.

Ф.Фарелли, Д.Брандсма – Провокационная терапия (книга)

Язык: русский
Формат: книжка
Тип документа: Word Doc
0 21307
Скачать документ

Ф.Фарелли, Д.Брандсма – Провокационная терапия

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие: Фрэнк Фаррелли ………….. 7

Предисловие: Джеффри Брандсма …………9

Благодарность……………………. 10

1. Начала провокационной терапии ……….. 12

2. Предположения и гипотезы ………….. 45

3. Роль терапевта …………………. 67

бург: 4. ЮМор и провокационная терапия ………. 112

5. Четыре языка терапевта …………… 138

6. Стадии провокационной терапии ………. 149

7. Групповая и семейная терапия ……….. 163

8. Вопросы и ответы ………………. 177

Список сеансов провокационной терапии …… 213

ПРЕДИСЛОВИЕ 1

Я никогда не доверял предисловиям, они казались мне

скучным занятием. Но после того, как мы с Джеффом на-

писали эту книгу, я склонен перефразировать трусливого льва

иэ книги <Волшебник из страны Оз> и воскликнуть: <Ядоверяю предисловиям, я в них верю!>. Есть много различ-

ных способов написания подробного предисловия, но я ог-

раничусь лишь несколькими фразами о том, как начиналась

эта книга.

Спустя несколько лет после зарождения провокационной

терапии мой друг и коллега из больницы Мендота начал

убеждать меня <написать книгу по своей системе терапии>

и предложил мне помощь в описании сотен лечебных сеан-

сов, запись которых я вел все эти годы. Передо мной встала

огромная задача, я с благодарностью принял его помощь, и

мы встречались каждую неделю. Вместе с Джун и Донной

Готер (невестой Рэнди) мы в течение года отбирали и со-

ртировали эаписи моих психотерапевтических бесед, которые

адекватно иллюстрировали систему, но отнюдь не бьли при-

годны для книги.

После отъеэда из города Рэнди и Донны я почувство-

вал себя покинутым, однако продолжал хранить записи и

обдумывать книгу. Со временем огромная кипа записей раз-

бивалась по отдельным категориям, из которых в дальней-

шем вышли главы книги, и в это время мы встретились с

Джеффом Брандсма.

Он появился в больнице Мендота вместе с другими

психологами-интернами Гарри Эммануэлем и Брэнтом Дэ-

висом летом 1969 года. Вскоре мы организовали семинар по

провокационной терапии и вместе провели несколько исто-

рий болезни. В то время энтузиазм <трех мушкетеров> во-

одушевил меня, и в мае 1971 года Джефф написал мне из

8 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Университета Кентукки о завершении работы над совмест-

ной книгой. Ему очень нравилась идея о соавторстве, я же

был в нерешительности: в целом принимая эту идею, я бо-

ялся разделить с кем-то <свое детище>, волнуясь при мысли

о скором появлении книги, я в то же время боялся поставить

последнюю точку в описании провокационной терапии. Но

самым сильным чувством было чувство собственности, об-

ладания; провокационная терапия бьла только моей и ничьей

больше!

Увещевания Джун и Джеффа привели меня к решению:

я выслал шесть с половиной фунтов рукописей, и началось

написание и переписывание. Я преследовал три цели: яс-

ность, ясность и еще раз ясность. И в этом, я полагаю, мы

добились успеха.

В процессе работы стало ясно, что я отдал себя в руки

очень грамотного и умного человека Саймона Легри. Пом-

ню четырнадцатичасовые рабочие дни, когда я писал, писал

и писал, а Джефф безжалостно говорил: <О кей, теперь япередам это Мери Гилбертс, а ты начнешь...>. Меня вооду-

шевлял его неослабевающий интерес, его энтузиазм и стрем-

ление к победе. Его юмор, содействие, способность подстро-

иться под мой стиль работы и настроению весьма скоро по-

казали, что он был не только соавтором, но братом и дру-

гом.

Сейчас книга завершена, и полагаю, мы имеем вполне

достойное руководство по провокационной терапии. Одна-

ко сам я до сих пор удивляюсь этому факту. На днях сту-

дентка, проявившая интерес к этому виду терапии, заявила:

<Я работала с несколькими <безнадежными больными>, и

меня преследовало чувство, будто я их ломаю>. <Стоп! -схватился за голову я. - Минуточку/ Провокационная те-рапия - не <ломка> пациентов!>

Почему я так сказал, станет ясно впереди.

Фрэнк Фаррелли 26 августа 1973 года

ПРЕДИСЛОВИЕ 2

Надеюсь, что эта книга будет соответствовать своему

названию. Мы стремились, чтобы она была в меру провока-

ционной и волнующей, но прежде всего внушающей надеж-

ду. Мы уверены, что такой подход принесет пользу и паци-

ентам, о которых пойдет речь в книге.

На этих страницах предпринимается попытка уловить

удивительную сущность человеческой натуры. В таких видах

искусства, к которым относится и психотерапия, не много

истинных художников, но Фрэнк Фаррелли, безусловно,

один из них. Благодаря своим устремлениям, опыту, ярким

поступкам и неизбежным ошибкам, его философия искусства

исцеления стала притягательной для многих клиницистов, не

нашедших еще <истинного пути> в лечебном деле. Провока-

ционная терапия способствует выявлению социологических,

межличностных отношений, каждодневных проблем, а так-

же реалий существующего общества.

Моим заветным желанием было претворение в жизнь

идей и мыслей этого ученого. В разное время я был органи-

затором, критиком, руководителем, респондентом и испол-

нителем его замыслов; вместе мы обдумывали и доводили до

совершенства его концепции. Мы решили не обременять

читателя излишними ссылками на научные труды, но полага-

ем, что наши утверждения и заявки достойны внимания на-

стоящих и будущих исследователей в этой области медицины.

Возможно, чтение данной книги будет похоже на участие

в процессах провокационной терапии, но этого не избежать.

Очень надеемся, что такое участие будет полезным и при-

ятным.

Глава 1

НАЧАЛА ПРОВОКАиИОННОИ ТЕРАПИИ

Студентам, изучающим психотерапию, предоставляется

много способов и приемов овладения специальностью. Не-

которые лучше воспринимают предмет, читая книги по тео-

ретическим системам психотерапии и овладевают, по край-

ней мере, элементарной когнитивной основой, что дает им

возможность определить клинический феномен, а в дальней-

шем применять эту основу в сеансах с больными. Другие же

подтверждают истину, что <подражание - быстрый способобучения человеческого существа> и предпочитают наблю-

дать за работой терапевтов-практиков. Третьи отдают пред-

почтение аудио-стимулам, то есть прослушиванию пленок

терапевтических бесед, четвертые – видеозаписей. В ре-

зультате одни прогрессируют, быстро учась в действии, ока-

зывая терапевтическую помощь больным и советуясь пост

мортемс по каждому случаю с квалифицированными кон-

сультантами.

Я (Ф.Ф.) овладевал терапией всеми этими методами,

вплоть до представления самого себя пациентом; и самым

эффективным для меня оказался метод непосредственной

работы с клиентами. На протяжении многих лет, проведя

тысячи бесед с больными, я понял, что истинными моими

учителями явились сами пациенты. И если я овладел проф-

ессией хорошо, то только благодаря их урокам.

Эта глава будет хронологическим, глубоко личным опи-

санием клинического опыта и уроков, которые я извлек. Не

могу сказать со всей определенностью, что опыт приобретал-

ся в результате четких логичных шагов, неделя за неделей,

могу только подчеркнуть, что опыт накапливался в резуль-

Начала провокационной терапии 13

тате многочисленных клинических случаев, несколько из них

уместно не упоминать в данной <саге>. Долгое время резуль-

таты не были связанными, напоминали отдельные части го-

ловоломки, которая казалась неразрешимой.

Имена и характеристики больных изменены с целью со-

хранения конфиденциальности, но имена студентов-помощ-

ников, наблюдателей и коллег остались настоящими, пос-

кольку именно эти люди. оказали большую помощь в форми-

ровании и точном описании моих мыслей в ходе опытов.

Я могу не совсем точно запомнить названия продуктов,

которые жена поручает мне купить в бакалейной лавке по

пути домой, но мне не трудно вспомнить точные детали мес-

та, времени, ситуации, выражения лица, изменения в голо-

се и формы построения предложений, которые произносили

больные во время бесед в ходе моей терапевтической прак-

тики. Следует добавить, что освежить мою память помогли

аудиозаписи, поскольку я записал почти 90% своих сеансов

с больными.

Самый первый клиент

Я начал свою клиническую практику в 1956 году в дет-

ском центре школы социальной помощи в Лауреле при Ка-

толическом университете (Мэриленд). Нас было 6 или 8

студентов, посещавших школу 3 раза в неделю под руковод-

ством Кэтлин Коул. Мне не терпелось начать работу, и я с

волнением ждал своего первого пациента. Ознакомившись с

историями болезни, моя наставница выбрала пациента и

провела предварительную беседу. Когда я поинтересовался,

о чем же мне говорить с больным, она посоветовала <иссле-довать семейный ансамбль>. На чистом листе она написала

примерный перечень вопросов. С волнением и страхом я

начал первую в своей жизни беседу с бывалым на вид бе-

лым пятнадцатилетним парнем из трущоб Вашингтона. Я

представился, мы сели, и я сказал, что хотел бы поговорить

о его <семейном ансамбле>.

вычку время от времени срывать с себя всю одежду. Пом-

ню, мы проводили беседы всю осень и зиму, и я постоянно

боялся, что эта огромная, толстая, смуглая девица что-нибудь

сотворит со мной. Она садилась у окна, а я ближе к двери,

чтобы в любой момент можно было добежать до комнаты

медсестер, если она вдруг начнет стриптиз.

После семи месяцев безрезультатных встреч по 2 раза

в неделю я должен был показать пациентку на собрании

наших терапевтов. Все хвалили меня за прекрасную презен-

тацию, сочувствовали и предлагали помощь, сокрушавшись с

том, <как ужасно работать с душевнобольными> и посове-

товали довести до сведения ее семьи <неутешительный про-гноз>, а пациентку перевели в одну из дальних палат.

Мягко сказать, что я был подавлен всем этим, мой руко-

водитель даже предостерег меня от того, чтобы <чрезмернаячувствительность не захватила меня> и чтобы я начал закруг-

ляться с этой <историей болезни>. Двое из моих приятелей-

студентов, которые выслушивали мои излияния по поводу

Рэйчел, настоятельно посоветовали мне почитать

(терапия, направленная на клиента) Карле

Роджерса; они (Фрэнк Хьюс и Магнус Сенг) внимательно

прочитали монографию, обсудили и с успехом применяли в

работе с больными. Они заявили, что с применением клиент-

центрированной терапии их пациенты начали беседовать о бо-

лее значительных вещах, их родители отмечают большую кон-

тактность с другими больными в палате, больничный персо-

нал отмечает появление более осмысленной реакции при вы-

полнении -обязанностей по уборке палат и т.д. Один из боль-

ных Фрэнка был избран в своей палате <пациентом месяца- титул, присуждаемый за явные показатели выздоровленияв течение месяца. Маг и Фрэнк наседали на меня: <ПочитайРоджерса, почитай Роджерса>. И, в конце концов, чтобы

избавиться от них, я согласился прочитать пару глав из их

<новой Библии>.

Вначале я остался совсем равнодушным, книга показа-

лась мне неглубокой и полной суеверий, прямой противопо-

ложностью евангелия Фрейда, которое я штудировал во вре-

мя подготовки к карьере психотерапевта. Но затем я натол-

кнулся на описание некоторых сеансов, и вдруг меня осенило:

<Это на самом деле происходит так, эти незаконченныепредложения, эти <ах-х>, грамматические ошибки, недопо-

нимание и попытки преодолеть, исправить его и все осталь-

ное>. Неожиданно книга ожила, и, готовясь к <последнемусеансу> с Рэйчел, я заявил Фрэнку и Мэгу: <В этой бес-еде я сам буду Карлом Роджерсом>.

Я был решительно настроен понять Рэйчел с ее точки

зрения (с ее уровня восприятия), начать с самого начала и

помочь ей шаг за шагом достигнуть уровня <эмпатическогопонимания>. Я начал сеанс и тотчас почувствовал, что все шло

не так, как мне хотелось, а через пару часов я закруглился с

беседой. В голове была одна мысль: <Какого черта?!>

Теперь я по-новому смотрел на пациентов и клиентов.

Впервые за семь месяцев я взглянул на положение вещей ее

глазами, а не больничного персонала, ее семьи и общества в

целом. Она вела себя сообразно ее собственному мировос-

приятию. Это было пугающее, но и влекущее открытие –

войти в мир другого человека, <частичку вселенной>, запол-

ненную только ею (как я после сказал Фрэнку и Магу), и

увидеть людей, вещи, чувства, мысли и образы, отношения

с ее точки зрения. И тогда ее поведение приобрело смысл,

все сошлось и стало <рациональным>.

Никогда мне не забыть возбуждения тех дней; многое,

чему я учился ранее, казалось мне ненужным, многие семи-

нары и лекции лишенными смысла. Мы подолгу говорили с

Фрэнком и Мэгом и я начал по-новому осмысливать многие

вещи, которым меня учили, видел их в другом свете и ста-

рался по-иному применить. Клиент-центрированная терапия

отныне стала для меня силой, интегрирующей все приобре-

тенные в ходе учебы знания, и возможностью применения, их

в работе с пациентами. Сеансы с Рэйчел стали для меня же-

ланными. Я отчетливо помню, как однажды после очеред- .

ного сеанса я с энтузиазмом делился до 2 часов ночи с моей

бедной женой Джуной своими мыслями и идеями новых под-

ходов лечения больных, пока не опомнился, увидев, что жена

уже уснула. Я немного обиделся, но со временем осознал,

что как бы жена не старалась, она не сможет полностью

разделить мой восторг от <нового открытия>.

После шести сеансов, спустя 2 недели, больничная мед-

сестра сообщила, что терапевт, лечащий Рэйчел средствами

арт-терапин, интересуется, <не происходит ли чего-нибудьнового с его подопечной>, поскольку она по-новому стала де-

лать рисунки. Медсестра ответила, что точно не знает, но и

в палате их пациентка стала вести себя более адекватно:

больше обращает внимания на свою внешность (до сих пор

она по-детски пользовалась косметикой), вызывалась что-

нибудь сделать в палате, без напоминаний вставала с постели

по утрам, стала ладить с другими больными, по своей воле

посещала синагогу, и в целом проявляла общительность.

Говоря коротко, все это было похоже на <воскрешение>.

Позже медсестра позвонила, чтобы справиться, не происхо-

дит ли чего-нибудь нового во время наших сеансов. Я с ра-

достью рассказал ей о <новом я и новой Рэйчел>.

Случай с Рэйчел Штейн был одним из самых значи-

тельных в моей профессиональной практике. Анализируя его

сейчас, спустя почти 15 лет, я не могу с уверенностью ска-

зать, извлекаю ли я сейчас особый смысл из этого опыта,

или же наоборот, придаю ему особое значение, точно ли я

интерпретирую происходившее в то время или же с возрас-

том и опытом придаю тому времени большее значение, чем

это было на самом деле. После долгого размышления я при-

хожу к выводу, что так все и происходило, что именно тот

случай и последующий приобретенный опыт сформировали

мо<г мировоззрение.Самое гласное, что я выяснил для себя, что опытные,хорошо подготовленные, умные и признанные <эксперты>

могут ошибаться, а я – неопытный, не совсем обученный и

не совсем уверенный в себе студент – мог оказаться <пра-вым>. Я также понял, что повторное лечение и дополнитель-

ные процедуры с отдельными больными могут повторять оди-

наковые ошибки и не иметь успеха. И еще я понял, что если

больной не излечивается, то не обязательно причина в нем

(например, <бессознательное сопротивление>), дело может

быть в ошибочном подходе к лечению. Мне неожиданно от-

крылось, что независимо от того, как долго и насколько тя-

жело болен пациент, он может вылечиться и вылечиться пол-

ностью, если ему будут созданы эффективные условия. Я бьл

достаточно вознагражден,получил прекрасный подарок на

будущее – понимание того, что если больной не поддается

одному способу лечения, необходимо веруться к исходной

точке и выбрать другой, более приемлемый способ.

Не могу сказать, намеренно или нет мой руководитель,

ныне покойный Джон Паласиос, внушал мне мысль о том,

что человек должен стремиться быть правым. Он приводил

в пример случай с выпускницей, которая наблюдала пожи-

лого хронического больного и провела с ним сеанс в присут-

ствии всех врачей отделения. Было решено приостановить

лечение ввиду его бесперспективности. Студентка рассерди-

лась и огорчилась, услышав такое решение и в слезах рас-

сказала об этом больному. Последний был так ошарашен

тем, что кто-то беспокоится о нем, даже открыто плачет, что

успокоил студентку и пообещал выйти из больницы и никог-

да не возвращаться. Он сбежал, нашел работу и не захотел

вернуться. В этих случаях с Рэйчел и старым хроником

скрывалась какая-то странная логика. Студентка делала все

<неправильно>, но, как выяснилось, эффективно, а я проник

в мир <святая святых> Рэйчел, в результате чего она стала

возвращаться в реальный мир.

Невозможно передать на бумаге чувство открытия и

возбуждения, которые я тогда испытал.Я был окрылен

<освобождением>, переполнен энергией (был способен в два

счета защитить выпускной диплом) и думал, что все идет

мне навстречу. Важность того опыта для меня можно иллюс-

трировать строками из моего письма к Карлу Роджерсу: <Уменя такое чувство, словно я бреду по колено в алмазах>.

Меня охватила настоящая жажда все большего клини-

ческого опыта, причем с пациентами специальных больниц

для душевнобольных. Если раньше я сражался, чтобы меня

не посылали в такие больницы, теперь же я считал, что

должен работать с самыми тяжелыми больными. Поэтому я

добился места в больнице Мендота, город Мэдисон,. штат

Висконсин. Добивался я этого по многим причинам: быть

поближе к семье на Среднем Западе, работать с госпитали-

зированными больными и быть в непосредственном контакте

с Карлом Роджерсом и его группой, которая имела долгос-

рочный проект лечения клиент-центрированной терапией, в

больнице Мендота.

Вхождение в группу профессионалов стало для меня

решающим по многим причинам. Очень полезными оказа-

лись собрания врачей с прослушиванием записей терапевти-

ческих сеансов. Такие собрания-сессии проводились каждую

неделю с 1958 по 1960 годы. Прослушивания помогали мне

понять чувства пациентов, их реакцию на применяемую ме-

тодику и во многом способствовали моему профессионально-

му росту. Я убедился, что приглащение коллег на прослуши-

вание клинических: случаев – прекрасный способ продемон-

стрировать свои достижения, а. также воспользоваться неис-

сякаемым источником профессионального опыта.

Случай симулянта

Обосновавшись в больнице Мендота, я начал вести

мужскую палату вновь поступивших. Мне предложили за-

няться пациентом, который уже неоднократно госпитализи-

ровался. Он получал пособие ветерана, так как сумел убе-

дить военное ведомство, что пребывание в армии в течение

6 месяцев <свело его с ума>. С тех пор он не работал, и

жизнь превратилась для него в сплошное чередование боль-

ниц для душевнобольных, причем на военном счете уже

накопилось несколько тысяч долларов, которые он время от

времени тратил на пустяки и недельные запои. Я начал при-

менять клиент-центрированную терапию, но становилось все

труднее с ним ладить, поскольку он был одержим идеей

<разрушить всю эту систему>.

К этому времени он написал несколько неприличных

писем секретарше из администрации больницы. Когда я уз-

нал, что он автор таких непристойных писем, я <выбросилтерапию в окно> (так я сказал себе), здорово рассердился

и заявил, если он напишет хотя бы строчку в таком же духе,

я сам запру его в изоляторе и выброшу ключ. В запальчи-

вости он выкрикнул: <Я не могу отвечать за свои поступки,я - душевнобольной!> Я опешил, поскольку никогда не

слышал, чтобы больной так явно осознавал и скрывал то, что

могло оправдывать его поведение. Я понял, что своим <взры-вом> я притупил его тщательно скрываемое чувство самокон-

троля, когда под личиной душевнобольного можно было де-

лать что угодно, когда угодно и где угодно. Мне стало ясно,

что он <гарантированный больной>, потерявший <чувствореальности> пациент, очень точно понявший конечную цель

применяемого лечения , и что возможное <все равное непоможет> освобождало его от ответственности за свои пос-

тупки.

Однако, отбросив все свои теоретические познания и

рекомендации клинической литературы (которые, кстати,

действительны до сих пор), я заявил: <Думаешь, что можешьне отвечать за свои действия, да? Попробуй, дружок, и уви-дишь, еще как ответишь!> Я продолжал говорить, что я

плевал на него, плевал на то, может ли он нести ответствен-

ность, что он лично думает об этом, и что я заставляю его

отвечать. И когда после этого в течение нескольких месяцев

до самой выписки из больницы он не написал таких писем,

я пришел к выводу, что подобные <душевнобольные> совсем

не теряют <чувства реальности>, наоборот, они прекрасно

осознают свои действия и умно анализируют окружающие

условия. От этой мысли я не пришел в восторг и отложил ее

на некоторое время, подобную реакцию на происходящее я

испытывал еще в некоторых клинических случаях.

Трагедия повторяется

В 1959 году я начал консультировать 1 раз в неделю,

помимо практики в больнице. Одной из самых первых кон-

сультаций стала беседа с женой одного из наших пациентов.

Врачи полагали, что больной страдал паранойей в результате

неверности жены, и передо мной стояла задача собрать ин-

формацию и выяснить истинное положение вещей. При пе-

редаче истории болезни мой коллега сказал: <Я подозреваю,что она изменяет мужу, но в беседах она отрицает это.> Я

отправился повидать ее в качестве консультанта. И в первый

же день – это был понедельник – я проспал. Джун раз-

будила меня, сказав, что совсем забыла завести будильник.

В спешке я оделся, уже на пороге выпил чашку кофе, впрыг-

нул в машину и быстро поехал в отдаленный сельский дом,

где жила эта женщина. Помню, я очень волновался и все

время думал о том, что я теперь консультант, что должен

сделать так, чтобы беседа оказалась полезной, и все зави-

сит теперь от меня самого.

Наш разговор происходил в гостиной. Женщина сиде-

ла напротив на кушетке. Наклонившись вперед и поставив

локти на раздвинутые колени, я пытался направить разговор

в нужное русло, так как непременно хотел добиться правды.

Если она действительно ведет себя честно, следовательно, ее

муж параноик, если она лжет, то мы напрасно держим ее

мужа в больнице. Во время всего разговора она избегала

смотреть мне в глаза, невидящим взглядом уставилась на мой

галстук, при этом лицо ее сохраняло озабоченное выражение.

К моему великому удивлению, она созналась во всех грехах

и долго рассказывала, с кем она имела связь как до, так к

после госпитализации мужа.

На обратном пути меня распирало чувство душевного

подъема, своей важности и победы настоящего специалиста.

Я торжествобал при мысли, что мои коллеги безуспешно

работали целый год, а я всего за одну беседу смог устано-

вить истину. <Да, только настояшие профессионалы побеж-дают>, – думал я.

Эйфория переполняла меня, пока я не добрался до ок-

ружного суда. Войдя в туалет справить малую нужду, я

обнаружил, что брюки расстегнуты и не были застегнуты во

время беседы с женщиной. Покраснев от смущения, как рак,

я оглушенно просидел в туалетной минут пять. Вернувшись

в больницу, я честно рассказал моим сотрудникам обо всем,

что со мной произошло. Они оглушительно и долго хохотали

над моим <новым подходом> к лечению и назвали его <те-рапией открытой ширинки>. Друзья психологи с важностью

заявили, что этот случай доказывает истину: <Измени сти-мул и ты изменишь реакцию>. (Следует добавить, что па-

циент был выписан вскоре с рекомендацией амбулаторного

лечения для обоих супругов).

Из этого досадного случая можно извлечь несколько

уроков: что в психиатрии боль, трагедия и смех идут рядом,

и комическое нередко сменяется трагическим. Я научился

смеяться над самим собой, над своими ошибками, не утаи-

вать промахи в работе от коллег-клиницистов, а они всегда,

если быть честным в профессиональной работе, поддержат

и ответят сочуствием.

Эксперимент на соответствие

В том же году (1959) я вел переговоры с психологом

отделения о том, чтобы провести эксперимент на мне са-

мом. Я поделился с ним мыслью о необходимости и пользе

сочувственного, бережного и щадящего отношения к паци-

ентам и старательном уходе за ними. Незадолго до этого

я прочитал вышедшую в 1957 году книгу Карла Роджер-

са <Необходимые и достаточные условия выздоровленияпсихотерапевтических больных> и жаждал провести экспе-

римент, который максимально соответствовал бы условиям

лечебного сеанса с последующим обсуждением полученных

результатов. Я надеялся выбрать всеми отвергнутого боль-

ного, записать на пленку каждую беседу с ним (включая и

получасовые сеансы), причем во время беседы не скрывать

РГ него своих мыслей, давать ему высказываться открыто.

24 Ф.Фарреллм, Д.Брандсма

Предполагалось, что мы должны точно соответствовать

пациентам, то есть вести себя как пациенты не только с

больными, но и между собой. Если бы один из нас сказал

пациенту то, что не понравилось бы другому, нам срочно

следовало бы собраться всем вместе, попросить пациента

находиться здесь же, в одной с нами комнате и обстоятель-

но обсудить все происходящее.

Едва я огласил суть эксперимента, в комнату вошел один

из больньх и с порога спросил: <Уже записывается все это?>

У него был необычный, неподражаемый вид: беззубый рот,

торчащие надо лбом рыжие волосы, как будто через него

прошел электрический разряд. Вдобавок глаза у него были

косые и маленькие, как у поросенка, нос картошкой, а го-

ворил он, как Кощей бессмертный (Красный скелет Клем).

Я вдруг впал в истерический хохот, от смеха у меня

заболели бока, и слезы потекли по щекам. Наш психиатр

замер, съежившись от страха, потом нахмурился и выдавил

из себя: <Фрэнк, так нельзя! Что ты делаешь?> Между

приступами смеха мне удалось произнести: <Не могу сдер-жаться, он необычайно смешной!>

<Клем> по очереди оглядел нас и констатировал: <Ни-чего, все в порядке, всегда так бывает. Иногда хочу заста-вить людей смеяться, но они смеются, когда я не хочу этого,а я обижаюсь, схожу с ума и начинаю делать глупости.>

Очко!> (Наш эксперимент продолжался с сеансами

1 раз в неделю; этот пациент здорово продвинулся в лече-

нии, и через пару месяцев его выписали).

Я определенно запомнил следующее: абсолютная конгру-

энтность, если ее последовательно доводить до конца, очень

полезна в сеансах с больными; над пациентами можно сме-

яться без вреда, а часто и с пользой для них; смех не обя-

зательно <унижает их достоинство>. И еще: в таких сеансах

я чувствовал себя свободным, <не скрипел сцеплением>, а

мои мысли и чувства не расходились с реакциями по отно-

шению к пациенту.

Случай опасного психопата

В 1959 году мне по случаю пришлось работать с боль-

ным, который проходил по уголовному делу и считался опас-

ным. Я тщательно расспросил его семью и составил для себя

картину его общественного поведения. Он узнал, что я раз-

говаривал с его женой и матерью и должен подготовить ме-

дицинское заключение. Прежде чем увидеться со мной, он

посоветовался со своими психиатром и психологом. Проду-

манно, хорошо сформулированными фразами, проникновенно

и с большой долей искренности в течение 20 минут он рас-

сказывал мне о том, что в больнице у него было время обо

всем подумать, что в жизни он наделал много ошибок, что

необходимо наладить супружеское согласие в семье, что он

надеется все поправить, когда выйдет отсюда. Он признал,

что ему нужно время, чтобы научиться какому-нибудь делу

по торговой части и т.д.

Я молча сидел и слушал его разглагольствования, пока

он не спросил: <Ну, мистер Фаррелли, что вы думаете омоем деле?> И в этот момент, словно на школьной доске, я

увидел написанное: <Поскольку я не собираюсь лечить этогобольного, я могу позволить себе быть с ним честным.> Сме-

шавшись на минуту, я спросил, выигрывая время: <Вы дей-ствительно хотите знать, что я думаю по этому поводу?>

Пациент кивнул и серьезно заметил: <Да, сэр, именно по-этому я и спрашиваю.> Я вздохнул глубоко и сказал: <Ви-дите ли, я думаю, что это самое большое надувательство,которое мне когда-либо всучивали в моей практике.> Накло-

нившись ко мне, он с яростью прошипел: <Мне очень хочет-ся послать вас на ..., встать и выйти отсюда.> На что я от-

ветил; <Почему же не сделать это?> – <Но я хочу разде-латься с тобой!> – и на глазах он стал превращаться в

Другого человека. Примерно полчаса он бросал отрывистые

предложения, перескакивал от одного к другому, употреблял

гневные грубые слова, его голос вибрировал, и, совсем по-

теряв контроль, он явно потерял рассудок. Одним словом,

налицо был очевидный контраст между первым и вторым

человеком, что является безошибочным признаком душевного

заболевания.

Я объяснил, что мне нужно переехать в другое здание

больницы. В машине он спросил: <Меня привлекут или от-пустят?> <Не знаю, - ответил я, -новы будете первым,кто узнает решение административного совета.> Однако он

продолжал: <Если я выйду отсюда, могу я рассчитывать наваше. лечение?> <Зачем?> – задал я вопрос. Царапая си-

денье машины, он спокойно ответил: <В общем, я интересу-юсь психологией.> Я не мог скрыть раздражения: <Дабросьте, почему я?> Он помолчал, а затем смиренно изрек:

<Я постараюсь изложить вам доступно...> – <Оставьте это!Я вам не нужен, вы ведь не доверяете мне.>

Путем конфронтации и приема <эмоциональной честнос-ти> я обнаружил, что мне удалось построить доверительные

отношения в течение часа лучше, чем это удавалось с неко-

торыми больными за многие месяцы бесед и внушений.

Случай распущенной девственницы

В 1960 году я проводил терапию при больнице с груп-

пой из 10 женщин. Одна из пациенток, которую я особен-

но запомнил, была молодая, лет двадцати, девушка, находя-

щаяся в пограничном состоянии. Она в основном говорила

о том, как ей нравится в больнице Мендота, что обожает

ходить в кино, на танцы и в столовую, что в оздоровитель-

ной терапии ей нравятся боулинг, плавание, бейсбол, волей-

бол, баскетбол и теннис, и все хотела знать, когда <мы здесьначнем ездить верхом.> Женщины из группы открыто сме-

ялись над ней, а я сердился и обвинял ее в том, что у нее

<синдром сельского клуба>. Ранее я уже наблюдал у боль-

ных с невысоким уровнем образования и не расположенных

к <терапии разговоров по душам> благоприятные результаты

лечения разнообразными методами физического развития

Я замечал, что при попытке

<ущемлять> желания пациентов, они от этого только возрас-

тали, а внутреннее состояние в результате усугублялось.

Примером тому мог бы служить <синдром сельского клуба>.

Я настойчив внушал ей, что она лечится успешно, что

ей надо осознать, почему она оказалась в больнице, и как

выйти отсюда. Она расплакалась и призналась, что огорча-

ется из-за того, что <здешние парни называют ее беспутной,но она хорошая, и даже девственница>. Я уже был готов

снова <выбросить терапию в окно> и заявил ей: <Но ты раз-говариваешь, как распутница, одеваешься, как распутница ивыглядишь, как распутница. Ты сама говоришь, что расска-зываешь похабные анекдоты в столовой, поэтому парни идумают: <Черт побери, если она при всех ведет себя так, токакова же она, когда ее никто не видит?> Это не значит,

малышка, что ты действительно такая, это – образ, ко-

торый ты создаешь, и люди относятся к тебе соответственно

их представлению о тебе.>

Пациентка испуганно проговорила: <Но я не плохая де-вушка.> И тогда другие женщины из группы сказали ей:

<Джорджи, а ведь Фрэнк прав! Мы знаем, что ты не такая,но те парни из столовой не знают! Некоторые из них взя-ли на заметку, что ты носишь блузку на несколько разме-ров меньше (а поскольку объем груди у нее не на 44 раз-мер.создается впечатление , что все пуговицы вот-вот ото-рвутся), что ты влезла в слишком узкую юбку, дюймов нашесть короче, чем принято (это были годы, когда мини-юбкиеще не вошли в моду), и что <она ведет себя как девочкаопределенного сорта>.

Шмыгая носом, пациентка стала спрашивать у женщин,

что же ей делать, ведь она <не такая девушка>. Они пред-

ложили помочь ей с одеждой, манерами, речью, что она с

радостью приняла. Через неделю она носила нужного раз-

мера блузку, которая шла ей, волосы были уложены, косме-

тика разумной, а юбка по моде тех лет доходила до колен.

она двигалась так, что никто не думал о ее непутевом про-

шлом, не рассказывала <пошлых анекдотов> и. в целом, вела

28 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма Начала провокационной терапии 29

себя, как привлекательная <молодая леди>, по выражению отрицательных
оценок окружающих людей, пациент может

одной из женщин группы, кардинально измениться и выздороветь за короткий
срок. И,

Благодаря огромной помощи группы, она стала выздо- наконец, я получил
доказательства того, что люди относятся

равливать, депрессия исчезла, кардинально изменилось по- к тебе в
соответствии с тем впечатлением, которое у них

ведение, сплетни вокруг нее затихли. Она стала искать но- сложилось о
тебе, то есть субъективно, а не каков ты есть

вых Друзей, постепенно учась быть сердечной и дружелюб- <объективно>.
Задачей врача-терапевта и является ввести

ной, не упуская случая и понравиться, почувствовала <само- больного в соприкосновение с окружающим миром, вызватьуважение и уважение других>. Ее семья обрадовалась пере- его реакцию
посредством 1) внушения самого врача, 2) пред-

менам, захотела забрать ее домой, а недели через две она ложения
пациенту спонтанно прослушать мнения о нем дру-

нашла работу поблизости от дома, и была выписана из боль- гих людей (его
реакция при этом будет самым мощным дви-

ницы. Больше она туда не возвращалась, гателем излечения и должна
фиксироваться каждый час и

Я парил в небесах. Джорджия преобразилась. Это бьло день), 3) наконец,
поощрением пациента реагировать на эту

так очевидно, имело глубокий смысл и совсем не казалось информацию.

<таинственным перевоплощением>, как раз наоборот, каза-

лось доступным, измеримым и легко видимым. По крайней У

мере, десятки людей (персонал больницы, пациенты-мужчи- В начале 1960
годов настоящим пугалом в клинических

ны и члены семьи) соглашались, что это была разительная кругах был девиз
<остерегайтесь отвечать пациенту тем же>.

перемена. тому времени у меня уже был некоторый опыт, радикаль-

Из этого случая <распущенной девственницы> я усво- но изменивший мое
представление о поведении врача-клини-

ил несколько уроков. Прежде всего, люди могут полностью циста.

и окончательно вылечиться. Во-вторых, они могут сделать Я вел пациента,
который опрокидывал все представле-

это за сравнительно короткий срок. В-третьих, можно и ния о правилах
поведения и постоянно оправдывался тем, что

нужно менять прежде всего тот порочный круг чувств, от- он
<душевнобольной>. Хорошо помню, что тогда произошло.

ношений и поступков, которые ухудшают состояние больно- Он стоял сверху
на лестнице, а я делал ему очередное вну-

го, менять на благоприятную цепную реакцию, состоящую из шение о
нарушении правил, о том, что все сыты по горло его

1) здорового поведения, 2) похвалы и поощрения, 3) пере- выходками. И
тут он выкрикнул: <Вы рассуждаете совсеммены отношения и чувства. На эти ведущие факторы, кото- как мои отец!>
(В беседах он говорил, что именно отец довел

рые, в свою очередь, приводят к взаимопониманию больного его до
сумасшествия). Терапевт (несколько смутившись): О

и общества. Далее, я усвоил, что группа людей обладает боже! Я напомнил
ему прошлое! А затем, не ожидая от себя,

властью менять человека. Ранее я думал, что групповая те- словно кто-то
за моей спиной, а не я сам, выпалил: <Ну,рапия - это что-то поверхностное, неглубокое, хотя эконо- тогда мы с твоим отцом прекрасно поладили бы, сынок!>

мически оправданное и применимое для индивидуального о последствии я
повторял такие приемы с больными, а

лечения. Опыт с данной группой вытеснил мое неправиль- и личной жизни
случалось также, что я неожиданно и неос-

ное представление об этом. Он со всей очевидностью пока- торожно говорил
как раз противоположное тому, что думал.

зал, что если <включить> пациента в игру, как другие люди Случаи на
лестнице впервые навел меня на мысль, что эти

думают о нем, и показать, каким образом можно избежать

зо Ф.Фарреллм, Д.Брандсма Начала провокационной терапии 31

спонтанные <сдачи> часто являлись более действенными, чем сить его
поведение и хотите его скорейшего возвращения

спланированные, профессиональные приемы, домой и т.д.> Женщина опешила,
и мне вдруг пришла

Однажды, разговорившись за обедом с одним из наших мысль, что не зря наш
пациент был подозрителен, боязлив

социальных работников, я поведал ему о своих <скоропали- и смущен. У него был повод подозревать! Ведь он чувство-тельных высказываниях>, о желании <дать сдачи> и смут- вал, что <за спиной у него что-то происходит>! Так оно и

ном подозрении, что такие приемы срабатывают, они дей- было.

ственны. На что он возразил: <А я всегда пытаюсь сдержи- Когда я рассказал о <сеансе на лестнице> моим колле-

вать раздражение на своих сеансах.> Я не удержался: <Зна- гам по проекту (при больнице), они отослали меня к моног-ешь, что я понял? Лучше не сдерживать чувства, пусть боль- рафии Стэндела и Корзини <Критические случаи в психо-ной видит нашы эмоции. Это даже лучше, чем наша заучен- терапии>. Читая
книгу, я поражался, что все описанные

ная профессиональная реакция.> случаи словно эхо повторяли мои опыты. Во
многих случа-

Затем я рассказал ему, что иногда почти физически ис- ях авторы также
<выбрасывали терапию в окно>, не сдер-

пытываю желание взяться за голову, снять ее с плеч и пол- живали
негодования и набрасывались на пациента, послед-

ожить рядом на стул, вот так меня переполняло желание нему это помогало.
Единственное, что отличало нас, авторы

<дать сдачи> на некоторых сеансах с больными. С большим писали не об
<ответной реакции>, а о необходимой и своев-

трудом, по крупицам собирал я для себя арсенал поведенчес- ременной
информированности пациента о возможных послед-

ких приемов, которые можно было бы использовать при ствиях.

работе с больными. Большинство из них оказались очень Мне также
посоветовали почитать исследования Вай-

эффективными. тхорна о методах А и Б при обращении с больными. Это

Я поделился с ним своим наблюдением о том, что час- также укрепило мое
стремление показывать больному мою

то люди боятся и становятся подозрительными по отноше- реакцию на его
поведение. Я еще более убедился, что мой

нию к другим только потому, что не имеют представления о опыт, хотя я и
не был известным работником социальной

чувствах и реакциях, какие они вызывают у этих людей, сферы, приобрел
ценность для меня. Его уже можно исполь-

Семьи пациентов часто рассказывают, что они чувствуют по зовать как
дополняющие кусочки <клинической шарады>.

отношению к родственнику, находящемуся в больнице.

Очень хорошо помню один случай, когда жена пришла с рапевт в роли
садовника, акушера или …

рыданиями и злостью на мужа и после долгих расспросов В 1961-63 годах,
когда я участвовал в проекте Роджерса

изложила свои проблемы. Она боялась того, как он поведет при больнице
Мендота, мы устраивали еженедельные собра-

себя, когда она впервые придет к нему в палату, очень со- ния-планерки
административных работников и лечащего

крушалась, что он попал в больницу и скучала без него дома. персонала.
Сидя на одной из таких планерок, я задумался о

Рассказав о муже подробно и дав его социальный пор- новом подходе к
лечению больных, о новой роли врача в

трет, она спросила: <Как вы думаете, что мне сказать ему этой ситуации.при встрече?> Я указал на сделанные записи и посоветовал: Реальное
значение для Карла имели в то время только

<Почему бы вам не рассказать ему все это? Как вы скучаете Два образа, две роли лечащего врача __ акушера и садовни-о нем, сердитесь и раздражаетесь, сожалеете и чувствуете ка. Помнится, он не раз повторял, что роль садовника обес-вину за то, что он в больнице, что не могли больше выно-32 Ф.Фарреллм, Д.Брандсмапечивает надлежащие условия для выращивания семян. Точ-но так же, по его мысли, и терапевт должен обеспечить рост(выздоровление) своего пациента. (Ср.: <Необходимые идостаточные условия для психотерапии личности>, 1957).

Акушер, вторая аналогия в его теории, не создает человека,

но помогает его рождению.

Я уже начал разочаровываться в методе <клиент-центри-рованной терпии>, устал ждать, когда пациент начнет ме-

нять свое поведение. Хорошо запомнилось собрание, на ко-

тором я наконец-то высказал свои сомнения: <Я сыт погорло попытками быть садовником и акушером. Я не гожусьна эти роли. Единственное, чего я хочу, так это раскрыть ра-ковину, в которой прячутся эти люди, добраться до сути ивпрыснуть немного жизни (говоря это; я развел руки, выбро-сил вперед кулак и показал пальцами, как я <впрыскиваюнемного жизни> пациентам). Элин Роберте хмыкнула и

изрекла: <Фрэнк, ты божественней!>

Казалось все более очевидным, что пассивная всепо-

нимающая и традиционная роль терапевта не для меня. Я

решительно не был способен выслушивать больного, не

принимая во внимание громкие и настойчивые сигналы моей

внутренней реакции и ту информацию, что я получаю от

родных больного, нашего больничного персонала и товари-

щей по палате. Я все-таки хотел получить <весь пирог>. Я

хотел использовать в лечебных сеансах не просто чувствен-

но-эмоциональное понимание переживаний пациента, но и

картину того, как посторонние люди воспринимают его,

хотел показать ему отношение других и вызвать этим его

обратную реакцию.

Больные при желании могут вылечиться,

но каким образом?

В 1963 году я работал с палатой взрослых женщин.

Однажды я проводил последний сеанс с одной из пациен-

ток, которой предстояло выписываться. Мы говорили о том,

как ей вести себя по возвращении домой. Она сказала с

Начала провокационной терапии

затаенным страхом: <Домашние будут следить за каждыммоим шагом.> Чтобы поддержать ее, я возразил: <Нет, небудут.> Но вдруг меня словно озарило: <Да, вы правы, онибудут следить за вами словно коршуны. Им ведь интерес-но какая вы после больницы. Всю первую неделю они бу-дут фиксировать час за часом, каким образом вы ведетесебя как жена, домашняя хозяйка, мать и кухарка, а вашмуж будет проверять вас как сексуальную партнершу и при-сматриваться к выражению ваших чувств и гнева. На вто-рой неделе они продолжат <наблюдение>, но, вероятно, от-

метят про себя, если вы не сорветесь и останетесь спокой-

ной: <Она, по-видимому, контролирует себя, потому что мынаблюдаем за ней. На третьей неделе они наверняка скажут:<Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, разве возмож-но, чтобы она так переменилась?> На четвертой они скажут,

когда вы не слышите: <Она точно переменилась, выздоро-вела, но надолго ли?> А на пятой неделе они прямо вам

заявят: <Ты поправилась, слава Богу!> В течение шестой

недели они совсем перестанут присматриваться к вам, и с

этого времени они будут обращаться с вами как обычно.

Только от вас зависит, как изменить представление о себе

у вашей семьи. Старатесь поддерживать <репутацию здоро-вого человека>, для этого не нужно прилагать особые уси-

лия, ведите себя естестественно.>

Для себя я отметил, что часто выводы и формулировки

самого пациента более точны, чем наши – врачебные. Я

также убедился (в последующем эта пациентка следовала

всем моим советам и свято в них поверила), что она пол-

ностью вылечилась. Ее семья сочла это за чудо. Из этого и

“которых других случаев я понял, если больной выберет для

себя путь на выздоровление, он вылечится.

Н хорошо помню выражение лица пациентки, когда я

Tл ей поведение в семье: сначала страх при моем за-

Tи, что семейство будет следить за ней, как коршуны,

интерес и оживление, когда я предсказывал их пове-

T в случае, если она не сорвется и поведет себя естес-

1акач 205

34 . Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

твенно. Именно тогда меня осенило дать ей простой и здра-

вый совет, который оказался верным. Не бьло необходимос-

ти искать истоки где-то в греческой мифологии, чтобы все

это объяснить ей и ее семейству. В основе своей все просто

и легко понятно, что люди <зацикливаются>, и надо просто

помочь им выйти из этого состояния. В том, как приспосо-

бились друг к другу моя пациентка и ее семья, я видел за-

кономерный процесс взаимообщения. Вместо того, чтобы

придать этому процессу громоздкое <это-сложно-понять-и-вряд-ли-ты-это-поймешь>, проще оказалось вывести ситу-

ацию на практический уровень и объяснить больной, как ко

всему относиться.

Сам собой напрашивался вывод: не следует наблюдать

за людьми <пять дней в неделю в течение семи лет>, как

настоятельно рекомендовали клиницисты для больных с рез-

ко нарушенной психикой. Я подумал, что во многом эти

рекомендации несостоятельны и, следовательно, не обяза-

тельны. Мы обязаны найти другой и более короткий путь

помощи таким людям.

Как я отбросил

клиент-центрированную терапию

С 1961 по 1963 год один раз в неделю я наблюдал моло-

дую пациентку, которая 36 раз обращалась за помощью в

шести разных округах страны. В течение 25-30 сеансов я при-

менял клиент-центрированную терапию. Примерно на 30-м

сеансе больная неожиданно использовала технику <Ответь>,

сбивая меня с моей отражающе-воспринимающей роли (позд-

нее я сам использовал этот метод в своих сеансах с други-

ми больными, когда они уклонялись от ответов на важные

вопросы). Я же научился <делать перерыв>, успокаивая себя:

<Иногда выигрывая, в чем-то проигрываешь>, и начинал ата-

ку, пока они не переходили к открытому обсуждению ост-

рых вопросов или же совсем отвергали их. 99% предпочи-

тали обсудить волнующие их темы).

35

Начала провокационной терапии

К: (Глядя на врача полузакрытыми глазами, говоря ро-

вным голосом) Что вы на самом деле думаете обо мне? Я

хочу знать.

Т: (Кивая головой) М-м, это важно для вас.

К: (Ровно) Ответьте.

Т: (После паузы, тепло) В вашем тоне проскальзыва-

ет раздражение.

К: (Громко, спокойно) Отвечайте на вопрос.

Т: (Кивая) М-м, что-то вроде <Ну давай же, черт по-бери!> Так?

К: (Тверже) Отвечайте.

Т: (Мотая головой) Вам действительно хочется узнать

мнение постороннего человека, не так ли?

К: (Ровно, как робот) Отвечайте

Т: (Хмыкая) Я думаю, вы уверены: <Я заставлю вассказать мне>, верно?

К: (ровным голосом) Отвечайте.

Т: (подумав: >Черт с ней, врежу-ка я> и чуть раздра-

женно) Вы в самом деле хотите знать?

К: (Слабо улыбнувшись, тем же ровным голосом) От-

вечайте.

После этих 10-15 минут, которые я посвятил ее особе,

я сказал ей, что она у всех, как бельмо на глазу. Я не вы-

бирал слова и не пытался следить за интонацией. Я был зол

и хотел, чтобы она поняла это. В конце моей тирады она

улыбнулась и сказала, как бы убеждая себя: <Я так и зна-ла>. Бьло ясно, что неподдельный гнев может благоприятно

отразиться на пациенте. В тот момент она думала, что все

люди (не только я) раздражаются и сердятся на нее. Пока-

зав открыто свой гнев, я как бы перевел лечение на довери-

тельную основу.

