.

Б.В.Зейгарник – Патопсихология (книга)

Язык: русский
Формат: книжка
Тип документа: Word Doc
4 38305
Скачать документ

Б.В.Зейгарник – Патопсихология

ВВЕДЕНИЕ

Патопсихология является отраслью психологической науки. Ее

данные имеют теоретическое и практическое значение для психо-

логии и психиатрии. В этом смысле ее можно причислить к погра-

ничным областям знания.

В настоящее время в науке происходит чрезвычайно интенсив-

ный процесс формирования междисциплинарных областей. Су-

ществуют такие области, как биохимия, биофизика, химическая

радиология и т.п. Этот процесс отпочкования от <материнской>

науки, свидетельствующий о ее зрелости, коснулся и психоло-

гии; существует инженерная детская, педагогическая, социальная

психология, нейропсихология, патопсихология и т.п. Процесс

отпочкования пограничных областей знания обусловлен многими

причинами, прежде всего научно-техническим прогрессом. В пси-

хологии к этим общим причинам добавляется еще одна – роль

человеческого фактора. Стало очевидным, что многие, даже част-

ные, проблемы педагогики, медицины и техники нельзя разре-

шить без учета человеческого фактора.

Отпочковавшись от своей <материнской> науки, междисциплинар-

ные, пограничные области знания остаются, однако, с нею тесно

связанными, они подчиняются ее основным закономерностям. Так

же, как инженерная или социальная психология, патопсихоло-

гия является наукой психологической; ее проблематику, ее перс-

пективы и достижения нельзя рассматривать в отрыве от развития

и состояния общей психологии.

Пограничные области знания, естественно, испытывают на себе

влияние другой граничащей с ней науки, вернее, они вбирают в

себя, ассимилируют многие положения, факты научных исследо-

ваний этой сложной дисциплины.

Признание положения, что патопсихология является психоло-

гической дисциплиной, определяет ее предмет и отграничение

его от предмета психиатрии.

Психиатрия, как и всякая отрасль медицины, направлена на

выяснение причин психической болезни, на исследование синд-

ромов и симптомов, типичных для того или иного заболевания,

закономерностей их появления и чередования, на анализ крите-

риев прогноза болезни, на лечение и профилактику болезни,

Патопсихология как психологическая дисциплина исходит щ

закономерностей развития и структуры психики в норме. Она изу-

чает закономерности распада психической деятельности и свойсти

личности в сопоставлении с закономерностями формирования и

протекания психических процессов в норме, она изучает законо-

мерности искажений отражательной деятельности мозга. Следова-

тельно, при всей близости объектов исследования психиатрия

и патопсихология отличны по своему предмету. Всякое забвение

этого положения (т.е. положения о том, что патопсихология явля-

ется психологической наукой) приводит к размыванию границ

этой области знаний, к подмене ее предмета предметом так назы-

ваемой малой психиатрии. Проблемы и задачи, которые пато-

психология должна решать своими методами и в своих понятиях,

подменяются проблемами, которые подлежат компетенции самих

психиатров, что приводит не только к торможению развития па-

топсихологии, но не приносит пользы самой психиатрии.

Полученные экспериментальные данные, не проанализиро-

ванные в понятиях психологической теории, <возвращают> кли-

нике лишь по-иному обозначенные факты, которые врачи фик-

сируют не хуже нас своим клиническим методом. Лишь в том

случае, когда анализ результатов патопсихологического экспери-

мента проводится в понятиях современной материалистической

психологической теории, они оказываются полезными кли-

нической практике, не только дополняя ее, но и вскрывая новые

факты. Как говорил в свое время известный физик Л.Больцман,

самым практичным оказывается хорошая теория.

Забвение положения о том, что патопсихология является психо-

логической наукой, приводит к еще одному нежелательному ре-

зультату. Из-за недостаточности специалистов-патопсихологов в па-

топсихологическую работу вливаются специалисты смежных дис-

циплин, не владеющие ни знаниями в области психологии, ни

профессиональными навыками, Патопсихолог должен быть прежде

всего психологом, вместе с тем хорошо осведомленным в теорети-

ческих основах и практических запросах психиатрической клиники.

Если патопсихологическим исследованием занимаются предста-

вители смежных дисциплин, они должны иметь основательную пси-

хологическую подготовку. Об этом еще на заре становления пато-

психологии говорил представитель школы В.М.Бехтерева К.И.По-

варнин: <Исследователи врачи часто считают возможным приступитьк экспериментально-психологическому исследованию душевноболь-ных, не потрудившись хорошо ознакомиться даже с основами нор-мальной психологии... При таком отношении к психологическимисследованиям трудно ждать от них удовлетворительных результа-4тов... Ведь душевная жизнь человека - самый сложный во всей при-роде объект изучения и требует умелого и осторожного подхода вовсеоружии психологических знаний> {81, 38-39].

Недостаточная психологическая подготовка может вести к гру-

бым ошибкам – упрощенному представлению о сложных психи-

ческих явлениях, неправильным выводам. Сложную психологичес-

кую действительность, в которой все составляющие слиты воеди-

но, экспериментатор должен умело реорганизовать, выдвигая на

передний план изучаемое явление. Знание психологии необходимо

не только при выборе способа исследования, но и при анализе

результатов. И на это указывал К.И.Поварнин, подчеркивая, что

исследователю <мало знать психологию и ее способы исследованиятеоретически - нужно уметь применить эти знания на практике.Навык к работе, умение подойти к испытуемому, планомерноеведение опыта, бесконечное число мелочей, упускаемых в теоретиче-ском изложении, но крайне важных для дела, могут быть усвоенытолько на практике> {81, 42].

Исследования в области патопсихологии имеют: а) теорети-

ческое и б) прикладное значение. Перейдем к первому разделу

о роли патопсихологических исследований для теории психоло-

гии. Мы остановимся подробно на этом вопросе в заключитель-

ной главе, здесь укажем лишь на те направления, в которых эта

роль может найти свое выражение.

Прежде всего патологический материал предоставляет возмож-

ность проследить строение различных форм психической деятель-

ности. Еще И.П.Павлов указывал на то, что патологическое очень

часто упрощает то, что заслонено от нас в норме. На патологичес-

ком материале мы часто можем вскрыть те психологические фак-

торы, которые <ответственны> за ту или иную структуру позна-

вательной деятельности больного.

Особенное значение приобретают данные патопсихологических

исследований при анализе строения мотивов и потребностей. Мы

остановимся на этом позже, здесь следует лишь отметить, что пси-

хическое заболевание, разрушая и искажая иерархию мотивов,

снижая их смыслообразующую функцию, представляет ценнейшие

реальные факты для доказательства и проверки теоретических по-

ложений общей психологии. Это возможно потому, что душевная

болезнь приводит часто не только к распаду сформировавшихся

процессов, мотивов, потребностей, но и к формированию новых

(пусть патологически измененных) мотивов, появлению новых

качеств, черт личности. Поэтому использование патологического

материала может оказаться полезным при разрешении вопроса о

соотношении биологического и социального в развитии психики.

Как мы покажем в последующих главах, изменения психичес-

кой деятельности (как познавательной, так и мотивационно-

эмоциональной сферы) не проявляются непосредственно как

прямое следствие болезни, а проходят сложный путь формирова-

ния и развития. Поэтому анализ жизненного пути заболевшего

человека и данных психологического эксперимента является сво-

его рода генетическим подходом, позволяющим решить ряд те-

оретических вопросов.

Другой теоретической проблемой, для которой важны патопси-

хологические исследования, является проблема распада и развития

психики, проблема, поставленная еще в 30-х годах Л.С.Выготским.

Многие зарубежные психологи считают, что распад психики явля-

ется негативом ее развития, т.е. что психические процессы, спо-

собности, развивающиеся в процессе созревания мозга, развивают-

ся, пропорционально уменьшаются при его старении или болезни.

Данные патопсихологического исследования показали, что это не

так. По смыслу учения Сеченова – Павлова психические процессы

формируются на основе условных, т.е. прижизненно формирую-

щихся рефлексов. Л.С.Выготский, А.Н.Леонтьев высказали поло-

жение, что для человека характерно <социальное наследие>, по-

ложение, поддержанное и генетиком Н.П.Дубининым. Иными сло-

вами, психическое формируется в результате воспитания и усвоения

человеческого опыта, т.е. развитие психики происходит под влия-

нием социальных факторов; болезнь же, протекая по закономерно-

стям биологическим, создает условия для формирования аномаль-

ной психики. Следовательно, и теоретически нельзя предполагать,

что распад является негативом развития.

Не менее значимо и прикладное значение психологии. Практи-

ческие задачи, стоящие перед патопсихологическим исследова-

нием, разнообразны. Прежде всего данные психологического экс-

перимента могут быть использованы для дифференциально-диаг-

ностических целей. Конечно, установление диагноза – дело врача,

оно производится не на основании тех или иных лабораторных

данных, а на основании комплексного клинического исследования.

Однако в психологических лабораториях накоплены эксперимен-

тальные данные, характеризующие нарушения психических про-

цессов при различных формах заболеваний, которые могут слу-

жить дополнительным материалом при установлении диагноза. Так,

например, при клинической оценке психического состояния боль-

ного нередко возникает необходимость ограничения астеничес-

кого состояния органической природы от состояния шизофрени-

ческой вялости. Замедленность психических процессов, плохое за-

поминание и воспроизведение предъявленного материала,

6

выявление зависимости этих нарушений от истощаемости – все

это обнаруживается чаще при органическом заболевании, в то

время как непоследовательность суждений при отсутствии исто-

щаемости, разноплановость мышления при хорошем запоминании

чаще наблюдается при шизофреническом процессе.

Перед психологическим экспериментом может быть поставле-

на задача анализа структуры, установления степени психических

нарушений больного, его интеллектуального снижения вне зави-

симости от дифференциально-диагностической задачи, например

при установлении качества ремиссии, при учете эффективности

лечения.

В настоящее время, когда в клиническую практику внедряется

большое количество новых терапевтических средств, применение

адекватных психологических исследований помогает определить

характер действий этих средств. Ряд экспериментально-психоло-

гических приемов может быть использован в качестве индикато-

ров при психофармакологических пробах.

Методические приемы экспериментальной патопсихологии при-

меняются в настоящее время не только в психоневрологической

практике. Учет сдвигов в психическом состоянии больного, изме-

нения его работоспособности, его личностных особенностей ста-

новится необходимым и в терапевтических, хирургических клини-

ках, а также в области профессиональной гигиены.

Особенно большое значение приобретают данные эксперимен-

тальной патопсихологии при решении вопросов психиатрической

экспертизы: трудовой, судебной и воинской.

Задачи, которые ставит перед психологом судебно-психиатри-

ческая экспертиза, разнообразны и носят сложный характер. Ус-

тановление диагностических критериев, анализ степени сниже-

ния усложняются особым отношением больного к самому акту

экспертизы, сознательно принятой <позицией> как к экспери-

менту, так и к травмирующей ситуации, или реактивными насло-

ениями. Нередко встает задача нахождения критерия для оп-

ределения симуляции болезненных проявлений, например для

разграничения истинной некритичности от симулятивного пове-

дения (исследование И.И.Кожуховской).

При проведении трудовой экспертизы необходимо учитывать

соотношение полученных результатов исследования с требовани-

ями профессии больного.

В настоящее время особенное развитие получил социальный

аспект психиатрии. Существует даже термин <социальная психи-атрия>. В этом направлении идут многие исследования наших оте-

чественных и зарубежных психологов и психиатров. Выявилось,

7

что снижение работоспособности душевнобольного человека да-

леко не всегда соответствует степени изменения его психических

процессов (работы В.М.Когана, Э.А.Коробковой, Д.Е.Мелехова,

С.Я.Рубинштейн, А.Б.Халфиной, Т.С.Кабаченко и др.). Широко

встает вопрос не только о восстановлении работоспособности, но

и о предупреждении такого снижения. Данные психологического

исследования, выявляющие изменения деятельности больного

человека, его жизненной позиции, его отношения к окружаю-

щим, приобретают большой удельный вес в этой работе.

За последнее время обозначилась еще одна сфера влияния па-

топсихолога в клинической практике – это участие в психотера-

певтической работе. Этот раздел работы, широко развитый в за-

рубежной клинической психологии, в настоящее время получает

свое распространение и в отечественной. Делается попытка обо-

снования психологических рекомендаций для проведения психо-

терапии (например, при лечении неврозов, алкоголизма).

Особое место занимает использование патопсихологического

эксперимента в психиатрической клинике детского возраста. На-

ряду с задачей дифференциальной диагностики, установлением

степени снижения и учета эффективности лечения встает специ-

фический для детской психиатрической клиники вопрос о про-

гнозе обучаемости и связанный с ним вопрос об отборе детей в

специальные школы.

Особенно ценным в этом отношении оказывается динамическое

прослеживание детей, оно даст возможность проанализировать дан-

ные патопсихологом прогностические оценки обучаемости ребен-

ка и осмыслить те теоретические принципы, на которых прогноз

базировался. Однако задачи патопсихологической работы в клини-

ке детского возраста не исчерпываются поисками критериев диаг-

ностики и обучаемости. В этой области проводится большая кор-

рекционная работа. Она касается как восстановления отдельных

нарушенных функций, так и коррекции нарушенного развития в

целом (например, с помощью игротерапии).

Следует отметить, что экспериментальные факты, накопленные

патопсихологами при решении обозначенных практических задач,

могут оказаться полезными при решении ряда теоретических

вопросов. Дело в том, что клинические задачи требуют почти

всегда динамического исследования, которое дает возможность

проредить условия, при которых выступает то или иное психопато-

логическое явление. Именно эта <заданность> условий помогает

проследить формирование того или иного симптома, вскрыть его

природу, например формирование патологической потребности,

искажения мотивов, интересов и т.п.

ГЛАВА 1

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР

История патопсихологии связана с развитием психиатрии,

неврологий и экспериментальной психологии.

В конце XIX века психология стала постепенно утрачивать ха-

рактер умозрительной науки, в ее исследования вносятся методы

естествознания. Экспериментальные методы В.Вундта и его уче-

ников проникли в психиатрические клиники – клинику Э.Кре-

пелина (1879), в крупнейшую психиатрическую клинику Франции

в Сальпетриере (1890), где должность заведующего лабораторией

более 50 лет занимал П .Жане; экспериментально-психологичес-

кие лаборатории были открыты и в психиатрических клиниках

России – лаборатория В.М.Бехтерева в Казани (1885), С.С.Кор-

сакова в Москве (1886), затем лаборатории В.Ф.Чижа в Юрьеве,

И.А.Сикорского в Киеве и др.

Уже на рубеже нашего века некоторые ученые говорят о воз-

никновении новой отрасли психологической науки. Так,

В.М.Бехтерев пишет в 1904 г.: <Новейшие успехи психиатрии,обязанные в значительной степени клиническому изучению пси-хических расстройств у постели больного, послужили основойособого отдела знаний, известного под названием патологическойпсихологии (курсив наш. - Б.З.), которая уже привела к разреше-нию весьма многих психологических проблем и от которой, безсомнения, еще большего в этом отношении можно ожидать в бу-дущем> {6,12-13].

Расстройства психики рассматривались как эксперимент при-

роды, причем затрагивающий большей частью сложные психоло-

гические явления, к которым экспериментальная психология еще

не имела подхода. <Болезнь превращается в тонкое орудие анали-за, - писал Р.Рибо, - она производит для нас опыты, никакимдругим путем не осуществимые> {87, 61).

В одной из первых обобщающих работ по патопсихологии –

<Психопатология в применении к психологии> – швейцарский

психиатр Г.Штёрринг писал, что изменение в результате болезни

того или иного составного элемента душевной жизни дает воз-

9

можность узнать, в каких явлениях он принимает участие и какое

значение имеет для явлений, в состав которых входит. Патологиче-

ский материя способствует постановке новых проблем в общей

психологии, чем содействует ее развитию. Кроме того, патологи-

ческие явления могут служить критерием при оценке психологи-

ческих теорий.

Таким образом, у самых истоков новой отрасли психо-

логической науки, когда еще не был накоплен достаточный кон-

кретный материал, ученые видели ее значение, выходящее за рамки

прикладной к психиатрии науки. Приветствуя появление работы

Г.Штёрринга, в предисловии к ее русскому изданию (1903)

В.М.Бехтерев писал: <...Патологические проявления душевнойдеятельности представляют собой, в сущности, не что иное, какотклонения и видоизменения нормальных проявлений душевнойдеятельности, подчиняющейся тем же основным законам, как ипоследние> [777].

В 20-х годах нашего столетия появляются работы по медицинс-

кой психологии известных зарубежных психиатров: <Медицинс-кая психология> Э.Кречмера {49], трактующая проблемы распада

и развития с неприемлемых для нас позиций конституционализ-

ма, и <Медицинская психология> П.Жане {128\, в которой автор

останавливается на проблемах психотерапии.

Развитие отечественной патопсихологии отличалось наличием

прочных естественно-научных традиций. И.М.Сеченов придавал

большое значение сближению психологии и психиатрии. В письме

М.А.Боковой в 1876 г. он указывал, что приступает к созданию

медицинской психологии, которую называл своей <лебединойпесней>. Он писал о психологии: <Наука эта, очевидно, становит-ся основой психиатрии, все равно как физиология лежит в осно-ве патологии тела> (цит. по В.М.Каганову {34, 101}).

Однако И.М.Сеченову не пришлось развить новой отрасли пси-

хологии. Основоположником патопсихологического направления

в России являлся В.М.Бехтерев, организатор широких экспери-

ментально-психологических исследований нарушений психичес-

кой деятельности.

Представитель рефлекторной концепции В.М.Бехтерев изгнал

интроспекцию из сферы науки, объявив единственно научным

методом объективный, что было его огромной заслугой в период

засилия субъективно-идеалистической психологии. Но, как изве-

стно, логика борьбы с интроспективной психологией привела

В.М.Бехтерева, не овладевшего диалектическим материализмом,

к абсолютизации внешних проявлений психики, к отказу не только

от употребления психологической терминологии, но и от попы-

10

ток проникновения в субъективный мир, к созданию рефлексо-

логии. И это не могло не отразиться на патопсихологических ис-

следованиях его учеников и сотрудников: рефлексологический

принцип лишал исследования собственно психологического ана-

лиза объективных проявлений психики. Поэтому больший инте-

рес представляют протокольные записи работ школы В.М.Бехте-

рева, чем сам их анализ: объективное исследование требовало по

возможности охватывать <всю совокупность фактов внешнего про-явления невропсихики и сопутствующих условий...> [7; 592].

Кроме того, большинство патопсихологических исследований

было осуществлено в дорефлектологический период творчества

В.М.Бехтерева, в лаборатории и клинике душевных и нервных

болезней Военно-медицинской академии в Петербурге.

О диапазоне патопсихологических исследований можно судить

по докторским диссертациям, выполненным под руководством

В.М.Бехтерева: <Экспериментально-психологические исследова-ния над больными с нарастающим паралитическим слабоумием>

Л.С.Павловской (1907); <Клинические и экспериментально-психологические исследования речевой функции> М.И.Астваца-

турова (1908); <Характер ассоциаций у больных с хроническимпервичным помешательством> К.Н.Завадовского (1909); <О про-цессах сосредоточения (внимания) у слабоумных душевноболь-ных> А.В.Ильина (1909); <Экспериментально-психологическиеисследования в маниакально-меланхолическом психозе> Л.Г.Гут-

мана (1909); <Объективно-психологическое исследование творче-ства и других интеллектуальных функций у душевнобольных>

В.В.Абрамова (1911) и др.

В работах школы В.М.Бехтерева получен богатый конкретный

материал об особенностях ассоциативной деятельности, мышле-

ния, речи, внимания, умственной работоспособности у разных

категорий больных сравнительно со здоровыми соответствующего

возраста, пола и образования, представляющий интерес как

исторический факт <деятельностного> подхода к психическим яв-

лениям.

Уход от собственно психологического анализа фактически про-

тиворечил выдвинутому В.М.Бехтеревым принципу личностного

Психологическая система В.М. Бехтерева по существу порывала с тра-

диционным функционализмом. Вместо изучения отдельных психических функ-

ций предлагалось экспериментально исследовать различные виды
деятельности,

показывающие, как больным производятся оживление впечатлений из разных

периодов жизни, знакомой и незнакомой обстановки; оценка зрительных или

слуховых впечатлений, определение сходства и различия между объектами и
т.п.

II

подхода: <...Личность больного и ее отношение к экспериментуничуть не оставляется экспериментатором без внимания... Все, чтоможет дать объективное наблюдение за больным, начиная с мими-ки и кончая заявлениями и поведением больного, должно бытьпринято во внимание... оцениваемо в связи со всеми условиямиэксперимента, не исключая и непосредственно предшествующихопыту> [7; 593]. Это противоречие приводило к тому, что вопреки

принципам рефлексологии в конкретные исследования представи-

телей школы В.М.Бехтерева пробивался психологический анализ.

Примером может служить вышедшая в 1907 г. работа М.И.Астваца-

турова <О проявлении негативизма в речи> {3\. Речь больного в этом

исследовании анализируется в системе целостного поведения, со-

поставляются особенности речи в экспериментальной беседе с ре-

чью больного в иных обстоятельствах, подчеркивается, что сход-

ные речевые реакции могут иметь различную природу.

Принятый в школе В.М.Бехтерева принцип качественного ана-

лиза нарушений психологической деятельности стал традицией

отечественной психологии.

В.М.Бехтеревым, С.Д.Владычко, В.Я.Анфимовым и другими

представителями школы было разработано множество методик

экспериментально-психологического исследования душевноболь-

ных, некоторые из которых (методика сравнения понятий, опре-

деления понятий) вошли в число наиболее употребляемых в со-

ветской патопсихологии.

Сохранили значение для современной науки сформулирован-

ные В.М.Бехтеревым и С.Д.Владычко требования к методикам:

1) простота (для решения экспериментальных задач испытуемые

не должны обладать особыми знаниями, навыками); 2) портатив-

ность (возможность исследования непосредственно у постели боль-

ного, вне лабораторной обстановки); 3) предварительное испыта-

ние методики на большом количестве здоровых людей соответ-

ствующего возраста, пола, образования.

Видную роль в определении направления отечественной экспе-

риментальной психологии сыграл ученик В.М.Бехтерева А.Ф.Ла-

зурский, заведующий психологической лабораторией в основан-

ном В.М.Бехтеревым Психоневрологическом институте, организа-

тор собственной психологической школы. В предисловии к книге

А.Ф.Лазурского <Психология общая и экспериментальная> Л.С.Вы-

готский писал, что А.Ф.Лазурский относится к тем исследовате-

лям, которые были на пути превращения психологии эмпиричес-

кой в научную.

Разрабатывая главным образом вопросы индивидуальной и пе-

дагогической психологии, А.Ф.Лазурский придавал большое зна-

12

чение патопсихологии: <...Данные, добытые патологией души,заставили пересмотреть, а во многих случаях и подвергнуть ос-новательной переработке многие важные отделы нормальной пси-хологии> [52; 665]; патология дает <возможность рассматриватьдушевные свойства человека как бы сквозь увеличительное стек-ло, делающее для нас ясным такие подробности, о существова-нии которых у нормальных субъектов можно только догадывать-ся> {52,664].

А.Ф.Лазурский был новатором в экспериментально-методичес-

кой области: он раздвинул границы эксперимента в психологии,

применяя его в обычных условиях повседневной жизни, и сделал

предметом экспериментального исследования конкретные фор-

мы деятельности и сложные проявления личности. Естествен-

ный эксперимент, разработанный А.Ф.Лазурским, вначале для

педагогической психологии, был внедрен в клинику. Конечно,

осуществление такого эксперимента в условиях клиники было

намного сложнее, чем в школе, где в ходе обычной учебной

деятельности можно определенным образом строить программу

урока, давать экспериментальные задания. В клинике <естествен-ный эксперимент> применялся в ходе организации досуга боль-

ных, их занятий и развлечений – со специальной целью дава-

лись счетные задачи, ребусы, загадки, задания по восполнению

пропущенных букв и слогов в тексте и др.

Вторым центром, в котором развивалась клиническая психо-

логия, была психиатрическая клиника С.С.Корсакова в Москве.

В этой клинике была организована с 1886 г. вторая в России пси-

хологическая лаборатория, которой заведовал А.А.Токарский. Как

и все представители прогрессивных направлений в психиатрии,

С.С.Корсаков придерживался того мнения, что знание основ

психологической науки дает возможность правильного понима-

ния распада психической деятельности душевнобольного чело-

века. Не случайно он начинал чтение курса психиатрии с изло-

жения основ психологии. Подобных традиций придерживались и

последователи С.С.Корсакова – В.П.Сербский, А.Н.Бернштейн

и др.

В работах, вышедших из клиники С.С.Корсакова, содержатся

положения, вносящие ценный вклад в теорию психологической

науки. Статья сотрудника С.С.Корсакова, А.А.Токарского {108}

<О глупости> содержит интересный анализ структуры слабоумия,

подводит к мысли о том, что нарушения интеллектуальной дея-

тельности больных не сводится к распаду отдельных способно-

стей, а что речь идет о сложных формах нарушений всей целе-

направленной мыслительной деятельности.

13

Интерес к экспериментальной психологии проявляется и в

том, что ряд заседаний Московского общества психиатров был

посвящен ознакомлению с методами психологического иссле-

дования.

В 1911 г. вышла книга А.Н.Бернштейна, посвященная описа-

нию методик экспериментально-психологического исследования;

в том же году Ф.Г.Рыбаков издал свой <Атлас психологическогоисследования личности>. Таким образом, в канун Великой Ок-

тябрьской социалистической революции в России начала форми-

роваться психологическая область знания – экспериментальная

патопсихология.

Следует подчеркнуть большое содружество ведущих психиат-

ров и невропатологов того времени с психологами. Многие из них,

например С.С.Корсаков, В.М.Бехтерев, А.И.Сербский, Г.И.Рос-

солимо, А.Н.Бернштейн, В.А.Гиляровский, были сами провод-

никами передовых идей психологии своего времени и содейст-

вовали развитию психологии и в научно-организационном направ-

лении. Они начинали свои лекции с основ психологической науки,

были членами психологических научных обществ, редакторами

психологических журналов и т.п.

Интересно отметить, что в дальнейшем, именно на психонев-

рологических съездах, прозвучали первые доклады советских пси-

хологов-материалистов, выступавших за построение марксистс-

кой психологии. На 1 психоневрологическом съезде в Москве вы-

ступил со своим докладом <Современная психология и марксизм>

Л.С.Выготский.

Это содружество во многом определило характер психологи-

ческих исследований и пути их дальнейшего развития. Тесная

связь с клинической практикой и тенденция теоретически ос-

мыслить добываемые факты избавляли патопсихологию уже в

то время от голого эмпиризма и спекулятивных построений,

которые характерны и сейчас для патопсихологии многих зару-

бежных стран.

Развитие патопсихологии после Великой Октябрьской социа-

листической революции шло в русле общего развития психологии

как науки, строящейся на фундаменте марксистско-ленинской

философии.

Большую роль в становлении патопсихологии как определенной

области знаний сыграли идеи о предметной деятельности выдаю-

щегося советского психолога Л.С.Выготского, которые были в даль-

нейшем развиты в общей психологии его учениками и сотрудни-

ками А.Н.Леонтьевым, А.Р.Лурия, П.Я.Гальпериным, Л.И.Бо-

жович, А.В.Запорожцем и др.

14

Л.С.Выготский высказал положения, что: 1) мозг человека

располагает иными принципами организации функций, нежели

мозг животного; 2) развитие высших психических функций не

предопределено одной лишь морфологической структурой мозга;

психические процессы не возникают в результате одного лишь

созревания мозговых структур, они формируются прижизненно в

результате обучения, воспитания, общения и присвоения опыта

человечества; 3) поражение одних и тех же зон коры имеет разное

значение на разных этапах психического развития. Эти положения

во многом определили путь патопсихологических и нейропсихо-

логических исследований. Психические функции являются, по

выражению А.Р.Лурия, сформированными по своему генезу и опо-

средованными по структуре.

Сам Л.С.Выготский положил своими экспериментальными

исследованиями начало изучению распада мышления. Следует от-

метить, что Л.С.Выготский использовал данные патопсихологи-

ческих исследований для построения своей теории о высших пси-

хических функциях и в своей принципиальной дискуссии с К.Ле-

вином [77; 18\.

