Рэйчел и старым хроником

скрывалась какая-то странная логика. Студентка делала все

, но, как выяснилось, эффективно, а я проник

в мир Рэйчел, в результате чего она стала

возвращаться в реальный мир.

Невозможно передать на бумаге чувство открытия и

возбуждения, которые я тогда испытал.Я был окрылен

, переполнен энергией (был способен в два

счета защитить выпускной диплом) и думал, что все идет

мне навстречу. Важность того опыта для меня можно иллюс-

трировать строками из моего письма к Карлу Роджерсу: .

Меня охватила настоящая жажда все большего клини-

ческого опыта, причем с пациентами специальных больниц

для душевнобольных. Если раньше я сражался, чтобы меня

не посылали в такие больницы, теперь же я считал, что

должен работать с самыми тяжелыми больными. Поэтому я

добился места в больнице Мендота, город Мэдисон,. штат

Висконсин. Добивался я этого по многим причинам: быть

поближе к семье на Среднем Западе, работать с госпитали-

зированными больными и быть в непосредственном контакте

с Карлом Роджерсом и его группой, которая имела долгос-

рочный проект лечения клиент-центрированной терапией, в

больнице Мендота.

Вхождение в группу профессионалов стало для меня

решающим по многим причинам. Очень полезными оказа-

лись собрания врачей с прослушиванием записей терапевти-

ческих сеансов. Такие собрания-сессии проводились каждую

неделю с 1958 по 1960 годы. Прослушивания помогали мне

понять чувства пациентов, их реакцию на применяемую ме-

тодику и во многом способствовали моему профессионально-

му росту. Я убедился, что приглащение коллег на прослуши-

вание клинических: случаев – прекрасный способ продемон-

стрировать свои достижения, а. также воспользоваться неис-

сякаемым источником профессионального опыта.

Случай симулянта

Обосновавшись в больнице Мендота, я начал вести

мужскую палату вновь поступивших. Мне предложили за-

няться пациентом, который уже неоднократно госпитализи-

ровался. Он получал пособие ветерана, так как сумел убе-

дить военное ведомство, что пребывание в армии в течение

6 месяцев . С тех пор он не работал, и

жизнь превратилась для него в сплошное чередование боль-

ниц для душевнобольных, причем на военном счете уже

накопилось несколько тысяч долларов, которые он время от

времени тратил на пустяки и недельные запои. Я начал при-

менять клиент-центрированную терапию, но становилось все

труднее с ним ладить, поскольку он был одержим идеей

.

К этому времени он написал несколько неприличных

писем секретарше из администрации больницы. Когда я уз-

нал, что он автор таких непристойных писем, я (так я сказал себе), здорово рассердился

и заявил, если он напишет хотя бы строчку в таком же духе,

я сам запру его в изоляторе и выброшу ключ. В запальчи-

вости он выкрикнул: Я опешил, поскольку никогда не

слышал, чтобы больной так явно осознавал и скрывал то, что

могло оправдывать его поведение. Я понял, что своим я притупил его тщательно скрываемое чувство самокон-

троля, когда под личиной душевнобольного можно было де-

лать что угодно, когда угодно и где угодно. Мне стало ясно,

что он , потерявший пациент, очень точно понявший конечную цель

применяемого лечения , и что возможное освобождало его от ответственности за свои пос-

тупки.

Однако, отбросив все свои теоретические познания и

рекомендации клинической литературы (которые, кстати,

действительны до сих пор), я заявил: Я продолжал говорить, что я

плевал на него, плевал на то, может ли он нести ответствен-

ность, что он лично думает об этом, и что я заставляю его

отвечать. И когда после этого в течение нескольких месяцев

до самой выписки из больницы он не написал таких писем,

я пришел к выводу, что подобные совсем

не теряют , наоборот, они прекрасно

осознают свои действия и умно анализируют окружающие

условия. От этой мысли я не пришел в восторг и отложил ее

на некоторое время, подобную реакцию на происходящее я

испытывал еще в некоторых клинических случаях.

Трагедия повторяется

В 1959 году я начал консультировать 1 раз в неделю,

помимо практики в больнице. Одной из самых первых кон-

сультаций стала беседа с женой одного из наших пациентов.

Врачи полагали, что больной страдал паранойей в результате

неверности жены, и передо мной стояла задача собрать ин-

формацию и выяснить истинное положение вещей. При пе-

редаче истории болезни мой коллега сказал: Я

отправился повидать ее в качестве консультанта. И в первый

же день – это был понедельник – я проспал. Джун раз-

будила меня, сказав, что совсем забыла завести будильник.

В спешке я оделся, уже на пороге выпил чашку кофе, впрыг-

нул в машину и быстро поехал в отдаленный сельский дом,

где жила эта женщина. Помню, я очень волновался и все

время думал о том, что я теперь консультант, что должен

сделать так, чтобы беседа оказалась полезной, и все зави-

сит теперь от меня самого.

Наш разговор происходил в гостиной. Женщина сиде-

ла напротив на кушетке. Наклонившись вперед и поставив

локти на раздвинутые колени, я пытался направить разговор

в нужное русло, так как непременно хотел добиться правды.

Если она действительно ведет себя честно, следовательно, ее

муж параноик, если она лжет, то мы напрасно держим ее

мужа в больнице. Во время всего разговора она избегала

смотреть мне в глаза, невидящим взглядом уставилась на мой

галстук, при этом лицо ее сохраняло озабоченное выражение.

К моему великому удивлению, она созналась во всех грехах

и долго рассказывала, с кем она имела связь как до, так к

после госпитализации мужа.

На обратном пути меня распирало чувство душевного

подъема, своей важности и победы настоящего специалиста.

Я торжествобал при мысли, что мои коллеги безуспешно

работали целый год, а я всего за одну беседу смог устано-

вить истину. , – думал я.

Эйфория переполняла меня, пока я не добрался до ок-

ружного суда. Войдя в туалет справить малую нужду, я

обнаружил, что брюки расстегнуты и не были застегнуты во

время беседы с женщиной. Покраснев от смущения, как рак,

я оглушенно просидел в туалетной минут пять. Вернувшись

в больницу, я честно рассказал моим сотрудникам обо всем,

что со мной произошло. Они оглушительно и долго хохотали

над моим к лечению и назвали его . Друзья психологи с важностью

заявили, что этот случай доказывает истину: . (Следует добавить, что па-

циент был выписан вскоре с рекомендацией амбулаторного

лечения для обоих супругов).

Из этого досадного случая можно извлечь несколько

уроков: что в психиатрии боль, трагедия и смех идут рядом,

и комическое нередко сменяется трагическим. Я научился

смеяться над самим собой, над своими ошибками, не утаи-

вать промахи в работе от коллег-клиницистов, а они всегда,

если быть честным в профессиональной работе, поддержат

и ответят сочуствием.

Эксперимент на соответствие

В том же году (1959) я вел переговоры с психологом

отделения о том, чтобы провести эксперимент на мне са-

мом. Я поделился с ним мыслью о необходимости и пользе

сочувственного, бережного и щадящего отношения к паци-

ентам и старательном уходе за ними. Незадолго до этого

я прочитал вышедшую в 1957 году книгу Карла Роджер-

са и жаждал провести экспе-

римент, который максимально соответствовал бы условиям

лечебного сеанса с последующим обсуждением полученных

результатов. Я надеялся выбрать всеми отвергнутого боль-

ного, записать на пленку каждую беседу с ним (включая и

получасовые сеансы), причем во время беседы не скрывать

РГ него своих мыслей, давать ему высказываться открыто.

24 Ф.Фарреллм, Д.Брандсма

Предполагалось, что мы должны точно соответствовать

пациентам, то есть вести себя как пациенты не только с

больными, но и между собой. Если бы один из нас сказал

пациенту то, что не понравилось бы другому, нам срочно

следовало бы собраться всем вместе, попросить пациента

находиться здесь же, в одной с нами комнате и обстоятель-

но обсудить все происходящее.

Едва я огласил суть эксперимента, в комнату вошел один

из больньх и с порога спросил:

У него был необычный, неподражаемый вид: беззубый рот,

торчащие надо лбом рыжие волосы, как будто через него

прошел электрический разряд. Вдобавок глаза у него были

косые и маленькие, как у поросенка, нос картошкой, а го-

ворил он, как Кощей бессмертный (Красный скелет Клем).

Я вдруг впал в истерический хохот, от смеха у меня

заболели бока, и слезы потекли по щекам. Наш психиатр

замер, съежившись от страха, потом нахмурился и выдавил

из себя: Между

приступами смеха мне удалось произнести:

по очереди оглядел нас и констатировал:

Очко!> (Наш эксперимент продолжался с сеансами

1 раз в неделю; этот пациент здорово продвинулся в лече-

нии, и через пару месяцев его выписали).

Я определенно запомнил следующее: абсолютная конгру-

энтность, если ее последовательно доводить до конца, очень

полезна в сеансах с больными; над пациентами можно сме-

яться без вреда, а часто и с пользой для них; смех не обя-

зательно . И еще: в таких сеансах

я чувствовал себя свободным, , а

мои мысли и чувства не расходились с реакциями по отно-

шению к пациенту.

Случай опасного психопата

В 1959 году мне по случаю пришлось работать с боль-

ным, который проходил по уголовному делу и считался опас-

ным. Я тщательно расспросил его семью и составил для себя

картину его общественного поведения. Он узнал, что я раз-

говаривал с его женой и матерью и должен подготовить ме-

дицинское заключение. Прежде чем увидеться со мной, он

посоветовался со своими психиатром и психологом. Проду-

манно, хорошо сформулированными фразами, проникновенно

и с большой долей искренности в течение 20 минут он рас-

сказывал мне о том, что в больнице у него было время обо

всем подумать, что в жизни он наделал много ошибок, что

необходимо наладить супружеское согласие в семье, что он

надеется все поправить, когда выйдет отсюда. Он признал,

что ему нужно время, чтобы научиться какому-нибудь делу

по торговой части и т.д.

Я молча сидел и слушал его разглагольствования, пока

он не спросил: И в этот момент, словно на школьной доске, я

увидел написанное: Сме-

шавшись на минуту, я спросил, выигрывая время:

Пациент кивнул и серьезно заметил: Я вздохнул глубоко и сказал: Накло-

нившись ко мне, он с яростью прошипел: На что я от-

ветил; – – и на глазах он стал превращаться в

Другого человека. Примерно полчаса он бросал отрывистые

предложения, перескакивал от одного к другому, употреблял

гневные грубые слова, его голос вибрировал, и, совсем по-

теряв контроль, он явно потерял рассудок. Одним словом,

налицо был очевидный контраст между первым и вторым

человеком, что является безошибочным признаком душевного

заболевания.

Я объяснил, что мне нужно переехать в другое здание

больницы. В машине он спросил: Однако он

продолжал: – задал я вопрос. Царапая си-

денье машины, он спокойно ответил: Я не мог скрыть раздражения: Он помолчал, а затем смиренно изрек:

Путем конфронтации и приема я обнаружил, что мне удалось построить доверительные

отношения в течение часа лучше, чем это удавалось с неко-

торыми больными за многие месяцы бесед и внушений.

Случай распущенной девственницы

В 1960 году я проводил терапию при больнице с груп-

пой из 10 женщин. Одна из пациенток, которую я особен-

но запомнил, была молодая, лет двадцати, девушка, находя-

щаяся в пограничном состоянии. Она в основном говорила

о том, как ей нравится в больнице Мендота, что обожает

ходить в кино, на танцы и в столовую, что в оздоровитель-

ной терапии ей нравятся боулинг, плавание, бейсбол, волей-

бол, баскетбол и теннис, и все хотела знать, когда Женщины из группы открыто сме-

ялись над ней, а я сердился и обвинял ее в том, что у нее

. Ранее я уже наблюдал у боль-

ных с невысоким уровнем образования и не расположенных

к благоприятные результаты

лечения разнообразными методами физического развития

Я замечал, что при попытке

желания пациентов, они от этого только возрас-

тали, а внутреннее состояние в результате усугублялось.

Примером тому мог бы служить .

Я настойчив внушал ей, что она лечится успешно, что

ей надо осознать, почему она оказалась в больнице, и как

выйти отсюда. Она расплакалась и призналась, что огорча-

ется из-за того, что . Я уже был готов

снова и заявил ей: Это не значит,

малышка, что ты действительно такая, это – образ, ко-

торый ты создаешь, и люди относятся к тебе соответственно

их представлению о тебе.>

Пациентка испуганно проговорила: И тогда другие женщины из группы сказали ей:

.

Шмыгая носом, пациентка стала спрашивать у женщин,

что же ей делать, ведь она . Они пред-

ложили помочь ей с одеждой, манерами, речью, что она с

радостью приняла. Через неделю она носила нужного раз-

мера блузку, которая шла ей, волосы были уложены, косме-

тика разумной, а юбка по моде тех лет доходила до колен.

она двигалась так, что никто не думал о ее непутевом про-

шлом, не рассказывала и. в целом, вела

28 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма Начала провокационной терапии 29

себя, как привлекательная , по выражению отрицательных
оценок окружающих людей, пациент может

одной из женщин группы, кардинально измениться и выздороветь за короткий
срок. И,

Благодаря огромной помощи группы, она стала выздо- наконец, я получил
доказательства того, что люди относятся

равливать, депрессия исчезла, кардинально изменилось по- к тебе в
соответствии с тем впечатлением, которое у них

ведение, сплетни вокруг нее затихли. Она стала искать но- сложилось о
тебе, то есть субъективно, а не каков ты есть

вых Друзей, постепенно учась быть сердечной и дружелюб- .
Задачей врача-терапевта и является ввести

ной, не упуская случая и понравиться, почувствовала . Ее семья обрадовалась пере- его реакцию
посредством 1) внушения самого врача, 2) пред-

менам, захотела забрать ее домой, а недели через две она ложения
пациенту спонтанно прослушать мнения о нем дру-

нашла работу поблизости от дома, и была выписана из боль- гих людей (его
реакция при этом будет самым мощным дви-

ницы. Больше она туда не возвращалась, гателем излечения и должна
фиксироваться каждый час и

Я парил в небесах. Джорджия преобразилась. Это бьло день), 3) наконец,
поощрением пациента реагировать на эту

так очевидно, имело глубокий смысл и совсем не казалось информацию.

, как раз наоборот, каза-

лось доступным, измеримым и легко видимым. По крайней У

мере, десятки людей (персонал больницы, пациенты-мужчи- В начале 1960
годов настоящим пугалом в клинических

ны и члены семьи) соглашались, что это была разительная кругах был девиз
.

перемена. тому времени у меня уже был некоторый опыт, радикаль-

Из этого случая я усво- но изменивший мое
представление о поведении врача-клини-

ил несколько уроков. Прежде всего, люди могут полностью циста.

и окончательно вылечиться. Во-вторых, они могут сделать Я вел пациента,
который опрокидывал все представле-

это за сравнительно короткий срок. В-третьих, можно и ния о правилах
поведения и постоянно оправдывался тем, что

нужно менять прежде всего тот порочный круг чувств, от- он
. Хорошо помню, что тогда произошло.

ношений и поступков, которые ухудшают состояние больно- Он стоял сверху
на лестнице, а я делал ему очередное вну-

го, менять на благоприятную цепную реакцию, состоящую из шение о
нарушении правил, о том, что все сыты по горло его

1) здорового поведения, 2) похвалы и поощрения, 3) пере- выходками. И
тут он выкрикнул:
(В беседах он говорил, что именно отец довел

рые, в свою очередь, приводят к взаимопониманию больного его до
сумасшествия). Терапевт (несколько смутившись): О

и общества. Далее, я усвоил, что группа людей обладает боже! Я напомнил
ему прошлое! А затем, не ожидая от себя,

властью менять человека. Ранее я думал, что групповая те- словно кто-то
за моей спиной, а не я сам, выпалил:

мически оправданное и применимое для индивидуального о последствии я
повторял такие приемы с больными, а

лечения. Опыт с данной группой вытеснил мое неправиль- и личной жизни
случалось также, что я неожиданно и неос-

ное представление об этом. Он со всей очевидностью пока- торожно говорил
как раз противоположное тому, что думал.

зал, что если пациента в игру, как другие люди Случаи на
лестнице впервые навел меня на мысль, что эти

думают о нем, и показать, каким образом можно избежать

зо Ф.Фарреллм, Д.Брандсма Начала провокационной терапии 31

спонтанные часто являлись более действенными, чем сить его
поведение и хотите его скорейшего возвращения

спланированные, профессиональные приемы, домой и т.д.> Женщина опешила,
и мне вдруг пришла

Однажды, разговорившись за обедом с одним из наших мысль, что не зря наш
пациент был подозрителен, боязлив

социальных работников, я поведал ему о своих , о желании и смут- вал, что ! Так оно и

ном подозрении, что такие приемы срабатывают, они дей- было.

ственны. На что он возразил: моим колле-

вать раздражение на своих сеансах.> Я не удержался: . Читая
книгу, я поражался, что все описанные

ная профессиональная реакция.> случаи словно эхо повторяли мои опыты. Во
многих случа-

Затем я рассказал ему, что иногда почти физически ис- ях авторы также
, не сдер-

пытываю желание взяться за голову, снять ее с плеч и пол- живали
негодования и набрасывались на пациента, послед-

ожить рядом на стул, вот так меня переполняло желание нему это помогало.
Единственное, что отличало нас, авторы

на некоторых сеансах с больными. С большим писали не об
, а о необходимой и своев-

трудом, по крупицам собирал я для себя арсенал поведенчес- ременной
информированности пациента о возможных послед-

ких приемов, которые можно было бы использовать при ствиях.

работе с больными. Большинство из них оказались очень Мне также
посоветовали почитать исследования Вай-

эффективными. тхорна о методах А и Б при обращении с больными. Это

Я поделился с ним своим наблюдением о том, что час- также укрепило мое
стремление показывать больному мою

то люди боятся и становятся подозрительными по отноше- реакцию на его
поведение. Я еще более убедился, что мой

нию к другим только потому, что не имеют представления о опыт, хотя я и
не был известным работником социальной

чувствах и реакциях, какие они вызывают у этих людей, сферы, приобрел
ценность для меня. Его уже можно исполь-

Семьи пациентов часто рассказывают, что они чувствуют по зовать как
дополняющие кусочки .

отношению к родственнику, находящемуся в больнице.

Очень хорошо помню один случай, когда жена пришла с рапевт в роли
садовника, акушера или …

рыданиями и злостью на мужа и после долгих расспросов В 1961-63 годах,
когда я участвовал в проекте Роджерса

изложила свои проблемы. Она боялась того, как он поведет при больнице
Мендота, мы устраивали еженедельные собра-

себя, когда она впервые придет к нему в палату, очень со- ния-планерки
административных работников и лечащего

крушалась, что он попал в больницу и скучала без него дома. персонала.
Сидя на одной из таких планерок, я задумался о

Рассказав о муже подробно и дав его социальный пор- новом подходе к
лечению больных, о новой роли врача в

трет, она спросила: Я указал на сделанные записи и посоветовал: Реальное
значение для Карла имели в то время только

, 1957).

Акушер, вторая аналогия в его теории, не создает человека,

но помогает его рождению.

Я уже начал разочаровываться в методе , устал ждать, когда пациент начнет ме-

нять свое поведение. Хорошо запомнилось собрание, на ко-

тором я наконец-то высказал свои сомнения: пациентам). Элин Роберте хмыкнула и

изрекла:

Казалось все более очевидным, что пассивная всепо-

нимающая и традиционная роль терапевта не для меня. Я

решительно не был способен выслушивать больного, не

принимая во внимание громкие и настойчивые сигналы моей

внутренней реакции и ту информацию, что я получаю от

родных больного, нашего больничного персонала и товари-

щей по палате. Я все-таки хотел получить . Я

хотел использовать в лечебных сеансах не просто чувствен-

но-эмоциональное понимание переживаний пациента, но и

картину того, как посторонние люди воспринимают его,

хотел показать ему отношение других и вызвать этим его

обратную реакцию.

Больные при желании могут вылечиться,

но каким образом?

В 1963 году я работал с палатой взрослых женщин.

Однажды я проводил последний сеанс с одной из пациен-

ток, которой предстояло выписываться. Мы говорили о том,

как ей вести себя по возвращении домой. Она сказала с

Начала провокационной терапии

затаенным страхом: Чтобы поддержать ее, я возразил: Но вдруг меня словно озарило: , но, вероятно, от-

метят про себя, если вы не сорветесь и останетесь спокой-

ной: На четвертой они скажут,

когда вы не слышите: А на пятой неделе они прямо вам

заявят: В течение шестой

недели они совсем перестанут присматриваться к вам, и с

этого времени они будут обращаться с вами как обычно.

Только от вас зависит, как изменить представление о себе

у вашей семьи. Старатесь поддерживать , для этого не нужно прилагать особые уси-

лия, ведите себя естестественно.>

Для себя я отметил, что часто выводы и формулировки

самого пациента более точны, чем наши – врачебные. Я

также убедился (в последующем эта пациентка следовала

всем моим советам и свято в них поверила), что она пол-

ностью вылечилась. Ее семья сочла это за чудо. Из этого и

“которых других случаев я понял, если больной выберет для

себя путь на выздоровление, он вылечится.