Спустя несколько месяцев я выезжал в отпуск за пред-

елы штата. По возвращении из первой же беседы с не.ю (к

тому времени она бьла выписана и лечилась амбулаторно) я

понял, что она снова близка к тому состоянию, та-за которого

36 Ф.Фарреллм, Д.Брандсма

попала в больницу. Я разозлился на нее и закричал: <Чертпобери! Стоит мне выехать в отпуск на пару недель и вот натебе! Снова в этом дерьме! Вы же были здоровы! Что такоевселилось в вас?> В ответ на несдержанные слова пациентка

лишь улыбнулась и опустила голову. Как она рассказала мне,

все лечившие ее врачи, как только ей становилось лучше, со-

кращали число лечебных сеансов, объясняя, что не хотят <под-авлять> ее. По-прежнему сердито я заявил ей, чтобы она

бросила эти штучки, которые она проделывала, чтобы встре-

чаться со мной. Е.СЛИ она хочет, я буду видеться с нею каж-

дую неделю до тех пор, пока мне не исполнится 94, а ей 82

года, и мы будем вместе в доме престарелых, а я буду брюз-

жать на нее беззубым ртом. Она засмущалась, облегченно за-

улыбалась и сразу же стала новым, совсем другим человеком.

Из всего этого я заключил, что нельзя оставлять лечение до

тех пор, пока пациент в нем нуждается. Я понял, что боль-

ные намеренно могут включать и выключать <сумасшедшееповедение> по своему желанию.

В последующие месяцы клиентка сделала определенные

и заметные успехи. Ее состояние стабилизировалось, и ка-

залось, чл-о повторные госпитализации не нужны. Она сама

решила, что пора прекратить наши встречи. В последней

беседе я спросил, помнит ли она нашу первую встречу, как

я рассердился на сеансе <отвечайте> и поинтересовался, что

ей более всего помогло. Она поколебалась, а потом, посмот-

рев мне в глаза, сказала: <Давайте скажем так: мне не хо-чется совершать каждую неделю путешествие в 300 миль,чтобы стать самой собой.>

Барт Старр, который в начале 60-х годов был защит-

ником в футбольной команде Сгееп Вау Расег, вспоминал,

как однажды, будучи в эпицентре игры, вдруг почувствовал.

словно пелена спала с глаз, и он явственно увидел защит)

противника. Мне пришло в голову, что это описание точно

передает мой собственный профессиональный опыт с боль-

ными, как будто пелена спадает, как будто кто-то включа-

>

на

\сл

Начала провокационной терапии 37

ет свет, словно долго исследуемый мною клинический слу-

чай вдруг приобретает сфокусированный объем.

Каждое новое открытие приводило меня в трепет, но

иногда накатывало и отчаяние; хотелось все бросить, ибо я

считал, что немногие, кроме моих единомышленников-физи-

ологов (Фореста Орра, Чарли Труа, Элин Роберте, Джи-

ны Генделин, Джо Билледо) говорили <на моем языке> и

позволяли себе понять, о чем же я, черт возьми, толкую.

Иногда мне помогало замечание Торо: <Если человек неидет в строю в ногу со всеми, возможно, он слышит друго-го барабанщика. Пусть он шагает под музыку, которую слы-шит, только в другом месте>. Иной раз оно казалось мне вер-

хом поэтической глупости. Звучит красиво, но внутренним

взором я часто представлял такую картину, будто я марши-

рую вдоль одной дороги, в то время как весь мир идет по дру-

гой. От этого <моя музыка> превращалась в какофонию, и я

чувствовал себя бегущим за людьми с криками: <Эй, парни,подождите меня!> Сказать, что я чувствовал себя временами

в изоляции – не совсем правильно. Я не чувствовал себя по-

кинутым, так как знал, что самостоятельно выбрал эту <до-рогу>. Иногда мне казалось, что мне навязали ее, что за спи-

ной у меня непомерный груз. Временами я просто сходыл

с ума, чем досаждал Джун, и это был просто ад!

Однако с каждой новой находкой кусочка шарады я

испытывал одинаковые чувства: подъем и возбуждение, не-

вероятную <удачливость> и везение. Вместе с тем у меня

было сильное чувство, что я справедливо заслужил все это,

я знал, что кусочки шарады должны сойтись, Я делился

своими <находками> с Джун и коллегами, демонстрируя

последним на сеансах с пациентами, как эти <кусочки схо-дятся>. Мы подолгу все это обсуждали и спорили до изне-

можения. А затем снова шли в комнату для бесед, нашу

бораторию>, и проверяли свои предположения на возмож-

но большем количестве пациентов, на группах, семьях и от-

Дьньтх больных, проверяли до тех пор, пока я не приходил

к уверенности, что все кусочки идеально сходятся, что дан-

ная версия верна для многих клинических случаев.

Реакция на мои открытия у коллег была неоднозначной.

Одни поощряли и поддерживали меня, другие вежливо ин-

тересовались и недоумевали, третьи разделяли мои востор-

ги. Четвертые же справедливо возмущались моими догмати-

ческими предположениями и заявками на <правду>. Джек

Теплинский, молодой психиатр из группы Роджерса, однаж-

ды спросил меня раздраженным тоном, когда же я, наконец,

покажу хоть чуточку профессиональной скромности. На что

я возразил: <Еще не могу себе позволить. Если бы мне было60 лет, мои книги были бы переведены на энное количест-во языков, и я бы был удостоен такими же почестями, какКарл, тогда и я смог бы быть мягким, спокойным и сдер-жанным научным работником.> Он рассмеялся и дружески

заметил: <Когда тебе будет 60, Фрэнк, ты ко всему будешьотноситься с пониманием.> Тогда я понял, что получаю,

пожалуй, больше уроков от людей, которые не согласны со

мной (поскольку они провоцируют и стимулируют мысль),

чем от моих единомышленников. Я почувствовал себя на

<правильном пути>, что собираю крупицы настоящего опыта,

что шарада медленно, но верно сходится и складывается в

то, что мы называем сегодня <Провокационной Терапией>.

Начала Провокационной Терапии

В июле 1963 года я еще принимал участие в проекте Карла

Роджерса (при больнице Мендота) по лечению хронических

шизофреников. На 91-м сеансе с пациентом, назовем его Билл,

я <натолкнулся> на что-то, что еще окончательно не выкрис-

таллизовалось, но осело в моем сознании. В то время я еще

четко не сформулировал основной предмет моих поисков, воз-

можно, пегому что был связан задачей проекта. Однако я чув-

ствовал, что-то удерживает меня от метода клиент-центрирован-

ной терапии при лечении этого больного. Я вразумительно из-

ложил ему три основных установки: 1) ты стоящий и нужный,

2) ты можешь вылечиться, 3) вся твоя жизнь изменится. Он,

в свою очередь, настойчиво внушал мне свои установки: 1) я ни-

кчемный, 2) я безнадежен и никогда не выйду отсюда, 3) моя

жизнь всегда будет сплошным психическим эпизодом и пребы-

ваним в клинике. Было ясно, что методы эмпатического пони-

мания, внушения, ласкового обращения и конгруэнтности с

пациентом были бы недостаточны и ни к чему бы не привели.

Тогда я все <отбросил> и заявил ему: <О кей, я согласен. Тыбезнадежен. А теперь давай начинать этот 91-й сеанс. Попы-таемся согласиться с тобой и со всем, что ты думаешь о себе.>

Почти через минуту он начал протестовать, заявлять о том,

что он не такой безнадежный. Начала действовать легко на-

блюдаемая и измеряемая внутренняя терапия Его

речь, например, заметно ускорилась, голосовые характеристи-

ки от низких, медленных и монотонно-сонных перешли к бо-

лее нормальным тонам, заметным сразу. Его самоконтроль

ослабел, разговор стал более непосредственным с заметным вы-

ражением юмора, смущения и раздражения. С очень смущен-

ным видом он говорил о своем <регрессе> (любимое слово его

лексикона), но чувствовал, что я могу помочь ему. Я отозвался:

<Помочь? Проклятье, я начал лечить тебя полтора года назадв закрытой палате, потом тебя перевели в открытую, а послесовсем выписали. Сейчас ты снова здесь, в закрытой палате.Если бы я мог тебе помочь, если бы ты мог вылечиться, но тыдвижешься со скоростью черепахи, застрявшей в бетоне.>

Он покраснел и выкрикнул, что я не должен ожидать

слишком многого: <Может, мне надо провести здесь 2 или 3года, прежде, чем я смогу выйти.> Сердце у меня замерло, но

я сдержался и спокойно заметил: <Да, теперь я вижу, какмедленно мы продвигаемся к 91-му сеансу. Ты будешь больше<регрессировать>, как и утверждаешь, до тех пор, пока я

кормлю тебя из рожка, как младенца.> Затем притворно-

льстивым тоном добавил: <Ну, давай, Билли, поешь еще каш-ки.> Сначала он побагровел, а потом расхохотался. Я же

продолжал: <Возможно, у тебя расстройство желудка, ты неумеешь проситься на горшок (он еще более покраснел), и мненадо сменить тебе пеленки. Но их надо сделать из целойпростыни, потому что у тебя такой толстый зад, что покакончиться время нашего 91-го сеанса, у нас будет целая ис-тория болезни.> Больной смешался, а потом осторожно спро-

сил: <Что вы имеете ввиду?> <Черт побери, Билл, если тыбудешь продолжать эту игру в <регресс>, ты будешь первым

новорожденным в мире, у кого растут волосы на лобке.>

Далее я стал говорить, что он, вероятно, прав и что про-

ведет остаток дней в лечебнице. Через 6 сеансов он попро-

сился на выписку. А когда он вернулся в больницу год спус-

тя, я немедленно отправился к нему, с распростертыми объ-

ятиями вошел к нему в палату и громко закричал, что мое

пророчество сбылось: <Называй меня Фрэнк Исайя Фар-релли!> Через две недели он улетучился и никогда не воз-

вращался в клинику.

Именно после 91-го сеанса с Биллом я вдруг увидел, что

кусочки клинической головоломки стали сходиться. Я был

твердо убежден, что нахожусь на пороге открытия, как я

думал тогда и продолжаю думать сейчас, открытия взаимо-

действия <если-тогда> между врачом и пациентом. (См.

главу Предположения и Гипотезы). Я обрел себя в этом

взаимодействии и целиком был открыт и свободен для по-

мощи больным.

Случай отвратительной домохозяйки

После сеанса с Биллом я заинтересовался возможностью

использовать такой подход при первой беседе с новым па-

циентом. Коллеги, с которыми я в то время советовался, со-

глашались только с тем, что мне удалось применить такой

подход с Биллом, возможно, из-за его переживания <неожи-данного периода ремиссии>, либо из-за того, что <латентноевзаимодействие наконец начало проявлять себя.> Меня та-

кие заявления не удовлетворили, и поэтому я решил дока-

зать, что смогу сделать нечто подобное с совершенно новым

клиентом.

Как раз в это время меня попросили дать консультацию

в отделе соцобеспечения нашего округа по случаю одной

молодой замужней домохозяйки, убежденной, что ей нуж-

на госпитализация. Она не переставала твердить: <Менянадо запереть в психушке, а ключ выбросить.> Персонал

пребывал в недоумении, поскольку в остальном она вела себя

нормально, как жена, домохозяйка и мать. Мне показалось,

что представляется великолепная возможность испытать мой

метод с амбулаторной больной, и я согласился встретиться

с нею. Тщательно убрав окурки из пепельницы, разделяю-

щей нас за столом, я беседовал с ней примерно час. Труд-

но было сохранять серьезное выражение лица, скрывать

удивление, глотать смех, лгать и соглашаться со всеми ее

явно негативными оценками самой себя.

Слушая ее, не мог отделаться от чувства униженности и

конфронтации к ней и в конце беседы спросил, не может ли

она уделить мне пять минут своего времени, чтобы я мог

выяснить, как она относится ко мне и каково ее отношение

ко мне, как к консультанту. Задал я этот вопрос, потому что

считаю важным отношение к себе собеседника, чувства са-

мого клиента ко мне, поскольку от этого зависят его после-

дующие действия в процессе лечения. Именно поэтому я

расспрашивал ее, и ее ответ мне никогда, не забыть: <Вы -самый понимающий из всех людей, с кем мне приходилосьвстречаться. Только вы понимаете, как тяжело я больна икак я отвратительна.> В первую минуту я даже не понял, что

она всецело верит моим словам, сам-то я не верил и одной

десятой того, что ей наговорил за время беседы.

В годы после случаев с <распущенной девственницей>,

<сеанса на лестнице> и <опасного психопата> я старался

демонстрировать пациентам искренность участия и внимание,

т.е. то, что я называл терапией <эмоциональной честности>.

Это часто помогало больным, хотя некоторые и говорили

мне, что это <слишком хорошо, чтобы быть правдой> или

специально учили так обращаться с нами, Фрэнк>, или

же <вам платят за заботу о нас>, или <вы ко всем так относитесь>.

Так же, как и с Биллом, с этой больной я избрал так

тику <мрачного> отношения к ней и даже пошел дальше

согласившись, что она действительно права в том, что онс

такая <отвратительная>. Ей, возможно, трудно поверит

словам мужа о любви и привязанности. Неожиданным ре-

зультатом моего честного отношения к пациентам было не-

доверие, а результатом <лживого> – вера. Поистине, кли-

ническая работа – это сумасшествие, мир шиворот-навыво-

рот, страна чудес Алисы.

Я был просто заинтригован открывающимися возмож-

ностями моего нового подхода. Вечером дома я мерил ком-

нату шагами и все время повторял Джун: <Теперь я знаю,что чувствовал Колумб, когда открыл Америку.> Я сравни-

вал разные подходы к лечению клиентов и противопостав-

лял их, обдумывал, как начать новые беседы и сеансы. Я

был уверен в победе. Она была сладка и превышала все

заплаченные цены: слезы, потуги, рвоту, бессоницу, уста-

лость и перерабатывание.

С тех пор я начал экспериментировать с группами, семь-

ями и целыми палатами больных, создавая из них <группымышления> . У пациентов были различные ди-

агнозы (шизофреническая реакция, психоневротическая ре-

акция и психопатия); здесь были госпитализированные и ам-

булаторные больные от дошкольников до престарелых. Спус-

тя 4 месяца, после 91-го сеанса с Биллом, я стал применять

этот метод и в частной практике. Я видел, как мои клиен-

ты уходят, обвиняя меня в небрежном отношении, и бормо-

чут сквозь стиснутые зубы: <Какого черта я должен здесьторчать и выслушивать ваши оскорбления, когда я могу пой-ти домой и выслушать это от своей собственной жены(мужа, супруга). Да и платить не надо будет.> Ожидания

мои не сбывались, причины чего будут описаны в главе 4.

С накоплением опыта применения нового метода стано-

вилось ясно, что одной моей личности, как терапевта, недо-

Начала провокационной терапии 43

статочно, важна была также техника и методическая разра-

ботка этого подхода. В литературе по психиатрии приводи-

лись описания решающих сеансов, в которых терапевты на-

ходили свои индивидуальные техники, даже теоретические

системы. Например, Фрейд <натолкнулся> на технику <тру-бочиста>, когда он работал с истериками; Альберт Эллис

(1962) рассказывает об одном сеансе, во время которого он

открыл рационально-эмотивную психотерапию; Карл Ро-

джерс (1961) в своих записках <Это я> рассказывает о ре-

шающей беседе с матерью невылеченного больного и, на-

конец, у меня был 91-й сеанс с Биллом. Как прекрасно

писал Блангард в 1970 году: <В ученом мире существуетпрактика заявлять о новой теории, как будто она медленнои неизбежно возникала из аналитического накопления фак-тов. Ученого рисуют, как с трудом бредущего к своему ме-тоду, суммирующего разрозненные результаты эксперимен-тов и близоруко их рассматривающего, пока он не наткнетсяна порог теории. Фактически гораздо чаще теория вдруг вы-плывает в представлении ученого, как дикая догадка илипредположение, и он тратит большую часть своего временина поиски-подтверждающих ее фактов.Здесь нужно выделить две мысли: (1) новые системы впсихотерапии не всегда формулируются терапевтами в отры-ве от опыта, приобретенного в психотерапевтическом процессе.В резком противоречии с мифическим поведением ученого, ко-торый предположительно сидит в своей башне из слоновойкости и планирует предположения человеческого поведения, азатем дедуктивным методом отделяет, какое поведение явля-ется терапевтическим. Я же опытным путем пришел к выводу,что терапевтические системы развиваются индуктивно, путемнакопления опыта, при этом терапевту приходится буквальносражаться за извлечение какого-нибудь смысла из всех слу-чаев. (2) Терапевты, а не открыватели терапевтических сис-тем могут и эффективно используют эти системы в своейпрактике с клиентами, хотя они как бы накладывают своюиндивидуальную печать при работе с больными.44 Ф.Фаррелли, Д.БрандсмаНазываем дитяВ моих попытках сформулировать новый подход к лече-нию больных большую помощь оказал Рэнди Паркер, зани-мавший в 1966 году пост председателя реабилитационнойкомиссии. Он помог мне собрать воедино отдельные фактыиз моей огромной фонотеки записей бесед с пациентами. Они заставил меня задуматься о названии новой терапии: <Еслиты дашь ей название, тогда она обретет собственную жизнь.Это - твое дитя, Фрэнк, а каждому ребенку нужно имя.>

Мы начали придумывать разные названия, составили целый

список таких названий, как терапия протеста, терапия на-

смешки, подстрекательства, юмора и т.д. В конечном счете

мы начали обалдевать и пополнили список такими названи-

ями, как отвратительная терапия, терапия греха, атаки и т.д.

Ни одно из них не устраивало нас, казалось недостаточным.

Вскоре Арн Людвиг предложил мне назвать мою сис-

тему. Я откровенно сознался, что мы уже пытались, но без-

успешно. На следующий день, когда мы с Рэнди работали,

Арн пришел ко мне в комнату и возбужденно заявил, что

нашел название – <Провокационная терапия>. Мы сказали,

что уже думали об этом названии, ко отвергли его. Я при-

бавил: <Мне оно не понравилось. Люди решат, что оно под-разумевает сексуальную провокацию, и что мы только обэтом и думаем>. На это Арн возразил: <Чёрт возьми, о чемтут много говорить, вот название в точку!>. Я тоже видел,

что оно подходит, поскольку задача терапевта – спровоци-

ровать у клиента определенные реакции, но все-таки продол-

жал сопротивляться. Арн убедительно доказывал, что ни

одна лечебная техника, цель или философия не могут пол-

ностью быть выражены двумя-тремя словами названия.

Когда Рэнди согласился с Арном, я перестал сопротивлять-

ся. Провокационная терапия. Дитя обрело имя.

Глава 2

ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ И ГИПОТЕЗЫ

Однажды президент Кеннеди спросил своего советника

по науке, почему ученые (предполагается, что <все знают>)

весьма часто приходят к совершенно разным заключениям по

одной и той же проблеме или явлению. Ответом было то, что

хотя ученые могут изучать одно явление, они могут подхо-

дить к нему с разными предположениями. Именно по этой

причине журналисты и конгрессмены в тиши обдумывают

свой репортаж или выступление в соответствии со своими

пристрастиями и ценностями.

Данные примеры также проходят долгий путь, прежде

чем объяснить, почему терапевты, имея дело в основном с

одинаковым типом человеческого поведения, прибегают: к

совершенно разным подходам. Это происходит вследствие

того, что они обладают разным набором предположений о

человеке, обществе, средствах языка и поведения. Харпер

(1951) описал 36 таких терапевтических систем, причем

каждая имела хотя бы незначительную разницу в предпол-

ожениях. Так, различные терапевты <видят>, организовыва-

ют и реагируют на клинические данные своих пациентов

совершенно различным образом. Например, те терапевты, на

которых большое впечатление производит хрупкость и не-

защищенность пациента, скорее обратятся к <благословен-ной постепенности> при лечении. С другой стороны, те, кто

поддаются впечатлению, производимому внутренней силой и

мощью человека, захотят скорейшей мобилизации всех ресур-

сов – и его самого, и окружения.

При окончательном анализе всегда создается путаница

из конфликтующих друг с другом теорий при оценке чело-

веческого поведения, его мотивации и смысла жизни. Про-

вокационная терапия не придерживается однозначно какой-

либо из этих теорий. Дело в том, что не существует и не

может существовать обобщенной теории человеческого по-

ведения. Мы также осознаем тот факт, что все наши пред-

положения провокационной терапии не могут быть объеди-

нены в рамках какой-либо версии, претендующей на опре-

деленную теорию. Мы допускаем, что при общении одного

человека с другим, он волей-неволей должен выработать

какие-то предположения общения с ним. Человек не может

не делать предположений, приступая к работе. Каким об-

разом он их делает, другой вопрос. В любом случае, мы пос-

тараемся сейчас изложить свои предпосылки так, как мы

понимаем их в настоящий момент. Полагаем, что наши пред-

посылки влияют на понимание и организацию клинических

данных, на отношение терапевта к больному и желательную

реакцию , которую он хотел бы вызвать у больного.

Ответная реакция на провокационный вызов

Есть много способов и путей, как люди адаптируются,

познают окружающий мир и выздоравливают. Одним из

важных путей является провокационный вызов больному, от

которого он не сможет уклониться. А если вызвать еще и

конструктивный гнев на себя, выздоровление наступит быс-

трее. Конструктивный гнев на себя (не без помощи терапев-

та) является мощной мотивацией для выздоровления. Основ-

ная задача терапевта – бросить вызов больному, конечно,

в разумных пределах (этот вопрос обсуждается на собраниях

врачей), чтобы спровоцировать его на новый вид поведения.

Реакция <борись> с проблемами, а не <избегай> их наибо-

лее предпочтительна в таких случаях. Поэтому с первых

встреч с пациентом очень важным становится вопрос, до

какого уровня можно доводить реакцию пациента на вызов.

Мы пытаемся в своем лечении спровоцировать у паци-

ента определенный тип гнева на себя. Многие люди сердятся

на себя, совершают самоубийства или делают менее угрожа-

ющие, но тем не менее не поддающиеся разуму поступки;

провокации такого гнева на самого себя мы не допускаем.

Мы стремимся вызвать гнев, который можно в целом оха-

рактеризовать, как <Достаточно, хватит!>, или <Так я даль-ше жить не могу!>, или <Хватит, сыт по горло своими де-яниями, я должен изменить свою жизнь>. Подобное раздра-

жение подводит пациента к желанию <взяться за ум>. В

недавней беседе студент колледжа заявил мне: <Вы пытае-тесь как-то абстрагировать мои мысли. Это же смешно! Ядолжен вылечиться, ничего больше!> Думается, что это са-

мая обычная и желаемая реакция, которую должен вызывать

терапевт.

Многие врачи стараются удерживать пациента в ровном,

спокойном состоянии, используя для этого ровный, хорошо

смодулированный тон речи. В провокационной терапии мы

в определенном смысле, стремимся к обратному, то есть мы

стараемся создать предпосылки, при которых больной не

может избежать острых реакций, он вынужден воспринимать

навязываемое ему чувство и реагировать на него. Один из

моих коллег (Дик Россман) после наблюдения за сеансом

групповой терапии сказал мне: <Вы преувеличиваете разно-образие причин и условий, при которых срабатывает прово-кационная терапия. Знаете, после услышанного у меня со-здается впечатление, что, по крайней мере, с несколькимипациентами можно было обойтись менее жестко. Вы доби-ваетесь своего, потому что у вас чертовски громкий голос,Фрэнк.>

Суммируя сказанное, можно сделать вывод, если про-

вокационный вызов предлагается в разумных пределах, па-

циент вынужден отвечать на него, и тем самым побужда-

ется к позитивному психосоциальному поведению. Так

показывает наш опыт работы с больными. Если при этом

Їв провоцирует дополнительно самораздражение паци-

ента, это неизбежно ведет к его решению как можно скорее

исцелиться.

48 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Больные могут вылечиться, если захотят этого

Мы допускаем, что больные не вылечиваются, если у

них не сформировалось желание этого, и что больные вы-

лечиваются, если они захотят этого. Каждый человек отве-

чает за свои чувства и поведение, он может их изменить (о

формировании восприятий и чувств речь будет впереди) по

выбору или по желанию – если захочет. В настоящее время

в философии и психологии понятие желания не пользуется

большой практикой, мы тоже не намерены избыточно и во-

люнтаристски толковать его. Мы также не хотим сказать,

что все подвластно <силе воли>. Тем не менее в психотера-

пии идея желания до сих пор является существенным поня-

тием, поскольку на практике людям, осознающим свое место

в жизни и желающим вылечится, просто необходимо пони-

мать это. Большинство наших клиентов смогут излечиться

радикальным образом, если они захотят этого.

Большинство терапевтов, подводя психологическую ос-

нову, искали возможность избавить своих пациентов от из-

быточного, ненужного, на их взгляд, чувства вины. Делалось

это ценой подавления личности, когда заявлялось, что чело-

век не свободен, что он – жертва. Когда больному упор-

но внушалась эта мысль, к сожалению, он воспринимал ее,

декодируя, как отчаяние; <Тут не поможешь>, или <Если несмог помочь себе в прошлом, не сможешь и в будущем.Нечего обвинять себя, ведь ты беспомощен>.

Т: (Устало) Ух, начнем. Что, что, ты думаешь, отличает

тебя от других людей? Ведь нельзя отрицать, что ты не такая,

как другие. Скажи, твои сестры шесть раз лежали в больнице?

К: (После паузы) Нет.

Т: (Быстро) Почему нет? А ты лежала в больнице?

К: (Автоматически) Мой брат лежал.

Т: (Настойчиво) Сколько раз он лежал?

К: (Спокойно) Не считала, но немного.

Т: (<Объясняя>) О,да! Может быть, ты похожа на

брата, а сестры не похожи на вас… и вы с братом… навер-

ное, слабая половина семьи, а они – сильная.

Предположения и гипотезы 49

К: (Соглашаясь): Ну, они уже не были маленькими,

когда заболела мама (душевной болезнью).

Т: (<Поддерживая> ее) Видишь, что мы имеем. Я так

и знал! Если только поискать…

К: (Продолжая) И что, я…

Т: (Не слушая ее) Это твоя мать испортила тебе жизнь!

Она не совсем здорова, и твои дети могут быть не совсем

здоровы. Понимаешь, что я имею ввиду? Психологический

детерминизм… Как на картах, все было предопределено.

К: (Подавленно) О-о-о…

Т: (Не слушая) Это твоя судьба, что <о-о-о> (имити-

руя ее)?

К: (Чуть веселее) Это… ужасно слышать.

Т: (Наклонившись к ней) Разве ты не думала об этом?

К: (Протестующе) Ну, я думала…

Т: (Со значением) Ну и?

К: (Протестующе) Но я, я, вы ведь согласны, что…

Т: (Перебивая) Я бы не сказал.

К: (С протестом) Я не так здорова, как вы, и у меня

эти… упаднические, плохие мысли…

Т: (С силой) Так!

К: (Безжизненно) Но у меня есть надежда, мистер

Фаррелли?

Т: (Смеясь) Ты можешь думать об этом, но я тебе

этого не говорил, хорошо? Так о чем будем говорить?

К: (Озадаченно) Хм-м?

Т: (Быстро объясняя) Ты говоришь, я говорю… послу-

шай, ты думала обо всей этой чепухе, но не хочешь, чтобы

я говорил об этом вслух. Чего же ты хочешь?

К: (Чуть заинтересованно) Не люблю, когда вы согла-

шаетесь со мной.

Т: (Перебивая) В чем?

К: (Закончив) Что нет надежды.

Кроме психотерапевтов немногие люди понимают, что

человек не отвечает за то, что совершает, он не выбирает

поведение, он пассивен. И даже эти терапевты, когда они

4 Заказ 2605

50 Ф.Фа-ррелли, Д.Брандсма

находятся не на работе, в каждодневном общении с людь-

ми не всегда помнят это. У разумного человека много воз-

можностей организоваться в группы, однако нет ни одной

группы, которая не учитывала бы интересов своих членов,

которые, в свою очередь, определяют выбор, ответственность

и сознание того, что они – члены группы, общества.

Терапевт призван помочь пациенту в соблюдении его

прав и всего необходимого. Помощь должна быть всемер-

ной, де1же если он ограничивается терапевтическим общением

с глазу на глаз с пациентом. Однако часто даже в этом слу-

чае помощь терапевта бывает однобокой, когда он оставляет

больного один на один с реальностью. Как только терапевт

начинает семейную терапию или групповую, чего никогда не

делал Фрейд (Ср.: Статья Броди от 1970 г. об ограничен-

ных н уклончивых описаниях историй болезни Фрейдом),

перед ним сразу встает проблема прав и нужд других людей.

Никогда не существовало группы людей, где бы права

предоставлялись без каких-либо обязательств. Однако, очень

часто пациенты думают сначала о своих нуждах, а об обя-

зательствах в последнюю очередь. Терапевт же, занимаю-

щийся провокационной терапией сразу скажет: <Послушай,Шалтай-Болтай, я знаю, это не в твоем стиле, но говорилитебе когда-нибудь, что время от времени тебе придется счи-таться с нуждами других во-первых, во-вторых и в-третьих,а уж потом они станут считаться с твоими.>

Когда речь заходит об извечной проблеме детерминиз-

ма свободной воли, терапевты провокационной терапии вста-

ют н,а позицию рационального подхода, поскольку считают,

что ответственность людей за свои поступки придает им до-

стоинство и надежду: <Ты можешь быть виновным, но тыимеешь право выбора и можешь вылечиться, твоя жизньстанет другой. Ты не беспомощный слепец, полная жертва<БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО> (психологически изысканный

термин 20-го века для слова <дьявол>). Пока мы смеемся

над наивной, ставшей кассической комедией Флипа Вильсона

<Черт заставил меня сделать это>, врачам смиренно прихо-

Предположения и гипотезы 51

дится кивать и соглашаться с пациентами, когда они заявля-

ют: <Дьявол внутри меня заставил сделать это.>

Несколько слов о вине, стыде и страхе. Страх пережива-

ется, как <Я сделал что-то ужасное и теперь боюсь, что вынакажете меня.> Стыд – <Я сделал плохое и боюсь ваше-го неодобрения.> Вина – <Что я наделал, об этом сожалею,ведь я хочу быть совсем не таким.> В моем опыте клиенты,

в своем большинстве, переживали страх и стыд, но не вину.

Единственным механизмом психологической защиты

являются установки: <Это не я. Это или МАТЬ, илиОТЕЦ, или ОБЩЕСТВО>. Или же <Я не делал этого>,

либо иная версия отрицания в попытке спрятать лицо и из-

бежать стыда. А ведь каждое отрицание – это тоже выбор.

(Представляет интерес тот факт, что основная масса клини-

ческой литературы о взаимоотношениях мать-дитя написана

теоретиками-лжчкналш, при этом не без основания матерей

обвинили, что по их вине чаще всего происходят функцио-

нальные расстройства в поведении больных).

Если клиент твердо намерен вылечиться, то терапевт

рано или поздно и независимо от того, какой теории он

придерживается, должен будет внушить больному: <Хватитвалять дурака, включай скорость.> Некоторые терапевты

пытаются сделать это деликатно, но в конце концов все же

вынуждены сказать: <Думаю, мы обсудили это на сто ря-дов, этого твоего дьявола, что сидит у тебя внутри! Насталовремя тебе самому использовать то, чему научился..>

Даже последователи и ученики Б.Ф.Скиннера вынуж-

дены полагаться на выбор и волеизъявление, несмотря на

противоположные заявления Скиннера [О свободе и досто-

инстве, 1971]. Возьмем такой пример. Если пациент систе-

матически не посещает собраний и оправдывается, что <ка-кая-то сопротивляющаяся сила не пустила меня>, ему при-

дется выбирать: либо освобождаться от этой силы непред-

виденных обстоятельств, либо прекращать лечение.

Если клиент не перестает твердить, что он <ничего неЇт поделать>, мы его запираем в лечебницу ля душев-

4

52 Ф.фар-релли, Д.Брандсма

нобольных или в тюрьму, либо же общество подвергает его

остракизму. Его не выпустят из тюрьмы или будут лечить

как несостоятельного чокнутого до тех пор, пока он не смо-

жет что-то сделать. И опять, некоторые терапевты много

рассуждают на этот счет, но общество просто наводит по-

рядок: <Если не можешь платить, убирайся!>

То, о чем мы говорили, можно легко изобразить в виде

простой парадигмы:

1. Я НЕ ФУНКЦИОНИРУЮ

II. ПОТОМУ ЧТО

III. Я НЕ МОГУ IV. Я НЕ ХОЧУ

Клиент подчеркивает <Я не могу>. Терапевт твердо

уверен, что клиент не хочет, весело с ним соглашается и в

попытке вызвать его на действие, реакцию делает <мрачные>

сообщения психологического детерминизма, этим он хочет

заставить признать клиента, что тот просто не желает. Если

же клиент признает 1 на таблице, он хочет объяснить свое

поведение для себя, понять его, найти причину <почему> II,

что неизбежно приведет его к III. В этом случае задача те-

рапевта подвести клиента к тому, чтобы он признал IV с

тем, чтобы затем он мог иметь выбор и, следовательно, был

свободен. Никто не даст ему свободу, кроме него самого.

Уверенность и знание, что мы отягощены наследствен-

ностью (окружающая среда все-таки не дает нам наших ге-

ниталий), уверенность, что есть большой выбор детерминант

поведения человека – экономических, социальных, психоло-

гических и культурных,что риск представляется нам простым

делом – все это учитывается в провокационной терапии, но

тем не менее исходная посылка опирается на то, что клиент

сам отвечает за свое поведение. Одно из самых трудных до-

пущений для любого человека можно иллюстрировать приме-

ром <Я сделал это маленьким топориком>. Признать, ответ-

ственность за свое поведение и не взвалить ее на других лю-

дей, <систему> в целом – очень трудная, но необходимая за-

дача. Многим людям кажется наивным и лишенным основа-

предположения и гипотезы 53

ний предположение о том, что люди испытывают трудности,

потому что сами захотели этого, но мы делаем такое допуще-

ние с лечебной целью и стремлением изменить восприятие, от-

ношение и, наконец, поведение больного. <Правомерно> это

или нет, доказывает наш клинический опыт, который подтвер-

ждает, что это – самая действенная, функциональная пред-

посылка для возбуждения у больного стремления выздороветь

и актуализировать все свои потенциальные возможности.

У клиента гораздо больше потенциальных

возможностей адаптироваться в жизни,

чем он сам и большинство клиницистов думают

<Мрачные> прогностические установки в отношении

недостатка способностей или возможностей клиента слишком

суровы в клинической области и являются, возможно, ско-

рее субъективной реакцией терапевта на беспомощность и

безнадежность в целом, чем любая объективная установка на

отдельного клиента. Терапевты, как и большинство людей,

не любят признавать свои неудачи, и очень часто они не

могут избежать искушения и простое чувство неадекватности

превращается для них в научный факт, который можно при-

менить к больному: <Мне не удалось, значит, ты безнад-ежен> или <Если я не помог тебе, не сможет никто>. Мно-

гие из нас, кто проработал какое-то время в социальной

сфере, могут припомнить какого-нибудь респектабельного,

интеллигентного, хорошо обученного врача с большим опы-

том работы, который сделал или предполагал сделать заклю-

чение: <Этого человека не вылечить>. И вот приходит какой-

нибудь студент или новичок, который не знает об этом, и

“Їмогает человеку вылечиться. Думается, это явление луч-

ше всего можно объяснить следующим образом: прогности-

ис утверждения становятся самоисполняющимися проро-

чествами. В конце концов, кто захочет работать с клиентом,

У второго, как выясняется, <безнадежный прогноз>?

йозможно, для нас, профессионалов, это прозвучит не-

Їько унизительно, но мы должны признать, что в случа-

54 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

ях, когда мы не способны помочь клиенту, это может сде-

лать другой, даже новичок в нашем деле. Однажды я давал

консультацию по трудному случаю в продростковой палате:

пациентке было 17 лет, из них 10 лет она была госпитали-

зирована и имела ворох других проблем. Одна из ассистен-

ток воскликнула: <Ну, если Фрэнк Фаррелли не сможет еевылечить, значит, никто не вылечит.> Я возразил: <О, нет!Я не сказал бы так.> Хотя я поблагодарил ее за дружескую

поддержку, все-таки сказал, что ни одного из терапевтов

нельзя отнести к категории исцелителей любого больного.

Только научное исследование может со временем определить,

почему так происходит. Если верить высказыванию <пищадля одного человека, но яд для другого>, тогда в результате

наших опытов, можно заключить, что <возмездие, судьбадля одного человека - возможность для другого>, хорошо

что это так для наших клиентов. Молодым терапевтам это

придает надежду и побуждает их к наступлению там, где

<эксперты> пасуют.

Психологическая хрупкость пациентов

чересчур преувеличивается как самими

пациентами, так и другими людьми

Большинство больных разгуливают с наклеенными на них

ярлыками <Осторожно, хрупкое стекло!> К сожалению, слиш-

ком часто наши клиницисты верят этим ярлыкам и соответ-

ственно реагируют: <Руками не трогать>. Часто можно слы-

шать: <Она еще не готова к этому> или <Было бы ужаснопредположить>. Многие педагоги и врачи, читающие лекции

и проводящие семинары по детской психиатрии, часто не могут

сдержаться, чтобы не поразить слушателей рассказами о том,

какие случаи бывают с детьми во время их роста. Под впе-

чатлением от психопатологических фактов они недоумевают:

<Удивительно, как это еще люди вырастают наполовину здо-ровыми!> Такое обучение предписывает начинающему врачу

уделять внимание изучению предпосылок для лечения того или

иного пациента, его силы и здоровья, психопатологии и откло

Предположения и гипотезы 55

нениям в социальном общении. Терапевт провокационного

лечения, пародируя традиционный подход в попытке спрово-

цировать проявление положительного хорошего в пациенте,

иногда излишне переоценивает его отклонения.

Было бы намного уместнее для терапевта всегда помнить

о том, что пациент действует самым худшим образом, на что

он способен (Например, Якобсон и др., 1965, подтвержда-

ют, что 75% их клиентов находились в состоянии экстре-

мального кризиса, когда их начали лечить). Если же тера-

певт будет ориентироваться только на переоцененные, завы-

шенные отклонения (т.е. дисфункциональное, кризисное по-

ведение), он получит искаженную картину состояния клиен-

та. Разумеется, нужно учитывать психологические и физи-

ческие пределы больных, но в целом мы должны относиться

к ним более требовательно; в большинстве своем они ведут

себя так, как от них ожидают и отнюдь не являются хруп-

ким дрезденским фарфором.

Клиент излечим независимо от сложности

его состояния

В клиниках принято считать: каким образом предскажет

больничный персонал исход заболевания пациента, таким он

и будет. Если персонал ожидает выздоровления больного,

последний стремится к исцелению, если же персонал пред-

скажет, что ничего с пациентом не произойдет, так и случа-

ется. Почему это так? Ответ найти нетрудно: обычно пер-

сонал руководствуется точными предпосылками на основе

системы убеждений. Если они поверят и будут ждать, что

больной выздоровеет, они будут использовать все доступные

средства и сдерживать его негативные проявления.

1 акое предположение отнюдь не поверие или байка, а

часто встречающийся клинический факт. У нас много при-

меров такого типа, что доказывает основательность нашего

предположения. Нет нужды говорить, что псевдо-научный

” “продуманный ярлык <спонтанная ремиссия> не объясня-

ет значительных изменений в поведении больного, считавше-

56 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

гося ранее <хроническим>. Кажется удивительным, что та-

кие случаи еще не получили детального изучения. Мы зани-

маемся изучением процесса заболевания, каким образом

больной становится социально небезопасным (социальные

отклонения), но не изучаем <безнадежные> случаи, где па-

циенты требуют таких усилий врачей, какие он потратил

бы на копание вечной мерзлоты простой чайной ложкой.

Думается, пациенты проходят через определенный процесс,

заметной фазой которого является выбор пациентом пути на

исцеление.

Опыт взрослой жизни так же, если не более важен,

чем опыт детства, для формирования у клиента

системы ценностей, установок и поведения

Е.Е. Ле Мастере, бывший декан школы социальной по-

мощи при университете Висконсин (Общение Личности,

1966) , отмечал, что в противовес преобладающей в сельской

местности еще несколько поколений назад идеи семьи, се-

мейственности, современные родители являются для своих

детей скорее опекунами, чем созидателями и воспитателями

характера и личности ребенка. Доступное общение с равными

себе, средства массовой информации, ценности нашего плю-

ралистического общества, система поощрения и собственный

выбор – вот что формирует ребенка во взрослого челове-

ка не менее, чем влияние мамы и папы. Далее Ле Мастере

(1970) пишет: <Окружение сравнялось по своей значимостис влиянием родителей. Одно дело предположить, что лич-ность - результат общественных отношений и культурнойсреды, но совсем другое дело предположить, что обществен-ный мир ребенка - результат взаимоотношений с родите-лями. Верно, что в раннем возрасте окружающий мир вос-принимается только через семью, но, как говорил Клинард,существуют силы, такие, как юношеские группы, родствен-ные связи и средства массовой информации. Родительскоевлияние не является синонимом семейному влиянию, не го-воря уже о социальном окружении. Конечный результат та-Предположения и гипотезы 57кого взгляда на проблему - связать отца и мать полной от-ветственностью за формирование личности их ребенка.> Воз-

можно, психологи не достаточно строго указывали родите-

лям на их вину и этим позволяли клиентам также уходить от

отвественности.

Кинси (1948) также отмечал переоценивание раннего

детского опыта, как детерминанты взрослого поведения:

<Познание и приспособляемость к жизни, конечно, являютсякаждодневным опытом человека. К ним можно присовоку-пить первый опыт, более яркие впечатления и самые послед-ние впечатления, которые могут оказать максимальный эф-фект (влияние) на последующее поведение человека. Фрейд,психиатры и психологи в целом делали упор на важностьраннего опыта человека, но не следует забывать, что чело-век познает и приобщается к новым видам ситуаций в тече-ние всей своей жизни. Будет неправильно умалять важностьвсего этого за исключением детского опыта для развитиявзрослых паттернов поведения.>

Мы часто поддаемся совершенно нереальному чувству

ожидания чего-то важного от родителей, особенно от мате-

рей. В этой связи хочется сделать несколько замечаний ка-

сательно родительской ответственности. Отметим: если уче-

ный в роли ученого должен вырастить ребенка, он сдается.

Существует огромное количество возможностей, которые не-

льзя контролировать и предвидеть. Даже между здоровыми

взрослыми людьми общение бывает не всегда ровным и яс-

ным. Каким же представляется общение родителя и ребен-

ка, у которых совершенно различный жизненный опыт, раз-

личные потребности и умение общаться? У них даже набор

ожиданий различен. Все люди, даже государственные дея-

тели и ученые, не могут утверждать что-то определенно при

недостаточных данных (возможно, это основной человечес-

кий недостаток). А дети в дополнение к тому, что им при-

ходится делать выводы на основе малого опыта, тяготеют,

как и взрослые, делать негарантированные и слишком общие

Ф.фаррелли, Ц.Брандсма Предположения и гипотезы 59

заключения. Естественно, они начинают вести себя в соот. столовыми
приборами в соответствии с родной куль-

вествии с тремя типами заключений: турной средой, обучения его вести
умные разговоры, чтобы

1) заключения, основанные на неправильных примерах, достигнуть
желаемого, и присмотра, как бы не сломались его

2) ничем не оправданные заключения, выведенные из иска. досточки при
определенных жизненных обстоятельствах.

женного восприятия этих неправильных примеров, ребенок был эскимосом,
мать должна была бы вну-

3) супергенерализация на основе как неправильных приме, щ у еще один
жизненный урок: <Не ешь желтый снег>.

ров, так и нарушенного восприятия. (Пример: <Мама н( заключение можно подчеркнуть, что взрослые людидала мне бутерброд, она больше не любит меня. Я, навер. обладают большим жизненным Опытом, из которого можноное, никчемная>) делать обобщения, и большим потенциалом для менее
эгоцен-

Посредники показываются бессильными, если не мо1у трического отношения к
миру. Если терапевту удастся про-

выражаться обычным языком, использовать обычные сред биться к пациенту и
использовать все его концептуальные,

ства коммуникации. А мы в таких сложных ситуациях задаеь позиционные и
эмоциональные умения, которыми обладают

родителям трудную задачу. Подавляющее большинство ро. взрослые, тогда
вероятность выздоровления резко возрастает.

дителей имеют благие намерения и хотят своим детям тольга

добра. Но при личных неприятностях и нежелательных .Поведение клиента с
терапевтом – точное

враждебных обстоятельствах, когда обычно и идет оценка ю отражение его
привычных паттернов

отношений, они (ребенок и родитель) застигнуты в самьи общественного и
межличностного общения

неприятный момент, д(д прочный принцип микрокосма групповой терапии, и

Некоторые авторы пишут о <нездоровых> сигналах, ко. он во многом влияет
и определяет ход лечения. Терапевт

торые родители передают своим детям. Мы считаем, чт( провокационной
терапии помогает созданию социального

родители посылают миллионы сигналов своим детям. Эт1 микрокосма
несколькими путями: 1) частым доведением до

сигналы е большинстве определяются поведением детей сведения клиента
оценок врача уважаемыми людьми,

Одновременно с этим ребенок отбирает, что ему восприни 2) обыгрыванием
ситуаций, в которых юмористически пока-

мать и на что реагировать, а уже во взрослом возрасте 01 зываются
негативные последствия отрицательного поведения

опять отбирает те сигналы, реакцию на которые он хочй и отношения
клиента к общественной жизни, 3) отсылкой

продолжить. Мой отец-ирландец очень ярко выразил отно- клиента к тем
нормам поведения, которые ему известны с

шение к своим двенадцати детям, как, впрочем, выразили матриц его
общественных взаимоотношений. (Плевать, что

бы многие родители: <Я бы не взял миллион ни за одногс ты думаешь о себе, Балда, важно, что другие думают, вотиз них, но не отдал бы и гроша за чужого.> Ребенком я нс что важнее
всего. У меня есть целый набор мнений для тебя,

оценил обе части этого мудрого высказывания. Когда я сам но если бы я
был на твоем месте, я бы старался избежать

стал отцом, я уже смог осознать всю мудрость изречения и этого, потому
что, если бы ты знал, что люди действитель-

понять тот опыт родителя, на который он опирался, но думают о тебе, ты
бы впал в такую депрессию, из кото-

Рассуждая о матерях, мы можем с долей остроумия со- рой уже не выбрался
бы.)

общить, что от них следует ожидать только зачатия, вына- В ответ на эти
сильные стимулы клиент начинает при-

шивания и рождения ребенка, присмотра за вскармливанЯ- менять ряд
защитных маневров, которые он привычно ис-

ем и соверешением туалета, обучения его правильно пользо- пользует в
жизни. Он начинает демонстрировать свою <са-мую лучшую технику> (т.е. часто используемую, но не адек-

ватную), которую только может показать эмоционально

перегруженный человек. На сеансах их общественная дис-

функция раскрывается довольно быстро, а терапевт выбирает

определенные защитные стратегии клиента, на которых и

фокусирует свое внимание.

Клиенты приходят на сеанс со своим стереотипным мыш-

лением, но после значительного заряда новой информации и

доведения до кондиции, они начинают обобщать свои новые

эмоциональные познания и вести себя соответственно ситуа-

ции. Один из коллег однажды выразился: <Если она научитсяладить с тобой, то наверняка научится и сможет поладить смужем и семьей!> Мы не стремимся <загримировать> эмоци-

ональную ущербность клиента, наша цель – приучить их к

навозу, к рогаткам и стрелам, то есть к превратностям жес-

токой судьбы, а, следовательно, помочь им выработать более

приемлемые пути наладить социальные отношения.