Интенсивные экспериментально-психологические исследования

проводились в Ленинградском институте мозга им. В.М.Бехтерева

на протяжении нескольких десятилетий под руководством В.Н.Мя-

сищева. Следуя традиции В.М.Бехтерева, В.Н.Мясищев стремил-

ся к сочетанию психиатрии и психологии и внедрению объек-

тивных методов исследования больных в психиатрические клини-

ки. Были разработаны методики объективной регистрации

эмоциональных компонентов психической деятельности челове-

ка (в качестве объективного показателя использовалась электро-

кожная характеристика человека (ЭКХ), регистрируемая с помо-

щью гальванометра).

Ряд работ, выполненных в отделе психологии Ленинградского

института мозга, был посвящен анализу строения трудовой дея-

тельности больных, изучению влияния отношения больных к труду

на их трудоспособность. На основании этих исследований В.Н.Мя-

сищев выдвинул положение о том, что нарушение работоспособ-

ности следует рассматривать как основное проявление душевной

болезни человека и что показатель работоспособности служит од-

ним из критериев психического состояния больного. Работы ле-

нинградской школы патопсихологов этого периода не утратили

до сих пор своего актуального значения как по содержанию, так и

по экспериментальным методикам.

В эти же годы был проведен ряд крупных исследований в пси-

хологической лаборатории Центрального научно-исследователь-

ского института экспертизы трудоспособности, созданного впер-

вые в мире в СССР.

Из этой лаборатории вышли работы, посвященные особеннос-

тям интеллектуальной деятельности больных, перенесших травмы

головного мозга, характеристике психической деятельности и тру-

доспособности больных эпилепсией и шизофренией.

Значение этого цикла работ выходит за пределы их узко экс-

пертного применения. Анализируя нарушения трудоспособности,

сотрудники ЦИЭТИНа уделяли много внимания исследованию

разных форм психической активности.

В годы Великой Отечественной войны патопсихологи включи-

лись в восстановительную работу в нейрохирургических госпита-

лях. Предметом патопсихологических исследований становятся

нарушения психической деятельности, вызванные травмами го-

ловного мозга, и их восстановление.

Одной из ведущих проблем в области патопсихологии является

проблема распада познавательной деятельности. Работа в этой об-

ласти ведется в разных направлениях: исследуются изменения

личностного компонента в структуре расстройств познавательных

процессов (лаборатория Московского института психиатрии и

лаборатория патопсихологии факультета психологии МГУ),

разрабатывается вопрос о связи нарушений познавательных про-

цессов с процессом актуализации знаний (лаборатория Институ-

та психиатрии Академии медицинских наук). Другая линия иссле-

дований направлена на психологический анализ наблюдаемых в

психиатрической клинике нарушений личности.

Изменяя психическую деятельность человека, болезнь приво-

дит к различным формам патологии личностных особенностей.

В психиатрической литературе имеются исключительные по яр-

кости и правдивости описания нарушений личности, характер-

ные для различных заболеваний и состояний. Однако анализ этих

нарушений проводится в основном в терминах житейской либо

устаревшей эмпирической психологии. Поэтому исследование лич-

ностных сдвигов в понятиях современной материалистической

психологии является в настоящее время одной из наиболее перс-

пективных задач. Эти исследования нужны не только психиатри-

ческой практике, они полезны и для разрешения теоретических

вопросов психологии личности.

В настоящее время широко проводятся исследования измене-

ний иерархического построения мотивов, их смыслообразующей

функции; исследуется так называемая внутренняя картина болезни

при разных психических заболеваниях (лаборатория патопсихоло-

гии факультета психологии МГУ, патопсихологическая лаборато-

16

рия Московского института психиатрии). Используя теорию уста-

новки Д.Н.Узнадзе, ряд психологов и психиатров Грузии изучают

нарушения установки при различных формах психических заболе-

ваний.

Все эти исследования позволяют подойти к изучению постав-

ленного в свое время Л.С.Выготским вопроса о соотношении раз-

вития и распада психики, вопроса, имеющего методологическое

значение.

Значительно расширились за последнее время патопсихологи-

ческие исследования в экспертной практике: судебно-психиатри-

ческой и трудовой.

Проблема трудовой и социальной реабилитации привлекает

сейчас внимание представителей разных специальностей; расши-

ряется сеть лабораторий по восстановлению как отдельных нару-

шений функций, так и работоспособности больных людей. Учас-

тие психологов становится сейчас не только необходимым, но

часто ведущим фактором как в восстановительной работе, так и в

области профилактики психических заболеваний.

Особое развитие получили патопсихологические исследования

в детских психоневрологических учреждениях. Разрабатываются

методики, способствующие ранней диагностике умственной от-

сталости; проводится анализ сложных картин слабоумия и недо-

развития в детском возрасте с целью поисков дополнительных

дифференциально-диагностических признаков и симптомов; на

основе положения Л.С.Выготского о зоне ближайшего развития

разрабатывается ряд методик обучающего эксперимента, направ-

ленных на выявление прогностически важных признаков обучае-

мости детей (психологическая лаборатория психоневрологичес-

кой больницы № 6).

Наряду с научно-исследовательской работой за последние годы

проводится большая работа по разработке и апробации методов

исследования, которые опубликованы в ряде методических писем

и пособий: методическое письмо Московского института психи-

атрии <Об экспериментально-психологических исследованиях боль-ных в психоневрологических учреждениях>; <Врачебно-трудоваяэкспертиза и трудоустройство больных шизофренией> И.Н.Дукель-

ской и Э.А.Коробковой; руководство по психологическому иссле-

дованию психически больных детей> М.П.Кононовой; <Введениев медицинскую психологию> М.С.Лебединского и В.Н.Мясище-

ва; методические пособия С.Я.Рубинштейн, А.Я.Ивановой.

Л.Н.Поперечной, С.В.Лонгиновой.

Рост исследовательской и практической работы в области экс-

периментальной патопсихологии проявляет себя и в том, что при

17

1Эапор1ааька обласа>

7 1 б1бл1отека

l.aм.Гopькon.

научных обществах как психологов, так и психиатров и невропа-

тологов существуют секции, объединяющие и координирующие

исследования в области патопсихологии. На всесоюзных съездах

психологов (1959, 1963 и 1971 гг.) были широко представлены

доклады патопсихологов, которые концентрировались вокруг сле-

дующих проблем: 1) значение патопсихологии для теории общей

психологии; 2) проблема компенсации; 3) проблема патологии

мышления и личности. Аналогичные симпозиумы были организо-

ваны и на состоявшихся Международных конгрессах психологов

(Москва – 1966 г., Лондон – 1969 г., Токио – 1972 г.).

В последнее время становится особенно заметным рост моло-

дых специалистов-патопсихологов, работающих как в научных,

так и практических учреждениях. Этому способствует специализа-

ция части студентов факультетов психологии по патопсихологии.

Таким образом, в настоящее время у нас развивается психоло-

гическая область знания, имеющая свой предмет, свои методы,

свои теоретические и практические задачи, – эксперименталь-

ная патопсихология.

ГЛАВА II

ПРИНЦИПЫ ПОСТРОЕНИЯ

ПАТОПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Как и всякая область психологической науки, патопсихология

использует метод эксперимента. Приемы патопсихологического

исследования зависят от тех принципиальных общепсихологи-

ческих теоретических установок, на которых они базируются. По-

этому выбор конкретных путей психологического исследования

является проблемой не только методического, но и методологиче-

ского характера. Для того чтобы понять особенности патопсихо-

логического эксперимента, необходимо остановиться в несколь-

ких словах на методах исследования общей психологии. Метод

эксперимента не является единственным путем познания в пси-

хологии. Он стал главенствующим по мере развития психологии

как точной науки и связи с ее общими теоретическими положе-

ниями.

Как известно, внимание психологов-рационалистов было на-

правлено на разграничение в психике человека отдельных <ду-шевных способностей>, каждая из которых по-своему перераба-

тывает получаемый извне материал. Психология сводилась к опи-

санию работы этих способностей.

Умозрительное описание внутреннего мира человека получи-

ло свое отражение не только у психологов-рационалистов. Оно

нашло свое место у представителей так называемой понимающей

психологии (Э.Шпрангер, В.Дильтей). Отрицая дробление пси-

хики на отдельные процессы или функции, признавая недели-

мость, единство психического, представители этого направле-

ния отказываются от научного исследования психического, счи-

тая, что если природу можно объяснить, то психику можно только

понять. Эти положения понимающей психологии нашли свое от-

ражение в концепции психологов-экзистенциалистов.

На практике это означает, что психолог должен ограничиться

лишь наблюдением за поведением субъекта, регистрацией его

высказываний и самонаблюдений и отказаться от эксперимента,

от возможности изменения условий и деятельности, от которых

19

зависит протекание того или иного процесса. По существу, пси-

холог-экзистенциалист стремится описывать явление, но не про-

никать в его сущность.

Пришедшая на смену рационалистической эмпирическая пси-

хология принесла с собой иное понимание метода исследования.

С развитием эмпирической психологии, развитием психофизио-

логии начинает внедряться в психологию метод эксперимента

(В.Вундт, Г.Эббин-гауз, Э.Титченер), проникающий в практику

неврологии и психиатрии. В крупнейших клиниках (В.М.Бехтерева

в Ленинграде, Э.Крепелина в Лейпциге, С.С.Корсакова в Моск-

ве) открываются психологические лаборатории.

Принципы методических приемов, использующихся в лабора-

ториях, различны. Кратко остановимся на них.

Долгое время в клиниках господствовал метод количественного

измерения психических процессов, метод, который основывался

на вундтовской психологии. Взгляд на психические процессы как

на врожденные способности, которые лишь количественно меня-

ются при развитии, привел к идее о возможности создания изме-

рительной психологии. Экспериментальное исследование психичес-

ких процессов сводилось к установлению лишь его количественной

характеристики, точнее, к измерению отдельных психических

способностей.

Принцип количественного измерения врожденных способнос-

тей лег в основу психологических методов исследования в психи-

атрических и неврологических клиниках. Исследование распада

какой-нибудь функции состояло в установлении степени количе-

ственного отклонения от ее нормального стандарта.

В 1910 г. виднейший невропатолог Г.И.Россолимо разработал

систему психологических экспериментов, которая якобы, по его

мнению, позволяла установить уровень отдельных психических

функций – психологический профиль субъекта. По мнению автора,

различные патологические состояния мозга вызывали определен-

ные типичные профили изменения психодинамики. В основе этого

метода лежала концепция эмпирической психологии о существо-

вании врожденных изолированных способностей. Эта ложная теория

так же, как и упрощенный количественный подход к анализу на-

рушений психической деятельности, не могла обеспечить внедрения

методов, адекватных запросам клинической практики, хотя сама

попытка приблизить психологию к решению клинических задач была

прогрессивной для своего времени.

Метод количественного измерения отдельных психических фун-

кций достиг своей крайней выраженности в тестовых исследовани-

ях Вине – Симона, которые были вначале направлены на выявле-

20

ние уровня умственных способностей. Измерительные тестовые

исследования базировались на концепции, согласно которой ум-

ственные способности ребенка фатально предопределены наследст-

венным фактором и в малой степени зависят от обучения и воспи-

тания. Каждому ребенку свойствен определенный, более или менее

постоянный возрастной интеллектуальный коэффициент (JQ)-

Задачи, которые предлагались детям, требовали для своего ре-

шения определенных знаний, навыков и позволяли судить в луч-

шем случае о количестве приобретенных знаний, а не о строении

и качественных особенностях их умственной деятельности.

Подобные исследования, направленные на чисто количествен-

ные измерения, не позволяют прогнозировать дальнейшее разви-

тие ребенка. А между тем с помощью этих тестов проводилось и

сейчас проводится в некоторых странах отделение детей, якобы

<способных> от рождения, от других, задержка умственного раз-

вития которых объявлялась зависящей тоже от врожденных особен-

ностей. Метод тестов был использован и у нас в стране в так на-

зываемых педологических исследованиях детей в школах. Они были

справедливо осуждены постановлением ЦК ВКП(б) от 4 июля

1936 г. как лженаучные.

Метод количественного измерения остается до настоящего вре-

мени ведущим в работе многих клинических психологов за рубе-

жом. В многочисленных опубликованных за последние годы моно-

графиях и статьях, посвященных экспериментально-психологи-

ческому исследованию больных, приводятся методы подобных

тестовых исследований вплоть до вычисления JQ [140].

При исследовании больных методами, направленными на из-

мерение функций, не могут быть учтены ни особенности умствен-

ной деятельности, ни качественная сторона нарушения, ни воз-

можности компенсации, анализ которых столь необходим при

разрешении клинических задач.

Путем измерения выявляются лишь конечные результаты ра-

боты, сам же процесс ее, отношение испытуемого к заданию,

мотивы, побудившие испытуемого избрать тот или иной способ

действия, личностные установки, желания – словом, все много-

образие качественных особенностей деятельности испытуемого не

может быть обнаружено.

Наряду с чисто количественным методом за последние годы в

зарубежной патопсихологии намечается тенденция к использова-

нию методик, которые направлены лишь на выявление личности.

Представители этого направления используют в своих иссле-

дованиях так называемые прожективные методы. Задание, кото-

рое предлагается испытуемому, не предусматривает каких-либо

“1

определенных способов решения. В отличие от теста, который тре-

бует выполнения задачи соответственно определенным услови-

ям, <прожективный> метод использует любую задачу лишь как

повод для того, чтобы испытуемый мог проявить свои пережива-

ния, особенности своей личности и характера.

В качестве конкретной методики применяется описание кар-

тин с неопределенным сюжетом (,

сокращенно TAT). <Чернильные пятна> Роршаха, которые пред-

ставляют собой различные симметрично расположенные конфи-

гурации самого причудливого вида. Сюжетные картинки, предла-

гаемые для описания, представляют собой изображение действий

или поз персонажей. Испытуемый должен описать картинку, рас-

сказать, что на ней нарисовано, о чем думают, что переживают

изображенные персонажи, что с ними произойдет, что предше-

ствовало изображенному событию. При этом, по мнению некото-

рых авторов <прожективного метода>, происходит известное отож-

дествление испытуемого с изображенным персонажем. По выраже-

нию французского психолога А.Омбредана, <личность отражаетсяс помощью этого метода, как объект на экране> (отсюда и назва-

ние <прожективный>). Этот метод часто называют <клиническимподходом к психике здорового человека>.

Таким образом, прожективный метод, являющийся по суще-

ству своему антиподом метода измерения, по замыслу его авторов

должен предоставить возможность качественной оценки поведе-

ния испытуемого. Если тестовый метод направлен на оценку ре-

зультатов работы, то при прожективном методе сама проблема

ошибочного или правильного решения вообще не возникает. Иссле-

дователь, применяющий прожективный метод, обращает внима-

ние не на допущенные ошибки или на правильные решения, а на

личностные реакции испытуемого, на характер возникающих при

этом ассоциаций.

Если проанализировать, о каких личностных переживаниях и

установках идет речь, то оказывается, что исследователи пытаются

вскрыть при помощи этого метода бессознательные, скрытые моти-

вы и желания больного. Отдельные особенности восприятия испы-

туемого (например, видит ли он объекты в движении или в покое,

обращает ли он внимание при описании пятен Роршаха на круп-

ные части рисунков или на мелкие детали и т.п.) интерпретируют-

ся как показатели личностных особенностей.

Таким образом, этот метод должен в противоположность ко-

личественному измерению отдельных функций дать возможность

качественного анализа целостной личности. Рациональное зер-

но, содержащееся в <прожективном> методе, должно безуслов-

22

но быть использовано. Однако выявление с его помощью пере-

живания, особенности не могут служить индикаторами строе-

ния личности, устойчивой иерархии ее мотивов и потребностей.

Прожективные методы должны сами стать объектом исследо-

вания.

Остановимся на принципах экспериментально-психологичес-

кого исследования в советской патопсихологии. Положение ма-

териалистической психологии о том, что психические процессы

являются не врожденными способностями, а прижизненно фор-

мирующимися видами деятельности, требует, чтобы психологи-

ческий эксперимент давал возможность исследовать психические

нарушения как нарушения деятельности. Он должен быть направлен

на качественный анализ различных форм распада психики, на

раскрытие механизмов нарушенной деятельности и на возмож-

ности ее восстановления. Если речь идет о нарушениях познава-

тельных процессов, то экспериментальные приемы должны

показать, как распадаются те или иные мыслительные операции

больного, которые сформировались в процессе его жизне-

деятельности, как видоизменяется процесс приобретения новых

связей, в какой форме искажается возможность пользования си-

стемой старых, образовавшихся в прежнем опыте связей. Исходя

из того, что всякий психический процесс обладает известной ди-

намикой и направленностью, следует так построить эксперимен-

тальное исследование, чтобы оно отразило сохранность или

нарушение этих параметров. Таким образом, результаты экспери-

мента должны дать не столько количественную, сколько качест-

венную характеристику распада психики. Мы не будем в дальнейшем

останавливаться на описании конкретных методик. Они изложены

в книге С.Я.Рубинштейн <Экспериментальные методики патопси-хологии> {94].

Само собой разумеется, что полученные экспериментальные

данные должны быть надежны, что статистическая обработка ма-

териала должна быть использована там, где поставленная задача

этого требует и допускает, но количественный анализ не должен

ни заменить, ни оттеснить качественную характеристику экспе-

риментальных данных. Количественный анализ допустим тогда,

когда проведена тщательная качественная психологическая ква-

лификация фактов. Прежде чем приступить к измерению, надо

установить, что измеряется.

Следует согласиться с замечанием А.Н.Леонтьева, сделанным

в его статье <О некоторых перспективных проблемах советскойпсихологии>, что не надо сближать научно обоснованные экспе-

рименты, <дающие возможность качественной оценки, с так на-23зываемыми тестами умственной одаренности, практика примене-ния которых не только справедливо осуждена у нас, но вызываетсейчас возражения и во многих других странах мира> {58, 14\.

Идея о том, что один лишь количественный анализ не может

оказаться пригодным при решении ряда задач, связанных с дея-

тельностью человека, находит свое признание среди ряда ученых

зарубежных стран. Так, один из видных американских специалис-

тов в области управления профессор А.Заде пишет, что <точныйколичественный анализ поведения гуманистических систем не име-ет, по-видимому, большого практического значения в реальныхсоциальных, экономических и других задачах, связанных с участи-ем одного человека или группы людей> {25, 71. Больше того, он

подчеркивает, что <способность оперировать нечеткими множества-ми и вытекающая из нее способность оценивать информацию яв-ляется одним из наиболее ценных качеств человеческого разума,которое фундаментальным образом отличает человеческий разумот так называемого машинного разума, приписываемого су-ществующим вычислительным машинам> [25; 8\.

Следовательно, основным принципом построения психологи-

ческого эксперимента является принцип качественного анализа

особенностей протекания психических процессов больного в про-

тивоположность задаче лишь одного количественного их измере-

ния. Важно не только то, какой трудности или какого объема за-

дание больной осмыслил или выполнил, но и то, как он осмыс-

лял, чем были обусловлены его ошибки и затруднения. Именно

анализ ошибок, возникающих у больных в процессе выполнения

экспериментальных заданий, представляет собой интересный и

показательный материал для оценки того или иного нарушения

психической деятельности больных.

Один и тот же патопсихологический симптом может оказаться

обусловленным различными механизмами, он может оказаться

индикатором различных состояний. Так, например, нарушение

опосредованной памяти или нестойкость суждений могут возник-

нуть вследствие нарушенной умственной работоспособности боль-

ного (как это имеет место при астениях разного органического

генеза), оно может быть обусловлено нарушением целена-

правленности мотивов (например, при поражениях лобных разде-

лов мозга), оно может быть проявлением дезавтоматизации дей-

ствий (при сосудистых изменениях мозга, эпилепсии).

Характер нарушений не является патогномоничным, т.е. спе-

цифичным для того или иного заболевания; он является лишь

типичным для них и должен быть оценен в комплексе с данными

целостного патопсихологического исследования.

24

Психологическое исследование в клинике может быть прирав-

нено к <функциональной пробе> – методу, широко используе-

мому в медицинской практике и состоящему в испытании дея-

тельности какого-нибудь органа. В ситуации психологического эк-

сперимента роль <функциональной пробы> могут играть такие

экспериментальные задачи, которые в состоянии актуализировать

умственные операции, которыми пользуется человек в своей

жизнедеятельности, его мотивы, побуждающие эту деятельность.

Следует подчеркнуть, что патопсихологический эксперимент

должен актуализировать не только умственные операции больно-

го, но и его личностное отношение. Еще в 1936 г. В.Н.Мясищев

выдвинул эту проблему в своей статье <Работоспособность и бо-лезнь личности> [ 74]. Он указывает, что психическое и психопато-

логическое явление может быть понято на основе учета отноше-

ния человека к работе его мотивов и целей, отношения к самому

себе, требований к себе, к результату работы и т.д. Такой подход

к психологическим проявлениям требует, как об этом говорит

В.Н.Мясищев, знания и изучения психологии личности.

Этот подход диктуется и правильным пониманием детерми-

нации психической деятельности. Говоря о механизмах детер-

минации психического, С.Л.Рубинштейн подчеркивал, что вне-

шние условия не определяют непосредственно поведение и по-

ступки человека, что причина действует <через внутренниеусловия>. Это означает, что суждения, действия, поступки че-

ловека не являются непосредственной реакцией на внешние раз-

дражители, а что они опосредуются его установками, мотива-

ми, потребностями. Эти установки складываются прижизненно

под влиянием воспитания и обучения, но, сформировавшись,

они сами определяют действия и поступки человека, здорового

и больного.

Отношения человека связаны со структурой личности чело-

века, с его потребностями, с его эмоциональными и волевыми

особенностями. Несмотря на то что последние рассматриваются

психологией как процессы, они по существу являются включен-

ными в структуру личности. В потребностях человека, материаль-

ных и духовных, выражается его связь с окружающим миром,

людьми. Оценивая человека, мы прежде всего характеризуем круг

его интересов, содержание его потребностей. Мы судим о че-

ловеке по мотивам его поступков, по тому, к каким явлениям

жизни он равнодушен, по тому, чему он радуется, на что на-

правлены его мысли и желания.

О патологическом изменении личности мы говорим тогда, когда

под влиянием болезни у человека скудеют интересы, мельчают

25

потребности, когда у него проявляется равнодушное отношение

к тому, что его раньше волновало, когда действия его лишаются

целенаправленности, поступки становятся бездумными, когда

человек перестает регулировать свое поведение, не в состоянии

адекватно оценивать свои возможности, когда меняется его отно-

шение к себе и окружающему. Такое измененное отношение явля-

ется индикатором измененной личности.

Это измененное отношение приводит не только к ослаблению

работоспособности больного, к ухудшению его умственной про-

дукции, но само может участвовать в построении психопатологи-

ческого синдрома. Так, при исследовании больных артериоскле-

розом головного мозга отмечено, что чрезмерная фиксация на

своих ошибках приводила нередко больных к преувеличенным

опосредствованным действиям, которые снижали умственную

продукцию больных [27], и к чрезмерным коррекционным при-

емам, нарушавшим их зрительно-моторную координацию \96\.

Иными словами, само отношение больного к ситуации, к себе

должно стать предметом исследования и должно быть отражено в

построении эксперимента.

Ориентация психологических исследований на изучение изме-

нений личности неминуемо приводит к проблеме их методичес-

ких путей этого изучения. Возникает вопрос: достаточно ли огра-

ничиться одними наблюдениями за поведением больных с после-

дующим его описанием или же при исследовании изменений

личности возможен экспериментальный путь их изучения?

Прежде всего надо отметить, что уже само наблюдение за пове-

дением больного в ситуации эксперимента качественно отличается

от наблюдения за больным в клинике. Дело в том, что ситуация

психологического исследования в клинике, как правило, вос-

принимается больными как исследование их умственных возмож-

ностей. Поэтому сама ситуация эксперимента приводит к актуали-

зации известного отношения к ней. Так, например, некоторые боль-

ные, опасаясь, что у них будет обнаружена плохая память, заявляют,

что они всегда плохо запоминали слова. В других случаях необходи-

мость выполнения счетных операций вызывает реплику, что они

<всегда терпеть не могли арифметику>. Поэтому уже то, как боль-

ной принимает задание, может свидетельствовать об адекватности

или неадекватности его личностных установок.

Сами способы и качество выполнения заданий, количество

ошибок, темп работы могут, например, быть одинаковыми у боль-

ного шизофренией и у здорового. Между тем эмоциональные ре-

акции больного, особенно при появлении ошибочных решений,

глубоко различны.

26

Следует отметить еще одну особенность психологического ис-

следования в клинике. Сам процесс выполнения задания вызыва-

ет неминуемо чувство какого-то самоконтроля. Больные часто ука-

зывают, что им самим <интересно проверить свою память>. Не-

редко бывает так, что больной в процессе работы впервые осознает

свою умственную недостаточность. Фразы: <Я не думал, что у менятакая плохая память>, <Я не предполагал, что я так плохо сообра-жаю> – являются нередкими.

Естественно, что такое <открытие> является само по себе ис-

точником переживания для больного. Поэтому уже наблюдение за

поведением и высказываниями больного может послужить мате-

риалом для анализа его личностных проявлений.

Другой методический путь исследования изменений лично-

сти – это путь их опосредствованного выявления через анализ

нарушений познавательных процессов.

Как будет показано в последующих главах, некоторые виды

нарушений мышления являются по существу выражением той

аффективной <смещенности>, которая присуща этим больным.

К таким вариантам нарушения мышления можно отнести <не-критичность мышления>, при котором бездумные и нецеленап-

равленные суждения вызываются не снижением уровня обобще-

ния больного, а безразличным инактивным отношением к ре-

зультату своей деятельности.

Так, больные с поражением лобных долей мозга не справля-

лись с некоторыми простыми заданиями, несмотря на то, что

интеллектуальные операции у них были относительно сохранны.

Любое простое задание, требовавшее выбора, планирования,

контроля, не выполнялось такого рода больными, и наоборот,

более сложные задания, выполнение которых не требовало со-

блюдения этих условий, выполнялись ими довольно легко. Таким

образом, ошибочные решения заданий могут являться не след-

ствием нарушения логического строя мышления, а результатом

безразличного отношения субъекта.

Об этом свидетельствуют и исследования психологов, рабо-

тающих в области педагогической психологии. Так, работами

Л.И.Божович и Л.С.Славиной показано, что успеваемость мно-

гих детей в школе была обусловлена не нарушением их познава-

тельных процессов, а измененным отношением детей, их изме-

ненной позицией в коллективе.

Путь опосредствованного изучения личности и ее аномалии не

ограничен. Принципиально любая экспериментальная методика

может оказаться пригодной для этого, так как построение различ-

ных моделей человеческого поведения и деятельности (а приемы

27

потребности, когда у него проявляется равнодушное отношение

к тому, что его раньше волновало, когда действия его лишаются

целенаправленности, поступки становятся бездумными, когда

человек перестает регулировать свое поведение, не в состоянии

адекватно оценивать свои возможности, когда меняется его отно-

шение к себе и окружающему. Такое измененное отношение явля-

ется индикатором измененной личности.

Это измененное отношение приводит не только к ослаблению

работоспособности больного, к ухудшению его умственной про-

дукции, но само может участвовать в построении психопатологи-

ческого синдрома. Так, при исследовании больных артериоскле-

розом головного мозга отмечено, что чрезмерная фиксация на

своих ошибках приводила нередко больных к преувеличенным

опосредствованным действиям, которые снижали умственную

продукцию больных [271, и к чрезмерным коррекционным при-

емам, нарушавшим их зрительно-моторную координацию {96\.

Иными словами, само отношение больного к ситуации, к себе

должно стать предметом исследования и должно быть отражено в

построении эксперимента.

Ориентация психологических исследований на изучение изме-

нений личности неминуемо приводит к проблеме их методичес-

ких путей этого изучения. Возникает вопрос: достаточно ли огра-

ничиться одними наблюдениями за поведением больных с после-

дующим его описанием или же при исследовании изменений

личности возможен экспериментальный путь их изучения?