Н хорошо помню выражение лица пациентки, когда я

Tл ей поведение в семье: сначала страх при моем за-

Tи, что семейство будет следить за ней, как коршуны,

интерес и оживление, когда я предсказывал их пове-

T в случае, если она не сорвется и поведет себя естес-

1акач 205

34 . Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

твенно. Именно тогда меня осенило дать ей простой и здра-

вый совет, который оказался верным. Не бьло необходимос-

ти искать истоки где-то в греческой мифологии, чтобы все

это объяснить ей и ее семейству. В основе своей все просто

и легко понятно, что люди , и надо просто

помочь им выйти из этого состояния. В том, как приспосо-

бились друг к другу моя пациентка и ее семья, я видел за-

кономерный процесс взаимообщения. Вместо того, чтобы

придать этому процессу громоздкое , проще оказалось вывести ситу-

ацию на практический уровень и объяснить больной, как ко

всему относиться.

Сам собой напрашивался вывод: не следует наблюдать

за людьми , как

настоятельно рекомендовали клиницисты для больных с рез-

ко нарушенной психикой. Я подумал, что во многом эти

рекомендации несостоятельны и, следовательно, не обяза-

тельны. Мы обязаны найти другой и более короткий путь

помощи таким людям.

Как я отбросил

клиент-центрированную терапию

С 1961 по 1963 год один раз в неделю я наблюдал моло-

дую пациентку, которая 36 раз обращалась за помощью в

шести разных округах страны. В течение 25-30 сеансов я при-

менял клиент-центрированную терапию. Примерно на 30-м

сеансе больная неожиданно использовала технику ,

сбивая меня с моей отражающе-воспринимающей роли (позд-

нее я сам использовал этот метод в своих сеансах с други-

ми больными, когда они уклонялись от ответов на важные

вопросы). Я же научился , успокаивая себя:

, и начинал ата-

ку, пока они не переходили к открытому обсуждению ост-

рых вопросов или же совсем отвергали их. 99% предпочи-

тали обсудить волнующие их темы).

35

Начала провокационной терапии

К: (Глядя на врача полузакрытыми глазами, говоря ро-

вным голосом) Что вы на самом деле думаете обо мне? Я

хочу знать.

Т: (Кивая головой) М-м, это важно для вас.

К: (Ровно) Ответьте.

Т: (После паузы, тепло) В вашем тоне проскальзыва-

ет раздражение.

К: (Громко, спокойно) Отвечайте на вопрос.

Т: (Кивая) М-м, что-то вроде Так?

К: (Тверже) Отвечайте.

Т: (Мотая головой) Вам действительно хочется узнать

мнение постороннего человека, не так ли?

К: (Ровно, как робот) Отвечайте

Т: (Хмыкая) Я думаю, вы уверены: , верно?

К: (ровным голосом) Отвечайте.

Т: (подумав: >Черт с ней, врежу-ка я> и чуть раздра-

женно) Вы в самом деле хотите знать?

К: (Слабо улыбнувшись, тем же ровным голосом) От-

вечайте.

После этих 10-15 минут, которые я посвятил ее особе,

я сказал ей, что она у всех, как бельмо на глазу. Я не вы-

бирал слова и не пытался следить за интонацией. Я был зол

и хотел, чтобы она поняла это. В конце моей тирады она

улыбнулась и сказала, как бы убеждая себя: . Бьло ясно, что неподдельный гнев может благоприятно

отразиться на пациенте. В тот момент она думала, что все

люди (не только я) раздражаются и сердятся на нее. Пока-

зав открыто свой гнев, я как бы перевел лечение на довери-

тельную основу.

Спустя несколько месяцев я выезжал в отпуск за пред-

елы штата. По возвращении из первой же беседы с не.ю (к

тому времени она бьла выписана и лечилась амбулаторно) я

понял, что она снова близка к тому состоянию, та-за которого

36 Ф.Фарреллм, Д.Брандсма

попала в больницу. Я разозлился на нее и закричал: В ответ на несдержанные слова пациентка

лишь улыбнулась и опустила голову. Как она рассказала мне,

все лечившие ее врачи, как только ей становилось лучше, со-

кращали число лечебных сеансов, объясняя, что не хотят ее. По-прежнему сердито я заявил ей, чтобы она

бросила эти штучки, которые она проделывала, чтобы встре-

чаться со мной. Е.СЛИ она хочет, я буду видеться с нею каж-

дую неделю до тех пор, пока мне не исполнится 94, а ей 82

года, и мы будем вместе в доме престарелых, а я буду брюз-

жать на нее беззубым ртом. Она засмущалась, облегченно за-

улыбалась и сразу же стала новым, совсем другим человеком.

Из всего этого я заключил, что нельзя оставлять лечение до

тех пор, пока пациент в нем нуждается. Я понял, что боль-

ные намеренно могут включать и выключать по своему желанию.

В последующие месяцы клиентка сделала определенные

и заметные успехи. Ее состояние стабилизировалось, и ка-

залось, чл-о повторные госпитализации не нужны. Она сама

решила, что пора прекратить наши встречи. В последней

беседе я спросил, помнит ли она нашу первую встречу, как

я рассердился на сеансе и поинтересовался, что

ей более всего помогло. Она поколебалась, а потом, посмот-

рев мне в глаза, сказала:

Барт Старр, который в начале 60-х годов был защит-

ником в футбольной команде Сгееп Вау Расег, вспоминал,

как однажды, будучи в эпицентре игры, вдруг почувствовал.

словно пелена спала с глаз, и он явственно увидел защит)

противника. Мне пришло в голову, что это описание точно

передает мой собственный профессиональный опыт с боль-

ными, как будто пелена спадает, как будто кто-то включа-

>

на

\сл

Начала провокационной терапии 37

ет свет, словно долго исследуемый мною клинический слу-

чай вдруг приобретает сфокусированный объем.

Каждое новое открытие приводило меня в трепет, но

иногда накатывало и отчаяние; хотелось все бросить, ибо я

считал, что немногие, кроме моих единомышленников-физи-

ологов (Фореста Орра, Чарли Труа, Элин Роберте, Джи-

ны Генделин, Джо Билледо) говорили и

позволяли себе понять, о чем же я, черт возьми, толкую.

Иногда мне помогало замечание Торо: . Иной раз оно казалось мне вер-

хом поэтической глупости. Звучит красиво, но внутренним

взором я часто представлял такую картину, будто я марши-

рую вдоль одной дороги, в то время как весь мир идет по дру-

гой. От этого превращалась в какофонию, и я

чувствовал себя бегущим за людьми с криками: Сказать, что я чувствовал себя временами

в изоляции – не совсем правильно. Я не чувствовал себя по-

кинутым, так как знал, что самостоятельно выбрал эту . Иногда мне казалось, что мне навязали ее, что за спи-

ной у меня непомерный груз. Временами я просто сходыл

с ума, чем досаждал Джун, и это был просто ад!

Однако с каждой новой находкой кусочка шарады я

испытывал одинаковые чувства: подъем и возбуждение, не-

вероятную и везение. Вместе с тем у меня

было сильное чувство, что я справедливо заслужил все это,

я знал, что кусочки шарады должны сойтись, Я делился

своими с Джун и коллегами, демонстрируя

последним на сеансах с пациентами, как эти . Мы подолгу все это обсуждали и спорили до изне-

можения. А затем снова шли в комнату для бесед, нашу

бораторию>, и проверяли свои предположения на возмож-

но большем количестве пациентов, на группах, семьях и от-

Дьньтх больных, проверяли до тех пор, пока я не приходил

к уверенности, что все кусочки идеально сходятся, что дан-

ная версия верна для многих клинических случаев.

Реакция на мои открытия у коллег была неоднозначной.

Одни поощряли и поддерживали меня, другие вежливо ин-

тересовались и недоумевали, третьи разделяли мои востор-

ги. Четвертые же справедливо возмущались моими догмати-

ческими предположениями и заявками на . Джек

Теплинский, молодой психиатр из группы Роджерса, однаж-

ды спросил меня раздраженным тоном, когда же я, наконец,

покажу хоть чуточку профессиональной скромности. На что

я возразил: Он рассмеялся и дружески

заметил: Тогда я понял, что получаю,

пожалуй, больше уроков от людей, которые не согласны со

мной (поскольку они провоцируют и стимулируют мысль),

чем от моих единомышленников. Я почувствовал себя на

, что собираю крупицы настоящего опыта,

что шарада медленно, но верно сходится и складывается в

то, что мы называем сегодня .

Начала Провокационной Терапии

В июле 1963 года я еще принимал участие в проекте Карла

Роджерса (при больнице Мендота) по лечению хронических

шизофреников. На 91-м сеансе с пациентом, назовем его Билл,

я на что-то, что еще окончательно не выкрис-

таллизовалось, но осело в моем сознании. В то время я еще

четко не сформулировал основной предмет моих поисков, воз-

можно, пегому что был связан задачей проекта. Однако я чув-

ствовал, что-то удерживает меня от метода клиент-центрирован-

ной терапии при лечении этого больного. Я вразумительно из-

ложил ему три основных установки: 1) ты стоящий и нужный,

2) ты можешь вылечиться, 3) вся твоя жизнь изменится. Он,

в свою очередь, настойчиво внушал мне свои установки: 1) я ни-

кчемный, 2) я безнадежен и никогда не выйду отсюда, 3) моя

жизнь всегда будет сплошным психическим эпизодом и пребы-

ваним в клинике. Было ясно, что методы эмпатического пони-

мания, внушения, ласкового обращения и конгруэнтности с

пациентом были бы недостаточны и ни к чему бы не привели.

Тогда я все и заявил ему:

Почти через минуту он начал протестовать, заявлять о том,

что он не такой безнадежный. Начала действовать легко на-

блюдаемая и измеряемая внутренняя терапия Его

речь, например, заметно ускорилась, голосовые характеристи-

ки от низких, медленных и монотонно-сонных перешли к бо-

лее нормальным тонам, заметным сразу. Его самоконтроль

ослабел, разговор стал более непосредственным с заметным вы-

ражением юмора, смущения и раздражения. С очень смущен-

ным видом он говорил о своем (любимое слово его

лексикона), но чувствовал, что я могу помочь ему. Я отозвался:

Он покраснел и выкрикнул, что я не должен ожидать

слишком многого: Сердце у меня замерло, но

я сдержался и спокойно заметил: , как и утверждаешь, до тех пор, пока я

кормлю тебя из рожка, как младенца.> Затем притворно-

льстивым тоном добавил: Сначала он побагровел, а потом расхохотался. Я же

продолжал: Больной смешался, а потом осторожно спро-

сил: , ты будешь первым

новорожденным в мире, у кого растут волосы на лобке.>

Далее я стал говорить, что он, вероятно, прав и что про-

ведет остаток дней в лечебнице. Через 6 сеансов он попро-

сился на выписку. А когда он вернулся в больницу год спус-

тя, я немедленно отправился к нему, с распростертыми объ-

ятиями вошел к нему в палату и громко закричал, что мое

пророчество сбылось: Через две недели он улетучился и никогда не воз-

вращался в клинику.

Именно после 91-го сеанса с Биллом я вдруг увидел, что

кусочки клинической головоломки стали сходиться. Я был

твердо убежден, что нахожусь на пороге открытия, как я

думал тогда и продолжаю думать сейчас, открытия взаимо-

действия между врачом и пациентом. (См.

главу Предположения и Гипотезы). Я обрел себя в этом

взаимодействии и целиком был открыт и свободен для по-

мощи больным.

Случай отвратительной домохозяйки

После сеанса с Биллом я заинтересовался возможностью

использовать такой подход при первой беседе с новым па-

циентом. Коллеги, с которыми я в то время советовался, со-

глашались только с тем, что мне удалось применить такой

подход с Биллом, возможно, из-за его переживания , либо из-за того, что Меня та-

кие заявления не удовлетворили, и поэтому я решил дока-

зать, что смогу сделать нечто подобное с совершенно новым

клиентом.

Как раз в это время меня попросили дать консультацию

в отделе соцобеспечения нашего округа по случаю одной

молодой замужней домохозяйки, убежденной, что ей нуж-

на госпитализация. Она не переставала твердить: Персонал

пребывал в недоумении, поскольку в остальном она вела себя

нормально, как жена, домохозяйка и мать. Мне показалось,

что представляется великолепная возможность испытать мой

метод с амбулаторной больной, и я согласился встретиться

с нею. Тщательно убрав окурки из пепельницы, разделяю-

щей нас за столом, я беседовал с ней примерно час. Труд-

но было сохранять серьезное выражение лица, скрывать

удивление, глотать смех, лгать и соглашаться со всеми ее

явно негативными оценками самой себя.

Слушая ее, не мог отделаться от чувства униженности и

конфронтации к ней и в конце беседы спросил, не может ли

она уделить мне пять минут своего времени, чтобы я мог

выяснить, как она относится ко мне и каково ее отношение

ко мне, как к консультанту. Задал я этот вопрос, потому что

считаю важным отношение к себе собеседника, чувства са-

мого клиента ко мне, поскольку от этого зависят его после-

дующие действия в процессе лечения. Именно поэтому я

расспрашивал ее, и ее ответ мне никогда, не забыть: В первую минуту я даже не понял, что

она всецело верит моим словам, сам-то я не верил и одной

десятой того, что ей наговорил за время беседы.

В годы после случаев с ,

и я старался

демонстрировать пациентам искренность участия и внимание,

т.е. то, что я называл терапией .

Это часто помогало больным, хотя некоторые и говорили

мне, что это или

специально учили так обращаться с нами, Фрэнк>, или

же , или .

Так же, как и с Биллом, с этой больной я избрал так

тику отношения к ней и даже пошел дальше

согласившись, что она действительно права в том, что онс

такая . Ей, возможно, трудно поверит

словам мужа о любви и привязанности. Неожиданным ре-

зультатом моего честного отношения к пациентам было не-

доверие, а результатом – вера. Поистине, кли-

ническая работа – это сумасшествие, мир шиворот-навыво-

рот, страна чудес Алисы.

Я был просто заинтригован открывающимися возмож-

ностями моего нового подхода. Вечером дома я мерил ком-

нату шагами и все время повторял Джун: Я сравни-

вал разные подходы к лечению клиентов и противопостав-

лял их, обдумывал, как начать новые беседы и сеансы. Я

был уверен в победе. Она была сладка и превышала все

заплаченные цены: слезы, потуги, рвоту, бессоницу, уста-

лость и перерабатывание.

С тех пор я начал экспериментировать с группами, семь-

ями и целыми палатами больных, создавая из них . У пациентов были различные ди-

агнозы (шизофреническая реакция, психоневротическая ре-

акция и психопатия); здесь были госпитализированные и ам-

булаторные больные от дошкольников до престарелых. Спус-

тя 4 месяца, после 91-го сеанса с Биллом, я стал применять

этот метод и в частной практике. Я видел, как мои клиен-

ты уходят, обвиняя меня в небрежном отношении, и бормо-

чут сквозь стиснутые зубы: Ожидания

мои не сбывались, причины чего будут описаны в главе 4.

С накоплением опыта применения нового метода стано-

вилось ясно, что одной моей личности, как терапевта, недо-

Начала провокационной терапии 43

статочно, важна была также техника и методическая разра-

ботка этого подхода. В литературе по психиатрии приводи-

лись описания решающих сеансов, в которых терапевты на-

ходили свои индивидуальные техники, даже теоретические

системы. Например, Фрейд на технику , когда он работал с истериками; Альберт Эллис

(1962) рассказывает об одном сеансе, во время которого он

открыл рационально-эмотивную психотерапию; Карл Ро-

джерс (1961) в своих записках рассказывает о ре-

шающей беседе с матерью невылеченного больного и, на-

конец, у меня был 91-й сеанс с Биллом. Как прекрасно

писал Блангард в 1970 году:

Мы начали придумывать разные названия, составили целый

список таких названий, как терапия протеста, терапия на-

смешки, подстрекательства, юмора и т.д. В конечном счете

мы начали обалдевать и пополнили список такими названи-

ями, как отвратительная терапия, терапия греха, атаки и т.д.

Ни одно из них не устраивало нас, казалось недостаточным.

Вскоре Арн Людвиг предложил мне назвать мою сис-

тему. Я откровенно сознался, что мы уже пытались, но без-

успешно. На следующий день, когда мы с Рэнди работали,

Арн пришел ко мне в комнату и возбужденно заявил, что

нашел название – . Мы сказали,

что уже думали об этом названии, ко отвергли его. Я при-

бавил: . На это Арн возразил: . Я тоже видел,

что оно подходит, поскольку задача терапевта – спровоци-

ровать у клиента определенные реакции, но все-таки продол-

жал сопротивляться. Арн убедительно доказывал, что ни

одна лечебная техника, цель или философия не могут пол-

ностью быть выражены двумя-тремя словами названия.

Когда Рэнди согласился с Арном, я перестал сопротивлять-

ся. Провокационная терапия. Дитя обрело имя.

Глава 2

ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ И ГИПОТЕЗЫ

Однажды президент Кеннеди спросил своего советника

по науке, почему ученые (предполагается, что )

весьма часто приходят к совершенно разным заключениям по

одной и той же проблеме или явлению. Ответом было то, что

хотя ученые могут изучать одно явление, они могут подхо-

дить к нему с разными предположениями. Именно по этой

причине журналисты и конгрессмены в тиши обдумывают

свой репортаж или выступление в соответствии со своими

пристрастиями и ценностями.

Данные примеры также проходят долгий путь, прежде

чем объяснить, почему терапевты, имея дело в основном с

одинаковым типом человеческого поведения, прибегают: к

совершенно разным подходам. Это происходит вследствие

того, что они обладают разным набором предположений о

человеке, обществе, средствах языка и поведения. Харпер

(1951) описал 36 таких терапевтических систем, причем

каждая имела хотя бы незначительную разницу в предпол-

ожениях. Так, различные терапевты , организовыва-

ют и реагируют на клинические данные своих пациентов

совершенно различным образом. Например, те терапевты, на

которых большое впечатление производит хрупкость и не-

защищенность пациента, скорее обратятся к при лечении. С другой стороны, те, кто

поддаются впечатлению, производимому внутренней силой и

мощью человека, захотят скорейшей мобилизации всех ресур-

сов – и его самого, и окружения.

При окончательном анализе всегда создается путаница

из конфликтующих друг с другом теорий при оценке чело-

веческого поведения, его мотивации и смысла жизни. Про-

вокационная терапия не придерживается однозначно какой-

либо из этих теорий. Дело в том, что не существует и не

может существовать обобщенной теории человеческого по-

ведения. Мы также осознаем тот факт, что все наши пред-

положения провокационной терапии не могут быть объеди-

нены в рамках какой-либо версии, претендующей на опре-

деленную теорию. Мы допускаем, что при общении одного

человека с другим, он волей-неволей должен выработать

какие-то предположения общения с ним. Человек не может

не делать предположений, приступая к работе. Каким об-

разом он их делает, другой вопрос. В любом случае, мы пос-

тараемся сейчас изложить свои предпосылки так, как мы

понимаем их в настоящий момент. Полагаем, что наши пред-

посылки влияют на понимание и организацию клинических

данных, на отношение терапевта к больному и желательную

реакцию , которую он хотел бы вызвать у больного.

Ответная реакция на провокационный вызов

Есть много способов и путей, как люди адаптируются,

познают окружающий мир и выздоравливают. Одним из

важных путей является провокационный вызов больному, от

которого он не сможет уклониться. А если вызвать еще и

конструктивный гнев на себя, выздоровление наступит быс-

трее. Конструктивный гнев на себя (не без помощи терапев-

та) является мощной мотивацией для выздоровления. Основ-

ная задача терапевта – бросить вызов больному, конечно,

в разумных пределах (этот вопрос обсуждается на собраниях

врачей), чтобы спровоцировать его на новый вид поведения.

Реакция с проблемами, а не их наибо-

лее предпочтительна в таких случаях. Поэтому с первых

встреч с пациентом очень важным становится вопрос, до

какого уровня можно доводить реакцию пациента на вызов.

Мы пытаемся в своем лечении спровоцировать у паци-

ента определенный тип гнева на себя. Многие люди сердятся

на себя, совершают самоубийства или делают менее угрожа-

ющие, но тем не менее не поддающиеся разуму поступки;

провокации такого гнева на самого себя мы не допускаем.

Мы стремимся вызвать гнев, который можно в целом оха-

рактеризовать, как , или , или . Подобное раздра-

жение подводит пациента к желанию . В

недавней беседе студент колледжа заявил мне: Думается, что это са-

мая обычная и желаемая реакция, которую должен вызывать

терапевт.

Многие врачи стараются удерживать пациента в ровном,

спокойном состоянии, используя для этого ровный, хорошо

смодулированный тон речи. В провокационной терапии мы

в определенном смысле, стремимся к обратному, то есть мы

стараемся создать предпосылки, при которых больной не

может избежать острых реакций, он вынужден воспринимать

навязываемое ему чувство и реагировать на него. Один из

моих коллег (Дик Россман) после наблюдения за сеансом

групповой терапии сказал мне:

Суммируя сказанное, можно сделать вывод, если про-

вокационный вызов предлагается в разумных пределах, па-

циент вынужден отвечать на него, и тем самым побужда-

ется к позитивному психосоциальному поведению. Так

показывает наш опыт работы с больными. Если при этом

Їв провоцирует дополнительно самораздражение паци-

ента, это неизбежно ведет к его решению как можно скорее

исцелиться.