Люди обладают разумом;

человек – чрезвычайно логичное

и понимающее существо

Все люди, с кем я разговаривал и кто рассказывал мне

о себе, создавали мнение. Все, что мне рассказывали, на-

ходило во мне отклик, и переживания моего собственного

жизненного опыта. Это подтверждается людьми, приходя-

щими на прием к психологу. Они были понятны. Гарри

Стэк Салливан предполагает, что мы – самые человечные,

нежели кто-либо; мы полагаем, что у нас гораздо больше

общего, что объединяет нас, чем различий, разделяющих

нас. Сравнительно легко понять другого человека, если он

выкладывает все свои проблемы. За многие годы я убедил-

ся, если человек переоценивает трудности понимания дру-

гого, это происходит по нескольким причинам: 1) он до-

лжен что-то понять, хотя его не совсем поняли (если он

контролирует прием информации, он контролирует и пове-

денческий выход), 2) у него есть политические, экономи-

ческие или профессиональные причины усугублять труднос-

ти понимания других. Нет людей (даже с серьезным нару-

шением психики), которых невозможно понять, они не

скрытны. Если же мы считаем так, и наша реакция тако-

ва, это потому, что не мы обладаем всеми данными, необ-

ходимыми для их понимания. Так, в провокационной тера-

пии клиентов подвергают допросу с пристрастием и клас-

сическому <третьей степени>, чтобы получить необходимую

для их понимания информацию.

Выражение терапевтической ненависти

и веселого садизма по отношению к клиенту

заметно идет ему на пользу

Еще задолго до первых сеансов провокационной терапии

стало ясно, что бросающаяся в глаза причина <душевнойболезни> в том, что больной отвергаем и нелюбим, и это

часто действительно так. Ясно, что если он ненавидит себя,

его ненавидят другие, то это частично из-за того, что его

поведение вызывает ненависть. Очевидно также, что пока-

зываемая, нескрываемая терапевтом ненависть намного пол-

езнее клиенту, чем показное и сдерживаемое приятие. Но

прежде, чем мы подробно поговорим об этом, примите во

внимание следующие примеры, которые, по нашему мнению,

внесут больше чувства и понимания в излагаемое.

(1) Август Эйчхор (1935) пишет об одном талантливом

враче: вскоре после прихода в больницу у него резко снизи-

лась эффективность лечения. Когда его попросили объяс-

ниться, он признался, что пытался изобразить из себя эта-

кого здоровяка – папашу Эйчхорна, который своей любо-

вью смягчал сердца своих деток. Тогда Эйчхорн спросил,

как же молодой врач разрешал эти проблемы до прихода в

гго больницу, на что последний заявил, что давал <хорошень-ко по башке>. Тогда Эйчхорн, сопоставив и оценив ситуа-

цию с больными, разрешил врачу продолжать его практику.

() В хронической палате группа больных занимается

РРЯДКОЙ. У одного из больных сваливаются штаны до

62 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

самых щиколоток (оказывается, белья на нем нет). Эйд

(громко): <Эй, давай-ка наденем штаны, хорошо? (Послепаузы) Давай, чего ждешь?> Больной не обращает внима-(

ния. Другой больной оборачивается, тыльной стороной ла-

дони бьет по плечу своего собрата (грубо восклицает): <Черт 1побери, натяни-ка свои штаны!> <Бесконтактный> больной!

быстро надевает и застегивает штаны. 1

(3) Дело происходит в конце ужина. Отец торопится 1

поехать за матерью. Дочери четыре года, она неожиданно-

решила проявить характер и волю:

Отец (нежно): Давай, ласточка, допей молоко.

Дочь (с чувством): Нет!

Отец: Ну, давай, дорогая!

Дочь (хныча): Нет!

Отец (уговаривая): Послушай, моя золотая, молокой

полезно для тебя. Ты должна его выпить.

Дочь: Нет, я не хочу его. ”

Отец (более настойчиво): Я хочу, чтобы ты выпила это

молоко. (Пытается увещевать): Как же ты вырастешь боль

шой и здоровой, как твоя мама?

Дочь: Не хочу быть, как мама.

Отец (сжав зубы, с напором): Лучше пей это чертово

молоко!

Дочь (несокрушимо): Нет!

Отец (ровно): Я посчитаю до трех и, если ты не на

чнешь пить, отшлепаю тебя.

Дочь: Нет!

Отец (уговаривая себя): Не обращай внимания… Надо-

что-то сделать… так не пойдет… Нет, черт со всем этим,

Что, мне сидеть тут до утра? Этот ребенок должен выпить

молоко! Но ведь можно травмировать маленьких детей, если

заставлять делать их что-то насильно. (Затем громко, ста-

раясь перекричать ее плач и ударяя ее по руке.) Потом,

когда тебе исполнится 21 год, посоветуешься с врачом

Один, два, три! – Нет! (шлепок) – Один, два, три! –.

Нет! (шлепок).

Предположения и гипотезы 63

Отец (обращаясь к себе): Думал стать хорошим отцом…

Твой отец наделал много ошибок, а сейчас ты их повторя-

ешь!

После сеи наказаний он уже называет себя садистом,

-рубым принудителем, не понимающим своего ребенка, его

независимости, восприятия мира и т.д. Дочь продолжает пла-

кать, отец вытирает ей слезы и уговорами заставляет выпить

полоко. По дороге дочь хнычет на заднем сидении машины:

хПапочка, если я буду пить молоко, ты не будешь меня

ллепать?> Отец останавливает машину, поворачивается к

гочери и сжимает ее в объятьях: <Наконец-то ты поняла,лоя сладкая!>

(4) Восемнадцатилетний неграмотный юнец постоянно

и всех нападал, тыкал в людей карандашами, бросил однаж-

т.ы телевизор в беременную женщину. На первом сеансе

тровокационной терапии: <Я вышибу тебе зубы и засуну ихгебе в глотку!>

Терапевт (спокойно глядя на пациента): Да? И что, ты

думаешь, я буду делать, пока ты будешь <вышибать мои>убы и засовывать их мне в глотку>?

Пациент (мрачно): Укусишь меня за ногу.

Терапевт (кивая и улыбаясь): Ты правильно меня понял,

:укин ты сын! (Пр.4)

(5) Ивар Ловасс решил применить принципы обучения

аутентичному ребенку, который из своих одинннадцати лет

)ыл привязан к кровати в течение семи лет, иначе он избивал

:ебя или бился головой. Вооружившись <шилом> (электро-

“гимулятором), которое не поражает ткани, но очень болез-

“”о колет, он развязал ребенка. Тот осмотрелся и тут же

[ачал грызть сам себя. <Нет, Билли!> – сказал Ловасс и

ъно уколол ребенка. Мальчик опешил, но, не придав зна-

ния, снова начал грызть. Тут же последовал новый укол.

Р минуту-две после серии болевых уколов поведение

” изменилось, он стал реагировать на окружающее (по

“” мере, в присутствии Ловасса), после этого можно

Ї начинать более общее лечение.

64 Ф.Фаррелли, Д.Брандслм

(6) Долгое время девятилетний ребенок справлял боль-

шую нужду на ковер в гостиной, когда сердился на родите-

лей. Его показывали врачам детской больницы, частным

терапевтам и школьным консультантам. С ним занимались

игровой психотерапией, привлекали лепкой кукол из глины,

но всё безрезультатно. Друг его матери посоветовал выма-

зать ребенку нос фекалиями. На следующий раз, а это слу-

чилось вскоре после совета, отчаявшаяся мать поступил;

таким образом. Велико было удивление ребенка, когда ок

поднялся с ковра с выпачканным лицом (По <сценарию> этс

не было запланировано. Как можно назвать такое лечение?)

С тех пор ковер в гостиной оставался чистым.

(7) За лечением обратилась большая семья. Дом всегда

представлял собой полный хаос, а образованная мать то

сердилась, то чувствовала себя виноватой и уже была на

грани нервного срыва. Ее спросили, как она на конкретном

примере представляет помощь детей по дому. Она реши-

ла, что ей было бы легче, если бы дети убирали за 00601

свои вещи.

Терапевт: Я научу вас, как быть веселым садистом.

Мать: Как это?

Терапевт: Как причинить боль, наказать их и не рас

строиться при этом.

В присутствии всех детей, с долей юмора и довольн(

убедительно терапевт учил мать не давать им пищи до те:

пор, пока одежда не будет убрана: <Кто не работает - тоне ест!> Потребовалось всего пять раз отказать детям в ед<в течение двух дней, чтобы каждый из них тщательно еледил за своими вещами.В заключение можно сказать, что в клинической практике, как и в жизни, можно провести различие между коротким словом <жестокость> и длинным <доброта>, с оД

ной стороны, и напротив, коротким словом <доброта>

длинным – <ущерб>, с другой. В практике лечения дете1

Предположения и гипотезы 65

доминирует миф о том, что наказание, отрицательное под-

крепление и раздражение по отношению к воспитаннику

обязательно приводят к негативному эффекту. И все же со-

циализация детей в любой культуре неизбежно осуществля-

ется любовью, нежностью, а также противостоянием, на-

силием, наказанием, лишением пищи, насильной изоляцией

и методом <воспитания послушной собаки>. (Ср. Азрин и

Хольц, 1966; Аронфрид, 1971; Джонстон, 1972). На наш

взгляд (Ср. Людвиг и Фаррелли, 1967) наказание нужно

применять; вопрос в том, будет ли оно полезным или нет.

В любом случае, в жизненных коллизиях всегда окажутся

садисты, включая ситуации лечения душевных болезней.

Следует разграничивать, однако, садизм и удовольствие от

перемен в пациенте в результате долгого, справедливого

гнева в процессе лечения. Если недостаточно одной люб-

ви, недостаточно и одного наказания; вместе они могут

быть эффективны.

Наиболее важные сообщения между людьми –

невербальны

Есть народная мудрость <Важно не что сказать, а каксказать>. Группа терапевтов, заинтересованная в понимании

настоящих, не скрываемых чувств пациентов, решила изучить

язык жестов, которым они изъяснялись. Уже давно опытные

терапевты использовали знания о выражении лица, интона-

ции и волнении в голосе, скорости и паузах в речи, контакте

глазами, жестах рук, постукивании ногами и т.д. для деко-

дирования разговоров и более полного понимания пациентов.

Диако, невербальный язык может представлять важность

не только для пациентов; в парадоксальных, а иногда и эк-

стренных случаях терапевтам необходимо знание языка жес-

тов, хотя бы для подкрепления своего сообщения или вну-

шения. Мы часто говорим студентам, что в провокационной

терапии не обойтись без умения смеяться одними глазами,

“Їть юмористические сообщения-<вибрации>.

5 Заказ 2605

66 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Две основных гипотезы

В дополнение к вышеупомянутым десяти предпосылкам

можно назвать также две центральных гипотезы провокаци-

онной терапии. Они открыты как для доказательства, так и

для опровержения каждым новым пациентом или научным

методом.

Первая гипотеза об отношении пациента к самому

себе; его концепции себя: спровоцированный терапевтом

(с помощью юмора, раздражителя, но в пределах его

внутренней шкалы ценностей) пациент всегда тяготеет

к движению в обратном направлении в зависимости от

того, как терапевт определяет его как личность.

Вторая гипотеза фокусируется на открытом пове-

дении пациента. Если вызвать с помощью провокации

юмором или другим раздражителем самопораженческие и

уводящие в сторону поведение и чувства, пациент тя-

готеет к большему соприкоснованию с общественными

нормами.

Существует ряд вариантов этих гипотез. Если терапевт

прощает пациента, сам он не склонен себя прощать, наобо-

рот, стремится к большей ответственности за свое поведение,

свои ценности и отношение ко всему. Если терапевт пред-

лагает абсолютно голую рационализацию для паталогического

поведения пациента, он начинает предлагать объяснения

низкого уровня умозаключений или применять научные при-

нципы мышления.

Иллюстрации этих гипотез легко найти в клинических

примерах, описанных в данной книге. Разнообразные наблю-

дения за механизмом действия <если> и <тогда> можно про-

цитировать из различных теорий, но в данной книге делается

упор на объяснение самого механизма <если-тогда>.

Глава 3

РОЛЬ ТЕРАПЕВТА

Любой может рассердиться – это

легко, но рассердиться на нужного

человека, в нужное время, по нуж-

ному поводу и нужным образом –

нелегко.

Аристотель

Провокационная терапия – широкая система лечения с

использованием многих техник и дающая терапевту свободу

выбора. Этот факт несет в себе и опасности, и преимущес-

тва, о которых мы и поговорим подробно. Эта глава начнется

с более обобщенных описаний различных аспектов роли те-

рапевта. По мере рассуждения мы будем переходить к бо-

лее специфическому описанию примеров и техник. В этой

главе не будут затронуты очень важные аспекты, касающи-

еся роли языка и юмора в провокационной терапии, о них

более детально пойдет речь в отдельных главах.

Следует отметить, несмотря на название <провокационнаятерапия>, не каждый примененный терапевтом метод лечения

и его реакция может быть назван <провокационным>. После

прослушивания записей сеансов с больными один из выпус-

кников отметил, что провокационная терапия также исполь-

зует и ряд техник других теоретических ориентаций: конфрон-

тацию, вопросы без ответов, сообщение информации и т.д.

(Даже в клиент-центрированной терапии не каждая реакция

чРпевта является по-настоящему <отражением чувств>, хотя

большую часть реакций можно отнести именно к этой кате-

РИИ.) Терапевтические системы обычно называют по боль-

шинству реакций и методов лечения, применяемых терапевтом,

оо тю его теоретической ориентации, отсюда и появилось

“Tе <провокационная терапия>.

5

Ряд разнообразных техник применяется для того, чтобь

вызвать немедленную реакцию, воздействующую на лечение

Целью терапевта является спровоцировать не только положи

тельную, но и отрицательную реакцию, а затем интегрироват]

обе в соответствии с их социальной и межличностной после

довательностью. Чаще всего отрицательными реакциями кли

ента являются гнев и отвращение, а положительными – юмо)

и теплота. Таким образом, в ходе межличностного общения 1

клиентом, терапевт и сенсибилизирует (повышает чувствитель

ность), и наоборот – десенсибилизирует: гнев и смех стано

вятся противоядием для возбудимости, тревоги и скоропали

тельных реакций. Что же касается отличительных черт про

вокационной терапии от других методик (подходов) – это

прежде всего, степень направленности и использования кон

фронтации, а также двусмысленный стиль коммуникации, сие

тематическое использование вербальных и невербальны:

средств, обдуманное и осторожное использование юмора 1

клоунады, и при этом частое отрицание собственного профес

сионального достоинства.

Цели

Хотя каждый клиент дает терапевту новые и уникаль

ные возможности применить его собственные гипотезы, пр1

этом для каждого клиента определятся свои собственны

проблемы и цели, нам представляется, что можно система

тизировать некоторые общие цели и изложить их в это]

главе. Задачи и цели лечения и определяют метод и техни

ку терапевтического вмешательства. Терапевт стремите

вызвать как положительную, так и отрицательную реакция

при попытке спровоцировать клиента на 5 основных типо]

поведения.

1. Утвердить себя как вербально, так и поведенчески.

2. Доказать свою дееспособность как при выполнени

заданий, так и в общении.

3. Защитить себя в реальном смысле.

4. Войти в психосоциальную реальность, оценить ее 1

научиться адекватно реагировать. Глобальное восприятия

Роль терапевта 69

ведет к глобальным стереотипным реакциям, дифференциро-

ванное – к адекватному реагированию.

5. Войти при личных взаимоотношениях в рискованные

ситуации, когда клиент проявляет чувство привязанности и

уязвимости по отношению к другим. Самыми трудными

словами для него становятся: <Ты мне нужен, я скучаю потебе, я волнуюсь за тебя>, которые как бы раскрывают его,

вручают другим, налагают на него обязательства.

Следует также подчеркнуть, что со стороны терапевта

должны прилагаться усилия (для того, чтобы достигнуть эти

цели) правильного подбора методов и техник уже в ходе

лечения. Для достижения этих целей поведение клиента

можно выстроить примерно по следующей схеме:

(1) Клиента провоцируют на вербальную коммуникацию

с терапевтом; (2) Клиента провоцируют как на вербальную

реакцию, так и на действие, часто не соответствующее ей;

(3) Клиента провоцируют на обе реакции с преобладанием

вербальной как средством выражения поведенческой реакции;

(4) Клиент показывает терапевту явные свидетельства своего

поведения как результата уже усвоенных интегрированных

реакций (т.е. объединенных); (5) Клиент вступает в фазу са-

моутверждения, доказательства своей способности защитить

себя, становится социально приспособленным и может всту-

пать во взаимоотношения с другими помимо лечебного вре-

мени, т.е. вне терапевтических отношений.

Все средства хороши

В ходе лечения в борьбе за здоровье клиента терапевт

может использовать и обратить на пользу всяческие уловки:

явную ложь, отрицание, рационализацию (разумное объяс-

нение), изобретательность, слезы и клоунаду. При этом

поведение клиента часто рассматривается как средство или

уловка контролировать взаимоотношения, и иногда терапевт

рассчитывает использовать это на совершенно примитивном

УРие- Говоря фигурально, терапевт часто связан правилами

и нормами общественного поведения, в то время, как клиент

свободен применять любую тактику поведения типа удара ;

пах и тыкания пальцем в глаз. И результат такого состяза.

ния часто далеко не на пользу, а скорее во вред клиенту,

Провокационная коммуникация

Роль врача провокационной терапии кратко можно вы.

разить следующим образом: Помощник Дьявола. Терапевт

берет на себя, а если удается, как бы сам становится отри

цательной стороной амбивалентного отношения клиента 1

самому себе, к другим, к жизненным ценностям и целям

Терапевт играет роль сатаны-искусителя, побуждая клиен

та продолжить <грехопадение>, поддерживая его искажен

ное и патологическое представление о <добре> и выдумыва

ние оправданий такому поведению. В терапевтический сеаш

он привносит долю <искаженного> сценария, тем самы>

провоцируя клиента на более рациональную, прямую и пси

хологически приемлемую долю сценария. Приводим приме)

симпатичной девушки по вызову, наркоманки, когда он

готовится к выписке из больницы:

Т. (недоверчиво): Планируешь выписаться? (Смеется

С твоими-то внутренними данными! Ясно могу представить

как ты будешь жить.

К. (протестуя): Погодите минутку, я собираюсь устро

иться официанткой.

Т. (проникновенно): Как ты это представляешь себе

черт возьми, стоять по восемь часов в день на ногах, когд

эти же деньги можно заработать, лежа на спине, всего за 21

минут?!

К. (смеясь, но серьезно): Может, прекратите разгова

ривать со мной таким образом? (Пр. № 5)

Естественным стремлением для этой девушки, котора

зарабатывала до 500 за ночь, стало вернуться к нормаль

ной, настоящей жизни. Несмотря на прошлое, она не под

далась на попытки терапевта убедить ее стать <девушкой №вызову>. Она выбрала долгий и трудный путь официантЮ

или секретаря по собственному желанию, на основании вЫ

Роль терапевта 71

водов об отрицательных, уничижительных воспоминаниях о

прежнем поведении.

Можно еще привести пример <пробуждения худших вос-поминаний и страхов о прежней жизни>. Я (Ф.Ф.) работал

с одной хронической больной и предложил ей место <ключ-ницы> в нашей больнице, т.е. я внушал ей мысль о том,

чтобы она забыла о выписке, <осела> бы в больнице и про-

жила бы свою жизнь, лечась и работая одновременно. Я

расписывал ей, какая могла бы быть ее жизнь в больнице,

как на нее реагировали бы больные по прошествии десятков

лет, как она состарилась бы и не могла бы уже выполнять

работу, и как прекрасна была бы ее жизнь, если бы мы все

организовали и взяли под контроль. Эта перспектива привела

ее в ужас, но потом она призналась, что подумывала о чем-

то подобном, но в результате пациентка утвердилась в ре-

шении покинуть больницу и никогда сюда не возвращаться.

При лечении провокационной терапией врач стремит-

ся разными путями, имплицитно или эксплицитно, указать

на социальные последствия поведения своего пациента. Те-

рапевт делает попытку вербализовать все табу, о которых

люди не говорят друг другу в наше время, он делает все,

чтобы передать невозможное речью, почувствовать и

подумать о невозможном для клиента, облекая словами

все внутренние сомнения, самые худшие мысли и страхи па-

циента по отношению к себе и о реакциях других людей на

него самого. Таким путем пациент неизбежно начинает

верить, что он не <разрушенная> личность и вполне может

преодолеть конфликтные ситуации осознанным, реальным

и подходящим способом.

Очень часто терапевт применяет более сложные пути

“Ушения и убеждения. И действительно, в абсурдном

преувеличении симптомов, доходящим иногда до смешного,

сть свои пределы. В попытке <доказать> иррациональную

СУЩНОСТЬ пациента терапевт способен выстроить идиотские

Ь№ из любого источника. Он как бы принимает на веру

рациональное, всякие извинения и с помощью иронии рас-

ширяет их, а затем <правдоподобно> подводит к концу (ге-

с1исйо а(1 аЬвигит – доведя до абсурда). Отношение кс

всему он выражает с помощью показного возбуждения, и на

протяжении всего времени он соглашается и подтверждает

<позитивную> манеру общения. Например:

Т. (холодно-равнодушной пациентке <искренним> то-

ном): <Почему ты так честна и воспринимаешь все так близ-ко к сердцу?> Ведь наиболее часто в практике встречаются

случаи, когда врач говорит о недостаточной ответственнос-

ти и неспособности вылечиться-

В основном пациенты воспринимают, реагируют и веду

себя в терминах плохого, негативного и больно ранящего.

них две установки на жизнь: либо плоха, либо хороша, г

каждой они находят много обоснований- Тенденция пациенте

видеть действительность искаженным образом, жизнь пред

ставляется им паршивой, жестокой, грубой и слишком до

лгой, они не хотят точно оценивать противоречивые и пол

ожительные факты. Терапевт, делая упор на <мрачной> сто

роне жизни, пытается спровоцировать пациента выстроил

конкретные и очевидные впечатления больного и дать ем]

как можно больше возможностей открыть положительные

счастливые и обнадеживающие впечатления. Болыыинств(

больных в конце концов признаются, что они разрешат

некоторые проблемы успешно, что они проявляли горазд1

большую любовь и привязанность, чем они хотели вначале

По иронии судьбы нарастание <силы> клиента тесно связаМ

с одновременным <ослаблением> терапевта.

Другой специфической техникой может стать снятй

ответственности за коммуникацию. К такой технике часТ1

приступают, когда терапевт хочет что-то <прямо> передай

клиенту, но не хочет нести ответственность за понимание 1

использование этой информации клиентом. В таких случая

часто информация передается такими общими заявлениями

как <некоторые врачи сказали бы...> или <вы слышалипоследних научных опытах, которые показали...>

Роль терапевта 73

Прямая провокация

В провокационной терапии следует как можно быстрее

подходить к тем областям, которые стремится избежать

клиент и заявляет об этом своим поведением. (Один клиент

дал образное название этому: <Поиски хомута>.) Терапевт

не чувствует острой необходимости развития интересующей

его темы, его задача – оставаться с клиентом все это время

и каждый удобный момент стремиться возбудить больную

тему и не дать клиенту уйти от проблемы. Тогда клиент

внесет какой-то порядок в свои впечатления и прежние опы-

ты, разовьет тему, которую он счиитает важной и справится

со своими чувствами. Терапевт может применить гнев, хаос,

крики и неорганизованные сеансы: все это не будет сигна-

лизировать о каком-либо терапевтическом барьере, т.к. выбор

у терапевта на реакцию больного довольно широк. Как ока-

зывается, подавляющее большинство терапевтических сеансов

совсем не лабильны, как это может показаться, а наоборот,

клиент сам проявляет интерес к лечению.

Даже провоцируя гнев у явно враждебно настроенных

больных, терапевт может больше узнать о его контроле и

пределах. Пример:

К. (громко и яростно): Черт вас возьми, если не прекра-

тите разговаривать со мной так мерзко, с таким сарказмом,

я не стану лечиться и не буду оплачивать счета!

Т. (встревоженно, просяще): Пожалуйста, не надо! Мне

нужны деньги! (Схватившись руками за голову). О-о, надо

сообщить Джун и моим деткам, что в этом году у нас не

будет Рождества!

К. (калейдоскоп эмоций на лице: гнев, смех, умиротво-

рение): Хорошо, хорошо! Черт с тобой, я знаю, что вы

нужны мне больше, чем я вам. Но, Фрэнк, разве вы… (Пр.

№ 6)

Другой пример:

К.. (сердито, громко): Лучше бросьте разговаривать со

мной так, а то я…

Т. (перебивая, ровно и глядя прямо на клиента): Если

хочешь иметь дело таким образом, давай, валяй, проявляй

свой характер! (Изменяя тон, с энтузиазмом): Как, ведь

здесь в больнице у нас есть комната для таких горячих, как

ты, кому просто необходимо остудиться. Правда, персонал

почему-то называет эту комнату изолятором, но я думаю,

<комната для горячих> звучит лучше, правда? (Пр. № 7)

Больной быстро начинает контролировать свой гнев. При

лечении провоцированием гнева клиента на себя главной зада-

чей терапевта является научить клиента оценивать свое поведе-

ние. Это особенно важно для клиентов с легкой возбудимостью,

которые всегда боятся того, что другие подумают о них.

Формы (паттерны) коммуникации

Прежде всего клиенты отличаются своими формами и

способами коммуникации с терапевтом. Прежде чем терапевт

сможет контролировать способ поведения больного, он ис-

пробует много приемов <дай и возьми>, как то: быстрое

движение, последовательность эмоционального воздействия

в попытке спровоцировать спонтанную реакцию клиента и

<вскрыть> законсервированный набор его реакций. Многие

клиенты часто усваивают посыл <Ты должен слушать меняна моих условиях и не прерывать, пока я не закончу>.

Широкое использование конфронтации и провокации во

время терапии нужно для того, чтобы уменьшить шансы

зависимости больного при общении с терапевтом, ибо зави-

симость немедленно сведет на нет все другие формы лечения.

И, наконец, надо отметить, что врачи провокационной тера-

пии не верят в молчание (Джонатан Винтере считает пред-

почтительнее тип монолога) и обычно используют всяческие

стимулы, чтобы заставить клиента открыто реагировать.

Обратная связь

При любой технике провокационная терапия считает

очень важным и хорошим фактором быструю обратную ре

акцию клиента. Пример:

Роль терапевта 75

В комнату входит тучный пациент.

К: Можно поговорить с вами, мистер Фаррелли?

Т: Боже мой, к нам швартуется сам полковник Блимп.

(Олицетворение косности.)

Другой пример вызова реакции касательно внешности

клиента:

Входит пациентка с поспешностью и волнением, садится.

Т. (озадаченно): Ты сегодня сама не своя, Джорджия.

Но ничего, я ведь заметил твою новую прическу, но не могу

сразу сообразить, либо это старое крысиное гнездо, либо

взрыв на макаронной фабрике.

К. (смеясь и гримасничая): Сегодня ветренно, я знаю,

что выгляжу черти как, но мне хочется поговорить о том, что

произошло на этой неделе, если вы, конечно, перестанете

насмешничать. Вот на днях… (Пр. № 9)

Очень многие терапевты испытывают примерно такое

чувство, как выразился один из них: <Вы не можете простовойти и сказать клиенту свое мнение о нем или же свое суж-дение о его поведении.> Очень часто они предполагают

ужасные результаты, если будут так поступать: <Но ведьклиент обидится и огорчится>. Во многих ситуациях на это

хочется ответить: <Черт, ведь он выводит из себя меня, своюсемью, суд, своих коллег, весь остальной мир, почему бы иего не огорчить для разнообразия?> или <Ведь это ее третьявнебрачная беременность, можно попробовать кое-что дру-гое, почему бы вместо понимания ее нужд, ее конфликтов ит.д. не дать ей понять, как все переживают вокруг нее и чтолюдям это не нравится. Если она почувствует тревогу дру-гих, может, в ней что-нибудь и сдвинется.> Многие терапев-

ты предпочитают делать общие намеки вместо того, чтобы

прямо и быстро сказать клиенту правду.

Нам представляется, что обычно терапевты не показыва-

ют своих реакций пациенту, но делают это при общении с

коллегами, наставниками и консультантами. Один из учени-

ков терапевта жаловался на <того раздражающего пассивно-агрессивного мистера Икс, который вместо того, чтобы спра-виться со своей всевластной мамашей заявляется домой инабрасывается на жену>. Когда его спросили, сказал ли он об

этом клиенту, то ответ был: <Н-нет.> – <Тогда почему жевы ждете от него обострения отношений с вами, если посто-янно внушаете ему на сеансах: <Ничего, все в порядке, ничегоне потеряно?> Кажется, что многие терапевты моделируют у

клиентов такое отношение ко всему, в том числе и к пробле-

мам. Мы полагаем, что лучше говорить о своих реакциях кли-

ентам, чем коллегам за кофе, выкладывать карты на стол.

Предпочтительно доводить до сведения клиентов и тем про-

воцировать обратную реакцию с помощью разных приемов,

доступных в тот момент: разыгрывание роли, шутка, мгновен-

ная импровизация, выдумывание случаев других клиентов, раз-

говоры о подобных случаях, схожих с данным, и прочее. Ин-

туитивно терапевт проверяет, на правильном ли он пути.

Не обязательно считать, что вызов на обратную реакцию

есть только жестокое <повторение, как все происходит>, но

и важно использовать прием <здесь и сейчас для меня, этиотношения с вами, они для меня много значат>. И это мож-

но делать с юмором. Клиент имеет право на реакцию тера-

певта также как и на свое мнение о нем, он имеет право

вызвать обратную реакцию из разных известных терапевтам

источников. То, чего не скажут клиенту его <лучшие дру-зья>, должен сказать терапевт, т.е. вызвать точную немед-

ленную реакцию, как положительную, так и отрицательную.

Мы обнаружили, что истинное отторжение (отрицание)

имеет большую лечебную пользу, чем неправильное воспри-

ятие или полное безразличие. Человеческий мозг нуждает-

ся в правде точно также, как человеческие легкие нуждаются

в воздухе, а моя реакция в данный момент на этом сеансе

и есть социальная правда о реальности, которая со временем

окажет вам помощь.

Врач-терапевт не только сам вызывает на обратную ре-

акцию, но и делает попытки научить клиента, как находить,

виды и способы реагирования на провокации, накопление

которых и можно считать началом выздоровления. В данной

примере клиентку попросили предсказать возможную реак-

цию терапевта на то, если бы вдруг ее <выбросило на необи-таемый остров>.

К. (ухмыляясь): Вы бы, наверное, стояли на берегу и

твердили: <О нет, только не вас. Почему они не послалипищу?>. (Пр. № 10)

Невербаьное восприятие клиента

При всех терапевтических подходах решающим остается

вопрос принятия клиента. У клиента должно сформироваться

главное чувство, что терапевт <на его стороне>, а не против

него. Гуманистическая школа так определяет одну из главных

составных своего подхода – <безусловное позитивное отноше-ние>, многие другие школы также уделяют внимание этому ас-

пекчу терапевтического вмешательства. Однако, нам представ-

ляется, что средства выражения намного разнообразнее, чем это

трактуется в теоретических обоснованиях. В нашей практике

невербальные пути выражения отношения к клиенту, если не

более, во всяком случае не менее важны, чем вербальные.

Поскольку врач провокационной терапии проводит провокаци-

онные действия вербально, иногда поспешно и конфронтацион-

но, становятся очень важным фактором невербальные качест-

ва коммуникации. Юмор – один из основных двигателей по-

зитивного реагирования (этому вопросу будет посвящена гла-

ва) так же, как и прикосновение, мигание глазами и, конечно,

полное погружение в проблемы клиента (один пациент назвал

это <интенсивностью внимания>). Пример:

Частный пациент покидает приемную врача после сеанса,

на котором обсуждались его гомосексуальные проблемы. Те-

рапевт кладет ладонь на плечо пациента.

1 (откровенно вздыхая): Увидимся на следующей не-

деле, мистер Безнадежный. (Вдруг <замечает> руку на плече

и указывает на нее другой): Ты видишь руку? Это, так

“” вынужденное расположение к тебе. (Терапевт на-

Ї”” и приближает свой лоб к голове парня, гримасни-

с отвращением): А в действительности, я не выношу

тутти-фрутти, как ты, мой туалетный цветочек, но…

К. (хрюкает от смеха, трясет головой, подталкивает тера-

певта в бок): Парень, но ты все-таки не откажешься от меня

правда, Фрэнк? Итак, до следующей недели. (Пр. № II)

Выражение сдерживаемого гнева – тоже хороший дви-

гатель, определяющий отношение к другому человеку, многие

воспринимают это именно так и быстро включаются в про-

цесс взаимоотношений. Таким образом, провокационна}

терапия видит себя в качестве коммуникативного инструмен

та и должна использовать невербальные компоненты длз

получения желательных результатов коммуникации. Это

касается специального обучения, о чем мы поговорим в дру

гих главах.

Побочные факторы

Хотя для того или иного клиента перечисленное ниж

может и не явиться центральным фактором при его лечении

все же он может научиться многому от врача провокацион

ной терапии: чувствовать слово, отношение и поведение

контролировать порывы, соответственно оценивать поведе

ние, анализировать коммуникацию и расшифровывать невер

бальную речь. Часто эти аспекты не составляют проблем

для отдельного клиента, поэтому не стоит фокусировать н

них внимание.

Стиль лечения (терапии)

В общих терминах мы уже обсудили роль врача провс

кационной терапии. Прежде чем обсуждать особые, спец?

фичекские методики, следует рассмотреть основной вопро

При первом соприкосновении с провокационной терапие

вполне понятна типичная реакция: <Только вы можете мчить таким образом, поскольку сам такой; я бы не см(нападать на больных и атаковать, даже с юмором, их пат(логию или отклонения в поведении, или же делать из шпосмешище. Я так не смог бы.>

До какой-то степени это, может быть, и верно, поскол)

ку любая терапевтическая ориентация предлагает свой стш

или роль, соблюдая которые, терапевт чувствует себя удобно

и приносит пользу. В конце концов, терапевты не одинаковы

в своих терапевтических предпосылках или манере общения.

Весьма желательно, чтобы они стремились найти определен-

ный подход, вполне совпадающий с их личными качествами,

их видением человека, их стилем жизни. Возможно, они

также чувствуют, что, используя особый подход, который

полностью совпадал бы с их характером, они смогли бы быть

более эффективными в помощи клиентам.

Хотя некоторые могут не согласиться с этой точкой

зрения и посчитать ее слишком упрощенной, нам кажется

вполне ясным, что при применении клиент-центрированной

терапии и уверенности самого врача, он все же должен быть

очень тонким и чувствительным человеком, чтобы войти во

внутренний мир и систему восприятий клиента, судить о его

состоянии и стать для него вторым я. Чтобы более уверен-

но применять рационально-эмотивный метод Эллиса, тера-

певт должен осознать возможную перемену, которую вызы-

вают у клиента предлагаемые ему информация и логика.

Очень важно быть при этом настойчивым и уметь искусно

аргументировать свой метод лечения. Психоаналитик должен

быть умным, уметь оперировать абстрактными вещами для

убеждения клиента и подвести его к пониманию того, что все

субъективные и поведенческие показатели обязательно имеют

свои смысл и неизбежно приведут его к выздоровлению.

Умелому и уверенному врачу провокационной терапии

нелишне быть одновременно хорошим и плохим актером,

умело применять словесные нападки на систему самозащи-

ты клиента, на его отклонения в поведении и оценках, при

этом правильно и с юмором самому выдерживать словесные

этаки клиента. Такая оценка, как <Нет, я не тот человек, яне смогу сказать больному такие вещи>, которую мы часто

шим от стажеров и некоторых коллег, неизбежно вызы-

г ответную реакцию: <Да? Попытайся.> Внутри многих

Рвтов сидит провокационный терапевт, который так и

“Роится наоужу. На сеансах с клиентами они позволяют

себе совсем небольшой набор вербального поведения и при-

вязанностей. И клиническая, и педагогическая практика

показала, что без всякого ущерба для клиента, даже с боль-

шой пользой для него, терапевт может значительно расши-

рить круг, набор своего поведения и реакций. Мы предпол-

агаем, что эта мысль проходит через всю книгу <Критичес-кие случаи в психотерапии> (Штандал и Корзини, 1959) и

всей своей практикой подтверждаем, что провокационная те-

рапия может быть свободной и эффективной в одинаковой

степени для клиента и терапевта.

Особые техники

Если рассматривать их индивидуально, большинство

специфических техник провокационной терапии могут пока-

заться не <новыми>, а уже применяемыми в других формах

терапии. Однако сочетание, стиль, интенсивность их исполь-

зования в этой системе совершенно различны.

Провокационная терапия – не просто забава за счет

клиента. Посыл, внушение терапевта должен быть чутким,

воспринимаемым и адресоваться только системе ценностей

данного клиента, его компетенции, поведению, настоящим (в

этот момент) впечатлениям, его отношению к себе и, нако-

нец, особенностям поведения. В психотерапии существует

еще не получившее название явление, заменяющее термин

клиническое суждение (оценка) и восприимчивость.

Желая вызвать реакцию, терапевт делает все в стиле

<больше, чем в жизни>. Голос громче, чем при нормальной

беседе, все преувеличенно, гиперболизировано, как в драме.

Приведем пример такого экстравагантного преувеличения.

Клиентка, у которой были проблемы с ее материнством.

постоянно получала шутливое подтверждение от терапевта,

что она плохая мать. Для <доказательства> того, что она –

настоящее наказание для ребенка он использовал ее со-

бственные слова и манеру вести себя. Она решительно за

щищалась, говорила, что <не такая уж она плохая>, и выис-

кивала всяческие средства поведения для подтверждений

своих заявлений о том, что своеобразным путем она – вни-

мательная, самоотверженная мать и искренне печется о своем

ребенке. Тогда терапевт <переиграл> и стал саркастически

восхвалять ее как <мать года> и т.д. Она же с реальных

позиций отвергала его <переоценку> и привлекала внимание

к тому, что у нее свои особые отношения с ребенком, она его

не лелеет. Но вскоре она заметно изменила свое отношение

к воспитанию, т.е. поведение.

Другим важным аспектом провокационной терапии яв-

ляется развитие субъективного отношения терапевта к кли-

енту, что позволяет врачу использовать более полный репер-

туар его поведения и влечений. Чтобы достигнуть разнооб-

разных терапевтических промежуточных целей, терапевт

концентрируется не только на реакциях клиента, но исполь-

зует свои собственные субъективные реакции, свои интуитив-

ные фантазии и внутренние идиосинкразические ассоциации

в качестве строительного материала для их создания. Тера-

певт должен применять юмор только в том случае, если он

хорошо понимает клиента, проник в его мир. Излишне гово-

рить, что, используя юмор, терапевт должен постоянно фо-

кусировать этот прием на больные точки клиента, но коррек-

тно и осторожно.

Когда я впервые начал заниматься провокационной те-

рапией, я прокрутил Карлу Роджерсу запись одного из своих

сеансов. Он немного смутился и сказал: <Парень, я бы несмог внушить ей эти мысли>. Я ответил: <Послушай, Карл,она либо сама выдумала это, либо ее натолкнули на это, либокто-то заставил ее так среагировать>. В нашей работе с кли-

ентами мы не перестаем удивляться, как глубоко мы пони-

маем их образ мышления, и особенно удивительно, что сами

клиенты считают это из <ряда вон выходящим>. Очень часто

они поражаются: <А как вы узнали?> Многие говорили, что

когда терапевты предлагали им необычную манеру поведе-

ния и мышления, они полагали, что мы читаем их мысли.

“орые даже настаивали на том, что я <читал их запи-си или поговорил с членами семьи>. Сравнительно просто

Заказ 2й1

<читать их мысли>, как это написано (Найзер, 1961) <С на-коплением опыта мы все увереннее предвосхищаем реакциюлюдей на определенные стимулы.> Можно добавить с боль-

шой степенью вероятности, что они могли думать, чувство-

вать и действовать в прошлом при таких стимулах. Ведь если

просто поразмышлять о самых паршивых мыслях, о которых

вообще можно подумать, то ты дойдешь до точки.

Приведенный ниже пример может проиллюстрировать,

что значит читать мысли клиента. В качестве вступления

можно поговорить об имидже тела (как чувствует тот или

иной человек свое тело, что думает о нем, удовлетворен им

или нет), это тесно связано с самооценкой клиента и его

мировоззрением.

Молодая женщина обратилась за помощью из-за про-

блем, связанных с ее умением выполнять работу и взаимо-

отношениями с окружающими. Она могла бы получить луч-

шие результаты в работе, но до сих пор не продвинулась.

Наконец, она призналась с большой долей смущения, что в

юности ее грудь стала быстро расти, и она поделилась этой

проблемой с матерью. Проблема состояла в том, что правая

грудь была нормальной, а левая болталась в лифчике, как

<горошина в бочонке>. Мать немедленно повела ее к домаш-

нему врачу, который снял с испуганной девочки бюстгаль-

тер, посмотрел на одну грудь, потом на другую и вынес

вердикт: <Это необычное явление.> Ей было сказано одеться

и вернуться домой. Охваченная ужасом, она вообразила, что

у нее букет заболеваний от лепры до венерических. Когда

пришло время встречаться с мальчиками, она лицом к лицу

столкнулась с проблемой личных взаимоотношений, их же-

ланием дотронуться и поласкать грудь. В результате она ста-

ралась просто избегать таких ситуаций и встречалась с каж-

дым мальчиком не более двух-трех раз.

Т: Ты хочешь сказать, что боялась и стыдилась того,

что у тебя левая сиська ущербна?

К. (смущенно, повесив голову): Мне не нравится, как

вы выражаетесь, но, признаюсь, что так.

Т: Так поэтому ты избегаешь половины человечества?

(инутная пауза) Однако, черт побери, если подумать, твое

доведение как-то оправданно. Если будешь ходить на свида-

ния с парнями, а парни и есть парни, им захочется потискать

тебя (клиентка кивает), а когда они расстегнут твою блузку…

здесь может быть три типа реакции по отношению к тебе.

К. (с любопытством, но все же смущенно): Какие ре-

акции?

Т. (очень серьезно): Ну, первая — он быстро застег-

нет блузку и скажет со смущением: <Прости, я не знал, чтоты калека>. Вторая – он весь покраснеет и заявит: <Ни-чего себе, я всегда хотел иметь это с уродиной>. И еще одна

и только одна реакция возможна и желательна для тебя: ког-

да он расстегнет блузку, уставится на твою ущербную левую

сиську и воскликнет: <Не застегивай, пожалуйста. Где жемой <Полароид>! Парни, мои дружки, не поверят, если я им

просто расскажу>. (Пр. № 12)

Пациентка посмотрела на меня долгим взглядом и, на-

конец, с легкой усмешкой изрекла: <Да, я тоже думала нечтоподобное, но я не узнаю, так ли это, если буду рассиживатьтут и обсуждать это с вами.> При этих словах я немного

расстроился, но все же сказал, что наше время вышло и мы

обсудим это в следующий раз. Когда она уже подошла к

двери, я заметил: <Люблю давать названия своим сеансам,думаю, этот я назову <Ущербная левая сиська>. Она засме-

ялась: <Очень точное и уместное название>.

На следующий сеанс она пришла и выглядела, как кош-

ка, только что проглотившая мышку. Я приветствовал ее: <Ну,Джорджия, как дела с нашей последней встречи?> Изъясня-

ясь кратко, она сообщила, что выходила развлечься и со стра-

хом, но все-таки подцепила парня и ходила к нему на квар-

Х”РУ- Там они сняли одежду и, в чем мать родила, играли и

забавлялись. В разгаре игр она привлекла его внимание к

Їи ГРУДИ. В ответ он посмотрел сначала на одну, потом на

Другую и дал клиент-центрированный ответ: <Разве? Ты такшь?> И продолжил свои игры. Она почувствовала себя

и

заново рожденной: тяжесть восьми лет свалилась с ее плеч,

она пережила небывалое чувство освобождения.

Т. (с отвращением): Ты что, пошла и потеряла невин-

ность, так?

К. (с усмешкой): Я потеряла все, кроме физической не-

винности, но это стоило того, я так много узнала о себе.

Т. (с протестом): Ну, красотка, ты становишься сексу.

альной маньячкой. Ведь ты не знаешь, как отреагируют дру.

гие парни на твою грудь. Подожди, осмотрись… другой па-

рень ведь может с воплем выскочить из машины или из

спальни, когда увидит ее.

К. (терпеливо глядя на терапевта, уверенно): А если

побежит, я ему крикну во след: <Флаг тебе в руки, ищисвою симметрию!>

И мы решили, что это самый лучший выход из положе-

ния.

Тест на реальность

Терапевт очень избирательно расширяет реакции клиен-

та, чтобы самому стать инструментом теста на его ощуще-

ние реальности. Этого можно достигнуть, придумывая раз-

ные сценарии, основываясь на пережитом прошлом клиент>

или на его манере поведения и оценках действительного. Т[

негативные оценки, которые он дает себе, можно быстр<довести до логического максимума, пока сам клиент не от-вергнет их. Этот принцип доведения до абсурда - чаетеприменяемая техника помощи клиенту, как определить, под-твердить, защитить> и научить его смеяться над собой. Нс

седьмом сеансе хронический больной сказал со смехом: <Оя думаю, иногда вы: уж слишком... Даже я не могу поверитьчто я такой плохой.> Терапевт пытается спровоцировать

клиента на подтверждение своего я, оценить себя через по-

ведение и отношения с другими; он пытается спровоцировать

клиента оградить себя самого от нереальной и избыточно

отрицательной оценки. Во время провокаций терапевт пыта-

ется внушить клиенту мысли о самозащите, которые в пов-

седневной жизни не срабатывают в его сознании.

Если терапевт концентрируется на проблемах приспособ-

ленности и самоедства, доводя их до абсурда, он провоци-

рует клиента изложить свои утверждения и восприятия в бо-

лее соответствующей социальной и психологической перспек-

тиве. Работая с клиентами, мы часто с изумлением наблю-

даем, как они верят <правдивости> своих предпосылок, вос-

приятий и оценок, какие они находят <доказательства> для

своей веры и поведения. Терапевт часто раскладывает по

полочкам идиотские <доказательства> и воспринимает их как

<самоочевидные>, при этом не находит нужным их изменить.

Терапевт часто <спешит с суждением>, восклицая: <Зачем,какие еще нужны свидетельства?> Более того, он принимает

схему клиента о своем опыте за факт, не интерпретирует ее

карикатурно,заостряет все исходные предпосылки клиента.

Все это для того, чтобы спровоцировать его на тест психо-

логической реальностью. Как выразился один клиент: <Те-перь я вижу, вы сам этому не верите, но чертовски точнознаете, как я чувствую. А когда начинаете говорить об этом,все это становится глупым, но я думаю... Я это точно чув-ствую. Я всегда принимал это как должное.>

<Реальность> в том, что терапевт имплицитно или эк-

сплицитно выделяет только внешние социальные и межлич-

ностные факторы, но не внутренне психологические. С за-

видной настойчивостью терапевт привлекает внимание (либо

непосредственно, либо провоцируя клиента признать это) к

социальной обусловленности определенных оценок и поведе-

нии и тем показывает, что эта обусловленность зависит и на-

прямую связана с его поведением. Многократно бросая та-

и вызов, терапевт пытается добраться до клиента эмоци-

Ї”ьно и заставить его защищаться соответственно выстро-

енному ряду (поведение, которое легко пронаблюдать и оце-

нить) лишь с одной целью – поддержать его положитель-

“УЮ оценку самого себя и общественных связей. При этом

ЇTирует одна тема: <Это чепуха. Покажи мне, докажиИли перестань об этом кричать. Если ты протестуешь, значит, это - неправда.> Весьма скоро все это замещает от

ветственность за доказательства, которая в конце концов л(

жится непосредственно на самого клиента.