Прежде всего надо отметить, что уже само наблюдение за пове-

дением больного в ситуации эксперимента качественно отличается

от наблюдения за больным в клинике. Дело в том, что ситуация

психологического исследования в клинике, как правило, вос-

принимается больными как исследование их умственных возмож-

ностей. Поэтому сама ситуация эксперимента приводит к актуали-

зации известного отношения к ней. Так, например, некоторые боль-

ные, опасаясь, что у них будет обнаружена плохая память, заявляют,

что они всегда плохо запоминали слова. В других случаях необходи-

мость выполнения счетных операций вызывает реплику, что они

<всегда терпеть не могли арифметику>. Поэтому уже то, как боль-

ной принимает задание, может свидетельствовать об адекватности

или неадекватности его личностных установок.

Сами способы и качество выполнения заданий, количество

ошибок, темп работы могут, например, быть одинаковыми у боль-

ного шизофренией и у здорового. Между тем эмоциональные ре-

акции больного, особенно при появлении ошибочных решений,

глубоко различны.

26

Следует отметить еще одну особенность психологического ис-

следования в клинике. Сам процесс выполнения задания вызыва-

ет неминуемо чувство какого-то самоконтроля. Больные часто ука-

зывают, что им самим <интересно проверить свою память>. Не-

редко бывает так, что больной в процессе работы впервые осознает

свою умственную недостаточность. Фразы: <Я не думал, что у менятакая плохая память>, <Я не предполагал, что я так плохо сообра-жаю> – являются нередкими.

Естественно, что такое <открытие> является само по себе ис-

точником переживания для больного. Поэтому уже наблюдение за

поведением и высказываниями больного может послужить мате-

риалом для анализа его личностных проявлений.

Другой методический путь исследования изменений лично-

сти – это путь их опосредствованного выявления через анализ

нарушений познавательных процессов.

Как будет показано в последующих главах, некоторые виды

нарушений мышления являются по существу выражением той

аффективной <смещенности>, которая присуща этим больным.

К таким вариантам нарушения мышления можно отнести <не-критичность мышления>, при котором бездумные и нецеленап-

равленные суждения вызываются не снижением уровня обобще-

ния больного, а безразличным инактивным отношением к ре-

зультату своей деятельности.

Так, больные с поражением лобных долей мозга не справля-

лись с некоторыми простыми заданиями, несмотря на то, что

интеллектуальные операции у них были относительно сохранны.

Любое простое задание, требовавшее выбора, планирования,

контроля, не выполнялось такого рода больными, и наоборот,

более сложные задания, выполнение которых не требовало со-

блюдения этих условий, выполнялись ими довольно легко. Таким

образом, ошибочные решения заданий могут являться не след-

ствием нарушения логического строя мышления, а результатом

безразличного отношения субъекта.

Об этом свидетельствуют и исследования психологов, рабо-

тающих в области педагогической психологии. Так, работами

Л.И.Божович и Л.С.Славиной показано, что успеваемость мно-

гих детей в школе была обусловлена не нарушением их познава-

тельных процессов, а измененным отношением детей, их изме-

ненной позицией в коллективе.

Путь опосредствованного изучения личности и ее аномалии не

ограничен. Принципиально любая экспериментальная методика

может оказаться пригодной для этого, так как построение различ-

ных моделей человеческого поведения и деятельности (а приемы

27

экспериментально-психологического исследования по существу вы-

полняют такую задачу) включает в себя и отношение испытуемого.

Ограничимся лишь некоторыми примерами. Уже выполнение

самых простых заданий включает в себя эмоциональный компо-

нент. Исследованиями Э.А.Евлаховой показано, что даже столь

простое задание, как описание несложного сюжета картины, зави-

сит от уровня эмоциональной сферы испытуемого. Ею обнаруже-

но, что у детей с поражением лобных долей мозга отмечалась недо-

статочность реакции на эмоциональное содержание картины.

Поэтому казалось правомерным, что нарушение эмоцио-

нального отношения с особой четкостью должно выступить у оп-

ределенной категории больных при описании таких картинок,

осмысление которых должно опираться преимущественно на фи-

зиогномику изображенных персонажей, например при необходи-

мости описания картинок с неопределенным сюжетом. Как пока-

зали исследования нашей дипломантки Н.К.Киященко, это зада-

ние вызвало у здоровых испытуемых активную направленность на

раскрытие смысла жестов, выражения лица изображенных персо-

нажей. <Он так держит руку, точно хочет решительно доказатьсвоему собеседнику что-то. Выражение лица его несколько скеп-тическое, он смотрит с недоверием> [J7; 215].

При этом испытуемые, как правило, обнаруживали свое отно-

шение к сюжету картины. Выражения: <Мне не нравится его лицо>,

<Видно, человек не из скромных>, <Этот человек с вдумчивымсимпатичным лицом> – и подобные им являлись частыми при

описании картинок.

Совершенно иными являются данные, полученные с помощью

этой методики у больных шизофренией (в основном больные про-

стой и параноидной формой шизофрении, в клинической картине

которых выступали проявления пассивности, вялости). Описания

картин этими больными сводятся к чисто формальной констата-

ции фактов: <Двое мужчин>; <Мужчины разговаривают>; <Людисидят за столом>.

Если подобным больным указать на необходимость содержа-

тельного описания картинок, они в состоянии вникнуть в смыс-

ловую сторону изображенного события, остановиться на харак-

терных особенностях изображенных лиц, однако такое описание

не возникало спонтанно и не вытекало непосредственно из жела-

ний, а лишь в ответ на требование экспериментатора. Своего же

эмоционального отношения к изображенным лицам больные, как

правило, не высказывали.

При этом обнаруживалась еще одна особенность больных при

решении задачи. Уровень выполнения здоровыми испытуемыми

28

некоторых экспериментальных заданий (классификация предме-

тов, метод исключения и т.д.) не зависел, как правило, от лич-

ностного отношения к нему. От этого отношения зависела оцен-

ка данного задания (<это детская игра>, <это проверка моего вни-мания>), небрежность или старательность выполнения, но не сама

возможность выделения адекватного принципа решения задачи.

У некоторых же больных (например шизофренией) выполнение

задания становилось неадекватным из-за того, что какие-то об-

рывки субъективных переживаний, желаний начинали домини-

ровать в их суждениях, изменяя сам характер и ход этих сужде-

ний. Сама возможность адекватного выполнения даже простого

задания нарушалась из-за измененной мотивации, измененного

отношения.

Резюмируя, можно сказать, что применение методик, активи-

зирующих познавательную деятельность, всегда включает в себя и

актуализацию личностных компонентов (мотивации, отношения).

Наконец, одним из путей исследования личностных измене-

ний является применение методик, направленных непосредствен-

но на выявление мотивационных особенностей больного чело-

века. Речь идет о методах, берущих свое начало из результатов

исследований Курта Левина. С.Л.Рубинштейн подчеркивал, что

результат исследования, вскрывающего какие-либо существен-

ные зависимости исследуемой области явлений, превращаются

в метод, инструмент дальнейшего исследования {90]. Так случи-

лось и с рядом экспериментальных методов К.Левина.

Несмотря на то что методологические позиции К.Левина для

нас неприемлемы, некоторые его экспериментальные приемы

оказались полезными для исследования мотивационной сферы.

В качестве примера приведем методику ученика К.Левина Ф.Хоп-

пе, известную в психологической литературе как <Исследованиеуровня притязаний>. Она заключалась в следующем: испытуемо-

му давался ряд заданий (около восемнадцати), отличавшихся по

степени трудности. Содержание заданий было нанесено на кар-

точках, расположенных в порядке возрастания их сложности. Это

могут быть задачи, требующие знаний в области литературы,

искусства, математики. Задания могут быть типа головоломок,

лабиринтов. Иными словами, содержание заданий должно соот-

ветствовать профессиональному, образовательному уровню испы-

туемых, их интересам, установкам. Только при этом условии у

испытуемых вырабатывается серьезное отношение к ситуации эк-

сперимента – создается ситуация выбора.

Давалась инструкция: <Перед вами лежат карточки, на оборотекоторых обозначены задания. Номера на карточках означают сте-29пень сложности заданий. На решение каждой задачи отведено оп-ределенное время, которое вам не известно. Я слежу за ним спомощью секундомера. Если вы не уложитесь в отведенное вамвремя, я буду считать, что задание вами не выполнено. Заданиявы должны выбирать сами>. Таким образом, испытуемому дается

право самому выбирать сложность задачи. Экспериментатор же

может по своему усмотрению увеличивать или уменьшать время,

отведенное на выполнение задания, тем самым произвольно вы-

зывать у испытуемого переживание неудачи или удачи, показать,

что задание выполнено, либо опорочить результаты. Только после

оценки экспериментатора испытуемый должен был выбрать сле-

дующее задание.

Исследования Ф.Хоппе показали, что после успешных решений

уровень притязания повышается, испытуемый обращается к более

сложным заданиям; и наоборот, после неуспеха уровень притяза-

ний понижается, испытуемый выбирает более легкое.

Работа Ф.Хоппе была первой попыткой экспериментальным

путем исследовать условия для формирования уровня притязания

под влиянием успешного или неуспешного решения задачи; за

нею последовали другие работы.

Законы перемещения уровня притязания, которые установил

Ф.Хоппе, были проверены в исследовании М.Юкнат <Достиже-ние, уровень притязания и самосознание>. С помощью несколько

измененной методики вместо отдельных задач, как у Ф.Хоппе,

она создала серию лабиринтных задач. Первая серия (10 лабирин-

тных задач) гарантировала успех, т.е. испытуемый всегда мог ре-

шить задачу. Это была <серия успеха>. Во второй серии – <сериянеуспеха> – все задачи (тоже 10 лабиринтных задач), кроме пер-

вой, были нерешимы (путь в лабиринте всегда заводил в тупик).

М.Юкнат исследовала две группы испытуемых. Первая группа

начинала работу с серии, которая гарантировала успех, вторая

группа начинала со второй серии (серия неуспеха). Оказалось, что

испытуемые, начинавшие с первой серии, с успехом начинали

вторую серию с более высокого уровня, и наоборот, испытуе-

мые, которые выполняли задания серии <неуспеха>, начинали

работу с легких задач даже через четырнадцать дней, когда с ними

проводился повторный опыт с другим типом задач. Испытуемые,

выполнявшие серию <успеха>, выбирали через две недели слож-

ные задания. Таким образом, М.Юкнат показала, что формирова-

ние <уровня притязаний> связано с предыдущим опытом.

Однако у нее, как и у Ф.Хоппе, <уровень притязаний> оказался

совершенно изолированным от реальных отношений с окружаю-

щими людьми, от содержания выполняемой деятельности.

30

В исследованиях советских авторов была сделана попытка по-

казать зависимость уровня притязаний от содержания деятельно-

сти. К таким исследованиям принадлежат работы Е.А.Серебряко-

вой и М.С.Неймарк.

Взяв за основу методику Хоппе, Е.А.Серебрякова {98] устано-

вила не только роль выполняемой деятельности, но и оценки ок-

ружающих в формировании самооценки и уверенности в себе. Если

Ф.Хоппе в своей методике предельно абстрагировался от реаль-

ных жизненных условий, то Е.А.Серебрякова стремилась макси-

мально приблизиться к ним. В результате своего исследования

Е.А-Серебрякова установила несколько видов самооценки:

1. Устойчивую адекватную самооценку.

2. Неадекватную пониженную самооценку.

3. Неадекватную повышенную самооценку.

4. Неустойчивую самооценку.

У Е.А.Серебряковой обнаружилось проявление различного типа

аффективных реакций на успех и неуспех. Однако вопросы, свя-

занные с эмоциональным отношением учеников к трудностям в

работе, не стали предметом исследования Е.А.Серебряковой точ-

но так же, как вопрос о соотношении самооценки и уровня при-

тязаний. Она пишет, что уровень притязаний есть потребность в

определенной удовлетворяющей человека самооценке. Задачей

исследования было изучение эмоционального отношения детей к

своим успехам и неуспехам.

М.С.Неймарк показала зависимость уровня притязаний от ма-

териала эксперимента, природу эмоциональной реакции в ост-

рой ситуации, вплотную подошла к проблеме соотношения уров-

ня притязаний и самооценки. Таким образом, исследования Е.А.Се-

ребряковой и М.С.Неймарк показали пригодность использования

методики Хоппе для исследования формирования отношения лич-

ности школьника. Данная методика оказалась пригодной для ис-

следования изменений аномалий эмоционального состояния и

мотивационной сферы больных.

Уже работами сотрудников В.Л.Мясищева были выявлены с

помощью этой методики особенности личности у детей-истери-

ков [77].

В нашей лаборатории было проведено с помощью разных вари-

антов описанной методики исследование формирования уровня

притязаний у больных различными формами психических заболе-

ваний {26, 19]. В качестве экспериментальных работ испытуемым

предлагались задачи, выполнение которых могло восприниматься

как показатель некоторого <культурного уровня>. Задачи типа

арифметических или другого специального круга должны были

31

быть отвергнуты, так как у многих людей не вырабатывается по

отношению к ним уровня притязаний.

Данные наших экспериментов подтвердили результаты иссле-

дований Ф.Хоппе и Е.А.Серебряковой. Выбор задания у здоровых

испытуемых зависел от успешного или неуспешного выполнения

предыдущих заданий. Исходный уровень притязаний был различ-

ным; у некоторых испытуемых все поведение было осторожным,

<ощупывающим>; у других – более или менее высокий уровень

притязаний вырабатывался сразу, как бы <с ходу>. Однако зави-

симость выбора задания от качества выполнения предыдущего была

очевидна. Эта зависимость была часто не прямолинейной, но си-

туация выбора всегда выступала.

Совершенно иные результаты были получены при исследовании

этой методикой больных шизофренией (простая форма) с вялым

течением процесса. По данным Б.И.Бежанишвили, у 26 из 30 боль-

ных не было обнаружено зависимости выбора задания от успеш-

ного или неуспешного предыдущего решения. Уровень притязаний

не формировался у них; не вырабатывалась и адекватная самооценка

своих возможностей. Высказывания больных не носили сколько-

нибудь эмоциональной окраски; больные не обнаруживали огор-

чения, даже когда экспериментатор подчеркивал их неудачи.

Иная картина выявляется при исследовании <уровня притяза-ний> психопатов. Уровень притязаний у них очень быстро сформи-

ровался. И, как правило, был довольно высоким. Однако он отли-

чался хрупкостью, нестойкостью: при малейшей неудаче он сни-

жался, и точно так же быстро повышался при удачных решениях.

Дальнейшая модификация методики в дипломной работе

Н.К.Калиты выявила, что формирование уровня притязаний за-

висит не только от оценки экспериментатора, но и от отношения

испытуемого к экспериментатору и эксперименту в целом и что

уровень притязаний не образуется в тех случаях, когда у испытуе-

мого формируется <деловое> отношение к эксперименту, когда

мотивом для него становится стремление познакомиться с задачами.

Все эти данные приводят нас к следующему выводу: для того

чтобы эксперимент мог выявить уровень притязаний человека, он

должен быть так смоделирован, чтобы он мог вызвать не только

направленность на содержание задачи, но и способствовал фор-

мированию отношения к экспериментальной ситуации и к экспе-

риментатору.

Вместе с тем во всех приведенных исследованиях обнаружилась

связь уровня притязаний с самооценкой. Специально эта проблема

была поставлена в дипломных работах А.И.Обознова и В.Н.Котор-

ского. Проведенные ими эксперименты с учениками средних и стар-

32

ших классов показали, что уровень притязаний зависит не столько

от успешного или неуспешного выполнения заданий и оценки эк-

спериментатора, сколько от самооценки подростка. Эти данные

соответствуют гипотезе, выдвинутой Л.И.Божович [/41, что у де-

тей-подростков возникает потребность в сохранении определенной

самооценки и что поведение подростка ориентируется именно на

нее. Особенно четко это выступило в работе Е.И.Савонько [97], где

было показано, что в зависимости от возраста выявляется разное

отношение между ориентацией на оценку и на самооценку.

Наиболее значительный сдвиг от ориентации на оценку к ори-

ентации на самооценку происходит в подростковом возрасте. Этот

факт может быть поставлен в связь с появлением у подростка по-

требности сделать предметом сознания качества своей собствен-

ной личности. Конечно, это не означает, что преимущественная

ориентация на самооценку приводит к игнорированию оценки со

стороны других людей, однако в подростковом возрасте мотива-

ционное значение самооценки уже настолько велико, что при

расхождении между требованиями, вытекающими из самооценки

и оценки со стороны других, преобладающим мотивом поведе-

ния оказывается самооценка.

Само формирование самооценки еще не означает, что ее нали-

чие всегда вызывает адекватную деятельность. Решение этого воп-

роса зависит от того, является ли сама самооценка адекватной или

неадекватной. Наши исследования с больными-психопатами по-

казали, что завышенная неадекватная самооценка может высту-

пать в виде тормоза адекватных действий и поступков. Так, завы-

шенная самооценка у психопатических личностей сталкиваясь с более

низкой оценкой окружающих, приводит к аффективным срывам

так же, как и недооценка своих возможностей приводит к сниже-

нию уровня притязаний. Таким образом, динамика уровня притяза-

ний в какой-нибудь узкой конкретной деятельности связана с само-

оценкой человека в более широком смысле этого слова.

Связь уровня притязаний с самооценкой была выявлена в дип-

ломных работах Л.В.Викуловой и Р.Б.Стеркиной.

В исследовании Л.В.Викуловой обнаружилось своеобразие ди-

намики уровня притязаний, присущее детям-олигофренам. На

материале учебной деятельности (две серии задач по арифметике,

вопросы по истории, географии и литературе), а также при ис-

пользовании и экспериментальной методике Кооса было показа-

но, что удетей-олигофренов уровень притязаний либо вырабатыва-

ется очень замедленно, с трудом и только под конец, либо вовсе

не вырабатывается. Выбор задач у этих детей нередко характеризу-

ется бездумностью, успешное или неуспешное выполнение пре-

2 Б. В. Зейгарпик 33

дыдущего задания не влияет на выбор последующего. Обнаружи-

вается равнодушное отношение к успеху и неуспеху в работе. В то

же время установлено, что дети-олигофрены чрезвычайно чувстви-

тельны к оценке экспериментатора, особенно к отрицательной, к

порицаниям. Таким образом, в характеристике уровня притяза-

ний детей-олигофренов на первый взгляд выступает парадоксаль-

ное сочетание трудности или даже невозможности выработки уров-

ня притязаний (на фоне равнодушного отношения к результатам

деятельности) с повышенной ранимостью к порицаниям экспе-

риментатора. В исследовании Р.Б.Стеркиной была сделана даль-

нейшая попытка выявить, что лежит в основе наблюдаемых про-

тиворечий, и психологически их проанализировать. Р.Б.Стеркина

проводила эксперименты на двух видах деятельности: учебной

(арифметические задания) и практической (вырезания).

Оказалось, что уровень притязаний вырабатывался у детей-оли-

гофренов при выполнении задания <вырезание> и не формиро-

вался при выполнении учебной (арифметика). Р.Б.Стеркина сочла

возможным объяснить это явление тем, какое место занимают

оба вида деятельности у исследуемых детей.

Учебная деятельность занимает в структуре личности детей-

олигофренов иное место, чем у их здоровых сверстников. Умственно

отсталому ребенку обычно трудно дается арифметика, в течение

длительного времени он постоянно терпит неудачи в данном виде

деятельности, у него создается установка, что он не может дос-

тичь хороших результатов в этой деятельности. Создается ситуа-

ция, сходная с ситуацией в экспериментах М.Юкнат, о которой

говорилось выше. Со временем у ребенка выработалось своеобраз-

ное пассивное отношение к этой деятельности. Деятельность при-

обретает для него характер <пресыщенной>. Естественно, что уро-

вень притязаний в этой деятельности, которая не затрагивает лич-

ности ребенка, формироваться не может. Недаром у учеников более

сильных, которые успешнее проявили себя в арифметике, подоб-

ное отношение меньше выражено.

Практическая же деятельность (вырезание) более доступна де-

тям-олигофренам и не является для них деятельностью пресы-

щенной. Она не вызывает равнодушного отношения к себе, а на-

оборот, располагает относиться к ней с интересом, т.е. затрагива-

ет личностные особенности субъекта. Поэтому уровень притязаний

в этой деятельности формируется.

Таким образом, экспериментально установленный уровень при-

тязаний личности в какой-нибудь конкретной деятельности дол-

жен быть проанализирован в соответствии с самооценкой лично-

сти. Только тогда он может стать фактом, вскрывающим какие-то

34

реальные личностные отношения испытуемого. В настоящее вре-

мя продолжаются исследования: а) по выявлению связи самооцен-

ки (и ее изменений) и уровня притязаний в одном виде деятель-

ности с самооценкой в других видах и б) по выявлению усло-

вий, способствующих или тормозящих формирование самооценки

(у детей-психопатов, детей с задержкой умственного развития

детей-эпилептиков).

К методикам, направленным на исследование самооценки сле-

дует отнести и методику, разработанную С.Я.Рубинштейн {94]. Она

представляет собой вариант методики Т.В.Дембо, которая приме-

нялась для выявления <представления о счастье>, но С.Я.Рубинш-

тейн использует ее значительно шире для выявления самооценки.

Заключается методика в следующем: перед испытуемым кладут

чистый лист бумаги; экспериментатор проводит на нем верти-

кальную черту и просит испытуемого отметить свое место по со-

стоянию здоровья среди всех людей, размещенных на этой черте

(от самых здоровых – вверху, до самых больных – внизу).

Затем испытуемому предлагается аналогичная задача: отметить

свое место среди всех людей по уму (вторая вертикальная черта)

после этого – по счастью и по характеру (третья и четвертая вер-

тикальные черты).

Когда испытуемый выполнил все эти задания, его просят рас-

сказать, каких людей он считает счастливыми, несчастливыми

глупыми, умными и т.д. Таким образом, в конечном итоге мы

получаем соотношение самооценки испытуемых с их представле-

нием об этих категориях. По данным С.Я.Рубинштейн, у здоровых

людей обнаруживается тенденция поставить себя к <точке чутьвыше середины>.

При психических заболеваниях нередко наблюдается некрити-

ческое отношение к своей болезни и способностям, вследствие

чего самооценка больных является в одних случаях слишком за-

вышенной, в других – слишком заниженной.

За последнее время внимание патопсихологов привлекает еще

один метод – это психологический анализ данных, содержащихся

в историях болезни душевнобольного человека. Дело в том, что в

содержание историй болезни подобных больных входят данные

опроса самого больного (субъективный анамнез), данные опроса

его близких, сослуживцев (объективный анамнез) описание

обстановки, в которой больной находился, сведения о его взаимо-

отношении с людьми, сведения о его поведении после выписки из

больницы (катамнез). Иными словами, история болезни представ-

ляет собой материал, характеризующий жизненный путь человека

как бы <продольный> срез его жизни.

35

Сопоставление этих данных (именно сопоставление, а не кор-

реляция каких-то отдельных факторов, свойств) с результатами

экспериментально-психологического исследования представляет

собой ценнейший объективный материал {16, 36].

Следует остановиться еще на одной особенности патопсихоло-

гического эксперимента. Его строение должно предоставить воз-

можность обнаружить не только структуру измененных, но и ос-

тавшихся сохранных форм психической деятельности больного.

Необходимость такого подхода важна при решении вопросов вос-

становления нарушенных функций.

А.РЛурия \65\ высказал мнение, что успешность восстановле-

ния нарушенных сложных психических функций зависит от того,

насколько восстановительная работа опирается на сохранные зве-

нья психической деятельности; он подчеркивал, что восстановле-

ние нарушенных форм психической деятельности должно проте-

кать по типу перестройки функциональных систем. Плодотворность

такого подхода была доказана работами многих советских авторов.

Исследования, направленные на анализ принципов восстановле-

ния нарушенных движений, возникших как следствие огнестрель-

ных ранений во время Великой Отечественной войны, показали.

что в процессе восстановительной трудовой терапии решающая роль

принадлежала мобилизации сохранных функций больного, сохран-

ности его установок (С.Г.Гелерштейн, А.В.Запорожец, А.Н.Леон-

тьев, С.Я.Рубинштейн). К аналогичному выводу пришли и психо-

логи, работающие в области восстановления речевых расстройств

(А.С.Бейн, В.М.Коган. Л.С.Цветкова).

Перестройка дефектной функции происходит в тесном комп-

лексе с развитием сохранной. Авторы убедительно показывают,

что восстановительная работа должна базироваться на оживлении

оставшихся в сохранности знаний. С полным правом подчеркива-

ется, что при восстановительной работе (в данном случае восста-

новление речи) должна быть актуализирована вся система свя-

зей, установок человеческой, хотя и болезненно измененной,

личности. Так, В.М.Коган {39] предлагает в восстановительной

работе вызвать осознанное отношение больного к смысловому

содержанию слова в его связи с предметом. Приведенные взгляды

исследователей касаются восстановления функций, носящих, ус-

ловно говоря, узкий характер, – речи, праксиса.

С еще большим правом они могут быть отнесены к восстанов-

лению более сложных форм психической деятельности, к вос-

становлению утраченной умственной работоспособности (целе-

направленности, активности больного). В этих случаях вопрос о

сохранных возможностях встает особо остро (например, при ре-

36

шении вопроса о трудоспособности больного, о возможности

продолжать учебу и т.п.). Для ответа на эти вопросы патопсихо-

лог выходит за пределы узко экспериментально-методических

приемов; анализу подвергается жизненный путь больного {30].

Необходимо отметить еще ряд особенностей, которые отличают

эксперимент в клинике от эксперимента, направленного на иссле-

дование психики здорового человека, т.е. эксперимента, направ-

ленного на решение вопросов общепсихологического порядка.

Основное отличие заключается в том, что мы всегда должны

учитывать своеобразное отношение больного к опыту, завися-

щее от его болезненного состояния. Наличие бредового отноше-

ния, возбуждения или заторможенности – все это заставляет

экспериментатора иначе строить опыт, иногда менять его на ходу.

При всех индивидуальных различиях здоровые испытуемые ста-

раются выполнить инструкцию, <принимают> задание, между

тем как психические больные иногда не только не стараются

выполнить задание, но превратно толкуют опыт или активно про-

тивостоят инструкции. Например, если при проведении ассоци-

ативного эксперимента со здоровым человеком экспериментатор

предупреждает, что будут произнесены слова, в которые он дол-

жен вслушаться, то здоровый испытуемый активно направляет

свое внимание на произносимые экспериментатором слова. При

проведении же этого эксперимента с негативистичным больным

часто возникает противоположный эффект: больной активно не

хочет слушать. При таких условиях экспериментатор вынужден

проводить эксперимент как бы <обходным путем>: эксперимен-

татор произносит слова как бы невзначай и регистрирует реак-

ции больного. Нередко приходится экспериментировать с

больным, который бредовым образом интерпретирует ситуацию

опыта, например считает, что экспериментатор действует на него

<гипнозом>, <лучами>. Естественно, что такое отношение боль-

ного к эксперименту сказывается в способах выполнения зада-

ния; он часто выполняет просьбу экспериментатора умышленно

неправильно, отсрочивает ответы и др. В подобных случаях по-

строение эксперимента также должно быть изменено.

Построение экспериментально-психологического исследова-

ния в клинике отличается от обычного психологического экспе-

римента еще одной особенностью: многообразием, большим ко-

личеством применяемых методик. Объясняется это следующим.

Процесс распада психики не происходит однослойно. Практи-

чески не бывает так, чтобы у одного больного нарушались толь-

ко процессы синтеза и анализа, а упругого страдала бы исключи-

тельно целенаправленность личности. При выполнении любого

37

экспериментального задания можно в известной мере судить о

различных формах психических нарушений. Однако, несмотря на

это, не каждый методический прием позволяет с одинаковой

очевидностью, четкостью и достоверностью судить о той или

иной форме или степени нарушения.

Очень часто изменение инструкции, какой-нибудь эксперимен-

тальный нюанс меняют характер показаний эксперимента. Напри-

мер, если в опыте на запоминание и воспроизведение слов экспе-

риментатор подчеркивает значимость своей оценки, то результа-

ты этого эксперимента будут более показательны для оценки

отношения испытуемого к работе, нежели для оценки процесса

его запоминания. А так как сама ситуация эксперимента с боль-

ным человеком в течение опыта часто меняется (хотя бы потому,

что меняется состояние больного), сопоставление результатов раз-

личных вариантов эксперимента становится обязательным. Такое

сопоставление необходимо еще и по другим основаниям. Выпол-

няя то или иное задание, больной не только правильно или

ошибочно его решает, решение задачи часто вызывает осознание

своего дефекта; больные стремятся найти возможность компенси-

ровать его, найти опорные пункты для исправления дефекта. Раз-

ные задания предоставляют различные возможности для этого.