48 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Больные могут вылечиться, если захотят этого

Мы допускаем, что больные не вылечиваются, если у

них не сформировалось желание этого, и что больные вы-

лечиваются, если они захотят этого. Каждый человек отве-

чает за свои чувства и поведение, он может их изменить (о

формировании восприятий и чувств речь будет впереди) по

выбору или по желанию – если захочет. В настоящее время

в философии и психологии понятие желания не пользуется

большой практикой, мы тоже не намерены избыточно и во-

люнтаристски толковать его. Мы также не хотим сказать,

что все подвластно . Тем не менее в психотера-

пии идея желания до сих пор является существенным поня-

тием, поскольку на практике людям, осознающим свое место

в жизни и желающим вылечится, просто необходимо пони-

мать это. Большинство наших клиентов смогут излечиться

радикальным образом, если они захотят этого.

Большинство терапевтов, подводя психологическую ос-

нову, искали возможность избавить своих пациентов от из-

быточного, ненужного, на их взгляд, чувства вины. Делалось

это ценой подавления личности, когда заявлялось, что чело-

век не свободен, что он – жертва. Когда больному упор-

но внушалась эта мысль, к сожалению, он воспринимал ее,

декодируя, как отчаяние; , или .

Т: (Устало) Ух, начнем. Что, что, ты думаешь, отличает

тебя от других людей? Ведь нельзя отрицать, что ты не такая,

как другие. Скажи, твои сестры шесть раз лежали в больнице?

К: (После паузы) Нет.

Т: (Быстро) Почему нет? А ты лежала в больнице?

К: (Автоматически) Мой брат лежал.

Т: (Настойчиво) Сколько раз он лежал?

К: (Спокойно) Не считала, но немного.

Т: () О,да! Может быть, ты похожа на

брата, а сестры не похожи на вас… и вы с братом… навер-

ное, слабая половина семьи, а они – сильная.

Предположения и гипотезы 49

К: (Соглашаясь): Ну, они уже не были маленькими,

когда заболела мама (душевной болезнью).

Т: ( ее) Видишь, что мы имеем. Я так

и знал! Если только поискать…

К: (Продолжая) И что, я…

Т: (Не слушая ее) Это твоя мать испортила тебе жизнь!

Она не совсем здорова, и твои дети могут быть не совсем

здоровы. Понимаешь, что я имею ввиду? Психологический

детерминизм… Как на картах, все было предопределено.

К: (Подавленно) О-о-о…

Т: (Не слушая) Это твоя судьба, что (имити-

руя ее)?

К: (Чуть веселее) Это… ужасно слышать.

Т: (Наклонившись к ней) Разве ты не думала об этом?

К: (Протестующе) Ну, я думала…

Т: (Со значением) Ну и?

К: (Протестующе) Но я, я, вы ведь согласны, что…

Т: (Перебивая) Я бы не сказал.

К: (С протестом) Я не так здорова, как вы, и у меня

эти… упаднические, плохие мысли…

Т: (С силой) Так!

К: (Безжизненно) Но у меня есть надежда, мистер

Фаррелли?

Т: (Смеясь) Ты можешь думать об этом, но я тебе

этого не говорил, хорошо? Так о чем будем говорить?

К: (Озадаченно) Хм-м?

Т: (Быстро объясняя) Ты говоришь, я говорю… послу-

шай, ты думала обо всей этой чепухе, но не хочешь, чтобы

я говорил об этом вслух. Чего же ты хочешь?

К: (Чуть заинтересованно) Не люблю, когда вы согла-

шаетесь со мной.

Т: (Перебивая) В чем?

К: (Закончив) Что нет надежды.

Кроме психотерапевтов немногие люди понимают, что

человек не отвечает за то, что совершает, он не выбирает

поведение, он пассивен. И даже эти терапевты, когда они

4 Заказ 2605

50 Ф.Фа-ррелли, Д.Брандсма

находятся не на работе, в каждодневном общении с людь-

ми не всегда помнят это. У разумного человека много воз-

можностей организоваться в группы, однако нет ни одной

группы, которая не учитывала бы интересов своих членов,

которые, в свою очередь, определяют выбор, ответственность

и сознание того, что они – члены группы, общества.

Терапевт призван помочь пациенту в соблюдении его

прав и всего необходимого. Помощь должна быть всемер-

ной, де1же если он ограничивается терапевтическим общением

с глазу на глаз с пациентом. Однако часто даже в этом слу-

чае помощь терапевта бывает однобокой, когда он оставляет

больного один на один с реальностью. Как только терапевт

начинает семейную терапию или групповую, чего никогда не

делал Фрейд (Ср.: Статья Броди от 1970 г. об ограничен-

ных н уклончивых описаниях историй болезни Фрейдом),

перед ним сразу встает проблема прав и нужд других людей.

Никогда не существовало группы людей, где бы права

предоставлялись без каких-либо обязательств. Однако, очень

часто пациенты думают сначала о своих нуждах, а об обя-

зательствах в последнюю очередь. Терапевт же, занимаю-

щийся провокационной терапией сразу скажет:

Когда речь заходит об извечной проблеме детерминиз-

ма свободной воли, терапевты провокационной терапии вста-

ют н,а позицию рационального подхода, поскольку считают,

что ответственность людей за свои поступки придает им до-

стоинство и надежду: (психологически изысканный

термин 20-го века для слова ). Пока мы смеемся

над наивной, ставшей кассической комедией Флипа Вильсона

, врачам смиренно прихо-

Предположения и гипотезы 51

дится кивать и соглашаться с пациентами, когда они заявля-

ют:

Несколько слов о вине, стыде и страхе. Страх пережива-

ется, как Стыд – Вина – В моем опыте клиенты,

в своем большинстве, переживали страх и стыд, но не вину.

Единственным механизмом психологической защиты

являются установки: . Или же ,

либо иная версия отрицания в попытке спрятать лицо и из-

бежать стыда. А ведь каждое отрицание – это тоже выбор.

(Представляет интерес тот факт, что основная масса клини-

ческой литературы о взаимоотношениях мать-дитя написана

теоретиками-лжчкналш, при этом не без основания матерей

обвинили, что по их вине чаще всего происходят функцио-

нальные расстройства в поведении больных).

Если клиент твердо намерен вылечиться, то терапевт

рано или поздно и независимо от того, какой теории он

придерживается, должен будет внушить больному: Некоторые терапевты

пытаются сделать это деликатно, но в конце концов все же

вынуждены сказать:

Даже последователи и ученики Б.Ф.Скиннера вынуж-

дены полагаться на выбор и волеизъявление, несмотря на

противоположные заявления Скиннера [О свободе и досто-

инстве, 1971]. Возьмем такой пример. Если пациент систе-

матически не посещает собраний и оправдывается, что , ему при-

дется выбирать: либо освобождаться от этой силы непред-

виденных обстоятельств, либо прекращать лечение.

Если клиент не перестает твердить, что он , мы его запираем в лечебницу ля душев-

4

52 Ф.фар-релли, Д.Брандсма

нобольных или в тюрьму, либо же общество подвергает его

остракизму. Его не выпустят из тюрьмы или будут лечить

как несостоятельного чокнутого до тех пор, пока он не смо-

жет что-то сделать. И опять, некоторые терапевты много

рассуждают на этот счет, но общество просто наводит по-

рядок:

То, о чем мы говорили, можно легко изобразить в виде

простой парадигмы:

1. Я НЕ ФУНКЦИОНИРУЮ

II. ПОТОМУ ЧТО

III. Я НЕ МОГУ IV. Я НЕ ХОЧУ

Клиент подчеркивает . Терапевт твердо

уверен, что клиент не хочет, весело с ним соглашается и в

попытке вызвать его на действие, реакцию делает

сообщения психологического детерминизма, этим он хочет

заставить признать клиента, что тот просто не желает. Если

же клиент признает 1 на таблице, он хочет объяснить свое

поведение для себя, понять его, найти причину II,

что неизбежно приведет его к III. В этом случае задача те-

рапевта подвести клиента к тому, чтобы он признал IV с

тем, чтобы затем он мог иметь выбор и, следовательно, был

свободен. Никто не даст ему свободу, кроме него самого.

Уверенность и знание, что мы отягощены наследствен-

ностью (окружающая среда все-таки не дает нам наших ге-

ниталий), уверенность, что есть большой выбор детерминант

поведения человека – экономических, социальных, психоло-

гических и культурных,что риск представляется нам простым

делом – все это учитывается в провокационной терапии, но

тем не менее исходная посылка опирается на то, что клиент

сам отвечает за свое поведение. Одно из самых трудных до-

пущений для любого человека можно иллюстрировать приме-

ром . Признать, ответ-

ственность за свое поведение и не взвалить ее на других лю-

дей, в целом – очень трудная, но необходимая за-

дача. Многим людям кажется наивным и лишенным основа-

предположения и гипотезы 53

ний предположение о том, что люди испытывают трудности,

потому что сами захотели этого, но мы делаем такое допуще-

ние с лечебной целью и стремлением изменить восприятие, от-

ношение и, наконец, поведение больного. это

или нет, доказывает наш клинический опыт, который подтвер-

ждает, что это – самая действенная, функциональная пред-

посылка для возбуждения у больного стремления выздороветь

и актуализировать все свои потенциальные возможности.

У клиента гораздо больше потенциальных

возможностей адаптироваться в жизни,

чем он сам и большинство клиницистов думают

прогностические установки в отношении

недостатка способностей или возможностей клиента слишком

суровы в клинической области и являются, возможно, ско-

рее субъективной реакцией терапевта на беспомощность и

безнадежность в целом, чем любая объективная установка на

отдельного клиента. Терапевты, как и большинство людей,

не любят признавать свои неудачи, и очень часто они не

могут избежать искушения и простое чувство неадекватности

превращается для них в научный факт, который можно при-

менить к больному: или . Мно-

гие из нас, кто проработал какое-то время в социальной

сфере, могут припомнить какого-нибудь респектабельного,

интеллигентного, хорошо обученного врача с большим опы-

том работы, который сделал или предполагал сделать заклю-

чение: . И вот приходит какой-

нибудь студент или новичок, который не знает об этом, и

“Їмогает человеку вылечиться. Думается, это явление луч-

ше всего можно объяснить следующим образом: прогности-

ис утверждения становятся самоисполняющимися проро-

чествами. В конце концов, кто захочет работать с клиентом,

У второго, как выясняется, ?

йозможно, для нас, профессионалов, это прозвучит не-

Їько унизительно, но мы должны признать, что в случа-

54 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

ях, когда мы не способны помочь клиенту, это может сде-

лать другой, даже новичок в нашем деле. Однажды я давал

консультацию по трудному случаю в продростковой палате:

пациентке было 17 лет, из них 10 лет она была госпитали-

зирована и имела ворох других проблем. Одна из ассистен-

ток воскликнула: Я возразил: Хотя я поблагодарил ее за дружескую

поддержку, все-таки сказал, что ни одного из терапевтов

нельзя отнести к категории исцелителей любого больного.

Только научное исследование может со временем определить,

почему так происходит. Если верить высказыванию , тогда в результате

наших опытов, можно заключить, что , хорошо

что это так для наших клиентов. Молодым терапевтам это

придает надежду и побуждает их к наступлению там, где

пасуют.

Психологическая хрупкость пациентов

чересчур преувеличивается как самими

пациентами, так и другими людьми

Большинство больных разгуливают с наклеенными на них

ярлыками К сожалению, слиш-

ком часто наши клиницисты верят этим ярлыкам и соответ-

ственно реагируют: . Часто можно слы-

шать: или . Многие педагоги и врачи, читающие лекции

и проводящие семинары по детской психиатрии, часто не могут

сдержаться, чтобы не поразить слушателей рассказами о том,

какие случаи бывают с детьми во время их роста. Под впе-

чатлением от психопатологических фактов они недоумевают:

Такое обучение предписывает начинающему врачу

уделять внимание изучению предпосылок для лечения того или

иного пациента, его силы и здоровья, психопатологии и откло

Предположения и гипотезы 55

нениям в социальном общении. Терапевт провокационного

лечения, пародируя традиционный подход в попытке спрово-

цировать проявление положительного хорошего в пациенте,

иногда излишне переоценивает его отклонения.

Было бы намного уместнее для терапевта всегда помнить

о том, что пациент действует самым худшим образом, на что

он способен (Например, Якобсон и др., 1965, подтвержда-

ют, что 75% их клиентов находились в состоянии экстре-

мального кризиса, когда их начали лечить). Если же тера-

певт будет ориентироваться только на переоцененные, завы-

шенные отклонения (т.е. дисфункциональное, кризисное по-

ведение), он получит искаженную картину состояния клиен-

та. Разумеется, нужно учитывать психологические и физи-

ческие пределы больных, но в целом мы должны относиться

к ним более требовательно; в большинстве своем они ведут

себя так, как от них ожидают и отнюдь не являются хруп-

ким дрезденским фарфором.

Клиент излечим независимо от сложности

его состояния

В клиниках принято считать: каким образом предскажет

больничный персонал исход заболевания пациента, таким он

и будет. Если персонал ожидает выздоровления больного,

последний стремится к исцелению, если же персонал пред-

скажет, что ничего с пациентом не произойдет, так и случа-

ется. Почему это так? Ответ найти нетрудно: обычно пер-

сонал руководствуется точными предпосылками на основе

системы убеждений. Если они поверят и будут ждать, что

больной выздоровеет, они будут использовать все доступные

средства и сдерживать его негативные проявления.

1 акое предположение отнюдь не поверие или байка, а

часто встречающийся клинический факт. У нас много при-

меров такого типа, что доказывает основательность нашего

предположения. Нет нужды говорить, что псевдо-научный

” “продуманный ярлык не объясня-

ет значительных изменений в поведении больного, считавше-

56 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

гося ранее . Кажется удивительным, что та-

кие случаи еще не получили детального изучения. Мы зани-

маемся изучением процесса заболевания, каким образом

больной становится социально небезопасным (социальные

отклонения), но не изучаем случаи, где па-

циенты требуют таких усилий врачей, какие он потратил

бы на копание вечной мерзлоты простой чайной ложкой.

Думается, пациенты проходят через определенный процесс,

заметной фазой которого является выбор пациентом пути на

исцеление.

Опыт взрослой жизни так же, если не более важен,

чем опыт детства, для формирования у клиента

системы ценностей, установок и поведения

Е.Е. Ле Мастере, бывший декан школы социальной по-

мощи при университете Висконсин (Общение Личности,

1966) , отмечал, что в противовес преобладающей в сельской

местности еще несколько поколений назад идеи семьи, се-

мейственности, современные родители являются для своих

детей скорее опекунами, чем созидателями и воспитателями

характера и личности ребенка. Доступное общение с равными

себе, средства массовой информации, ценности нашего плю-

ралистического общества, система поощрения и собственный

выбор – вот что формирует ребенка во взрослого челове-

ка не менее, чем влияние мамы и папы. Далее Ле Мастере

(1970) пишет: Воз-

можно, психологи не достаточно строго указывали родите-

лям на их вину и этим позволяли клиентам также уходить от

отвественности.

Кинси (1948) также отмечал переоценивание раннего

детского опыта, как детерминанты взрослого поведения:

Мы часто поддаемся совершенно нереальному чувству

ожидания чего-то важного от родителей, особенно от мате-

рей. В этой связи хочется сделать несколько замечаний ка-

сательно родительской ответственности. Отметим: если уче-

ный в роли ученого должен вырастить ребенка, он сдается.

Существует огромное количество возможностей, которые не-

льзя контролировать и предвидеть. Даже между здоровыми

взрослыми людьми общение бывает не всегда ровным и яс-

ным. Каким же представляется общение родителя и ребен-

ка, у которых совершенно различный жизненный опыт, раз-

личные потребности и умение общаться? У них даже набор

ожиданий различен. Все люди, даже государственные дея-

тели и ученые, не могут утверждать что-то определенно при

недостаточных данных (возможно, это основной человечес-

кий недостаток). А дети в дополнение к тому, что им при-

ходится делать выводы на основе малого опыта, тяготеют,

как и взрослые, делать негарантированные и слишком общие

Ф.фаррелли, Ц.Брандсма Предположения и гипотезы 59

заключения. Естественно, они начинают вести себя в соот. столовыми
приборами в соответствии с родной куль-

вествии с тремя типами заключений: турной средой, обучения его вести
умные разговоры, чтобы

1) заключения, основанные на неправильных примерах, достигнуть
желаемого, и присмотра, как бы не сломались его

2) ничем не оправданные заключения, выведенные из иска. досточки при
определенных жизненных обстоятельствах.

женного восприятия этих неправильных примеров, ребенок был эскимосом,
мать должна была бы вну-

3) супергенерализация на основе как неправильных приме, щ у еще один
жизненный урок: .

ров, так и нарушенного восприятия. (Пример: ) делать обобщения, и большим потенциалом для менее
эгоцен-

Посредники показываются бессильными, если не мо1у трического отношения к
миру. Если терапевту удастся про-

выражаться обычным языком, использовать обычные сред биться к пациенту и
использовать все его концептуальные,

ства коммуникации. А мы в таких сложных ситуациях задаеь позиционные и
эмоциональные умения, которыми обладают

родителям трудную задачу. Подавляющее большинство ро. взрослые, тогда
вероятность выздоровления резко возрастает.

дителей имеют благие намерения и хотят своим детям тольга

добра. Но при личных неприятностях и нежелательных .Поведение клиента с
терапевтом – точное

враждебных обстоятельствах, когда обычно и идет оценка ю отражение его
привычных паттернов

отношений, они (ребенок и родитель) застигнуты в самьи общественного и
межличностного общения

неприятный момент, д(д прочный принцип микрокосма групповой терапии, и

Некоторые авторы пишут о сигналах, ко. он во многом влияет
и определяет ход лечения. Терапевт

торые родители передают своим детям. Мы считаем, чт( провокационной
терапии помогает созданию социального

родители посылают миллионы сигналов своим детям. Эт1 микрокосма
несколькими путями: 1) частым доведением до

сигналы е большинстве определяются поведением детей сведения клиента
оценок врача уважаемыми людьми,

Одновременно с этим ребенок отбирает, что ему восприни 2) обыгрыванием
ситуаций, в которых юмористически пока-

мать и на что реагировать, а уже во взрослом возрасте 01 зываются
негативные последствия отрицательного поведения

опять отбирает те сигналы, реакцию на которые он хочй и отношения
клиента к общественной жизни, 3) отсылкой

продолжить. Мой отец-ирландец очень ярко выразил отно- клиента к тем
нормам поведения, которые ему известны с

шение к своим двенадцати детям, как, впрочем, выразили матриц его
общественных взаимоотношений. (Плевать, что

бы многие родители: Ребенком я нс что важнее
всего. У меня есть целый набор мнений для тебя,

оценил обе части этого мудрого высказывания. Когда я сам но если бы я
был на твоем месте, я бы старался избежать

стал отцом, я уже смог осознать всю мудрость изречения и этого, потому
что, если бы ты знал, что люди действитель-

понять тот опыт родителя, на который он опирался, но думают о тебе, ты
бы впал в такую депрессию, из кото-

Рассуждая о матерях, мы можем с долей остроумия со- рой уже не выбрался
бы.)

общить, что от них следует ожидать только зачатия, вына- В ответ на эти
сильные стимулы клиент начинает при-

шивания и рождения ребенка, присмотра за вскармливанЯ- менять ряд
защитных маневров, которые он привычно ис-

ем и соверешением туалета, обучения его правильно пользо- пользует в
жизни. Он начинает демонстрировать свою (т.е. часто используемую, но не адек-

ватную), которую только может показать эмоционально

перегруженный человек. На сеансах их общественная дис-

функция раскрывается довольно быстро, а терапевт выбирает

определенные защитные стратегии клиента, на которых и

фокусирует свое внимание.

Клиенты приходят на сеанс со своим стереотипным мыш-

лением, но после значительного заряда новой информации и

доведения до кондиции, они начинают обобщать свои новые

эмоциональные познания и вести себя соответственно ситуа-

ции. Один из коллег однажды выразился: Мы не стремимся эмоци-

ональную ущербность клиента, наша цель – приучить их к

навозу, к рогаткам и стрелам, то есть к превратностям жес-

токой судьбы, а, следовательно, помочь им выработать более

приемлемые пути наладить социальные отношения.