Вербальная конфронтация

Конфронтация представляет собой очень важную част;

одну из техник провокационной терапии и целиком охвать

вает процесс лечения. Терапевт очень часто вербально агре

сивен и вызывающе активен не ради удовольствия помучи

клиента и сказать ему в запальчивости: <Послушай, чокштый, не я выдумал эти общественные правила, но я зна<как они срабатывают и просто говорю тебе, как все обст(ит. Каждый из нас должен получить несколько крепюуроков от жизни, мы ведь хотим научиться жить, и чебыстрее мы их получим, тем быстрее научимся жить, тескорее станем свободными>.

Я не хочу сказать, что терапевт хочет большего <поря,ка>. Это значит, что терапевт должен доводить лечение;

той степени, когда клиент минует стадию восприятия тол

ко необходимого и действия по предписанному порядку,

начнет жить, как он желает (но не как должен, обяза

вынужден), и перейдет к стадии установления объективш

и реальных контактов, способных помочь ему легко и ев

бодно удовлетворить свои потребности.

Если же терапевт вникает только во внешний мир кл

ента с его ожиданиями, ограничениями и регламентациями

пытается передать свое понимание клиенту без учета его и

тересов, это неизбежно заставит последнего почувствова1

<Ты совсем не понимаешь меня!> и просто отказаться воспр

нимать эти внушения, пусть они и ценные. С другой стор

ны, эмпатическое понимание, восприятие терапевта каким

точным оно ни было, не является достаточным для клиеШ

чтобы жить в мире социальной реальности. Нет соответстВ

ющего заменителя эмпатии терапевта, но для 6ольшинст?

-.., ” ..<о ару клирнтпи очень важно, чтобй1 его правилиРоль терапевта 87юнял кто-то другой, важно также самому клиенту научить-:я понимать точку зрения, нужды и ценности других, а так-ке те сообщения, которые они направляют клиенту. Пример:Т. (лаконично): Послушай, тупица, то, что у нас про-1сходит, это не разговор. Ты требуешь, чтобы твоя семья и1ерсонал, и полиция, и суд, понимали твои чувства. Хоро-цо! Но пока ты не включишь мотор и сам не начнешь по-пмать их точку зрения и то, что нужно им, ты так и будешь1ачинать карьеру здесь, в больнице, а они будут так жежасно обращаться с тобой, как с обезьяной, и сделают изебя котлету. Понял?К. (молчит, наклоняется и почти неслышно говорит): Да-а.Т. (копируя): Да-а. (Смеется) Что <да-а>? Что ты из

(сего этого понял?

К. (неохотно): Вы хотите сказать, что пока я не стану

)бращать внимание на то, что они хотят от меня, мне не

1адо требовать от них ничего?

Т. (с напором): Правильно, дундук. Так и обстоят дела

1 этом мире, малыш. Сначала ты пойдешь им навстречу, а

<атем они начнут понимать тебя и, может быть, пойдут на-<стречу тебе. (Пр. № 13)Чрезвычайно важно знать, как выжить во внешнем миресоциальной реальности, поэтому девиз <узнай себя> стано-

1ится важным и полезным, а <узнай врага своего> – реша-

ощим фактором для многих клиентов.

Мы часто поражаемся разрыву, существующему между

ловом и действием клиента, той пропасти между его словес-

1ЫМ оформлением и действительным поведением. Поэтому

Днои из важнейших задач терапевта становится использо-

Tе терминологии, которая точно соответствовала бы по-

ию клиента, чрезвычайно точно определяла бы предпо-

и его действий, которыми он руководствуется в жизни.

то несоответствие вербально можно устранить либо пря-

либо провокационным путем, последний при этом мо-

т занимать доминирующее положение.

Негативное моделирование

Есть еще один прием провокационной терапии, спосо(

воздействия на клиента, отличающийся от всех других. Ег(

мы назвали <конфронтация негативного моделирования>. Е

целом терапевт действует, как и клиент, особенно копиру;

его манеру говорить и высмеивая те аспекты его жизни, ко.

торые являются самыми больными для клиента. Легче и про.

ще всего показывать ему видеозаписи. Один как-то признал-

ся: <Вы как будто держите зеркало и показываете, куда;иду. Это слегка раздражает, как в зале зеркал, но я вижук чему вы клоните.> С целью затронуть терапевт говорит

<Я тебя именно так воспринимаю (возможно, слегка преувеличенно). Тебе это нравится? Что-нибудь хочешь изменить?>

Терапевт также дает клиенту знать, что большую част)

его поведения он воспринимает как игру, т.е. подконтроль

ную, добровольную. Так, например, если на лечение прихо

дит женщина с конверсивной истерией, и у нее к том;

же<парализована> рука, то вскоре она определит, что у врач.

тоже парализована рука. Конечно, у него есть преимущес

тво поговорить об этом и извлечь пользу из своего <паралича>, т.е. в случае необходимости внезапно начать действо

вать рукой и немедленно превратить ее в <парализованноюсостояние, если это понадобится. Эта техника оказывайбыстрое влияние на поведение клиента. Как будто терапев<играет в его собственную игру> или <раскрыл обман>. Эта

же принцип применим для смены вербальных манер обще

ния и обмана в целом: <Хорошо, я буду играть в твою игр)Я могу не выиграть, но и ты тоже (а я повеселюсь). Любишь играть в крестики-нолики, за это ничего не будет?>

Как следствие таких приемов, обязательно должна быт

конфронтация. Конечно, многие проблемы нельзя вылечит

за один раз. В подсознании терапевта мысль: <У меня есПсвобода, общество, семья, мои товарищи и часть тебя >

Роль терапевта 89

моей стороне. Это неравная борьба, и я выиграю. Но я не

рыйду из своей роли. Ну и как долго ты протянешь?>

<Объяснения>

В провокационной терапии очень часто поведение самого

врача (т.е. ведение роли, юмор, нелепые перевоплощения)

показывает клиенту, что существует много путей осмысле-

ния его проблем и выхода из них. И это дает клиенту мно-

жество перспектив. Кроме того, это свидетельствует, что

человек постоянно имеет нужду, как, впрочем, и умение

извлекать смысл из всего, что он пережил. Для клиента это

важно, но не полезно, побольше узнать о своих лечебных

делах, в доступной для него форме. Терапевт, конечно, мо-

жет дать теоретическое обоснование болезни, но практически

этого не делает, не каждый желает раскрывать философию

(или религию) жизни. Не каждый терапевт хочет, чтобы его

клиент знал все о его методах лечения, о том, какую боль

они приносят, но дают возможность вылечиться. Все эти

вопросы <почему> считаются излишними. Пример:

К. (со слезами): Ну почему я такой?

Т. (откидывается на стуле,, брови в изумлении подня-

ты, качает головой, поднимает и опускает руки, издает до-

лгий загадочный свист.)

К. (после паузы, раздраженно): Это все, что вы можете

сказать?

Т. (опять безнадежно свистит)

К. (раздраженно, но со смехом вытирает глаза): Ах, ну

скажите, Фрэнк,

Т. (наклонившись <сочувственно>, медленно, искренним

и <знающим> тоном): В жизни есть тайны, которые не до-

лжны быть раскрыты. (Пр.№ 14)

К. (смеясь, радостно мотает головой): Ах, черт!

Сами по себе формы ответа не важны, если только они

не принимают во внимание важность аспектов поведенчес-

кой и социальной реальности. Тогда терапевт предлагает,

го в иронической форме всякого рода, <объяснения>.

90 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Очень скоро выясняется, что само поведение намного ва>

нее, чем объяснение. Другой пациент спросил, <почему о(такой>.

Т. (с профессиональным видом): Ну, это ясно. Начне>

с того, что, очевидно, у тебя испорченные хромосомы, тво:

мать начала разрушать твою жизнь, а жизнь разжевала теб)

и выплюнула. Подумай, какой шанс остался вылечить тебя

(Пр. № 15)

В этом примере преследуется цель не дать когнитивны

представления и объяснения психогенетики, а свести на не

бесполезные просьбы о <золотого руне>. По иронии судь

бы, когда начинаешь отвечать на эти вопросы, если клиен

особо настойчивый, можно надавать клиенту столько разны

объяснений, сколько он захочет. Можно сделать это трем

способами:

(1) Выбрать путь, что ничего не поддается контролю,

клиент – создание судьбы;

(2) дать разные теории и под конец предложить: <Выбирай любую>;

(3) противопоставить высокий уровень объяснения

низким и снова дать клиенту возможность выбора.

Практически очень часто желательными являются тео

ретические выкладки, поскольку их легче высмеивать з

<расплывчатость> объяснений любого случая, со ссылкой в

любое поведение. Примером третьего типа объяснений мс

жет служить следующий:

Т. (озадаченно): Никак не могу уразуметь, либо т

1) бессмертная, либо научилась защищаться, или 2) либо т

слабая, либо, наоборот, твое я подавляет все, или 3) либо Т1

ленива, либо целиком поддаешься чувству неадекватност

при выполнении заданий.

К. (чуть смущенно): Я думаю, что я бессмертна, сла

и ленива.

Т. (озадаченно): Да? Непохоже, что ты монахиня. (П)

№ 16)

В качестве иллюстрации к <выбери любую теорию 061яснения> можно привести следующий пример. Взрослый муй

Роль терапевта 91

чина лечился у шести врачей и многократно госпитализировал-

ся. Кроме того, что к этому времени он стал профессиональ-

ным больным, он был открытым гомосексуалистом и часто

пытался покончить жизнь самоубийством. Посылая его ко

мне, мой знакомый заключил: <Попытайтесь, Фаррелли. Он,как глыба, но может помочь вам.> (Пр. № 17)

Из первых бесед стало ясно: он хочет, чтобы я погру-

зился в психогенез его конфликтов, проследил их психоди-

намику, и, наконец, я бы открыл ему в 25 словах его состо-

яние и посоветовал бы, как без усилий можно мягко при-

плыть в мир здравой психики, превратить себя в страстно-

го гетеросексуала, избавить себя от попыток суицида и счас-

тливо прожить остаток жизни.

Т. (жалобным тоном): Я не могу сделать этого. Ведь я

всего лишь социальный работник. Далее я заявил, что не

уверен, что это ему поможет и спросил, в чем он сам видит

проблему. Он ответил: <Я ведь гомик.> После этого он стал

долго рассказывать о том, какой он плохой, что все встре-

чавшиеся на его пути люди были замешаны в мужеложстве,

и, заложив руки за голову, слушая весь перечень его <гре-хов>, я наконец заметил: <Не знаю... Не думаю, что твояглавная проблема здесь - гомосексуальность.>

К. (немедленно протестуя): Ну вот еще! Когда я иду по

улице, то только и смотрю на промежность парней.

Т. (поднимает брови):

Да? (Быстро скрещивает ноги, кладет руки на колени,

как бы защищаясь).

К. (со смехом): Ты сукин сын, мне это не нравится.

Г: Что тебе в этом не нравится?

К: Я не могу сказать, что ты сделаешь или скажешь

чм, но хуже этого… Я не знаю, что и сказать.

1 (думая про себя): О кей, на сегодня хватит. Я нлру-

” весь его ожидаемый сценарий. Ну, а теперь попробуем

мой сценарий.

И течение следующих десяти сеансов я всячески, в форме

РДИИ, подводил теоретическую базу его гомосексуальности

и обосновывал, почему ему надо продолжать в том же духе

Примеры:

(1)Т: Возможно, у тебя скрытый эдипов комплекс –

твоя мать пыталась совратить тебя?

К: Если считать соблазнением приготовление печены

для всей нашей команды бойскаутов.

Т: Да, согласен, печенье и совокупленье – разньи

вещи. (Внезапно догадавшись) Может, твой отец испуга.

тебя, попытавшись жить с тобой?

Выяснилось, что его отец был мягким и преданным че

ловеком, брал сына на рыбалку и охоту, но в то же время и

вел себя, как настоящий мужчина. Итак, в семье не был1

корней этой патологической склонности.

(2)Т. (защищаясь, используя <антропологический подход>): Тогда это вина древних греков!

К: К черту греков! Говорите обо мне Что со мной?

(3)В другой беседе я сослался на то, что каждый чело

век – латентный гомосексуалист, но и этот аргумент он от

верг. Тогда я предложил идею, что гомосексуалы – это из

бранные люди третьего пола, что это раса париев, они не

обычайно творчески и талантливы там, где мы средние люд

просто болваны. Это предложение также не было принято

(4)Я использовал гипотезу, что, возможно, он более эмо

ционально честен, чем мы, остальные, лжецы и приспособлен

цы. Не только не согласившись с этим, он долго рассужда

о том, какой он лжец, искусно уводящий людей от правды

таких, как бывшая жена, которой он мог бы сказать правд)

Т: Возможно, есть другие причины. Может, тебя совра

тил какой-нибудь старик?

К: Нет, я сам начал и сам совращал.

Гипотезы отметались одна за другой. Позже он заявит

что снова обручился.

Т. (<встревожившись>): Боже, что с ней? Очевидно

она отчаялась или больна, если выходит за такого фрукта

как ты?!

К: Я тоже так подумал!

Роль терапевта 93

Т: Ради бога, лучше скажи ей. (Пауза) Конечно, это

предусмотрительно. Все-таки, лучше скажи. Зачем причи-

нять ей боль? С другой стороны, если ты ей скажешь, она

бросит тебя!

К: Об этом я тоже думал. Я должен был что-то решить,

и я ей сказал.

Т. (с триумфом): Она бросила тебя!

К: Нет. .

Т. (недоверчиво): Она не в себе!

К. (смеясь): Я тоже так подумал, но она все-таки хо-

чет выйти за меня!

Т: Это. точно доказывает, что ей нужна помощь!

Юмористический момент в этой истории – это то, что

этот мужчина имел много достоинств, которых сам не осоз-

навал. (Это доказывает ошибку терапевтических доктрин,

что больной знает себя лучше всех.) Вполне возможно, его

невеста смогла оценить его хорошие качества и полюбила его.

Наконец, мы обсудили все гипотезы его гомосексуаль-

ности.

Т. (бормоча про себя): Мы рассмотрели все. Остается

только одна причина, почему он стал таким и имел сноше-

ния с огромным количеством мальчиков.

К: Какая, какая? Скажи мне.

Т. (рассчитывая на клиента, но как будто про себя):

Другого ничего не остается, мы обсудили все возможное.

К. (гневно протестуя): Черт побери, Фрэнк, ты ска-

жешь мне или нет?!

1 . (<профессионально>, нахмурившись): Вами допускалась

мысль, что вас неправильно кормили в грудном возрасте?

К. (ошарашенно): Да ну?!

1- (с пафосом, потеплевшим голосом): Да, ведь кроме

жидкости в молоке много чистого белка!

Чаконец, пациент дошел до сути (к черту психогенез, бе-

Р только факты!) С течением времени он стал заметно ме-

няться к лучшему. Он даже пришел к боссу с требованием

повысить ему зарплату. Босс сказал, что он заслуживает этого

уже много месяцев, но он решил, что дождется, когда паци-

ент сам попросит его об этом. Зарплата была удвоена, пациент

бросил гомосексуальные привычки и связи и без всяких ос-

ложнений планировал жениться на своей невесте.

На последнем, двенадцатом сеансе он стал рассуждать

о младенческом вскармливании и рассмеялся. Качая головой,

он заявил, что все <мозги у него высохли> от такого пред-

положения. Он чувствовал, что может прекратить лечение,

об этом говорили все факты. Последнее его замечание: <Тыбьешь сильно, ты бьешь ниже пояса, но если бы ты былслабым, мы бы все еще продолжали лечиться в течение не-скольких лет. Никогда не забуду, сукин ты сын, твое <мла-денческое вскармливание.>

Противоречивые сообщения

Вокруг концепции о противоречивых сообщениях, а бо-

лее узкого понимания – двойной связи, есть много отрица

тельных коннотаций, много недосказанного. Возможно, эт.

недосказанность проистекает из утверждений Бейтсон

(1956) и Лидза (1960), их соавторов о том, что механиз)

шизофрении закладывается в семье. Однако, нам представ

ляется, что в этой области исследования еще предстоит мног

поработать, поскольку, если этот коммуникативный паттер

достаточно мощный, чтобы свести человека с ума, возможны

он окажется действенным и, наоборот, возвратит ему разу1

Врач провокационной терапии, в отличие от шизофрениче1

кой семьи, невербально <прощупывает> пациента, подбадр]

вает его и имеет целью помочь больному (сам он редко р

шается на это) порвать все связи с семьей, утвердить се<в общественных отношениях, достигнуть психологическавтономности и зрелой самостоятельности.В провокационной терапии мы очень рекомендуем прменять противоречивые сообщения. Вербальные послания У.гут быть одновременно истинными и неправдивыми. Гним. Допустим, правда в том, что вы - клиент, еслипродолжаете чувствовать и думать, а, значит, и действоваРоль терапевта 951к вы это делаете. А возможно также, что это неправда,роли вы желаете и намерены вылечиться. И подаете явныеспецифические свидетельства этому. Иллюстрацией тому, чтодумает клиент об этом стиле коммуникации <одновременнойправды и неправды>, может послужить заявление одного

больного: <Не знаю, верить вам или нет.> И другого: <Высерьезно? Я хочу сказать, что тоже так думаю, но все же...>

Использование противоречивых сообщений еще важно и

[ потому, что они дают клиенту возможность попрактиковать-

ся в расшифровке коммуникаций и соприкоснуться с реаль-

. костью смешанных сообщений при индивидуальном общении.

. Более того, если их правильно сформулировать, противоре-

чивые сигналы могут оказать большое индивидуальное вли-

яние на поведение клиента. Рассуждая более просто, проти-

воречивые сообщения могут оказаться как бы дискримина-

ционной мерой, которую можно применить к клиенту, что-

бы заставить его функционировать нормально.

И последнее. В противоречивых сообщениях терапевт

часто рисует мир клиенту, в котором он постоянно в плену

противоречий, плюралистической системы ценностей, агони-

рующих возможностей выбора и конфликтующих стилей

жизни. И клиент должен выбирать из всего этого и приме-

нять свою действующую систему ценностей к своей соб-

ственной сути, состоянию согласованности. Терапевт не пы-

тается помочь всегда быть в состоянии согласованности с

самим собой. Иногда терапевт даже объявляет: <Не имеетзначения, что я говорил на этой встрече, я и сейчас проти-воречу себе.> Иногда он прямо-таки высмеивает желание

дьта йайти постоянство, устойчивость. Пример:

– (протестуя): Но на прошлой неделе вы говорили…

1 (извиняющимся тоном): Простите, я хочу аннулиро-

“го свое утверждение и изъять его из записи…

ибычно реакцией клиента бывает заставить терапевта

Ї”Р”ь вместо него: <Ну, и какое утверждение мы возь-- > Для большего эффекта терапевт говорит: <А какое тыпь-хочешь, чтобы я аннулировал, зануда? Выбери сам, и давспокончим с этой путаницей>. Пример:

К. (плаксиво): Пожалуйста, Фрэнк. Скажи, нужно мь

поменять работу?

Т. (с напором): Да, обязательно! (Пауза, выглядит н<уверенно): Нет, погоди,.. с другой стороны... (лицо светлеекак будто нашел решение. Затем снова колеблется); Нет.Лучше подожди, пока я все разложу по полочкам для тебяУж через два года я смогу тебе точно сказать...К. (уходя, со смехом): Вот черт, ты ведь никогда ьскажешь мне! (Пр. № 18)ПеречислениеДругой, часто используемой техникой в провокационнотерапии является перечисление. Терапевт не только заставлжклиента составить перечень причин и данных его поведения, 1-и сам принимает в этом участие с целью выяснить возможньпричины заболевания и вызвать реакцию клиента. Пример:К. (устраиваясь на стуле, улыбается): На этой недесудьба нам улыбается.Т. (подозрительно): Да? Почему? Назовите три причрны. Номер один? (Загибает пальцы)Примером, когда терапевт начинает <перечислять> клг

енту что-либо, может быть такой случай. Пациентка, моле

дая особа многократно лечившаяся в больницах в теченр

пяти лет. Причины, в основном, психологические. Бьи

попытки суицида (находилась в реанимации две недели, кок

после принятия 300 таблеток), постоянно пыталась изувечит

себя. К тому моменту она уже стала поправляться, но в(

еще задумывалась о самоубийстве.

Т. (ноги на столе, попыхивает сигаретой, попивает коф<говорит кратко, почти бубнит): Разве это не прекрасно? Небольшое усилие, чуть-чуть боли, только положить в рот эт300 таблеток, или просто один раз нажать на курок, илпросто веревку вокруг шеи, несколько минут позадыхаешьс)или просто один шаг из окна пятого этажа - и уж буДуверена, на этот раз не упадешь в кусты, а на асфальт. Чегопроще? А потом уж не надо волноваться, забеременела илинет в пятый раз, и не надо идти на аборт вязальными спи-цаи, называть себя распущенной девкой, потому что пере-спала с пятью парнями на прошлой неделе, а общая цифраприближается к 1005, верно? Не надо больше ранить себя,чтобы доказать бог знает что, не надо больше проходитьчерез это (показывает в пах), когда тебя так натрахают, чтона следующее утро точно летаешь, а ходить не можешь;никаких больше депрессий серым, зябким и дождливымутром, как сегодня (указывает через плечо на долждливуюпогоду за окном); не надо больше волноваться, сдашь лиэтот зачет по программе, которую сейчас изучаешь, не бу-дешь беспокоиться, что скажут папа с мамой, не обременяти твои проклятые друзья, которые могут заявиться в любоевремя суток; все будет прекрасно, правда? Глубокий, долгийсон. Разве это не настоящее искушение? (Пациентка смот-рит исподлобья и кивает). Ты ведь понимаешь, положат тебяспать глубоко в теплую, мягкую землю, где нет склок и сты-чек с финансовой компанией, не надо думать, как оплатитьэту твою программу, не надо гадать, трахаться сегодня илинет, никаких больше сеансов со мной, которые ты говоришь,ненавидишь, но приходишь с завидной регулярностью вотуже два года; больше и ноги не промочишь (показывает намокрые туфли) в долждливое прохладное утро; не будетболеть промежность из-за того, что трахалась 17 раз в не-делю с пятью мужиками; не надо больше врать родителям отом, что происходит в городе; никаких решений, забот.Мертвецов и трупов не волнуют шрамы на теле (показываетна ее порезы, не волнует оплата счетов, все уже оплачено,трупы не беременеют, это даже доказано наукой, трупы небеспокоятся, что их промежность гниет - гниет все их тело;трупам не надо отвечать на противные, волнующие вопро-сы всяких врачей. Трупы, моя милая (терапевт наклоняет-ся и нежно гладит ее по колену), трупы совсем не волнуют-ся. Мертвецы всегда спокойны, мирно спят, спят, спят,спятК. (все это время смотрела в пол, губы плотно сжать:локти на ручках кресла, подносит руку ко лбу, что-то бормочет).Т. (тем же спокойным, почти убаюкивающим голосом)А как ты полагаешь, Джорджия?К. (погромче): Я сказала, заткнись. Не хочу слышатвсего этого!Т. (тепло улыбаясь, нежным тоном): Но ты ведь думали чувствовала это. Много раз, правда?К. (глядя на терапевта, низким голосом): Ты же са:знаешь, черт возьми, да? Но тебе надо продолжать перечнелять, перечислять... все это.Т. (<ласковым уговором>, наклонившись): Ну, милоч

ка, ты сама думаешь об этом, ты это чувствуешь, почему ж

не сказать об этом громко?

К. (громче, с напором): Черт вас побери, я не собира

юсь кончать с собой. Довольно этого дерьма!

Т. (наклонившись вперед, поглаживая колено, почт

соблазняя, очень <понимающе>): Но, дорогая, киска моя, Т1

ведь могла это сделать, только вспомни. Или это у теб

козырная карта? Так ты пытаешься найти выход?

К. (гамма чувств на лице, улыбается, гримасничает, )

разражается смехом): Да, да! О боже! Почему же я така

дура! (Кладет руку на лоб, откидывается в кресле, минут

тянет и говорит) Не-ет, не собираюсь делать это, ни за что

Уже столько раз пыталась.

Т. (откидываясь в кресле, выдыхает): Ты? Пыталась? Дк

брось. Ты ведь трахалась с 15 мужиками за последние 10 дней

К. (наклонившись вперед, смущенно): Вовсе нет! И

было пятеро!

Терапевт и пациент вместе рассмеялись. (Пр. № 19)

Этот пример тоже можно отнести к данной главе, но 01

может иллюстрировать и другие техники, о которых шла реч1

впереди (т.е. <объяснение>, невербальное восприятие, ис

пользование преувеличения, конфронтации и т.д.)

К: Мне кажется, бесполезно говорить человеку…

Роль терапевта 99

Т. (перебивая): Правду.

К. (игнорируя): Что он плохой.

Т. (удивляясь): Да ну? (ударяет по столу) А что еще ты

надумала, я тебе должен лгать или что?

К. (протестуя): Но вы ведь не думаете, что во мне есть

что-то хорошее, так?

Т. (возражая): Но… Я подумал, ты сказала <в людях>. Я

хотел сказать, конечно, я верю, что в людях есть хорошее, но

я не обо всех говорю. Ты ведь знаешь, о чем я говорю.

К. (неуверенно): М-р Фаррелли, я не…

Т. (перебивая) Ну, насчитай хотя бы три хороших ка-

чества в себе. Я ведь уже просил тебя.

К. (после паузы): Ну, я живая.

Т. (с отвращением вздыхает).

К. (спокойно смеется)

Т: Ну, не могу сказать, что… ты знаешь? Что ты чув-

ствуешь, это – благословение или проклятие?

К. (безжизненно): Это – благословение.

Т. (после паузы): Твоя жизнь?

К: Не моя.

Т: Ну вот и смотри, что я хочу сказать… Понимаешь?

(Пауза, откидывается в кресле) А для некоторых людей це-

лая трагедия, когда они умирают, потому что люди скучают

по ним, они нужны людям>, ты ведь знаешь… И настоящее

счастье просто знать их. Понимаешь меня? А взять тебя…

К: Хотите сказать, лучше бы я умерла.

Т. (смеясь): А ты не думала над этим? Конечно, дума-

ла, не помнишь, как нашла все эти таблетки и пошла… в га-

раж и начала… Понимаешь, к чему я клоню? Ты думала об

этом, да?

К: Да, думала.

1: Ты подумала, что другим будет лучше без тебя?

К. (тихо): Да.

1 : Понимаешь, что я хочу сказать.

К. (пауза): Но не думаю, что моим детям будет лучше,

если я умру.

-7

Т. (закуривает): А может быть и будет… ведь ты не

хочешь, не… должна… обязательно… умереть. Этого ты

хочешь?

К: Я сама должна принять решение.

Т. (пауза): Какое решение принять? Чтобы они без тебя

жили?

К: Они уже без меня живут, но это, правда, временно.

Т. (пауза, пытается по-другому): Ты как думаешь, ты

– хорошая мать?

К. (спокойно): Я была… Я была плохой матерью.

Т: Видишь? (Пауза, кашляет) На днях я тебя спраши-

вал и сейчас спрошу: назови три хороших своих качества. Ты

жива?! Об этом мы уже поговорили, это сомнительно, по-

говорим о другом…

К. (ухмыляется): Ну…

Т. (<удивляясь>): Ты можешь улыбаться, да?!

К. (смеясь): Ну и поддеваете вы меня!

Т: Что значит, <поддеваю>? Ты вдруг так разошлась,

будто захотела (смеется) узнать правду.

К: Что сделала?

Т: Разошлась. Ну, ты!

К: Да, конечно.

Т. (смеется): Уж да-а…

К. (вздыхает) /

Т. (улыбаясь): Да…

К: Хорошо, я физически здорова. (

Т. (вздыхает с отвращением): Ну хорошо. А что хоро-

шего в том, что ты душевно больна?

К. (почти одновременно): Я… я не хочу проходить пол-

ное медицинское лечение, я…

Т. (устало соглашается): Да… Физически ты здорова,

о кей, в туалет регулярно ходишь…

К. (несколько непонятных слов типа <О кей, я мог-ла...>)

Т. (не обращая внимания): Знаешь, у тебя нет проблем,

как сходить в туалет, (вздыхает) ты (показывает на нее), у

Роль терапевта 101

тебя есть тело. Живое тело… которое не требует много вни-

мания. Великое дело! А что еще есть?

К: Ну..

Т. (недоверчиво): Ты хочешь и это сосчитать? Как

что-то настоящее, ценное. Ты хочешь его посчитать?

К: Что я физически здорова, а что?

Т. (отступая): Хорошо, мы посчитаем это. Черт, сколько

времени уходит, чтобы посчитать всего три вещи, дальше!

К. (слабо протестуя): Но уменя есть двое очень, очень…

красивых деток.

Т. Тут я согласен. Я видел их фотографию, ты показы-

вала, но знаешь… ух, к тебе-то это не относится. Возмож-

но, это заслуга твоего мужа! Наверное, он… парень деловой, да?

К. (качает головой)

Т. (удивленно): Тоже не деловой!

К. (спокойно): Уже полтора года не работает.

Т. (быстро): Наверное, нет необходимсости, с его-то

деньгами.

К. (цинично): Да…

Т: Сколько же он унаследовал?

К. (пауза, вздыхает): Не знаю, он не говорит мне о

своих финансовых…

Т: Но ведь ты не хочешь, чтобы денежные дела вел…

неумелый… Ты понимаешь?

К. (пауза): Но большую часть он уже истратил, я точно

знаю.

Т: Тогда ему придется вернуться на работу.

К: Если сможет.

Т. (зевая): Да, может быть… Не знаю, он может кон-

чить в больнице для душевно больных или что-нибудь по-

добное. Ведь он уже лежал однажды?

К: Он лежал месяц в … (называет больницу).

1. (не заинтересовавшись): А здесь в … ? Они подза-

рядили его там, наверное.

: Нет, его шоком не лечили.

Т: Нет? (Пауза). Ну давай, назови, все-таки, три хо-

роших качества в себе. Ты говоришь, двое детей. Я имен:

ввиду, у тебя лично.

К: (пауза).

Т: Ты смеешься или что?

К. (покорно): Я думаю.

Т: Ты думаешь.

К. (пауза): У меня есть желание вылечиться, м-)

Фаррелли.

Т. (кашляет, пауза, насмешливо): Хочу, хочу! Если 61

все желания сами исполнялись! (Передразнивает) Я хоч

вылечиться, хочу быть здоровой.

К. (громко, с чувством) Я желаю быть здоровой!

Т. (как можно громко): Хорошо, ты желаешь (пауза

И что? Все, что ты говоришь – <Я просто желаю>… Т)

ведь тоже хотела быть здоровой, когда первый раз выписы

валась из больницы?

К. (тихо): Конечно.

Т. (быстро продолжая): А во второй раз ты тоже хоте

вылечиться?

К. (ровно): Да.

Т: В третий раз ты тоже хотела вылечиться?

К: (пауза)

Т. (агрессивно): Не слышу.

К. (раздраженно): Да.

Т: Разве ты не хотела вылечиться в четвертый раз?

К. (темном <побитой собаки>): Да.

Т: Разве ты не хотела вылечиться в пятый раз?

К. (не отвечает).

Т. (глухо): Не слышу.

К. (сердито): Да!

Т: А сейчас? Шестой раз ты здесь, и я прошу те(

назвать что-нибудь стоящее и хорошее в тебе, а ты гов

ришь: <Я хочу вылечиться.> Очевидно, твои желания… н

выполнимые… Ну, так что ты хочешь посчитать? <Я физчески здорова и у меня пустое желание в шестой раз вылчиться.> Ты эго хочешь сосчитать?

К. (с трудом): Если бы я не хотела вылечиться, я бы не

1умала, что смогу. (Вздыхает).

Т. (громко): Ну и что? Ох (насмешливо), коренное

улучшение симптомов, но главная проблема так и не реша-

тся, стоит на месте. Ты выглядишь такой несчастной всегда,

когда я говорю об этом, совсем как незаведенная кукла или…

К. (пауза, ровно): Я начинаю сердиться на вас.

Т. (<невинно>): Что ты начинаешь? Что ты хочешь ска-

зать, сердиться на меня?

К. (очень раздраженно): Потому что вы н-не любите

меня, даже ненавидите, как же мне любить кого-то (коротко

смеется), кто не любит меня?

Т. (протестующе): Вот это да! Нам и не надо <любить>

друг друга. Я ведь только говорю <будь разумной>.

К. (протестующе): О кей, я стою перед… ужасным фак-

том, что я в растерянности.

Т: Ну и…

К: Теперь я, я не хочу оставлять все это так. Не хочу,

не хочу!

Т: В тебе что-то происходит?

К. (глубоко вздыхает): Да-а!

Т: (смеется).

К: Так должно быть, м-р Фаррелли?

Т. (значительно): Да, ты можешь измениться. Всякие

люди меняются.

К: я-я…

Т. (<понимающе>): Ты можешь! Вот посмотри, прежде

всего, смотри прямо на факты. Конечно, ты можешь и пре-

кратить свою жизнь. Понимаешь? Фактически, ты почти

прекратила ее сама.

К. (тихо): Да.

Т: И сколько лет тебе было, когда первый раз решила

покончить с жизнью?

К: Примерно два, нет,.. три года назад.

1 : Три года назад! Тебе было тридцать четыре. Жизнь

У прекратилась в тридцать четыре, а ты приходишь и за-

являешь: <Не могу расстаться с жизнью в тридцать семь.)К чему это все? Где логика? (Пауза. Стук в дверь) Конечно, ты можешь прекратить все это сейчас. Понятно? (Идепк двери, открывает. Другая клиентка у двери говориппоспешно: <У них нет комнаты для меня, вы не говорил1с ними?> Терапевт говорит кратко: <Нет.>

К: <Они забрали ее домой, а я не .знала.>

Т: <Тебе надо подождать автобус и пять долларов>

К: <А он придет?>

Т: <Да, если я куплю билет, я сообщу.>

К, (расстроенно): <Хорошо. Пока. Работайте.>)

Т. (возвращается, садится за стол): Ну что, за старук

песню? <Не могу расстаться с жизнью.> Сможешь! <Н(могу провести остаток жизни в больнице.> Сможешь. Не

ничего невозможного!

К. (отвергая): Перспектива не из приятных.

Т: Ну? Ну это… (вздыхает) другое дело, сама видишь

К. (расстягивая): Очень хочу вести продуктивнук

жизнь, м-р Фаррелли.

Т. (<перечисляя>): Ты хочешь, желаешь, очень жаж

дешь. Все это было бы хорошо, если… видишь? Ты пережи

ла все эти .вещи, так?

К: Конечно.

Т: А ты вела… эту продуктивную жизнь?

К. (неуверенно): Нет.

Т. (разводя руками): Но ведь произвела двух детей

знаешь…

К. (отвергая): Это ничего не значит.

Т. (быстро): Да… я…

К: Пока я не стану ухаживать за ними.

Т. (смеясь): Наконец! Рад, что ты сказала это. А то я,.

ты очень хочешь, и желаешь, и говоришь об этом. Понима

ешь, сейчас ты говоришь: <Я желаю, страстно хочу бытьздоровой. (Жест в сторону клиентки) Но посмотри на себяК. (раздраженно): Хорошо, посмотрите на меня.Т: Хороша! Я немного затрудняюсь, знаешь... (вздыха-ют, делает пауза, протягивает руку и касается ее руки, убираяе с лица, К отдергивает руку и сжимает в кулак.Т. <невинно>): За что ты сердишься на меня? Ты вы-

-лядишь…

К. (смеется облегченно).

Т. (смеясь): Ты смеешься!

К. (смеется).

Т. (смеясь): А зачем эта рука назад? Ударить собира-

ешься или что?

К. (ухмыляясь): Нет! Но не люблю, когда вы кладете

свою руку на мою!

Т: О, даже пальчиком не трогать?! Я же хотел убрать

твою руку от лица. (К ухмыляется) Ты опять улыбаешься!

Ты ведь не сердишься, правда?

К: Ну, я… мне не нравится, когда вы тут рядом со мной,

как и все, м-р Фаррелли.

Т. (смеясь) : Ты же не знаешь всех людей! Одинокая

волчица, как ты… А ведь и правда, ты, как одинокая волчица.

К. (разочарованно): Да.

Т. (смеясь): Еще одна волчица! Надо это записать, а то

всех не запомнишь. Но…

К. (агрессивно): Вы записываете это?

Т: Да, это надо делать. Но, необычное, невероятное (К

вздыхает), умная женщина, совершающая глупости, неопыт-

ная, неорганизованная, безответственная одинокая волчица!

(Пауза) Опять это отсутствующее выражение лица. Что

случилось?

К. (безжизненно): Ну…

Т. (передразнивая): Ну… это я. (Смеется) Слава богу,

это – ты, а не я. (Пауза) Ну что? Заполнитель паузы?

К. (пауза, слабо): Ну что мне с собой делать? Я все

время думаю…

1. (<озадаченно>): Влюбилась… точно. (Свистит от

Удивления)

К- (ровным тоном): Что мне теперь делать?

.

Т: Если бы я был на твоем месте, я бы не спал ночи

напролет.

К. (повышая голос): Но я и так не сплю!

Т. (раздражаясь смехом): Вы только посмотрите. Ха-

ха! Черт меня побери! (К смеется) И ты смеешься. Поче-

му?

К: Потому что вы смеетесь.

Т. (смеясь): Знаешь, если бы я был на твоем месте, и

у меня были бы личные проблемы, я имею ввиду тебя, я бы

не спал ночи. (Передразнивает) <Но я и так не сплю>. Кто

знает?

К: Я так больше не могу.

Т. (громко): Но ты должна, и все тут, должна. У тебя…

когда же это было, когда ты в первый раз попала в больни-

ЦУ

К. (безучастно): Когда мне было двадцать два.

Т. (твердо): двадцать два, а сейчас тебе тридцать семь.

Уже пятнадцать лет ты ничуть не меняешья. Ведь пятнад-

цать, правда?

К. (не реагируя, безучастно смотрит).

Т. (проводя рукой возле ее лица, резко): Эй!

К. (ударяет его руку, раздраженно): Не делайте этого!

Т: Не водить рукой перед лицом? Ты выглядишь без-

участной, не знаю, где ты сейчас, как будто на расстоянии

в миллион миль!

К. (слабо): Я просто…

Т. (с триумфом): Ушла! Еще раз. Ну, брат…

К. (сердито и громко): О боже! Вы называете меня вся-

кими именами, из книги, что ли? Не думаю, что это пра-

вильно, вы не любите душевнобольных!

Т. (показывая <расположение>): Не то, чтобы не люб-

лю, они нравятся мне, поэтому я выбрал такую работу.

К. (озадаченно, но еще раздраженно): А… вы уверены.

вы точно не любите меня, м-р Фаррелли?

Т. (<изумленно>): Ты что, обвиняешь меня за это?

К. (громко протестуя): Но во мне ведь есть что-нибудь

хорошее!

Роль терапевта 107

Т: Назови три вещи. Назови одну! <Мои дети>… Они

зольше не с тобой. <У меня здоровое тело>. (Слабея): Ну-

.,. итак, что у нас? Что еще можно назвать? Ты… можешь

гы думать о чем-нибудь еще?

К: Я хочу вылечиться. У меня есть желание вылечить-

ся. Я хочу быть…

Т. (перечисляя): Я хочу, я желаю.

К: Быть…

Т. (саркастически, игнорируя ее): <Я желаю>.

К. (продолжая): Прожить хорошую жизнь и…

Т. (недоверчиво фыркая).

К. (стараясь продолжить): И…

Т: К несчастью, это не имеет ничего общего с <во мнеесть что-то хорошее>… Нет, не имеет ничего общего.

К. (всезнающе): В каждом есть что-нибудь хорошее…

(заканчивает тихо), м-р Фаррелли.

Т. (насмешливо): Ну да, хорошенькие глазки… (обод-

ряюще) Смотри сюда, прямо смотри.

К. (тоном <побитой собаки>): Да, я смотрю.

Т: Так, сколько пальцев я загнул?

К: Два.

Т. (ободряюще): Два. Ну вот, красивые глаза. А какого

цвета мое пальто?

К. (смотрит, показывает Т): О-о, оно какое-то серовато-

черное.

Т. (тепло): Так! Итак, красивые глаза, слух у тебя в

порядке… Волосы у тебя… Ты знаешь… Органы чувств у

тебя… И волосики у тебя на верхней губе, ты знаешь, они

симпатичные! А вот и голова… а внутри мозги (смеется)

К. (озадаченно): Вы так говорите, заставляете меня чув-

ствовать даже хуже.

Т: Как это может быть? Я хочу сказать, как это ты

Можешь чувствовать хуже, чем…

К: Потому что вы – человек, у которого большой опыт

в этой области, и вы встречались со многими… больными

людьми.

1. (прерывая): Правильно, несколько тысяч.

К. (продолжая): И… вы думаете… я безнадежна?

Т. (вздыхает): А ты не чувствуешь этого?

К. (просветленно): Да, но мои перспективы…

Т: Продолжай.

К: Мои перспективы… их может не быть…

Т: С другой стороны, и это весьма вероятная гипотеза

именно твои перспективы – твои, и ты должна знать это

Ты, и больше никто! И главная перспектива, единственная

логичная, рациональная, здравая… скажем, в свете твои

жизни, прожить ее. Понимаешь, что я хочу сказать?

К: Точно, я никчемная.

Т: Правильно, в этом нет сомнения, ведь мы не 6у

дем спорить об этом, да?

К. (колеблется): Нет.

Т. (заключает): Хорошо. Мне всегда приятно от мысли,.

К. (прерывая, саркастически): Да, конечно, приятно.

Т. (заканчивая): …когда люди соглашаются со мной/

(<удивленный>, что К прерывает) А тебе разве нет?

К: Когда люди соглашаются со мной?

Т: Да. Когда, ты знаешь.что существуют разные мнения..

К. (осторожно): Смотря какие мнения.

Т: Ну, я согласен с тобой.

К: Да. Но вы думаете, что это постоянно, а я не думаю.

что это постоянно.

Т: Ну, тогда получается, полупостоянно, и это продол-

жалось последние пятнадцать лет, так?

К. (пауза, всхлипывая): Ну, я еще не сдалась, м-р Фаррелли

Т: Это только показывает, до чего некоторые люди упор-

ны… В голове у них только одна идея, и ничего другого…

Неправда, что ты не сдалась, ты сдаешься каждый день. Ты

знаешь, Бог знает, сколько… Черт возьми, ты уже почти еде

лала это, сделала в тот раз, когда взяла все эти таблетки И

пошла в гараж… И что, скажешь, что ты не сдалась?

К. (неуверенно): Значит, сдалась…

Т. (с триумфом): Ну вот!

К. (быстро): Но…

Т. (не глядя на нее): Разве ты не сдалась, когда… Этот

1азвод. Разве ты не сдалась, когда не стала воспитывать детей

ще задолго до того, как твой брат забрал их? (Звонит теле-

фон), ты постоянно сдаешься… И ты знаешь (сжимает труб-

у, разговаривает, кладет трубку, откидывается в кресле, взды-

ает)- Так о чем мы говорили… а! В тебе есть что-то хорошее.

К. (просветленно): Конечно.

Т. (пауза): Ну, и что?

К. (твердо): Я точно поняла, почему я болею всю

кизнь. Это потому, что я смотрю на себя, как на… Я счи-

гаю себя человеком, у которого нет ничего хорошего.

Т. (<уговаривающе>): И, конечно, у тебя есть доказа-

гелдьства этому, так?

К. (слабо протестуя): Ну, я… я ведь не родилась такая.

Т. (<серьезно>): Откуда ты знаешь? Откуда… (смеется).

К. (ухмыляясь): Ну, я уверена.

Т. (смеясь): Ты смеешься?

К. (смеется)

Т. (ухмыляясь): Ты смеешься.

К. (спокойно смеется): Да, мне смешно.

Т. (<удивленно>): Ну, и что ты знаешь? У тебя есть все

эти неопровержимые доказательства… А ведь ты даже и не

думала об этом. Откуда ты знаешь, что не родилась такая?

К. (неуверенно): Потому что я… когда я смотрю на

младенцев, я знаю, что они хорошие.

Т. (саркастически): Ты знаешь, что они хорошие! Когда

гы смотришь на младенца, то <думаешь>: <Один из десятишансов, что этот малыш проведет полжизни в больнице дляДушевнобольных.К. (пауза): Нет, я не думаю об этом, когда смотрю наДетей.Т. (ровно): Не думаешь.К. (мягко): Я смотрю на ребенка...Т. (ровно): Ты смотришь на девочку и говоришь: <Один> Ну, что-нибудь подобное – <один из семнадцатиов, что она забеременеет.>

К. (спокойно): Я не думаю об этом…

Т. (протестуя): Послушай, ты сейчас не думаешь о(

этом. Посмотри сюда. Ты не родилась такой? А твои

мать… А ее история… Может быть, как раз у тебя плохие

хромосомы! Знаешь, слабые гены.

К: Нет-нет.

Т. (твердо): Самые слабые из всей семьи.

К: Нет, это не наследственное.

Т: Не было наследственным. (Закуривает) Ну, хорошо

Они (т.е. ее родители) загубили тебе жизнь.

К: Ну, я росла с мыслью, что во мне что-то не так, чт(

я не хорошая.

Т: Похоже, подобная история подтвердила твое невери(

в себя, не так ли?

К. (не отвечает).

Т. (резко): Я не слышу тебя.

К: До этого времени я не говорила Вам, в моей жизш

было немного… хорошего.

Т: Вот тебе на! Ты не удалась, как мать, не удалась

как… жена и не удалась, как человек.

К. (с раздраженным недоверием): Почему Вы так гово-

рите со мной?

Т: Черт возьми! Ты не удалась даже как больная!

К. (не отвечает).

Т: Ведь так?

К: А что должна больная делать?

Т: Не знаешь?

К: Ну, временами мне лучше…

Т: Ах, временами, ненадолго…

К: Но если я безнадежная, как же быть с детьми?

Т: Ах, знаешь (вздыхает)… если мы сможем ослабить

твое влияние на них, может быть…

К: <Ослабить>? Не понимаю.

Т: Очистить… Противопоставить ужасному влиянию

которое ты на них оказываешь. Может быть, у них буде

шанс.

К: Ах, черт! Это уж слишком!

Роль терапевта III

Т: А ты не думала об этом… У них больше шансов без

ебя… Конечно, им нужен кто-нибудь тоже стабильный, и

релый, и -умственно здоровый. Ты так не думаешь?

К: Думаю.

Т. (<уговаривая>): Ну вот, я об этом и говорю, золотко.

К: О кей. Но что мне делать с детьми?

Т. (свистит от удивления)

К: Поэтому-то я и спать не могу ночами. Ну да… По-

,оже, мы не можем спасти родителя, но, по крайней мере,

[адо что-то сделать с малышами, так?

К: Ну, не знаю… В чем дело? Почему опять слезы в

лазах?

К. (контролируемым голосом): Да, у меня слезы на гла-

ах. (Пр. № 20)

Глава 4

ЮМОР И ПРОВОКАЦИОННАЯ ТЕРАПИЯ

Среди возможных образцов для подражания, кроме

разного рода врачевателей, психотерапевт выберет при-

дворного шута. Именно шут со всей откровенностью в

дурацкой форме смеет комментировать поступки коро-

ля, его приближенных, состояние дел в государстве; он

всегда притворяется, всегда смотрит на деяния людей

вверх ногами. Больной также, если можно так выразить-

ся, страдает от перегрузок (серьезности, опасности).

Жизнь для него – тяжелая ноша, само существование

его – загадка, и все же, если посмотреть со стороны,

он может показаться банальным (ясным и понятным), а

его проблемы – немногозначащими. И в самом деле,

чувствуя себя больным и потерянным, постепенно он

находит смешное в ставших для него привычными слезах

и собственном абсурдном существовании. Без всякого

неуважения к ним оба они: терапевт и больной живут,

увязнув в серьезности.