Часто бывает так, что больной правильно решает более трудные

задания и не в состоянии решать более легкие. Разобраться в при-

роде такого явления возможно только при сопоставлении резуль-

татов различных заданий.

И наконец, последнее: нарушение психической деятельности

больного бывает часто нестойким. При улучшении состояния боль-

ного некоторые особенности его мыслительной деятельности ис-

чезают, другие остаются резистентными. При этом характер обна-

руживаемых нарушений может меняться в зависимости от особен-

ностей самого экспериментального приема; поэтому сопоставление

результатов различных вариантов какого-нибудь метода, при этом

многократно применяемого, дает право судить о характере, каче-

стве, динамике нарушений психики больного.

Следовательно, тот факт, что при исследовании распада пси-

хики приходится не ограничиваться одним каким-нибудь мето-

дом, а применять комплекс методических приемов, имеет свой

смысл и свое обоснование.

Направленность экспериментально-психологических приемов на

раскрытие качественной характеристики психических нарушений

с особенной необходимостью выступает при исследовании аномаль-

ных детей. При любой степени психического недоразвития или за-

болевания всегда происходит дальнейшее (пусть замедленное или

38

искаженное) развитие ребенка. Психологический эксперимент не

должен ограничиваться установлением структуры уровня психи-

ческих процессов больного ребенка; он должен выявить прежде всего

потенциальные возможности ребенка.

Это указание было впервые сделано еще в 30-х годах Л.С.Выгот-

ским в его положении о зоне ближайшего развития. В своей работе

<Проблема обучения и умственного развития в школьном возрас-те> он пишет: <Состояние умственного развития ребенка можетбыть определено по меньшей мере с помощью выяснения двух уров-ней - уровня актуального развития и зоны ближайшего развития>

{17~, 448]. Под зоной ближайшего развития Л.С.Выготский понимает

те потенциальные возможности ребенка, которые самостоятельно,

под влиянием тех или иных условий, не выявляются, но которые

могут быть реализованы с помощью взрослого.

Существенным, по мысли Л.С.Выготского, является не только

то, что ребенок может и умеет делать самостоятельно, но и то, что

он умеет сделать с помощью взрослого. Умение ребенка перенести

усвоенные с помощью взрослого способы решения задачи на дей-

ствия, которые он выполняет самостоятельно, является главным

индикатором его умственного развития. Поэтому психическое раз-

витие ребенка характеризуется не столько его актуальным уров-

нем, сколько уровнем зоны его ближайшего развития. Решающим

является <расхождение между уровнем решения задач, доступныхпод руководством, при помощи взрослых, и уровнем решения за-дач, доступных в самостоятельной деятельности> [/7; 447].

Мы несколько подробно остановились на этом хорошо извест-

ном положении Л.С.Выготского потому, что оно определяет прин-

дипы построения психологического эксперимента применитель-

но к аномальным детям. Измерительные тестовые исследования

принятые в зарубежной психологии, могут выявить в лучшем слу-

чае лишь <актуальный> (в терминологии Л.С.Выготского) уровень

психического развития ребенка и то лишь в его количественном

выражении. Потенциальные же возможности ребенка остаются не-

выясненными. А ведь без такого <прогнозирования> дальнейшего

развития ребенка многие задачи, например задача отбора в специ-

альные школы обучения, не могут быть по существу решены. Экс-

периментальные психологические исследования, применяемые в

области детской психоневрологии, должны проводиться с учетом

этих положений Л.С.Выготского и строиться по типу обучающего

эксперимента. В таком направлении проводятся исследования

А-Я.Ивановой {31}. А.Я.Иванова предлагает детям задания, кото-

рые им не были до того известны. В процессе выполнения детьми

этих заданий экспериментатор оказывает ребенку разные виды

39

помощи, которые были ею строго регламентированы. То, как ре-

бенок воспринимает эту помощь, строго учитывается. Таким обра-

зом, сама помощь входит в структуру эксперимента.

Для осуществления <регламентированной помощи> А.Я.Ива-

нова внесла видоизменения в некоторые общепринятые методи-

ки патопсихологического исследования: предметную классифи-

кацию, методику Кооса, классификацию геометрических фигур,

серию последовательных картин. Автор подробно регламентирует

и фиксирует этапы помощи. Учитываются их количественная града-

ция и их качественная характеристика. Применение <обучающегоэксперимента> дало А.Я.Ивановой {32} возможность разграничить

разные формы аномального психического развития. Метод обуча-

ющего эксперимента был также использован Н.И.Непомнящей,

исследовавшей формирование счета умственно отсталых детей. Ис-

ходя из теоретических положений П.Я.Гальперина [2/] о поэтап-

ном формировании умственных действий, Н.И.Непомнящей было

показано, что у умственно отсталых детей обнаруживаются труд-

ности процесса сокращения первоначально развернутого действия.

Его приходилось специально и длительно отрабатывать. Если же

путем специального обучения и <отработки> удавалось добиться

механизма сокращения, то можно было в известных пределах пре-

одолеть дефект у этих детей.

Система дозированных подсказок была использована Р.Г.Натад-

зе при формировании искусственных понятий у здоровых детей. С по-

мощью детально разработанной методики Р.Г.Натадзе обнаружил

разные уровни развития детей. Таким образом, обучающий экспе-

римент, в основе которого лежит положение Л.С.Выготского о зоне

ближайшего развития, вскрывающий потенциальные возможности

ребенка, может явиться орудием при исследовании структуры и сте-

пени снижения психики аномального ребенка и при решении прак-

тической задачи – отбора детей в специальные школы.

В настоящее время в патопсихологии детского возраста разраба-

тываются методы коррекции патологических явлений. Нахождение

этих коррекционных путей требует не только знания возрастных осо-

бенностей ребенка и анализа их отклонений, но и осуществления,

по выражению Д.Б.Эльконина, <контроля за ходом психическогоразвития детей> \114\. В качестве одного из таких коррекционных

методов выступает игровая деятельность. Исходя из того, что игра

<ведет за собой развитие> (Л.С.Выготский), в детской патопсихо-

логии делается попытка нахождения адекватных приемов для кор-

рекции искаженной игры (В.В.Лебединский, А.С.Спиваковская.

О.Л.Раменская). Эти коррекционные приемы служат одновременно

и для диагностических целей [ 103\.

ГЛАВА III

НАРУШЕНИЯ СОЗНАНИЯ

Нарушения сознания относятся к наименее разработанным

вопросам. Несмотря на то что во всех учебниках психиатрии опи-

саны разнообразные формы нарушенного сознания, определение

этого понятия наталкивается на трудности. Происходит это пото-

му, что понятие сознания в психиатрии не опирается на фило-

софскую и психологическую трактовку.

Сознание может рассматриваться в разных аспектах. В филосо-

фии оно имеет широкое значение, употребляясь в плане противо-

поставления идеального материальному (как вторичное первич-

ному), с точки зрения происхождения (свойство высокооргани-

зованной материи), с точки зрения отражения (как отражающее

объективный мир),

В более узком значении сознание – это человеческое отражение

бытия, отражение в социально выработанных формах идеального.

Возникновение человеческого сознания марксизм связывает с воз-

никновением труда в процессе превращения обезьяны в человека.

Воздействие на природу в ходе коллективной трудовой деятельно-

Сти породило осознание свойств и закономерных связей явлений,

которое закреплялось в языке, формирующемся в процессе обще-

ния. В труде и реальном общении возникло самосознание – осозна-

ние собственного отношения к окружающей природной и соци-

альной среде, понимание своего места в системе общественных

отношений. Специфика человеческого отражения бытия состоит в

ТОМ, что <сознание человека не только отражает объективный мир,но и творит его> [/; 194].

При решении проблемы сознания в психологии советские уче-

ВЫе исходили из положений марксистско-ленинской философии.

Сознание рассматривалось как высшая, связанная с речью функ-

ция мозга, отражающая в обобщенном виде реальную действитель-

ность и целенаправленно регулирующая деятельность человека.

Большое внимание проблеме сознания в психологии уделял

СЛ.Рубинштейн {89. 90, 9]}. Говоря, что сознание это процесс

сознания субъектом объективного бытия реальности>, он делал

41

акцент на том, что сознание есть знание того, как объект проти-

востоит познающему субъекту [9/; 149]. Особенно большое вни-

мание проблеме связи сознания с деятельностью уделяется в тру-

дах А.Н.Леонтьева. Он прямо указывает, что сознание можно по-

нять <как субъективный продукт, как преобразованную формупроявления тех общественных по своей природе отношений, ко-торые осуществляются деятельностью человека в предметном мире...В продукте запечатлевается не образ, а именно деятельность - топредметное содержание, которое она объективно несет в себе>

{60,130].

Сознание включает в себя не только знание об окружающем

мире, но и знание о себе – о своих индивидуальных и личност-

ных свойствах (последнее предполагает осознание себя в системе

общественных отношений). В отличие от традиционного употреб-

ления понятия <самосознание> А.Н.Леонтьев предлагает приме-

нять этот термин в смысле осознания своих личностных качеств.

Самосознание, сознание своего <Я>, есть осознание в системе

общественных отношений <и не представляет собой ничего дру-гого> {61,78].

Понятие сознания в психиатрии не совпадает с его философс-

ким и психологическим содержанием. Оно является скорее <рабо-чим>. Ведущий современный психиатр А.В.Снежневский говорит,

что <если подходить к сознанию в философском смысле, то мыестественно должны сказать, что при всяком психическомзаболевании высшая форма отражения мира в нашем мозге нару-шается> {101, 99-100]. Поэтому клиницисты пользуются услов-

ным термином нарушения сознания, имея в виду особые формы

его расстройства.

С данным положением соглашается и С.Л.Рубинштейн, говоря

о целесообразности <разведения> психического нарушения и на-

рушения сознания, как обладающих специфическими признака-

ми [97].

Это понятие сознания, которое А.В.Снежневский определяет

как <условное>, базируется на взглядах немецкого психиатра К.Яс-

перса, рассматривающего сознание как фон, на котором проис-

ходит смена различных психических феноменов. Соответственно

при душевных заболеваниях сознание может нарушаться незави-

симо от других форм психической деятельности, и наоборот. Так.

в историях болезни можно встретить выражения, что у больного

имеет место бред при ясном сознании, нарушено мышление на

фоне ясного сознания и т.п. Метафорические признаки <ясности>

и <помрачения> сознания, введенные К.Ясперсом {129], стали

определяющими для характеристики сознания в учебниках пси-

42

хиатрии до настоящего времени. Вслед за К.Ясперсом в качестве

критериев помраченного сознания берутся:

1) дезориентировка во времени, месте, ситуации;

2) отсутствие отчетливого восприятия окружающего;

3) разные степени бессвязности мышления;

4) затруднение воспоминаний происходящих событий и субъек-

тивных болезненных явлений.

Для определения состояния помраченного сознания решаю-

щее значение имеет установление совокупности всех вышепере-

численных признаков. Наличие одного или нескольких признаков

не может свидетельствовать о помрачении сознания (В.А.Гиля-

ровский {22\, А. В. Снежневский {101}).

Оглушенное состояние сознания. Одним из наиболее распростра-

ненных синдромов нарушения сознания является синдром оглу-

шенности, который чаще всего встречается при острых наруше-

ниях ЦНС, при инфекционных заболеваниях, отравлениях, че-

репно-мозговых травмах.

Оглушенное состояние сознания характеризуется резким по-

вышением порога для всех внешних раздражителей, затруднени-

ем образования ассоциаций. Больные отвечают на вопросы как бы

<спросонок>, сложное содержание вопроса не осмысливается. От-

мечается замедленность в движениях, молчаливость, безучастие к

окружающему. Выражение лица у больных безразличное. Очень

легко наступает дремота. Ориентировка в окружающем неполная

или отсутствует. Состояние оглушения сознания длится от минут

до нескольких часов.

Делириозное помрачение сознания. Это состояние резко отлича-

ется от оглушенного. Ориентировка в окружающем при нем тоже

нарушена, однако она заключается не в ослаблении, а в наплывах

ярких представлений, непрерывно возникающих обрывков вос-

поминаний. Возникает не просто дезориентировка, а ложная ори-

ентировка во времени и пространстве.

На фоне делириозного состояния сознания возникают иногда

преходящие, иногда более стойкие иллюзии и галлюцинации, бре-

ДОвые идеи. В отличие от больных, находящихся в оглушенном со-

стоянии сознания, больные в делирии говорливы. При нарастании

Двдирия обманы чувств становятся сценоподобными: мимика на-

ПОМинает зрителя, следящего за сценой. Выражение становится то

“гревожным, то радостным, мимика выражает то страх, то любо-

пытство. Нередко в состоянии делирия больные становятся возбуж-

Днными. Как правило, ночью делириозное состояние усиливается.

Делириозное состояние наблюдается в основном у больных с орга-

скими поражениями головного мозга после травм, инфекций.

43

Онейроидное (сновидное) состояние сознания. Впервые описано

Майер-Гроссом, характеризуется причудливой смесью отражения

реального мира и обильно всплывающих в сознании ярких чув-

ственных представлений фантастического характера. Больные со-

вершают межпланетные путешествия, оказываются среди <жителей Марса>. Нередко встречается фантастика с характером

громадности: больные присутствуют <при гибели города>, видят,

<как рушатся здания>, <проваливается метро>, <раскалываетсяземной шар>, <распадается и носится кусками в космическомпространстве> {101, /77]).

Иногда больной может остановить фантазирование, но неза-

метно для него в сознании вновь начинают возникать такого рода

фантазии, в которых всплывает, по-новому формируясь, весь

прежний опыт, все, что он читал, слышал, видел.

Одновременно больной может утверждать, что он находится и

психиатрической клинике, что с ним разговаривает врач. Обнару-

живается сосуществование реального и фантастического. К.Ясперс,

описывая подобное состояние сознания, говорил о том, что от-

дельные события реальной ситуации заслоняются фантастически-

ми фрагментами, что онейроидное сознание характеризуется глу-

боким расстройством самосознания. Больные оказываются не только

дезориентированы, но у них отмечается фантастическая интерпре-

тация окружающего.

Если при делирии происходит воспроизведение некоторых эле-

ментов, отдельных фрагментов реальных событий, то при оней-

роиде больные ничего не помнят из того, что происходило в ре-

альной ситуации, они вспоминают иногда лишь содержание сво-

их грез.

Сумеречное состояние сознания. Этот синдром характеризуется

внезапным наступлением, непродолжительностью и столь же вне-

запным прекращением, вследствие чего его называют транзитор-

ным, т.е. преходящим.

Приступ сумеречного состояния сознания кончается критичес-

ки, нередко с последующим глубоким сном. Характерной чертой

сумеречного состояния сознания является последующая амнезия.

Воспоминания о периоде помрачения сознания полностью отсут-

ствуют. Во время сумеречного состояния больные сохраняют воз-

можность выполнения автоматических привычных действий. На-

пример, если в поле зрения такого больного попадает нож. боль-

ной начинает совершать привычное с ним действие – резать.

независимо от того, находится ли перед ним хлеб, бумага или

человеческая рука. Нередко при сумеречном состоянии сознания

имеют место бредовые идеи, галлюцинации. Под влиянием бреда

44

и напряженного аффекта больные могут совершать опасные по-

ступки.

Сумеречное состояние сознания, протекающее без бреда, гал-

люцинации и изменения эмоций, носит название <амбулаторно-го автоматизма> (непроизвольное блуждание). Страдающие этим

расстройством больные, выйдя из дому с определенной целью,

вдруг неожиданно и непонятным для себя образом оказываются в

другом конце города. Во время этого бессознательного путеше-

ствия они механически переходят улицы, едут в транспорте и

производят впечатление погруженных в свои мысли людей.

Сумеречное состояние сознания длится иногда чрезвычайно

короткое время и носит название absence (отсутствие – фр.).

Псевдодеменция. Разновидностью сумеречного состояния созна-

ния является псевдодеменция. Она может возникнуть при тяжелых

деструктивных изменениях в центральной нервной системе и при

реактивных состояниях и характеризуется остро наступающими

расстройствами суждения, интеллектуально-мнестическими

расстройствами. Больные забывают название предметов, дезориен-

тированы, с трудом воспринимают внешние раздражители. Обра-

зование новых связей затруднено, временами можно отметить

иллюзорные обманы восприятия, нестойкие галлюцинации с дви-

гательным беспокойством.

Больные апатичны, благодушны, эмоциональные проявления

скудны, недифференцированны. Поведение нередко напоминает

нарочито детское. Так, грамотный больной при вопросе, сколько

у него пальцев на ногах, снимает носки, чтобы сосчитать их.

Мы остановились лишь на некоторых формах нарушения со-

знания. В действительности же их проявления в клинике значи-

тельно разнообразнее, но нам важно было познакомить читателя

с теми понятиями, в которых нарушения сознания интерпрети-

руются и описываются в клинике.

Наряду с различными формами нарушения сознания как отра-

жения окружающей действительности в клинике встречается сво-

еобразная форма нарушения самопознавания – деперсонализация.

Деперсонализация. Характеризуется чувством отчуждения соб-

ственных мыслей, аффектов, действий, своего <Я>, которые вос-

принимаются как бы со стороны. Частым проявлением деперсо-

нализации является нарушение <схемы тела> – нарушение

отражения в нашем сознании основных качеств и способов функ-

ционирования собственного тела, его отдельных частей и органов.

Подобные нарушения могут возникнуть при разных заболевани-

ях – при эпилепсии, шизофрении, после черепно-мозговых травм

и др.

45

R

Самый общий ответ на вопрос о природе данного явления мы

находим у И.М.Сеченова {99\, подчеркивавшего роль мышечных

ощущений в осуществлении движений тела и актов восприятия, ука-

завшего на существование <темных>, нерасчлененных чувствований,

исходящих из внутренних органов, которые создают чувственную

подкладку нашего <Я> и служат основой самоощущения.

<Темные> интерорецептивные ощущения в силу своего постоян-

ства и однообразия, а также индукционного торможения в связи с

направленностью активности субъекта вовне обычно не осознают-

ся, но являются необходимым фоном для нормального протекания

всей психической деятельности. На основе этих ощущений ребенок

в процессе развития научается выделять себя из окружающего мира.

В норме человеку не требуется доказательств принадлежности

собственной персоне своего тела и психических переживаний.

Внекоторых патологических случаях эта чувственная <подкладка>

самоощущения нарушается, и как непосредственное знание мо-

жет явиться чувство отчуждения, навязанности, внушенности

собственных мыслей, чувств, действий.

Современный исследователь проблемы деперсонализации

А.А.Меграбян {69], показывая несостоятельность объяснения дан-

ного психопатологического явления с позиций ассоцианизма,

феноменологического направления, антропологической психоло-

гии, психоанализа, связывает его с расстройством особых <гнос-тических чувств> – системных автоматизированных чувствований,

слитых в нормальном состоянии с отражательным компонентом

психических образов.

Гностические чувства, по А.А.Меграбяну {70, 130\, обнаружи-

вают следующие свойства: 1 ) обобщают предшествующие знания

о предмете и слове в конкретно-чувственной форме; 2) обеспе-

чивают чувствование принадлежности психических процессов на-

шему <Я>; 3) включают в себя эмоциональный тон той или иной

окраски и интенсивности.

Роль гностических чувств в познании и самопознании стано-

вится особенно ощутимой в случаях патологии, порождающей яв-

ления психического отчуждения {69, 70\. Нарушение гностических

чувств может привести не только к расстройству самопознания,

но и к личностным изменениям. Это убедительно показано в дис-

сертации В.И.Белозерцевой {3]. На материале работ школы В.М.Бех-

терева автор выявила, как измененное самоощущение в ходе отра-

жательной деятельности больного мозга порождает новую для

субъекта деятельность – деятельность самовосприятия. Эта деятель-

ность в связи с постоянством необычных чувствований и их осо-

бой значимости для человека становится смыслообразующей, ве-

46

дущей в иерархии других видов деятельности. Больные забрасыва-

ют свои прежние дела и ни о чем не могут думать, кроме собствен-

ных необычных состояний и их предполагаемых причин.

Многие истории болезни, приводимые в работах В.М.Бехтере-

ва и его сотрудников, иллюстрируют, как стремление осмыслить

результаты искаженного самовосприятия приводит больных к бре-

довой интерпретации своего состояния. В поисках воздействую-

щих на них <врагов> больные наблюдают за поведением окружаю-

щих, анализируют взаимоотношения с ними, совершают реаль-

ные действия с целью <освобождения> от предполагаемого

гипнотического воздействия и вновь анализируют свое состояние

и поведение <врагов>.

В ходе этой деятельности и реальных взаимоотношений с людьми

бред воздействия на психическую сферу обрастает новыми и но-

выми подробностями, искажая восприятие окружающего и ока-

зывая влияние на поведение и образ жизни больных, перестраи-

вая систему их взаимоотношений с людьми, изменяя их личность.

В.И.Белозерцева заключает, что если у здорового человека са-

моощущение не имеет отношения к его личностной характерис-

тике и осознанию себя в системе общественных отношений, то у

больного оно может выдвинуть на передний план деятельность,

до того не существовавшую или выступавшую лишь в качестве

отдельных действий в системе других деятельностей, – деятель-

ность самовосприятия. Независимо от личности, хотел бы того

человек или нет, она становится смыслообразующей. Происходит

сдвиг главного мотива на цель, нарушается характерная для здо-

рового субъекта <отвязанность> иерархии деятельностей от состо-

яния организма. Биологическое в случае патологии начинает иг-

рать иную роль, нежели в жизнедеятельности здорового человека.

Это, конечно, не означает, что сама болезнь как биологический

фактор детерминирует перестройку иерархии мотивов и деятель-

ности личности. Мотив к деятельности самовосприятия порожда-

ется осознанием необычности, измененности ощущений собствен-

ных психических переживаний, активным отношением к ним.

Следовательно, болезнь действует разрушающе на личность не

непосредственно, а опосредованно, через деятельность, усвоенную

в ходе социального развития человека.

Следовательно, патологическое изменение личности, ее само-

сознания осуществляется как и нормальное развитие, в онтогене-

зе, в практической деятельности субъекта, в перестройке его ре-

альных взаимоотношений – в данном случае под влиянием раз-

вивавшейся в ходе самовосприятия бредовой интерпретации своего

состояния, затрагивающей место человека среди других людей.

ГЛАВА IV

НАРУШЕНИЕ ВОСПРИЯТИЯ

Нарушения восприятия принимают при психических заболе-

ваниях различные формы. Как известно, еще И.М.Сеченов указы-

вал на то, что акт восприятия включает в себя афферентные и

эфферентные механизмы. Останавливаясь на зрительном воспри-

ятии, он писал, что глаз <ощупывает> предметы мира и что эти

<ощупывания> входят в состав зрительного восприятия, соединя-

ясь с проприоцептивными сигналами от глазодвигательных мышц.

Это положение И.М.Сеченова оказалось исходным для работ

многих современных физиологов и психологов (Р.Гранит, Е.Н.Со-

колов, В.П.Зинченко, А.В.Запорожец, Л.А.Венгер). Было показа-

но, что восприятие составляет основу ориентировки человека в мире.

Из теоретических положений А.Н.Леонтьева, А.В.Запорожца,

Л.А.Венгера, В.П.Зинченко, Ю.Б.Гиппенрейтер следует, что раз-

витие восприятия детерминируется задачами, возникающими пе-

ред человеком в его жизнедеятельности. Для исследований в об-

щей психологии характерен подход к восприятию как деятель-

ности, включающей в себя основную специфику человеческой

психики – активность и пристрастность.

С.Л.Рубинштейн {89}, указывает, что человеческое восприятие

является всегда обобщенным и зависит от направленности лично-

сти. Следовательно, восприятие следует рассматривать как перцеп-

тивную деятельность, характеризующуюся обобщенностью и мо-

тивированностью. За последние годы ряд зарубежных авторов так-

же пытаются показать, что продукт процесса восприятия зависит

от эмоциональных и личностных особенностей человека (Дж. Брун-

нер, Н.А.Виткин).

Поэтому следовало ожидать, что восприятие может оказаться

нарушенным в разных характеристиках деятельности – в наруше-

нии обобщения, личностной обусловленности. Эти нарушения про-

являются в затрудненности узнавания, в искажениях восприни-

маемого материала, в обманах чувств, ложных узнаваниях, в

перестройках мотивационной стороны перцептивной деятельности.

Остановимся на некоторых из них.

48

1. Агнозии

Агнозиями называется затруднительность узнавания предме-

тов, звуков. Проблеме агнозии, особенно зрительной, посвящено

множество работ. Начиная с А.Петцля (1928) зрительные агнозии

разделялись на: а) агнозии предметов, так называемая лиссауэров-

ская <душевная объектная агнозия>, когда больные не узнавали

предметов и их изображений. К этой группе примыкает и <симуль-танная агнозия> Вольперта (больные узнавали отдельные пред-

меты, их изображения, но не узнавали изображения ситуации);

б) агнозии на цвета и шрифты; в) пространственные агнозии.

Делались попытки увязать нарушение гнозиса с речевыми

расстройствами (К.Гольдштейн, А.Р.Лурия, Е.П.Кок). Ставил-

ся вопрос о топическом значении синдромов агнозии (А.Р.Лу-

рия, Е.П.Кок, Дж. Миллер), о связи различных форм агнозии с

доминантностью полушарий (М.С.Лебединский, Е.П.Кок).

История учения об агнозиях и их механизмах глубоко просле-

жена А.Р.Лурия в его монографии <Высшие корковые функции>,

в которой анализ этого явления проводился в основном в связи с

проблемой локализации функций и поисками их нейрофизиоло-

гических механизмов {65\.

Мы хотим в данной книге остановиться лишь на тех случаях

агнозии, которые выступали при психических заболеваниях. Уря-

да больных (с органическими поражениями мозга различного ге-

неза) явления агнозии проявлялись в том, что больные выделяли

то один, то другой признак воспринимаемого объекта, но не осу-

ществляли синтеза; так, изображение гвоздя один больной описыва-

ет как что-то кругленькое, говоря: <наверху шапочка, внизу па-лочка, что это такое - не знаю>; другой больной описывает ключ,

как <кольцо и стержень>. При этом больные описывали точно кон-

фигурации предмета, могли даже точно скопировать его, но это

не облегчало их узнавание. Аналогичные факты, говорящие о

невозможности осуществления синтеза, были описаны Е.П. Кок

при исследовании больных с поражениями теменно-затылочных

систем, а также Е.Д.Хомской и Э.Г.Соркиной.

Прежде всего возник вопрос, что у больных нарушено воспри-

ятие структуры, как это имело место у больного Ш. (описанного

К.Гольдштейном), который, как известно, не воспринимал фор-

мы предметов; он не мог отличить <с глаза> треугольника от круга

и узнавал фигуры только после того, как он <обводил> их мотор-

но, например движениями головы.

Оказалось, что у наших больных агностические явления носи-

ли иной характер. Они узнавали форму, конфигурацию даже тог-

49

да, когда последние предъявлялись тахископически. Не узнавая

предметов, они могли их описать. Так, например, при тахископи-

ческом предъявлении садовой лейки больная говорит: <Бочкооб-разное тело, что-то круглое, посередине отходит вроде палочки содной стороны>, другой больной при тахископическом предъяв-

лении расчески говорит: <Какая-то горизонтальная линия, от неекнизу отходят маленькие, тоненькие палочки>. Иногда больные

могли нарисовать предмет, не узнавая его.

Приводим в качестве иллюстрации данные патопсихологичес-

кого исследования и историю болезни больной В., которая была

описана нами совместно с Г.В.Биренбаум в 1935 г. {28].

Больная В., 43 года, по профессии библиограф. Диагноз: эпидемиче-

ский энцефалит (из истории болезни доктора Э.Г.Кагановской).

Заболела в 1932 г. Появилась резкая сонливость, которая продолжа-

лась около недели и сменилась бессонницей. Отмечалось слюнотечение,

левосторонний парез ноги и боль в области наружной части левого плеча,

повышение температуры. Имели место иллюзии и галлюцинации. На стен-

ке вокруг вентилятора <бегали мыши>, на полу прыгали фигуры, кружились

<танцующие рожи>. С этими явлениями больная поступила в Боткинскую

больницу.