Люди обладают разумом;

человек – чрезвычайно логичное

и понимающее существо

Все люди, с кем я разговаривал и кто рассказывал мне

о себе, создавали мнение. Все, что мне рассказывали, на-

ходило во мне отклик, и переживания моего собственного

жизненного опыта. Это подтверждается людьми, приходя-

щими на прием к психологу. Они были понятны. Гарри

Стэк Салливан предполагает, что мы – самые человечные,

нежели кто-либо; мы полагаем, что у нас гораздо больше

общего, что объединяет нас, чем различий, разделяющих

нас. Сравнительно легко понять другого человека, если он

выкладывает все свои проблемы. За многие годы я убедил-

ся, если человек переоценивает трудности понимания дру-

гого, это происходит по нескольким причинам: 1) он до-

лжен что-то понять, хотя его не совсем поняли (если он

контролирует прием информации, он контролирует и пове-

денческий выход), 2) у него есть политические, экономи-

ческие или профессиональные причины усугублять труднос-

ти понимания других. Нет людей (даже с серьезным нару-

шением психики), которых невозможно понять, они не

скрытны. Если же мы считаем так, и наша реакция тако-

ва, это потому, что не мы обладаем всеми данными, необ-

ходимыми для их понимания. Так, в провокационной тера-

пии клиентов подвергают допросу с пристрастием и клас-

сическому , чтобы получить необходимую

для их понимания информацию.

Выражение терапевтической ненависти

и веселого садизма по отношению к клиенту

заметно идет ему на пользу

Еще задолго до первых сеансов провокационной терапии

стало ясно, что бросающаяся в глаза причина в том, что больной отвергаем и нелюбим, и это

часто действительно так. Ясно, что если он ненавидит себя,

его ненавидят другие, то это частично из-за того, что его

поведение вызывает ненависть. Очевидно также, что пока-

зываемая, нескрываемая терапевтом ненависть намного пол-

езнее клиенту, чем показное и сдерживаемое приятие. Но

прежде, чем мы подробно поговорим об этом, примите во

внимание следующие примеры, которые, по нашему мнению,

внесут больше чувства и понимания в излагаемое.

(1) Август Эйчхор (1935) пишет об одном талантливом

враче: вскоре после прихода в больницу у него резко снизи-

лась эффективность лечения. Когда его попросили объяс-

ниться, он признался, что пытался изобразить из себя эта-

кого здоровяка – папашу Эйчхорна, который своей любо-

вью смягчал сердца своих деток. Тогда Эйчхорн спросил,

как же молодой врач разрешал эти проблемы до прихода в

гго больницу, на что последний заявил, что давал . Тогда Эйчхорн, сопоставив и оценив ситуа-

цию с больными, разрешил врачу продолжать его практику.

() В хронической палате группа больных занимается

РРЯДКОЙ. У одного из больных сваливаются штаны до

62 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

самых щиколоток (оказывается, белья на нем нет). Эйд

(громко): Больной не обращает внима-(

ния. Другой больной оборачивается, тыльной стороной ла-

дони бьет по плечу своего собрата (грубо восклицает): больной!

быстро надевает и застегивает штаны. 1

(3) Дело происходит в конце ужина. Отец торопится 1

поехать за матерью. Дочери четыре года, она неожиданно-

решила проявить характер и волю:

Отец (нежно): Давай, ласточка, допей молоко.

Дочь (с чувством): Нет!

Отец: Ну, давай, дорогая!

Дочь (хныча): Нет!

Отец (уговаривая): Послушай, моя золотая, молокой

полезно для тебя. Ты должна его выпить.

Дочь: Нет, я не хочу его. ”

Отец (более настойчиво): Я хочу, чтобы ты выпила это

молоко. (Пытается увещевать): Как же ты вырастешь боль

шой и здоровой, как твоя мама?

Дочь: Не хочу быть, как мама.

Отец (сжав зубы, с напором): Лучше пей это чертово

молоко!

Дочь (несокрушимо): Нет!

Отец (ровно): Я посчитаю до трех и, если ты не на

чнешь пить, отшлепаю тебя.

Дочь: Нет!

Отец (уговаривая себя): Не обращай внимания… Надо-

что-то сделать… так не пойдет… Нет, черт со всем этим,

Что, мне сидеть тут до утра? Этот ребенок должен выпить

молоко! Но ведь можно травмировать маленьких детей, если

заставлять делать их что-то насильно. (Затем громко, ста-

раясь перекричать ее плач и ударяя ее по руке.) Потом,

когда тебе исполнится 21 год, посоветуешься с врачом

Один, два, три! – Нет! (шлепок) – Один, два, три! –.

Нет! (шлепок).

Предположения и гипотезы 63

Отец (обращаясь к себе): Думал стать хорошим отцом…

Твой отец наделал много ошибок, а сейчас ты их повторя-

ешь!

После сеи наказаний он уже называет себя садистом,

-рубым принудителем, не понимающим своего ребенка, его

независимости, восприятия мира и т.д. Дочь продолжает пла-

кать, отец вытирает ей слезы и уговорами заставляет выпить

полоко. По дороге дочь хнычет на заднем сидении машины:

хПапочка, если я буду пить молоко, ты не будешь меня

ллепать?> Отец останавливает машину, поворачивается к

гочери и сжимает ее в объятьях:

(4) Восемнадцатилетний неграмотный юнец постоянно

и всех нападал, тыкал в людей карандашами, бросил однаж-

т.ы телевизор в беременную женщину. На первом сеансе

тровокационной терапии:

Терапевт (спокойно глядя на пациента): Да? И что, ты

думаешь, я буду делать, пока ты будешь убы и засовывать их мне в глотку>?

Пациент (мрачно): Укусишь меня за ногу.

Терапевт (кивая и улыбаясь): Ты правильно меня понял,

:укин ты сын! (Пр.4)

(5) Ивар Ловасс решил применить принципы обучения

аутентичному ребенку, который из своих одинннадцати лет

)ыл привязан к кровати в течение семи лет, иначе он избивал

:ебя или бился головой. Вооружившись (электро-

“гимулятором), которое не поражает ткани, но очень болез-

“”о колет, он развязал ребенка. Тот осмотрелся и тут же

[ачал грызть сам себя. – сказал Ловасс и

ъно уколол ребенка. Мальчик опешил, но, не придав зна-

ния, снова начал грызть. Тут же последовал новый укол.

Р минуту-две после серии болевых уколов поведение

” изменилось, он стал реагировать на окружающее (по

“” мере, в присутствии Ловасса), после этого можно

Ї начинать более общее лечение.

64 Ф.Фаррелли, Д.Брандслм

(6) Долгое время девятилетний ребенок справлял боль-

шую нужду на ковер в гостиной, когда сердился на родите-

лей. Его показывали врачам детской больницы, частным

терапевтам и школьным консультантам. С ним занимались

игровой психотерапией, привлекали лепкой кукол из глины,

но всё безрезультатно. Друг его матери посоветовал выма-

зать ребенку нос фекалиями. На следующий раз, а это слу-

чилось вскоре после совета, отчаявшаяся мать поступил;

таким образом. Велико было удивление ребенка, когда ок

поднялся с ковра с выпачканным лицом (По этс

не было запланировано. Как можно назвать такое лечение?)

С тех пор ковер в гостиной оставался чистым.

(7) За лечением обратилась большая семья. Дом всегда

представлял собой полный хаос, а образованная мать то

сердилась, то чувствовала себя виноватой и уже была на

грани нервного срыва. Ее спросили, как она на конкретном

примере представляет помощь детей по дому. Она реши-

ла, что ей было бы легче, если бы дети убирали за 00601

свои вещи.

Терапевт: Я научу вас, как быть веселым садистом.

Мать: Как это?

Терапевт: Как причинить боль, наказать их и не рас

строиться при этом.

В присутствии всех детей, с долей юмора и довольн(

убедительно терапевт учил мать не давать им пищи до те:

пор, пока одежда не будет убрана: Потребовалось всего пять раз отказать детям в ед и длинным , с оД

ной стороны, и напротив, коротким словом

длинным – , с другой. В практике лечения дете1

Предположения и гипотезы 65

доминирует миф о том, что наказание, отрицательное под-

крепление и раздражение по отношению к воспитаннику

обязательно приводят к негативному эффекту. И все же со-

циализация детей в любой культуре неизбежно осуществля-

ется любовью, нежностью, а также противостоянием, на-

силием, наказанием, лишением пищи, насильной изоляцией

и методом . (Ср. Азрин и

Хольц, 1966; Аронфрид, 1971; Джонстон, 1972). На наш

взгляд (Ср. Людвиг и Фаррелли, 1967) наказание нужно

применять; вопрос в том, будет ли оно полезным или нет.

В любом случае, в жизненных коллизиях всегда окажутся

садисты, включая ситуации лечения душевных болезней.

Следует разграничивать, однако, садизм и удовольствие от

перемен в пациенте в результате долгого, справедливого

гнева в процессе лечения. Если недостаточно одной люб-

ви, недостаточно и одного наказания; вместе они могут

быть эффективны.

Наиболее важные сообщения между людьми –

невербальны

Есть народная мудрость . Группа терапевтов, заинтересованная в понимании

настоящих, не скрываемых чувств пациентов, решила изучить

язык жестов, которым они изъяснялись. Уже давно опытные

терапевты использовали знания о выражении лица, интона-

ции и волнении в голосе, скорости и паузах в речи, контакте

глазами, жестах рук, постукивании ногами и т.д. для деко-

дирования разговоров и более полного понимания пациентов.

Диако, невербальный язык может представлять важность

не только для пациентов; в парадоксальных, а иногда и эк-

стренных случаях терапевтам необходимо знание языка жес-

тов, хотя бы для подкрепления своего сообщения или вну-

шения. Мы часто говорим студентам, что в провокационной

терапии не обойтись без умения смеяться одними глазами,

“Їть юмористические сообщения-.

5 Заказ 2605

66 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Две основных гипотезы

В дополнение к вышеупомянутым десяти предпосылкам

можно назвать также две центральных гипотезы провокаци-

онной терапии. Они открыты как для доказательства, так и

для опровержения каждым новым пациентом или научным

методом.

Первая гипотеза об отношении пациента к самому

себе; его концепции себя: спровоцированный терапевтом

(с помощью юмора, раздражителя, но в пределах его

внутренней шкалы ценностей) пациент всегда тяготеет

к движению в обратном направлении в зависимости от

того, как терапевт определяет его как личность.

Вторая гипотеза фокусируется на открытом пове-

дении пациента. Если вызвать с помощью провокации

юмором или другим раздражителем самопораженческие и

уводящие в сторону поведение и чувства, пациент тя-

готеет к большему соприкоснованию с общественными

нормами.

Существует ряд вариантов этих гипотез. Если терапевт

прощает пациента, сам он не склонен себя прощать, наобо-

рот, стремится к большей ответственности за свое поведение,

свои ценности и отношение ко всему. Если терапевт пред-

лагает абсолютно голую рационализацию для паталогического

поведения пациента, он начинает предлагать объяснения

низкого уровня умозаключений или применять научные при-

нципы мышления.

Иллюстрации этих гипотез легко найти в клинических

примерах, описанных в данной книге. Разнообразные наблю-

дения за механизмом действия и можно про-

цитировать из различных теорий, но в данной книге делается

упор на объяснение самого механизма .

Глава 3

РОЛЬ ТЕРАПЕВТА

Любой может рассердиться – это

легко, но рассердиться на нужного

человека, в нужное время, по нуж-

ному поводу и нужным образом –

нелегко.

Аристотель

Провокационная терапия – широкая система лечения с

использованием многих техник и дающая терапевту свободу

выбора. Этот факт несет в себе и опасности, и преимущес-

тва, о которых мы и поговорим подробно. Эта глава начнется

с более обобщенных описаний различных аспектов роли те-

рапевта. По мере рассуждения мы будем переходить к бо-

лее специфическому описанию примеров и техник. В этой

главе не будут затронуты очень важные аспекты, касающи-

еся роли языка и юмора в провокационной терапии, о них

более детально пойдет речь в отдельных главах.

Следует отметить, несмотря на название , не каждый примененный терапевтом метод лечения

и его реакция может быть назван . После

прослушивания записей сеансов с больными один из выпус-

кников отметил, что провокационная терапия также исполь-

зует и ряд техник других теоретических ориентаций: конфрон-

тацию, вопросы без ответов, сообщение информации и т.д.

(Даже в клиент-центрированной терапии не каждая реакция

чРпевта является по-настоящему , хотя

большую часть реакций можно отнести именно к этой кате-

РИИ.) Терапевтические системы обычно называют по боль-

шинству реакций и методов лечения, применяемых терапевтом,

оо тю его теоретической ориентации, отсюда и появилось

“Tе .

5

Ряд разнообразных техник применяется для того, чтобь

вызвать немедленную реакцию, воздействующую на лечение

Целью терапевта является спровоцировать не только положи

тельную, но и отрицательную реакцию, а затем интегрироват]

обе в соответствии с их социальной и межличностной после

довательностью. Чаще всего отрицательными реакциями кли

ента являются гнев и отвращение, а положительными – юмо)

и теплота. Таким образом, в ходе межличностного общения 1

клиентом, терапевт и сенсибилизирует (повышает чувствитель

ность), и наоборот – десенсибилизирует: гнев и смех стано

вятся противоядием для возбудимости, тревоги и скоропали

тельных реакций. Что же касается отличительных черт про

вокационной терапии от других методик (подходов) – это

прежде всего, степень направленности и использования кон

фронтации, а также двусмысленный стиль коммуникации, сие

тематическое использование вербальных и невербальны:

средств, обдуманное и осторожное использование юмора 1

клоунады, и при этом частое отрицание собственного профес

сионального достоинства.

Цели

Хотя каждый клиент дает терапевту новые и уникаль

ные возможности применить его собственные гипотезы, пр1

этом для каждого клиента определятся свои собственны

проблемы и цели, нам представляется, что можно система

тизировать некоторые общие цели и изложить их в это]

главе. Задачи и цели лечения и определяют метод и техни

ку терапевтического вмешательства. Терапевт стремите

вызвать как положительную, так и отрицательную реакция

при попытке спровоцировать клиента на 5 основных типо]

поведения.

1. Утвердить себя как вербально, так и поведенчески.

2. Доказать свою дееспособность как при выполнени

заданий, так и в общении.

3. Защитить себя в реальном смысле.

4. Войти в психосоциальную реальность, оценить ее 1

научиться адекватно реагировать. Глобальное восприятия

Роль терапевта 69

ведет к глобальным стереотипным реакциям, дифференциро-

ванное – к адекватному реагированию.

5. Войти при личных взаимоотношениях в рискованные

ситуации, когда клиент проявляет чувство привязанности и

уязвимости по отношению к другим. Самыми трудными

словами для него становятся: , которые как бы раскрывают его,

вручают другим, налагают на него обязательства.

Следует также подчеркнуть, что со стороны терапевта

должны прилагаться усилия (для того, чтобы достигнуть эти

цели) правильного подбора методов и техник уже в ходе

лечения. Для достижения этих целей поведение клиента

можно выстроить примерно по следующей схеме:

(1) Клиента провоцируют на вербальную коммуникацию

с терапевтом; (2) Клиента провоцируют как на вербальную

реакцию, так и на действие, часто не соответствующее ей;

(3) Клиента провоцируют на обе реакции с преобладанием

вербальной как средством выражения поведенческой реакции;

(4) Клиент показывает терапевту явные свидетельства своего

поведения как результата уже усвоенных интегрированных

реакций (т.е. объединенных); (5) Клиент вступает в фазу са-

моутверждения, доказательства своей способности защитить

себя, становится социально приспособленным и может всту-

пать во взаимоотношения с другими помимо лечебного вре-

мени, т.е. вне терапевтических отношений.

Все средства хороши

В ходе лечения в борьбе за здоровье клиента терапевт

может использовать и обратить на пользу всяческие уловки:

явную ложь, отрицание, рационализацию (разумное объяс-

нение), изобретательность, слезы и клоунаду. При этом

поведение клиента часто рассматривается как средство или

уловка контролировать взаимоотношения, и иногда терапевт

рассчитывает использовать это на совершенно примитивном

УРие- Говоря фигурально, терапевт часто связан правилами

и нормами общественного поведения, в то время, как клиент

свободен применять любую тактику поведения типа удара ;

пах и тыкания пальцем в глаз. И результат такого состяза.

ния часто далеко не на пользу, а скорее во вред клиенту,

Провокационная коммуникация

Роль врача провокационной терапии кратко можно вы.

разить следующим образом: Помощник Дьявола. Терапевт

берет на себя, а если удается, как бы сам становится отри

цательной стороной амбивалентного отношения клиента 1

самому себе, к другим, к жизненным ценностям и целям

Терапевт играет роль сатаны-искусителя, побуждая клиен

та продолжить , поддерживая его искажен

ное и патологическое представление о и выдумыва

ние оправданий такому поведению. В терапевтический сеаш

он привносит долю сценария, тем самы>

провоцируя клиента на более рациональную, прямую и пси

хологически приемлемую долю сценария. Приводим приме)

симпатичной девушки по вызову, наркоманки, когда он

готовится к выписке из больницы:

Т. (недоверчиво): Планируешь выписаться? (Смеется

С твоими-то внутренними данными! Ясно могу представить

как ты будешь жить.

К. (протестуя): Погодите минутку, я собираюсь устро

иться официанткой.

Т. (проникновенно): Как ты это представляешь себе

черт возьми, стоять по восемь часов в день на ногах, когд

эти же деньги можно заработать, лежа на спине, всего за 21

минут?!

К. (смеясь, но серьезно): Может, прекратите разгова

ривать со мной таким образом? (Пр. № 5)

Естественным стремлением для этой девушки, котора

зарабатывала до 500 за ночь, стало вернуться к нормаль

ной, настоящей жизни. Несмотря на прошлое, она не под

далась на попытки терапевта убедить ее стать . Она выбрала долгий и трудный путь официантЮ

или секретаря по собственному желанию, на основании вЫ

Роль терапевта 71

водов об отрицательных, уничижительных воспоминаниях о

прежнем поведении.

Можно еще привести пример . Я (Ф.Ф.) работал

с одной хронической больной и предложил ей место в нашей больнице, т.е. я внушал ей мысль о том,

чтобы она забыла о выписке, бы в больнице и про-

жила бы свою жизнь, лечась и работая одновременно. Я

расписывал ей, какая могла бы быть ее жизнь в больнице,

как на нее реагировали бы больные по прошествии десятков

лет, как она состарилась бы и не могла бы уже выполнять

работу, и как прекрасна была бы ее жизнь, если бы мы все

организовали и взяли под контроль. Эта перспектива привела

ее в ужас, но потом она призналась, что подумывала о чем-

то подобном, но в результате пациентка утвердилась в ре-

шении покинуть больницу и никогда сюда не возвращаться.

При лечении провокационной терапией врач стремит-

ся разными путями, имплицитно или эксплицитно, указать

на социальные последствия поведения своего пациента. Те-

рапевт делает попытку вербализовать все табу, о которых

люди не говорят друг другу в наше время, он делает все,

чтобы передать невозможное речью, почувствовать и

подумать о невозможном для клиента, облекая словами

все внутренние сомнения, самые худшие мысли и страхи па-

циента по отношению к себе и о реакциях других людей на

него самого. Таким путем пациент неизбежно начинает

верить, что он не личность и вполне может

преодолеть конфликтные ситуации осознанным, реальным

и подходящим способом.

Очень часто терапевт применяет более сложные пути

“Ушения и убеждения. И действительно, в абсурдном

преувеличении симптомов, доходящим иногда до смешного,

сть свои пределы. В попытке иррациональную

СУЩНОСТЬ пациента терапевт способен выстроить идиотские

Ь№ из любого источника. Он как бы принимает на веру

рациональное, всякие извинения и с помощью иронии рас-

ширяет их, а затем подводит к концу (ге-

с1исйо а(1 аЬвигит – доведя до абсурда). Отношение кс

всему он выражает с помощью показного возбуждения, и на

протяжении всего времени он соглашается и подтверждает

манеру общения. Например:

Т. (холодно-равнодушной пациентке то-

ном): Ведь наиболее часто в практике встречаются

случаи, когда врач говорит о недостаточной ответственнос-

ти и неспособности вылечиться-

В основном пациенты воспринимают, реагируют и веду

себя в терминах плохого, негативного и больно ранящего.

них две установки на жизнь: либо плоха, либо хороша, г

каждой они находят много обоснований- Тенденция пациенте

видеть действительность искаженным образом, жизнь пред

ставляется им паршивой, жестокой, грубой и слишком до

лгой, они не хотят точно оценивать противоречивые и пол

ожительные факты. Терапевт, делая упор на сто

роне жизни, пытается спровоцировать пациента выстроил

конкретные и очевидные впечатления больного и дать ем]

как можно больше возможностей открыть положительные

счастливые и обнадеживающие впечатления. Болыыинств(

больных в конце концов признаются, что они разрешат

некоторые проблемы успешно, что они проявляли горазд1

большую любовь и привязанность, чем они хотели вначале

По иронии судьбы нарастание клиента тесно связаМ

с одновременным терапевта.