Фишер. 1970

Студентам необходимо напоминать, что, если во время

лечебного сеанса больной не смеется хотя бы часть времени,

значит, терапевт не лечит провокацией, а то, что он делает,

иногда может оказаться разрушительным. Юмор играет цен-

тральную, решающую, ключевую роль в провокационной те-

рапии; он необходим и не является поверхностным дополне-

нием к <настоящей работе>.

В повседневной жизни юмор и его выражение в смехе

такое повсеместное явление, что мы порой и не замечаем его.

b

d

Ae

& ? ae ae

l

O

t

t

2

?

0

 

X Z A &

0

c

b

O

?

o

`

?

?

Ae

AE

\

O

O

ue

th

шком серьезны по отноше-

нию к своим больным. На ранних стадиях лечения больные

иногда смеются, но весьма часто это рассматривается терапев-

тами, как неосновное: своего рода фасад и защитный меха-

Юмор и провокационная терапия 113

низм, который нужно нейтрализовать резкими фразами для

того, чтобы можно было приступить к серьезному деловому

лечению. Возможно, Фрейд был первым и типичным предста-

вителем в этом отношении; он написал очень проницательный

научный труд о юморе (1928), но в своей приемной совсем не

использовал юмор, как лечебный метод.

Юмор – очень ценный опыт для понимания человечес-

кой души. Примите во внимание, что противоречия биологии,

культуры и техники наталкиваются на психологию отдельной

личности. Эти взаимодействия редко можно наблюдать в те-

чение долгого времени, и они часто вызывают напряжение и

тревожность. Когда человек справляется с проблемами и вы-

текающим из них чувством неуверенности, он должен посто-

янно учитывать, к чему это может привести. Учтите также,

что реальность постоянно меняется, а вместе с ней может ме-

няться и наше восприятие реальности, если, разумеется, мы

реагируем на нее адекватно. Наша задача – поддержать рав-

новесие и перспективу, именно здесь юмор может сыграть ре-

шающую роль. В пословице говорится: <Люди смеются, чтобыне заплакать.> Слыша ее, многие люди полагают, что юмор

сбивает с толку человека, пытающегося справиться с печалью.

Никто этому, не противоречит, но следует уделить внимание

и другой интерпретации, а именно, если ты привержен идее,

вере или же ощущению слишком долго, это может привести

к неприятностям и слезам. Таким образом, мы нуждаемся в

различных перспективах, которые может дать юмор. Он ста-

новится механизмом безопасности, придающим нам равнове-

сие, перспективу и оптимальную психологическую дистанцию

в нашей многообразной жизни.

Предмет нашего рассмотрения – постоянный конфликт

мысли и чувства в нашей жизни. Чрезмерное обдумывание

может легко снизить глубину наших чувств; избыточное

чувство может легко препятствовать нашему мышлению. Ни

сверхинтеллектуальный рационализатор, действующий как

мощный компьютер, ни жуткая истеричка, движимая <насто-ящими чувствами> не дает оптимального представления о

Заказ 2605

жизни человека. Юмор и шутка – вот та пропорция и мы-

шления, и чувства. Ведь невозможно чувствоРть себя ото-

рванным и слишком застенчивым во время неожиданной

шутки или смешной ситуации. Юмор помогает человеку

найти нужную психологическую дистанцию при сильных

чувствах или безрассудных мыслях. В данном случае мы не

говорим о сдвинутом чувстве дистанции шизофреника, ни о

дистанции тех. кто чрезмерно боится близости личного об-

щения, ни о сверхинтеллектуалах, которые дерткат свои впе-

чатления на расстоянии вытянутой руки. Мы говорим о дис-

танции, которая дает перспективу, дает нам возможность

управлять своими чувствами, идеями, поведением и, таким

образом, более адекватно реагировать.

Недавно возник еще один, глубоко личностный аспект

юмора, он появился благодаря новым техникам терапии, ко-

торые фокусируют внимание на теле (так называемая геш-

тальт-терапия, биоэнергетика, рольфинг и т.д.)- Они могут

давать очень эффективный результат. Если принять идею,

что подавление – это мышечное явление или что психоло-

гические конфликты проявляются всем организмом, тогда до-

стойна внимания польза смеха на физиологическом уровне.

Отдельные виды смеха могут быть аналогичны оргазму с его

освобождением от психологической напряженности и непро-

извольной, не поддающейся контролю потребности в завер-

шении. Так, на многих уровнях юмор может оказаться пол-

езным освобождающим опытом.

Другой глубоко личностный аспект юмора связан с ин-

дивидуальным ощущением реальности и ее концептуализа-

цией. Реальность независимо существует в нашем аппарате

восприятия, и ни один из нас не может не воспринимать ии

скрыть реальность. Мы наделены достаточным и точными

сенсорными данными, чтобы в любой ситуации могли адек-

ватно реагировать на неприятные процессы. Подобным об-

разом наше ощущение (восприятие) реальности бывает вре-

менами случайной, но единственно логичной абстракцией,

которую нельзя смешивать с самой реальностью. Ведь наши

Ю-ор ч провокационная тертая 115

органы чувств обеспечивают нас только ограниченным коли-

чеством данных, а наша творческая сила интерпретации и

комбинации изменчива и ограничена. Тем не менее, хотя и

произвольно о наших восприятиях можно всегда судить в

терминах полезности и предсказуемости. Для того, чтобы эти

восприятия функционировали с максимальной нагрузкой их

необходимо постоянно подкреплять ощущениями. Юмор и

является таким инструментом подкрепления и оценки.

Каким образом юмор влияет на восприятие и котгептуали-

зацию реального, более детально можно проиллюстрчровать на

примере рассмотрения анекдота. Чтобы не быть чрезмерно

упрощенным, анекдот, как правило, состоит из двух частей:

начало фабулы и кульминации. Только вместе с зачином куль-

минационная часть обладает эффектом неожиданного превра-

щения его в совершенно новое понимание, в новую фигуру. Это

быстрое неконгруэнтное восприятие потрясает и довод) гг нор-

мальное восприятие до предела. Реальное и нереальное проти-

вопоставляются; фантазия и метафора тесно переплетаются с

новым набором данных. И именно смех сигнализирует, что

анек/ют понят. Временами правила реальности отступают в

кульминапиочной точке, и ачекдот комментируется одним из

многих уровней абстракции, всегда сопутствующих ему.

У рея юности всегда достаточное количество уровней аб-

стракции, которые можно совместить и, <загоняя в мозг>, уве-

личить их осознания, создав тем самым у человека временную

неуреннсть. Момент неуверенности может оказаться очень

поле-п-ж, поскольку заставляет человека оценить свое поведе-

ние или же выстроить реальность с учетом разных преимуществ

и более осторожно. В терапии это происходит функционально

и виде конФронтаиги, когда пациент осознает, что он одновре-

м”:1но и слушателя, и мишень анекдота-шутки. Посредством

пеобрарования чмпшцитных и эксплицитных значений, кон-

текстов и урорчей абстракции кульминация вскрывает многоу-

ровневую природу реального. Врачебное чутье играет очень

больигую роль в терапевтгческом использовании юмора. Ис-

пользование юмора только тогда достигает цели, когда скрытое

116 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

предполагаемое значение глубоко задевает больного. Юмор ис-

пользуется в терапии также для приведения больного к быстро-

му чувственному переживанию и с целью освободить творческое

воображение больного при решении проблем, когда ему прихо-

дится <ломать голову>.

С рассмотрения внутриличностных аспектов юмора пе-

рейдем теперь к рассмотрению межличностных аспектов,

поскольку юмор – чисто социальное явление. По своей при-

роде юмор обязательно должен разделяться с другим чело-

веком. Даже человек, переживающий восприятие юмора в

изоляции, возможно, сохранит его в памяти для будущего

общения. Люди тянутся к смеху, когда они с друзьями, че-

рез юмор они получают <ласку> от общества. Но люди всег-

да соревнуются и очень щепетильны из-за социального пол-

ожения по отношению друг к другу, при этом столкновении

юмор тоже часто присутствует. Именно в межличностной

сфере такие важные терапевтические приемы, как нападение-

отступление, победа-поражение, доминантность-неполноцен-

ность, превосходство-униженность, дистантность-близость

– вот те составляющие юмора.

В межличностном плане юмор есть форма игры. У взрос-

лых существует проблема, что их игра часто становится мрач-

ной и слишком быстро перерастает в серьезность. В качест-

ве иллюстрации можно обратиться к футболу,> который, веро-

ятно, начинался на песочном участке и неопытными актера-

ми, а превратился в серьезный бизнес на профессиональной

основе. По сравнению с песчаным футболом, у современной

игры роли стали более специальными, и полузащитник не

может сыграть вместо защитника даже на короткое время., С

возрастанием серьезности творческая фантазия и воображенье

идут на убыль, давая неблагоприятный результат, что взаимо-

отношения и роли становятся жесткими с умалением возмож-

ности реализоваться. Чтобы достигнуть оптимального душев-

ного здоровья, взрослые должны снижать свой уровень серь-

езности и, применяя воображение, разбить чрезмерную жес-

ткость и близорукий взгляд на реальность.

Юмор и провокационная терапия II/

В шутке, как и в психотерапии, заложено три элемента:

(1) <основа> поведения (т.е. серьезная борьба или кон-

куренция за цель, например, настоящий бой);

(2) метафорическое поведение (т.е. что-либо аналогич-

ное, но не опасное и окрашенное в другую тональность, на-

пример, состязание на шпагах, вербальное оскорбление);

(3) метакоммуникация (т.е. невербальное поведение или

же контекст с изменением обычного значения шутки или

вербального послания).

Юмористическое общение есть одна из форм шутки, ко-

торая может начинаться либо из шутливого контекста, либо

неожиданно преобразуется в игровой контекст в какой-то

момент разговора (интеракции). Шутливый контекст означает,

что участники данного процесса коммуникации придают иное

значение событиям, чем обычно принято (предписано). В

процессе шутки создается <реальная> фантазия или метафо-

ра реальности, так и юмор становится парадоксально реаль-

ным или вовсе не реальным (Фрай, 1963, с.146).

В провокационной терапии так же, как и в шутке, очень

необходим метакоммуникативный аспект шутливого контекста.

Он достигается с помощью невербальных средств (квалифика-

торов), таких, как подмигивание, насмешливо серьезное отно-

шение, диалект и сам контекст. Установка на <нереальность>

неожиданно меняется, когда терапевт своим юмором доказывает

реальность и причастность больного к этому, тогда последний

начинает осознавать, что <шутка направлена на него>.

Рассматривая теоретические аспекты юмора с межлич-

ностной точки зрения, следует упомянуть еще одно качество:

юмор неотразим и действенен. Он дает встряску, толчок. Он

меняет мышление человека. Подозреваем, что его неотрази-

мость происходит из глубоко парадоксальной природы наше-

го существования. Люди более податливы во время <оргаз-ма> смеха. Мы полагаем, что юмористическое заявление

также легко запомнить, как и серьезное. Юмор продолжает

оказывать влияние на нас и по прошествии времени. Это

Мощный инструмент межличностного общения.

Ли Ф.Фаррсли, Д.Брандсма

Юмор и провокационная терапия

Мы не претендуем на то, что все слагаемое – исчерам- является
способность смеяться, временная репрессия, потеря

вающий анализ предмета, возможно, для понимания достаточ- коетроля и
восстановление всех этих качеств. 1 аким образом,

но дополишь теоретические выкладки несколькими примерами именно
оптимальное использование больным юмора может

использования юмора в провокационной терапии. И снова служить основанием
для первоначального диагноза, а затем

следует подчеркнуть, что студентам необходимо наномина.ь обьеетивным
свидетельством выздоровления. Больной может

о том, 410 если их клишт не смеется хотя бы часть а- напиться смеяться в
нужное время и к месту, над чем можно

мши. мачит. они не проводят проыикационную терапм. смеяться, включая
самих терапевта и Больного. Осоосе зна-

Однако, нельзя сказать, что провокационная терапия – это чение в
провокационной терапии имеет тот факт, что врач

час развлечений. Юмор терапевта имеет далеко идущую цель может
посмеяться над србой, своими слабостями и образом

через смех заставтъ клиента заниматься личными проблем- жизни с целью
продемонстрировать больному, что это не

ми, заставить его чувствовать и вести себя прямо и честно, приносит ему
вреда, не разрушает его, о чем, к сожалению,

Все системы лечения имели дело с природой лечебного забыли в настоящее
время многие врачи.

общения, причем большинство систем делает упор на май.- Я не уставал
повторять больным правду: <Я люолю васность личного приобщения терапевта к лечению оольною. В и забочусь о Вас>, но обнаружил, что они не всегда верят:

провокационной терапии такое участие также ваю, м <Вас учили этому>, <Не верю этому> или <Вы любите всехдостигается это несколько другими путями. Если обычней ближних, и я не думаю, то) могу рассчитывать на искреннююврач мягок, добр и дружелюбен, в провокационной терапии любовь>, <Вам государство платит за то, что вы пытаетесь по-врач участвует в процессе посредством гнева и юмора. Здесь нить и полюбить меня>. Вызывали протест и мои искренние

юмор является одним из главных лечебных двигателей …ля добрые чувства
к больному, между нами была огромная го-

невербального выражения тепла и положительного огноц-е- пасть недоверия:
они не понимали такого моего поведения. Не.

ния к больному. Дружеский смех. капризные выражения вероятно, но когда
при лечении я начал говорить им: < 1 ерпетьвместе с приятными - часто основа отношений врача и тебя не могу>, я
впервые почувствовал реакцию с их сторо-

больного. Невзирая на кажущуюся конфронтацию, бильные ны: <Нет, я точно знаю, что вы любите меня>, а я отвечал:

вполне понимают дружеское участие врача. Они легко гю- <Да, эту улику никто не может опровергнуть, или:нимать это вне зависимости от тою, выражает ли врач свое Т. (лесбиянке): Послушай, Джорджи, если потратишьотношение дружелюбным юмором или даже сердито: полжизни - а ты уже потратила 14 лет - на эту глупость,К. (качая головой): Мне все равно, что вы говорит - У тебя выработается отрицательное, нарушенное чувство вое-я ведь знаю, что вы хорошо относитесь ко мне. Оин н.иН приятия, попросту сумасшедшие идеи.коллега, прослушав записи сеансов, отметил: <Вы знае.е, К. (смеясь): И каждый раз вы сеЬя выдаете, я не такФрэнк, люди, как собаки -- знают, любите вы их или нег>– “а, чтобы не
понять… в глубине души я знаю, что вы

Когда наши больные приходят на лечени., им не хвата- любите меня.

ет юмора или же юмор, которым они выражаются, лишь под- Т. (протестуя):
Ну, я обязан люоить всех вас, я всегда

черкивает их нарушение психики. Равновесие их чувств и это Делал, т.е.
любил, но сейчас я пересмотрел свое отноше-

мышления нарушено, а чувство реальности утрачено Очи иие и не хочу
позволять вам вмешиваться в мою работу.

К. (смеется). (Пр. № 21)

V ._ ГПп № 21)

потеряли свободу совладания с внутренним Напряжением и

внешней акспрессией. Ведь показателем благополучия часто

120 Ф Фаррелли, Д.Брандсма

Мой явно неуместный протест провоцирует их на смех

и больше укрепляет в своем доверии к врачу.

На практике существует много форм юмора для прово-

кации больных:

(1) преувеличение;

(2) мимикрия (передразнивание);

(3) высмеивание;

(4) передергивание (искажение);

(5) сарказм;

(6) ирония;

(7) шутки.

Посредством преувеличения мы делаем установку на

переоценку или недооценку реального или чувства по сущес-

тву вопроса, мы хотим выразить <больше, чем в жизни>,

карикатурно само мышление больного, его привязанности,

поведение, взаимоотношение и цели. В такой атмосфере его

принуждают решить самому, какие у него взгляды на реаль-

ное и природу своих восприятий. Например, случай из груп-

повой терапии. (Пр. № 22). Одна пациентка среднего уров-

ня развития заявила, что она хотела бы быть <второй КэролВернет>, комедийной актрисой, работать на радио и зараба-

тывать миллион долларов в год. Я сразу изобразил заинте-

ресованность, вышел перед группой и сказал: <Теперь японимаю, в чем дело,> а потом начал неуместно обсуждать

ее первое <радиошоу>. Смехом разразилась не только груп-

па, но и сама пациентка, которая предъявила права на совер-

шенно нереальную роль, рассмеялась и решила покончить с

этим. Она покраснела и гневно сказала: <О кей, Фрэнк,можете сесть. Я все поняла. Конечно, это было глупо с моейстороны. Но ведь я могу получить работу в больнице илидетском саду, где бы я могла мыть полы и делать другуюработу?> Группа сразу согласилась: <Ну, ты теперь гово-ришь более реальные вещи, Мэри. С этим ты, конечно,справишься. Ты прекрасно работала в палате и любишь де-лать это хорошо.>

Юмор и провокационная терапия III

Передразнивание сопровождается негативным моделиро-

ванием техник, описанных ранее, когда терапевт играет роль

больного. Обычно достаточно бывает пяти-десяти секунд

монолога в стиле Джонатана Винтерса, чтобы получить об-

ратную реакцию.

Еще пример (№ 23). Молодая, настроенная воинствен-

но пациентка,на первом же сеансе заявила в угрожающей

форме, что иногда у нее случаются припадки <психомотор-ной расторможенности>. Она тотчас получила информацию

о том, что я сам подвержен таким <приступам>: как бы не

владея собой, я схватился за шейные мышцы так сильно, что

голова у меня стала раскачиваться и трястись, затем уставил-

ся на пациентку злобным взглядом и, обнажив зубы, при

этом руки у меня тряслись, а кричал я громче и громче, од-

новременно вставая из кресла и шагая в ее направлении.

Сквозь стиснутые зубы я цедил объяснения, что такие <при-ступы> у меня бывают, и если она посмеет огорчить меня

хотя бы на одном сеансе, то такой приступ неизбежен. Ска-

зал, что прошу заранее прощения, если мне придется при-

чинить ей боль, но на самом деле я этого не хотел бы. Она

испуганно скосила глаза, странно посмотрела на меня, кив-

нула головой и только потом произнесла: <О кей, друг, японяла, я все поняла>. (Р.8. На беседах с ней подобное

больше никогда не случалось).

Высмеивание – это форма юмора, которая вызывает

недоумение и вопросы профессионалов и, возможно, спра-

ведливо, поскольку оно не может быть как-то квалифициро-

вано, получить какое-либо определение, зато может быть

болезненным. И все же в защиту этой техники мы бы ска-

зали, что в ней заложена огромная потенция. Во всей стране

пользуются этим мощным стимулом, чтобы смоделировать

поведение других (включая семьи и спортплощадки). Ныне

покойный Саул Алинский, организатор социального дела,

как-то сказал: <Не смешивайте смех с цирком. Смех и вы-смеивание - сокрушительное оружие, какое когда-либобыло во владении социального работника.> И снова нелишне

122 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

повторить, что в провокационной терапии допустимо не толь-

ко высмеивание клиента, его идей и поведения, но и само-

го врача, невзирая на его <профессиональное достоинство>.

Вот пример одного из терапевтических сеансов палаты. Хо-

рошо образованная дама средних лег ноклоняется вперед,

чтобы осмотреть присутствуют., п >стапарЛ1:вает взгляд на

враче:

К № 1 (серьезно): М-р 0 -.ррелли, вы згда-нибудь от-

мечали в вашем курсе тер-.ши, что вашим пациентам труд-

но отличить вас от Ьога; Я говорю это, потому что когда я

лечилась у психоаналитика, я не могла отделаться от ощу-

щения, что он – Бог.

Г. (наклоняется вперед чуть приподнявшись в кресле,

простирает руки на манер страдающего-на-кресте-Христа,

принимает выражение лица мессии и сладким <всепрощаю-щим> тоном): <Чада мои...> (Вра” протягивает руки до тех

пор, пока не попадает в лицо воинственной пациентке, си-

дящей слева. Она хватает его за запястье, отталкивает руку,

но не отпускает и, громко засмеявшись, пр-ывает терапев-

та): К № 2: Ах, черт, Фрэнк, вы ведь просто социальный

работник! (Группа громко смеется).

Т. (внезапно принимает <удивленное> выражение. Кик

будто выходя из транса): Что К № 1 (глядя нд терапев-

та, кивает медленно и серьезно): Понимаю, вы не позволяете

им зависеть от вас, (Пр. Л 24)

Мы полагаем, что предприятие под названием психоте-

рапия должно использовать все возможные те;ш.лИ, чтоОы

стать мощным и эффективным посредником для выздоров-

ления. Мы заинтересованы, чтобы наши клиенты яростно

протестовали против собственного <.амиоазрушеия, с подачитерапевта, разумеется. Он и провоцирует клиентов <опровер-гнуть> все его насмешки и утвердить самих себя.

Т. (продолжая строить гримассы): Это просто, вы та-

кие… смешные… бездельники.. Ох! (Т заканчивает беспо-

мощным жестом, кяк будто у него не хватает эч выразить.

какие они… ох!)

Юмор и провокационная терапия 123

К. (ровно): Ладно, я думаю… больше всего в жизни мне

не хватало… и потому я никчемная и… бесполезная.

“1 . (безучастно перебивает): Да.

К: Но я не беспокоюсь о себе. Ничто меня не волнует.

Г. (понимающе): Я тебя не виню.

К. (предо, ает): И “.акогда не волновало.

Т. (понимающе): Я не вню тебя. Я даже рад слышать,

что у теоя еста мнение на зтог счет.

К. (пауза): Как только оглянешься и вспомнишь детство.

“1. (с.або): А нужно ла вспоминать? Ну давай, если

нужно.

К. (осторожно продолжает): Я кое-что сделала, после

чего я… стала ненавидеть себя.

. (ровно): Ну и сделала… Ты ведь много чего делала

с тех пор.

К. (пауаа, убеждая): Но ведь поэтому я и ненавижу

себя, пс!ОД1У Ч1<> делаю.

1 – (.:рит”вор”ча): Не-гет, потому что ты де-шь эти

вещи, поэтому пл..

К. (перебивая): Нет!

Т. (закончи): И не любишь с “,

К. (громче): Нег.

1. (наезжая на нее); Ты восприь> <.: пь ЕС? это по-дурацки .К. (гро?чо и тверже): Вы аеправы..очему1 . (подрвжам ег "ояу): Что ты хочешь сказать, пя пепразг.. (шыгаясь оОоясьнть), Нот;у..{ . (помпезно, че ожидля.пока светит): Черт возьми, тыведь просто пацныка, а я вач. Откуда тебе знать... правя или нетК. (рооо, убедительно): Вы ведь не непогрешимы, м-рФрэнк Фаррелли.Г. (смеясь): Раве? И я мо1у ошибаться, ты это хочешьсказа тьФ.Фаррелли. Д.БрандсмаЮмор и провокационная терапия 125к ( \ до это тонкое разграничение, выявить эту отличительную чертууОежденно Да, Ьы неправы. Вы ошибаетесь насчет деду собой и своими поступками, поведением. Иногда ду-меня. Пе такая я уж... злая, и не ведьма... и не проклята, ц ся, что они правы. Мы ненавидим грешников, но не... не... безнадежная... (звонит телефон, Т кладет руку на х. Грех, себялюбие, слабость человеческой природы и т.д.трубку, но не поднимает ее ждет, пока К закончит), ...и не __ все это логические абстракции. Мы очень не любим оп-упая... каковы считаете. (К смеется, резко кивает головой), "еделенного рода отклонения, а также патологические, кри-иот так (1 1п о 75 г. у ц,. . д минальные психические проступки. С возрастанием тенден-1 ерапевт использует эти методы, чтобы заставить боль- цци к более бихейвиористским формам лечения все большееную защищать сеоя на реальных позициях против нереаль- значение приобретает упор на поведение. Посыл терапевтаных и негативных оценок. И чтобы больная в дальнейшем <Не обращай внимание на внутренний голос, не обращаймогла самостоятельно справиться с такого типа отрицатель- внимания на то, что чувствуешь внутри себя, ты все еще какными оценками, как своими, так и посторонними, терапевт глупый баран, как насчет того, чтобы взяться за свое пове-помогает ей узнать, как это делать, научиться на практике дение и отношение с людьми?!>

защищаться внутри <собственной лаборатории> терапевт- В большинстве
своем больные подвластны обстоятель-

ческого общения. Многие больные приходят на лечение, имея ствам
(бихейвиористы). Уместно рассказать об одном слу-

не просто <тонкую кожу>, но порой не имеют ее совсем; их чае который
произошел в палате, когда одна больная кра-

психологический нерв оголен и выступает наружу. Задачей ла вещи из
шкафчика другой.

врача и является помочь таким больным <нарастить кожу>, Т. (защищая):
Возможно, она не может сдержаться, ты

уметь прятаться и наступать в нужное время. Конечно, это об этом
подумала? Ты ведь знаешь, нашим больным необ-

не значит, чтобы больной стал психологическим экзивален- ходимо
понимание и сочувствие. Несколько пациенток (под-

том моллюска, имеющего непробиваемое защитное оружие хватывая):
Послушайте, Фрэнк, не забывайте, что мы тоже

или же бесчувственным роботом. Преследуемая цель – на- больные. Если
одна душевнобольная (указывая на обвиня-

учить противостоять всем перипетиям и странностям форту- емую) сделает
подобное еще раз, мы тоже сделаемся более

ны и избавить их от истерических, сверхчувствительных душевнобольными и
нам неважно, понимает ли она это или

форм поведения /т-г м \

д может сдержаться или нет, она получит от нас. (.1 1р. лЇ о).

оольшую часть времени нам приходится дифференциро- Д я подумал:
<Прекрасно. Возможно на них подействова-ть мысли, впечатления и самоуничижительное поведение наш.. внушения, но пациенты не берут в рассчет выраже-Сольного от него самого. Мои два брата-священника и мо- <Я не могу сдержаться> по отношению друг к другу.>

ахиня-сестра поучают: Люби грешника, ненавидь грех.> д примером такого
рода может послужить случай

Наши коллеги говорят: <Принимай человека, а не его пове- с боой у которой с II до 17 лет было 36 приводов вел " " "- М- выеме- ( лечебница душевноболь-"" " " " спецшколы девочек и пр.) Когда ее поместили вь - Считаем, что это очень важная "еревязанную ремнями, она каким-то образомчасть, но и отличительная черта ПОСКОЛЬКУ поступки а-п с.я я что ппрр Р ""польку поступки - это освободилась от них, встала на спинку кровати, разбила"" " - Ї10 поведение, сще две тысячи лет нанял гкязяип- ,-<По пплям и и лег назад сказано, потолочную лампу, порезала себя осколками плафона и раз-<1 го плодам их ты и узнаешь их> и до сих “<п чтп пргч-гг.Важно отит д " " РИсоаала стены своей кровью - совершила то, что потряслогдажно отметить, что вначале больной не позволяет провестивсю администрацию и персонал. Лечение было успешным;выдержка из одного из последних сеансов:Т. (озадаченно): Как вам удалось так измениться?К. (пауза, улыбаясь): А вы знаете, почему я раньше чемогла выздороветь?Т "хмурясь): Нет. скауките мне.К. закрыв глаза и качая головой); Из-за персоняла.Видите ли, они были сосунками, (Принимря ялобны тон):<О, беднт больнгя. она не может сдержать .> (П,>.. . 27)

Никто из больных не верит в бсзнзкззячность .?? п–

дение, мы тоже. Пусть они твердят нам. “ноим семьям и

даже общественным властям, что ответственность часто

вызывает контрагрессию.

Клиенты ведь тоже реагируют в зависимости от обсто-

ятельств и действуют из предпосылки, что не будут поняты

и приняты, если признаются в <тайных грехах>. Мы спра-

шиваем, почему многие клиницисты тратят многие часы на

то, чтобы убедить их: <Я не как остальное общество, могупринять тебя и полюбить независимо от того, как ты ведешьсебя.> Наёмного проще было бы начать воздейсгвовять на его

мысли и поступки. Всякий, кто действует по-т-луггому или

невротически, нелюбим и было бы лучше, если бь; остальные

не вели себя так положительно, а своим понедением осуж-

дали бы его. Таким же образом, при научном подходе к

лечению, оно не процесс, а результат, как с точки зре”и-я

общения, так и поведения, результат огнета НР “опро,-: <Онполучил работу? Может он справиться? Зэ ним присматри-вают на работе или же он болтается пьяный? Как у негостроятся отношения с коллективом, и что думает ка".?>ь>”г-

о (Ведь часто кол<"ги думают: <Р"и ир схг>л”пться < "юль-ми, не можешь сделсть чего-то, значит, совсем не мо?ке..1Ь.>)

? !звестек ответ Фрейда на вопрос о критерии состояния

.:уп1ев1ого здоровья : как работается и как любится.

Несколько стоящих особняком комментариев кзсатглл

высмеивания и его современных заменителей. Больше мь да

говорим <преступники>, мы называем <взрослые правонаоу-Л..ЛЧЧ и 11",,..,.."....(лители>. Мы не говорим <сумасшедший>, мы говорим <осо-бый ребенок>. В моей практике с некоторыми <особымидетьми>, они сами признавали такие названия несправедли-

выми. Они знают, что они не умные, но мы наделяем их

заменителем -звфемизмом, что приводит к искаженному по-

ниманию реального. Нас учили поощрять <достоинство лич-ности>, а не говорить: <Послушай, дурья башка...-. В ре-зультате ми стали прагматиками и хотим пользоваться тер-минологией, которая задевает этих людей. Ьсли больнойиспользует эз1.щенпое слово, чтобы его услышал другой,тогда и кем 1.(Другой отл11,?-ьной чертой, объясняющей использо-вание смеха в провокиционной терапии является то, что те-рапевт направляет свой смех на безумные мысли и поступ-ки больного, в то время как свою заботу и тепло адресуетему, как человеку. Можно и должно высмеивать смешныемысли и поступки, но не личность. Например (Пр. № 28),одна из студенток на конференции наставников, задала во-прос: <Что мне делать, одна из моих пациенток возомниласебя любовницей Христа?> Коротко посовещавшись, мы

решили, что третьей в святой троице должна стать она и

отбить Христа у той больной. Со смехом студентка (она

была физически привлекательна и вполне годилась в канди-

датки на эту роль, в отличие от пациентки, которая выгля-

дела настоящим грузовиком со своей слоновой болезнью)

решила высмеять идею пациентки и объявить, что она, сту-

дентка, есть настоящая любимая женщина Христа! Студен-

тку побуждали с-лать такие заявления, как: <На днях, ко-гда я лежала в объятиях Христа, он признался, что хочетбросить тебя оади меня. V "не ВСР рассказал о тебе и дажео том. УЯК СКУ"ЧО и протирчо с тобой трахаться.> Ей сове-

товали говорить пациентке долго и подробно о своей необыч-

ной сексуальности и личной поив. “кательности, как женщи-

ны, и сравнивать себя и пациентку в отношениях с Христом.

Я лично уверял студентку, которая была довольно на-

божна, что Господь не поразит ее за это и правильно пой-

мет цель провокационной терапии. Кто знает, возможно, он

даст свое благословение этой бедной женщине. На третьем

сеансе пациентка, уже смущаясь, просила студентку <неговорить больше такие глупости>. Так окончилась мания,

продолжавшаяся четыре года.

Этот случай также иллюстрирует наши рассуждения.

Один из больных заявил студенту, что <пенис Джона Кен-неди управляет миром>. Опять-таки посоветовавшись с на-

ставниками, студент принял решение высмеять это идиотс-

кое утверждение очень настойчивым внушением: <Наоборот,краеугольным камнем на самом деле является лобковый во-лос Св.Джозефа>, и т.д. После студент уверял, что пациент

уставился на него с немым вопросом: <Кто из нас сумасшед-ший? Думаю, ты, дружок!> Я успокоил его: <Когда доби-ваешься такой реакции у чокнутого, значит, роль сыгранапрекрасно, и ты на пути к победе>.

В скором времени пациент прекратил свои психические

выпады и стал уделять большее внимание своим собственным

проблемам на более реальной основе. Высмеивание и смех

над безумием подтверждает, что безумие есть неприятная

игра-маскировка.

Высмеивание с успехом можно применять в случаях осо-

бой жалости больного к себе самому:

К. (пауза, твердо начинает): Я бы не стал… тратить все

эти… деньги и время, и усилия на лечение… если бы я… во

мне не нашлось… хорошего и я мог жить нормальной жиз-

нью (заканчивает слабо, последние слова почти неразборчи-

вы).

Т. (перебивает громко и твердо): Целых пятнадцать лет

ты так и не смог найти, чего хотел… а вместо этого у тебя

были плохие врачи, которые так и не смогли разобрать ме-

шанину в твоей голове, не поняли, какой ты прекрасный…

долго можно продолжать… Разве нельзя найти врача, кото-

рый мог бы проложить дорогу через весь хлам (Т наклоня-

ется, <тепло> кладет руку на руку К) настоящему… само-

родку, как ты.

К. (смеясь недоверчиво): Ох-х!

Т. (<удивленно>): В чем дело, ведь так?

К. (с облегчением): Вот вы и смеетесь надо мной. (Пр.

№30)

Врач провокационной терапии применяет юмористичес-

кие искажения, которые могут принимать разнообразные

формы. Речь больного можно намеренно неправильно по-

нять, исказить с целью прояснения его мысли и чувства; его

явные мысли могут быть неуклюжи и с юмором восприня-

ты, чтобы заставить его повторить и уточнить сказанное.

Грубо искаженные <психологические объяснения> даются с

целью спровоцировать клиента на более низкий уровень объ-

яснения своего поведения. Пример:

Т. (косо глядя на клиента, жестикулируя обеими рука-

ми и убежденно говоря): Возможно, ты поражен чем-то не-

осознанным, которое схватило тебя за яйца там, где золосы

короче (вдруг меняет тон и говорит нормальным тоном): го-

воря психологичеки, конечно, (снова увлекшись), так схва-

тило, что не отпускает и не дает ходу твоей потенциальности

актуализироваться…

К. (удивленно смотрит на врача, затем качает головой и

перебивает): Нет, я просто глупый осел и (краткая пауза) и

знаете -ли, когда я подумаю об этом, я сам не дисциплини-

рован и не могу сказать себе <нет>. Я всегда делал, что

хотел. (Пр. № 31)

Искажение можно использовать с целью запутывания,

опрокидывания ожиданий больного от традиционной роли те-

рапевта. Он может погрузиться в бессодержательные и еще

неопределенные для себя проблемы больного с тем/, чтобы

спровоцировать его на высказывание ожиданий. Пример:

К. (входит в комнату, садится, пауза, держится руками

за голову, медленно, подавленным тоном): Вы считаете, что

сможете помочь мне с…

Т. (перебивая, твердо): Да! Обычно я говорю больным,

что с такими проблемами <Нет, не лечу>. А потом я стал

9 Заказ 2605

130 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

думать, а почему, собственно, нет? Я хочу сказать, если

проблема хорошая, я лечу ее, черт ее побери!

К. (непроизвольно пытается выяснить): Нет, нет… я

хочу скатить…

Т. (перебивая, сердито хмурится, громко шлепает по

ручкам кресла, догматично): Так в этом все дело! Тогда

это очень> просто решить. А какая у тебя была сложность?

К. (закрывает лицо руками, качает головой): Христос!

Т. (<просыпается>): Да ну? (Пр. №32)

К. (медленно, смущенно): Что со мной происходит?

Наверное, я… случайно сюда попала?

Т. (тепло, <дружески> гладит больную по колену): Нет,

не случайно, у тебя 367 дней в году течка, период неодоли-

мого желания! (Пр. №33)

В словаре <сарказм> трактуется, как враждебное, иро-

ническое, язвительное, презрительно-высокомерное отноше-

ние к высказываемому. Хотя эти определения и можно от-

нести к провокационной терапии, все-таки <сарказм> врача

почти всегда можно прочесть по выражению лица, по то-

нальности голоса и т.д. Ниже следует пример использования

врачом сарказма для лечения презрительной пациентки, ко-

торая получила недавно хорошо оплачиваемую работу.

К.. (входя в приемную, держит руку на манер <Стой!>):

Прежде,, чем вы скажете что-нибудь, я хочу, чтобы вы зна-

ли, что я получила работу.

Т. (подозрительно): Где это ты получила?

К. (с триумфом); В лаборатории.

Т. (саркастически): В качестве кого, подопытного эк-

земпляра?

К. (раздраженно, но неохотно ухмыляется): Вы думаете,

что чертовски остроумный?

Т. (подозрительно, саркастическим тоном): О, да! И

как же ты убедила его взять тебя, золотко?

К. (краснея): Это было не так\ (Пр. № 34)

Оказывается, иронии присущи несколько коннотаций.

Ирония Сократа допускает притворство показаться несведу-

Юмор и провокационная терапия 131

щим, и путем искусно направляемых вопросов выяснить, о

чем думает пациент. Другая форма иронии допускает исполь-

зование слов, которые выражают не их буквальное значение.

Драматическая форма сгущает значение события, делает его

несоответствующим действительной ситуации и противопос-

тавляет желательной, противопоставляет ожидаемому боль-

ным возможныму исходу. Последняя форма иронии пред-

ставляется самой действенной, поскольку указывает выход из

негативной ситуации, когда больной не совсем понимает свое

поведение и не видит выхода в целом. (Пр.№ 35) Воин-

ственно настроенная пациентка, например, только что поме-

щена в изолятор. Она стоит у дверного окошка и выкрики-

вает неприличные слова в адрес персонала, которые наказали

ее за агрессивное поведение по отношению к другой пациен-

тке.

Т. (подойдя к окошку, чтобы целиком быть видимым):

Вот так девушка! Задала им перцу! Они до смерти теперь

боятся тебя! Сучьи дети, чокнутые! Давай, продолжай, не

дай им сбить тебя с толку. (Сквозь стиснутые зубы). Ведь

не имеет значения, как долго они продержат тебя здесь!

К. (не так громко смеется): А, пошел к черту, Фрэнк!

Ведь не тебя закрыли здесь. Тебе легко говорить. Попро-

буй сам, посиди здесь, если тебе нравится.

Т. (как бы испуганно оглядывается, понижает голос и

заговорщическим тоном): Нет, только не я! Они уже дав-

но справились со мной, но я все надеюсь, что наймется тот,

с кем они не смогут справиться! (Внезапно приходит в

ярость и повышает голос до крика): Неважно, каким пыт-

кам они…

К. (смеется, перебивает обычным разговорным тоном):

Осторожно, а то в следующий раз тебя посадят сюда. А-а,

наорать на них, я недолго здесь задержусь.

Ранее мы делали ссылки на анекдоты и действенный

эффект, который приобретает кульминационная точка. Про-

вокационная терапия позволяет врачу использовать любые

анекдоты в его лечебных приемах. Анекдоты могут быть

132 Ф.Фаррелли, Д-Брандсма

построены из фрагментов других анекдотов, их можно рас-

сказывать на диалектах, менять в ходе рассказа, давать куль-

минацию от другого анекдота и т.д. Примером может слу-

жить беседа с религиозной больной, у которой сексуальные

проблемы.

К. (явно выраженная зависимость): Я могу обойтись без

мужиков. (Ядовито) Буду к Богу еще ближе.

Т. (вытянув руки): Напоминаешь мне о подруге, которая

недавно развелась. Конечно, она-то хотела сексуальных отно-

шений, не то, что ты. И все же она тоже решила, что развод

приведет ее поближе к господу. Я, разумеется, согласился с

нею – с одним маленьким исключением… (пауза)

К. (наклоняет голову искоса смотрит на Т, подозритель-

но): Каким?

Т. (безучастно): Я просто представил, как это – пу-

таться в простынях с Богом.

К. (краснеет и смеется). (Пр. № 36)

Перемена контекста вернула нас к проблемам этой жен-

щины; она использовала свои мысли о Боге и избегла реше-

ний трудных для нее повседневных сексуальных проблем.

В работе с другими пациентами очень часто посредством хо-

рошей шутки, анекдота можно разрушить их образ мышле-

ния и вывести из критического, кризисного мира, который

они создали для себя.

Описав формы юмора, применяемые в провокационной

терапии, позвольте обратиться к прагматическим причинам

такого применения. В практике встречается множество забав-

ных ситуаций с клиентами, и было бы неискренним не пос-

меяться над этим. Нам, как и другим врачам, приходится

чуть ли не жевать губы в попытке сдержать смех. Ведь часто

смех оскорбляет пациента, а для самого врача считается не-

профессиональным, неприличным давать волю смеху. И все

же, если он не смеется, значит, ему не хватает соответствен-

ности (конгруэнтности), Приводим пример, который мож-

но назвать <: профессионализм>. В моей (Ф.Ф.) ранней

клинической практике я работал с больным, у которого было

Юмор и провокационная терапия 1м

множество проблем, но все же он обладал хорошим чувст-

вом юмора. Наши сеансы записывались. Войдя в приемную,

он спросил:

К. (улыбаяь): Записываемся?

Т. (мрачным, серьезным голосом, глядя прямо на паци-

ента): Не желаете ли присесть?

К. (садится, улыбаясь): У нас тот же спонсор, что и на

прошлой неделе?

Т. (нахмурившись, очень серьезно): Давайте побеседуем

о чем-нибудь важном для вас.(Пр. № 37)

А вот более свежий пример из групповой терапии с де-

сятью пациентами при обсуждении секса:

П1 (громко): Давайте бросим эту скользкую тему и по-

говорим лучше о бейсболе!

П2 (очень трудный больной, сурово): Давайте погово-

рим о чем-нибудь одном.

Т. (к трудному больному): Джордж, о чем ты хотел бы

поговорить?

П2 (широко ухмыляясь): О сексе, конечно! (Т и группа

громко реагируют)

П1 (контролируя себя, прерывает): Но…

П2 (показывая П1 жестами <заткнись>): Хватит тво-

их бейсбольных заморочек. (Т и остальная группа снова сме-

ются) (Пр. № 38)

Следующий пример показывает адекватную (конгруэн-

тную) реакцию терапевта на юмористическую ситуацию.

Полностью непредсказуемая пациентка входит в приемную

и сразу заявляет:

К: Я не была с мужчиной уже десять дней!

Т. (невинно): А что, был грипп?

К. (удивленно): Да, а как вы узнали? Меня мучил по-

нос и почти постоянно тошнило и рвало…

Т. (непроизвольно смеется, откидывает назад тело, как

будто боится упасть). (Пр. № 39)

Еще пример, когда гомосексуалист, наконец, решился на

свидание с девушкой. Поднявшись к ней в комнату <послу-134 Ф.Фаррелли, Д.Брандсмашать стерео>, как он выразился, она <незаметно надела что-то удобное>, надушилась и выключила свет.

К. (невинно): Для чего все это?

Г. (смеется от всего сердца).

Еще пример:

Т. (саркастически): Что ты хочешь сказать, Джорджия,

ты пылаешь любовью?

К. (берется руками за голову, качается и смущенно):

Нет, не любовью, страстью.

Т. (смеется).

Эти примеры иллюстрируют довольно частые забавные

ситуации, которые встречаются в клинической терапии.

Если клиент в состоянии смеяться над собой и своими

поступками, это может иметь хорошие последствия. Исче-

зает жалость к себе, он приобретает опыт и способность

терять лицо и переносить это более легко. Поскольку задачей

терапевта и является изменение больного, некоторые нахо-

дят в этом много юмористического. Они учатся ставить себя

в такое положение, потому что хотят закалиться, укрепить

свое приобретенное состояние:

Т. (лирично и жестикулируя, обращается к подавленно-

му больному, совершавшему попытки суицида): Пока ты

рассказывал, я представлял себе картину твоего самоубий-

ства. Она вполне достойна кисти Альбера Камю!

К. (ухмыляясь): Нет, …лучше Джорджа Бэббитта. (К, Т

и группа наблюдателей смеются) Позже на этом же сеансе.

Т. (цинично): Достаточно ли напугалась твоя семья,

когда ты предпринял эту попытку самоубийства?

К. (с хитринкой): Право, не знаю… Но что касается

самоубийства… Я ведь не хочу убивать себя, я не могу вы-

носить боль.

Т. (оглушительно смеется)

И еще позже:

Т. (беззаботно): Видишь ли, почему я заинтересовался

твоим случаем? Просто в последнее время у меня нет никого

“. такой попыткой.

Юмор и провокационная терапия 135

К. (смешавшись, но после ухмыльнувшись): Только в

последнее время? (Пр. № 40)

Теряя свое прежнее лицо, т.е. меняясь и прибегая ко

всяким ухищрениям, чтобы подольше сохранить его, больной

непроизвольно следует восточной мудрости о мире и гармо-

нии. И как поется и в ирландской песне, <мир везде одина-ков>. Весьма часто оказывается, что им не удается приоб-

рести ту свойственную человеку животную приспособляе-

мость и тенденцию совершать ошибки. Они не рискуют со-

вершать поступки из-за боязни неудачи и потери <имиджа>.

Иначе они <умерли бы со стыда>.

Клиенты не могут осознать, что жизнь, как урок игры

на фортепиано. В приобретении любого умения, даже соци-

альной жизни, начинать приходится с нуля и допускать

ошибки. И здесь нельзя избежать ошибок, а поскольку это

так, необходим учитель, который указал бы на ошибки и

научил бы, как управлять своим поведением с минимальными

эмоциональными затратами. Точно также, если клиенты не

научатся воспринимать неудачи с присутствием духа, и как

неизбежную часть этого учения, им никогда не сделать пер-

вого шага. Если же клиент смотрит на себя с юмором, он

менее <катастрофически> относится к своим проблемам и

более реалистически к своим неудачам. Мы серьезно счита-

ем, что чувство юмора по отношению к себе составляет важ-

ный аспект определения зрелости человека.

Терапия вплотную соприкасается с общением человека,

его поступками и его отношением к этим поступкам. И раз-

личные формы юмора незаменимы в определении конфлик-

тных точек в этом процессе. Большая правда заложена в

выражении <бессмысленный жест>. В терапии юмор часто

является тем кусочком сахара, которым подслащивают горь-

кую пилюлю. Юмор может смягчить и уравновесить жесто-

кие психологические уроки, которые необходимо пережить в

ходе лечения.

Конфронтация – своего рода основная нить, из кото-

рой ткется ткань провокационной терапии.

136 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Анекдот или крепкое словцо, сопровождаемые насмешли-

вой улыбкой, как бы содержат в себе посыл: <Забудь поче-му и имей дело с голыми фактами!> С целью помочь больному

встретиться лицом к лицу с реальностью, юмор наравне с

конфронтацией оголяет, вскрывает все, что волнует его. Под-

ача в юмористической форме не только притупляет чувство

стыда и смущения, но и сводит на нет чувство ущербности

больного. Таким образом, юмор – многогранная техника.

Юмор помогает отвлечь внимание больного для того, что-

бы внушение врача скорее дошло до него. Конечно, свежа в

памяти история о человеке, купившего осла, который, как ему

сказали, понимал только ласковые слова, но никак не наказа-

ние: нужно было положительное подкрепление. Человек при-

вел осла домой, поставил его в сарай, а позже попытался за-

прячь его в повозку. Чувствуя себя дураком, он долго цело-

вал, обнимал, шептал в ухо ослу ласковые слова, но ничего не

добился. Осел брыкался, нагло смотрел на него, но не двигал-

ся с места. В негодовании он позвонил прежнему владельцу

и укорил, что, несмотря на заплаченную кругленькую сумму

и ласковые слова, это презренное существо не хочет работать.

Прежний владелец с .готовностью согласился дать консульта-

цию. Войдя в сарай, он нашел огромную палку и с размаху

дал ею ослу по башке так, что уши у того опустились, глаза

сошлись на переносице, а колени подогнулись. Бывший вла-

делец бросил дубинку, отступил и, просяще сложив руки, стал

упрашивать: <Ну давай, парень, принимайся за работу!> Осел

послушно вышел из сарая. Новый владелец всплеснул рука-

ми: <Вот черт, ты ведь не сказал мне, что его нужно почтиубить, прежде чем он послушается.> На что был ответ: <Язабыл сообщить тебе, что надо привлечь сначала его внима-ние.> Содержание этой басни аналогично работе с людьми:

сначала надо привлечь их внимание.