Через несколько дней появились кратковременные расстройства со-

знания, больная не могла найти своей палаты, постели. В 1933 г. была пе-

реведена в психиатрическую клинику ВИЭМ.

Ко времени нашего исследования психический статус больной изме-

нился. Больная в ясном сознании, правильно ориентирована в окружаю-

щем. Несколько амимична. Тихий, мало модулирующий голос. Много ле-

жит, жалуясь на утомляемость и головные боли.

С трудом и не сразу дает анамнестические сведения, при этом оста-

навливается на подробностях, не имеющих отношения к существу вопросов.

Мало читает, <не хватает, - отмечает больная,- живого воображения>.

Внешне добродушна, эмоциональна. Это состояние, однако, быстро сме-

няется раздражительностью, злобностью, доходящими до аффективной

взрывчатости. Вместе с эмоциональной лабильностью отмечается в общем

бедная и довольно однотипная аффективная жизнь с очень узким кругом

привязанностей, безразличное отношение к людям, к работе, к обществен-

ной жизни, к литературе, раньше очень любимой.

На этом фоне общего эмоционального однообразия имеется заинте-

ресованность в выздоровлении.

Экспериментально-психологическое исследование не выявля-

ет каких-либо грубых изменений мыслительной деятельности боль-

ной. Больная правильно усваивала инструкцию, передавала хоро-

шо содержание, подтекст прочитанной книги, понимала услов-

50

ный смысл пословиц, метафор. Обнаружились лишь некоторая

пассивность и отсутствие заинтересованности в эксперименталь-

ной ситуации.

Вместе с тем патопсихологическое исследование выявило гру-

бые нарушения узнавания предметов. Больная часто не узнавала

(40%) предъявленных ей изображений. Так, нарисованный гриб

она называет <стог сена>, спички – <кристаллами>. Сюжет карти-

ны больная не улавливает сразу, а лишь после длительных фикса-

ций на отдельных деталях. Процесс восприятия носит характер

отгадывания: <Что бы это могло быть - расческа? На чем онасидит - на кресле, стуле? Что бы это могло быть - плита, коры-то?>. При показе известной картины <Смертница> больная гово-

рит: <Что это за женщина, о чем-то задумалась? На чем она си-дит? На кровати? Что это за тени?>.

Приведем данные протокола исследования.

Протокол экспериментально-психологического

исследования больной В.

Предъявленный рисунок

карточки лото

Щетка зубная

…Пионерский барабан

Описание больной

Кнопки

Перья

.Книга

Спички

Щетка, вероятно, половая. А это что?

Желтенькая палочка, вероятно, бахро-

ма.

Горшок с кисточкой. Эксперимента-

тор: может быть, что-нибудь другое?

Больная: булка, которую кладут в каст-

рюлю, а это кренделек (на палочку). По-

хоже и на шапку, а это что такое?

Внутри треугольники, вероятно, прото-

плазмовая клетка.

Перья.

Книга с бисерным почерком.

Свечи горящие, это не может быть; а

это не может бы-гь кристаллы в лампе?

51

k.

т

12

Два барабанаТо же самое, что и раньше, только цве

штуки: знакомое и незнакомое. Экспе-

риментатор: детская игрушка. Боль-

ная: может, губка круглая для стола?

Перья для тушиФакелы, носят в театрах или длинные

ручки с пером.

КарандашСвеча, тут уж ясно, что свеча.

КисточкаКисточка.

Пионерская трубаМузыкальный инструмент, флейта или

труба.

СтручкиРастение, морковка по форме, а по хво-

стику вот не знаю.

СамолетЭто стрелка (указывает на хвост само-

лета). Это балкон, но при чем тут стрел-

ка, две ножки?

Даже при правильном названии у больной всегда отмечалось

сомнение и неуверенность, она ищет опорные пункты в рисунке

для того, чтобы подтвердить ими правильность своего вывода. Так.

больная узнавала изображение книги, но сразу наступили обыч-

ные для больной сомнения: <Разве книга, это какой-то квадрат.Нет, у квадрата нет выступов и тут что-то написано. Да, это книга>.

При таком выраженном нарушении узнавания рисунков боль-

ная прекрасно узнавала геометрические формы, дополняла неза-

конченные рисунки согласно структурным законам. Больше того.

не узнавая предмет на рисунке, больная прекрасно описывала его

форму. Например, не узнав рисунка барабана и шкафа, она

описывала их форму чрезвычайно точно и даже хорошо срисо-

вывала их.

В процессе исследования выявилось, что реальные предметы

больная всегда хорошо узнавала и затруднялась при узнавании

модулей из папье-маше (например, больная не узнавала самоле-

та, с трудом узнавала собаку, мебель).

52

Таким образом, создавалась как бы некоторая ступенчатость ее

расстройств. Больная хорошо узнавала предметы, хуже узнавала

модели, еще хуже – рисунки предметов. Особенно плохо она уз-

навала те изображения, которые были схематически нарисованы,

в виде контуров. Поэтому возникло предположение, что причина

затрудненности узнавания, очевидно, вызывается той обобщен-

ностью, формализацией, которая присуща рисунку. Для проверки

была проведена следующая серия экспериментов: больной предъяв-

лялись изображения одних и тех же предметов в разном выполне-

нии: а) в виде пунктирного контура; б) в виде черного силуэта;

в) в виде точного фотографического изображения, иногда на фоне

конкретных деталей, например, рядом с пресс-папье была нари-

сована ручка и чернильница. Данные экспериментального иссле-

дования подтвердили наше предположение. Больная совершенно

не узнавала пунктирные, несколько лучше, но все же очень плохо

узнавала силуэтные изображения и лучше конкретные.

Приводим для иллюстрации несколько выписок из протоко-

лов ее исследования.

Предъявлена картинкаОписание больной

12

Шляпа (пунктирное изображение)Я сама не знаю,что. Напоминает кольцо. Не
может быть такой широкий камень (откладывает в сторону, вертит рисунок).

Шляпа (черный силуэт)Не гриб ли это? Может быть, похожа на шляпу, но при
чем тут эта полоса?

Шляпа (цветное конкретное изображение)Это похоже на шляпу.

Пресс-папье (пунктирное изображение)Не знаю, точки какие-то, что это
такое?

Пресс-папье (силуэтное изображение)Это странный предмет.

Повторно показывается шляпа (контур)Это не шляпа, а может быть,
действительно шляпа.

Пресс-папье (конкретное изображение)Это для промокашки, пресс-папье.

:)3

Таким образом, эксперимент <...явил обозначенную выше свое-образную ступенчатость узнавания; последнее улучшалось по меревключения объекта в фон, характеризующийся конкретными под-робностями, окраской. Можно сказать, что, улавливая структур-ную оформленность рисунка, больная как бы не осмысливает того,что она видит, она не в состоянии отнести схематический ри-сунок к определенной категории вещей. Об этом говорит и отга-дывающий характер ее узнаваний, поиск опорных деталей (<чтоэто за точки, что они означают?>), вопросительная форма ее выс-

казываний (<неужели это был забор?>, <неужели это расческа?>).

Как указывает А.Р.Лурия {65, 119], <процесс зрительного ана-лиза превращался в серию речевых попыток расшифровать значе-ние воспринимаемых признаков и синтезировать их в зрительныйобраз>. Больная не могла <с глаза> воспринять рисунок, процесс

восприятия приобрел характер раздернутого дезавтоматизирован-

ного действия.

Об этом свидетельствует следующий факт: узнав фото-

графическое изображение, больная не смогла перенести это узна-

вание на силуэтное изображение. После того как больная узнала в

раскрашенном изображении ножницы, экспериментатор спраши-

вает: <А я вам показывала раньше этот предмет?>. Больная разду-

мывает и говорит с удивлением: <Нет, я его вижу впервые; ах, выдумаете, те палочки, которые вы мне показали? Нет, это не ножни-цы (больная при этом рисует их по памяти). Что же это можетбыть? Я не знаю>. Даже тогда, когда ей удается сделать перенос, у

нее остается неуверенность. Узнав раскрашенную шляпу, она го-

ворит на контурную: <А это что, тоже шляпа?> На утвердитель-

ный ответ экспериментатора она замечает: <При чем тут эта ли-ния?> (указывает на тень). Когда ей в последующем эксперименте

опять предъявляют этот рисунок, она замечает: <Вы тогда ска-зали, что это шляпа>.

Приведенные данные показали, что восприятие нарушается в

своей специфически человеческой характеристике как процесс,

обладающий функцией обобщения и условности; поэтому нам

казалось правомерным говорить о нарушении обобщающей функ-

ции восприятия. За это говорят и способы, с помощью которых

можно было скомпенсировать этот дефект. Так, если эксперимен-

татор просил указать определенный предмет (<укажите, где шля-па или где ножницы>), то больные правильно узнавали. Таким

образом, включение предъявляемого объекта в определенный круг

значения помогало узнаванию. Название же приблизительного круга

предметов, к которому относится данный объект (покажите ме-

бель, овощи), помогало меньше. Поэтому следовало ожидать, что

54

подобные агностические расстройства должны особенно четко

выявиться и у дементных больных.

2. Псевдоагнозии при деменции

Исследование зрительного восприятия у больных, у которых

клинические и экспериментально-психологические данные выя-

вили деменцию по органическому типу, обнаружило отмеченные

выше особенности: больные не узнавали силуэтных и пунктирных

рисунков. К этому добавилась еще одна особенность: их восприя-

тие было диффузным, недифференцированным.

Нарушения восприятия выявляются у этой группы особенно

четко при экспозиции ситуационных картинок. Помимо того что

дементные больные не улавливают сюжета, они при этом проявля-

ют и ряд других характерных феноменов. Не понимая смысла сю-

жета, они часто описывают отдельные предметы, не видя их сю-

жетной связи. Отдельные части рисунка сливаются, смешиваются с

фоном, изображения предметов не узнаются. Г.В.Биренбаум отме-

чает, что предмет узнавания обусловливается той частью рисунка,

на которой больной фиксирует свое внимание. Так, гриб больной

называет помидором, если выступила как часть головка гриба, или

же видит в грибе огурец, если фиксирует внимание на его ножке.

Поэтому при предъявлении рисунка больному часто безразлично:

показывают ему его часть или целое.

У некоторых больных агнозия распространялась и на структу-

ру, на форму изображения. Г.В.Биренбаум описала в 1948 г. боль-

-HWo К., у которого на фоне органической деменции выступили

расстройства зрительного гнозиса в виде нарушения восприятия

формы. При показе треугольника он говорит: <Клином как-то, аназвать не могу, я вижу клин в трех местах, клин-трехклинник>.

При экспозиции четырехугольника больной говорит: <Мне труд-но сказать (обводит пальцем) - прямая, прямая, прямая и пря-мая>. При экспозиции незаконченного круга видит прежде всего

изъян: <Здесь провал какой-то>, в то же время воспринимает сим-

метрию формы. Например, при показе креста, не умея назвать фи-

ГУРЫ, больной заявляет: <Хоть куда хочешь заглядывай, она лежитправильно>. Нередко больной воспринимает форму предмета, но

ТУГ же быстро наступает распад его структуры.

Г.В.Биренбаум {28] отмечает, что агнозию больного можно было

“Фуговать как нарушение <оптического внимания>. Например, при

Осмотре картинки, на которой нарисован крестьянин, стоящий с

задумчивым видом у телеги, у которой отскочило колесо, боль-

55

НР

ной говорит: <Вот колесо, а это мужчина стоит>, показывая на

лошадь: <А это птица какая-то>. Экспериментатор: <Это ведь ло-шадь>. Больной. <На лошадь плохо смахивает>. Здесь отчетливо вы-

ступает нарушение не только смысловых, но и структурных

компонентов. Узнав телегу и колесо, он не только не делает соот-

ветствующего вывода, что стоит телега с лошадью, но остро тор-

чащие уши лошади создают у больного впечатление, что это птица.

При попытке понять сюжет картинки больные из-за неправиль-

ного узнавания деталей и структурного распада часто неправиль-

но описывают ее содержание. Это расстройство напоминает

феномен, описанный А. Пиком как <сенильная агнозия> или как

расстройство <симультанного восприятия>. Оно выражается в том,

что испытуемый, описывая отдельные предметы, не умеет уло-

вить общего смысла картинки.

При раскрашенных сюжетных рисунках дементные больные

легко поддаются диффузному впечатлению яркой раскраски от-

дельных частей картинки и также могут описывать их по выше-

указанному типу. Восприятие, освобожденное от организующей

роли мышления, становится диффузным, легко возникает струк-

турный распад, несущественные элементы рисунка становятся

центром внимания и ведут к неправильному узнаванию.

В силу выпадания и расстройства смысловых компонентов у

дементных больных резко страдала ортоскопичность восприятия.

Достаточно было показать этим больным предмет или рисунок в

перевернутом виде, как они его уже не узнают. Примеры: предъяв-

ляется рисунок кошки (из детской серии лото) в перевернутом

виде, Больной говорит: <Памятник какой-то>. Экспозиция того же

рисунка в прямом положении: <Вот так памятник! Кошка-котик>.

Рисунок – ботинок, из той же серии лото, дан в перевернутом

виде. Больной: <Урна какая-то>. В прямой экспозиции больной сра-

зу узнает ботинок. При незначительном удалении предметов у де-

ментных больных не сохранялась константность их величины.

Таким образом, нарушение восприятия при деменции, кото-

рую Г.В.Биренбаум обнаруживала у слабоумных больных, под-

тверждает ведущую роль фактора осмысленности и обобщенности

в любом акте перцептивной деятельности.

3. Обманы чувств

Галлюцинации. Одним из наиболее часто встречающихся симп-

томов расстройства восприятия при душевных заболеваниях явля-

ются галлюцинации.

56

Галлюцинациями в психиатрии называют ложные восприятия.

Больные видят образы, предметы, которых нет, слышат речь,

слова, которые никем не произносятся, чувствуют запахи, кото-

рых в действительности нет.

Галлюцинаторный образ может быть различной модальности.

Еще Е.Эскироль писал, что галлюцинант – это <человек, имею-щий внутреннее убеждение, что он что-то воспринимает, тогдакак извне нет никакого объекта, способного вызвать это воспри-ятие> (цит. по В.А.Гиляровскому {23, 9]). Это определение Эски-

роля легло в основу положений психиатров, что галлюцинации

возникают без наличия раздражителя. При иллюзорном восприя-

тии имеется раздражитель, но у больного возникает его искажен-

ное восприятие. В зависимости от наличия или отсутствия раздра-

жителя обманы чувств относятся к категории иллюзий или гал-

люцинаций.

, Содержание характера галлюцинаций различно: они могут быть

нейтральными, тогда больные спокойно реагируют на них. Гал-

люцинации могут носить императивный характер: голос прика-

зывает больным что-то сделать. Так, одной больной голос <при-яказал> сжечь свои вещи; другой больной (кассирше) голос <при-казал> выбросить деньги; <голоса> бывают устрашающими: они

угрожают убить. Под влиянием этих образов, голосов больные со-

квершают те или иные поступки (например, упомянутые больные

действительно сожгли вещи, выбросили деньги).

Больные относятся к галлюцинаторным образам как к реально

воспринимаемым объектам, словам. Поведение больных часто оп-

ределяется именно этими ложными восприятиями; нередко боль-

–ные отрицают наличие галлюцинаций, но их поведение выдает,

Ято они галлюцинируют. Так, беседуя с врачом, больной вдруг го-

гяорит <голосу>: <Не мешай, видишь, я занят>. Другой прогоняет

<мышей>, которые якобы ползут по его рукаву (при белой горячке).

При обонятельных галлюцинациях больные отказываются от еды:

ИПахнет бензином, керосином, гнилью>.

<--Больные, как правило, не могут отличить галлюцинаторныедИВбразы от образов, получаемых от реальных предметов. Галлюци-рваторный образ проецируется вовне. Больной, страдающий гал--иоцинациями, может точно указать местонахождение галлюци-<Иаторного образа. Он говорит о том, что этот образ находитсяйпмаправо>, что <машина стоит перед окном>. Галлюцинаторный

Образ, как правило, чувственно окрашен: больные различают тембр

голоса>, принадлежность его мужчине, женщине, они видят ок-

Рйску, яркую, темную, маленьких или больших животных. Эта

“ркая чувственность, проекция вовне, мешает наступлению кор-

gulls”

рекции и роднит галлюцинаторный образ с образом, получаемым

от реальных предметов. Галлюцинаторный образ возникает

непроизвольно, больной не может его вызвать, не может от него

избавиться, галлюцинации возникают помимо его желаний, во-

левых усилий.

И наконец, возникновение галлюцинаторного образа сопро-

вождается отсутствием подконтрольное. Больного невозможно убе-

дить в том, что галлюцинаторного образа не существует. <Как жевы не видите, - возражает больной на уверения врача, - ведьвот стоит собака, вон там в правом углу, уши подняты, шерстьрыжая, ну вот, вот> или: <Как же вы не слышите, ведь вот совер-шенно ясно мужской голос приказывает мне <подыми руку, по-дыми руку>, это голос курильщика с хрипотцой>. Убеждать гал-

люцинанта бесполезно – болезненный симптом проходит лишь с

улучшением общего состояния.

Описанию галлюцинаций посвящен ряд работ как оте-

чественных, так и зарубежных психиатров. Однако во всех этих

работах объяснение этого симптома, так же как и других психопа-

тологических симптомов, всегда осуществлялось, как отмечает

Ю.Ф.Поляков, в виде анализа конечного результата продуктов

психической деятельности; сам же процесс, который этот про-

дукт производит, не изучался {83].

Для психологов представляет интерес вопрос о природе обма-

нов чувств. Может ли возникнуть образ предмета без наличия ка-

кого-то внешнего объекта? Этой проблеме, имеющей психоло-

гическое и методологическое значение, посвящено эксперимен-

тальное исследование С.Я.Рубинштейн, на котором мы ниже

остановимся подробнее.

Вопрос о механизмах галлюцинаций ставился неоднократно.

Одни авторы понимали галлюцинации как спонтанный продукт

нарушения рецепторов; другие подчеркивали в возникновении

галлюцинаций роль отдельных нарушенных участков центральной

нервной системы; третьи видели механизмы галлюцинаций в

интенсификации представлений. Близкими к последней концеп-

ции являются взгляды Е.А.Попова, выдвинувшего тормозную те-

орию галлюцинаций.

Основой для этой теории послужили высказывания И.П.Павло-

ва о том, что галлюцинации возникают при наличии гипнотичес-

кой парадоксальной фазы. Действительно, ряд клинических фактов

говорит о наличии тормозного состояния в коре больных. Выяви-

лось, что галлюцинаторные образы усиливаются при засыпании и

в момент пробуждения; с другой стороны, прием таких стимулиру-

ющих лекарств, как кофеин, фенамин, ослабляет галлюцинирова-

58

ние, в то же время прием тормозящих, например брома, активи-

зирует галлюцинаторный процесс.

Исходя из того положения, что при парадоксальной фазе сла-

бые раздражители приобретают большую силу, чем сильные,

А.Е.Попов считал, что представления под влиянием гипноидных

фаз интенсифицируются и проецируются как реальные предметы

в пространство.

Однако, как замечает С.Я.Рубинштейн {93], прибавление гип-

ноидных фаз не сделало теорию интенсификации представлений

более убедительной, так как представления не существуют сами

по себе вне рефлекторного процесса. Автор правильно указывает,

чтодиалектико-материалистическая теория рассматривает психи-

ческую деятельность как отражение действительности, что все фор-

мы деятельности человека представляют собой отражение бесчис-

ленных воздействий реальных раздражителей. Тот факт, что в боль-

шинстве случаев невозможно установить непосредственную связь

между галлюцинацией и объектом, еще не говорит о его отсут-

ствии. С.Я.Рубинштейн {93, 95], отмечает, что связи между объек-

том и возникающим образом могут быть сложно замаскированы

или опосредованы, они могут представлять собой связи следового

норядка, но положение, что первоначальной причиной всякого

психического акта является внешнее раздражение, относится и к

нарушенной деятельности анализатора. Для доказательства своей

гипотезы С.Я.Рубинштейн разработала следующую методику: боль-

ным предлагались записанные на магнитофонной ленте слабо раз-

личимые звуки, которые носили предметный характер (шелест бу-

маги, бульканье воды), характер других являлся неопределенным.

–В то время как здоровые испытуемые различали источники зву-

ков, у больных, страдающих или страдавших раньше галлюцина-

циями, эти эксперименты вызывали обманы слуха. С.Я.Рубинш-

тейн описывает, как одна больная слышала при звуке шелеста

бумаги слова: <Ты дрянь, ты дрянь...> Другая слышала рыдания;

больной, в прошлом моряк, слышал звон склянок, прибой моря.

йоведение больных, их действия, суждения были ответными на

ДОЖНО воспринимаемые звуки. У некоторых больных ложные об-

Рвэы сохраняли известную, хотя и искаженную связь с источни-

-В>ми звука, у других больных эти связи оказались зафиксирован-

Нмми стереотипными связями. С.Я.Рубинштейн приходит к ВЫВО-

ДУ> Что одним из важных патогенетических условий формирования

Йялюцинаций является затрудненность прислушивания и распоз-

навания звуков [93; 95].

О правомерности положения о том, что затруднения деятель-

ти анализатора облегчают или даже вызывают обманы чувств,

59

afc.

А

говорят факты возникновения галлюцинаций у здоровых людей.

В литературе описаны случаи, когда галлюцинаторные пережива-

ния возникали: 1) в условиях сенсорного дефицита (у водолазов,

у людей в барокамерах); 2) у слабовидящих и слабослышащих (но

не у слепых и не у глухих).

Эти факты свидетельствуют о том, что условия, затрудняющие

прислушивание, приглядывание, вызывающие усиленную ориен-

тировочную деятельность анализаторов, способствуют возникно-

вению галлюцинаций. В генезе зрительных галлюцинаций играют

также роль сенестопатии, оптико-вестибулярные нарушения про-

прио- и интерорецепции. Г.А.Абрамович описал больную, у кото-

рой было ощущение, что ее голова раздувается, правый глаз ста-

новится больше; во время этих пароксизмальных припадков у нее

возникали зрительные галлюцинации.

Таким образом, в сложном патогенезе галлюцинаций большую

роль играет изменение деятельности внешних и внутренних анали-

заторов. На основании своих экспериментальных данных С.Я.Ру-

бинштейн с полным правом утверждает, что неправомерно опре-

делять галлюцинации как ложные восприятия, возникающие без

наличия обусловливающих их раздражителей во внешней или

внутренней среде. Автор указывает, что различные раздражители

способны возбудить содержание через сложную цепь ассоциаций,

промежуточные звенья которой могут ускользнуть от отчета. Связь

образа с наличными раздражителями трудно поддается прослежива-

нию, она часто маскируется, но она существует.

Выводы С.Я.Рубинштейн перекликаются с экспериментами,

проведенными в свое время В.М.Бехтеревым. В присутствии боль-

ных, страдающих слуховыми галлюцинациями, В.М.Бехтерев при-

менял монотонные звуковые раздражители с помощью метроно-

ма и получил следующие результаты: 1) галлюцинации меняли

свою проекцию в пространстве соответственно перемещению ис-

точника раздражения; 2) раздражители иногда возбуждали гал

люцинаторные явления; 3) больные переставали видеть или слы-

шать реальный раздражитель, когда возникал галлюцинаторный

образ, несмотря на то, что последний был вызван этим раздра-

жителем. Все эти данные подтверждают положение С.Я.Рубинш-

тейн [95] о том, что наличие раздражителей, вызывающих пере-

грузку деятельности анализаторов, как внешних, так и внутрен-

них, играет существенную роль в патогенезе обманов чувств.

Это положение очень важно, так как доказывает роль иска-

женной деятельности в становлении симптома. Именно поэтому.

как мы говорили выше, анализ любого психопатологического яв-

ления может оказаться полезным для вопросов общей психоло-

60

1-ии. Психопатологически измененные процессы (в данном случае

восприятия) показывают, что к этим процессам следует подойти

как к формам деятельности.

Псевдогаллюцинации. Особый интерес представляет для психо-

логии тот вид галлюцинаций, который носит название псевдо-

галлюцинации. Они были впервые подробно описаны русским

психиатром В.Х.Кандинским и французским психиатром П.Кле-

рамбо.

В книге <О псевдогаллюцинациях> В.Х.Кандинский {35, 44\

проводит отличие псевдогаллюцинаций как от истинных галлю-

цинаций, так и от образов памяти и фантазии: <...В результатевозбуждения известных (кортикальных) сенсориальных областейголовного мозга, в сознании весьма живые и чувственные докрайности определенные образы (т.е. конкретные чувственныепредставления), которые, однако, резко отличаются для самоговосприемлющего сознания от истинно-галлюцинаторных обра-, зов тем, что не имеют присущего последним характера объек-тивной действительности, но, напротив, прямо сознаются какнечто субъективное, однако вместе с тем как нечто аномальное,новое, нечто весьма отличное от обыкновенных образов воспо-минаний и фантазий>.

В отличие от галлюцинаций псевдогаллюцинации проецируются

не во внешнем пространстве, а во <внутреннем> – голоса звучат

<внутри головы>, больные их слышат как бы <внутренним ухом>;

видения воспринимаются <умственным> взором, <духовными оча-ми>. Если галлюцинации для больного – сама действительность,

то псевдогаллюцинации переживаются как субъективное явление,

–и больной по-разному к ним относится. Так, описываемый

В.Х.Кандинским больной Дашков не испугался псевдогаллюци-

наторного льва, хотя и чувствовал прикосновение его лап: он видел

его не телесными, а духовными очами. По словам больного, если

бы лев явился в настоящей галлюцинации, он бы закричал и

бросился бежать.

Как и галлюцинации, псевдогаллюцинации возможны во вся-

кой чувственной сфере: они могут быть тактильными, вкусовы-

ми, кинестетическими. Но в любом случае они не идентифициру-

ются с реальными предметами и их качествами.

В отличие от воспоминаний и образов фантазии псев-

догаллюцинации представляются более отчетливыми и живыми,

причем образы являются одновременно в мельчайших деталях,

стойкие и непрерывные.

Псевдогаллюцинации возникают спонтанно, независимо от

воли больного; они не могут быть произвольно изменены или

61

1

UF

изгнаны из сознания. При этом отсутствует ощущение собствен-

ной деятельности, активности, как это бывает при воспоминани-

ях, мышлении, фантазировании человека. Часто псевдогаллюци-

нации носят характер навязанности: они кем-то <сделаны>; боль-

ные жалуются, что им <насильно показывают картины>, <вызываютзвучание мыслей>, <действуют помимо воли языком, говорят сло-ва, которые он не хочет произносить>, <руками, ногами, теломкто-то действует> и т.д. Наступает известная деперсонализация:

собственная психическая продукция становится чужой.

Так, Л.М.Елгазина {24\ описывает больную, которая чувство-

вала, будто <забирают ее мысли и включают другие>. Она же опи-

сывает другого больного, у которого истинные галлюцинации

сочетались с псевдогаллюцинациями: с одной стороны, он слы-

шит <голоса настоящие> и, с другой стороны, <голоса в голове>;

ему внушают плохие слова и мысли, он не может <распоряжатьсясвоими мыслями>; ему <фабрикуют> неуклюжую походку – он

<вынужден> ходить с вытянутыми руками, сгорбившись, не мо-

жет выпрямиться.

Сочетание псевдогаллюцинаций с симптомом отчуждения,

<сделанности> носит название синдрома Кандинского. Основной

радикал синдрома Кандинского – это чувство <сделанности> вос-

приятия, мыслей, утрата их принадлежности собственной лично-

сти, чувство овладения, воздействия со стороны. Различают три

компонента этого синдрома: 1) идеаторный – <сделанность>,

насильственность, раскрытость мыслей. У больного возникают

псевдогаллюцинации слуха, содержащие его собственные мыс-

ли. Возникает неприятное чувство <внутренней раскрытости>;

2) сенсорный – <сделанность> ощущений; 3) моторый – <сде-ланность> движений. Природа этого синдрома недостаточно ис-

следована. К объяснению псевдогаллюцинаций можно привлечь

положения А.А.Меграбян о гностических чувствах и их расстрой-

ствах. А.А.Меграбян предполагает, что в основе этого сложного

психопатологического явления лежит нарушение чувствования

отнесенности к себе собственной психической продукции, отчуж-

дение психических состояний (см. об этом подробнее в гл. III).