Другой специфической техникой может стать снятй

ответственности за коммуникацию. К такой технике часТ1

приступают, когда терапевт хочет что-то передай

клиенту, но не хочет нести ответственность за понимание 1

использование этой информации клиентом. В таких случая

часто информация передается такими общими заявлениями

как или

Роль терапевта 73

Прямая провокация

В провокационной терапии следует как можно быстрее

подходить к тем областям, которые стремится избежать

клиент и заявляет об этом своим поведением. (Один клиент

дал образное название этому: .) Терапевт

не чувствует острой необходимости развития интересующей

его темы, его задача – оставаться с клиентом все это время

и каждый удобный момент стремиться возбудить больную

тему и не дать клиенту уйти от проблемы. Тогда клиент

внесет какой-то порядок в свои впечатления и прежние опы-

ты, разовьет тему, которую он счиитает важной и справится

со своими чувствами. Терапевт может применить гнев, хаос,

крики и неорганизованные сеансы: все это не будет сигна-

лизировать о каком-либо терапевтическом барьере, т.к. выбор

у терапевта на реакцию больного довольно широк. Как ока-

зывается, подавляющее большинство терапевтических сеансов

совсем не лабильны, как это может показаться, а наоборот,

клиент сам проявляет интерес к лечению.

Даже провоцируя гнев у явно враждебно настроенных

больных, терапевт может больше узнать о его контроле и

пределах. Пример:

К. (громко и яростно): Черт вас возьми, если не прекра-

тите разговаривать со мной так мерзко, с таким сарказмом,

я не стану лечиться и не буду оплачивать счета!

Т. (встревоженно, просяще): Пожалуйста, не надо! Мне

нужны деньги! (Схватившись руками за голову). О-о, надо

сообщить Джун и моим деткам, что в этом году у нас не

будет Рождества!

К. (калейдоскоп эмоций на лице: гнев, смех, умиротво-

рение): Хорошо, хорошо! Черт с тобой, я знаю, что вы

нужны мне больше, чем я вам. Но, Фрэнк, разве вы… (Пр.

№ 6)

Другой пример:

К.. (сердито, громко): Лучше бросьте разговаривать со

мной так, а то я…

Т. (перебивая, ровно и глядя прямо на клиента): Если

хочешь иметь дело таким образом, давай, валяй, проявляй

свой характер! (Изменяя тон, с энтузиазмом): Как, ведь

здесь в больнице у нас есть комната для таких горячих, как

ты, кому просто необходимо остудиться. Правда, персонал

почему-то называет эту комнату изолятором, но я думаю,

звучит лучше, правда? (Пр. № 7)

Больной быстро начинает контролировать свой гнев. При

лечении провоцированием гнева клиента на себя главной зада-

чей терапевта является научить клиента оценивать свое поведе-

ние. Это особенно важно для клиентов с легкой возбудимостью,

которые всегда боятся того, что другие подумают о них.

Формы (паттерны) коммуникации

Прежде всего клиенты отличаются своими формами и

способами коммуникации с терапевтом. Прежде чем терапевт

сможет контролировать способ поведения больного, он ис-

пробует много приемов , как то: быстрое

движение, последовательность эмоционального воздействия

в попытке спровоцировать спонтанную реакцию клиента и

законсервированный набор его реакций. Многие

клиенты часто усваивают посыл .

Широкое использование конфронтации и провокации во

время терапии нужно для того, чтобы уменьшить шансы

зависимости больного при общении с терапевтом, ибо зави-

симость немедленно сведет на нет все другие формы лечения.

И, наконец, надо отметить, что врачи провокационной тера-

пии не верят в молчание (Джонатан Винтере считает пред-

почтительнее тип монолога) и обычно используют всяческие

стимулы, чтобы заставить клиента открыто реагировать.

Обратная связь

При любой технике провокационная терапия считает

очень важным и хорошим фактором быструю обратную ре

акцию клиента. Пример:

Роль терапевта 75

В комнату входит тучный пациент.

К: Можно поговорить с вами, мистер Фаррелли?

Т: Боже мой, к нам швартуется сам полковник Блимп.

(Олицетворение косности.)

Другой пример вызова реакции касательно внешности

клиента:

Входит пациентка с поспешностью и волнением, садится.

Т. (озадаченно): Ты сегодня сама не своя, Джорджия.

Но ничего, я ведь заметил твою новую прическу, но не могу

сразу сообразить, либо это старое крысиное гнездо, либо

взрыв на макаронной фабрике.

К. (смеясь и гримасничая): Сегодня ветренно, я знаю,

что выгляжу черти как, но мне хочется поговорить о том, что

произошло на этой неделе, если вы, конечно, перестанете

насмешничать. Вот на днях… (Пр. № 9)

Очень многие терапевты испытывают примерно такое

чувство, как выразился один из них: Очень часто они предполагают

ужасные результаты, если будут так поступать: . Во многих ситуациях на это

хочется ответить: или Многие терапев-

ты предпочитают делать общие намеки вместо того, чтобы

прямо и быстро сказать клиенту правду.

Нам представляется, что обычно терапевты не показыва-

ют своих реакций пациенту, но делают это при общении с

коллегами, наставниками и консультантами. Один из учени-

ков терапевта жаловался на . Когда его спросили, сказал ли он об

этом клиенту, то ответ был: – Кажется, что многие терапевты моделируют у

клиентов такое отношение ко всему, в том числе и к пробле-

мам. Мы полагаем, что лучше говорить о своих реакциях кли-

ентам, чем коллегам за кофе, выкладывать карты на стол.

Предпочтительно доводить до сведения клиентов и тем про-

воцировать обратную реакцию с помощью разных приемов,

доступных в тот момент: разыгрывание роли, шутка, мгновен-

ная импровизация, выдумывание случаев других клиентов, раз-

говоры о подобных случаях, схожих с данным, и прочее. Ин-

туитивно терапевт проверяет, на правильном ли он пути.

Не обязательно считать, что вызов на обратную реакцию

есть только жестокое , но

и важно использовать прием . И это мож-

но делать с юмором. Клиент имеет право на реакцию тера-

певта также как и на свое мнение о нем, он имеет право

вызвать обратную реакцию из разных известных терапевтам

источников. То, чего не скажут клиенту его , должен сказать терапевт, т.е. вызвать точную немед-

ленную реакцию, как положительную, так и отрицательную.

Мы обнаружили, что истинное отторжение (отрицание)

имеет большую лечебную пользу, чем неправильное воспри-

ятие или полное безразличие. Человеческий мозг нуждает-

ся в правде точно также, как человеческие легкие нуждаются

в воздухе, а моя реакция в данный момент на этом сеансе

и есть социальная правда о реальности, которая со временем

окажет вам помощь.

Врач-терапевт не только сам вызывает на обратную ре-

акцию, но и делает попытки научить клиента, как находить,

виды и способы реагирования на провокации, накопление

которых и можно считать началом выздоровления. В данной

примере клиентку попросили предсказать возможную реак-

цию терапевта на то, если бы вдруг ее .

К. (ухмыляясь): Вы бы, наверное, стояли на берегу и

твердили: . (Пр. № 10)

Невербаьное восприятие клиента

При всех терапевтических подходах решающим остается

вопрос принятия клиента. У клиента должно сформироваться

главное чувство, что терапевт , а не против

него. Гуманистическая школа так определяет одну из главных

составных своего подхода – , многие другие школы также уделяют внимание этому ас-

пекчу терапевтического вмешательства. Однако, нам представ-

ляется, что средства выражения намного разнообразнее, чем это

трактуется в теоретических обоснованиях. В нашей практике

невербальные пути выражения отношения к клиенту, если не

более, во всяком случае не менее важны, чем вербальные.

Поскольку врач провокационной терапии проводит провокаци-

онные действия вербально, иногда поспешно и конфронтацион-

но, становятся очень важным фактором невербальные качест-

ва коммуникации. Юмор – один из основных двигателей по-

зитивного реагирования (этому вопросу будет посвящена гла-

ва) так же, как и прикосновение, мигание глазами и, конечно,

полное погружение в проблемы клиента (один пациент назвал

это ). Пример:

Частный пациент покидает приемную врача после сеанса,

на котором обсуждались его гомосексуальные проблемы. Те-

рапевт кладет ладонь на плечо пациента.

1 (откровенно вздыхая): Увидимся на следующей не-

деле, мистер Безнадежный. (Вдруг руку на плече

и указывает на нее другой): Ты видишь руку? Это, так

“” вынужденное расположение к тебе. (Терапевт на-

Ї”” и приближает свой лоб к голове парня, гримасни-

с отвращением): А в действительности, я не выношу

тутти-фрутти, как ты, мой туалетный цветочек, но…

К. (хрюкает от смеха, трясет головой, подталкивает тера-

певта в бок): Парень, но ты все-таки не откажешься от меня

правда, Фрэнк? Итак, до следующей недели. (Пр. № II)

Выражение сдерживаемого гнева – тоже хороший дви-

гатель, определяющий отношение к другому человеку, многие

воспринимают это именно так и быстро включаются в про-

цесс взаимоотношений. Таким образом, провокационна}

терапия видит себя в качестве коммуникативного инструмен

та и должна использовать невербальные компоненты длз

получения желательных результатов коммуникации. Это

касается специального обучения, о чем мы поговорим в дру

гих главах.

Побочные факторы

Хотя для того или иного клиента перечисленное ниж

может и не явиться центральным фактором при его лечении

все же он может научиться многому от врача провокацион

ной терапии: чувствовать слово, отношение и поведение

контролировать порывы, соответственно оценивать поведе

ние, анализировать коммуникацию и расшифровывать невер

бальную речь. Часто эти аспекты не составляют проблем

для отдельного клиента, поэтому не стоит фокусировать н

них внимание.

Стиль лечения (терапии)

В общих терминах мы уже обсудили роль врача провс

кационной терапии. Прежде чем обсуждать особые, спец?

фичекские методики, следует рассмотреть основной вопро

При первом соприкосновении с провокационной терапие

вполне понятна типичная реакция:

До какой-то степени это, может быть, и верно, поскол)

ку любая терапевтическая ориентация предлагает свой стш

или роль, соблюдая которые, терапевт чувствует себя удобно

и приносит пользу. В конце концов, терапевты не одинаковы

в своих терапевтических предпосылках или манере общения.

Весьма желательно, чтобы они стремились найти определен-

ный подход, вполне совпадающий с их личными качествами,

их видением человека, их стилем жизни. Возможно, они

также чувствуют, что, используя особый подход, который

полностью совпадал бы с их характером, они смогли бы быть

более эффективными в помощи клиентам.

Хотя некоторые могут не согласиться с этой точкой

зрения и посчитать ее слишком упрощенной, нам кажется

вполне ясным, что при применении клиент-центрированной

терапии и уверенности самого врача, он все же должен быть

очень тонким и чувствительным человеком, чтобы войти во

внутренний мир и систему восприятий клиента, судить о его

состоянии и стать для него вторым я. Чтобы более уверен-

но применять рационально-эмотивный метод Эллиса, тера-

певт должен осознать возможную перемену, которую вызы-

вают у клиента предлагаемые ему информация и логика.

Очень важно быть при этом настойчивым и уметь искусно

аргументировать свой метод лечения. Психоаналитик должен

быть умным, уметь оперировать абстрактными вещами для

убеждения клиента и подвести его к пониманию того, что все

субъективные и поведенческие показатели обязательно имеют

свои смысл и неизбежно приведут его к выздоровлению.

Умелому и уверенному врачу провокационной терапии

нелишне быть одновременно хорошим и плохим актером,

умело применять словесные нападки на систему самозащи-

ты клиента, на его отклонения в поведении и оценках, при

этом правильно и с юмором самому выдерживать словесные

этаки клиента. Такая оценка, как , которую мы часто

шим от стажеров и некоторых коллег, неизбежно вызы-

г ответную реакцию: Внутри многих

Рвтов сидит провокационный терапевт, который так и

“Роится наоужу. На сеансах с клиентами они позволяют

себе совсем небольшой набор вербального поведения и при-

вязанностей. И клиническая, и педагогическая практика

показала, что без всякого ущерба для клиента, даже с боль-

шой пользой для него, терапевт может значительно расши-

рить круг, набор своего поведения и реакций. Мы предпол-

агаем, что эта мысль проходит через всю книгу (Штандал и Корзини, 1959) и

всей своей практикой подтверждаем, что провокационная те-

рапия может быть свободной и эффективной в одинаковой

степени для клиента и терапевта.

Особые техники

Если рассматривать их индивидуально, большинство

специфических техник провокационной терапии могут пока-

заться не , а уже применяемыми в других формах

терапии. Однако сочетание, стиль, интенсивность их исполь-

зования в этой системе совершенно различны.

Провокационная терапия – не просто забава за счет

клиента. Посыл, внушение терапевта должен быть чутким,

воспринимаемым и адресоваться только системе ценностей

данного клиента, его компетенции, поведению, настоящим (в

этот момент) впечатлениям, его отношению к себе и, нако-

нец, особенностям поведения. В психотерапии существует

еще не получившее название явление, заменяющее термин

клиническое суждение (оценка) и восприимчивость.

Желая вызвать реакцию, терапевт делает все в стиле

. Голос громче, чем при нормальной

беседе, все преувеличенно, гиперболизировано, как в драме.

Приведем пример такого экстравагантного преувеличения.

Клиентка, у которой были проблемы с ее материнством.

постоянно получала шутливое подтверждение от терапевта,

что она плохая мать. Для того, что она –

настоящее наказание для ребенка он использовал ее со-

бственные слова и манеру вести себя. Она решительно за

щищалась, говорила, что , и выис-

кивала всяческие средства поведения для подтверждений

своих заявлений о том, что своеобразным путем она – вни-

мательная, самоотверженная мать и искренне печется о своем

ребенке. Тогда терапевт и стал саркастически

восхвалять ее как и т.д. Она же с реальных

позиций отвергала его и привлекала внимание

к тому, что у нее свои особые отношения с ребенком, она его

не лелеет. Но вскоре она заметно изменила свое отношение

к воспитанию, т.е. поведение.

Другим важным аспектом провокационной терапии яв-

ляется развитие субъективного отношения терапевта к кли-

енту, что позволяет врачу использовать более полный репер-

туар его поведения и влечений. Чтобы достигнуть разнооб-

разных терапевтических промежуточных целей, терапевт

концентрируется не только на реакциях клиента, но исполь-

зует свои собственные субъективные реакции, свои интуитив-

ные фантазии и внутренние идиосинкразические ассоциации

в качестве строительного материала для их создания. Тера-

певт должен применять юмор только в том случае, если он

хорошо понимает клиента, проник в его мир. Излишне гово-

рить, что, используя юмор, терапевт должен постоянно фо-

кусировать этот прием на больные точки клиента, но коррек-

тно и осторожно.

Когда я впервые начал заниматься провокационной те-

рапией, я прокрутил Карлу Роджерсу запись одного из своих

сеансов. Он немного смутился и сказал: . Я ответил: . В нашей работе с кли-

ентами мы не перестаем удивляться, как глубоко мы пони-

маем их образ мышления, и особенно удивительно, что сами

клиенты считают это из . Очень часто

они поражаются: Многие говорили, что

когда терапевты предлагали им необычную манеру поведе-

ния и мышления, они полагали, что мы читаем их мысли.

“орые даже настаивали на том, что я . Сравнительно просто

Заказ 2й1

, как это написано (Найзер, 1961) Можно добавить с боль-

шой степенью вероятности, что они могли думать, чувство-

вать и действовать в прошлом при таких стимулах. Ведь если

просто поразмышлять о самых паршивых мыслях, о которых

вообще можно подумать, то ты дойдешь до точки.

Приведенный ниже пример может проиллюстрировать,

что значит читать мысли клиента. В качестве вступления

можно поговорить об имидже тела (как чувствует тот или

иной человек свое тело, что думает о нем, удовлетворен им

или нет), это тесно связано с самооценкой клиента и его

мировоззрением.

Молодая женщина обратилась за помощью из-за про-

блем, связанных с ее умением выполнять работу и взаимо-

отношениями с окружающими. Она могла бы получить луч-

шие результаты в работе, но до сих пор не продвинулась.

Наконец, она призналась с большой долей смущения, что в

юности ее грудь стала быстро расти, и она поделилась этой

проблемой с матерью. Проблема состояла в том, что правая

грудь была нормальной, а левая болталась в лифчике, как

. Мать немедленно повела ее к домаш-

нему врачу, который снял с испуганной девочки бюстгаль-

тер, посмотрел на одну грудь, потом на другую и вынес

вердикт: Ей было сказано одеться

и вернуться домой. Охваченная ужасом, она вообразила, что

у нее букет заболеваний от лепры до венерических. Когда

пришло время встречаться с мальчиками, она лицом к лицу

столкнулась с проблемой личных взаимоотношений, их же-

ланием дотронуться и поласкать грудь. В результате она ста-

ралась просто избегать таких ситуаций и встречалась с каж-

дым мальчиком не более двух-трех раз.

Т: Ты хочешь сказать, что боялась и стыдилась того,

что у тебя левая сиська ущербна?

К. (смущенно, повесив голову): Мне не нравится, как

вы выражаетесь, но, признаюсь, что так.

Т: Так поэтому ты избегаешь половины человечества?

(инутная пауза) Однако, черт побери, если подумать, твое

доведение как-то оправданно. Если будешь ходить на свида-

ния с парнями, а парни и есть парни, им захочется потискать

тебя (клиентка кивает), а когда они расстегнут твою блузку…

здесь может быть три типа реакции по отношению к тебе.

К. (с любопытством, но все же смущенно): Какие ре-

акции?

Т. (очень серьезно): Ну, первая — он быстро застег-

нет блузку и скажет со смущением: . Вторая – он весь покраснеет и заявит: . И еще одна

и только одна реакция возможна и желательна для тебя: ког-

да он расстегнет блузку, уставится на твою ущербную левую

сиську и воскликнет: ! Парни, мои дружки, не поверят, если я им

просто расскажу>. (Пр. № 12)

Пациентка посмотрела на меня долгим взглядом и, на-

конец, с легкой усмешкой изрекла: При этих словах я немного

расстроился, но все же сказал, что наше время вышло и мы

обсудим это в следующий раз. Когда она уже подошла к

двери, я заметил: . Она засме-

ялась: .

На следующий сеанс она пришла и выглядела, как кош-

ка, только что проглотившая мышку. Я приветствовал ее: Изъясня-

ясь кратко, она сообщила, что выходила развлечься и со стра-

хом, но все-таки подцепила парня и ходила к нему на квар-

Х”РУ- Там они сняли одежду и, в чем мать родила, играли и

забавлялись. В разгаре игр она привлекла его внимание к

Їи ГРУДИ. В ответ он посмотрел сначала на одну, потом на

Другую и дал клиент-центрированный ответ: И продолжил свои игры. Она почувствовала себя

и

заново рожденной: тяжесть восьми лет свалилась с ее плеч,

она пережила небывалое чувство освобождения.

Т. (с отвращением): Ты что, пошла и потеряла невин-

ность, так?

К. (с усмешкой): Я потеряла все, кроме физической не-

винности, но это стоило того, я так много узнала о себе.

Т. (с протестом): Ну, красотка, ты становишься сексу.

альной маньячкой. Ведь ты не знаешь, как отреагируют дру.

гие парни на твою грудь. Подожди, осмотрись… другой па-

рень ведь может с воплем выскочить из машины или из

спальни, когда увидит ее.

К. (терпеливо глядя на терапевта, уверенно): А если

побежит, я ему крикну во след:

И мы решили, что это самый лучший выход из положе-

ния.

Тест на реальность

Терапевт очень избирательно расширяет реакции клиен-

та, чтобы самому стать инструментом теста на его ощуще-

ние реальности. Этого можно достигнуть, придумывая раз-

ные сценарии, основываясь на пережитом прошлом клиент>

или на его манере поведения и оценках действительного. Т[

негативные оценки, которые он дает себе, можно быстр и научить его смеяться над собой. Нс

седьмом сеансе хронический больной сказал со смехом: Терапевт пытается спровоцировать

клиента на подтверждение своего я, оценить себя через по-

ведение и отношения с другими; он пытается спровоцировать

клиента оградить себя самого от нереальной и избыточно

отрицательной оценки. Во время провокаций терапевт пыта-

ется внушить клиенту мысли о самозащите, которые в пов-

седневной жизни не срабатывают в его сознании.

Если терапевт концентрируется на проблемах приспособ-

ленности и самоедства, доводя их до абсурда, он провоци-

рует клиента изложить свои утверждения и восприятия в бо-

лее соответствующей социальной и психологической перспек-

тиве. Работая с клиентами, мы часто с изумлением наблю-

даем, как они верят своих предпосылок, вос-

приятий и оценок, какие они находят для

своей веры и поведения. Терапевт часто раскладывает по

полочкам идиотские и воспринимает их как

, при этом не находит нужным их изменить.

Терапевт часто , восклицая: Более того, он принимает

схему клиента о своем опыте за факт, не интерпретирует ее

карикатурно,заостряет все исходные предпосылки клиента.

Все это для того, чтобы спровоцировать его на тест психо-

логической реальностью. Как выразился один клиент:

в том, что терапевт имплицитно или эк-

сплицитно выделяет только внешние социальные и межлич-

ностные факторы, но не внутренне психологические. С за-

видной настойчивостью терапевт привлекает внимание (либо

непосредственно, либо провоцируя клиента признать это) к

социальной обусловленности определенных оценок и поведе-

нии и тем показывает, что эта обусловленность зависит и на-

прямую связана с его поведением. Многократно бросая та-

и вызов, терапевт пытается добраться до клиента эмоци-

Ї”ьно и заставить его защищаться соответственно выстро-

енному ряду (поведение, которое легко пронаблюдать и оце-

нить) лишь с одной целью – поддержать его положитель-

“УЮ оценку самого себя и общественных связей. При этом

ЇTирует одна тема: Весьма скоро все это замещает от

ветственность за доказательства, которая в конце концов л(

жится непосредственно на самого клиента.