В процессе лечения различные формы юмора служат для

сбивания клиента с толку, внезапного преодоления его сопро-

тивления, защиты и одновременного водлеченяя его в обще-

ние с целью .оценить предпосылки его поведения и эмоцио-

Юмор и провокационная терапия 5/

нальное состояние. Врач провоцирует его на переживания,

ибо переживание, опыт – не только лучший, но и един-

ственный учитель жизни. Именно таким образом врач делает

клиента неотъемлемой частью лечебного процесса и ставит

его перед необходимостью начать лечение именно в данном

месте и в данное время. В конце концов, все, что мы име-

ем – это данный момент. Главной проблемой многих кли-

ентов является то, что они либо <жертвы> прошлого, испол-

няющие вендетту (во многих из нас сидит дух сицилийцев,

и оплата долгов также естественна, как и привычка дышать),

либо заложники будущего (боязнь предвосхищения, предви-

дения – <что, если...> – делает из нас трусов).

Юмор используется также для того, чтобы поставить

клиента в неудобное для него, зависимое положение, вызы-

вая тем его на разговор. Если клиент сможет отстоять свою

личность в случае, когда терапевт занимает отрицательную

позицию, он таким образом устанавливает дистанцию и свое

превосходство над проблемой. Если же клиент пришел на ле-

чение с ожиданием, что его будут гладить и лелеять, ему ско-

ро придется встретиться с массой непредвиденного. Это осо-

бенно важно при работе с психологически изощренными

больными: юмор помогает разорвать ожидаемый сценарий те-

рапии (неважно, кем он написан) и поставить клиента перед

необходимостью научиться справляться с проблемами.

И еще один аспект нельзя упустить из виду, юмор еще

и развлечение для врача. Это помогает поддерживать вни-

мание к клиенту, стать для него ближе и сделать процесс ле-

чения более переносимым и приятным.

Однако, следует помнить о предостережении. Если все

хорошо, это не обязательно к лучшему. Из нашей практи-

ки мы вынесли твердое убеждение, что использование юмора

в терапии – полезно. Но при злоупотреблении со стороны

врача он может оказаться хрупким инструментом.

Четыре языка терапевта

139

Глава 5

ЧЕТЫРЕ ЯЗЫКА ТЕРАПЕВТА

Теперь, если я приду к вам, братия, и стану говорить но

незнакомых языках, то какую принесу вам пользу? И

бездушные вещи, издающие звук, свирель или гусли,

если не производят раздельных тонов, как распознать

то, что играют? И если труба будет издавать неопреде-

ленный звук, кто станет готовиться к сражению? Так,

если и вы языком произносите невразумительные сло-

ва, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить

на ветер. Сколько, например, различных слов в мире, и

ни одного из них нет без значения. Но если я не разу-

мею значения слов, то я для говорящего чужестранец и

говорящий для меня чужестранец.

Апостол Павел. Первое послание к коринфянам: 14

Считается трюизмом тот факт, что люди могут понять

только то, что сказано на их языке. Апостол Павел не был

первым, а мы, вероятно, не будем последними, кто признает

это. Рассуждая проще, если мы, как врачи, не найдем у

клиента понимание, наши слова и гроша ломаного не стоят,

будь они трижды умными. Они останутся словами. Все, что

насильно вырвано из контекста, может оказаться смешным,

но просим читателя внимательно отнестись к метафорам,

которые мы часто адресуем клиентам:

(1) Терапевт (с умным видом): <Жизнь, как морковка.>

(2) <Когда я закрываю глаза и думаю о тебе, я вижугрибы.>

Часто в силу профессиональной привычки и социально-

экономической ситуации мы, клиницисты, произносим сло-

ва, подчас ничего для клиентов не значащие. В результате

мы <вещаем> на разных частотах и не можем <настроиться>

да их волну. Я (Ф.Ф.) работал с группой старшеклассни-

ков и однажды объяснял им, что такое мастурбация. Один

из мальчиков не очень громко попросил: <Говорите по-ан-глийски.> Другой нарисовал указательным пальцем в воздухе

квадрат, а я подумал:<Все, теперь они осмеют меня.> Од-

нако, отчаянно продолжил: <Когда я сам ходил в клуб <Зо-лотые перчатки>, в раздевалках это называлось <дрочить>.

Они все покраснели, а потом рассмеялись. Некоторые явно

смущались, поэтому я спросил: <И сейчас это так называ-ется?> Они со смехом признались, что именно так, и я по-

радовался, что <настроился на их волну.>

Перед терапевтом стоит постоянная задача переводить

свое мышление на понятный клиенту язык, который опреде-

ляется рамками его социально-психологической и семантичес-

кой подготовки. Возникает другая сторона медали – про-

блема использования языка клиента с целью эффективного

воздействия на его мышление и восприятие. Врачу постоянно

приходится решать эти две задачи.

Когда мы были начинающими врачами и только стано-

вились на эту стезю, наш язык прекрасно понимали и на

приеме в высоком обществе и на спортплощадке. Со време-

нем, однако, с приобретением опыта в провокационной те-

рапии мы овладели другим языком и говорим на более сво-

бодном, нахальном, коннотационно богатом языке. И нахо-

дим его очень действенным, поскольку вещи, с которыми

сталкиваются клиенты, для них своего рода эмоциональный

динамит, их конфликты нельзя разрешить в рамках вежли-

вой, социально корректной терминологии. Здесь чувства

обострены и вызывают серьезную патологию и социальные

отклонения. Только определенный набор слов в состоянии

вынести эмоциональную нагрузку, которую необходимо ка-

ким-то образом сбросить.

В течение многих лет в провокационной терапии исполь-

зовалось много языков, слов, диалектов для улучшения ква-

лификации врача. В целом все можно обобщить в четырех

видах самого доходчивого языка:

пв-

140 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

1) религиозно-моральный,

2) язык раздевалки или улицы,

3) кинестетический или язык тела

4) профессиональный жаргон.

Религиозно-моральный язык – предписанный, автори-

тарный, основанный на разграничении черного и белого и

тяготеющий к обожествлению законов отдельных субкуль-

тур или же отдельных периодов времени. Язык раздевалок

– для подростков, часто из трех букв, часто непристойный,

даже похабный и эмоционально нагруженный. Язык жестов

определяется положением, жестом, выражением лица, так-

тильными чувствами. Профессиональный жаргон – статич-

ный, многосложный, заумно звучащий и обычно высокопар-

ный. Необходимы примеры, чтобы пояснить все эти опреде-

ления. В противопоставлении даются религиозно-моральный

и профессиональный жаргон в примере 16, глава 3, где боль-

ная была уверена, что она бессмертна, слаба и ленива.

В главе о роли терапевта мы обсуждали язык человечес-

кого тела, его важность при общении с трудными больны-

ми. Тогда язык жестов особо нужен, когда невозможно

пробиться к больному с помощью одних слов. Пример (№

41): молодой, привлекательной, но находящейся в тяжелой

депрессии пациентки. Она пришла на лечение из-за невер-

ности мужа, чувствовала себя очень неуверенной, выбитой из

колеи от этого известия и подумывала о самоубийстве. Пер-

вый разговор состоялся в дождливый мартовский день, и мои

туфли были облеплены грязью. После некоторых тем разго-

вора:

Т (вздыхая): Вы просто коврик при входной двери, не

так ли?

К (почти неслышно): Да, так и есть.

Мне было жаль ранить ее, но я решил, что это пойдет

ей на пользу и поэтому пошел дальше: стал вытирать гряз-

ные туфли ее очень дорогостоящим платьем, пока она без-

участно сидела в кресле напротив меня.

Т (безлико): Точно, дверной коврик… в конце концов,

на что-то вы годитесь.

Четыре языка терапевта 141

К (болезненно, плаксивым голосом, медленно очищая

платье от грязи): Пожалуйста, не делайте этого.

Когда она пришла на второй сеанс, я положил ногу ей на

колено и слегка пнул ее. На третьем сеансе я честно пытал-

ся проделать то же самое, но на этот раз она ответно пнула

меня, и довольно сильно, и с этого момента начался выход из

ее депрессии. Она стала просто одержима мыслью о самоу-

бийстве, но это была уже другая клиническая проблема.

Можно еще привести пример применения языка жестов

(пр. № 42). Кататоническая (неподвижная) больная, кото-

рая к тому же за шесть месяцев не произнесла ни слова,

стала для персонала целой проблемой. Я же был убежден:

она: ведет игру и сознательно гасит в себе попытки к выздо-

ровлению. Хотя она ничем не показывала, что осознает и

узнает всех окружающих, я понимал, что разговорить ее бу-

дет сравнительно легко. С одним из сотрудников мы заклю-

чили пари на 2 доллара, что я спровоцирую ее на хорошо ар-

тикулированное предложение в течение недели.

Я преследовал две цели: 1) она относилась к нам, как к

мебели, совсем не признавала нашего существования, и тогда

я (вместе с другими сотрудниками, специально выбранными

из-за их веса) тоже буду относиться к ней, как к мебели и

<садиться к ней на колени> на 3-4 минутки по десять раз в

день, 2) я все-таки опасался, хотя она и <больна головой>,

все-таки я сказал ребятам: <Ее берцовая кость соединяетсяс позвоночником, который соединяется с черепом, а в немязык, и тогда уж она заговорит от того, что ее кости расплю-щатся от тяжести>. Суть пари заключалась в том, что кон-

фликт между бедрами и головой окончится в пользу головы.

<Сидения на коленях> начались и немедленно возыме-

ли последствия. На четвертый раз она уже пыталась спих-

нуть нас, и хотя это был невербальный рефлекс, он уже ясно

Демонстрировал, что она выходит из своего заточения, од-

нако в споре это не учитывалось. На шестой раз она рассме-

ялась, крепко толкнув одного из ребят в спину и четко про-

возгласила: <Убирайтесь с моих колен к чертовой матери.>

1очно также можно сказать и о кататонии: если можно

142 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

противопоставить шесть месяцев неподвижности и восемнад.

цать минут безобидного сидения на коленях, вряд ли мож-

но это квалифицировать как серьезное заболевание.

Пример (№ 43) языка раздевалок. Я проводил терапию

в палате девочек-подростков, когда распахнулась дверь и

симпатичная, но агрессивная на слова девица ввалилась и

громко заявила: <Когда я выпишусь отсюда, стану прости-туткой. >

Т (лаконично): Ах черт, Роки, если примешься за та-

кой бизнес, умрешь от голода уже через неделю.

К (вспыхнув, теряет самообладание, но устремляется

агрессивн0 вперед): Не умру, так как буду зарабатывать по

200 баксов за ночь.

Т (недоверчиво): 200 долларов?! Что такое ты собира-

ешься предложить парню в постели за 200 баксов?

К (вспыхивая, но беззаботно отвечая): О, не волнуйтесь,

я найду, что предложить.

Т (пытаясь помочь); Эй, у меня появилась идея! Ты

пробовала банановый способ?

К (озадаченно и подозрительно): Что вы имеете в виду?

Т (игнорируя завороженное внимание нескольких паци-

енток и персонала): Видишь ли, однажды я лечил одну

опытную проститутку, и она-то рассказала мне об одном

<приемчике>, который показал ей часто навещающий ее

клиент. Он не трахал ее обычным образом, а с помощью

связки бананов. Она должна была очистить банан, всунуть

его во влагалище и понемногу вытаскивать, пока он ел по ку-

сочкам. Теперь, когда выпишешься, будешь специализиро-

ваться в этом. Как думаешь?

К (краснеет от гнева, прикладывает руку ко рту, стара-

ясь сдержать смех, но затем смеется вместе со всеми).

.Т (улыбается): Ну и как, будешь?

К (все еще качая головой): Ну и негодяй же вы, Фар-

релли. Нет, надо придумать какой-нибудь другой план!

(Пациентка, персонал и все пациенты разражаются смехом).

Весьма часто наши клиенты не осознают эмоционального

значения своего поведения. Язык раздевалок – способ

Четыре языка терапевта 143

<попасть в яблочко> и спровоцировать чувства сообразные

поведению клиента. При этом приходится прямо продираться

сквозь всякого рода эвфимизмическую чепуху. Например:

К (бесцеремонно): Я предпочитаю отношения с людь-

ми своего пола.

Т (с нажимом): Хотите сказать, что любите сосать

член? (Пр. № 44) Этот пример сочетает комбинацию проф-

есионального жаргона и языка раздевалок:

К (утомленно): Только сейчас мне становится ясно, что

о многих вещах я только говорил… говорил… говорил… но

ничего не делал.

Т (беззаботно): Да… да… да… (как усталый робот,

говори-говори-говори-говори… и не отрывай задницу.

К (утомленно соглашаетя): Да.

Т (тепло): А ведь и по-другому можно (распевно, как

бы диктуя доклад): <Клиент умеет хорошо выразить мысль,но, похоже, у него не хватает мотивации. Существует некийсимптом в динамике сеансов лечения, который имеет тенден-цию... поддержать гипотезу...>

К (слегка смеется).

Т (продолжает): <что использование вербальности какзащитного фактора...>

К (пауза, слабо ухмыляется): Да-а.

Т (невинно): Что да?

К (соглашаясь): Согласен, болтаю много, а делаю мало.

Т (эмоционально): Ну вот, наконец-то. Болтаешь, гово-

ришь, а задницы не оторвешь.

К (попытка юмора); Я понимаю… (Пауза, серьезно)…

очень хорошо.

Т (с напором): Теперь другое дело. Видишь? Ты пони-

маешь, но ни черта не делаешь…

К (перебивая); Но я не делаю.

Т (с триумфом): Но зато понимаешь, так?

К (смеется)

Т (торжественно); Или как мы изъясняемся в практи-

ке (продолжает <диктовать> распевным тоном) <Клиент144Ф-Фаррелли, Д.БрандсмаЧетыре языка терапевта145показывает... явные свидетельства... э-э, хорошо сбаланси-рованного восприятия...> (клиенту, эмоционально): Это не

обязательно относится к тебе. Но думаю, так ведь можно

сказать о ком-то…

К (смеется): Конечно.

Т (торжественно продолжает): …динамики…

К (не сдерживает смех)

Т (ожидает одобрения): Так?

К (широко ухмыляется): 0кей, продолжай.

Т (<диктует> снова): <...своих конфликтов... двоеточие,.В данное время он, похоже, не способен усвоить... что оьпроходит курс психотерапевтического общения.К (ухмыляясь): Да.Т (тепло): Видишь?К (подражая интеллектуальному тону): Я понимаю.Т (громко); Вот... конечно! Так и есть. Что я говорил?К (тихо смеется).Т (не <замечая> одобряющего себя смеха и переходя на

усиленный тон): Да, ты понимаешь все, но не делаешь и

шагу. (Пр. № 45)

Рассмотрим пример № 46 использования религиозно-

морального языка. Провокационная терапия старается вы-

звать на разговор этим языком пациентов, имеющих стро-

гие и различные другие религиозные корни. Несколько ме-

сяцев спустя после 91 сеанса, я узнал, что ирландская като-

личка, работница средних лет, поступила в мою палату с ди-

агнозом наркоманки. Она находилась в состоянии возбуж-

денной депрессии, погранично с суицидом и провела весь

день в комнате. Увидев ее в первый раз, я подошел и сел

рядом. Я начал разговор, со слезами на глазах она соглаша-

лась со всем, что я ей наговорил, даже с утверждением, что

она <катится в ад>.

Т (удивленно): Да? (протягивая руку, усмехаясь): Дай

мне руку. Я всегда хотел познакомиться с кем-нибудь, кто

направляется прямиком в ад. А я, я такой хороший, бла

городный, что попаду только на небо. Я совершаю семь те-

лесных и семь духовных обрядов очищения, имею двенадцать

даров святого духа, совершил девять первых пятниц и пять

первых суббот. Понимаешь, сколько достоинств небесных я

приобретаю, разговаривая с такой заблудшей овцой, как ты?

Д сколько жемчужин в моей короне (наклонившись к пле-

чу пациентки и фыркая от смеха, как от шутки), от тяжести

которых наклоняется голова и затекает шея.

Не отметив ее реакции, я проговорил с нею еще минут

десять и начал думать. <Наконец мне попалась пациентка,которая <разрушит> систему тем, что не станет протестовать.

А что, если завтра начать по-новому.> И я начал по-новому,

но добился лишь реакции других больных к ирландской

женщине. От нее же – ни протеста, ни жалости к себе,

несмотря на мои увещевания и обличение <грешников, кото-рые получают то, что заслуживают. Бог, как и ПолицияСеверо-западного округа всегда наказывает, в конце концов,таких, как ты.> Нет реакции.

На протяжении нескольких дней я пытался, чтобы она

услышала меня, но она только слезно соглашалась со мной

во всем и твердила, что грешна и достойна наказания адом.

И каждый день передо мной стояла головоломка: <В чем жедело?.. А что, если попытаться завтра?..>

На тринадцатый день она опять плакала, я расположился

рядом и уголком рта стал ворчать на нее: <Эй, грешница,привет, знаете, как вас здесь все называют?>

К (кивает, рыдая): Знаю…знаю… Так мне и надо…

Т (продолжает со смехом): Потерявшая башку!

К> (бац!) Неожиданно и стремительно она вскочила и

влепила мне пощечину, опрокинула <свой> стул, начала кри-

чать, проклинать все на свете, пинать корзину для бумаг…

Кое-как схватив ее не без помощи персонала, мы с трудом

утащили ее в изолятор. Замкнув комнату, я подошел к ре-

шетке и кратко сказал: <Золотко, с этим покончено. Теперьты не сможешь вернуться к своим фарфоровым божествами прежней жизни.> Крики брани подтвердили мою правоту.

О Заказ 2605

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Четыре языка терапевта

Больше она не демонстрировала депрессии, а на после-

дующих встречах была более сдержанна в отношении рели-

гии. Однажды она заявила, что бог любит ее:

К (серьезно и искренне): Мр. Фаррелли, я очень сер-

дилась на вас и хочу извиниться за это, я поняла, что вы не

были бессердечным и жестоким, а были лишь посредником

бога, пославшего его милость и помощь для меня.

Т (простирая руку к пациентке со злорадным выраже-

нием лица и подставляя запонку): Не хотите поцеловать

одежду мою? Разве я не великолепен? Не хотите ли назы-

вать меня Святой Фрэнк из Медисона? (Удерживая руки в

молитвенном положении, принимает елейное выражение

лица) О Боже…

К (перебивая, улыбаясь и прямо глядя на Т): Ладно,

можете остановаться. Вы же католик и прекрасно понима-

ете меня.

Т (чувствует, как будто подрос): Вот так-то!

Эта пациентка, у которой было тридцать госпитализаций,

восемь разных диагнозов в течение десяти лет и считалась

безнадежно хронически больной, сделала заметный прогресс,

была выписана и цикл ее госпитализаций прервался, навсегда.

Кстати сказать, я сделал важное открытие для себя, во

многих случаях требуется не одна попытка достигнуть пол-

ожительного результата, надо пытаться и пытаться снова. Я

понял также, что самые <неисправимые нечестивцы> могут

<вернуться на путь истинный>.

Спустя несколько лет на одной из презентаций прово-

кационной терапии зашла речь: Один из работников (раз-

драженным тоном): Вы слишком рассусоливаете со всеми

этими больными! Ф.Ф. (смиренно): Пытаюсь. Работник (с

протестом): Вы читаете им проповеди! Ф.Ф.: Такова моя

задача.

Я стал говорить о том, что врач представляет в этой

сфере как бы проповедника, что люди, отказывающиеся

<исповедаться обычным людям>, отправляются к врачам и

признаются им во всем.

Поиски щадящей психотерапии в 1940 и 1950 годах

были обречены на вечные поиски чаши Грааля. Щадящей

терапии также не сущестует, хотя терапевты и делают по-

пытки со всей осторожностью относиться к больным.

За всю историю, когда решалось проблемы помощи

людям в их жизненных делах, выдвигалось много разнооб-

разных моделей и парадигм поведения. Нравственная модель

о добре и зле, о безнравственности и добродетели была

вытеснена медицинской моделью, говорящей о здоровье и

болезни. В свою очередь, медицинская модель сходит на нет

под давлением новых социально-психологических парадигм,

ставящих во главу угла образцы самоудовлетворяющего по-

ведения, а также паттерны самозащитного и антисоциального

поведения. Однако при всех изысканиях разных моделей

тема добра и зла, желаемого и нежелательного остается не-

изменной. А поскольку общество, больные и их родственни-

ки придерживаются нравственной модели, я взял ее за ос-

нову и не только потому, что она остается до сих пор цен-

ной концепцией человеческого поведения, но и для того,

чтобы настроиться на волну их языка.

Язык раздевалок, язык жестов и религиозно-мораль-

ный обычно вызывают удивление и массу вопросов, проф-

ессионально, корректно ли их использование? Наш ответ

таков – термин <непрофессиональный> должен приме-

няться только при явных показателях ухудшения здоровья,

а не в качестве заменителя <каприз> или <мне не нравит-ся это>. Нам совершенно ясно, что это только институтская

дефиниция, которая лишний раз подтверждает, что слова

греко-латинского происхождения неизменно считаются

более <профессиональными>, чем англо-саксонский слэнг.

Один из проповедников как-то заметил : <Сегодня в на-шей культуре непристойность не слова из трех-четырехбукв, обозначающие сексуальные отношения или функциитела, а такие, как <ниггер>.

Мы пользуемся таким языком с друзьями, семьей и

коллегами; больные также используют его для общения меж-

148 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

ду собой и персоналом. Почему же тогда не пользоваться

им, если он эффективен? Ведь наша задача – спровоциро-

вать клиента на действие, и мы избегаем всяких эвфемиз-

мов и нечеткой терминологии в беседах с ним. Мы отдаем

себе отчет, что очень часто клиенты прибегают к такому

языку с целью выбить у врача почву из-под ног, поставить

его наравне с собой и контролировать. Следующий пример

(№ 47) очень показателен в этом смысле. Врач сам прибе-

гает к подобному языку, чтобы обрести утраченный кон-

троль:

К (молодая агрессивная лесбиянка, сердито): Боже, ты

же настоящий подонок! У тебя, наверное, прыщи на члене!

Т (ошарашен, протестует <безвольно>): Я… ты… как

ты… Вовсе нет! (Колеблется, выглядит неуверенно). По

крайней мере, сегодня утром не было, я проверял. Ничего

такого нет.

К (отворачивается, краснеет и смеется): Ну и дурень же

ты, мальчик!

Т (строго, нервный тик на лице): Мальчик! Ты точно,

Герман, знаешь, как побольнее оскорбить парня.

К (усмехается, смущенно): Меня ведь не Герман зовут.

(Пр. № 47)

Если сам терапевт не владеет подобным языком и не

может вовремя им воспользоваться, некоторых больных ему

не вылечить.

Таким образом, чтобы войти во внутренний мир боль-

ного, его шкалу ценностей и попытаться изменить ее прово-

кационной терапией, необходимо много языков общения. И

выбор языка зависит от социо-культурных корней больно-

го и темы обсуждения в определенный момент. Как им поль-

зоваться – зависит от искомой цели на тот момент и борь-

бы умов и воли между врачом и клиентом.

Глава 6.

СТАДИИ ПРОЦЕССА ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

В этой главе мы намерены представить ряд эмоциональ-

ных наблюдений. Когда мы рассуждаем в провокационной

терапии о стадиях выздоровления больного, мы не имеем

ввиду четко определенные шаги или этапы выздоровления.

И все же за последние десятилетия более или менее опреде-

лились этапы, которые мы условно разделили на <стадиивыздоровления>. Мы вполне осознаем, что типы реакций

больного являются все же частично функцией типов стиму-

лов, которые предлагает больному врач. И хотя реакции

больных разнообразны и не могут быть измерены или оди-

наково определены, все же в них можно обнаружить нечто

общее и закономерное, что и позволяет нам сделать попытку

классифицировать эти стадии выздоровления.

Если предположить, что существует четыре стадии вы-

здоровления, то уделять внимание следует мотивации боль-

ного в ходе лечения. И, наконец, учитывая, что мы пресле-

дуем также учебные цели, мы хотим поговорить и о некото-

рых последствиях или показательных случаях, небезынтерес-

ных для практикующихся в провокационной терапии.

Из предыдущей главы нелишне напомнить, что врач

стремится спровоцировать больного на реакцию (участие),

Которые условно можно обозначить как пять типов поведе-

ния:

1) утверждение своего я, как вербально, так и поступками;

2) самоутверждение соответственно ситуации;

3) реальная самозащита;

4) распознавание признаков дискриминации и адекватная

Реакция на нее;

5) участие в общении с элементами риска.

Ф.фаррелли, Д.Брандсма

Стадии процесса выздоровления..

Даже если больной и согласится на некоторые или все эти

обобщенные цели, его представления о том, как их достигнуть,

могут совсем не совпадать с представлениями врача.

Стадия 1

На первых сеансах больного поспешно провоцировали на

ряд поступков, результатом которых было удивление, недо-

верие, неуверенность и временами даже ярость. Он пережил

резкое столкновение ожидаемого: роль терапевта вопреки его

ожиданиям оказалась совсем иной. Его естественным жела-

нием было реагировать таким образом: <Что же ты за тера-певт? В жизни не слышал, чтобы кто-нибудь так со мной го-ворил.> Он был удивлен глубиной собственного чувства, ког-

да терапевт быстро разрушил его самозащиту и продолжал

вызывать его на быстрые реакции – переживания. Он стал

неуверен в себе, как следствие:

К (медленно): Мне это не нравится… Не могу угадать,

что вы сделаете или скажете, но хуже всего, я не могу пред-

ставить, что сам скажу…

Невзирая на все предшествующие реакции больной про-

сто заинтригован тем, как терапевт подходит к его пробле-

мам.

Пример (№ 48): больная была направлена ко мне

(Ф.Ф.) ее тринадцатым врачом. Едва она вошла в прием-

ную, я быстро спросил: <Как твое имя, еще раз?> Она от-

ветила: <Рэйчел Левина> (псевдоним). Я прокомментировал:

<Еврейское имя>. Она ощетинилась: <Да>. Подчеркивая

еврейский акцент, я спросил: <Ты откуда родом?> – <ИзНью-Йорка>, – ответила она. Я расстроено опустился в

кресле: <О Боже! Нью-йоркская сука пришла.> Она не

успела еще снять пальто: <Не верю своим ушам, вы что,помогаете людям таким вот образом? Я начинаю злиться.>

На что я отреагировал: <Помогаю? Кто говорит о помощи?Поговорить можно, но помочь... Ведь тебе не помогли тедвенадцать врачей, которых ты вымотала, зачем же требо-вать от меня невозможного? Кроме того, (жест в ее сторону)мне нужен материал для работы.> Сказав это я поерзал в

кресле и продолжил угнетенным тоном: <Боже, знаешь литы, что пишут даже книги о таких случаях, как твой: <Какбыть еврейской мамой.> Ты ведь прекрасный материал,

можно сказать, архетип.> Нет необходимости говорить, что

за шум начался. Некоторым может показаться удивитель-

ным, (нам тоже было интересно) однако, 95% клиентов

приходят на следующие сеансы. Оказывается, в этом под-

ходе что-то есть, не пусть больные сами скажут за себя:

(1) <Здесь происходит что-то неожиданное и внезап-ное.> Клиенты признают, что терапевт задевает их за жи-

вое очень точно и этим вызывает мгновенную реакцию, во

время этих переживаний, возбуждений и происходит осво-

бождение, отдача. В качестве примера (№ 49) приведу

случай одного клиента. До того времени я использовал с ним

более традиционную технику в течение 170 сеансов. Когда

он в очередной раз появился у меня, я сменил технику.

Сначала он пришел в замешательство и, как выразился поз-

же: <Я вышел из прежнего состояния и что-то бормотал просебя.> Потом он спросил, как мне это удается, выводить

людей из себя. Я ответил:

Т (с пониманием): Я ведь просто пытался помочь.

К (со смехом): Помочь? Провокацией помочь! Позже

он признался: <Теперь вы обращаетесь со мной как совзрослым человеком, а не как с хрупким пациентом, кото-рый впервые пришел к врачу. Вы сняли детские перчатки,хотя не всегда это и приятно, я все-таки чувствую себя муж-чиной и почти равным вам.>

(2) <Мне не нравится, что вы мне говорите, но вампризнаюсь: зато мне не нужно гадать, что вы думаете обомне, как это я делал у других врачей. Клиенты говорили мне,что их предыдущие врачи <темнили> с ними, и это их пугало:

т.е. <Я очень испугался, так как у меня появилось ощуще-ние, что врач думает, я разобьюсь на кусочки, если он вы-скажет мне все мои проблемы.> Иногда клиентам не нравят-

ся слова терапевта, но им важна обратная связь. Похоже,

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Стадии процесса выздоровления..

им хочется ударяться о что-нибудь: <Мне не хочется самомуговорить. Ведите хотя бы часть беседы, возьмите это насебя.> <Врачи, у которых я был на приеме (а видел он шестьтерапевтов), неохотно шли на то, чтобы вызвать у меняответную реакцию. Если я спрашивал их о чем-нибудь, ониуставятся на меня или в потолок, и я прямо-таки видел, каккрутятся колесики в их головах и просеивают слова и фра-зы, что им сказать мне, а после, поколебавшись, они зада-вали ответный вопрос: <А почему ты спрашиваешь?> Но вы,

вы орете на меня с самой первой минуты…>

(3) Третьей причиной, почему клиенты продолжают

приходить на сеансы провокационной терапии, является во-

прос контроля. И опять пусть скажут сами клиенты: <Японяла, что могу обвести вокруг пальца любого врача, могузаставить его покраснеть и смутиться. Но не вас, и это хо-рошо. Когда я прихожу сюда и пытаюсь смутить вас свои-ми сексуальными рассказами, вы даже не краснеете, а наобо-рот, заставляете меня смутиться своими вопросами. И знаете,это правильно, только из вас и Хэнка (ее парня) я не могувить веревки.>

(4) Четвертой причиной является желание быть поня-

тым. Очень часто клиенты неправильно понимают прием

<мрачного> подхода к состоянию их болезни и считают та-

кой подход глубоким пониманием их состояния. Как выра-

зился один клиент: <Вы единственный, кто понимает менядо мозга костей. Даже мои друзья и семья не понимают, какя болен, но вы за несколько минут почувствовали всю важ-ность происходящего со мной.> (!!!) И действительно, тера-

певт предпринимает попытку вникнуть в мир клиента, как

внутренний, так и внешний, достигнуть не только эмпатичес-

кого взаимопонимания, но и осознать, каково клиенту в гла-

зах важных для него людей. И клиенты это чувствуют : <Вывсегда говорите именно то, что я думаю о себе>, или <Вы,должно быть, поговорили с моей семьей - именно так они"читают. >

(5) Пятая причина – возможно, самая важная, поче-

му многие из них возвращаются на лечение – юмор, что

очень близко к цели провокационной терапии. Когда одну

клиентку спросили, придет ли она на следующий сеанс, она

усмехнулась: <Обязательно! Ведь впервые в жизни я былацентром целого представления!>

(6) Шестая причина – желание клиента полюбить те-

рапевта, хотя временами и неосознанно.

К (смеется).

Т (улыбаясь): Что? (К продолжает смеяться) Над чем

смеешься?

К (вытирая глаза): Ох и умник же вы, Фрэнк!

И другой клиент:

К (искренне, тепло): Вы самый добрый и понимающий

из всех, кого я встречал в своей жизни. (Улыбаясь). И са-

мый большой сукин сын, к тому же.

(Т и К смеются вместе).

(7) Клиенты об этом не говорят, но мы убеждены, что

последней причиной является соревновательность спора.

Некоторые клиенты рвутся в бой, чтобы добиться вербаль-

ного и психологического равенства в великом споре, когда им

не нужно соблюдать приличия при выборе слов, не надо сле-

довать правилам честной игры. Это борьба, в которой им

дана свобода выразить свою скандальную сущность. Мно-

гим нравится отыскивать приемчики, тактику и стратегию в

споре с терапевтом. А он, в свою очередь, счастлив вызвать

их реакцию и с удовольствием ввязывается в драку.

Стадия 2

После удивления и неопределенности, испытанных на

первой стадии, обычно клиент начинает меньше протестовать

в отношении поведения терапевта и осознает, что меняться

нужно ему самому, а не врачу, и только тогда он начинает

адекватно понимать, что ожидать от лечения. Обычным

настроением является угрюмость: <Черт вас побери, вы пра-вы в отношении меня.> На этом этапе начинают зарождать-

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Стадии процесса выздоровления..

ся слабые зачатки тех видов поведения, которые стремится

вызвать терапевт. Эта стадия характерна тем, что намечается

сокращение психотической защиты, если она присутствовала

вначале.

Пример (№ 50):

В приемную вошел молодой глубоко верующий человек,

сопровождаемый родителями, непоколебимыми католиками.

В его истории болезни был записан психотический срыв,

несколько пребываний в лечебнице и увольнение с работы

из-за гомосексуальной связи. Уверенный в своем бессмертии,

он вел себя в транспорте так, что мог погибнуть.

На первом же сеансе я понял, что идея <бессмертия>

пришла к нему после гомосексуального эпизода. К ужасу

своих родителей, он гордо заявил, что все, кто вступит с ним

в гомосексуальный контакт, также станут бессмертными.

Между взрывами смеха терапевт с намеренной серьезностью

в течение трех сеансов пространно разъяснял ему социаль-

ные, теологические и экономические последствия его новой

<силы>:

1) он <войдет> в историю, как Понс де Леон 20-го века,

2) Государственный Институт Здоровья объявит его

национальным достоянием,

3) все религиозные организации мира немедленно пере-

делают свои литургии на новый лад: <Тот, кто сосет мойчлен и выпьет мою сперму, получит продолжение жизни>,

4) все святые места мира опустеют, поскольку все веру-

ющие образуют <преклоненное стадо> вокруг него,

5) государственные и местные органы здравоохранения

(больницы, оздоровительные программы, и вся медицина еп

тазае) немедленно обогатятся за счет продажи вновь откры-

того <Эликсира жизни>.

Т (серьезно): Я думаю, будет справедливо в присутст-

вии твоих родителей (жест в их сторону), которые уже всту-

пили в средний возраст, и даровали тебе Жизнь, так вот…

Мать (приложив руку ко рту): Похоже, я начинаю за-

болевать. разве необходимо говорить обо все этом?

Отец (пристально смотрит на сына): Боже, да у тебя

больное воображение!

Т (не очень удачно сохраняя строгое выражение лица):

Ну… хорошо, что мама и папа будут первыми… не знаю, как

выразиться потактичнее…

К (оглушительно смеется – то при попытках терапев-

та развить глупую тему, то при виде растерянности родите-

лей, наконец, сердится): Черт побери, вы прекратите снова

и снова твердить об этом идиотском дерьме?! Я ведь по-на-

стоящему не верил этой чепухе, даже когда и трепался об

этом. Это просто бред и больше ничего.

Т (<удивленно>): Что? Что ты сказал?

К (с нажимом): Я повторяю, что не верил в эту чепу-

ху, все это бред сивой кобылы, так что замолчите об этом,

Т (с невинной улыбкой, льстиво): Повтори, что ты ска-

зал?

К (смеясь): Вы слышали.

Т (улыбаясь): Я знаю, но мое любимое число три, и

некоторые вещи я хочу слышать три раза. Давай еще разок.

К (замечает, что родители смеются с облегчением, на-

чинает улыбаться): Пошел ты к черту!

Т (глаза к потолку, руки молитвенно сложены): Не

слушай его, Боже, во веки веков. (Клиенту, льстиво): Ну,

давай, скажи еще раз своему другу-терапевту.

К (улыбается, кивает и серьезным тоном): 0кей, 0кей!

Я никогда не верил этой идиотской чепухе, что я говорил о

своем бессмертии. Ну вот. Удовлетворены?

Стадия 3

Эта стадия характеризуется прояснением, выбором и

сдвигом настроения и поведения клиента. Критерием этой

стадии являются крепнущие и адекватные протесты больного

против уклончивого определения врачом его состояния на

основе искаженного понимания его поступков. (Пр. № 25)

К (пауза, убеждающе): Но это потому, что я не люб-

лю себя за то. что делаю такие вещи.

ТШкЯк-.

.ць.-

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Т (уточняя): Нет, нет и нет! Это потому, что ты дела-

ешь такие вещи, поэтому ты…

К (перебивая): Нет…

Т (заканчивая): Ты не любишь себя.

К (громче): Нет!

Т (подавляя ее): И все ты делаешь по-дурацки.

К (более громко и твердо): Вы не правы!

Т (подделываясь под ее тон): Что ты имеешь виду, <неправ>?

К (пытаясь объяснить): Потому…

Т (с помпой, не дожидаясь ее ответа): Черт возьми, ты

ведь просто пациентка, а я – врач. Откуда тебе знать, черт

побери, прав я или нет

К (ровно, убеждая): Ведь вы тоже не непогрешимы, м-р.

Фрэнк Фаррелли.

Т (смеется): О, разве? Я тоже могу ошибаться, ты хо-

чешь сказать?

К (уверенно): Да, вы ошибаетесь. Насчет меня вы оши-

баетесь. Я не… такое уже зло и не ужасная, и не проклята

богом, и не… не такая уж безнадежная… (Звонит телефон.

К не обращает внимания и заключает): и не такая… (теле-

фон звонит снова, Т кладет руку на трубку, но не снимает

ее, ждет, когда К закончит) …уж неадекватная, как… вы

вообразили себе. (К смеется и резко кивает головой) Вот

так! (Пр. № 51)

Стадия 4

Эта завершающая стадия консолидации и интеграции

(объединяющая). Протесты клиента в отношении его оценки

терапевтом значительно сокращаются или исчезают совсем.

Если уж и протестует, то пассивно или с юмором, он все

более осознает, что начинает адаптироваться и справ/пяться

с собой. Все более настойчиво он отвергает попытки терапев-

та изобразить его карикатурно, это для него прошедший этап

и как <это был другой, прежний я>.

Стадии процесса выздоровления… 1д/

К (смеясь): Я был таким, мистер Всезнайка, но боль-

ше не таков.

Он укрепляет полученное и находится в фазе интегра-

ции, готовый проанализировать свои впечатления более точно

и адекватно.

К (задумчиво, медленно, как бы сам с собой): Знаете…

в последнее время я получаю много тепла, и ласки от лю-

дей… теперь я это понимаю, теперь, когда я стал другим…

но они-то не изменились… они все время относились ко мне

одинаково… и все же, я этого не замечал, или отвергал… так

и было, а я был слеп…

Т (пауза, с сарказмом): Опять то же искаженное пред-

ставление, да?

К (улыбаясь): Нет, не искаженное на этот раз, Фрэнк,

на этот раз – настоящее, и так было уже неделю, (пауза,

задумчиво) Вам бы следовало с недельку походить со мной

и посмотреть, как тепло относятся ко мне люди. Думаю,

никогда и не догадывался. А теперь я и сам стал более от-

крытым для них, я сам вижу.

Т (с отвращением): Ну и выражаешься ты, черт возьми!

К (качает головой, усмехается) (Пр. №52)

Он подходит к концу своего лечения, и основы его са-

мосознания и идентичности крепко заложены, следовательно,

освобождается психологическая энергия, которую можно

использовать на укрепление жизненной позиции, стиля жиз-

ни, взаимоотношений, целей и самосовершенствание.

Итак, в этой главе мы рассмотрели четыре стадии про-

цесса выздоровления клиента, а также его мотивацию к про-

должению провокационной терапии. Теперь обратимся к ее

последствиям и возможным результатам, которые должны

быть известны всем изучающим эту науку. Но прежде –

несколько комментариев уважаемых коллег.

Карл Роджерс при прослушивании записей провокаци-

онной терапии заметил: <Знаю я вас, Фрэнк, и знаю вашиобязательства перед пациентом, но получат ли такой резуль-Ф.Фаррелли, Д.БрандсмаСтадии процесса выздоровления.тат другие, кто будет пользоваться этим методом?> Карл

Витакер высказался после наблюдения за сеансом групповой

терапии: <Да, это достоверно. И правдиво, живо, но еслипроводить это механически, результатов не будет.> А Билл

Джесон высказался так: <Я вас знаю, я работал с вами ивидел, как вы тепло и заботливо относитесь к больным. Ивсе е, когда некоторые наши выпускники впервые пробу-ют такую терапию, они наталкиваются на такие трудности,Это все равно, что новичка противопоставлять опытномускрипачу. Новичок смотрит на скрипача и говорит: <Я по-нял. Вы вталкиваете эту штуку под подбородок, а потомводите туда-сюда вот этим, что вы называете смычком.> Да,

из-пОД этих двух смычков выходит разная музыка. И если

посмотреть на терапию с одной стороны, она, в основном,

построена на обертонах. Посторонний бы выразился. <Не-важно, что он говорит, важно как он говорит.> Нам пред-

ставляется, все три врача подчеркивают тот факт, что про-

вокационная терапия, чтобы быть успешнее, не должна быть

механической техникой, а требует больших личных познаний.

Долгие годы наблюдая за процессом выздоровления, нам

удалось непредвзятым путем выделить семь различных ста-

дий становления врача провокационной терапии.

Стадия 1.

Первую реакцию на термин провокационная терапия

можно было бы обозначить <Явление преклонения>, а вы-

разить это ощущение так: <Бог мой! Нельзя без боли гово-рить с этими людьми>. А один из клиницистов на вопрос

выразить первое впечатление ответил: <0кей. Я почувство-вал, какого дьявола этот сукин сын терапевт обращается такс несчастным больным?>

Стадия 2.

Второй реакцией является всепоглощающее желание

больше увидеть и узнать о сеансах <вживую>, групповой

терапии, посмотреть видеозаписи приема больных, послушать

аудиокассеты с записями индивидуальных, групповых и се-

мейных бесед. Степень интереса можно грубо измерить тем,

насколько начинающий врач поглощен процессом познания

этого курса лечения (наблюдая и впитывая).

Стадия 3.

Начинающий, окончив прослушивать и пассивно наблю-

дать, начинает испытывать потребность самому вовлекать

клиентов в процесс терапии и часто делает это так поспешно

и неуклюже, что терпит неудачу, и клиент его отвергает.

Однако вскоре он понимает, что нужна индивидуальная

манера, подход к терапии, которая по сути своей является

конфронтационной. Он приобретает больше информации о

клиенте, воздействие которого на врача становится непреодо-

лимым, и в надежде преодолеть влияние больного, врач часто

сам, либо отвергает последнего, либо бросает эту роль.

В этот момент наиважнейшее значение имеет наставни-

чество. Начинающие хотят знать: <Как мне быть дальше? Ямогу спровоцировать аффект, но не знаю, что с этим делатьдальше. А мое чувство юмора недостаточно хорошее илибыстрое, чтобы заставить клиента засмеяться.> Наставник

помогает начинающему врачу предвидеть все уловки клиента,

помогает ему <штурмовать> мозг больного и разрабатывать

стратегии и важные вопросы в процессе терапии. Он стара-

ется облегчить работу студента на этом этапе и дать про-

явиться его чувству смешного примерами из своей практи-

ки. Он может, например, повести разговор таким образом:

<Назови три способа юмористического подхода, которыепомогли бы вызвать у больного реакцию, а затем наставникМягко и терпеливо помогает проводить эти подходы прилечении. Он также помогает студенту справится с забавнымии откровенно смешными ситуациями, которые встречаются вНашей практике. В этом случае он рекомендует разыгратьпяти- или десятиминутные сценки из пьесы <терапевт -клиент>, а затем и претворить роль терапевта в жизни, то

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Стадии процесса выздоровления.

есть на сеансе с больным. Однажды один из студентов под-

елился казавшейся ему непреодолимой проблемой. Пациент

не хотел студента в качестве лечащего врача, а желал лечится

у опытйого терапевта. И тогда студенту, уже достаточно

запуганному клиентом, быстро помогло такое разыгрывание

ролей:

1. (обеспокоено): <Послушай, я сообщил администрациитвою просьбу, но они там явно не хотят тратить на тебявремя настоящего профессионала.>

2. (с деланным гневом на наставника): <Но и я не хочутебя тоже. Вот он я, юнец, только начинающий лечить, а мойнаставник навязал тебя мне!>

3. (умоляюще): <Ну пожалуйста, надо же мне на ком-нибудь практиковаться!>

4. (с явным ужасом): <Боже, мой наставник предупре-дил, если я не вылечу тебя, он не поставит мне экзамен!>

С годами, когда студенты овладевают искусством лече-

ния с помощью юмора, овладевают своей ролью терапевта,

требования клиентов <настоящего профессионала> постепен-

но исчезают, они принимают лечение назначенного терапевта.

Стадия 4

На этой стадии начинающий врач уже чувствует себя

более свободным от сравнительно узких рамок традиционной

терапии и начинает ощущать вкус (как выразился один вы-

пускник) <эффективного противоядия против абсолютно сте-рильного подхода к психотерапии с научной точки зрения.>

Здесь явно виден прогресс уверенного ведения беседы со

стороны врача и его желание сделать беседу эмоциональным

двусторонним процессом. Выпускник хочет извлечь смысл из

своего предыдущего опыта и правильно применить его в этом

новом и интересном лечении. Он пытается ускорить процесс:

<Ура, лечение как развлечение! Но полезно ли это? Одинначинающий терапевт касательно вопроса болей у пациентоввыразился так: <Это напоминает снятие повязки. Толькопровокационная терапия подобна очень быстрому снятиюповязки, невзирая на боль. Возможно, клиент должен пройтиХ-количество болей, но очень быстро.> Начинающим тера-

певтам свойственно также задумываться о своей роли в лече-

нии еще некрепкого состояния больного. Это время требо-

вательного самоанализа и постоянной неудовлетворенности

собой. Выпускников <мучает голод> знать все правила об-

щения с больным, все, что говорит законодательство по это-

му поводу и как следствие – у них повышается чувство

ответственности за свое личное отношение к больному и его

лечение.

Стадия 3.

На этой стадии начинающий врач провокационной тера-

пии испытывает чувство свободы в применении всего, чему

он научился. Он становится все более уверенным в своих

знаниях и накапливаемом опыте, как лечебном, так и жиз-

ненном. Он обнаруживает у себя внутренние ресурсы, еще

нетронутые и ценные. Обычно это всплеск фантазии и хра-

нящегося в памяти опыта, а удачное их сочетание помогает

ему схватить все нюансы, благоприятные мгновения, звуки,

т. е. все возможное и немедленно применить это в лечении

пациента. Желая не переборщить с лечением, он иногда не-

чуток кЯк деревяшка, иногда игрив, иногда невосприимчив,

но вместе с тем он накапливает опыт, причем успешно.

Стадия 6.

Начинающий терапевт все более становится компетент-

ным и относится к лечению с радостью, но иногда попадает

1) в ситуацию неясной конфронтации, которая может

стать безвыходной, а также

2) в ситуацию, когда использует юмор больше для своего

удовольствия, чем это требуется для лечения. В таких слу-

чаях наставник напоминает своему подопечному, что главной

задачей терапевта является помощь клиенту, и такое пове-

дение является большим промахом в работе.

.11 Заказ 2605

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Начинающий врач на этой стадии уже овладевает сред-

ствами невербальной коммуникации пациентов и может сам

посылать информацию таким же образом. Он уже овладе-

вает самодисциплиной и может целиком сфокусировать свое

внимание на конфликтных областях поведения клиента и

корректировать свое вторжение в них с пользой для него

(больного).

Стадия 7.

Это окончательная стадия, характеризуемая постоянным

самообразованием. К этому моменту он более не нуждает-

ся в наставничестве, поскольку сам может управлять своим

поведением при лечении (самостоятельно проводить лечение),

нуждается лишь в редких консультациях. Он овладевает

широким репертуаром терапевтического поведения, в состо-

янии сам урегулировать случившуюся конфронтацию с по-

мощью юмора, внешней социальной реальности (положения

вещей).,Он может предвидеть реакции и поведение клиен-

та, а также внушить родным больного, чего им действитель-

но следует ожидать от него. Он экспериментирует своими

знаниями в новых ситуациях и применяет умения с новыми

клиентами.