Псевдогаллюцинации мало изучены психологами, между тем

исследование этого симптома внесло бы определенный вклад в

решение проблемы сознания и самосознания. Можно указать лишь

на работу Т.А.Климушевой {38], которая включила в исследова-

ние больных с синдромом Кандинского-Клерамбо. Автор под-

тверждает гипотезу о патологии гностических чувств, нарушении

самовосприятия как основы данного синдрома, экспериментально

доказывая, что нет оснований выводить эти явления из расстройств

62

мышления. В экспериментах выявились условия, способствующие

и провоцирующие эти болезненные явления. Ими оказались

<субъективное ощущение усилия, напряжения выполненной ум-ственной работы, где трудность и ошибка могут быть заметнысамому больному> {38,128].

4. Нарушение мотивационного компонента

восприятия

Как мы указывали в начале главы, подход к восприятию как

деятельности обязывает выявить изменения ее различных харак-

теристик, которые могут оказаться <ответственными> за его нару-

шение. Выше мы показали, как снижение обобщения приводит к

агнозиям ( 1, 2), как изменения функционального состояния

деятельности анализаторов внешних и внутренних приводят к

обманам чувств ( 3). В данном параграфе мы хотели остановиться

на том, как изменение мотивационного компонента отражается

в перцептивной деятельности больных. Еще в 1946 г. С.Л.Рубин-

штейн {89} писал, что в восприятии отражается вся многообраз-

ная жизнь личности, поэтому следовало ожидать, что при изме-

нении личностного отношения изменяется и перцептивная дея-

тельность.

.. Роль измененного личностного компонента в восприятии можно

выявить разными путями: а) путем анализа расстройств самого

процесса восприятия: б) путем создания специального экспери-

ментального приема, позволяющего изменить смыслообразующую

-функцию мотива восприятия.

О значении личностного фактора в перцептивной деятельности

говорят данные, полученные при исследовании восприятия боль-

ных с так называемым лобным синдромом, у которых выражены

нарушения подконтрольности, произвольности, поведение кото-

рых отличалось аспонтанностью, отсутствием коррекции.

– Мы остановимся на характеристике этого вида нарушений в главе

-IX, здесь же мы хотим лишь указать на особенности восприятия

этой группы больных, которые по своему внешнему проявлению

Могли импонировать как агностические расстройства. Так, боль-

. НОЙ Б., описанный нами совместно с А.М.Дубининым в 1940 г.,

Волучивший тяжелую травму левой лобной доли, с трудом узна-

вал предметы, нарисованные пунктиром или затушеванные, был

Этот параграф написан совместно с канд. психол. наук Е.Т.Соколовой.

63

1

Л

не в состоянии схватить и передать смысл двух картин, последова-

тельно изображающих несложные сюжеты (на одной картине двое

ребят курят у стога сена; на другой – они убегают от загоревшего-

ся стога). <Здесь двое сидят, а здесь двое бегут>. Больной не замеча-

ет, что речь идет о последовательном изображении. Другой боль-

ной из этой группы не мог узнать содержания известной картины

Н.Я.Ярошенко <Всюду жизнь>: <Стоит человек, тут птичка, онсмотрит на них>. Точно так же больной не мог узнать рисунка, пред-

метов, заштрихованных или наложенных друг на друга (фигура

В.Попельрейтера).

О том, что затруднения узнавания являются псевдоагности-

ческими, говорит тот факт, что стоило попросить больного <вни-мательно посмотреть>, он давал адекватный ответ: <Ах, да ведьтут решетка, это заключенный>. Следовательно, затрудненность

узнавания не являлась у подобных больных агностическим рас-

стройством в узком смысле этого слова, а проявлением того, что

больные не осуществляли активного поискового процесса, кото-

рый всегда включен в акт восприятия (А.Л.Ярбус, 1956), не сли-

чали своих ответов, своих действий с результатом.

Клинические описания известного немецкого психиатра А.Пи-

ка (1907) подтверждают высказанное выше положение относитель-

но природы подобных <псевдоагнозий>. А.Пик наблюдал патоло-

гию восприятия, названную им <аперцептивной душевной слепо-той>, при атрофическом поражении мозга (болезнь Пика). Больные

с подобной патологией не в состоянии фиксировать предъявляе-

мые им предметы и связывать отдельные элементы воспринимае-

мого в одно осмысленное целое. Аналогичные нарушения [26] вос-

приятия мы наблюдали и у больных прогрессивным параличом (бо-

лезнь, при которой тоже поражаются лобные доли мозга). Особенно

большие трудности вызывает у больных с поражением лобных до-

лей мозга понимание серий картинок, изображающих в последо-

вательном порядке какой-нибудь сюжет. Больные ограничиваются

описанием отдельных фрагментов или отдельных картинок. Так,

одному такому больному с поражением базальных отделов лобных

долей мозга была предъявлена серия из пяти картинок, изобража-

ющих погоню волка за мальчиком по снежной поляне в лесу. На

одной из картинок изображен мальчик, сидящий на дереве, вок-

руг которого расположились волки. <Ишь ты, озорник, влез на де-рево, за яблоками, что ли>, – говорит больной, едва взглянув на

эту картинку. После настойчивой просьбы экспериментатора по-

смотреть внимательнее больной правильно описывает сюжет.

Таким образом, приведенные данные показывают, что суще-

ственную роль в гностических нарушениях описываемых больных

.64

играет нарушение подконтрольности, невозможность сличения

воих действий с предлагаемым результатом. Иными словами,

.ответственными за <псевдоагностические> расстройства этих боль-

иых являются нарушение произвольности, невозможность кор-

рекции. Эта непроизвольность проявляется еще в одном своеоб-

разном феномене – у подобных больных не наступает смены фи-

гуры и фона в обратимых фигурах Рубина.

Как известно, если длительное время фиксировать изображе-

.дое, процесс смены фигуры и фона наступает сам собой; в про-

тивном случае достаточно обратить внимание испытуемого на воз-

можность такой смены, чтобы произвольно вызвать этот процесс.

У описываемых больных этот процесс смены фигуры и фона не

может быть произвольно вызван. Точно так же у них не возникает

дшотез при предъявлении пятен Роршаха. Таким образом, приро-

да псевдоагнозий, описанная у больных с лобным синдромом, яв-

ляется проявлением непроизвольности больных и свидетельствует

06 определенной форме их личностных нарушений. Следует отме-

тить, что наша интерпретация не является случайной, так как она

коррелирует с данными общего экспериментального психологи-

ческого исследования больных и данными истории болезни, ква-

лифицировавших состояние этих больных как аспонтанное.

р- Особое развитие получил тезис о <личностном подходе> к вос-

приятию у ряда современных американских психологов. Можно

.выделить следующие основные тенденции, характерные для этого

.подхода.

Первое. Восприятие рассматривается как селективный процесс,

определяющийся взаимодействием объективных качеств стимуля-

___днни и внутренних мотивационных факторов (школа New Look).

g, Так, Дж. P. Брунер и Л.Постмэн {120} различают аутохтонные

д И директивные факторы восприятия. Первые определяются не-

“” посредственно свойствами сенсорики человека, благодаря кото-

(1Ым формируется представление об относительно простых каче-

” 4?твах объекта. Директивные факторы восприятия отражают про-

:1.Ц1Лый опыт человека, его эмоциональные состояния, установки

1и потребности.

1, – В предложенной авторами когнитивной теории восприятия роль

<д.нутpeннeгo, директивного фактора играет гипотеза, в концеп-1НИях других авторов установки, ожидания, схемы и т.д. ДействиеЦЛйж факторов обусловливает избирательность, сенсибилизациюЧЖли искажение восприятия. В качестве иллюстрации можно при-1#ести известные эксперименты А. Шафера и Г.Марфи, в которых.I--ахистоскопически предъявлялась известная фигура Рубина, об-.."-Разованная двумя <полумесяцами>, каждый из которых мог ви-

. . 3 Б. В. Зейгаци 65

1

деться как профиль, образующий фигуру на фоне. Опыт строился

по типу игры: испытуемый получал вознаграждение, если видел

одно из лиц, и штрафовался, если видел другое лицо (при этом в

тахистоскопе многократно предъявлялось каждое лицо в отдель-

ности). Когда впоследствии внезапно предъявляли двусмыслен-

ную фигуру, испытуемый воспринимал в качестве фигуры то лицо,

которое обычно вознаграждалось. Иначе говоря, <ожидания>

субъекта определяли выбор элементов фигуры-фона.

Другое направление, представленное Г.Виткиным {138\ и его

сотрудниками, поставило вопрос о соотношении способа воспри-

ятия человека и его личностной организации. По мнению пред-

ставителей этого направления, испытуемые при выполнении раз-

личных перцептивных задач проявляют некоторые характерные

способы восприятия. Так, при выполнении задания, в котором

необходимо было правильное восприятие какого-то элемента пер-

цептивного поля, одни испытуемые принимали за точку <отсче-та> проприоцептивные ощущения собственного тела, другие ори-

ентировались преимущественно на впечатления от <внешнего>

зрительного поля. Эту особенность восприятия Г.Виткин называл

зависимостью (независимостью) от <поля>, которая, по мнению

автора, связана с определенной личностной структурой. При этом

подчеркивалось, что в восприятии психически больных описанная

зависимость или независимость от <поля> особенно выражена.

К третьему направлению следует отнести работы зарубежных

авторов, стремящихся доказать, что восприятие обеспечивает адап-

тацию личности к внешнему миру и отражает уровень ее адапта-

ции.

Такое понимание функции восприятия вытекает из принятой

в американской психологии концепции личности. Термином лич-

ность обозначается в американской психологии некоторая ин-

тегративная система, которая обеспечивает целостность и по-

стоянство поведения индивида и которая постоянно подвергается

опасности разрушения либо со стороны запретных инстинктив-

ных влечений, либо со стороны налагаемых внешним миром тре-

бований. Наличие такого постоянно действующего конфликта

создает определенный уровень тревожности. При его возраста-

нии пускаются в ход механизмы психологической защиты, целью

которых является устранение источника беспокойства и воз-

вращение личности к состоянию комфорта. Не касаясь пробле-

мы психологической защиты (впервые описанной З.Фрейдо.м и

А.Фрейд), требующей специального рассмотрения, остановимся

лишь на той ее форме, которая привлекает внимание современ-

ных исследователей восприятия за рубежом и названа перцеп-

66

тивной защитой. Приведение в действие механизма перцептивной

защиты связано, как подчеркивают многие авторы, со степенью

структурированности перцептивного материала. Неопределенная,

конфликтная или незнакомая ситуация, требующая перестройки

поведенческих схем, приспособления к новым ситуационным

взаимоотношениям, может привести к возрастанию уровня тре-

вожности. Непереносимость неопределенности вызывает перцептив-

ную защиту.

Основным недостатком приведенных вкратце исследований

является эклектичность методологических позиций авторов, пы-

тающихся синтезировать понятия гештальтпсихологии и психо-

анализа. Личностный компонент восприятия заключается для этих

авторов в агрессивных тенденциях, чувстве тревожности, диском-

форте. Из сферы психологического анализа выпадает значение

деятельности субъекта как основной формы проявления лично-

стной активности, выпадает роль сформировавшихся в процессе

этой деятельности социальных мотивов, их иерархия, содержа-

ние и смыслообразующая функция.

Между тем из положений советской психологии вытекает, что

смыслообразующая функция мотивации играет роль и в процессе

Носприятия. Работами А.Н.Леонтьева и Е.П.Кринчик {59] показа-

но, что введение подкрепления, имеющего различный смысл для

испытуемого, по-разному влияет на время реакции. Ими выявлен

активный характер переработки информации человеком, что на-

шло свое выражение; в схватывании статистических характеристик

объекта, в оптимизации деятельности испытуемого при построе-

нии вероятностной модели. Деятельность восприятия включает в

Себя основную характеристику человеческой психики – <пристра-стность> (А.Н.Леонтьев). Поэтому можно было предполагать, что

Процесс восприятия не только строится различно в зависимости

от того, какие мотивы будут побуждать и направлять деятельность

испытуемых, но можно было ожидать разную структуру перцеп-

тивной деятельности у здоровых и больных людей, у которых кли-

ника диагностирует те или иные изменения личности.

Роль мотивационного компонента в строении восприятия уда-

-лось вычленить в специально направленном эксперимен-таль-

иом исследовании {88]. Целью исследования было: 1) показать

, зависимость восприятия от характера мотивации эксперимен-

тальной деятельности; 2) выявить особенности восприятия,

-связанные с нарушением смыслообразующей функции мотива.

Экспериментальная методика состояла в следующем. Предъяв-

лялись сложные сюжетные картинки и картинки с неясным сю-

жетом в условиях разной мотивации, которая создавалась, во-

67

первых, с помощью различных инструкций, во-вторых, ~ раз-

ной степенью неопределенности изображений. Используемые в

эксперименте картинки представляли собой изображения более

или менее сложных ситуаций (мать купает ребенка, группа чем-то

взволнованных женщин и т.д.) или нечеткие снимки объектов

(цветы, мокрая мостовая, пятна Роршаха).

Различие инструкций состояло в следующем. В варианте <А>

карточки-картинки предлагались с <глухой> инструкцией описать,

что изображено. В варианте <Б> сообщалось, что целью экспери-

мента является исследование воображения. В варианте <В> испы-

туемых предупреждали, что задачей исследования является опре-

деление их умственных способностей. Чтобы мотивировка задания

выглядела убедительной, предварительно предлагалась серия за-

даний, где экспериментатор якобы оценивал интеллект испытуе-

мых. В каждом варианте предъявлялись разные наборы картинок.

Таким образом, во всех трех вариантах исследования цель задания

оставалась неизменной, менялась лишь его мотивация. Неопреде-

ленность перцептивного материала выступала непосредственным

побудителем деятельности, роль смыслообразующего мотива вы-

полняла инструкция.

В экспериментах участвовали здоровые испытуемые, больные

эпилепсией, больные шизофренией. Данные историй болезни и

общепсихологического исследования показали, что в клиничес-

кой картине болезни на первый план у больных выступали лично-

стные расстройства, типичные для выбранных новологических

групп. Между исследованными больными не было существенных

различий в возрасте и образовании.

Большинство из испытуемых (как в норме, так и в патологии)

при предъявлении карточек-картинок выдвигают гипотезы. При

восприятии структурных картинок (с неопределенным сюжетом)

испытуемые пытаются определить, на что могут быть похожи изоб-

ражения.

В условиях варианта <А> процесс восприятия не обусловливался

экспериментально заданной мотивацией. Тем не менее деятель-

ность испытуемых в целом направлена на содержательную ин-

терпретацию картинок и реализуется процессом выдвижения ги-

потез. Это заставляет предположить, что экспериментальное

задание актуализировало какие-то мотивы, существующие у ис-

пытуемых потенциально, в форме своеобразной готовности, уста-

новки. Таким мотивом мог быть прежде всего мотив экспертизы,

который почти всегда актуализируется в психологическом экс-

перименте в клинике. Адресуясь к личности испытуемого, его

уровню притязаний, он придает любому психологическому ис-

68

-сведованию личностный смысл. Эта особенность эксперименталь-

?ной ситуации подчеркивалась еще К.Левиным {130}, считавшим,

.что именно наличие у испытуемого определенного отношения

создает саму возможность объективного психологического ис-

-следования. Наряду с <мотивом экспертизы> деятельность испы-

туемых побуждалась собственным мотивом восприятия (СМВ).

-Определяясь свойствами перцептивного материала, СМВ как бы

.присутствует в самом акте восприятия, побуждает к ориентиро-

юянои деятельности, направленной на исследование характера

стимуляции.

Таким образом, деятельность испытуемых определялась влия-

нием двух мотивов – мотива экспертизы и СМВ. Эти мотивы на-

ходятся в иерархическом отношении: мотив экспертизы порожден

– -иопосредован социальными и личными установками испытуе-

-иых. Он не только побуждает деятельность, но и придает ей

!. амчностный смысл. Собственный мотив восприятия играет роль

дополнительного стимула. Совместное действие обоих мотивов

обеспечивало содержательную интерпретацию картинок. В ряде

случаев смыслообразующая функция мотива экспертизы мота быть

.выражена недостаточно. В силу этого непосредственная цельдея-

дельности – содержательная интерпретация – не приобретала

-самостоятельной побудительной силы. Процесс интерпретации

I- Принимал тогда вид формальных ответов. Это явление наиболее

.ярко проявилось у больных шизофренией.

;. Качественно иные результаты были получены в вариантах <Б>

><В>, где введение инструкций-мотивов создавало определен-

Жую направленность деятельности.

у-г;; Выступило прежде всего изменение в отношении к экспери-

йенту. В норме это выразилось в том, что у испытуемых появился

<интерес к заданию и оценке экспериментатора. Изменился и ха-ЦЯктер формулировок гипотез - они стали более развернутыми,Эмоционально насыщенными. Центральное место в описании сю-jjlKTHbix картинок занимает раскрытие внутреннего мира изо-Цбраженных персонажей. Исчезают формальные ответы.1>Д>У больных эпилепсией изменение инструкции привело к пол-

ЦЮму переструктурированию деятельности. Больные с энтузиазмом

Приступают к заданию, подолгу с удовольствием описывают кар-

1Янки. Резко сократилось количество формальных высказываний.

1Ря1Ютезы становятся значительно более эмоциональными, часто

lfc._______

.

К,, Это не означает, что в отдельных случаях испытуемые не могли руко-

: Дствоваться другими мотивами, тем не менее мы полагаем, что выделенный

Мотив является ведущим.

что выделенный

69

сопровождаются пространными рассуждениями. В своих ответах боль-

ные не столько дают интерпретацию картинок, сколько стремятся

продемонстрировать свое отношение к событиям или персонажам.

Часто это достигается путем приписывания героям определенных

ролей. Длинные витиеватые монологи героев комментируются <ав-тором>, вместе с предположением о сюжете дается оценка дейст-

вующим лицам или событиям. Гипотезы превращаются в <драмати-ческие сценки>. Употребление прямой речи, напевная интонация,

иногда ритмизация и попытка рифмовать придают ответам исклю-

чительную эмоциональность. Приведем для иллюстрации выписку

из протокола больного Г-ова.

Больной Г-ов Е. К., 1939 г. рождения, по образованию зоотехник. Ди-

агноз: эпилепсия с изменениями личности. Болен с 1953 г., когда появи-

лись первые судорожные припадки. В последние годы отмечались ухуд-

шения памяти, дисфории, раздражительность. Для мышления больного

характерны конкретность, склонность к детализации. Контактен, к иссле-

дованию относится заинтересованно, сообщает, что <всегда любил фан-тазировать>.

При предъявлении карточек с нечетким изображением отражения света

фар на мостовой говорит: <Наступает вечер, собираюсь я гулять и толькоожидаю, как милую встречать, идем мы в парк, чтобы потанцевать. И встре-чаюсь я с ней и - к любимому месту, где встречались, недалеко от парка,где люстры отражались>.

Некоторые изменения наметились и в деятельности больных

шизофренией. По сравнению с предыдущим вариантом вдвое

уменьшилось количество формальных ответов, у некоторых боль-

ных удалось создать направленность на раскрытие содержатель-

ной стороны картинок. Тем не менее у 30% больных сохранились

формальные констатации и отказы. У больных шизофренией не

отмечался тот выраженный комплекс эмоциональных реакций,

который характеризует именно деятельность.

Результаты, полученные в варианте <В> (<интеллектуальнаяинструкция>), показали, что деятельность здоровых испытуемых

принимает вид развернутого решения перцептивной задачи. Про-

исходит поиск информативных элементов изображения, их со-

поставления, построение и проверка гипотез. Формальные описа-

ния, неадекватные гипотезы встречаются лишь при затруднениях

в определении содержания картинок и составляют промежуточный

этап в интерпретации. Приведем описание одного из здоровых

испытуемых карточки, на которой изображена группа чем-то

взволнованных женщин.

70

у;; <Первое, что бросается в глаза, - это лицо женщины, возможно, мате-ри. К ней тянется мальчик, лицо его сходно с выражением лица женщины,патери. Справа пожилая женщина, возможно, мать. Она что-то говорит,успокаивает... Пятно на спине у мальчика... кровь? Тогда можно объяснить,почему так отчаянно смотрят люди... Почему на первом плане женщины сдетьми, а мужчины в стороне? Если бы это было столкновение, то почему с{женщинами и детьми? В то же время голова мальчика очень естественнолежит на плече женщины, так что эта версия отпадает... Скорее всего, этоюмент, когда у людей отнимают что-то очень дорогое. Возможно, из домавыселяют... С другой стороны, из-за дома так не страдают. Возможно, что-лослучилось с мужчинами... Да, мне кажется, это вокзал, и мужчин куда-тоувозят, поэтому у женщин такие лица>.

,>

Сформулированная испытуемым гипотеза является, таким об-

“разом, итогом длительного поэтапного процесса рассуждений.

Представляет интерес сравнение этих данных с результатами ис-

. следования больных эпилепсией. Больные придавали большое зна-

-Учение экспериментальному исследованию, относились к заданию

X”-<как к своеобразной экспертизе ума. Предъявление картинок вызы-:вает обстоятельное, детализированное описание изображений. При.Этом наряду с информативными элементами, на основе которыхсможет быть построена гипотеза, привлекаются детали, не несу-"ЗДие никакой смысловой нагрузки.1 Больной О-в, 1930 г. рождения, образование 7 классов. Диагноз: эпи-ЙПепсия травматического генеза с изменением личности по эпилептическомуjjljtMny. Психический статус: вязок, инертен, многоречив, обстоятелен, скло-iHUH к резонерству.; Приводим высказывания больного при предъявлении уже упоминав-1Й1ейся картинки.<На этой картинке изображены несколько человек. Слева стоит жен-ена, около нее другая. Волосы темные у нее. Она сложила руки на грудиплачет. К ней бежит мальчик, поднявши руки, вроде, успокоить хочет...Зади мальчика женщина держит ребенка или он на чем-то сидит, прижал-Я к ней, обняв ее правой рукой... В левом углу еще две женщины стоят...>

т.д.

Приведенный пример показывает, как деятельность, вначале

справленная на содержательную интерпретацию картинки, пре-

Щается в скрупулезное описание отдельных ее фрагментов, В

которых случаях это тормозит процесс выдвижения гипотез,

РОДЯ к возникновению формальных ответов.

71

Иной вид имеет деятельность больных шизофренией. Несмотря

на <интеллектуальную> направленность исследования, больные не

проявляли интереса к заданию, не реагировали на оценку экспе-

риментатора, не корригировали свои ошибки. Деятельность боль-

ных характеризуется чрезвычайной свернутостью, отсутствием

поисковой активности, столь выраженной в норме. Высказывания

больных крайне лаконичны, малоэмоциональны и в основном

лишь обобщенно констатируют некоторое сюжетное или пред-

метное содержание картинок: <Какое-то несчастье>, <Человек за-думался>.

Анализ результатов исследования в вариантах <А>, <Б>, <В>

позволил установить, что изменение мотивации обусловливает

разную структуру деятельности, в соответствии с чем изменяется

место и содержание процесса восприятия. С введением смыслооб-

разующих мотивов образуется новая мотивационная структура,

разная в норме и патологии.

ГЛАВАУ

РАССТРОЙСТВА ПАМЯТИ

Большинство больных жалуются на расстройства памяти. Еще

Ларошфуко высказал мысль, что люди часто жалуются на рас-

стройства памяти, но никто не жалуется на недостаточность мыш-

ления. И это действительно так. Редко больные говорят о недо-

статках, неадекватности своих суждений, но почти все замечают

дефекты своей памяти. Это происходит отчасти потому, что при-

знать свою несостоятельность в области запоминания не обидно,

в то время как никто не проявляет столь высокой самокритичности

– до отношению к своему мышлению, поведению, чувствам. Вмес-

:,де с тем расстройства памяти являются действительно частым

? симптомом при заболеваниях мозга. Кроме того, ряд нарушений

;” психической деятельности, как нарушение работоспособности,

<арушения мотивационной сферы, выступают для самого боль-:<вого и наблюдающих за ним в виде расстройств памяти.Проблема расстройств памяти всегда стояла в центре психиат-Цйческих и патопсихологических исследований. Это происходитЯ> только потому, что мнестические нарушения являются, как

1.ИД только что сказали, часто встречающимся синдромом, но и

лютому, что проблема памяти наиболее разработана в классичес-

авой психологической литературе.

1″ Еще И.М.Сеченов {99, 136] указывал на то, что память являет-

ЙВЯ <краеугольным камнем психического развития>, что <учение обренных условиях памяти есть учение о силе, сплачивающей,иеивающей всякое предыдущее со всяким последующим. Таким>разом, деятельность памяти охватывает собой все психические

!флексы>. Главную особенность человеческой памяти Сеченов

Ьцит не в фотографичности воспроизведения, не в <зеркальнос-1> запечатления. а в переработке воспринятого, в классифика-

1И и сортировке воспринятых образов. Именно эта особенность

“яется условием возможности психического развития. И.М.Сече-

У {99, 64] принадлежат замечательные слова о том, что память

тся сложной обобщенной деятельностью: <Самые простыеподения убеждают нас в том, что знания в умственном складе73у взрослого в самом деле распределены не зря, а в определенномпорядке, как книги в библиотеке>. Структура процесса запомина

ния и воспроизведения сложна, те особенности, которые присуши

любой форме человеческой деятельности – опосредованность, це-

ленаправленность, мотивированность – относятся и к памяти

(Л.С.Выготский, А.Н.Леонтьев, И.П.Зинченко, А.А.Смирнов.

Л.В.Занков и др.). Поэтому и распад мнестической деятельности

принимает различные формы. Анализ расстройств памяти стано-

вится особенно актуальным, благодаря переходу к <поуровневым>

исследованиям психической деятельности человека (А.Н.Леонть-

ев). Изучение памяти как мотивированной, направленной, опосре-

дованной деятельности является конкретизацией такого подхода.

Исследования, посвященные патологии памяти, идут в раз-

ных направлениях: а) клиническое направление (С.С.Корсаков.

Ю.Грюнталь, В.АТиляровский, Р.Я.Голант, С.Г.Жислин, М.А.Мар-

заганова). Его представители связывали расстройства памяти с

определенными синдромами, нозологическими единицами и не

ставили перед собой задачи раскрытия их психологических меха-

низмов; б) психофизиологическое и нейропсихологическое на-

правления (В.Пенфилд, В.Сковилл и Б.Милнер, Ж.Барбизе,

Л.Т.Попова, М.Климковский, Д.Талланд, А.Р.Лурия, Е.Н.Со-

колов, Л.П.Латаш, Н.К.Киященко и др.). В работах представите-

лей этого направления содержится анализ психофизиологичес-

ких основ памяти, изучается природа мнестических нарушений

при очаговых поражениях мозга; в) психологическое направле-

ние, которое в основном рассматривает вопросы организации

памяти и ее нарушений. Теоретические и методологические по-

зиции, на которых базируются представители этого направле-

ния, крайне неоднородны, а порой противоречивы. Кэтому на-

правлению примыкают работы ряда современных зарубежных

авторов, ограничивающихся констатацией наличия или отсут-

ствия организации запоминания при психических расстройствах

(Г.Берксон и Г.Кантор, В.Осборн, В.Валлас и В.Андервуд и др.).

К нему следует отнести исследования, синтезирующие основ-

ные понятия гештальтпсихологии с теоретико-информационными

идеями (Г.Спитз). В это же направление включаются и работы

отечественных психологов, подвергающих анализу расстройства

памяти с позиции теории о предметной деятельности (А.Н.Ле-

онтьев, Г.В.Биренбаум, Р.И.Меерович, Б.В.Зейгарник, А.Р.Лу-

рия, Б.И.Бежанишвили, Л.В.Бондарева и др.).

Исследования патологии памяти важны в теоретическом отно-

шении, так как они позволяют выяснить, какие структуры, фак-

торы участвуют в протекании мнестической деятельности, и со-

74

поставить данные о нарушенных звеньях мнестической деятель-

ности с разработанной отечественными психологами системой

взглядов на формирование процессов памяти.