Вербальная конфронтация

Конфронтация представляет собой очень важную част;

одну из техник провокационной терапии и целиком охвать

вает процесс лечения. Терапевт очень часто вербально агре

сивен и вызывающе активен не ради удовольствия помучи

клиента и сказать ему в запальчивости: .

Я не хочу сказать, что терапевт хочет большего . Это значит, что терапевт должен доводить лечение;

той степени, когда клиент минует стадию восприятия тол

ко необходимого и действия по предписанному порядку,

начнет жить, как он желает (но не как должен, обяза

вынужден), и перейдет к стадии установления объективш

и реальных контактов, способных помочь ему легко и ев

бодно удовлетворить свои потребности.

Если же терапевт вникает только во внешний мир кл

ента с его ожиданиями, ограничениями и регламентациями

пытается передать свое понимание клиенту без учета его и

тересов, это неизбежно заставит последнего почувствова1

и просто отказаться воспр

нимать эти внушения, пусть они и ценные. С другой стор

ны, эмпатическое понимание, восприятие терапевта каким

точным оно ни было, не является достаточным для клиеШ

чтобы жить в мире социальной реальности. Нет соответстВ

ющего заменителя эмпатии терапевта, но для 6ольшинст?

-.., ” ..? Что ты из

(сего этого понял?

К. (неохотно): Вы хотите сказать, что пока я не стану

)бращать внимание на то, что они хотят от меня, мне не

1адо требовать от них ничего?

Т. (с напором): Правильно, дундук. Так и обстоят дела

1 этом мире, малыш. Сначала ты пойдешь им навстречу, а

стано-

1ится важным и полезным, а – реша-

ощим фактором для многих клиентов.

Мы часто поражаемся разрыву, существующему между

ловом и действием клиента, той пропасти между его словес-

1ЫМ оформлением и действительным поведением. Поэтому

Днои из важнейших задач терапевта становится использо-

Tе терминологии, которая точно соответствовала бы по-

ию клиента, чрезвычайно точно определяла бы предпо-

и его действий, которыми он руководствуется в жизни.

то несоответствие вербально можно устранить либо пря-

либо провокационным путем, последний при этом мо-

т занимать доминирующее положение.

Негативное моделирование

Есть еще один прием провокационной терапии, спосо(

воздействия на клиента, отличающийся от всех других. Ег(

мы назвали . Е

целом терапевт действует, как и клиент, особенно копиру;

его манеру говорить и высмеивая те аспекты его жизни, ко.

торые являются самыми больными для клиента. Легче и про.

ще всего показывать ему видеозаписи. Один как-то признал-

ся: С целью затронуть терапевт говорит

Терапевт также дает клиенту знать, что большую част)

его поведения он воспринимает как игру, т.е. подконтроль

ную, добровольную. Так, например, если на лечение прихо

дит женщина с конверсивной истерией, и у нее к том;

же рука, то вскоре она определит, что у врач.

тоже парализована рука. Конечно, у него есть преимущес

тво поговорить об этом и извлечь пользу из своего , т.е. в случае необходимости внезапно начать действо

вать рукой и немедленно превратить ее в или . Эта

же принцип применим для смены вербальных манер обще

ния и обмана в целом:

Как следствие таких приемов, обязательно должна быт

конфронтация. Конечно, многие проблемы нельзя вылечит

за один раз. В подсознании терапевта мысль:

Роль терапевта 89

моей стороне. Это неравная борьба, и я выиграю. Но я не

рыйду из своей роли. Ну и как долго ты протянешь?>

В провокационной терапии очень часто поведение самого

врача (т.е. ведение роли, юмор, нелепые перевоплощения)

показывает клиенту, что существует много путей осмысле-

ния его проблем и выхода из них. И это дает клиенту мно-

жество перспектив. Кроме того, это свидетельствует, что

человек постоянно имеет нужду, как, впрочем, и умение

извлекать смысл из всего, что он пережил. Для клиента это

важно, но не полезно, побольше узнать о своих лечебных

делах, в доступной для него форме. Терапевт, конечно, мо-

жет дать теоретическое обоснование болезни, но практически

этого не делает, не каждый желает раскрывать философию

(или религию) жизни. Не каждый терапевт хочет, чтобы его

клиент знал все о его методах лечения, о том, какую боль

они приносят, но дают возможность вылечиться. Все эти

вопросы считаются излишними. Пример:

К. (со слезами): Ну почему я такой?

Т. (откидывается на стуле,, брови в изумлении подня-

ты, качает головой, поднимает и опускает руки, издает до-

лгий загадочный свист.)

К. (после паузы, раздраженно): Это все, что вы можете

сказать?

Т. (опять безнадежно свистит)

К. (раздраженно, но со смехом вытирает глаза): Ах, ну

скажите, Фрэнк,

Т. (наклонившись , медленно, искренним

и тоном): В жизни есть тайны, которые не до-

лжны быть раскрыты. (Пр.№ 14)

К. (смеясь, радостно мотает головой): Ах, черт!

Сами по себе формы ответа не важны, если только они

не принимают во внимание важность аспектов поведенчес-

кой и социальной реальности. Тогда терапевт предлагает,

го в иронической форме всякого рода, .

90 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Очень скоро выясняется, что само поведение намного ва>

нее, чем объяснение. Другой пациент спросил, .

Т. (с профессиональным видом): Ну, это ясно. Начне>

с того, что, очевидно, у тебя испорченные хромосомы, тво:

мать начала разрушать твою жизнь, а жизнь разжевала теб)

и выплюнула. Подумай, какой шанс остался вылечить тебя

(Пр. № 15)

В этом примере преследуется цель не дать когнитивны

представления и объяснения психогенетики, а свести на не

бесполезные просьбы о . По иронии судь

бы, когда начинаешь отвечать на эти вопросы, если клиен

особо настойчивый, можно надавать клиенту столько разны

объяснений, сколько он захочет. Можно сделать это трем

способами:

(1) Выбрать путь, что ничего не поддается контролю,

клиент – создание судьбы;

(2) дать разные теории и под конец предложить: ;

(3) противопоставить высокий уровень объяснения

низким и снова дать клиенту возможность выбора.

Практически очень часто желательными являются тео

ретические выкладки, поскольку их легче высмеивать з

объяснений любого случая, со ссылкой в

любое поведение. Примером третьего типа объяснений мс

жет служить следующий:

Т. (озадаченно): Никак не могу уразуметь, либо т

1) бессмертная, либо научилась защищаться, или 2) либо т

слабая, либо, наоборот, твое я подавляет все, или 3) либо Т1

ленива, либо целиком поддаешься чувству неадекватност

при выполнении заданий.

К. (чуть смущенно): Я думаю, что я бессмертна, сла

и ленива.

Т. (озадаченно): Да? Непохоже, что ты монахиня. (П)

№ 16)

В качестве иллюстрации к можно привести следующий пример. Взрослый муй

Роль терапевта 91

чина лечился у шести врачей и многократно госпитализировал-

ся. Кроме того, что к этому времени он стал профессиональ-

ным больным, он был открытым гомосексуалистом и часто

пытался покончить жизнь самоубийством. Посылая его ко

мне, мой знакомый заключил: (Пр. № 17)

Из первых бесед стало ясно: он хочет, чтобы я погру-

зился в психогенез его конфликтов, проследил их психоди-

намику, и, наконец, я бы открыл ему в 25 словах его состо-

яние и посоветовал бы, как без усилий можно мягко при-

плыть в мир здравой психики, превратить себя в страстно-

го гетеросексуала, избавить себя от попыток суицида и счас-

тливо прожить остаток жизни.

Т. (жалобным тоном): Я не могу сделать этого. Ведь я

всего лишь социальный работник. Далее я заявил, что не

уверен, что это ему поможет и спросил, в чем он сам видит

проблему. Он ответил: После этого он стал

долго рассказывать о том, какой он плохой, что все встре-

чавшиеся на его пути люди были замешаны в мужеложстве,

и, заложив руки за голову, слушая весь перечень его , я наконец заметил:

К. (немедленно протестуя): Ну вот еще! Когда я иду по

улице, то только и смотрю на промежность парней.

Т. (поднимает брови):

Да? (Быстро скрещивает ноги, кладет руки на колени,

как бы защищаясь).

К. (со смехом): Ты сукин сын, мне это не нравится.

Г: Что тебе в этом не нравится?

К: Я не могу сказать, что ты сделаешь или скажешь

чм, но хуже этого… Я не знаю, что и сказать.

1 (думая про себя): О кей, на сегодня хватит. Я нлру-

” весь его ожидаемый сценарий. Ну, а теперь попробуем

мой сценарий.

И течение следующих десяти сеансов я всячески, в форме

РДИИ, подводил теоретическую базу его гомосексуальности

и обосновывал, почему ему надо продолжать в том же духе

Примеры:

(1)Т: Возможно, у тебя скрытый эдипов комплекс –

твоя мать пыталась совратить тебя?

К: Если считать соблазнением приготовление печены

для всей нашей команды бойскаутов.

Т: Да, согласен, печенье и совокупленье – разньи

вещи. (Внезапно догадавшись) Может, твой отец испуга.

тебя, попытавшись жить с тобой?

Выяснилось, что его отец был мягким и преданным че

ловеком, брал сына на рыбалку и охоту, но в то же время и

вел себя, как настоящий мужчина. Итак, в семье не был1

корней этой патологической склонности.

(2)Т. (защищаясь, используя ): Тогда это вина древних греков!

К: К черту греков! Говорите обо мне Что со мной?

(3)В другой беседе я сослался на то, что каждый чело

век – латентный гомосексуалист, но и этот аргумент он от

верг. Тогда я предложил идею, что гомосексуалы – это из

бранные люди третьего пола, что это раса париев, они не

обычайно творчески и талантливы там, где мы средние люд

просто болваны. Это предложение также не было принято

(4)Я использовал гипотезу, что, возможно, он более эмо

ционально честен, чем мы, остальные, лжецы и приспособлен

цы. Не только не согласившись с этим, он долго рассужда

о том, какой он лжец, искусно уводящий людей от правды

таких, как бывшая жена, которой он мог бы сказать правд)

Т: Возможно, есть другие причины. Может, тебя совра

тил какой-нибудь старик?

К: Нет, я сам начал и сам совращал.

Гипотезы отметались одна за другой. Позже он заявит

что снова обручился.

Т. (): Боже, что с ней? Очевидно

она отчаялась или больна, если выходит за такого фрукта

как ты?!

К: Я тоже так подумал!

Роль терапевта 93

Т: Ради бога, лучше скажи ей. (Пауза) Конечно, это

предусмотрительно. Все-таки, лучше скажи. Зачем причи-

нять ей боль? С другой стороны, если ты ей скажешь, она

бросит тебя!

К: Об этом я тоже думал. Я должен был что-то решить,

и я ей сказал.

Т. (с триумфом): Она бросила тебя!

К: Нет. .

Т. (недоверчиво): Она не в себе!

К. (смеясь): Я тоже так подумал, но она все-таки хо-

чет выйти за меня!

Т: Это. точно доказывает, что ей нужна помощь!

Юмористический момент в этой истории – это то, что

этот мужчина имел много достоинств, которых сам не осоз-

навал. (Это доказывает ошибку терапевтических доктрин,

что больной знает себя лучше всех.) Вполне возможно, его

невеста смогла оценить его хорошие качества и полюбила его.

Наконец, мы обсудили все гипотезы его гомосексуаль-

ности.

Т. (бормоча про себя): Мы рассмотрели все. Остается

только одна причина, почему он стал таким и имел сноше-

ния с огромным количеством мальчиков.

К: Какая, какая? Скажи мне.

Т. (рассчитывая на клиента, но как будто про себя):

Другого ничего не остается, мы обсудили все возможное.

К. (гневно протестуя): Черт побери, Фрэнк, ты ска-

жешь мне или нет?!

1 . (, нахмурившись): Вами допускалась

мысль, что вас неправильно кормили в грудном возрасте?

К. (ошарашенно): Да ну?!

1- (с пафосом, потеплевшим голосом): Да, ведь кроме

жидкости в молоке много чистого белка!

Чаконец, пациент дошел до сути (к черту психогенез, бе-

Р только факты!) С течением времени он стал заметно ме-

няться к лучшему. Он даже пришел к боссу с требованием

повысить ему зарплату. Босс сказал, что он заслуживает этого

уже много месяцев, но он решил, что дождется, когда паци-

ент сам попросит его об этом. Зарплата была удвоена, пациент

бросил гомосексуальные привычки и связи и без всяких ос-

ложнений планировал жениться на своей невесте.

На последнем, двенадцатом сеансе он стал рассуждать

о младенческом вскармливании и рассмеялся. Качая головой,

он заявил, что все от такого пред-

положения. Он чувствовал, что может прекратить лечение,

об этом говорили все факты. Последнее его замечание:

Противоречивые сообщения

Вокруг концепции о противоречивых сообщениях, а бо-

лее узкого понимания – двойной связи, есть много отрица

тельных коннотаций, много недосказанного. Возможно, эт.

недосказанность проистекает из утверждений Бейтсон

(1956) и Лидза (1960), их соавторов о том, что механиз)

шизофрении закладывается в семье. Однако, нам представ

ляется, что в этой области исследования еще предстоит мног

поработать, поскольку, если этот коммуникативный паттер

достаточно мощный, чтобы свести человека с ума, возможны

он окажется действенным и, наоборот, возвратит ему разу1

Врач провокационной терапии, в отличие от шизофрениче1

кой семьи, невербально пациента, подбадр]

вает его и имеет целью помочь больному (сам он редко р

шается на это) порвать все связи с семьей, утвердить се, может послужить заявление одного

больного: И другого:

Использование противоречивых сообщений еще важно и

[ потому, что они дают клиенту возможность попрактиковать-

ся в расшифровке коммуникаций и соприкоснуться с реаль-

. костью смешанных сообщений при индивидуальном общении.

. Более того, если их правильно сформулировать, противоре-

чивые сигналы могут оказать большое индивидуальное вли-

яние на поведение клиента. Рассуждая более просто, проти-

воречивые сообщения могут оказаться как бы дискримина-

ционной мерой, которую можно применить к клиенту, что-

бы заставить его функционировать нормально.

И последнее. В противоречивых сообщениях терапевт

часто рисует мир клиенту, в котором он постоянно в плену

противоречий, плюралистической системы ценностей, агони-

рующих возможностей выбора и конфликтующих стилей

жизни. И клиент должен выбирать из всего этого и приме-

нять свою действующую систему ценностей к своей соб-

ственной сути, состоянию согласованности. Терапевт не пы-

тается помочь всегда быть в состоянии согласованности с

самим собой. Иногда терапевт даже объявляет: Иногда он прямо-таки высмеивает желание

дьта йайти постоянство, устойчивость. Пример:

– (протестуя): Но на прошлой неделе вы говорили…

1 (извиняющимся тоном): Простите, я хочу аннулиро-

“го свое утверждение и изъять его из записи…

ибычно реакцией клиента бывает заставить терапевта

Ї”Р”ь вместо него: Для большего эффекта терапевт говорит: . Пример:

К. (плаксиво): Пожалуйста, Фрэнк. Скажи, нужно мь

поменять работу?

Т. (с напором): Да, обязательно! (Пауза, выглядит н клг

енту что-либо, может быть такой случай. Пациентка, моле

дая особа многократно лечившаяся в больницах в теченр

пяти лет. Причины, в основном, психологические. Бьи

попытки суицида (находилась в реанимации две недели, кок

после принятия 300 таблеток), постоянно пыталась изувечит

себя. К тому моменту она уже стала поправляться, но в(

еще задумывалась о самоубийстве.

Т. (ноги на столе, попыхивает сигаретой, попивает коф, наклонившись): Ну, милоч

ка, ты сама думаешь об этом, ты это чувствуешь, почему ж

не сказать об этом громко?

К. (громче, с напором): Черт вас побери, я не собира

юсь кончать с собой. Довольно этого дерьма!

Т. (наклонившись вперед, поглаживая колено, почт

соблазняя, очень ): Но, дорогая, киска моя, Т1

ведь могла это сделать, только вспомни. Или это у теб

козырная карта? Так ты пытаешься найти выход?

К. (гамма чувств на лице, улыбается, гримасничает, )

разражается смехом): Да, да! О боже! Почему же я така

дура! (Кладет руку на лоб, откидывается в кресле, минут

тянет и говорит) Не-ет, не собираюсь делать это, ни за что

Уже столько раз пыталась.

Т. (откидываясь в кресле, выдыхает): Ты? Пыталась? Дк

брось. Ты ведь трахалась с 15 мужиками за последние 10 дней

К. (наклонившись вперед, смущенно): Вовсе нет! И

было пятеро!

Терапевт и пациент вместе рассмеялись. (Пр. № 19)

Этот пример тоже можно отнести к данной главе, но 01

может иллюстрировать и другие техники, о которых шла реч1

впереди (т.е. , невербальное восприятие, ис

пользование преувеличения, конфронтации и т.д.)

К: Мне кажется, бесполезно говорить человеку…

Роль терапевта 99

Т. (перебивая): Правду.

К. (игнорируя): Что он плохой.

Т. (удивляясь): Да ну? (ударяет по столу) А что еще ты

надумала, я тебе должен лгать или что?

К. (протестуя): Но вы ведь не думаете, что во мне есть

что-то хорошее, так?

Т. (возражая): Но… Я подумал, ты сказала . Я

хотел сказать, конечно, я верю, что в людях есть хорошее, но

я не обо всех говорю. Ты ведь знаешь, о чем я говорю.

К. (неуверенно): М-р Фаррелли, я не…

Т. (перебивая) Ну, насчитай хотя бы три хороших ка-

чества в себе. Я ведь уже просил тебя.

К. (после паузы): Ну, я живая.

Т. (с отвращением вздыхает).

К. (спокойно смеется)

Т: Ну, не могу сказать, что… ты знаешь? Что ты чув-

ствуешь, это – благословение или проклятие?

К. (безжизненно): Это – благословение.

Т. (после паузы): Твоя жизнь?

К: Не моя.

Т: Ну вот и смотри, что я хочу сказать… Понимаешь?

(Пауза, откидывается в кресле) А для некоторых людей це-

лая трагедия, когда они умирают, потому что люди скучают

по ним, они нужны людям>, ты ведь знаешь… И настоящее

счастье просто знать их. Понимаешь меня? А взять тебя…

К: Хотите сказать, лучше бы я умерла.

Т. (смеясь): А ты не думала над этим? Конечно, дума-

ла, не помнишь, как нашла все эти таблетки и пошла… в га-

раж и начала… Понимаешь, к чему я клоню? Ты думала об

этом, да?

К: Да, думала.

1: Ты подумала, что другим будет лучше без тебя?

К. (тихо): Да.

1 : Понимаешь, что я хочу сказать.

К. (пауза): Но не думаю, что моим детям будет лучше,

если я умру.

-7

Т. (закуривает): А может быть и будет… ведь ты не

хочешь, не… должна… обязательно… умереть. Этого ты

хочешь?

К: Я сама должна принять решение.

Т. (пауза): Какое решение принять? Чтобы они без тебя

жили?

К: Они уже без меня живут, но это, правда, временно.

Т. (пауза, пытается по-другому): Ты как думаешь, ты

– хорошая мать?

К. (спокойно): Я была… Я была плохой матерью.

Т: Видишь? (Пауза, кашляет) На днях я тебя спраши-

вал и сейчас спрошу: назови три хороших своих качества. Ты

жива?! Об этом мы уже поговорили, это сомнительно, по-

говорим о другом…

К. (ухмыляется): Ну…

Т. (): Ты можешь улыбаться, да?!

К. (смеясь): Ну и поддеваете вы меня!

Т: Что значит, ? Ты вдруг так разошлась,

будто захотела (смеется) узнать правду.

К: Что сделала?

Т: Разошлась. Ну, ты!

К: Да, конечно.

Т. (смеется): Уж да-а…

К. (вздыхает) /

Т. (улыбаясь): Да…

К: Хорошо, я физически здорова. (

Т. (вздыхает с отвращением): Ну хорошо. А что хоро-

шего в том, что ты душевно больна?

К. (почти одновременно): Я… я не хочу проходить пол-

ное медицинское лечение, я…

Т. (устало соглашается): Да… Физически ты здорова,

о кей, в туалет регулярно ходишь…

К. (несколько непонятных слов типа )

Т. (не обращая внимания): Знаешь, у тебя нет проблем,

как сходить в туалет, (вздыхает) ты (показывает на нее), у

Роль терапевта 101

тебя есть тело. Живое тело… которое не требует много вни-

мания. Великое дело! А что еще есть?

К: Ну..

Т. (недоверчиво): Ты хочешь и это сосчитать? Как

что-то настоящее, ценное. Ты хочешь его посчитать?

К: Что я физически здорова, а что?

Т. (отступая): Хорошо, мы посчитаем это. Черт, сколько

времени уходит, чтобы посчитать всего три вещи, дальше!