Глава 7.

СЕМЕЙНАЯ И ГРУППОВАЯ ТЕРАПИЯ.

В данной главе мы делаем попытку обобщить вышеопи-

санные принципы и техники провокационной терапии с

целью применения их в группах и семьях больных. Предпо-

сылки и техники должны применятся здесь несколько по-

иному, поскольку иная терапевтическая ситуация.

Поскольку провокационная терапия обладает богатыми

возможностями подхода к межличностному общению,

вполне применима в таких социальных ситуациях. Цел1

рапии во многом схожи для лечения отдельного больного, так

и целого коллектива. В любом случае терапевт пытается

спровоцировать как положительные, так и отрицательные

переживания (впечатления) клиента для того, чтобы он смог:

1) утвердиться вербально и поведенчески,

2) повести себя адекватно в общении и выполнении за-

она

ели те-

ап11,

3) уметь реально защитить себя,

4) вступить и осознать психо-социалькую реальность, и

отвечать на дискриминацию,

5) вступать в рискованное личное общение, т. е. уметь

точно выражать привязанность, уязвимость и защищенность.

Все вышеизложенные цели вполне доступны для семей-

ной и групповой терапии. Мы начнем главу с рассмотрения

групповой терапии, а затем обратимся к семейной, делая

основной упор на иллюстрациях применения разных принци-

пов. Мы не претендуем на исчерпывающий анализ этих ви-

дов терапии или ее применения в этих группах больных.

Наша цель – рассмотреть несколько аспектов и проблем

групповой и семейной терапии, демонстрируя ее технику.

Ф.Фаррелли, Д.Ърандсма

Провокационная групповая терапия.

Провокационная терапия сформировалась на опытах те-

рапии в государственной больнице. Именно в больнице не-

отъемлемой частью лечения являлось посещение больными

различных групп. Часто состав таких групп поражал вооб-

ражение научных исследователей и большинство амбулатор-

ных врачей. Членство в таких группах – свободно, посеще-

ние и время собраний – произвольное. Обычно группы ге-

терогенны: разные симптомы пациентов, их возраст, пол,

диагноз, профессия, образование, занятие, социальный статус

и семейное положение.

В процессе лечения основным связующим фактором для

таких групп становятся общие и одинаковые переживания и

впечатления, что служит для лечащего врача ключевым ос-

нование для внесения какой-то организованности в этот хаос.

При этом возможность контролировать ход лечения с самого

начала приобретает решающее значение. Задача терапевта –

обеспечить структуру и нормы поведения членов группы, а

также их обязательное общение. Вопросы для обсуждения

выбираются либо всей группой (например, <Как ладят меж-ду собой персонал и пациенты?>, либо одним членом груп-

пы (например, <Моя проблема в том, что я нахожусь здесь.Когда можно вернуться домой?>) или же самим терапевтом

(например, <Как вы назовете свою группу, <Неудачники иКЇ>, <Обреченные 1>., <Отчаяние 1пс.>?>>)

Когда я впервые занялся групповой терапией (№ 53) –

приблизительно спустя месяц после 91-го сеанса с <Биллом>

– я удивился реакции членов группы. Вернее отсутствию

реакции. Они тихо сидели, поглядывали на часы, просили

закончить пораньше и всячески показывали, что им неинте-

ресно. Объяснение пришло после нескольких таких встреч,

когда одна из няней спросила: <Что происходит в вашейгруппе, Фрэнк?> Когда я отреагировал <Ничего! А почему?Я не могу понять>, она заметила : <Да, что-то происходит.После ваших собраний они долго не ложатся спать, группамисобираются и подолгу обсуждают, что же было с ними наГрупповая и семейная терапия ниваших собраниях>. Тогда я порадовался: <Прекрасно! Реак-ция все равно есть, хотя они и не показывают вида. Кто этоутверждает, что душевнобольные не в состоянии организо-вываться в группы?>

В начале следующего собрания я объявил: <Я в курсе,что вы собираетесь в тайне от меня, а потому...>

К1 (спокойно): Вам легко сидеть здесь и смеяться над

нашей болью. Хотел бы я видеть, как вы страдаете, при-

ятель, случись в вашей жизни такое.

Т (озадаченно, смущенно, громко фыркая): Да ну? Да

мы здесь все не страдаем ничуть. Как же? Плывем под

парусом от одного успеха к другому, между собой у нас все

хорошо, тишь да гладь. Не бывает у нас неприятностей, и

мы не огорчаемся. А теперь…

К (задумчиво кивая): Понятно… нет, разница не в том,

что вы, персонал не страдаете, как и мы, а в том, что вы

справляетесь со своими проблемами гораздо лучше, чем мы.

С того собрания и далее пациенты собирали свои <осо-бые сессии> на регулярной основе.

Задачей терапевта является прежде всего спровоцировать

реакцию отдельного члена или всей группы на высказывания

терапевта или кого-либо из пациентов. Весьма часто он пы-

тается противопоставить членов группы друг другу или же,

по крайней мере, укрепить поступки членов и их отношение

к поступкам. В соответствии с природой провокационной

терапии, где нужно как можно большего общения, терапевт

допускает всякие виды реакций: регрессивную, защитную,

антисоциальную. Часто остальные члены группы вполне

могут объяснить действия своего врача.

Пример (№ 54): Агрессивная, умственно отсталая паци-

ентка часто приходила в ярость от того, как я разговариваю,

и угрожала подойти и ударить меня. Когда я спрашивал ее:

<Что ты думаешь, я сделаю, если ты ударишь?>, она мрач-

но отвечала: <Конечно, вы ударите тоже, пока никто не ви-дит> Она всегда сердилась и вся напрягалась, когда я начи-

нал говорить о ее поведении, а один раз бросила в меня ком

Ф.фаррелли, Д.Брандсма

разорванной бумаги. Я заставил ее наклониться и подобрать

с пола каждый клочок бумаги. Слегка смущенная она сделала

это и порадовалась, что я не посадил ее в изолятор. Другие

женщины из группы по-матерински объяснили ей: <Разве тыне видишь, Мэри, что он действительно хочет помочь тебе.Он старается, чтобы ты могла контролировать свой характери не ввязываться в неприятности набрасываясь на других>.

Использование объяснения и интуиции одинаково важно.

Пример (№ 55): Молодая пациентка, будучи на похоронах,

вдруг бросилась в церкви на гроб, обхватила его руками и

начала целовать. Потом я спросил ее об этом. Она молчала,

я стал давать <правдивые> объяснения ее поступку: <Такаядобрая католичка как ты...> Она прервала меня, сказав, что

уже много лет не ходит на мессы. Я продолжил: <Наверное,это был хороший друг семьи...> Она снова прервала, заявив,

что не знала ни умершего, ни его семью. Остальные члены

группы стали удивленно переглядываться. Одна пациентка не

выдержала: <Ты хочешь сказать, что ты ходила, как это тыназываешь, на похоронную процессию и поддалась массовойистерии (К1: <Да>) и бросилась на гроб и целовала его, а

сама даже не знаешь мертвого?> (К1: <Да, так>)

Т.: Может быть, это был момент религиозного рвения?

К1: (качает головой и смеется): Ага… В голове у меня

помутилось.

Т.: (недоверчиво): Что ты имеешь в виду?

К1; Просто глупо все это.

Нам не удалось убедить ее признаться, что она подда-

лась чувству массовости, хотя весь персонал провоцировал ее

на это признание. Вскоре эта женщина вернулась на рабо-

ту, речевое поведение ее было вполне нормальным. Она

утверждала, что ни под каким давлением не станет больше

целовать гроб или делать какие-либо другие странности.

Т. (протестуя): Ты не будешь делать это только тогда,

когда осознаешь психологические и генетические корни своих

конфликтов. Если ты не поймешь, как все началось, как же

ты сможешь остановить конфликты?

К (твердо): Я не собираюсь больше делать этого и все.

Групповая и семейная терапия

Т: Ты можешь начать совершать что-нибудь другое, это

называется симптомом замещения.

К : К черту! Я понимаю, что безумно, а что нет! Я не

буду больше делать подобной чепухи.

(Группа и терапевт начинают смеяться).

Как и на сеансах индивидуальной терапии, на групповых

встречах терапевт часто использует юмор с целью вызвать

на реакцию и обсудить проблемы пациентов. Следующий

пример иллюстрирует, каким образом терапевту удается

подвести негодование больного к смеху.

Человек лет 30 крепкого телосложения был доставлен я

больницу полицией за агрессивный нрав, его считали потен-

циально опасным для общества, персонал придерживался того

же мнения. В первый раз войдя на сеанс групповой терапии

в мужской группе, он уселся напротив терапевта, дышал гром-

ко через нос, зубы были сжаты, а глаза недобро блестели.

Т. (заканчивая вопрос одного из членов группы и обо-

рачиваясь к новому): Привет! Как тебя зовут?

К1 (громко, грубо, сквозь зубы): Не ваше дело!

Т. (озабочено): 0кей, ты не обязан… (Неожиданно

передумав): О, я вспомнил (щелкает пальцами) Ты – ис-

тория болезни № 93, 322. Не так…

К1 (нахмурившись и оглядывая группу, прерывает сер-

дито): Кто этот хрен?

Т. (некоторые больные оглядываются и начинают пос-

меиваться, Т. ударяет ладонью по лбу и указывает на К1):

Подожди, не говори. Попробую угадать. Ты тот парень,

которого упрятала сюда жена за то, что он бегал из дома от

нее и трахал…

(К2, 3, 4 и 5 смеются, четверо других осторожно сле-

дят за терапевтом и К1)

Кб (непосредственно к К1): Это же Фрэнк Фаррелли,

он проводит у нас два раза в неделю групповую терапию.

Тебе надо привыкнуть…

К1 (менее свирепо, перебивает Кб и обращается к груп-

пе); Похоже, он немного не в себе…

168 Ф.Фаррелли, Д.Брандслм

Т. (перебивая сурово); Возможно, ты и прав, номер 93,

322, но я нормальный, как черничный пирог, по крайней

мере, был нормальным, пока не начал эти встречи с такими

болтунами как…

К1 (смотрит на Т, локти на коленях, руки перед собой,

опускает голову, поворачивается налево, кусает нижнюю

губу, явно сдерживает смех, затем качает головой и хрипло

произносит): Дерьмо!

К4 (наклоняется вперед, чтобы сказать что-то К1): Этот

час мы называем Комедией обреченных бород. Это самое

интересное в нашей… (несколько клиентов смеются, вместе

с ними и К1, взгляд его оттаял)

Т. (глядя на К1, шутливо): Ну, старина 93, 322, ты

расскажешь нам, чего ты икру мечешь?

К1 (нахмурившись, но контролируя себя): Меня зовут

Фред Бланк, и ты бы тоже метал икру, если бы твоя жена

выбросила тебя сюда с помощью парочки копов…

КЗ (согласно кивает, обращается к К1); Моя тоже БЫ-

пнула меня сюда месяц назад. Я все еще злюсь на нее…

К1 (твердо глядя на КЗ): Я-то не задержусь здесь на

месяц, можешь быть уверен.

К4 (наблюдая за перепалкой, К1): К чему она прицепи-

лась

К1 начал объяснять свою ситуацию, и все согласились.

что у него характер – порох. 1 акое сотрудничество –

общение очень много значило, оно помогло ему правильно

осознать случившееся.

(№ 56)

Следующий рассказ иллюстрирует манеру, с помощью

которой терапевт провоцирует понимание окружающей ре-

альности на групповом сеансе.

Один из пациентов находился в глубокой депрессии,

поскольку был уверен, что <убил> своего отца. На семейных

праздниках они любили побороться и в одной из схваток его

отец упал, ударившись головой. Месяц спустя отец был серь-

1рупповая и семейная терапия 1ЬУ

езно ранен в автомобильной аварии и нуждался в операции

да мозг. Пациент поверил, что <убил> отца, ибо он уже не

был прежним здоровым мужчиной, а стал <беспомощнымхроником с мозговым синдромом>. Пребывая в депрессии,

пациент все-таки надеялся выйти из больницы.

В этот момент терапевт возразил ему: <Ты хочешь вы-йти из больницы, преуспеть в жизни, а бедному папочкестанет еще хуже!>

К1 (рассмеялся, покраснев): Это вы бы так подумали\

Т. (сердито): Ты маленький паршивец. Ты ведь хочешь,

чтобы ему стало хуже! (Группа смеется)

К1 (смеется): Хоть вы меня и заводите, я понимаю, но

все-таки так это чувствую.

Затем он сравнивает себя с Ли Харви Освальдом как

убийц.

К1: Шесть месяцев спустя после того, как ударился

отец. Ли Харви Освальд убил Кеннеди. Он, как и я, был

одиночкой.

К2 (параноик) начинает смеяться над К1.

Т. (сердито и серьезно): Да, теперь я определенно вижу

связь.

Другие члены группы смеются. К1 краснеет, смущает-

ся, а затем тоже поддается смеху. Терапевт поддерживает

мысль, что К1 похож на Ли Освальда и что представляет-

ся ему <неопровержимо логичным>. К2 осмеивает это срав-

нение: <Можно что угодно сравнить, если захотеть>. Те-

рапевт продолжает называть К1 <злостным маленьким убий-цей, которого нужно запереть в тюрьме>. К1 согласен, что

так и следует поступить, но наконец его выводит из себя эта

мысль и он начинает кричать. <Это произошло случайно! Онвсегда боролся со мной, мы были чуть навеселе, и это простонесчастный случай!> Терапевт по-прежнему не верит: <Спо-рим, ты ссорился с отцом, когда был еще ребенком, а теперьэто случилось помимо твоего желания!>

К1 (уверено): Точно,.я злился на отца, когда был ребен-

ком, как и многие ссорятся, но это ничего не значит.

170 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

В этом он точно уверен, убежден. И это было в первый

раз, когда он заговорил о несчастном случае, хотя раньше

все: семья, персонал, друзья твердили ему это, но он обвинял

только себя.

На этом время встречи подошло к концу, К1 подходит

к терапевту, который съежился в своем кресле и захныкал:

<Я беру назад все, что наговорил тебе.> К1 весело смеется

и хочет пожать терапевту руку. Наконец терапевт робко

подает руку: <Это что, прием джиу-джитсу?> и намеренно

старается <вырвать> руку из <зажима> пациента.

Т. (удивленно): Боже, у тебя железная хватка!

К1 не выпускает руку, смеется и говорит, что беседа

была прекрасной: <Мне действительно немного полегчало се-годня> и добавляет, что надеется еще видеть терапевта. Все

это происходит около двери, другие пациенты стоят вокруг

них и смеются. К1 провожает терапевта по коридору. Подо-

йдя к выходу, терапевт быстро отпирает дверь, проскальзы-

вает сквозь узкое пространство и захлопывает ее. Сквозь

стекло ему видно, как К1 машет рукой и улыбается терапев-

ту.

(№ 57)

Следующий пример показывает, как терапевт провоци-

рует на групповой встрече сознание реальности посредством

избыточной жалости к самому себе.

Невысокая безвкусно одетая хроническая пациентка

средних лет ( 58) на встречах женской группы постоянно

использовала тактику грубого крика, чтобы не позволить те-

рапевту обсудить ее поведение. В основном ее тактика сво-

дилась к обсуждению темы <как они поступили со мной>.

Из отдельных травмирующих эпизодов терапевт пытался

выяснить причину ее <умственного расстройства> – <еслибы этого не произошло со мной>. Наконец, она стала гово-

рить <о самом плохом>: свыше двадцати лет назад она ро-

дила сына вне брака.

Зная, что 5 из 8 пациенток имели внебрачные бере-

менности, терапевт встает из кресла, поднимает плачущую

Групповая и семейная терапия /1.

пациентку на ноги, кладет левую руку ей на плечо, правой

рукой берет ее обе руки в свою и начинает драматически

вещать: <Я беру тебя под вою защиту, дитя мое, от этогохолодного жестокого мира>. Голос его срывается, горло

сжимается, он громко проглатывает слюну и вытирает сле-

зы на глазах: <Никто не знает, как тяжело матерям-одиноч-кам. Это такие глубокие раны... и они не заживают. Онивсегда терзают бедное сердце матери (пациентка смотрит натерапевта, шмыгает носом и кладет голову ему на плечо; онгладит ее по волосам левой рукой и одновременно продол-жает свой изобретательный монолог)... они, эти раны, гно-ятся в сердце и истекают горечью в течение многих лет (не-которые больные хихикают) до тех пор... пока вы не увидите(вытирает слезы)... разбитую, отчаявшуюся, убитую горемстрадалицу... В этом месте группа начинает смеяться, и не-которые громко выкрикивают: <Боже, вот это артист!>

Другие же раздражены и говорят К1: <А пошла ты, Фри-да, четверо из нас в таком же положении, как и ты!> Одна

из пациенток усмехается: <Не строй из себя мученицу,Фрида.> И пациентка быстры прекращает жалеть себя в

присутствии всей группы.

Следующий эпизод иллюстрирует часто встречающееся

в групповой терапии явление: врач вовлекает других больных

в провокационное общение; в данном случае – это группо-

вое отрицание навязчивого вопроса одной из пациенток.

Шизофреническая больная (К1) недавно поступила в

больницу и впервые пришла в женскую группу на сеанс те-

рапии. Она начинает непрерывно спрашивать у всех, когда

же она сможет вернуться домой: <Пожалуйста, отпуститеменя домой. Почему я не могу пойти домой?> Она преры-

вает беседу и не слушает вопросы, которые терапевт и другие

члены группы задают ей в попытке выяснить причину ее за-

болевания.

К2 (умственно отсталая женщина): Она ведь не зря

попала сюда, но не хочет признать это.

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Групповая и семейная терапия

Члены группы выражают желание помочь К1, но она

упорно отвергает их помощь: <Мне не нужно быть здесь> и

добавляет, обращаясь к КЗ: <Не думай, что я такая же, какты.> Обернувшись к терапевту: <Так могу я пойти домой?>

Эти вопросы заняли три четверти времени группового

сеанса, и терапевт сравнивает поведение К1 с <китайскойпыткой капающей водой>. Он объясняет группе в подроб-

ностях, что представляет собой такая пытка, и начинает

произносить <кап> при очередном вопросе К1: <Если тысерьезно не посмотришь на свою проблему, я не стану об-ращать внимания на вопросы>. Другие пациентки тоже под-

хватывают <кап>-припев.

К1 (колеблется, но снова): Я понимаю, что здорова

сейчас… Можно мне домой?

Члены группы (смеются и хором): Кап!

КЗ высказывается, что К1 еще нс <созрела>, чтобы

быть выписанной из больницы.

К1 (к КЗ настойчиво): Я созрела з желании пойти до-

мой.

К4 (смеется): <настойчиво созрела> – вот как правиль-

но будет сказать.

К2 (перебивая): Я не согласна. Она еще недостаточно

здорова. Она больна. Она не готова идти домой.

Т. (подпевая обращается к К1): Анни, неужели ты ду-

маешь, что вымотаешь нас этим повторением своих вопро-

сов, и мы скажем: <Ладно, черт с ней, сдаемся, пусть идетдомой?>

К1 (улыбаясь); Ну, не знаю. Но я пытаюсь, вдруг сра-

ботает?

Члены группы и терапевт смеются, и К1 присоединяется

к их смеху. (№ 59)

На следующий день состоялось большое соб-ние пала-

ты. Анни открывает его своим припевом. Несколько членов

вчерашней группы непроизвольно произносят хором: <Кап!>

и смеются. Остальные недоумевают и им со смехом объяс-

няют сравнение с китайской пыткой. Теперь уже вся пала-

та подхватывает <кап!> в ответ на ее вопросы. В течение дня

она перестает вопрошать и начинает слушать других и вес-

ти себя осознанно на всех сеансах терапии.

Для более полной иллюстрации использования провока-

ционной терапии в группах можно отослать читателя к главе

<Юмор в провокационной терапии>.

Провокационная семейная терапия.

Семейная терапия имеет свои исторические, клинические

и утилитарные корни. В провокационной терапии нельзя

прописать лекарство для целой семьи (некоторые врачи от-

казываются встречаться с клиентом без присутствия семьи),

однако в этом случае можно предложить несколько рекомен-

даций:

1. К\иенты имеют меньше шансов для сокрытия инфор-

мации от врача: члены семьи всегда готовы <донести> друг

на друга в порыве энтузиазма,

2. С готовностью приняв от терапевта идею о том, что

больной родственник не хрупкое существо, члены семьи, не

щадя, нападают на самые болевые точки его поведения,

поскольку выбор их гораздо шире, чем в больнице.

3. Полагаясь на долгий опыт проживания вместе, члены

семьи лучше знают эмоциональный лексикон друг друга и

быстро могут расшифровать нюансы общения заболевшего.

4. Кровь по-прежнему гуще, чем вода. Поэтому воз-

можность провокации в недрах семьи увеличивается в тысячу

раз по сравнению с возможностью терапевта.

Обращаясь к теме семейной терапии, мы не ставили

Целью дать всестороннее научное описание семейных отно-

шений современного американского общества, равно как и не

собираемся углубляться в супружеские отношения, сложив-

шиеся в нашей культуре. Мы намерены представить ряд

Наблюдений касательно семейной терапии, поскольку в ходе

лечебного процесса клиницисты используют методики лече-

ния без учета некоторых особенностей такой терапии. Мы

Намерены выдвинуть несколько предпосылок и предложить

1

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Групповая ч семейная терапия

последующие установки на супружеские отношения в семье,

что может оказаться важным для наших клиентов.

Верно сказано, что <проблема не в том, что люди неве-жественны, а в том, что они знают слишком многое, котороене соответствует действительности>. Ле Мастере (1970) пе-

речислил ряд положений-мифов о родителях и детях, которые

нашли полное понимание в нашем обществе, в том числе и

среди клиницистов. Вот эти парадоксальные высказывания:

1. Иметь и воспитывать детей – это забава.

2. Дети вырастают хорошо, если у них <хорошие))родители.3. В настоящее время дети реально ценят все пре-имущества, предлагаемые их родителями.4. Нет плохих детей - есть плохие родители.5. Современная наука выживания кстати пришласьродителям.6. Любви вполне достаточно, чтобы хорошо испол-нить роль родителей.7. Американских родителей можно изучить (соста-вить о них представление), не обязательно опрашиваяотцов.В провокационной терапии нередко эти высказывания-положения обыгрываются (ср. № 50 в гл. VI)В своей практике мы выделили несколько наиболее частовстречающихся тем и предлагаем вашему вниманию. Первуюможно сформулировать примерно таким образом <Кто здесьглавный?> Во многих случаях родители утрачивают контрой

над семейством и поэтому задачей терапевта становится воз-

вращение их на место за рулем. Вопрос о власти в любой

группе, в определенной степени, является спорным (выборы

предводителя по критериям его суждений, применимы ли эти

критерии в настоящей социальной ситуации и т. д.) Семейная

провокационная терапия делает попытку внушить это роди-

телям посредством урока <терапевтической жестокости и ра-достного (веселого) садизма> (ср. Предпосылки № 9, гл. II

и VIII).. Терапевт провоцирует родителей (особенно тех, кто

потакает детям во всем) на <пусть ваша прихоть будет руководить вами>. Он делает насмешку из чувства несостоя-

тельности родителей, вышучивая тот факт, что наука о по-

ведении сама несостоятельна, а воспитатели-ученые не имеют

какого-либо четкого представления о своем предмете. Далее

он насмешничает, что хвалебная гибкость этих дисциплин

ломает их каменные идолы и создает новые каждые пятнад-

цать лет. Явно или скрыто провокационная терапия подтал-

кивает родителей вернуть контроль над детьми и <взятьбразды правления в свои руки>. Это касается и запущенных

ситуаций (ср. <кто не работает, тот не ест>, пример № 7,

гл. II). Когда с помощью терапевта это решение воплоща-

ется родителями на деле, они легко обобщают достигнутое и

начинают решать другие семейные проблемы.

Второй частой темой, которая возникает у большинства

детей, является <Мои родители существуют для удовлетво-рения моих потребностей>. Семейный терапевт объясняет де-

тям, что они должны оценивать возможности родителей

разумно. Даже не касаясь темы <прощения> родителей, те-

рапевт начинает высмеивать нереальные ожидания детей.

Прямо или косвенно он внушает детям, что 1) им не нуж-

но ожидать желаемое от родителей, 2) надо подождать, пока

родители сами предложат и 3) они могут получить желаемое

другим способом.

Пример (№ 60): На сеансе семейной терапии студент

колледжа срывающимся голосом и со слезами на глазах при-

знался, что хотел бы <иметь другом> своего отца, крепкого,

надежного и работящего человека. Из дальнейших расспро-

сов выяснилось, что он хотел бы <иметь с папой долгие раз-говоры>. Рассмеявшись, терапевт показал в сторону отца:

<Ведь мы уже выяснили, что отец не очень-то разговорчив.Если он произносит три предложения сразу, то посчитаетэто за словесный понос, ведь так, отец?> Отец кивает: <ТыЖе знаешь, я не болтун, мой мальчик!> Вскоре сын оставил

Нереальные ожидания от своего отца, научился воспринимать

его каким он есть и вместе проводить время (починяя вещи

в доме), а потребность в общении удовлетворял с другими

людьми.

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Вопросы и ответы.

Третьей темой, часто проблемной в семейной терапии (тес-

но связанной со второй), выделилась утрата надежды видеть

родителей, именно такими, каких им хотелось бы иметь. Из-за

возраста и недостатка опыта детям часто не хватает кругозора,

они смотрят на родителей односторонне. По этой причине воз-

никают семейные конфликты. Задачей терапевта является рас-

ширение знания о родителях, показать, как их видят другие

люди. Для этой цели терапевт может попросить детей описать

родителей глазами постороннего взрослого или сверстника, при

этом называть родителей полным именем, даже девичьей фа-

милией матери. <Мисс Бетти Джоунс> и <Джордж Смит>

звучат по иному для ребенка, чем <мама и папа>.

Чтобы придать больше жизненности и достоверности лич-

ности родителей, которые уже были задолго до появления де-

тей, терапевт может попросить рассказать о их детстве. Очень

важно подчеркнуть здесь, как в свое время родители ладили со

своими родителями и учителями. Пап и мам просят пойти до-

мой, написать их <социальную историю> и принести на следу-

ющую встречу для детального обсуждения. При обсуждении

подобной социальной характеристики один из отцов со смуще-

ние признался, что <в средней школе его домом часто был ка-бинет директора>. Смех всего семейства помог не только сыну

взглянуть по-новому на своего отца, но и отцу понять трудности

подростка-сына. Матери же редко говорят о своих детских

недостатках в присутствии своих дочерей.

Все вышеизложенное ни в коей мере не является полным

перечнем постоянно возникающих тем семейного обсуждения на

сеансах терапии, и мы хотим заключить этот раздел последней

темой – <у родителей - обязанности, а дети имеют права>.

Эта мысль прочно вошла в наше сознание, в некоторой степени

это верно. Неотъемлемой частью службы благосостояния стра-

ны по ряду причин стал отдел защиты прав детей. Более того,

начинают действовать в судах законоположения о правах детей.

Поскольку, если у детей есть права, а у родителей обязанности,

можно и сказать наоборот. Врач, работающий с семьей стара-

ется придать равные права обеим сторонам.

Начиная с июля 1963 провокационная терапия заявля-

ла о себе как отдельном методе лечения на многочисленных

лекционных курсах, семинарах, на симпозиумах, в институ-

тах. Сотни <социальных работников> имеют доступ про-

слушиванию аудиозаписей, к видеоматериалам, сделанным за

последние десятилетия. Разумеется, в процессе знакомства

возникают вопросы и различные мнения касательно данной

системы лечения. В этой главе представлена выборка наибо-

лее типичных вопросов, заданных во время обсуДния на

презентациях. Мы считаем себя должниками всех, кто спро-

воцировал нас на размышления в таком ключе.

1. Вопрос (В): Вы так чертовски уверены Р том, что

говорите. Откуда эта уверенность?

1. Ответ (О): Никто в мире не сможет сказать, что

<истинно>. Очень часто со своими практикантами и врача-

ми-психиатрами мы беседовали о том, что я задумал как

<мозаичную аналогию>. Клиническая область моят условно

быть названа мозаикой, а отдельные терапевтические систе-

мы или методы, теории человеческого поведения и мотива-

ции можно назвать кусочками этой мозаики. Провокацион-

ная терапия – есть способ организации нашего клиничес-

кого опыта, имеет логический каркас и внутрення содержа-

ние, что в купе и придает нгшим терапевтам уверенность. И

– -_”.”а

:<Если я обращаюсь с кли-она работает. Другими словами:инйраиипшчт. уу..... -.-...ентом таким образом, тогда и он с большой долей вероятнос-ти, отвечает таким-то и таким образом>. Такого рода пред-

сказуемость, такое чувство контроля различных клинических

явлений придает врачу уверенность во всем, что он делает.

А дополнительный опыт расширяет поведенческой репертуар

терапевта, что и придает ему еще более уверенности в себе.

Есть еще один нюанс, о котором следует сказать здесь.

12 Заказ 2605

178

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Вопросы и ответы

Однажды я присутствовал на семинаре по социальному по-

ведению и слушал, как группа молодых людей защищала

особую линию поведения для изменения ситуации в опреде-

ленном сообществе. После я сказал руководителю: <Боже,все звучит так просто, а они так смело сражаются, что ка-жутся правыми>. Его ответ я никогда не забуду. Он заявил,

что когда приходит время действовать, ты должен предельно

упростить задачу и подчеркнул, что как терапевт я сам сле-

довал этому в работе с клиентами. И я понял, что все это

верно как в работе с отдельным больным, так и с группой.

Можно найти ряд <правильных> решений в личной, полити-

ческой, религиозной, социальной, культурной и экономичес-

кой сферах, но если требуется действие, ты должен выби-

рать и действовать по своему выбору. Точно так и прихо-

дится делать в терапии. Довольно часто мы оказываем кли-

енту медвежью услуг/, если ведем себя неуверенно, колеб-

лемся, мнемся и отказываемся помочь, утверждая, что всего

не знаем и что <клиент знает себя лучше, чем кто-либо дру-гой>. Все это клинический миф, поскольку важные для нас

люди знают нас лучше, чем мы знаем себя. Сейчас я хорошо

понимаю, что дать категорическое и неопровержимое заклю-

чение о состоянии и перспективах на выздоровление больного

так же смешно, как и принадлежать к терапевтам бесполез-

ной школы. Однако повторяю, что врач провокационной те-

рапии черпает свою уверенность из гипотезы <если-тогда>;

действуя соответственно. И это работает, дает результат.

2. В: Всегда?

2. О: Нет. Но ведь ни какая другая терапия, будь это

розовое детство с яблочным пирогом и куриным бульоном не

всегда дает результат. Мы не выдвигаем по значимости про-

вокационную терапию как эквивалент змеиного яда в 20-м

веке, как универсальную панацея от всех личных и межлич-

ностных конфликтных ситуаций и даже от перхоти. Это

очень взаимосвязанная система терапии, которая дает альтер-

нативные решения более традиционным методам, и которая,

если использовать ее честно, дает хорошие результаты в под-

авляющем количестве случаев.

3. В: А каким образом провокационная терапия вылечи-

вает алкоголиков?

3. О: Вы, парни, задаете мне трудный вопрос. Никто не

сможет дать и намека для решения этой проблемы. Про-

водить лечение алкоголика все равно,, что ковырять вечную

мерзлоту чайной ложкой. Но у меня есть некоторые успехи

в лечении таких больных, хотя и мой профессиональный кли-

нический опыт не завел меня так далеко, как одного из на-

ших клиницистов. Испытав разные подходы к лечению ал-

коголиков и получив успешные, хотя и драматические резуль-

таты именно моим методом, он заявил : <Провокационнаятерапия, как следует из моего опыта, есть лечение выборадля алкоголика>. Возможно, не существует какого-либо од-

ного пути, которым можно было бы вылечит всех, но пове-

дение алкоголиков можно изменить, в атом я уверен.

Я уверен, что в будущем обнаружится несколько видов

лечения алкоголизма, которые сегодня считались бы бесче-

ловечными. Уже сегодня в Англии проводятся эксперименты

действия выжимки холина на алкоголиков (им предлагается

выпить лекарство в больнице, а после, когда он выпивает эта

выжимка <превращается> во внутривенную бутылку алкого-

ля, начинается быстрая физиологическая реакция, и появля-

ется всеподавляющее чувство, что алкоголик умирает). Идея

этого метода заключается в многократном усилении отрица-

тельного стимула на прием алкоголя, доводящий чгловека до

замедленных реакций. В России экспериментальная програм-

ма состоит из (вшивания) помещения электрохимического

прибора в стенку желудка (в больничных условиях), кото-

рый вызывает даже при самом минимальном приеме алкоголя

очень болезненные судороги и колики. Рассказавший мне об

этом человек добавил грустным голосом: <Конечно, они непубликуют уровень смертности от этой процедуры>. Эти

Речь идет о 70″ годах

12

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

программы, я полагаю, представляют собой взгляд в буду-

щее: лечение, которое придает провокационной терапии место

увертюры к воскресному школьному пикнику.

4. В: Когда вы начинаете говорить с клиентами таким

образом?

4. О: Это легко сделать. Не согласен с вашим мнени-

ем, что говорить таким образом с клиентами нельзя. Ведь

люди говорят друг с другом таким образом. Клиенты тоже

люди.

4. В: (сердито): Вы хотите сказать, что когда вы умыш-

ленно и зло вы нападаете на бедных пациентов, вы…

4. О: (перебивая): Я не имел в виду ничего подобного. А

теперь, если вы послушаете, я скажу, что имею в виду. Я не

нападаю на. больного, но я нападаю на его мысли, мышление.

Я высмеиваю не его, а его поведение. Я был уверен, что ясно

изложил в разговоре об использовании юмора в провокацион-

ной терапии, что терапевт спонтанно играет свою роль, ког-

да ему нужно поднять на смех мысли и идеи клиента.

В этой связи следует отметить, что у большинства из нас

складываются разные представления об отношениях людей.

Мы недоумеваем, почему А продолжает общаться с Б. От-

вет в том, что мы либо имеем смутное представление о по-

ведении Б и не имеем полных сведений о его отношении

(положительном и отрицательном) к А, либо же мы даем не

такие оценки отрицательных сообщений Б к А, чем сам А

оценивает их. Если рассмотреть наши собственные взаимо-

отношения с людьми, то наше восприятие человека <он про-сто говорит, но его слова ранят сильнее, чем его поступки>

не всегда врно. Одним словом, одно дело говорить с чело-

веком, и сонсем другое – оценивать отношения с ним. Не-

посредственное общение легко может привести к неверным

заключениям. Бывает, конечно, и наоборот.

И в провокационной терапии происходит то же самое:

существует много положительньЕ моментов в общении, кото-

рые заставляют клиента возвратиться к нам, хотя посторон-

Вопросы и ответы

нему наблюдателю отрицательные аспекты (высмеивание,.

насмешки, конфронтация и т. д.) кажутся невыносимыми.

5. В: Как вы используете провокационную терапию с

клиентами, покушавшимися на самоубийство (суицидальными

больными)?

5. О: Очень осторожно. Однако, если рассматривать

мысль о самоубийстве как мысль, вводящую от депрессии,

или же как часть депрессивного состояния, уводящую от аг-

рессивных чувств, тогда провокационная терапия с ее спо-

собностью вызывать реакцию <борьбы> очень полезна для

таких больных. Депрессивному чувству противопоставляются

и гнев и смех, поэтому большинство клиентов, несмотря на

<отсутствие смысла жить>, начинают живо реагировать на

провокации терапевта и, следовательно, переживать сильные

сиюминутные реакции смысла жизни (гаопз сГе1ге).

Врач провокационной терапии может разыграть разные

сценарии: <прощание с останками>, похоронную мессу или

службу, панегирик (который все-таки терпит фиаско, когда

священник отчаянно ищет хорошие слова в адрес <усопше-го> и не находит их), <глубокий сон>, когда усопший кли-

ент попадает в ад (он никогда не попадет в рай), <семейныйсовет> после самоубийства клиента и пр.

Можно привести такой пример. Молодой человек (из

моей частной практики) в панике позвонил мне и попросил

о срочной встрече помимо расписания. Он чувствовал себя

на грани самоубийства и попросил <прощального сеанса>

(<последнюю встречу>). Когда он пришел, то сразу заявил,

что единой причиной, <единственной тонкой нитью>, по его

выражению удерживающей его, является то, что его счеты

с жизнью приведут мать к нервному расстройству и госпи-

тализации.

Т (<тепло>): Не волнуйся. После твоих похорон я все

объясню родителям. Я как сейчас вижу… твоя мать и отец

сидят здесь… (Т. указывает на два пустых стула) и твоя

мать говорит:

182

Ф-Фаррелли, Д.Брандсма

(Т. играет роль обоих родителей, которых никогда не

видел, придумывает голоса, манеры, выражение лиц. Мать

– в виде рыдающей Мод Фрикерт, а отца – в виде гром-

коголосого, перебивающего всех Билли Графа.)

<Мать> (слезливо): Почему… зачем он сделал это, м-р.

Фаррелли?

Т. (кладет локти на ручки кресла, откидывается назад,

кончики пальцев вместе, смотрит на стулья и кивает голо-

вой): Я понимаю, что для вас это шок, м-р. Джоунс, но

профессионально это можно объяснить. Сыграла свою роль

психодинамика и…

<Отец> (громко перебивает): ЧТО ЭТО ЗА ПСИ-

ХОДИНАМИКА, ЧЕРТ ПОБЕРИ?

Т. (Спокойно, с достоинством держит голову): Подожди-

те, м-р. Джоунс, я объясню вам, это означает что думал ваш

дражайший сыночек… о, простите, бедный Джордж, и что он

чувствовал. Видите ли (наклоняется вперед с намерением

высказаться), у него был Эдилов комплекс.

<Отец> (громко перебивает): Какого черта еще ком-

плекс…?

Т. (удерживающий жест рукой): Минуточку, минуточку,

м-р. Джоунс. Я как раз собирался это объяснить. Видите

ли, он хотел трахнуть… извините… иметь сношение со своей

матерью.

<Отец> (взрываясь): Проклятье!

Т. (с полужестом, кивает понимающе): Знаю, знаю, м-р.

Джоунс, но вы должны понять, таково уж мышление тех,

кто заболел. Видите ли, такой импульс или желание было

для него неприемлемым…

<Мать> (слезливо): О, слава Богу! Я никогда…

Т. (перебивая продолжает): Поэтому он подавил в себе

это желание и перенес его на вас, м-с Джоунс. Он был уве-

рен, что вы хотите трах… ох, иметь сношение с ним.

<Отец> (взрываясь): Ох он, дерьмо! Я…

Т. (успокаивая); Держите себя в руках, пожалуйста, м-р.

Джоунс.

Вопросы и ответы

:Мать> (в ужасе, оправдываясь): Я никогда, слышите,

никогда не хотела этого! Это противоестественно…

Т. (понимающе кивает): Знаю, мс. Джоунс. Но тогда

он пережил ужас от вашего противоестественного чувства к

нему и хотел даже убить вас…

<Отец>: Черт побери! Я убью этого прыща!

Т. (сдерживает, твердо): Слишком поздно, м-р. Джо-

унс. Позвольте мне закончить мое объяснение. (Оборачива-

ясь к <матери> теплым тоном): Но и эта мысль была для

него неприемлема, он ее тоже отверг и тогда убил себя. Уж

мы-то знаем, мс. Джоунс, что каждое самоубийство есть

убийство. Ваш сын был убийцей в мыслях.

<Мать> (плаксиво): Ох, м-р. Фаррелли, не знаю, что и …

<Отец> (перебивая): Проклятье, я рад, что он умер, раз

уж он был таким…

Пациент (наблюдая за сценой, все более хмурился, скри-

вив губы перебил терапевта злым голосом): Ну и сукин же

сын! Вот еще одна причина, почему я не могу умереть. Ведь

вы расскажете моим родителям всю эту чепуху, ложь, ког-

да меня не станет!

Т. (вежливо): А что тебе за забота? Ты будешь уже

мертв и какое тебе до этого дело? (№ 61)

Неважно, какой подход вы изберете, если вы вплотную

работаете с больным, в истории болезни которого записаны

попытки к самоубийству, рано или поздно он, как свидетель-

ствует статистика, совершит еще одну попытку с вами. Я

подчеркиваю – <с вами>, так как уверен, что многие кли-

ницисты встречались с этим. Один клиент даже сказал мне:

К (пристально смотрит на Т.): Если я совершу самоу-

бийство, ваше профессиональное имя запятнается.

Т. (беззаботно): А-а, брось! Я тоже так думал, но когда

такое случилось несколько лет назад… А что? Мои колле-

ги поддержат всегда, даже не поверишь! Они обычно гово-

рят: <Он все равно собирался покончить с жизнью на днях,никто не смог бы остановить его>, или <Отдаю должное тво-ему мужеству работать с ним, Фрэнк, я слишком боялся>.

184

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Они просто обнимут меня и скажут: <Успокойся, Фрэнк,давай налью тебе чашечку кофе. Сливки, сахар?> А я ска-

жу (Т. изображает колебание, со слезами в голосе): <Да...пожалуйста... одну ложечку сахара.> (Вытирает слезы). Д

(внезапно голос становится счастливым) сейчас я чувствую

себя лучше, к ленчу все забудется. И даже семья поблаго-

дарит меня: <Вы сделали все возможное, и мы вам призна-тельны>. Или они скажут <Теперь он спит с Иисусом>, что

звучит довольно странно (клиент неожиданно для себя за-

смеялся), но… нет не позволю, чтобы твои страхи о моей ре-

путации удержали тебя, не нужно бояться.

К (покраснел, кусает губу, хрипло смеется): 0кей,

окей, я все понял! (Пр. №62)

Можно привести еще примеры, но позвольте остановит-

ся на иллюстрации: Пациентка лет двадцати делала успехи

в течение тридцати лечебных сеансов. Мы уже собирались

окончить лечение, как вдруг она объявила, что это ее <пос-ледний сеанс>.

Т. (слегка удивлен, соглашается): 0кей, так о чем ты

хочешь поговорить?

К (вежливо): Просто… вы не будете возражать, если я

покончу счеты с жизнью?

Т. (отпрянув, с отвращением в голосе); Нет! Совсем нет!

Это показывает, что ты можешь выбирать, предвидеть пос-

ледствия, а самоопределение великое дело в клиническом

смысле. И еще, это качество, а не количество тех дней, когда

ты живешь. Впрочем в нашей области есть кое-что новень-

кое, что, я думаю, будет полезно в твоем случае, что само-

убийство не всегда результат неудачного лечения, наоборот,

даже может считаться успехом. Да, так и есть. Пожалуй, я

впишу твой случай как успешный, если ты правда убьешь

себя. Конечно, (в сторону, про себя) если она не сделает

этого, не знаю, как и квалифицировать ее случай…

К (смотрит сквозь терапевта, сердито и ровно): Вы

бесчувственный чурбан, вот вы кто!

Т (недоверчиво): Бесчувственный! Отнюдь нет! (смеется

облегченно, провоцируя ее гнев): Я сочувствую твоей бед-

Вопросы и ответы

ной семье, которой приходилось спасать тебя от самоубий-

ства раньше. Я глубоко сочувствую твоим соратникам и

школьным друзьям. Я сочувствую…

К (перебивая, сердится и смеется): Уж да! Вы – само

сострадание Фрэнк!

Терапевт продолжает рассказывать, как он видит ее

смерть, говорит с ее семьей после похорон и т. д. Клиент-

ка явно пытается подавить временами смех, но гневно смот-

рит на терапевта. Он поднимает ее кошелек и пачку сигарет:

<Здесь курить нельзя, это вредно для здоровья, а впрочем,больше они тебе не понадобятся>. Когда он начинает выни-

мать деньги из кошелька, клиентка возражает:

К (пытается выхватить кошелек; Т. не отдает, смеется,

клиентка холодно); Невежливо рыться в кошельке леди.

Т. (смеется облегченно на ее реакцию <борьбы>): Леди?

Брось! Да и зачем все эти светские условности в последние

часы жизни!?

Терапевт продолжает рыться в кошельке, делает унижа-

ющие комментарии насчет беспорядка, но добавляет, что не

нужно волноваться из-за этого, берет 3 доллара, что прово-

цирует клиентку сказать:

К (старается сохранить строгое выражение лица): Пе-

рестань, Фрэнк, мне нужны эти три бакса на такси домой.

Т. (как будто осознает ошибку): О, прости. Возьми.

(возвращает деньги и кошелек) Я забыл, что тебе надо вер-

нуться домой, чтобы совершить самоубийство. Уверен, не

будешь ведь ты делать это здесь, в моей приемной! (№ 63)

Месяц спустя, она прислала чек с язвительной припис-

кой: <Заметьте, что чек оплачен полностью, но вычтенастоимость пачки сигарет, что вы оставили себе, м-р. Всез-найка. >

По этому поводу можно сказать многое о том, что кли-

ницисты испытывают отвращение к самоубийству, о реакции

семьи на самоубийство, можно описать огромную выдерж-

ку врача при работе с потенциальными самоубийцами, ведь

смерть, причем любая смерть в нашем обществе, считается

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

Вопросы и ответы

непристойной, до сих пор дискутируется вопрос о законности

и этичности самоубийства со стороны совершившего его при

определенных обстоятельствах, обговариваются вопросы со-

здания центров по предотвращению самоубийств и т. д.

Самоубийство как таковое неизбежно вызывает у меня массу

мнений и чувств, и я очень надеюсь, что и впредь не оста-

вит равнодушным. Но вернемся к вопросам.

6. В: Какими вы представляете исходные данные для

выздоровления больных?

6. О: Наши терапевты целенаправленно стараются при-

нимать во внимание (прямо или косвенно обращают внима-

ние самого больного) на возможные и действительные собы-

тия в прошлом, настоящем и будущем в социальном окру-

жении больного и указывают, каким образом его поведение

может оказать влияние на последующую жизнь, другими

словами, как последующая жизнь зависит от его поведения.

Очень важным толчком к изменениям является стремление

терапевта изменить мировоззрение больного посредством со-

глашения с теми характеристиками, которые дает себе боль-

ной, и высмеивание отрицательных из них. Еще одним ис-

точником выздоровления является имплицитное ожидание те-

рапевта изменений в своем клиенте, когда <его собственныеродители не смогут узнать его>. И такое ожидание по своей

природе может вызвать изменения в больном, т. е. наметить

выздоровление. Более того, провоцируя больного на негатив-

ные поступки, терапевт одновременно вызывает у него про-

тест и сопротивление такому поведению и вырабатывает у

него стремление подавить негативные желания. Одним сло-

вом, терапевт не упускает возможности использовать со-

бственные чувства больного, его сопротивление и защиту с

целью сдвинуть его поведение в более конструктивном на-

правлении. И, наконец, еще одним ресурсом к выздоровле-

нию является искусное владение терапевтом средствами ро-

левого моделирования поведения больного (с помощью юмо-

ра, высмеивания и нелепых ситуаций, которые он предлагает

клиенту). Используя ролевое моделирование, терапевт де-

:1::-.и- – –

виться? Необходимо ли ему принять и осмысл

собственные проблемы, “яжным еще и

7. О: Я всегда считал этот Ф-м

потому, что терапевт -Р: <Черт возьми,свои проблемы клиектом. Но дай мнепредоставь мне -постепенноначинаю.поработать над н->” питализированными

работать с мотивированными, но _

льными,врачижепровокационноира

нию и не желающих вьР оль.

если нет мотивированного познать

Что касается вопроса <Н , ательно,собственные проблемы?>, я отвечу,

но и необязательно в – ему или укаже.