. Исследования расстройств памяти важны также для практи-

ческих вопросов психиатрической клиники. Нередко данные о

нарушении памяти, полученные при патопсихологическом экс-

перименте, не совпадают с представлениями самого больного о

характере своей мнестической деятельности. Например, больные

жалуются на ослабление памяти, которое мешает им в работе, в

то время как психологическое исследование этого нарушения не

выявляет. И наоборот, некоторые больные успешно справляются

со своими профессиональными обязанностями, требующими

удержания материала, данные же психологического эксперимента

обнаруживают расстройства мнестической деятельности. Анализ

подобного несовпадения оказывается часто очень важным при

решении экспертных вопросов, при трудовых рекомендациях,

выборе коррекционных мероприятий. Они важны еще в том от-

ношении, что помогают согласованию понятий психиатрии и

психологии.

Эти факты свидетельствуют о том, что в основе нарушений

памяти лежат различные факторы, которые должны быть подвер-

: гнуты психологическому анализу. Результаты их изучения могут

оказаться полезными при установлении диагноза, разграничении

синдромов и в практике восстановительной работы с больными.

В исследовании патологии памяти наиболее важными представ-

ляются следующие вопросы: а) проблема строения мнестической

– деятельности опосредованного и неопосредованного, произволь-

–яого и непроизвольного запоминания; б) вопрос о динамике мне-

стического процесса; в) вопрос о мотивационном компоненте

памяти. Следует отметить, что не всегда удается вычленить в ка-

,.. ком-нибудь определенном, частном амнестическом синдроме от-

дельно эти характеристики, большей частью они переплетаются;

t- Однако экспериментально удается нередко выделить ведущую роль

ого или иного компонента.

-ir.:- Анализ амнестического синдрома усложняется еще тем обсто-

.:ьством, что так называемые ядерные симптомы, вызванные

.<епосредственно болезненным состоянием мозга, сливаются со.оричными, наслаивающимися на них симптомами. МысльSoro о переплетении так называемых культурных ичтуральных функций психических процессов с особенной чет--В-ью выявляется в нарушениях памяти: экспериментальные ис-д1 Дования в этой области позволяют выделить преимущественноФункциональную значимость этих симптомов.751. Нарушение непосредственной памятиКорсаковский синдром. Одним из наиболее исследованных рас-стройств непосредственной памяти является нарушение памятина текущие события, при котором относительно интактным оста-ется память на события прошлого; так называемый корсаковскийсиндром, который был описан известным отечественным психи-атром С.С.Корсаковым при тяжелых алкогольных интоксикациях.Этот вид нарушений памяти часто сочетается с конфабуляциямив отношении текущих событий и дезориентировкой в месте и вре-мени. Два последних признака могли быть слабо выражены, нопервый всегда чрезвычайно выражен и составляет основной ради-кал этого страдания (забывание текущих событий).Впоследствии оказалось, что корсаковский синдром может об-наружиться при других диффузных поражениях мозга неалкоголь-ного генеза (К.Гампф, И.Делей) и также при поражении опреде-ленных ограниченных мозговых систем (В.М.Бехтерев, Ю.Грюн-таль, Б.Милнер). Больные, у которых имеют место подобныеамнестические явления, не помнят, как мы говорили выше, со-бытий недавнего прошлого, но воспроизводят те события, кото-рые были много лет тому назад. Так, подобный больной может пра-вильно назвать события из своего детства, школьной жизни, по-мнит даты общественной жизни, но не может вспомнить, обедалли он сегодня, посетили ли его вчера родственники, беседовал лис ним сегодня врач и т.п. Если подобного больного спросить, на-вещали ли его сегодня родственники, нередко можно получить от-вет: <Я не помню, но у меня в кармане папиросы - значит, женаприходила>. Такие больные здороваются по нескольку раз, задают

один и тот же вопрос, обращаются по многу раз с одной и той же

просьбой, производят впечатление назойливых людей.

При анализе структуры корсаковского синдрома вставал воп-

рос о том, является ли забывание недавнего прошлого следстви-

ем дефекта воспроизведения или удержания материала.

Ряд экспериментальных данных говорит за то, что речь идет о

плохом воспроизведении. Еще в 1911 г. Э.Клапаред описал инте-

ресные факты, выступившие у подобных больных. Э.Клапаред

несколько дней подряд здоровался с больным, при этом незамет-

но для больного колол его при рукопожатии спрятанной иглой.

Больной перестал подавать Э.Клапареду руку, но при этом не

узнавал его, не помнил ни самого факта укола, ни того, что с

ним здоровались.

А.Н.Леонтьев (1935) вырабатывал у подобных больных услов-

ный рефлекс на болевой раздражитель, хотя больные не помнили

76

,яе осознавали самого этого факта. Все эти данные говорят о том,

fMo у больных нарушается процесс воспроизведения. В нашей ла-

оратории были поставлены следующие эксперименты с больным,

йЙдпаугорого после тяжелого брюшного тифа развился корсаковопо-

Х””> Нобньш амнестический синдром. Больной должен был в течение

которого времени нажимать на кнопку при зажигании зеленой

.””дампочки. На следующий день больной, введенный в кабинет, не

lfe только не помнил, что он вчера делал, но отрицал сам факт того,

II wo он вчера был в этом кабинете, не узнавал экспериментатора,

вднако, когда стала зажигаться лампочка зеленого цвета, он стал

нажимать на кнопку и не производил этого действия, когда зажи-

1адасьлампочкадругого цвета. Спрошенный, почему он этодела-

” lr, больной удивленно пожал плечами: <Не знаю>. Эти и многие

-другие экспериментальные факты свидетельствуют о том, что про-

.Ьрсс усвоения был у больных не нарушен.

г> 0 том, что при корсаковском синдроме имеют место затрудне-

; ния процесса воспроизведения, а не слабость образования сле-

дов, говорят также данные школы грузинских психологов. Иссле-

дования Б.И.Бежанишвили [70], проведенные под руководством

й-Т.Бжалавы, показали нестойкость, грубость, иррадированность

оптической установки больных корсаковским синдромом.

“. Эти данные согласуются с выводами А.Р.Лурия, Н.К.Киящен-

ко о том, что нейрофизиологическими механизмами корсаков-

II ского синдрома являются нарушения ретроактивного торможе-

ния, а не слабость следообразования.

Экспериментально-психологическое исследование непосред-

ственной памяти обнаруживает низкое плато без наращивания.

Одним из примечательных особенностей при корсаковском

синдроме являются конфабуляции, т.е. заполнение провалов па-

МЯ1И несуществующими событиями. Так, один из больных зая-

вил, что он сегодня <ходил в лесок по грибы>, другой заявил, что

йюн вчера был дома, на заводе, ему там устроили пышную встре-

чу>. Для иллюстрации приводим выписку из истории болезни боль-

шого Б-ка.

< Больной Б-к, 33 года (история болезни доктора Белоусовой). Поступил..психоневрологическую больницу №4 20. II 1944 г., умер 13.V1944r. В прош-яом здоров. По характеру-живой, активный. 23.11 1943 г. ранен осколком<Мины в правую лобную область. Первые 14 дней после ранения состояние1 тяжелое, сознание спутанно, резкое двигательное возбуждение.Рентгенограмма от 6.111 1943 г. В лобно-теменной области справа оп-ределяется костный дефект размером 4х3 см. Разрушение лобной пазухи сЯроникновением костных и 2-х металлических осколков на глубину 1-4 см.77Психическое состояние: ориентирован неточно. Правильно называетгод. Месяца и числа не знает. Во время беседы прежде всего обращает насебя внимание эйфория. Больной всегда пребывает в прекрасном на-строении, его ничто не огорчает, все неприятности, неудобства, перене-сенное ранение, болезнь кажутся ему незначительными и неважными. Онвсегда широко улыбается, приветливо встречает врача, утверждает приэтом, что чувствует себя <великолепно>, что он совершенно здоров. Речь

свою беспрерывно сопровождает громким смехом. Со смехом рассказывает

о пребывании в психиатрической больнице, о своей неопрятности. Все эти

факты считает незначительными и несущественными. Ранен он только в

череп, а <мозг здоров>. Он удивлен, почему его задерживают в больнице и

<заставляют даром есть хлеб>. Периодически он обращается к врачу с

просьбой отпустить его домой, однако пребыванием в психиатрической

больнице по существу не тяготится. Наряду с указанной эйфорией, которая

наступает преимущественно в процессе беседы, в течение дня больной

пассивен, лежит в постели, молча укрывшись с головой одеялом, не давая

никакой реакции на окружающее.

Быстро, не задумываясь, отвечает на вопросы, однако ответы чаще но-

сят случайный характер. На этом фоне выступают выраженные нарушения

памяти на текущие события. Больной не помнит того, что он ел к завтраку,

не знает, какой вопрос ему задавал только что врач. Прослушав радиопе-

редачу, больной не только не может рассказать ее содержание, но не по-

мнит самого факта, что он слушал радио. Точно так же он не помнит, что

сосед по палате читал ему фельетон газеты. Во время беседы с экспери-

ментатором больной нечаянно пролил чернила, испачкав рукав халата. На

вопрос, откуда взялись чернильные пятна на столе и рукаве, больной отве-

чает <не знаю, вероятно, дали мне такой халат>. Утверждает, что ходил

сегодня в <рощу березовую гулять>. Указанные конфабуляторные выска-

зывания держатся стойко, больной повторяет их в одних и тех же вариан-

тах, упорно настаивая на своем, не поддаваясь разубеждению. Также упорно

и настойчиво отрицает факты, имевшие место в действительности. При этом

больной помнит события и факты своей прошлой жизни, начало войны, год

женитьбы.

Нарушения памяти больной не замечает, утверждая, что у него <пре-красная память>.

За последние две-три недели усиливается вялость и аспонтанность,

нарастает неврологическая симптоматика: выраженный двусторонний сим-

птом Кёрнига, ригидность затылка. Повышение коленных рефлексов боль-

ше справа. Больной оглушен, вял, медленно отвечает на вопросы. Несмот-

ря на тяжелое соматическое состояние, по-прежнему утверждает, что

чувствует себя <прекрасно>. 13.V 1944 г. больной умер.

Патолого-анатомический диагноз: гнойный абсцесс в правой орбиталь-

но-лобной области с прорывом в правый боковой и 4-й желудочки мозга.

78

“диффузный, преимущественно базилярный лептоменингит, ограниченный

явхи-менингит в местах дефекта лобной кости.

” Данные экспериментально-психологического исследования больно-

. яо Б-ка- Больной без всякой заинтересованности относится к экс-

перименту, выявилась нецеленаправленность действий больного.

Он не может выполнять задания, требующего учета прежних дей-

ствий. Так, классифицируя картинки, он образует много одно-

f <именных групп. Когда больной образовал 2 группы животных и; <экспериментатор обратил его внимание на это, больной удивил-" ся: <А разве я уже собирал животных?> Задания же, не требую-

щие запоминания только что совершенных действий, больной

.} выполняет: объясняет правильно переносный смысл поговорки,

-. метафоры, справляется с заданием <метод исключения>, но спу-

–<ста 3 минуты не помнит, что выполнял.Выявляются грубые нарушения памяти; из 5 предъявленных словй-он воспроизводит после 5-кратного повторения лишь последнее.II Больной запомнил 1, 2, 0, 1, 1 слово. Применение опосредова-1).ния (по методу А.Н.Леонтьева) ему не помогает. Из 10 слов он{ :. запомнил лишь 2 слова (хотя сам процесс опосредования ему впринципе доступен). Точно так же больной не может воспроизвестиЧРТсюжет простого рассказа (<Галка и голуби>).

ц Экспериментатор. <Почему галка полетела к голубям?>

Больной. <А кто ее знает, захотела и полетела>.

Экспериментатор. <Может, она слышала, что у голубей хоро-шая пища была?>

. Больной. <Может быть, галки прожорливые, но и голуби тожеЕдюбят поклевать>.

I.V. Экспериментатор. <Ну, а кто кого выгонял из гнезда? Кто пе-Црекрасился?>

1?) Больной. <Никто никого не выгонял. Какая раскраска? Не по-днимаю, о чем вы толкуете?>

1 Спустя 10 минут больной отрицает сам факт исследования,

а-оворит, что никогда не видел экспериментатора.

?,. Часто нарушения памяти на события недавнего прошлого не

1″ достигают столь выраженной степени. Корсаковский синдром мо-

1жет проявиться в неточности воспроизведения слышанного, ви-

1 денного, в неточной ориентировке. При этом возникает иногда

1 ложное воспроизведение, без грубых конфабуляций: нередко боль-

1ные сами замечают дефекты своей памяти, пытаются восполнить

ее пробелы, придумав несуществовавший вариант событий. Та-

ким образом, нарушение памяти на недавние события сочетается

У больных с недостаточной ориентировкой в окружающем; реаль-

79

ные события могут то отчетливо выступать в сознании больного,

то переплетаются причудливо с неимевшими место событиями;

невозможность воспроизведения информации настоящего момента

приводит к невозможности организации будущего, по существу у

больных нарушается возможность увязывания отдельных отрезков

жизни.

Не случайно ряд авторов (А.Р.Лурия, В.А.Гиляровский) увя-

зывают наличие корсаковского синдрома с нарушениями созна-

ния. А.С.Шмарьян (1948) тоже указывал на то, что расстройства

гнозиса пространства и времени являются одним из механизмов

развития корсаковоподобного амнестического синдрома, наблю-

даемых при тяжелых травмах мозга.

Особую форму приобретают расстройства памяти при корсаков-

ском синдроме, если они развиваются на фоне выраженной аспон-

танности, т.е. грубых нарушений мотивационной сферы, как это

имеет место у больных с поражениями лобно-базальных отделов

мозга. Наблюдая вместе с Ю.Б.Розинским (1948) подобных боль-

ных, мы могли обнаружить, что такие нарушения памяти обнару-

живаются на фоне апатического и эйфорического состояния.

При апатическом состоянии деятельность больных оказывает-

ся лишенной произвольности, целенаправленности; для таких

больных недоступен выбор, спонтанное переключение с одного

предмета деятельности на другой, проявление инициативы, у них

отсутствует потребность окончить начатое дело. При эйфоричес-

ком состоянии часто наблюдалась расторможенность, легкомыс-

ленно-дурашливое поведение, расстройства критики.

Недостатки памяти больные восполняют конфабуляторными

высказываниями. Мы наблюдали больных, которые вместо опи-

сания предъявляемых им рисунков рассказывали о чем угодно, но

не о том, что в действительности было предложено. Им значи-

тельно легче было создать любой несоответствующий ситуации

вариант, чем адекватно сообщить о виденном или слышанном.

В силу дезориентировки у них была нарушена адекватная оцен-

ка окружающего. Им было недоступно соотнесение прошлого и

настоящего в плане временной характеристики событий. Приво-

дим для иллюстрации историю болезни больного Е.

Больной Е., 1941 г. рождения, электромонтер (история болезни из прак-

тики доктора Ю.Б.Розинского).

Анамнестические данные. Со слов родных, родился и развивался нор-

мально. В детстве ничем не болел. По характеру всегда был общитель-

ным, живым, активным, инициативным. Учился хорошо, к учебе проявлял

интерес, 24-х лет больной женился, приобрел специальность электро-

80

монтера. Всегда очень активный, являлся примерным производственником.

дома – очень внимателен к родным, заботлив, мягок. Много времени про-

водил за книгами – <любитель почитать>.

21 сентября (больной попал под поезд) был доставлен в Перовскую боль-

ницу, где пробыл по 25 сентября. Диагноз при поступлении: перелом осно-

вания черепа, ушибленная рана лба. После удаления сгустков крови в об-

ласти лобной кости слева линейная рана длиной 5 см с рваными краями.

Рана проникает до кости. Другая линейная рана на левой брови, длина ее

2 см. Под кожей черепного свода широкая гематома, занимающая лобную,

почти половину теменной и височной области. Произведена операция. На-

пряженная твердая мозговая оболочка разрезана крестообразно. Из-под

нее стали выходить сгустки крови и жидкая кровь. На рану наложены швы.

26 октября. Неориентирован; говорит, что травма была 4 года назад. Он

родился в 1941 г., но ему 44 года. Соглашается, что тогда ему не может

быть 44 года, <надо взять послужной список и посмотреть>. Работал он

<на этом, в котором говорили лет 5>. Месяц назвать не может: <Сентябрь,октябрь, ноябрь - выбирайте любой>.

Жену и дочь, пришедших к нему, не узнал. Во второе посещение через

2 недели его состояние было лучше, он узнал родных, но отнесся к их
прихо-

ду совершенно равнодушно, считал, что он находится дома, что родные не

пришли, а находятся здесь с ним постоянно. Тотчас забывал все, что ему

говорили и что говорил сам. Не высказывал никаких желаний, просьб. Со-

вершенно равнодушно отнесся к уходу родных, ни о чем их не спрашивал.

21 ноября переведен в нервно-психиатрическую клинику Центрального

института психиатрии.

Неврологический статус. Малоподвижен, застывает в однообразных

позах, ходит мелкими шагами. Амимичен. Слегка уплощена левая поло-

вина лобной кости, там же костный дефект, видна пульсация. Правый зра-

чок неправильной формы, расширен, не реагирует на свет. Легкая асим-

метрия лица. Язык по средней линии. Легкая неустойчивость в позе

Ромберга. Гиперкинезов нет. Брюшные рефлексы слева ниже, чем спра-

ва. Сухожильные и периостальные рефлексы на верхних конечностях

очень живые. Коленные и ахилловы равные, но повышенные. Патологи-

ческих рефлексов нет.

Рентгенологическое исследование. Перелом свода и основания чере-

па с развитием спонтанного пневмоцефалона на почве травматической

порэнцефалии.

Исследование спинно-мозговой жидкости. Цитоз 152/3, белок 0, 5%,

реакция Нонне-Апельта положительная, реакция Вейхброда слабо поло-

жительная, реакция Ланге 11122100. Реакция Вассермана, Закс-Ви-

тебского, Кана – отрицательные.

Психический статус. Больной не ориентирован, вял, пассивно лежит в

постели, не меняя позы. Амимичен. Будучи неопрятен мочой, может дли-

81

тельное время лежать в мокром белье, никогда сам ни о чем не попросит.

На вопросы отвечает односложно, после длительной паузы, часто не отве-

чает совсем.

Данные психологического исследования и клинических наблю-

дений показали, что поведение больного, его ответы зависят от

обстановки и конкретных вещей, среди которых он находится.

Будучи введен в кабинет врача, подходит к столу, начинает раз-

бирать на нем бумаги. Увидев раскрытую папку, закрывает ее. За-

метив карандаш, берет его и начинает писать на лежащей перед

ним папке, или бумаге, или книге, наконец, просто на столе.

Книгу, лежащую перед ним, берет и начинает читать. На вопрос

о том, что там пишут, ответил: <Об авторе пишут>.

На фоне подобного ситуационного поведения выступают гру-

бые нарушения памяти. Больной не может воспроизвести собы-

тия, относящиеся к периоду до травмы и после нее, так же как

факт самой травмы. Больной не запомнил сюжета рассказанного

ему рассказа: <Что-то вы мне рассказывали>. Из 10 слов после

многократного повторения не запомнил ни одного: <А вы мненичего не говорили>. Не помнит имени врача, имен окружаю-

щих его больных. Выйдя из палаты, он не в состоянии отыскать

ее, в палате не находит свою постель. Не может сказать, сколько

человек лежит с ним в палате, совершенно не способен указать

время дня: утром может сказать, что это вечер, и наоборот, и

даже завтрак или ужин не являются для него опознавательными

моментами времени. На один и тот же вопрос больной каждый

раз дает разные ответы, никогда не задумываясь. У него то пяте-

ро, то четверо, то, наконец, двое детей, имена их каждый раз

различны. Он находится то в школе, то на производстве. Имеют

место конфабуляторные высказывания. Он ходил сегодня в лес,

собирал ягоды и грибы. На вопрос, как же могут быть ягоды и

грибы в декабре, больной отвечает: <Такой уж лес попался>. Год,

месяц, число, время года каждый раз называет различные. Иног-

да отвечает на вопросы неопределенно. Нередко его ответы при-

обретают уклончивый характер. Например, спрошенный о том,

что он знает о начале своего заболевания, больной отвечает: <Тоже, что и вы>. – <А что знаем мы?> – <То, что знаем мы вместе>.

На вопрос, что же мы знаем вместе, больной отвечает: <Ничего>.

Часто больной соглашается с тем, что все его высказывания не

соответствуют действительности, и тут же он начинает утверждать,

что все сказанное <совершенно правильно>. Явная противоречи-

вость его совершенно не смущает. Из памяти больного выпал весь

период с момента травмы и до нее. События более давние сообща-

82

ЩГ. правильно. Называет свою специальность, дает некоторые све-

ения о своей учебе и более ранние анамнестические сведения.

Прогрессирующая амнезия. Расстройства памяти распространяются

<юсто не только на текущие события, но и на прошедшие: боль-1 яыв не помнят прошлого, путают его с настоящим; они смещают?1. дронологию событий; выявляется дезориентировка во времени и.1фостранстве. Временами такие нарушения памяти носят гротеск-ный характер; так, одной больной казалось, что она живет в на-пале этого века, что только что кончилась первая мировая война,-долько что началась Октябрьская революция.,....,В.А.Гиляровский описывал в 30-х годах больную, которой ка-1 далось, что она живет у помещика, она боялась <барыни-поме-юицы> потому, что <не успела выстирать белье>.

lttiB этой амнестической дезориентировке звучат часто прошлые

К.Врофессиональные навыки. Так, один из наших больных (в про-

Яйвлом официант в ресторане) считал, что он во время обеда об-

1эдзиуживает посетителей, требовал, чтобы они (больные) ему зап-

Ёиктили за еду, иначе он позовет <хозяина>. Подобные нарушения

памяти отмечаются часто при психических заболеваниях позднего

1Цюзраста, в основе которого лежит прогрессирующая, качественно

Цйвоеобразная деструкция коры головного мозга. Клинически бо-

рюзнь характеризуется неуклонно прогрессирующими расстрой-

Ойвами памяти: сначала снижается способность к запоминанию

щих событий, стираются в памяти события последних лет и

1асти давно прошедшего времени. Наряду с этим сохранившее-

в памяти отдаленное прошлое приобретает особую актуаль-

вть в сознании больного. Он живет не в настоящей реальной

суации, которую не воспринимает, а в обрывках ситуаций, дей-

1ИЙ, положений, имевших место в далеком прошлом. Такая глу-

1 дезориентировка с отнесением в отдаленное прошлое пред-

(ений не только об окружающей обстановке и близких лю-

но и о собственной личности при старческом слабоумии

1ивается постепенно.

Такие расстройства памяти, характеризующиеся <жизнью вшлом>, ложным узнаванием окружающих, с адекватным этой

мой ориентировке поведением возникают в основном при стар-

ком слабоумии. В основе его лежит диффузный, равномерно

текающий атрофический процесс коры головного мозга.

С.Г.Жислин высказывает предположение, что неясное воспри-

ie мира при старческом слабоумии обусловлено расторможен-

тью выработанных дифференцировок. общим ослаблением

[изаторных функций коры. Ставшие инертными нервные про-

Ъ1 не могут поспевать за сменой разыгрывающихся событий,

83

идущих из реальной жизни, и фиксируют лишь отдельные части.

компоненты обстановки и ситуации. Все описанные явления про-

текают на фоне интеллектуальной обедненности, обусловленной

гибелью огромного числа клеток коры.

В нашей лаборатории проведено психологическое исследование

группы больных в возрасте от шестидесяти до восьмидесяти трех

лет. Исследование познавательных процессов проводилось с помо-

щью методик: заучивание десяти слов, опосредованное запомина-

ние по А.НЛеонтьеву, воспроизведение рассказов, установление

простых аналогий, объяснение метафор и пословиц. Прежде всего

выявилась недостаточная активность процесса запоминания. Боль-

ные фактически не принимали задачу <запомнить>. Об этом свиде-

тельствует то, что ни одна из испытуемых не смогла воспроизвести

ни одного слова при опосредованном запоминании (по А.Н.Леон-

тьеву). Вместо этого больные называли предметы, нарисованные

на картинках, хотя связи между запоминаемым словом и картинкой

часто устанавливались адекватно. Объем памяти у этих больных был

очень мал и в среднем составлял 4 слова. Форма кривых запоми-

нания имеет форму плато (рис. 1).

У некоторых больных кривые запоминания имеют зигзаго-

образную форму, что говорит о неустойчивости, истощаемости

мнестических процессов больных.

Очень низка прочность запоминания. Никто из больных не

мог припомнить ни одного из десяти слов при отсроченном вос-

произведении. Показательно в этом отношении также воспроиз-

ведение рассказов. Бывали случаи, когда больные, дойдя до се-

редины рассказа, обнаруживали, что не помнят конца, искажа-

ли его сюжет. Малейшее отвлечение, пауза между предъявлением

и воспроизведением рассказа, какая-нибудь фраза, взгляд в сто-

рону – все способствует быстрому забыванию. Больная, только

что верно начавшая передавать содержание, с трудом вспомина-

ет, о чем в нем шла речь, а через минуту заявляет, что никакого

рассказа она не слышала, что <мыпросто сидим и беседуем о разныхвещах>.

Уровень умственных достижений

подобных больных в течение экспери-

мента колеблется, особенно при вы-

полнении заданий, требующих дли-

тельного удержания направленности

мысли и постоянного оттормаживания

несоответствующих связей (простые

аналогии, установление связи между

1 2345678910

Количество предъявлений

Рис. 1. Воспроизведение слов

84

идовом и карточкой в методике на опосредованное запоминание).

Чрезмерная отвлекаемость, соскальзывание мысли по побочным

ассоциациям являются характерными для обследованной группы

вольных. Так, больная, которая начала верно выполнять задание,

ддруг предлагает какое-нибудь совсем нелепое решение или, забы-

тая о том, что ей нужно делать, отвлекается и начинает говорить о

посторонних вещах. Потом снова возвращается к заданию и пра-

вильно продолжает его.

Приводимдля иллюстрации выписку из истории болезни боль-

шой З.А.

Больная З.А., 1905 г. рождения, диагноз – старческое слабоумие. На-

.Медственность не отягощена. Окончила гимназию, работала секретарем-

машинисткой, потом занималась домашним хозяйством. Была замужем.

Детей не имела.

Последние восемь дет жалуется на боли в сердце, отекают ноги. В 1966

г.стационировалась в соматическую больницу, диагноз: атеросклероз, нару-

щшние водно-солевого и жирового обмена.