К. (слабо протестуя): Но уменя есть двое очень, очень…

красивых деток.

Т. Тут я согласен. Я видел их фотографию, ты показы-

вала, но знаешь… ух, к тебе-то это не относится. Возмож-

но, это заслуга твоего мужа! Наверное, он… парень деловой, да?

К. (качает головой)

Т. (удивленно): Тоже не деловой!

К. (спокойно): Уже полтора года не работает.

Т. (быстро): Наверное, нет необходимсости, с его-то

деньгами.

К. (цинично): Да…

Т: Сколько же он унаследовал?

К. (пауза, вздыхает): Не знаю, он не говорит мне о

своих финансовых…

Т: Но ведь ты не хочешь, чтобы денежные дела вел…

неумелый… Ты понимаешь?

К. (пауза): Но большую часть он уже истратил, я точно

знаю.

Т: Тогда ему придется вернуться на работу.

К: Если сможет.

Т. (зевая): Да, может быть… Не знаю, он может кон-

чить в больнице для душевно больных или что-нибудь по-

добное. Ведь он уже лежал однажды?

К: Он лежал месяц в … (называет больницу).

1. (не заинтересовавшись): А здесь в … ? Они подза-

рядили его там, наверное.

: Нет, его шоком не лечили.

Т: Нет? (Пауза). Ну давай, назови, все-таки, три хо-

роших качества в себе. Ты говоришь, двое детей. Я имен:

ввиду, у тебя лично.

К: (пауза).

Т: Ты смеешься или что?

К. (покорно): Я думаю.

Т: Ты думаешь.

К. (пауза): У меня есть желание вылечиться, м-)

Фаррелли.

Т. (кашляет, пауза, насмешливо): Хочу, хочу! Если 61

все желания сами исполнялись! (Передразнивает) Я хоч

вылечиться, хочу быть здоровой.

К. (громко, с чувством) Я желаю быть здоровой!

Т. (как можно громко): Хорошо, ты желаешь (пауза

И что? Все, что ты говоришь – … Т)

ведь тоже хотела быть здоровой, когда первый раз выписы

валась из больницы?

К. (тихо): Конечно.

Т. (быстро продолжая): А во второй раз ты тоже хоте

вылечиться?

К. (ровно): Да.

Т: В третий раз ты тоже хотела вылечиться?

К: (пауза)

Т. (агрессивно): Не слышу.

К. (раздраженно): Да.

Т: Разве ты не хотела вылечиться в четвертый раз?

К. (темном ): Да.

Т: Разве ты не хотела вылечиться в пятый раз?

К. (не отвечает).

Т. (глухо): Не слышу.

К. (сердито): Да!

Т: А сейчас? Шестой раз ты здесь, и я прошу те(

назвать что-нибудь стоящее и хорошее в тебе, а ты гов

ришь: Очевидно, твои желания… н

выполнимые… Ну, так что ты хочешь посчитать? Ты эго хочешь сосчитать?

К. (с трудом): Если бы я не хотела вылечиться, я бы не

1умала, что смогу. (Вздыхает).

Т. (громко): Ну и что? Ох (насмешливо), коренное

улучшение симптомов, но главная проблема так и не реша-

тся, стоит на месте. Ты выглядишь такой несчастной всегда,

когда я говорю об этом, совсем как незаведенная кукла или…

К. (пауза, ровно): Я начинаю сердиться на вас.

Т. (): Что ты начинаешь? Что ты хочешь ска-

зать, сердиться на меня?

К. (очень раздраженно): Потому что вы н-не любите

меня, даже ненавидите, как же мне любить кого-то (коротко

смеется), кто не любит меня?

Т. (протестующе): Вот это да! Нам и не надо

друг друга. Я ведь только говорю .

К. (протестующе): О кей, я стою перед… ужасным фак-

том, что я в растерянности.

Т: Ну и…

К: Теперь я, я не хочу оставлять все это так. Не хочу,

не хочу!

Т: В тебе что-то происходит?

К. (глубоко вздыхает): Да-а!

Т: (смеется).

К: Так должно быть, м-р Фаррелли?

Т. (значительно): Да, ты можешь измениться. Всякие

люди меняются.

К: я-я…

Т. (): Ты можешь! Вот посмотри, прежде

всего, смотри прямо на факты. Конечно, ты можешь и пре-

кратить свою жизнь. Понимаешь? Фактически, ты почти

прекратила ее сама.

К. (тихо): Да.

Т: И сколько лет тебе было, когда первый раз решила

покончить с жизнью?

К: Примерно два, нет,.. три года назад.

1 : Три года назад! Тебе было тридцать четыре. Жизнь

У прекратилась в тридцать четыре, а ты приходишь и за-

являешь: Терапевт говорит кратко:

К:

Т:

К:

Т:

К, (расстроенно): )

Т. (возвращается, садится за стол): Ну что, за старук

песню? Сможешь! Сможешь. Не

ничего невозможного!

К. (отвергая): Перспектива не из приятных.

Т: Ну? Ну это… (вздыхает) другое дело, сама видишь

К. (расстягивая): Очень хочу вести продуктивнук

жизнь, м-р Фаррелли.

Т. (): Ты хочешь, желаешь, очень жаж

дешь. Все это было бы хорошо, если… видишь? Ты пережи

ла все эти .вещи, так?

К: Конечно.

Т: А ты вела… эту продуктивную жизнь?

К. (неуверенно): Нет.

Т. (разводя руками): Но ведь произвела двух детей

знаешь…

К. (отвергая): Это ничего не значит.

Т. (быстро): Да… я…

К: Пока я не стану ухаживать за ними.

Т. (смеясь): Наконец! Рад, что ты сказала это. А то я,.

ты очень хочешь, и желаешь, и говоришь об этом. Понима

ешь, сейчас ты говоришь: ): За что ты сердишься на меня? Ты вы-

-лядишь…

К. (смеется облегченно).

Т. (смеясь): Ты смеешься!

К. (смеется).

Т. (смеясь): А зачем эта рука назад? Ударить собира-

ешься или что?

К. (ухмыляясь): Нет! Но не люблю, когда вы кладете

свою руку на мою!

Т: О, даже пальчиком не трогать?! Я же хотел убрать

твою руку от лица. (К ухмыляется) Ты опять улыбаешься!

Ты ведь не сердишься, правда?

К: Ну, я… мне не нравится, когда вы тут рядом со мной,

как и все, м-р Фаррелли.

Т. (смеясь) : Ты же не знаешь всех людей! Одинокая

волчица, как ты… А ведь и правда, ты, как одинокая волчица.

К. (разочарованно): Да.

Т. (смеясь): Еще одна волчица! Надо это записать, а то

всех не запомнишь. Но…

К. (агрессивно): Вы записываете это?

Т: Да, это надо делать. Но, необычное, невероятное (К

вздыхает), умная женщина, совершающая глупости, неопыт-

ная, неорганизованная, безответственная одинокая волчица!

(Пауза) Опять это отсутствующее выражение лица. Что

случилось?

К. (безжизненно): Ну…

Т. (передразнивая): Ну… это я. (Смеется) Слава богу,

это – ты, а не я. (Пауза) Ну что? Заполнитель паузы?

К. (пауза, слабо): Ну что мне с собой делать? Я все

время думаю…

1. (): Влюбилась… точно. (Свистит от

Удивления)

К- (ровным тоном): Что мне теперь делать?

.

Т: Если бы я был на твоем месте, я бы не спал ночи

напролет.

К. (повышая голос): Но я и так не сплю!

Т. (раздражаясь смехом): Вы только посмотрите. Ха-

ха! Черт меня побери! (К смеется) И ты смеешься. Поче-

му?

К: Потому что вы смеетесь.

Т. (смеясь): Знаешь, если бы я был на твоем месте, и

у меня были бы личные проблемы, я имею ввиду тебя, я бы

не спал ночи. (Передразнивает) . Кто

знает?

К: Я так больше не могу.

Т. (громко): Но ты должна, и все тут, должна. У тебя…

когда же это было, когда ты в первый раз попала в больни-

ЦУ

К. (безучастно): Когда мне было двадцать два.

Т. (твердо): двадцать два, а сейчас тебе тридцать семь.

Уже пятнадцать лет ты ничуть не меняешья. Ведь пятнад-

цать, правда?

К. (не реагируя, безучастно смотрит).

Т. (проводя рукой возле ее лица, резко): Эй!

К. (ударяет его руку, раздраженно): Не делайте этого!

Т: Не водить рукой перед лицом? Ты выглядишь без-

участной, не знаю, где ты сейчас, как будто на расстоянии

в миллион миль!

К. (слабо): Я просто…

Т. (с триумфом): Ушла! Еще раз. Ну, брат…

К. (сердито и громко): О боже! Вы называете меня вся-

кими именами, из книги, что ли? Не думаю, что это пра-

вильно, вы не любите душевнобольных!

Т. (показывая ): Не то, чтобы не люб-

лю, они нравятся мне, поэтому я выбрал такую работу.

К. (озадаченно, но еще раздраженно): А… вы уверены.

вы точно не любите меня, м-р Фаррелли?

Т. (): Ты что, обвиняешь меня за это?

К. (громко протестуя): Но во мне ведь есть что-нибудь

хорошее!

Роль терапевта 107

Т: Назови три вещи. Назови одну! … Они

зольше не с тобой. . (Слабея): Ну-

.,. итак, что у нас? Что еще можно назвать? Ты… можешь

гы думать о чем-нибудь еще?

К: Я хочу вылечиться. У меня есть желание вылечить-

ся. Я хочу быть…

Т. (перечисляя): Я хочу, я желаю.

К: Быть…

Т. (саркастически, игнорируя ее): .

К. (продолжая): Прожить хорошую жизнь и…

Т. (недоверчиво фыркая).

К. (стараясь продолжить): И…

Т: К несчастью, это не имеет ничего общего с … Нет, не имеет ничего общего.

К. (всезнающе): В каждом есть что-нибудь хорошее…

(заканчивает тихо), м-р Фаррелли.

Т. (насмешливо): Ну да, хорошенькие глазки… (обод-

ряюще) Смотри сюда, прямо смотри.

К. (тоном ): Да, я смотрю.

Т: Так, сколько пальцев я загнул?

К: Два.

Т. (ободряюще): Два. Ну вот, красивые глаза. А какого

цвета мое пальто?

К. (смотрит, показывает Т): О-о, оно какое-то серовато-

черное.

Т. (тепло): Так! Итак, красивые глаза, слух у тебя в

порядке… Волосы у тебя… Ты знаешь… Органы чувств у

тебя… И волосики у тебя на верхней губе, ты знаешь, они

симпатичные! А вот и голова… а внутри мозги (смеется)

К. (озадаченно): Вы так говорите, заставляете меня чув-

ствовать даже хуже.

Т: Как это может быть? Я хочу сказать, как это ты

Можешь чувствовать хуже, чем…

К: Потому что вы – человек, у которого большой опыт

в этой области, и вы встречались со многими… больными

людьми.

1. (прерывая): Правильно, несколько тысяч.

К. (продолжая): И… вы думаете… я безнадежна?

Т. (вздыхает): А ты не чувствуешь этого?

К. (просветленно): Да, но мои перспективы…

Т: Продолжай.

К: Мои перспективы… их может не быть…

Т: С другой стороны, и это весьма вероятная гипотеза

именно твои перспективы – твои, и ты должна знать это

Ты, и больше никто! И главная перспектива, единственная

логичная, рациональная, здравая… скажем, в свете твои

жизни, прожить ее. Понимаешь, что я хочу сказать?

К: Точно, я никчемная.

Т: Правильно, в этом нет сомнения, ведь мы не 6у

дем спорить об этом, да?

К. (колеблется): Нет.

Т. (заключает): Хорошо. Мне всегда приятно от мысли,.

К. (прерывая, саркастически): Да, конечно, приятно.

Т. (заканчивая): …когда люди соглашаются со мной/

(, что К прерывает) А тебе разве нет?

К: Когда люди соглашаются со мной?

Т: Да. Когда, ты знаешь.что существуют разные мнения..

К. (осторожно): Смотря какие мнения.

Т: Ну, я согласен с тобой.

К: Да. Но вы думаете, что это постоянно, а я не думаю.

что это постоянно.

Т: Ну, тогда получается, полупостоянно, и это продол-

жалось последние пятнадцать лет, так?

К. (пауза, всхлипывая): Ну, я еще не сдалась, м-р Фаррелли

Т: Это только показывает, до чего некоторые люди упор-

ны… В голове у них только одна идея, и ничего другого…

Неправда, что ты не сдалась, ты сдаешься каждый день. Ты

знаешь, Бог знает, сколько… Черт возьми, ты уже почти еде

лала это, сделала в тот раз, когда взяла все эти таблетки И

пошла в гараж… И что, скажешь, что ты не сдалась?

К. (неуверенно): Значит, сдалась…

Т. (с триумфом): Ну вот!

К. (быстро): Но…

Т. (не глядя на нее): Разве ты не сдалась, когда… Этот

1азвод. Разве ты не сдалась, когда не стала воспитывать детей

ще задолго до того, как твой брат забрал их? (Звонит теле-

фон), ты постоянно сдаешься… И ты знаешь (сжимает труб-

у, разговаривает, кладет трубку, откидывается в кресле, взды-

ает)- Так о чем мы говорили… а! В тебе есть что-то хорошее.

К. (просветленно): Конечно.

Т. (пауза): Ну, и что?

К. (твердо): Я точно поняла, почему я болею всю

кизнь. Это потому, что я смотрю на себя, как на… Я счи-

гаю себя человеком, у которого нет ничего хорошего.

Т. (): И, конечно, у тебя есть доказа-

гелдьства этому, так?

К. (слабо протестуя): Ну, я… я ведь не родилась такая.

Т. (): Откуда ты знаешь? Откуда… (смеется).

К. (ухмыляясь): Ну, я уверена.

Т. (смеясь): Ты смеешься?

К. (смеется)

Т. (ухмыляясь): Ты смеешься.

К. (спокойно смеется): Да, мне смешно.

Т. (): Ну, и что ты знаешь? У тебя есть все

эти неопровержимые доказательства… А ведь ты даже и не

думала об этом. Откуда ты знаешь, что не родилась такая?

К. (неуверенно): Потому что я… когда я смотрю на

младенцев, я знаю, что они хорошие.

Т. (саркастически): Ты знаешь, что они хорошие! Когда

гы смотришь на младенца, то : Ну, что-нибудь подобное –

К. (спокойно): Я не думаю об этом…

Т. (протестуя): Послушай, ты сейчас не думаешь о(

этом. Посмотри сюда. Ты не родилась такой? А твои

мать… А ее история… Может быть, как раз у тебя плохие

хромосомы! Знаешь, слабые гены.

К: Нет-нет.

Т. (твердо): Самые слабые из всей семьи.

К: Нет, это не наследственное.

Т: Не было наследственным. (Закуривает) Ну, хорошо

Они (т.е. ее родители) загубили тебе жизнь.

К: Ну, я росла с мыслью, что во мне что-то не так, чт(

я не хорошая.

Т: Похоже, подобная история подтвердила твое невери(

в себя, не так ли?

К. (не отвечает).

Т. (резко): Я не слышу тебя.

К: До этого времени я не говорила Вам, в моей жизш

было немного… хорошего.

Т: Вот тебе на! Ты не удалась, как мать, не удалась

как… жена и не удалась, как человек.

К. (с раздраженным недоверием): Почему Вы так гово-

рите со мной?

Т: Черт возьми! Ты не удалась даже как больная!

К. (не отвечает).

Т: Ведь так?

К: А что должна больная делать?

Т: Не знаешь?

К: Ну, временами мне лучше…

Т: Ах, временами, ненадолго…

К: Но если я безнадежная, как же быть с детьми?

Т: Ах, знаешь (вздыхает)… если мы сможем ослабить

твое влияние на них, может быть…

К: ? Не понимаю.

Т: Очистить… Противопоставить ужасному влиянию

которое ты на них оказываешь. Может быть, у них буде

шанс.

К: Ах, черт! Это уж слишком!

Роль терапевта III

Т: А ты не думала об этом… У них больше шансов без

ебя… Конечно, им нужен кто-нибудь тоже стабильный, и

релый, и -умственно здоровый. Ты так не думаешь?

К: Думаю.

Т. (): Ну вот, я об этом и говорю, золотко.

К: О кей. Но что мне делать с детьми?

Т. (свистит от удивления)

К: Поэтому-то я и спать не могу ночами. Ну да… По-

,оже, мы не можем спасти родителя, но, по крайней мере,

[адо что-то сделать с малышами, так?

К: Ну, не знаю… В чем дело? Почему опять слезы в

лазах?

К. (контролируемым голосом): Да, у меня слезы на гла-

ах. (Пр. № 20)

Глава 4

ЮМОР И ПРОВОКАЦИОННАЯ ТЕРАПИЯ

Среди возможных образцов для подражания, кроме

разного рода врачевателей, психотерапевт выберет при-

дворного шута. Именно шут со всей откровенностью в

дурацкой форме смеет комментировать поступки коро-

ля, его приближенных, состояние дел в государстве; он

всегда притворяется, всегда смотрит на деяния людей

вверх ногами. Больной также, если можно так выразить-

ся, страдает от перегрузок (серьезности, опасности).

Жизнь для него – тяжелая ноша, само существование

его – загадка, и все же, если посмотреть со стороны,

он может показаться банальным (ясным и понятным), а

его проблемы – немногозначащими. И в самом деле,

чувствуя себя больным и потерянным, постепенно он

находит смешное в ставших для него привычными слезах

и собственном абсурдном существовании. Без всякого

неуважения к ним оба они: терапевт и больной живут,

увязнув в серьезности.

Фишер. 1970

Студентам необходимо напоминать, что, если во время

лечебного сеанса больной не смеется хотя бы часть времени,

значит, терапевт не лечит провокацией, а то, что он делает,

иногда может оказаться разрушительным. Юмор играет цен-

тральную, решающую, ключевую роль в провокационной те-

рапии; он необходим и не является поверхностным дополне-

нием к .

В повседневной жизни юмор и его выражение в смехе

такое повсеместное явление, что мы порой и не замечаем его.

b

d

Ae

&?aeae

l

O

t

t

2

?

0

 

XZA&

0

c

b

O

?

o

`

?

?

Ae

AE

\

O

O

ue

th

шком серьезны по отноше-

нию к своим больным. На ранних стадиях лечения больные

иногда смеются, но весьма часто это рассматривается терапев-

тами, как неосновное: своего рода фасад и защитный меха-

Юмор и провокационная терапия 113

низм, который нужно нейтрализовать резкими фразами для

того, чтобы можно было приступить к серьезному деловому

лечению. Возможно, Фрейд был первым и типичным предста-

вителем в этом отношении; он написал очень проницательный

научный труд о юморе (1928), но в своей приемной совсем не

использовал юмор, как лечебный метод.

Юмор – очень ценный опыт для понимания человечес-

кой души. Примите во внимание, что противоречия биологии,

культуры и техники наталкиваются на психологию отдельной

личности. Эти взаимодействия редко можно наблюдать в те-

чение долгого времени, и они часто вызывают напряжение и

тревожность. Когда человек справляется с проблемами и вы-

текающим из них чувством неуверенности, он должен посто-

янно учитывать, к чему это может привести. Учтите также,

что реальность постоянно меняется, а вместе с ней может ме-

няться и наше восприятие реальности, если, разумеется, мы

реагируем на нее адекватно. Наша задача – поддержать рав-

новесие и перспективу, именно здесь юмор может сыграть ре-

шающую роль. В пословице говорится: Слыша ее, многие люди полагают, что юмор

сбивает с толку человека, пытающегося справиться с печалью.

Никто этому, не противоречит, но следует уделить внимание

и другой интерпретации, а именно, если ты привержен идее,

вере или же ощущению слишком долго, это может привести

к неприятностям и слезам. Таким образом, мы нуждаемся в

различных перспективах, которые может дать юмор. Он ста-

новится механизмом безопасности, придающим нам равнове-

сие, перспективу и оптимальную психологическую дистанцию

в нашей многообразной жизни.

Предмет нашего рассмотрения – постоянный конфликт

мысли и чувства в нашей жизни. Чрезмерное обдумывание

может легко снизить глубину наших чувств; избыточное

чувство может легко препятствовать нашему мышлению. Ни

сверхинтеллектуальный рационализатор, действующий как

мощный компьютер, ни жуткая истеричка, движимая не дает оптимального представления о

Заказ 2605

жизни человека. Юмор и шутка – вот та пропорция и мы-

шления, и чувства. Ведь невозможно чувствоРть себя ото-

рванным и слишком застенчивым во время неожиданной

шутки или смешной ситуации. Юмор помогает человеку

найти нужную психологическую дистанцию при сильных

чувствах или безрассудных мыслях. В данном случае мы не

говорим о сдвинутом чувстве дистанции шизофреника, ни о

дистанции тех. кто чрезмерно боится близости личного об-

щения, ни о сверхинтеллектуалах, которые дерткат свои впе-

чатления на расстоянии вытянутой руки. Мы говорим о дис-

танции, которая дает перспективу, дает нам возможность

управлять своими чувствами, идеями, поведением и, таким

образом, более адекватно реагировать.