признает своей ди, а затем и сам

как на это смотрят важные л я ” Например, для

подтвердит свое согласие сэт

клиента единственной “Р ” и родствен-

здесь> или <Я должен в этом случае те.ники намерены выпнуть меня отов провоциру-рапевт обычно смеется прямо в л сего на откровенные вь- , отвра-ним сделки его б-- з результате сво-тогельную репутацию, которую осознавать8. В: Каковы истинные причины создания провокационной терапии? гуптествует по8. О: В любой ----хеобноекрайней мере дюжина факторов, обясняющД. Брандсмаповедение человека; поиски одной истинной причины тогоили иного поведения иллюзорны. Я всегда говорю стажерам<Бойтесь болтовни и гипотез, основанных на одном факте>.

Возможно, вследствие моих религиозных убеждений и проф.

ессиональной подготовки в области мотивации человека, я

всегда полагал, что чем глубже мотивация, тем хуже она пах-

нет. А чем хуже запах, значит тем и реальнее она. Таким

образом, истинные причины – самые зловонные. Теперь

я в это не верю, не верю также в поиски гипотез, основан-

ных на одном факте, чтобы объяснить свое поведение, а тем

более поведение других людей.

В отношении того, как развивалась провокационная те-

рапия. Проблема как вылечить тех, кого я был нанят лечить,

всегда неотступно следовала за мной. Этой проблемой были

озабочены все мои помощники. Проблема занимала нас в

личном, профессиональном, финансовом и социальном планах

и стимулировала успех; возможно и чувство благородства

было не последним: как это прекрасно – предпринять по-

пытку оказать помощь страждущим, кому больно. И нако-

нец, я был чертовски тщеславен; я хотел быть одним из

лучших терапевтов, когда-либо сошедших с небес и преус-

певших в исцелении тех больных, от которых отказались

другие и считали их <неизлечимыми>.

Возможно, и это не все, что может объяснить истоки

провокационной терапии. Обязательно найдутся еще факто-

ры, по выражению моих сестер. Старшая сестра Сисси за-

явила, что провокационная терапия как раз отвечает тем

моим наклонностям, которые проявлялись у меня в подрос-

тковом возрасте: <У тебя был фантастический дар перево-площения (мимикрии) задолго до того, как ты пошел вшколу>. А моя младшая сестра Джитти заметила: <Ты всег-да любил дразнить людей. Ты дразнил их до исступления.>

Однако как можно до конца понять предпосылки и условия

стиля жизни, свободного выбора и личных взаимоотноше-

ний? Я не берусь, вы тоже не возьметесь. Самое лучшее, что

можно сделать, – строить догадки.

Вопросы и ответы

9. В: Вы говорите <внутри каждого терапевта сидит врачпровокационной терапии и взывает выпустить его наружу.>

Какие факторы, по-вашему мнению, препятствуют принятию

вашего метода лечения всеми терапевтами?

9. Многие годы мое внимание привлекали причины не-

приятия провокационной терапии другими врачами. Одной из

причин является их отличающийся взгляд на человека, чело-

веческое поведение и исходные установоки для излечения

людей. Другая причина кроется в начальной подготовке вра-

чей. Врачи не могут освободиться и переосмыслить то, чему

их когда-то научили. Третья причина – в социополитичес-

ких корнях. Например, некоторые психиатры имеют явные

трудности в перевоплощении, иначе, трудности в постиже-

нии новой формы терапии, отличной от тех, которым они

привыкли обучать. Один из пожилых психиатров однажды

признался: <Мне очень интересна провокационная терапияи хотелось бы овладеть ее приемами, но мне не хочется, что-бы знали, что я его ученик>. Некоторым психологам прису-

ще задаваться вопросами по теории, такими как: хотя про-

вокационная терапия детально описывает как работать с

клиентами, однако ее теоретические обоснования и научные

выводы видимых изменений клиента кажутся неубедитель-

ными. По мнению некоторых социальных работников, про-

вокационная терапия не отвечает требованиям сложившегося

образа такого работника, и той роли, которую он призван

сыграть в судьбе лишенных многих радостей больных. Для

медицинских сестер и служб милосердия провокационная

терапия является <притчей во языцех> образа профессио-

нального человека-целителя. Мы не в коем случае не обви-

няем всех вышеперечисленных, кто не принимает провокаци-

онную терапию, не предаем их анафеме, однако в глубине

души мы считаем их неправыми. Очень скромно мы верим:

<Сегодня - Провокационная терапия, Завтра - Мир.>

В течение многих и многих лет совершенно непроизволь-

но и с других точек зрения врачи, не принявшие, строго

говоря, основ работы с клиентом по методике провокацион-

Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

ной терапии, тем или иным способом применяли ее методы

для лечения больных, что оказалось в подавляющем количес-

тве случает весьма полезным: <Я больше не смотрю на па-циента, как на больного или слабого, и, знаете ли, они от-кликаются на мою <жесткую юмористическую политику>. Д

другие врачи признаются: <Теперь я могу шутить и смеятьсяс больными, чего я не осмеливался делать до того, как уви-дел вашу методику терапии.>

Некоторые терапевты писали мне, что после знакомст-

ва с провокационной терапией они буквально <напускалиФрэнка Фаррелли> на пациентов и изумлялись при виде их

беспомощности. Они стали понимать, что пациенты нужда-

ются в том, чтобы с ними работали, входили в их жизнь и

общались сними как с равными. Врачи писали, что времена-

ми только после того, как сами меняли свои мнения о боль-

ных и ожидали их выздоровления, пациенты действительно

достигали заметных улучшений. Некоторые терапевты при-

знавались, что отныне они свободно обсуждают всевозмож-

ные вопросы с пациентами, в состоянии работать с большим

числом больных, чувствуют свободу при ас1Ирении со-

бственного репертуара поведения, стали гораздо честнее и

более открытыми для больных, стали больше интересоваться

случаями чужих (не своих) пациентов и мнениями о них пер-

сонала, семьи и других пациентов.

Некоторые терапевты признавались мне, что вместо бо-

язни и страхов по поводу своего <противоречивого> отноше-

ния к больным они рассматривают это как нормальную и

<разумную> реакцию и доводят до сведения клиентов свое

отношение к ним. Другие уверяли меня, что провокационная

терапия дала им, а они, в свою очередь, дали своим пациен-

там надежду, реальную надежду на изменение всей своей

жизни.

10. В: Каким образом можно провести сравнение про-

вокационной терапии с клиент-центрированной терапией.

10. О: Условия времени не позволяют нам проводить

здесь пространный сравнительный анализ двух систем лече-

Вопросы и ответы

ния, но коротко мне хочется сказать, что врачи той и другой

систем согласятся с тем, как важна <я-концепция>, мировоз-

зрение (установка), какую решающую роль имеет эмпатия как

необходимая составная часть терапевтического процесса. Тем

не менее, провокационная терапия считает не менее важным,

чтобы клиент понимал и воспринимал сообщение от других

людей. Врач провокационной терапии также считает, что на-

ряду с конфронтацией, передразниванием и высмеиванием

идиотских мыслей пациента, должна быть теплота в отноше-

нии терапевта к больному. Как выразился Бруно Бетельхейли:

<Одной любви недостаточно>, необходимо еще теплое, пол-

ожительное отношение и доброжелательная оценка возмож-

ностей пациента. И это необходимая сторона в терапевтичес-

ком взаимодействии. Провокационная терапия поддерживает

установку клиент-центрированной терапии, что вовлечение

клиента в понимание своих действий в общении с другими –

есть признак его зрелости, что он овладевает <траекториейоценок>, что он становится все более психологически здоро-

вым и способным к самооценке.

II. В: Найду ли я в провокационной терапии элементы

рационально-эмотивной терапии?

II. О: Да, в каком-то смысле, этим я обязан Альберту

Эллису. Некоторые люди называют провокационную тера-

пию чем-то <вроде зеркального отражения> РЭТ, в том, что

терапевту часто приходится <катастрофицировать>, несерь-

езным образом воспринимать <двенадцать безумных идей>

Эллиса с тем, чтобы заставить клиента их отвергнуть. Те-

рапевту необходимо твердо поддерживать стереотипные идеи,

чтобы заставить клиента разувериться в них и подходить к

ним избирательно. Это очень перекликается с работами

Джорджа Келли, Роджерса и Раблина, с их шкалой тера-

певтического процесса или так называемой подшкалой пос-

троения личности, как если бы эти типы были фактически-

ми; в верхней части шкалы эти типы значительно разнятся,

и клиент не рассматривает их как <объективные факты>, а

Ф.Фаррелли, Д. Брандсма

Вопросы и ответы

рассматривает их в качестве формулировок и логических

абстракций своего опыта и впечатлений.

Врач провокационной терапии, разумеется, намерен

<персонифицировать> эти параметры построения личности и

рассматривает их как факты, как высшее доказательство.

Он руководствуется такими постулатами: <Какие еще нужныдоказательства?> и <Об этом всякий знает>, или <Тольконовообращенный атеист не согласится с тем, что вы толькочто сказали> и т. д. Врач провокационной терапии проделы-

вает это таким неизменно смешным образом, словно он

Иегова, вырезающий таблетки из камня, который пытается

вызвать клиента на смех своей сверх-устремленностью в

работе, и спровоцировать таким образом клиента на избира-

тельный, осмысленный подход к построению собственной

личности. Он делает это также с целью заставить клиента

рассматривать построение личности как <факт>, которым он

должен быть озабочен, как свергенерализацию, основываю-

щуюся на предыдущем опыте или как негарантированную

исходную предпосылку, основанную на нескольких неудач-

ных и тяжелых фактах из жизни.

Однако РЭТ несколько прямолинейна, с моей точки

зрения, и я чувствую, что гораздо легче убедить клиента

отбросить, оставить эти его упорные безумные идеи путем их

осмеяния, высмеивания, чем <логическим> аргументирован-

ным убеждением.

12 В.: Не напоминает ли провокационная терапия пара-

доксальную интенцию Виктора Франкла и Джея Хейли?

12 О.: Нет. В становлении концепции я не испытал вли-

яния этих идей, хотя в настоящее время мы можем отметить

некоторое сходство. Описательно провокационная терапия

имеет некоторые сходства с терапией парадоксальной интен-

ции, но в то же время она намного шире. Только спустя два

года после объявления провокационной терапии коллеги об-

ратили мое внимание на сходство двух систем.

С другой стороны, если это поможет вам понять прово-

кационную терапию лучше, я скажу несколько слов о взаи-

мосвязи теоретических подходов Хейли, Франкла и прово-

кационной терапии.

Мы согласны с теоретиками, что не общаться нельзя, но

в провокационной терапии упор делается на невербальное

общение и неконгруентные признаки. Психотерапия рассмат-

ривается обеими системами в качестве взаимовлияющей си-

туации, где обе стороны стремятся оказать давление друг на

друга. В этом случае на первый план выходят контроль, ме-

таконтроль и их техники (способы контроля).

В обеих системах симптомы заболевания считаются ре-

зультатом межличностных взаимоотношений, они дают воз-

можность контролировать отношения. С незапамятных времен

человек сражался за то, чтобы контролировать окружающее.

Вначале, чтобы выжить самому, а затем – поддержать стиль

и качество жизни. Точно так же каждый человек борется за

возможность контролировать общественные отношения, из

которых он черпает свой психологический потенциал. Если

брать это за исходное, <психопатология:> может рассматри-

ваться как чрезвычайный способ (маневр) овладения контро-

лем над непредсказуемыми межличностными отношениями.

Мы не рассматриваем симптомы исключительно как за-

щитные меры против интрапсихических импульсов или мыс-

лей. Мы не считаем также, что только ситуационные факторы

объясняют многие симптомы. То есть нельзя сказать, что эти

факторы не объясняют поведение отдельного человека; в оп-

ределенных ситуациях и до определенных пределов они могут

оказаться полезными в предсказании и контролировании по-

ведения (то есть могут оказаться <научно> верными). Можно

сказать, практически все случаи улучшения здоровья после

психотерапии – результат межличностных отношений, явля-

ются следствием социального общения, как самого важного

мотиватора в стремлении вылечиться.

При описании (определении) отношений между людьми

явно недостаточно сказать <один верховодя>, <один поко-13 Заказ 2605Ф.Фаррелли, Д.Брандсмаряется> или же <симметричные силы>. Обычно пациенты

стремятся использовать каждую возможность для удовлет-

ворения своего заветного желания держать под контролем (в

своих отношениях они используют всякие уловки). В этом

случае задачей терапевта и является управлять этими улов-

ками и сводить их на нет.

13 В.: Как вам удалось найти организацию, место, где

бы терпимо относились к вашей терапии?

13 О.: Неплохо найти такое место как больница Мен-

дота. Я хочу сказать, место свободное и открытое для эк-

спериментов, в котором проводилось бы много научных ис-

следований и подготовка кадров. Ваш вопрос заставляет нас

сказать, что не многие учреждения открыты к эксперимен-

там, и хотя это печально, я должен с этим согласиться. Од-

нако, -возможно, не так все обстоит плохо. Я получал мно-

го предложений после презентации провокационной терапии:

<Вы могли бы поработать в нашем центре защиты детей>

или <Вы могли бы поработать в тюрьме, даже с уличнымибандитами Нью-Йорка>, либо <в нашей местной клиникедля душевнобольных> и т.д. и т.д. С полным правом мож-

но сказать, что все больше учреждений стало открывать свои

двери новым видам работы с больными, при условии, что в

государстве уделяется самое пристальное внимание благопо-

лучию именно наших больных.

14 В.: Весьма очевидно, что вы отдаете своим больным

много тепла и чуткости. Как это происходит непосредственно

на ваших сеансах?

14 О.: Следуя принципам провокационной терапии, я

даю пациентам невербальные сообщения (точно такие же я

делал вербальным путем и пациенты им не верили). Теперь

я называю вещи своими именами, и что в результате? <Нет,я знаю, что вы хорошо ко мне относитесь...> или <Мне на-плевать, что вы говорите, я знаю, что любите нас, пациен-тов.> Они интуитивно понимают и верят в мою симпатию к

ним, несмотря на мои словесные выпады и смех. Я не в со-

стоянии всегда сохранять строгое выражение лица.

Вопросы и ответы

Парадокс провокационной в том, что, с одной стороны,

терапия – искусственная и недостижимая сфера, а с дру-

гой – она создает вполне реальный социальный микрокосм,

в котором больной быстрее всего нашел бы для себя убежи-

ще. Ведь часто в терапии провозглашаются в качестве цен-

ностей доверие, теплота, эмпатия, хотя при выходе в реаль-

ную жизнь наш клиент окунается в грубость и жестокость,

сомнительное окружение и уличную философию <бойся вдови сирот>. Сплошь и рядом клиент видит огромную разницу

реальной жизни и атмосферы нашего учреждения. Одно из

самых значительных преимуществ провокационной терапии

в том, что терапевт никогда не внушает больному постоян-

ного тепличного окружения, полного понимания окружающих

и благородной честности, встречающейся каждый божий

день. Вместо этого он <лжет> клиенту, <отвергает> его са-

мым отвратительным образом, иногда сознательно <не по-нимает> его, и все это делается для создания микрокосма и

генерализации лечебного эффекта.

15 В.: Имеет ли эта система ограничения с точки зрения

помощи больным. Кому она не может помочь?

15 О.: Прежде всего необходимо сказать, что все сис-

темы психотерапии не помогают людям, люди оказывают

помощь людям. Психотерапевтические системы помогают те-

рапевтам организовывать лечение, наделить их особой ролью

и соответствующими техниками для исполнения этой роли,

то есть <благословить> его на помощь больному. Врачи про-

вокационной терапии не ограничены какими-либо особыми

диагностическими категориями современной психиатрической

нозологии (речь о функциональных расстройствах), они ус-

пешно могут работать с любой. Однако существуют некото-

рые ограничения для больных, страдающих кататонией (не-

подвижностью) и острой маниакальной возбудимостью. Про-

блема не в том, что нельзя работать с заметно выраженной

низкой или высокий возбудимостью больными, их в течение

Короткого времени приводили в нормальное состояние.

Проблема состоит в том, что как кататонические больные,

Ф.Фаррелли, Ц.Брандсма

Вопросы и ответы

так и легко возбудимые имеют тенденцию тормозить учас-

тие врача в процессе лечения: больные – кататоники недо-

статком реакций, что требует от врача больших усилий, лег-

ковозбудимые больные – наоборот, избытком реакций,

опять-таки требующим большего контроля и усилий врача.

Приведу пример неудачного случая, когда молодой парень,

не раз находившийся на лечении, заявил о своем враче: <Онхочет, чтобы я больше реагировал, но я верчу им и не раз-говаривая.> Тактика этого больного не была бы столь успеш-

ной в семейной терапии, поскольку члены семьи легко под-

авили бы такую инициативу.

16 В.: Почему вы избираете внешность человека, кото-

рую нельзя изменить, мишенью для насмешек?

16 О.: Я буду продолжать передразнивать, высмеивать .

и шутить по поводу физической внешности больных, их кн-

нестетики и общей манеры держаться потому, что все это

часто отражает их внутренние чувства, а еще потому, что я

использую внешность для провокации именно в силу ее осо-

бой важности для больного. Верно то, что нельзя изменить

тело, но можно изменить восприятие этого тела. Позволь-

те привести примеры.

К больной, которая очень сутулилась и с трудом преодо

лела холл прежде, чем зашла в приемную (выражение лица

– неподвижная маска, а сама – бесчувственная мумия), я

обратился так:

Т. (усмехаясь): Ты не похожа на человека, малышка.

Ты больше выглядишь как робот, у тебя наверное и воло-

сы на лобке не растут, наверное, у тебя там кучка постри-

женных проводков. (Указывает-ей ниже живота).

К. (поражена): Так нельзя разговаривать с людьми.

(Она быстро меняет выражение лица и начинает разговари-

вать о своих проблемах более нормальным тоном). (№ 64)

Внешний имидж человека иногда называют индивиду-

альными параметрами его внутреннего мира и, если вы мо-

жете изменить имидж, вы во многом изменитесь сами. На-

пример, я работал с одной пациенткой, которая находилась

в глубокой депрессии из-за своей внешности. Она считала

себя непривлекательной по сравнению с сестрой и была уве-

рена, что никто не захочет проводить с ней время. Считая

себя <страшной>, она полагала, что только голый секс мо-

жет привлечь кого-нибудь к ней. Во многом она была при-

ятной девушкой, довольно привлекательной, но сама не осоз-

навала этого.

Т. (с отвращением): Да, теперь понятно, о чем ты гово-

ришь. Боже мой! Никто, только сексуальный маньяк осмелит-

ся пригласить тебя куда-нибудь. У тебя такие огромные ноги,

толстые щиколотки, выпирающие груди и кривые ноги…

К. (нервно смеется): Нет, ноги у меня ровные.

Т. (не терпящим возражения тоном): Ладно, хорошо,

ноги прямые, но бедра толстые, зад отвислый, а живот вы-

пирающий, талии нет, грудь впалая, плечи широченные, че-

люсть как фонарь, нос картошкой, брови как кусты, сви-

нячьи глазки, а прическа – как крысиное гнездо! Но все-

таки зубы у тебя отменные!

К. (оглушительно смеется): Они же вставные! (смеются

вместе).

Очень скоро она рассталась со своим мифом о непривле-

кательности, за тридцать лет ставшим ей родным. (№ 65)

17 В.: Мне кажется, то, что вы делаете – большое

преувеличение, в смысле оскорбления и прочее, нужно про-

сто правильно все воспринимать.

17 О.: Правильно, спасибо за понимание.

18 В.: Поч”.–у вы думаете, что вы единственный кто

добивается результата в лечении?

18 О.: Я не утверждаю этого. Я бы не стал так заяв-

лять. Необходимо принимать во внимание, что мы имеем

дело не с метафизическими данными в терапии, а с вероят-

ными предположениями. А вероятность заключается в сле-

дующем, если он полагает, что он вылечился, я думаю, что

198 Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

это так, если важные для него люди (семья, сотрудники)

думают, что он вылечился, и если он оплачивает мой счет,

тогда все указывает на то, что клиент здоров.

Думается, наша терапия способствует появлению началь-

ных сдвигов в поведении клиента, изменении его поступков,

которые становятся заметны для других людей только спустя

некоторое время. Клиент чувствует, что это приветствуется

открыто окружающими его людьми и имплицитно самим

врачом; вместо порочного круга он оказывается в благотвор-

ном окружении, поощряющем его изменения, что, в свою

очередь, ведет к большему желанию вылечиться.

19 В.: Как вы сдерживаете чувство обеспокоенности

после того, как спровоцировали больного на гнев или слезы?

19 О.: Во-первых, я не слишком этим обеспокоен, пос-

кольку я специально иду на это – спровоцировать эффектив-

ную реакцию, за долгие годы я привык к этому, по-своему

адаптировался к разным эмоциям. Во-вторых, я намучился рис-

ковать отношением клиента к себе; его любовью и осуждением

моих действий. Они, кстати, быстро сменяются на чувства

любопытства и привязанности. Я допускаю волнение и бес-

покойство только тогда, когда хочу явно показать клиенту свое

отношение к нему. Приведу несколько примеров:

1. Пациент (осуждающе): <Вы снова сделали из меняпациента (то есть заметил в нем психонарушення). Кстативы же беседовали со мной прошлый раз>.

Терапевт (беззаботно смеется): <Такие моменты на сто-ит упускать!>

Пациент (недоверчиво, потом смеется): <Точно, не упус-кайте, не упускайте!..> (№ 66)

2. Пациентка (рыдая): <Дайте мне салфетку>.

Терапевт (с любопытством смотрит в потолок, молчит,

а затем колеблется): <Ну... не знаю, с одной стороны, еслия дам тебе салфетку, этим я сделаю тебе хуже, ты будешьзависеть от меня. А с другой стороны, не топигь же прием-ную в слезах и соплях>.

Вопросы и ответы

Пациентка (выхватывает салфетку): <Пока вы размыш-ляете, ,я сама возьму, хотите вы этого или нет> (шумно

высмаркивается). (№ 67)

3. Пациент (ростом шесть футов, два дюйма, 225 фун-

тов весом 187 см, 45 кг, худой злобный человек): <Ты во-ображаешь, что очень умный, да?> (с ненавистью уставил-

ся на терапевта)

Т. (спокойно глядя, говорит напрямую): <Да, сэр, ядостаточно умен, чтобы понимать, что государство не пла-тит мне за то, чтобы я старался говорить о том, о чем нехотят говорить со мною. Посвятите меня в свои проблемы,которых вы не хотите иметь - взаимоотношения с женой исемьей, что-то с работой, то, как вам живется здесь - и мыне будем о них больше говорить. Да, мне не платят за то,что вы сердитесь на меня, я ведь не хочу огорчать вас со-всем, хотя персонал и понимает, что вам надо поговорить обэтом, иначе вам долго придется сидеть здесь. Более того (те-рапевт смотрит на клиента и меняет тон на слегка прося-щий), я бедный социальный работник, весь изможденный,посиневший, всего боящийся трусишка. Пожалуйста, скажи-те мне, о чем вы не хотите рассказывать, и мы никому-ни-кому не станем рассказывать, хорошо?>

К. (удивленно смотрит на терапевта, потом задыхается

от смеха): <Нет, вас не испугаешь! Это уж точно! Ладно,черт с вами, о чем вам рассказать?> (№ 68)

20 В.: Знаете ли, на словах вы враждебный противный

подонок, но как вам удается показать теплое отношение к

клиентам?

20 О.: Вот такой вопрос приводит меня в трепет. Я

помню тот страх, когда один пациент вошел ко мне и заявил:

<Я был здесь в прошлом году. Мы поговорили с вами одинраз, и вы сразу поняли по моему виду и манере говорить, чтоя пропащий человек. И вы оказались правы>. Дело в том,

что я вздрагиваю, когда снова встречаюсь с больными не в

ши Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

первый раз. Но все же сердечность и участие необходимы,

их можно показать по-разному, не только через юмор.

Тем не менее, с разными людьми терапевт проявляет свое

участие по-разному, не обязательно посредством шутки. На-

пример, одна пациентка назвала это <глубиной внимания>,

которое я проявил к ней. Другой же принял за участие тот

факт, что я <не выпнул его>, когда лечил. Еще один пациент

почувствовал мою заботу в том, что я предоставлял ему сво-

боду: <Я мог говорить вам все, что хотел.> Один из пациентов

оценил мое спокойное восприятие: <Неважно, что бы я неговорил, вас это не шокировало.> Один из моих соратников

обобщил: <Фрэнк Фаррелли опускается до уровня клиента,валяется в такой же грязи, как будто в сточной канаве, а послепоощряет клиента: Не бойся, входи, вода превосходная>.

21 В.: Приходится ли вам выполнять рутинную работу

персонала, такую как планирование выписки, предваритель-

ные собеседования и т. д. ?

21 О.: Да, можно привести пример с <Матильдой-Уро-диной>, случай, когда мы с помогающим мне социальным

работником забросили пациентку в центр города с наказом

пойти на собеседование по поводу получения работы <повыдаче полотенец в публичном доме>. Решение о таком со-

беседовании пришло в результате ее бесконечных сетований

на бесполезность и из-за того, что она бесцельно околачи-

валась по отделению и надоедала всем своей болтовней. Мы

задумали создать <провокационную ситуацию>, из которой

эта <бедная, беспомощная и застенчивая> пациентка смог-

ла бы выпутаться и найти обратную дорогу в больницу.

Р. . Она благополучно вернулась как раз к ленчу.

22 В.: Как работает провокационная терапия с клиента-

ми-жертвами социальной системы?

22 О.: Делая основной упор на самоутверждении, само-

оценке и на реальной защите провокационная терапия пре-

красно помогает клиентам, которые <влачили жалкое сущес-твование> или же тем, кто стали настоящими дверными ков-

Вопросы и ответы

риками для других. Общаясь с терапевтом/ клиенты учат-

ся не <быть тряпками>, а оказывать сопротивление тем, кто

пытается влиять на них, и использовать любую возможность

в семейной жизни, социальном и экономическом и схоласти-

ческом окружении. Я бы мог привести много примеров на

каждый из этих случаев.

23 В.: Думается, что вы все-таки начинаете свой первый

сеанс не с провокаций, а устанавливаете доверительный кон-

такт с больным, да?

23 О: Нет. С самой первой минуты лечебного сеанса я

старался действовать не по шаблону и учитывать все: состоя-

ние клиента, его образ мышления, задаваемые вопросы, внешний

вид и т.д. Например, пациентка средних лет едва слышно пос-

тучалась в приемную. Когда я открыл дверь, она стояла вся

сгорбившись, как будто тяжелая ноша висела на ней.

К. (едва слышно): Можно к вам, мистер Фаррелли?

Т. (громко): Конечно, Джорджия. (Шествует к своему

креслу и усаживается)

К. (пугливо входит): Где мне можно сесть?

Т. (указывает на стул рядом со своим столом, она хо-

чет сесть). Садитесь вот сюда.

Т. (грубовато): Подождите. Нет (указывает на стул у

противоположной стены): Садитесь вон там.

К. (тащится к указанному стулу).

Т. (командным тоном, оглядывается): Нет-нет, подо-

ждите минуточку… (оглядывается, неуверенно): Ага, сади-

тесь вон там… (Указывает на стул возле двери).

К. (вдруг выпрямляется, хмурится и громко говорит):

Ах, идите вы к черту! Сяду, где мне хочется. (Плюхается на

стул).

Т. (выбрасывает вперед руки словно защищается): 0кей,

окей, только не надо насилия!

К. (разражается смехом) (№ 70)

Полагаем, если бы терапевты оглянулись на прошлый

опыт, они бы поняли, как это сделали мы, что первые сеансы

14 Заказ 2605

ш Ф.Фаррелли, Д.Брандсма

приходятся на время кризиса и дают благоприятные возмож-

ности затрагивать с клиентом такие вопросы, которые и не

возникали для него ранее. Обычно случается так, что вра-

чи начинаю обсуждать больные вопросы и сами же пасуют:

<Вы слишком ранимы, чтобы говорить об этом сейчас.> Ес-

ли же начинать сеансы с провокации, общение идет с ини-

циативы врача, он задает тон беседы, особенно с пассивными

больными. Необходимо также учитывать, что в этот пери-

од клиент наиболее нуждается в общении и следовательно

более подвержен влиянию врача.

24 В.: На четвертой стадии лечения вы продолжаете по-

прежнему провокации или прекращаете, если больной пока-

зывает явные признаки улучщения?

24 О.: Зачем же упускать возможность и не сделать

ставку на выигрывающую лошадь на скачках? Я, конечно

же, продолжаю провокации. Именно в этот период клиен-

ты обычно просят терапевта стать друзьями и быть с ними

<откровенным>. На это терапевт обыкновенно отвечает:

<Друзьями? Неужели я похож на парня, который тащитсвой эмоциональный груз к обеденному столу? Ведь мнеплатят за часы, которые я повожу в беседе с вами, но друзь-ями быть?.. Бросьге, теперь-то вы понимаете. А что каса-ется откровенность... Разве вы не знаете, что дружелюбныйтерапевт говорит вам только правду, одну правду и ничего,кроме правды, да поможет мне бог.>

На четвертой стадии лечения терапевт знает, что клиент

в состоянии декодировать его слова и действия, в состоянии

правильно оценить его юмор и провокации. Вплоть до пос-

леднего сеанса сн продолжает провоцировать клиента с

целью утвердить его самосознание, разрушить его зависи-

мость от внешних обстоятельств, подвести его к пониманию

реального и <нере.ального> в рамках дружеского участия. В

этом смысле дру>:Їское участие не есть цель его работы, а

желанная цель изл ечения. Задачей самого клиента является

Вопросы и ответы

построение социального внешнего мира, не процесса лечения,

где дружба – это равенство и честность

25 В.: Часто ли Вам приходилось работать с супругами?

25 О.: Да, часто. Есть весьма забавные примеры, такие

как случай с Брунгильдой, мистером Мильктоустом (Нере-

шительным), Компьютерным Супругом и Рыдающей Женой

и так далее. Следующий вопрос.

26 В.: Даете ли Вы какие-нибудь рекомендации по про-

вокационной терапии?

26 О.: Чаще всего нет. Но есть исключения. Врач про-

вокационной терапии мог бы дать бессмысленный совет,

который не поможет клиенту, он мог бы отправить к <одно-му врачу, который может предложить...> На подобное по-

ведение один из наших больных отреагировал со смехом:

<Вы вечно ссылаетесь на каких-то врачей, которые могутпредложить то или иное. Мне что, надо искать и найти кого-нибудь из них. Они что, могут дать чертовски много лучшихсоветов, чем вы с вашими шуточками и сарказмом?> (Оба

смеются). И наконец, врач провокационной терапии может

дать действительно прямой совет, а затем обыграть способ-

ность клиента последовать этому совету. Таким образом,

если клиент действительно делает прогресс, успех обеспечен,

все возможности для этого есть. Однако, если совет неэф-

фективен, врач скажет: <Я же вам говорил, предупреждал!>

27 В.: Как вы находите нужный афоризм или пословицу

для клиента?

27 О.: Они практически все правдивы и верны. Я не

говорю им ничего такого, чего бы они не слышали или сами

не применяли к себе, они знают, что другие люди думают о

них именно так; в конце концов, им уже говорили подобное

другие люди. Поэтому, из моих уст это звучит как хорошо

знакомый мотив, он совсем не; противоречит их чувствам, как

это может показаться стороннему наблюдателю, кто интере-

суется терапией и читает медицинскую литературу.

28 В.: Кто-нибудь еще, кроме вас, лечит методом про-

вокационной терапии?

28 О.: Я могу с радостью сообщить, что о провокаци-

онной терапии слышали во многих странах, ею интересуются

и применяют не только в Англии, Германии и Польше. Сло-

во наше услышано, и провокационная терапия находит все

большую практику как у нас в стране, так и за рубежом.

Разве это не приятно сознавать?

29 В.: Как вы можете быть уверены, что действитель-

но излечиваете больных?

29 О.: Для ответа на этот вопрос позвольте мне привести

в пример случай с миссис Абсолютный Нуль. Меня пригла-

сили осмотреть депрессивную больную в возрасте тридцати

лет. Персонал больницы не мог понять причину ее глубокой

депрессии. Я задавал ей разнообразные вопросы в надежде

спровоцировать ее на какой-нибудь намек о ее заболевании.

Терапевт (лаконично): Возможно, ты паршивая мать и

знаешь это, поэтому-то у тебя три госпитализации.

Быстрота и уверенность, с которой она отреагировала, не

давала сомнений, что проблема ее не в этом. Она чувство-

вала себя уверенно в роли матери.

Т. (продолжает): Тогда, дом у тебя похож на мусорную

свалку. Наверное, костюм мужа давно не чищен и весь в

грязи?

К. (твердо): Нет и нет! Он почище, чем у многих в

нашем городе. Иногда и не висит в шкафу, но ведь в доме

маленькие дети!

И так продолжалось довольно долго. В ответ на мои

пробные <забрасывания удочки> следовали точные уверен-

ные ответы, дающие представление о ней как о хорошей

матери, домохозяйке, соратнице в делах мужа, хорошей до-

чери и невестке, здоровье тоже было в порядке.

Т. (устало): Ладно, Джорджия, ты прекрасна во всем,

так что же тебя так угнетает?

К. (смотрит в пол): Не могу говорить об этом.

(Мне вдруг подумалось: Ага, она сдается. Стоп, надо

попробовать другое).

Т. (ликует): Это ведь секс!

К. (громче, смотрит прямо и сердито): Я же сказала,

что не буду говорит об этом!

Т. (самодовольно): Понятно, стыдишься своей извра-

щенности.

Скоро я вытянул из нее причину депрессии: она испы-

тывала <грязные, извращенные желания и чувства>, но сты-

дилась их и боялась рассказать мужу, он бы <до смертиудивился>. Терапевт поднял на смех ее страхи от желания

заниматься оральным и анальным сексом в разных позициях

и в разное время сутюк.

Т. (недоверчиво): Ты, наверное, сексуальная маньячка.

Как часто вы занимаетесь этим?

К. (неразборчиво): последние 14 лет по 3 раза в неде-

лю.

Т. (делает подсчеты): Значит, это почти 2200 траханий

за 14 лет! А сколько оргазмов ты испытала?

К. (мрачно): Пять!

“1 . (удивленно): Пять? Откуда такая точность?

К. (уверенно): Я считала.

Т. (вопросительно): Вы уверены?

К. (твердо): Абсолютно!

Т. (со смехом обращается к присутствующим): Доволь-

но слабая награда.

(Все смеются, пациентка тоже).

Эта беседа проходила во вторник, в четверг должен был

прийти повидаться ее муж. Я попросил уведомить меня о его

приходе. Сеанс, на который я попросил их быть вместе, я

начал с изложения разговора, состоявшегося ранее. Объявив,

что мы обнаружили причину трех госпитализаций жены, я

заключил: <Дело в том, что у нее полно всяких грязныхсексуальных желаний по отношению к вам, но она боится ихвысказать.> Муж тут же наклонился в своем кресле вперед

и, переведя взгляд с жены на терапевта, удивленно воскли-

цал: <Да? Даже так?> Терапевт рассмеялся, за ним все ос-

тальные, даже пациентка, сгорая от стыда, засмеялась неза-

висимо от своей воли. Терапевт объявил мужу, что назовет

их случай <Миссис Абсолютный Нуль>, потому что она

<далеко не фригидна>, ведь она испытала 5 оргазмов за 14

лет и 2200 половых актов. К этому времени пациентка уже

смеялась без смущения и страха. Терапевт поинтересовался,

во время их близости с мужем, <лежит ли она пассивно, какмумия Тутанхамона> Они оба согласились, что в основном

так и происходит. Тогда терапевт посоветовал ей во время

акта помогать мужу и не стесняться возбуждать себя мас-

турбированием и одновременным ласканием груди и сосков.

<Старайтесь делать руками так, как вам приятнее всего, необязательно руки должны быть на его спине, а может бытьэрогенная зона для вас между его ключицами.>

В то время, как все присутствующие смеялись, пациен-

тка смущенно призналась, что она мечтала об этом, но ду-

мала, что это <ненормально>.

Т. (мужу): Вам не будет противно, если ваша жена по-

может вам довести ее до оргазма?

Муж к этому времени уже пускал слюнки и с радостью

заверил, что <это было бы прекрасно>. Он попросил отпус-

тить жену домой погостить. Терапевт согласился дать ей

возможность <сделать кое-что по дому>. <Что?> – в один

голос воскликнули супруги.

Т. (откровенно): Я хочу, чтобы вы сделали три вещи:

трахались, трахались и трахались. У вас на это четыре дня.

Увидимся в понедельник утром.

На следующий понедельник супругов увидели идущих

рядышком. Стало известно, что за 4 дня она превысила ко-

личество оргазмов по сравнению с 14 годами. Этот случай со

всей очевидностью доказывает, что <посредничество> терапев-

та иногда вносит неоценимый вклад в отношения супругов. К

сожалению, специальных исследований в этой области еще

нет, но в будущем они неизменно будут проводится. (№ 71)

Вопросы и ответы Ш/

30 В.: Сколько в среднем сеансов вы проводите в ходе

лечения больного?

30 О.: Примерно от 2 до 100, большей частью 20 –

25 сеансов.

31 В.: Вы бы назвали садизмом то, что вы делаете?

31 О.: Нет, не думаю. Я не хочу, чтобы меня непра-

вильно поняли, но позвольте ответить так. Я пришел к оп-

ределенной концепции в этом отношении и назвал ее <тера-певтической жестокостью и радостным садизмом>.

Твердо установлено, что практически есть два пути вы-

звать значительное улучшение состояния больного: наказа-

нием и поощрением. За время моей практики я пришел к

выводу, что” у подавляющего количества рецидивов и неиз-

леченности причина не в утрате эмоциональной или нереали-

зованной психологической потребности, а в том, что я назвал

бы <ложной добротой>. Например, первый раз ребенок по-

резался, он неизменно будет обласкан родителями и окружен

заботой. И если так будет продолжаться, даже самый тупой

ребенок возьмет верх над взрослыми. Он заставит их бегать

вокруг себя и вынудит превратиться в совет по опеке с про-

сьбой каких-нибудь подарков, иначе он якобы порежет или

изувечит себя. Таким же образом клиент стремится взять

врача под свой контроль, изобретая новые и новые симптомы.

Ирония в том, что явно кажущееся жестоким впослед-

ствии оборачивается добром, а что видится добротой по от-

ношению к клиентам в конце концов приводит к ущербу для

их здоровья и анти-лечебным последствия. Позвольте при-

вести пример (№ 72) и разъяснить, какой смысл я вклады-

ваю в термины <кратковременная жестокость и долговремен-ная доброта>. Я амбулаторно наблюдал молодую (около 19

лет) пациентку. Однажды около полуночи, когда шел силь-

ный снег, она позвонила мне чтобы известить, что пореза-

ла себя в очередной раз. Первым побуждением было бро-

ситься к ней, однако я позвонил своему другу, психиатру по

специальности и рассказал ему об этом случае. Несмотря на

его протесты, выпитые несколько рюмок мартини, на то, что

он намеревался отправится спать, я заявил: <Прекрасно.Значит, руки будут дрожать, когда будешь зашивать ее.> А

в ответ на то, что у него нет при себе новокаина, я также

обнадежил его: <Это даже лучше. А когда будешь у нее,сдери с нее 35 - 40 долларов за беспокойство в позднийчас.> Короче говоря, ей пришлось вынести операцию без

новокаина, когда руки врача были нетвердыми, да еще за-

платить штраф. Результат: она никогда больше не травми-

ровала себя и не совершала какого-либо насилия над собой.

Вопрос: это <жестокость и садизм> или долговременная до-

брота? Думаю, что последнее.

Когда-то эта пациентка хвасталась передо мной, что не

чувствует боли при порезах. И даже рассказала, что сама

зашивала шелковой ниткой-зубочисткой. Рана начала гноить-

ся, тогда она взяла ножницы, отрезала шелковую нить, про-

терла порез лосьоном и с помощью зубной щетки снова

зашила! В ту ночь я был счастлив видеть, что она чувство-

вала боль пока накладывались швы. Я позволил ей держать-

ся за мою руку, которую она чуть не сломала. Я был рад

видеть слезы в ее глазах и думал все время: <Надеюсь, тыпострадаешь от боли и подумаешь десять раз, прежде, чемсделать подобное, сестричка!> Это что, <садистские> мыс-

ли по отношению к клиенту?

На следующем сеансе, когда я рассказывал ей о своих

чувствах, она смеялась и наконец призналась: <Когда я ре-залась в больнице, все неизменно суетились вокруг: <О бед-няжка!>, но я никогда не резалась больно. Порежу только

кожу да немножко под кожей, но никогда не доходила до

мышцы.> Эта пациентка и еще несколько других явились

моими первыми учителями, после чего и появилась <кратков-ременная жестокость и долговременная доброта>.

Таким образом, я пытаюсь подчеркнуть, что необходимо

провести четкую грань между кратковременной <жесто-костью> и долговременной добротой с одной стороны, а с

другой – кратковременной <добротой>, которая приводит к

долговременному ухудшению Таь

Существуют на практике такие люДИо

стами>. И опять нужно провести лоР

ду настоящим <садистом> и ся и-вполне

довольствие, давая выход своему же-

тонному гневу по о–, . з;тем получа-

— —

– свое У-Г

стороны! которые превышают ведения

бота с людьми> я вкладываю и Р ,

детей и родителей, тва вины, радост-

беседы с персоналом. социально-психо-

ньш <садизм> весьма “нтам. Я не го-

логической помощи льные ощущения

верю уже о том, что любовь и п наказание и

очнь важны в работе с , устроении но.

отрицательные ; необходимы.

зой формы поведения больно авьте

Давайте взглянем на это под др маленького

себяесли можете хотя бы на – Я имею в

ребенка и посмотрите на Р Возможно вы, ре-

заботливых и любящие е ногами,

бенок, начинаете сердиться и л правах на

, бросаетесь книгами, громко .Ивдругвстре-

получение бутерброда с страны Вели-

чаете массивный отпор от вь набрасывает-

канов, женщины, нет совсем непо-

:::г——

зывается <кроватка>, тюоьмы всевидящий ги-

1 – – – – –

окрестя это наказание подходящим эвфемизмом <трепка>

(взбучка). А если вас даже выпустят из тюрьмы, попробуйте

нарушить еще какой-нибудь городской закон, с вами проде-

лают не только все вышеописанное, но еще пригрозят голо-

дом. Моего четырехлетнего сына Тимоти без стеснения от-

правляли спать без ужина только за то, что он был шумным.

Как только он неохотно входил в свою комнату, тут же по-

лучал толчок в спину от своей мамочки. В ответ он протес-

товал обиженным голосом со слезами на глазах: <Знаешь ли,так ты можешь заморить малышей голодом до смерти, недавая им есть>.

Суммируем сказанное: Социализация детей в любой ку-

льтуре происходит посредством любви и нежности, но наряду

с этим не избежать также массивного сопротивления, наси-

лия, физического наказания, лишения пищи, изоляции и иных

приемов <тренировки собак>. Теперь мы обладаем знанием

и умением помочь многим считавшимся <безнадежными>

пациентам. Именно неверие людей в <садизм> и <антигума-низм> чаще всего нам мешает <достать> больного, пробиться

сквозь его шизофреническую <стеклянную стену>.

32 В.: Почему при работе с клиентами вы уделяете ос-

новное внимание терапии на настоящее?

32 О..: Потому что реальность такова, настоящий мо-

мент – это то, с чем мы имеем дело. Клиенты не пытаются

разрешить прошлые конфликтные ситуации, такие как Эди-

пов комплекс. Его проблемы – проблемы настоящего дня,

застряли у него в голове. И я целиком и полностью согла-

сен с Эллисом, что именно разговоры, беседы о настоящем

моменте жизни больного принесут ему решение проблем,

если, конечно, удастся вовлечь его в это обсуждение.

Врач провокационной терапии старается использовать

прошлое клиента для того, чтобы показать, каким образом оно

повлияло на его восприятие и поведение, либо просто проде-

монстрировать протяженность во времени разрушения его

сознания (то есть как долго он терял разум). Будущее можно

использовать для показа клиенту картин его будущей жизни;

Вопросы и ответы

основанные на его представлениях .

правдоподобными с “-Р е идиотские

а затем противопоставить Ь вижу, как

идеи и поступки. Пример – зливого, беззубого

через несколько лет после всего

боания: <Моя мать виновата во вс>_ У

этакий гуляка, подходишь к могиле маи

мочишь ее всю-всю!> Еще “Р шло оза-

ней потолка как будто ясновидяи)

рение! Я вижу дом престарелых, щет

о старика, привязанного к <Я бысестричек. Голова его не бы только...>

мог сделать его большим, “-“ь , закры.

– – – .

33 В.: Вы оговорились, :

-е:::::— -Т

смог бы. В этом слае техники еспечи-

фактором. Они явятся -е клиента. В

ощим вмешательство -Р применяемые

дальнейшем мы намерены сывают только

ми техники лечения, “- о пишут, как

философскую установку ВР иллюзию,

он лечит. Вместе с тем, на х данные и

что техники рают – ду вы узнаете

-Гне—- –” –

у какими приемами вы владеете.

3—–т

ного надо подавь или же на у

340.:ПрекрГотер

ка одновременно, этот вопрос можно

отнести к части <искусство>. Очень трудно, если это вообще

возможно, даже за десятилетия практики установить какие-

либо правила, можно только выделить некоторые суждения

о работе с клиентами в той или иной ситуации, которые

подходили бы всем врачам и применялись бы ими. Разве

легко художнику ответить на вопрос: <Мистер да Винчи, каквы написали Тайную Вечерю?> Пола Горнунга спросили,

как он смог достигнуть <дневного света>, была ли это прак-

тика, интуиция или опыт? Помявшись пять минут, он при-

знал, что на вопрос невозможно определенно ответить.

Многие используют слово интуиция для описания предпол-

ожений врача, но это не точное решение вопроса. Похоже,

интуиция -это молниеносный процесс выбора из большо-

го ряда стимулов, как внутренних, так и внешних, затем

нахождение предположения, которое переводится больному

в качестве реакции, что и провоцирует его самым благопри-

ятным образом.

Когда вы учитесь водить машину, вы осваиваете все зна-

ния, инструкции. То, что вы делаете во время этого трудного

для вас процесса, часто приводит к соблюдению чрезмерной

точности инструкций и, следовательно, неверному предпол-

ожению в оценке сложной дорожной ситуации. Однако с

опытом, практикой и инструкциями по вождению, вы улуч-

шаете свои способности, способны инициативно влиять на

процесс, корректировать вождение и этим увеличиваете воз-

можность прийти к более лучшему предположению, уже

более ровно претворяете его с гораздо меньшими энергети-

ческими затратами. Подобная ситуация и в терапии. Вот все,

чем я располагаю, чтобы ответить на ваш вопрос.

Вижу, что есть еще вопросы, которые мы могли бы об-

судить, но как мы говорим иногда больным, <на сегоднявремя истекло>.

СПИСОК СЕАНСОВ

ПРОВОКАЦИОННОЙ ТЕРАПИИ

Глава 1

1. Созвездие семьи

2. Сеанс <отвечай>

Глава 2

3. Психологический детерминизм

4. Угрожающий больной

Глава 3

5. Мобилизация внутренних ресурсов

6. Не будет рождества в этом году

7. Вспышка раздражения

8. Косноязычный полковник блимп

9. Реакция на внешний вид

10. Сценарий <необитаемый остров>

11. Тренированное восприятие

12. Ущербная левая грудь

13. Пойми сначала других

14. Тайны жизни

15. Испорченные хромосомы

16. Бессмертный, слабый и ленивый

17. Новая теория гомосексуальности

18. Поменять место работы?

19. Преимущества самоубийства

20. Назови три положительных факта о себе

Глава 4

21. Знаю, что нравлюсь тебе

22. Вторая Кэрол Бэрнетт

Похожие документы
Обсуждение
    Заказать реферат
    UkrReferat.com. Всі права захищені. 2000-2019