Недавно возник еще один, глубоко личностный аспект

юмора, он появился благодаря новым техникам терапии, ко-

торые фокусируют внимание на теле (так называемая геш-

тальт-терапия, биоэнергетика, рольфинг и т.д.)- Они могут

давать очень эффективный результат. Если принять идею,

что подавление – это мышечное явление или что психоло-

гические конфликты проявляются всем организмом, тогда до-

стойна внимания польза смеха на физиологическом уровне.

Отдельные виды смеха могут быть аналогичны оргазму с его

освобождением от психологической напряженности и непро-

извольной, не поддающейся контролю потребности в завер-

шении. Так, на многих уровнях юмор может оказаться пол-

езным освобождающим опытом.

Другой глубоко личностный аспект юмора связан с ин-

дивидуальным ощущением реальности и ее концептуализа-

цией. Реальность независимо существует в нашем аппарате

восприятия, и ни один из нас не может не воспринимать ии

скрыть реальность. Мы наделены достаточным и точными

сенсорными данными, чтобы в любой ситуации могли адек-

ватно реагировать на неприятные процессы. Подобным об-

разом наше ощущение (восприятие) реальности бывает вре-

менами случайной, но единственно логичной абстракцией,

которую нельзя смешивать с самой реальностью. Ведь наши

Ю-ор ч провокационная тертая 115

органы чувств обеспечивают нас только ограниченным коли-

чеством данных, а наша творческая сила интерпретации и

комбинации изменчива и ограничена. Тем не менее, хотя и

произвольно о наших восприятиях можно всегда судить в

терминах полезности и предсказуемости. Для того, чтобы эти

восприятия функционировали с максимальной нагрузкой их

необходимо постоянно подкреплять ощущениями. Юмор и

является таким инструментом подкрепления и оценки.

Каким образом юмор влияет на восприятие и котгептуали-

зацию реального, более детально можно проиллюстрчровать на

примере рассмотрения анекдота. Чтобы не быть чрезмерно

упрощенным, анекдот, как правило, состоит из двух частей:

начало фабулы и кульминации. Только вместе с зачином куль-

минационная часть обладает эффектом неожиданного превра-

щения его в совершенно новое понимание, в новую фигуру. Это

быстрое неконгруэнтное восприятие потрясает и довод) гг нор-

мальное восприятие до предела. Реальное и нереальное проти-

вопоставляются; фантазия и метафора тесно переплетаются с

новым набором данных. И именно смех сигнализирует, что

анек/ют понят. Временами правила реальности отступают в

кульминапиочной точке, и ачекдот комментируется одним из

многих уровней абстракции, всегда сопутствующих ему.

У рея юности всегда достаточное количество уровней аб-

стракции, которые можно совместить и, , уве-

личить их осознания, создав тем самым у человека временную

неуреннсть. Момент неуверенности может оказаться очень

поле-п-ж, поскольку заставляет человека оценить свое поведе-

ние или же выстроить реальность с учетом разных преимуществ

и более осторожно. В терапии это происходит функционально

и виде конФронтаиги, когда пациент осознает, что он одновре-

м”:1но и слушателя, и мишень анекдота-шутки. Посредством

пеобрарования чмпшцитных и эксплицитных значений, кон-

текстов и урорчей абстракции кульминация вскрывает многоу-

ровневую природу реального. Врачебное чутье играет очень

больигую роль в терапевтгческом использовании юмора. Ис-

пользование юмора только тогда достигает цели, когда скрытое

116 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

предполагаемое значение глубоко задевает больного. Юмор ис-

пользуется в терапии также для приведения больного к быстро-

му чувственному переживанию и с целью освободить творческое

воображение больного при решении проблем, когда ему прихо-

дится .

С рассмотрения внутриличностных аспектов юмора пе-

рейдем теперь к рассмотрению межличностных аспектов,

поскольку юмор – чисто социальное явление. По своей при-

роде юмор обязательно должен разделяться с другим чело-

веком. Даже человек, переживающий восприятие юмора в

изоляции, возможно, сохранит его в памяти для будущего

общения. Люди тянутся к смеху, когда они с друзьями, че-

рез юмор они получают от общества. Но люди всег-

да соревнуются и очень щепетильны из-за социального пол-

ожения по отношению друг к другу, при этом столкновении

юмор тоже часто присутствует. Именно в межличностной

сфере такие важные терапевтические приемы, как нападение-

отступление, победа-поражение, доминантность-неполноцен-

ность, превосходство-униженность, дистантность-близость

– вот те составляющие юмора.

В межличностном плане юмор есть форма игры. У взрос-

лых существует проблема, что их игра часто становится мрач-

ной и слишком быстро перерастает в серьезность. В качест-

ве иллюстрации можно обратиться к футболу,> который, веро-

ятно, начинался на песочном участке и неопытными актера-

ми, а превратился в серьезный бизнес на профессиональной

основе. По сравнению с песчаным футболом, у современной

игры роли стали более специальными, и полузащитник не

может сыграть вместо защитника даже на короткое время., С

возрастанием серьезности творческая фантазия и воображенье

идут на убыль, давая неблагоприятный результат, что взаимо-

отношения и роли становятся жесткими с умалением возмож-

ности реализоваться. Чтобы достигнуть оптимального душев-

ного здоровья, взрослые должны снижать свой уровень серь-

езности и, применяя воображение, разбить чрезмерную жес-

ткость и близорукий взгляд на реальность.

Юмор и провокационная терапия II/

В шутке, как и в психотерапии, заложено три элемента:

(1) поведения (т.е. серьезная борьба или кон-

куренция за цель, например, настоящий бой);

(2) метафорическое поведение (т.е. что-либо аналогич-

ное, но не опасное и окрашенное в другую тональность, на-

пример, состязание на шпагах, вербальное оскорбление);

(3) метакоммуникация (т.е. невербальное поведение или

же контекст с изменением обычного значения шутки или

вербального послания).

Юмористическое общение есть одна из форм шутки, ко-

торая может начинаться либо из шутливого контекста, либо

неожиданно преобразуется в игровой контекст в какой-то

момент разговора (интеракции). Шутливый контекст означает,

что участники данного процесса коммуникации придают иное

значение событиям, чем обычно принято (предписано). В

процессе шутки создается фантазия или метафо-

ра реальности, так и юмор становится парадоксально реаль-

ным или вовсе не реальным (Фрай, 1963, с.146).

В провокационной терапии так же, как и в шутке, очень

необходим метакоммуникативный аспект шутливого контекста.

Он достигается с помощью невербальных средств (квалифика-

торов), таких, как подмигивание, насмешливо серьезное отно-

шение, диалект и сам контекст. Установка на

неожиданно меняется, когда терапевт своим юмором доказывает

реальность и причастность больного к этому, тогда последний

начинает осознавать, что .

Рассматривая теоретические аспекты юмора с межлич-

ностной точки зрения, следует упомянуть еще одно качество:

юмор неотразим и действенен. Он дает встряску, толчок. Он

меняет мышление человека. Подозреваем, что его неотрази-

мость происходит из глубоко парадоксальной природы наше-

го существования. Люди более податливы во время смеха. Мы полагаем, что юмористическое заявление

также легко запомнить, как и серьезное. Юмор продолжает

оказывать влияние на нас и по прошествии времени. Это

Мощный инструмент межличностного общения.

Ли Ф.Фаррсли, Д.Брандсма

Юмор и провокационная терапия

Мы не претендуем на то, что все слагаемое – исчерам- является
способность смеяться, временная репрессия, потеря

вающий анализ предмета, возможно, для понимания достаточ- коетроля и
восстановление всех этих качеств. 1 аким образом,

но дополишь теоретические выкладки несколькими примерами именно
оптимальное использование больным юмора может

использования юмора в провокационной терапии. И снова служить основанием
для первоначального диагноза, а затем

следует подчеркнуть, что студентам необходимо наномина.ь обьеетивным
свидетельством выздоровления. Больной может

о том, 410 если их клишт не смеется хотя бы часть а- напиться смеяться в
нужное время и к месту, над чем можно

мши. мачит. они не проводят проыикационную терапм. смеяться, включая
самих терапевта и Больного. Осоосе зна-

Однако, нельзя сказать, что провокационная терапия – это чение в
провокационной терапии имеет тот факт, что врач

час развлечений. Юмор терапевта имеет далеко идущую цель может
посмеяться над србой, своими слабостями и образом

через смех заставтъ клиента заниматься личными проблем- жизни с целью
продемонстрировать больному, что это не

ми, заставить его чувствовать и вести себя прямо и честно, приносит ему
вреда, не разрушает его, о чем, к сожалению,

Все системы лечения имели дело с природой лечебного забыли в настоящее
время многие врачи.

общения, причем большинство систем делает упор на май.- Я не уставал
повторять больным правду: , но обнаружил, что они не всегда верят:

провокационной терапии такое участие также ваю, м , или , . Вызывали протест и мои искренние

юмор является одним из главных лечебных двигателей …ля добрые чувства
к больному, между нами была огромная го-

невербального выражения тепла и положительного огноц-е- пасть недоверия:
они не понимали такого моего поведения. Не.

ния к больному. Дружеский смех. капризные выражения вероятно, но когда
при лечении я начал говорить им: , я
впервые почувствовал реакцию с их сторо-

больного. Невзирая на кажущуюся конфронтацию, бильные ны: , а я отвечал:

вполне понимают дружеское участие врача. Они легко гю- – “а, чтобы не
понять… в глубине души я знаю, что вы

Когда наши больные приходят на лечени., им не хвата- любите меня.

ет юмора или же юмор, которым они выражаются, лишь под- Т. (протестуя):
Ну, я обязан люоить всех вас, я всегда

черкивает их нарушение психики. Равновесие их чувств и это Делал, т.е.
любил, но сейчас я пересмотрел свое отноше-

мышления нарушено, а чувство реальности утрачено Очи иие и не хочу
позволять вам вмешиваться в мою работу.

К. (смеется). (Пр. № 21)

V ._ ГПп № 21)

потеряли свободу совладания с внутренним Напряжением и

внешней акспрессией. Ведь показателем благополучия часто

120 Ф Фаррелли, Д.Брандсма

Мой явно неуместный протест провоцирует их на смех

и больше укрепляет в своем доверии к врачу.

На практике существует много форм юмора для прово-

кации больных:

(1) преувеличение;

(2) мимикрия (передразнивание);

(3) высмеивание;

(4) передергивание (искажение);

(5) сарказм;

(6) ирония;

(7) шутки.

Посредством преувеличения мы делаем установку на

переоценку или недооценку реального или чувства по сущес-

тву вопроса, мы хотим выразить ,

карикатурно само мышление больного, его привязанности,

поведение, взаимоотношение и цели. В такой атмосфере его

принуждают решить самому, какие у него взгляды на реаль-

ное и природу своих восприятий. Например, случай из груп-

повой терапии. (Пр. № 22). Одна пациентка среднего уров-

ня развития заявила, что она хотела бы быть , комедийной актрисой, работать на радио и зараба-

тывать миллион долларов в год. Я сразу изобразил заинте-

ресованность, вышел перед группой и сказал: а потом начал неуместно обсуждать

ее первое . Смехом разразилась не только груп-

па, но и сама пациентка, которая предъявила права на совер-

шенно нереальную роль, рассмеялась и решила покончить с

этим. Она покраснела и гневно сказала: Группа сразу согласилась:

Юмор и провокационная терапия III

Передразнивание сопровождается негативным моделиро-

ванием техник, описанных ранее, когда терапевт играет роль

больного. Обычно достаточно бывает пяти-десяти секунд

монолога в стиле Джонатана Винтерса, чтобы получить об-

ратную реакцию.

Еще пример (№ 23). Молодая, настроенная воинствен-

но пациентка,на первом же сеансе заявила в угрожающей

форме, что иногда у нее случаются припадки . Она тотчас получила информацию

о том, что я сам подвержен таким : как бы не

владея собой, я схватился за шейные мышцы так сильно, что

голова у меня стала раскачиваться и трястись, затем уставил-

ся на пациентку злобным взглядом и, обнажив зубы, при

этом руки у меня тряслись, а кричал я громче и громче, од-

новременно вставая из кресла и шагая в ее направлении.

Сквозь стиснутые зубы я цедил объяснения, что такие у меня бывают, и если она посмеет огорчить меня

хотя бы на одном сеансе, то такой приступ неизбежен. Ска-

зал, что прошу заранее прощения, если мне придется при-

чинить ей боль, но на самом деле я этого не хотел бы. Она

испуганно скосила глаза, странно посмотрела на меня, кив-

нула головой и только потом произнесла: . (Р.8. На беседах с ней подобное

больше никогда не случалось).

Высмеивание – это форма юмора, которая вызывает

недоумение и вопросы профессионалов и, возможно, спра-

ведливо, поскольку оно не может быть как-то квалифициро-

вано, получить какое-либо определение, зато может быть

болезненным. И все же в защиту этой техники мы бы ска-

зали, что в ней заложена огромная потенция. Во всей стране

пользуются этим мощным стимулом, чтобы смоделировать

поведение других (включая семьи и спортплощадки). Ныне

покойный Саул Алинский, организатор социального дела,

как-то сказал: И снова нелишне

122 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

повторить, что в провокационной терапии допустимо не толь-

ко высмеивание клиента, его идей и поведения, но и само-

го врача, невзирая на его .

Вот пример одного из терапевтических сеансов палаты. Хо-

рошо образованная дама средних лег ноклоняется вперед,

чтобы осмотреть присутствуют., п >стапарЛ1:вает взгляд на

враче:

К № 1 (серьезно): М-р 0 -.ррелли, вы згда-нибудь от-

мечали в вашем курсе тер-.ши, что вашим пациентам труд-

но отличить вас от Ьога; Я говорю это, потому что когда я

лечилась у психоаналитика, я не могла отделаться от ощу-

щения, что он – Бог.

Г. (наклоняется вперед чуть приподнявшись в кресле,

простирает руки на манер страдающего-на-кресте-Христа,

принимает выражение лица мессии и сладким тоном): (Вра” протягивает руки до тех

пор, пока не попадает в лицо воинственной пациентке, си-

дящей слева. Она хватает его за запястье, отталкивает руку,

но не отпускает и, громко засмеявшись, пр-ывает терапев-

та): К № 2: Ах, черт, Фрэнк, вы ведь просто социальный

работник! (Группа громко смеется).

Т. (внезапно принимает выражение. Кик

будто выходя из транса): Что К № 1 (глядя нд терапев-

та, кивает медленно и серьезно): Понимаю, вы не позволяете

им зависеть от вас, (Пр. Л 24)

Мы полагаем, что предприятие под названием психоте-

рапия должно использовать все возможные те;ш.лИ, чтоОы

стать мощным и эффективным посредником для выздоров-

ления. Мы заинтересованы, чтобы наши клиенты яростно

протестовали против собственного <.> все его насмешки и утвердить самих себя.

Т. (продолжая строить гримассы): Это просто, вы та-

кие… смешные… бездельники.. Ох! (Т заканчивает беспо-

мощным жестом, кяк будто у него не хватает эч выразить.

какие они… ох!)

Юмор и провокационная терапия 123

К. (ровно): Ладно, я думаю… больше всего в жизни мне

не хватало… и потому я никчемная и… бесполезная.

“1 . (безучастно перебивает): Да.

К: Но я не беспокоюсь о себе. Ничто меня не волнует.

Г. (понимающе): Я тебя не виню.

К. (предо, ает): И “.акогда не волновало.

Т. (понимающе): Я не вню тебя. Я даже рад слышать,

что у теоя еста мнение на зтог счет.

К. (пауза): Как только оглянешься и вспомнишь детство.

“1. (с.або): А нужно ла вспоминать? Ну давай, если

нужно.

К. (осторожно продолжает): Я кое-что сделала, после

чего я… стала ненавидеть себя.

. (ровно): Ну и сделала… Ты ведь много чего делала

с тех пор.

К. (пауаа, убеждая): Но ведь поэтому я и ненавижу

себя, пс!ОД1У Ч1 делаю.

1 – (.:рит”вор”ча): Не-гет, потому что ты де-шь эти

вещи, поэтому пл..

К. (перебивая): Нет!

Т. (закончи): И не любишь с “,

К. (громче): Нег.

1. (наезжая на нее); Ты восприь> <.: . ... __>

защищаться внутри терапевт- В большинстве
своем больные подвластны обстоятель-

ческого общения. Многие больные приходят на лечение, имея ствам
(бихейвиористы). Уместно рассказать об одном слу-

не просто , но порой не имеют ее совсем; их чае который
произошел в палате, когда одна больная кра-

психологический нерв оголен и выступает наружу. Задачей ла вещи из
шкафчика другой.

врача и является помочь таким больным , Т. (защищая):
Возможно, она не может сдержаться, ты

уметь прятаться и наступать в нужное время. Конечно, это об этом
подумала? Ты ведь знаешь, нашим больным необ-

не значит, чтобы больной стал психологическим экзивален- ходимо
понимание и сочувствие. Несколько пациенток (под-

том моллюска, имеющего непробиваемое защитное оружие хватывая):
Послушайте, Фрэнк, не забывайте, что мы тоже

или же бесчувственным роботом. Преследуемая цель – на- больные. Если
одна душевнобольная (указывая на обвиня-

учить противостоять всем перипетиям и странностям форту- емую) сделает
подобное еще раз, мы тоже сделаемся более

ны и избавить их от истерических, сверхчувствительных душевнобольными и
нам неважно, понимает ли она это или

форм поведения /т-г м \

д может сдержаться или нет, она получит от нас. (.1 1р. лЇ о).

оольшую часть времени нам приходится дифференциро- Д я подумал:
по отношению друг к другу.>

ахиня-сестра поучают: Люби грешника, ненавидь грех.> д примером такого
рода может послужить случай

Наши коллеги говорят: и до сих “ (П,>.. . 27)

Никто из больных не верит в бсзнзкззячность .?? п–

дение, мы тоже. Пусть они твердят нам. “ноим семьям и

даже общественным властям, что ответственность часто

вызывает контрагрессию.

Клиенты ведь тоже реагируют в зависимости от обсто-

ятельств и действуют из предпосылки, что не будут поняты

и приняты, если признаются в . Мы спра-

шиваем, почему многие клиницисты тратят многие часы на

то, чтобы убедить их: Наёмного проще было бы начать воздейсгвовять на его

мысли и поступки. Всякий, кто действует по-т-луггому или

невротически, нелюбим и было бы лучше, если бь; остальные

не вели себя так положительно, а своим понедением осуж-

дали бы его. Таким же образом, при научном подходе к

лечению, оно не процесс, а результат, как с точки зре”и-я

общения, так и поведения, результат огнета НР “опро,-: ь>”г-

о (Ведь часто колл”пться )

? !звестек ответ Фрейда на вопрос о критерии состояния

.:уп1ев1ого здоровья : как работается и как любится.

Несколько стоящих особняком комментариев кзсатглл

высмеивания и его современных заменителей. Больше мь да

говорим , мы называем . Мы не говорим , мы говорим . В моей практике с некоторыми , они сами признавали такие названия несправедли-

выми. Они знают, что они не умные, но мы наделяем их

заменителем -звфемизмом, что приводит к искаженному по-

ниманию реального. Нас учили поощрять , а не говорить: Коротко посовещавшись, мы

решили, что третьей в святой троице должна стать она и

отбить Христа у той больной. Со смехом студентка (она

была физически привлекательна и вполне годилась в канди-

датки на эту роль, в отличие от пациентки, которая выгля-

дела настоящим грузовиком со своей слоновой болезнью)

решила высмеять идею пациентки и объявить, что она, сту-

дентка, есть настоящая любимая женщина Христа! Студен-

тку побуждали с-лать такие заявления, как: Ей сове-

товали говорить пациентке долго и подробно о своей необыч-

ной сексуальности и личной поив. “кательности, как женщи-

ны, и сравнивать себя и пациентку в отношениях с Христом.

Я лично уверял студентку, которая была довольно на-

божна, что Господь не поразит ее за это и правильно пой-

мет цель провокационной терапии. Кто знает, возможно, он

даст свое благословение этой бедной женщине. На третьем

сеансе пациентка, уже смущаясь, просила студентку . Так окончилась мания,

продолжавшаяся четыре года.

Этот случай также иллюстрирует наши рассуждения.

Один из больных заявил студенту, что . Опять-таки посоветовавшись с на-

ставниками, студент принял решение высмеять это идиотс-

кое утверждение очень настойчивым внушением: , и т.д. После студент уверял, что пациент

уставился на него с немым вопросом: Я успокоил его: .

В скором времени пациент прекратил свои психические

выпады и стал уделять большее внимание своим собственным

проблемам на более реальной основе. Высмеивание и смех

над безумием подтверждает, что безумие есть неприятная

игра-маскировка.

Высмеивание с успехом можно применять в случаях осо-

бой жалости больного к себе самому:

К. (пауза, твердо начинает): Я бы не стал… тратить все

эти… деньги и время, и усилия на лечение… если бы я… во

мне не нашлось… хорошего и я мог жить нормальной жиз-

нью (заканчивает слабо, последние слова почти неразборчи-

вы).

Т. (перебивает громко и твердо): Целых пятнадцать лет

ты так и не смог на