: По словам соседей, с 1966 г. начала меняться по характеру: стала раз-

дражительной, злобной. Пенсию тратила почти всю на сладости, которые

1авала знакомым. Себя плохо обслуживала, ей помогала сестра. По

)м спала плохо, стучалась к соседу, говорила, что ей страшно, у нее

<от вещи через форточку. Психиатром психоневрологического диспан-125 февраля 1967 г. направлена в больницу им. Ганнушкина.В больнице первое время жалуется на преследование со стороны со-ей, которые хотят украсть у нее ключи от комнаты, телевизор, делаютрки в двери ножом, ругаются. Часто пишет жалобы заведующей отде-пием на больных, которые якобы украли у нее много вещей: кастрюлю,аф, одежду, белье, стол, посуду. Критика к своим высказываниям от-ствует, неряшлива, прожорлива. Остатки еды прячет в постели, воз-кдается, плачет, когда эти остатки от нее отбирают. Пребыванием вчьнице тяготится, просит о выписке. 12 ноября 1967 г. выписана на по-<ение сестры.- Через несколько месяцев состояние опять ухудшилось. Жаловалась, чтовди часто говорят о ней по телефону, ругают ее. В марте 1968 г. сталаЦбрждать, что в соседней комнате по магнитофону и по радио называютфамилию, угрожают выселить из квартиры в три дня. Стала подозри-1ьной, злобной, ночью не спала, ходила по квартире, зажигала свет, сту-та к соседям в двери. 27 мая была вновь стационирована в больницу им.жушкина.Психическое состояние. Ориентирована, в беседу вступает охотно, го-iT тихим голосом. С удовольствием пишет ответы на бумаге. Крайне[ушна. Первое время жалуется на преследование со стороны сосе-85дей. Рассказывает, что даже в больнице в первые дни слышала, как порадио говорили о ее выселении. Последнее время поведение в больницеупорядоченное. Бреда не высказывает, галлюцинации отрицает. Пребыва-нием в больнице не тяготится. Все свободное время сидит на излюблен-ном месте за столом у окна, никого туда не подпускает, очень сердится,если кто-то из больных занимает его. С врачом общается охотно, с боль-ными не общается. В часы трудотерапии работает.Протокол экспериментально-психологического исследованиябольной З.А. Из 10 слов больная воспроизводит 5,2,5,3,4 слова.При отсроченном воспроизведении - 3 слова. Содержание не-сложного задания передать не может. Переносного смысла посло-виц, метафор не понимает, не может сложить простейшего узорав методике Кооса. С трудом улавливает содержание картины.Объяснение пословиц и метафорМетафоры и пословицыОбъяснение больнойКаменное сердцеНечуткий, некультурный человек; полюбила его - не любит; вышла замуж - изменяет. Женщина обычно переживает. Женщины вообще лучше, чем мужчины. Мужчины некультурные, нечуткие, грубые...Золотая головаМожет быть и у женщины, и у мужчины. И все они прекрасные. Умные. Смелые. Свободные. И любят друг друга всю жизнь. Полюбила его, а он женат. Бывает и так. Такоенесчастье!..Не в свои сани не садись Куй железо, пока горячоНе будь таким нахальным, невежливым, хулиганом. Не ходи, куда не нужно. Работай, будь трудолюбивым, культурным, вежливым. Делай все быстро, хорошо. Люби человека. Все для него делай.Золотая головаЗолотые волосы могут быть и у блондинки."Цце) Воспроизведение рассказов "lk-- --1-"-? ЭкспериментаторБольнаял. <Галка и голуби>(молчит, нахмурилась)

– расскажите(всхлипывает) Жалко галку. Как они

нехорошо поступили. И те прогнали, и

другие. И никому она не нужна. Бедная!

-очему ее все прогнали?Не знаю. Никого нельзя прогонять. Это

i->-нехорошо. Прощать надо. Надо

1ласковыми быть (плачет).

S. 2. <Муравей и голубка>Он охотника укусил. Почему? Всегда вот

#Лг.они кусаются. Маленькие, а кусаются.

ь; Зачем он укусил охотника?Вот и я спрашиваю, зачем? Охотник

..- А голубка в рассказе была?даже закричал, бедный (плачет). Не

..: помню. Была. Бедный охотник.

-..(Через три дня)

3114. <Галка и голуби>Масса голубей… Да, это дело. У каж-

Кь-дой птицы свое гнездо, свои привычки.

” . ..Есть гнезда вороньи, галочьи, воробь-

иные…

W”f

ж

aS. <Муравей и голубка>Как муравей стал тонуть, а голубка

1Успасла его. Не знаю, что еще… мура-

.. “№вей (отвращение на лице). Они непри-

“, Яв>””ятные насекомые, опасные, кусаются.

уЕсли кишат муравьи, они кусают чело-

века за ноги. Босиком среди них ходить

попасно…

Опосредованное запоминание (по А.Н.Леонтьеву)

11КарточкаОбъяснение связиВоспроизведение

llj”~ i?34

ЦюкпьФонарьНикакого дождя нет. На-Фонарь

Рпомнит так: когда тем-

1Домно – тогда фонарь. Это много людей. Вопросы всякие, здесь
соберутся.Булочная, Кондитерские изделия, кексы,

ILслойки, калорийные…

86

87

1234

ПожарУ нас недавно по со-

седству был пожар…

Надо картинку, где спич-

ки, керосин, керогаз, ку-

рят папиросы, пьяны, не

осторожны…

Экспери-Трубы(с ужасом) неужели этоЗавод

ментаторпожар?!

предлагает

трубы

ДеньПетухУтро сначала. Говорят,Петух (курица без

какая погода… есть нахвоста)

дачах.

ТеатрЛошадьСцена, занавес, партер,Лошадка

галерка, ложа есть? Со-

бачки ученые, лошадки.

ДракаНожРесторан, пьянство, ху-Большой нож

лиганы. Бывают убий-

ства. Или палкой по баш-

ке трахнут (хохочет).

ПраздникГлобус1 мая? Нет, нет, по-Глобус

дождите, не 1 мая. Но-на подставке

вый год… 8 марта, женс-

кий день. Во всем мире

праздник. Глобус – во

всем мире. Вот бокал

еще подходит.

ТРУДРубашкаСама шила.Пиджак

ВстречаЧасыЧасы главное, встречаЧасы

под часами.

Приведенные протоколы выявляют грубое нарушение памяти.

Процесс опосредования не улучшает воспроизведения. Больная

называет карточки. Больная может частично понять переносный

смысл пословицы, но не удерживает его и отвлекается. Суждения

больной неустойчивы, правильные суждения чередуются с не-

адекватными. Мнестические же нарушения носят стойкий харак-

88

1о. больная не только не запоминает прошлых событий, но не

WT и настоящего.

!. Нарушение динамики мнестической деятельности

п Описанные выше нарушения памяти носили в основном ста-

дльный характер. Хотя степень их выраженности могла менять-

i, но все же основной радикал этих нарушений (нарушение вре-

енной характеристики, амнестическая дезориентировка) оста-

1дся стойким.

> -В Других случаях память психически больных может оказаться

шенной со стороны ее динамики. Больные в течение какого-то

зка времени хорошо запоминают и воспроизводят материал,

ко спустя короткое время не могут этого сделать. На первый

выступают колебания их мнестической деятельности. Если

ду больному предложить запомнить 10 слов (при десяти предъяв-

я) и изобразить количество воспроизведенных слов в виде

ой, то последняя будет носить ломаный характер. Больной может

не второго или третьего предъявления запомнить 6-7 слов, после

ото – лишь 3 слова, а после шестого – опять 6 слов,

э-Оценка памяти подобных больных в терминах <память больногонижена>, <память больного не нарушена> не является адекватной.

чгчно такой же лабильный характер носит воспроизведение како-

1-нибудь текста. Больные то подробно с детализацией воспроизво-

НТ содержание басни, рассказа, то вдруг не в состоянии передать

идее легкий сюжет. Нередко также нарушения памяти сочетаются

ьамнестическими западениями в речи: больные вдруг забывают

звания каких-либо предметов, явлений, через короткое время

онтанно их вспоминают. Иными словами, мнестическая деятель-

гть больных носит прерывистый характер. Нарушается ее дина-

ческая сторона. Подобные нарушения памяти встречаются у боль-

х сосудистыми заболеваниями головного мозга, у больных, пе-

несших травмы головного мозга (в отдаленном периоде болезни),

РИ некоторых интоксикациях и профвредностях.

Заслуживает внимания тот факт, что подобные нарушения ди-

Мики мнестической деятельности редко выступают у больных в

йе изолированного моносимптома. Экспериментально-психоло-

Ческое исследование выявляет лабильность всех форм ихдеятель-

сти, их познавательной и эффективно-эмоциональной сферы.

При выполнении интеллектуальных задач, требующих длитель-

ОГО и направленного удержания цели, последовательности суж-

РНИЙ, часто обнаруживается нестойкость умственной продукции

89

больных. Так, в опыте на <классификацию предметов> колебания

умственной деятельности могут проявиться в чередовании обоб-

щенных и ситуационных решений. Эпизодически выступающие

неправильные суждения и действия выявлялись и при выполнении

других методических приемов. Часто адекватное выполнение зада-

ния прерывалось внезапно наступающими колебаниями эффек-

тивной сферы больных.

Таким образом, нарушение динамики мнестической деятельно-

сти проявляется в сочетании с прерывистостью всех психических

процессов больных и по существу является не нарушением памяти

в узком смысле слова, а индикатором неустойчивости умственной

работоспособности больных в целом, ее истощаемости.

Понятие работоспособность включает в себя ряд аспектов и фак-

торов: это и отношение к окружающему и к себе, и позиция,

принятая человеком в определенной ситуации, и способность ре-

гуляции своим поведением, целенаправленность и устойчивость

усилий, возможность бороться с истощаемостью и пресыщаемо-

стью. В обсуждаемых нами здесь случаях речь идет в основном

о влиянии фактора истощаемости на мнестическую деятельность,

Можно предположить, что нарушение динамики мнестической

деятельности является особым частным случаем проявления ис-

тощаемости умственной работоспособности больных, проявлением

ее неустойчивости.

Следует отметить, что одним из показателей нарушений дина-

мики мнестической деятельности является возможность ее улуч-

шения при применении средств опосредования. В повседневной

своей жизни больные сами прибегают к такому способу, отмечая:

<Я уже стал делать себе отметочки на память>, <Я себе примечаючто-нибудь, чтобы мне напомнило>. Особенно четко это высту-

пает в психологическом эксперименте.

Однако в некоторых случаях выступили парадоксальные фак-

ты: операция опосредования (например, метод пиктограмм) при-

водила не к улучшению, а к ухудшению процесса воспроизведе-

ния. Известно, что акт опосредования своих действий является

адекватным свойством психической деятельности зрелого челове-

ка, что одним из показателей развивающейся психики ребенка

является формирование умения опосредовать свои действия. Од-

нако это опосредование не заслоняет собой содержания деятель-

ности. Несмотря на то что акт опосредования отвлекает на себя

усилия человека, оно (опосредование) не разрушает ни усвоения

и восприятия человека, ни логического хода его суждений, умо

заключений. У исследуемой нами группы больных акт опосре-

дования приводил к парадоксальному явлению – он мешал их

90

иовной деятельности. У больных возникала чрезмерная тенден-

_ц к опосредованию, больные были чрезвычайно озабочены на-

д)кдением условного обозначения, они опасались, что рисунок

8 окажется достаточным для запоминания слов. <Как бы мне точ-1 изобразить - я еще нарисую>. В результате больные воспроиз-

т опосредованные слова лишь приблизительно; процесс про-

цения становится недифференцированным. Очевидно, усилия,

рые больной прилагал для совершения операции опосредова-

1, приводили к еще большей истощаемости и без того ослаблен-

о состояния бодрственности корковых процессов больного.

Нарушение динамики мнестической деятельности может выс-

П1ТЬ и как следствие аффективно-эмоциональной неустойчивос-

Аффективная дезорганизация больного, часто сопутствующая

<)гим органическим заболеваниям (посттравматического, инфек-онного и другого генеза), может проявиться в забывчивости,точности усвоения, переработки и воспроизведений материала.ю так же может действовать и эффективная захваченность боль->, приводящая к забыванию намерений, недифференцирован-

f восприятию и удержанию материала. Во всех этих случаях может

аться измененным именно динамический компонент памяти.

Правильная квалификация нарушений динамики мнестичес-

деятельности, установление степени этих изменений имеет

п>шое значение для самых различных разделов психиатричес-

1 практики, особенно при решении вопросов трудового вос-

новления и трудовых рекомендаций. Утери своей работоспо-

дости больные нередко объясняют снижением памяти, осо-

ио часто такое объяснение применяется при снижении учебной

;ваемости. Больные пытаются <тренировать> свою память, <за-вать> по многу раз, <повторять> материал. Между тем забыв-

ость эта, как мы только что показали, является не моносимп-

йом, а проявлением нарушенной работоспособности больных

лом. Коррекционная работа в подобных случаях должна состо-

либо в создании условий, предупреждающих наступление ис-

1аемости, либо в нахождении путей, которые могут скомпен-

овать невозможность удержания цели.

3. Нарушение опосредованной памяти

ботами советских психологов показано, что память является

к.ной организованной деятельностью, зависящей от многих

горов, уровня познавательных процессов, мотивации, дина-

веских компонентов (Л.С.Выготский, А.Н.Леонтьев, П.И.Зин-

91

ченко и др.). Поэтому следовало ожидать, что психическая болезнь

изменяя эти компоненты, по-разному разрушает и мнестические

процессы. Из работ А.Н.Леонтьева известно, что привнесение фак-

тора опосредованности улучшало воспроизведение слов. У больных

фактор опосредования, улучшающий запоминание в норме, час-

то, как указано выше, не только не выполняет своей функции, но

становятся помехой. Этот факт был еще в 1934 г. впервые описан

Г.В.Биренбаум. Исследуя больных разных нозологий с помощью

метода пиктограммы, она показала, что больные утрачивают воз-

можность опосредовать процесс запоминания.

Как известно, метод этот, предложенный А.Р.Лурия, состоит

в следующем. Испытуемый должен запомнить 14 слов. Для лучше-

го запоминания он должен придумать и зарисовать на бумаге что-

либо такое, что могло бы в дальнейшем воспроизвести предло-

женные слова. Никаких записей или пометок буквами делать не

разрешается. Испытуемые предупреждены, что качество их рисунка

не имеет значения. Точно так же не учитывается и время выпол-

нения этого задания.

Задание по методу пиктограммы может быть выполнено двумя

способами. Первый из них заключается в том, что изображение

представляет собой условное обозначение понятия, заключенно-

го в слове. Например, для запоминания слова <развитие> можно

нарисовать любую маленькую и большую фигуру (квадрат, круг),

для слова <сомнение> – вопросительный знак. К такому приему

легко прибегнуть, если испытуемые имеют достаточный образо-

вательный уровень. При втором способе выполнения задания ус-

ловно изображается понятие, менее общее по сравнению с задан-

ным; первое должно служить как бы условным знаком для второ-

го. Например, то же слово <развитие> может быть представлено

более узким значением как <развитие промышленности>, <разви-тие умственное>, <развитие физическое> и т.п. Изображение лю-

бого предмета связано с таким менее общим понятием (фабрики,

книги, какого-нибудь спортивного снаряда), может играть роль

знака, условно обозначающего понятие <развитие>.

Таким образом, задание требует умения увязать понятие, обо-

значаемое словом, с любым более конкретным понятием, а это

возможно только тогда, когда испытуемый может отвлечься от

многообразия конкретных значений, которые содержат понятие,

обозначаемое заданным словом, когда он может оттормозить все

частные значения, связанные с ним. Иными словами, выполне-

ние этого задания возможно при определенном уровне обобщения

и отвлечения и позволяет судить о степени обобщенности и со-

держательности образуемых испытуемых связей.

92

.” правило, здоровые испытуемые даже с неполным сред-

1 образованием легко выполняют задание. Даже в тех случаях,

оно вызывает известную трудность, достаточно привести

мер того, как его можно выполнить, чтобы испытуемые пра-

wo решили предложенную задачу.

ir.B-Бирнбаум, исследовавшая при помощи этого метода на-

ение понятий у душевнобольных, указывает на основную труд-

ь интеллектуальной операции при выполнении задания по

дике пиктограмм. Она указывала, что круг значений слова

е, чем то, что можно обозначить рисунком. Вместе с тем

пачение рисунка шире, чем смысл слова, значение рисунка

юва должны совпадать лишь в какой-то своей части. Именно

ом умении уловить общее в рисунке и слове заключается ос-

пой механизм активного образования условного значения.

гя эта операция опосредования производится довольно легко

здоровыми подростками, при патологических изменениях

ления создание таких условных связей бывает затруднено.

№Само задание создать условную связь при запоминании слова

йывает известные трудности уже потому, что в создании ри-

Кка заключен момент условности, требующий известной сво-

Ки мыслительных операций. С другой стороны, условность ри-

Мка может стать столь беспредметной и широкой, что она пере-

1ет отражать реальное содержание слова (Г.В.Биренбаум,

В.3ейгарник); условность рисунка способствует актуализации

гентных свойств предметов (Ю.Ф.Поляков, Т.К.Мелешко,

ВЛонгинова). Приведем некоторые иллюстрации. У группы боль-

ас эпилепсией этот эксперимент вызывал значительные труд-

вти. Так, при необходимости найти рисунок для запоминания

ава <развитие> больной К. говорит: <Какое развитие? Оно быва-разное: и развитие мускулов, и умственное развитие. Какое же1хотите?> Этот больной затрудняется придумать рисунок для

НОМинания слов <разлука>. <По-разному можно разлучаться;кно с любимой; или сын уходит на войну, или просто друзьястаются. Не понимаю, что нарисовать?> Другой больной зат-

няется найти рисунок для запоминания словосочетания <боль-: женщина>. Больной пытается нарисовать кровать, но тут же

являет, что этот рисунок не подходит, так как больная жен-

на не обязательно должна лежать: <У нее может быть грипп, иi его на ногах переносит>. Тогда испытуемый решает нарисо-

ь столик с лекарствами, но и это его не удовлетворяет: <Ведьобязательно больная женщина лекарства принимает>.

Некоторые больные пытаются почти фотографически отобра-

ть в рисунке жизненную ситуацию. Так, при необходимости за-

93

помнить выражение <веселый праздник> больной рисует пляшу-

щих людей, накрытый стол, цветы; рядом рисует флаг.

В результате больные хуже запоминают слова, когда они пыта-

ются прибегнуть к опосредованию. Процесс опосредования мало

помогал и тем больным, которые устанавливали чрезмерно фор-

мальные связи, связи по созвучию (например, для понятия <со-мнение> рисовали рыбу-сом, потому что совпадали первые сло-

ги, или для слова <дружба> – два треугольника).

Проблеме нарушений опосредованного запоминания посвя-

щена работа Л.В.Бондаревой [75]. Предметом ее исследования

было выявление и анализ тех многообразных звеньев, нарушение

которых лежало в основе патологии процесса опосредования, вы-

явление факторов, <ответственных> за невозможность использо-

вания вспомогательных средств, оперирование которыми меняет

структуру мнестических процессов и делает их специфическими

человеческими (Л.С.Выготский, А.Н.Леонтьев, А.А.Смирнов). Ею

были исследованы больные эпилепсией (эта группа состояла из

2 подгрупп – больных <симптоматической эпилепсией> и боль-

ных <эпилептической болезнью>) и больные с локальными по-

ражениями мозга (больные с дисфункцией медиобазальных от-

делов лобных долей мозга и больные с поражением гипофиза и

прилегающих к нему областей). В качестве методических приемов

были использованы методика непосредственного заучивания слов

и методика опосредованного запоминания (по А.Н.Леонтьеву

и А.Р.Лурия).

Основным результатом работы Л.В.Петренко было установле-

ние снижения эффективности опосредованного запоминания по

сравнению с непосредственным запоминанием у определенной

группы больных, факт, вступающий в противоречие с результа-

тами, полученными при исследовании здоровых людей, взрослых

и детей (А.Н.Леонтьев). При этом у разных групп больных опосре-

дованная память нарушалась неодинаково: если у больных симп-

томатической эпилепсией опосредованно лишь в некоторой сте-

пени способствовало повышению результативности запоминания,

то в группе больных эпилептической болезнью введение опосре-

дования даже препятствовало воспроизведению, снижало его про-

дуктивность.

Для объяснения этого явления Л.В.Петренко обратилась к ана-

лизу того, как осуществляется деятельность опосредования. Глав-

ным показателем, позволяющим судить о том, в какой степени

используются различные средства, совершенствующие структуру

запоминания, служил анализ связей, создаваемых больными при

исследовании опосредованной памяти.

94

Л.В.Петренко выделила две категории связей, устанавливаемых

Явными эпилепсией при применении методики А.Н.Леонтьева.

рвая из них включила связи по значению, при установлении

рых больные руководствовались объективными свойствами

истов и явлений, их общественно зафиксированным значе-

. Первым параметром, образующим связи второго вида был

Вшний момент – впечатление испытуемого, на которое влияли

60 особенности предъявления материала, либо эмоциональные

ъективные факторы.

Вторым параметром явился динамический аспект процессов

юсредования, анализ его временных характеристик. Он мог быть:

Г динамически адекватным, основанным на последовательном

рировании отдельными элементами; б) нецеленаправленным

1 котором больные не останавливались на выделенном опо-

дствующем звене, а продолжали <нанизывать> детали, перечис-

ь второстепенные свойства элементов связи. В качестве третье-

Параметра изучения опосредованной памяти был принят ана-

jl самого процесса воспроизведения.

Наиболее частым феноменом при ошибочном воспроизведении

“сих группах больных было название слов или фраз, отражаю-

значение самого используемого средства: воспроизведение

ализировало то, что должно было послужить только связую-

1 звеном, переходным моментом от заданного слова к выбира-

i карточке и, наоборот, от карточки к слову. Так, например,

опосредования запоминания слова <прогулка> испытуемый

ет карточку, на которой изображено дерево и воспроизводит:

рево, кажется, елка>; другая больная для запоминания этого

Белова берет карточку с изображением забора, мотивируя: <Я"Гда гуляю до соседского забора>, воспроизводит слово <сосед>.

1И применить для изложения процесса опосредованного запо-

пания схему А.Н.Леонтьева А-X-А, где А обозначает предло-

1ное для запоминания слово, X-устанавливаемую для запоми-

Ния связь, то выявилось, что патологическое изменение мнес-

меских процессов часто приводило к воспроизведению типа А-

Х или A-X-Y.

w.B. Петренко {79] была высказана гипотеза, что нарушение

ОСредованного запоминания обследованных ею групп связано

ясей структурой нарушенной деятельности больных. Выявлен-

ие помощью детального экспериментального исследования (с

мощью методик <классификация предметов>, метода исключе-

“, счета по Крепелину, исследования уровня притязаний,

Цесса насыщения и т.п.) общая психологическая характери-

исследованных больных подтверждает ее гипотезу. Если у

95

больных симптоматической эпилепсией нарушения опосредова-

ния были связаны с колебаниями их работоспособности, то у боль-

ных эпилептической болезнью они могли быть объяснены повы-

шенной инертностью, гипертрофированным желанием отобразить

все детали. Последние данные соответствуют результатам исследова-

ний И.Т.Бжалавы и Н.В.Рухадзе, которые отмечают, что больные

эпилепсией действуют на основе заранее фиксированной уста-

новки, носящей инертный и интермодальный характер.

4. Нарушение мотивационного компонента памяти

Данные, приведенные нами в предыдущих параграфах, касаю-

щиеся нарушений памяти, показали, что в различных формах

мнестических изменений находит свое отражение по-разному из-

мененная структура деятельности. Мы показали, как нарушение

процесса обобщения, опосредования, динамики влияют на про-

цесс воспроизведения, меняют соотношение непосредственной и

опосредованной памяти.

В данном параграфе мы остановимся на роли мотивационного

компонента в строении мнестической деятельности.

Современная психология не является больше наукой об от-

дельных психических функциях. Наши психические процессы сле-

дует рассматривать как разные формы психической деятельности,

которые формируются в онтогенезе. В зависимости от той задачи,

на решение которой направлена наша деятельность, она прини-

мает форму того или иного процесса (восприятия, памяти). По-

этому в отношении всех наших процессов должна быть применена

та же характеристика, что к деятельности в целом; иными слова-

ми, при анализе этих процессов следует учесть их личностно-мо-

тивационный компонент. Еще в 1927 г. мы показали это в экспе-

риментальном исследовании памяти (так называемый феномен

воспроизведения незавершенных действий {140\).

Эксперимент заключался в следующем: испытуемому предъявлялся ряд

задач (от 18 до 22), которые он должен был выполнить. Это были задачи

различного типа: нарисовать монограмму, сложить определенную фигурку

из спичек, нанизать бусы, написать стихотворение, вырезать из бумаги
спи-

раль, слепить коробочку из картона, обратный счет (письменно), нарисо-

вать вазу, из бумаги сложить фигурки, умножение трехзначных чисел, из

проволоки сделать фигурку, решить кроссворд, составить ландшафт (ис-

пытуемым даются деревья, животные, люди, дома из цветного картона) и

т.п. Инструкция: <Вам будет предложен ряд заданий, постарайтесь их вы-96ть по возможности точнее и быстрее>. Половину предложенных за-

1.мспыт/емый выполнял до конца, половина же их прерывалась экспе-

ентатором до того, как испытуемый их завершит. Перерыв происходил

им образом, что экспериментатор предлагал испытуемому другую рабо-

(Если испытуемый спрашивал, что делать с незавершенной, экспери-

татор делал вид, что не расслышал вопроса или занят протоколом; во

юм случае, испытуемый не получал четкого, определенного ответа.)

но таким же неопределенным оставался для испытуемого порядок че-

эвания оконченных и незавершенных заданий. Сразу после выполне-

1 испытуемым последнего задания экспериментатор спрашивал: <Ска-:е, пожалуйста, какие вы выполнили задания?>

наследует отметить, что проведение эксперимента, манера и способы

рврывания> являются очень сложной задачей и требуют тщательно про-

данной отработки всех звеньев опыта.

Время, в течение которого испытуемый называет задания, не ограни-

но. Экспериментатор записывает названные задания в порядке их вос-

ризведения испытуемым.

Воспроизведение носит вначале плавный характер, после чего насту-

[втчасто остановка потока перечисленного. Испытуемый начинает активно

отыскивать>, <перебирать> в своей памяти, приведенные количественные

иные касаются в основном периода <плавного> воспроизведения. После

внчания опыта экспериментатор спрашивает о том, какие задания пока-

пись ему интересными или приятными. Экспериментатор использует так-

!. спонтанные высказывания испытуемого во время эксперимента.

Для того чтобы исключить влияние структуры различных задач и их ин-

видуальные различия испытуемые, так же, как и задачи, были разбиты

Цдве группы, которые попеременно меняли свое место.

Данные экспериментов показали, что испытуемые запомина-

1 лучше незавершенные действия. Отношение воспроизведенных

законченных действий [ВН] к воспроизведению законченных

3] равнялось 1 9

ВН

ВЗ

=19

е. незавершенные действия воспроизводились на 90% лучше, чем

вершенные.

Преимущество незавершенных действий перед завершенными

роявилось не только в количественном отношении, но и в том,

ГО незавершенные задания назывались первыми.

Выявленная закономерность лучшего воспроизведения незавер-

шенных действий может быть объяснена следующим. У любого

Дорового испытуемого ситуация опыта вызывает какое-то лич-

97

ностное отношение к ней. У одних испытуемых ситуация экспери-

мента вызывает желание проверить себя, свои возможности –

экспериментальная ситуация приобретает в таких случаях харак-

тер некой <экспертизы>, контроля. У других испытуемых ситуация

эксперимента вызывала некий задор (<хотелось и себе, и вам по-казать, что я хорошо справляюсь с задачами>). Наконец, третьи

испытуемые выполняли экспериментальные задачи из чувства

<долга>, <вежливости>. Как бы то ни было, у любого испытуемого

то возникал какой-то мотив, ради которого он выполнял задание.

Выполнение задания выступало в качестве мотивированного на-

мерения. При незавершенности действия намерение остается нео-

существленным, создается некая аффективная активность (в тер-

минологии К.Левина, <динамическая система>), которая прояв-

ляет себя в другом виде деятельности – в данном случае

воспроизведении. Ф.В.Бассин [4, 290] сближает это явление с по-

нятием установки школы Д.Н.Узнадзе и говорит, что эта <актив-ность, регулируемая определенной установкой и встретившая ка-кие-то препятствия на пути своего развертывания, оставляет следв состоянии реализующих ее нервных образований, который кактаковой не осознается>.

Применительно к приведенным данным можно сказать, что

деятельность памяти актуализировала ту аффективную готовность,

которая образовалась благодаря личностному отношению испы-

туемого к экспериментальной ситуации. За это предположение

говорят следующие два ряда фактов.

Первый. Преимущественное воспроизведение незавершенных

действий не проявляется, если изменить условия эксперимента в

следующем направлении: вместо нейтральной просьбы: <Скажи-те, пожалуйста, какие вы выполнили задания?> – дать испытуе-

мому следующее указание: <Опыт проводился для того, чтобы про-верить вашу память; поэтому я попрошу вас перечислить зада-ния, которые вы выполняли>. При такой постановке опыта

незавершенные и завершенные действия воспроизводились с оди-

наковой вероятностью. Сообщение, что опыт проводился для ис-

пытания памяти, означало для испытуемого изменение смысла

ситуации: актуализировался совершенно новый мотив – проде-

монстрировать или проверить для себя свои мнестические воз-

можности.

Этот новый мотив, ради которого испытуемый должен был

совершить теперь <действие припоминания>, выступы не только

в качестве смыслообразующего, но и побудительного, перед ис-

пытуемым выступала теперь цель – воспроизвести возможно боль-

ше действий. В свете этого мотива задачи были уравнены. Аффек-

98

: готовность к окончанию действий отступала на задний план

, новым мотивом – <воспроизвести возможно больше задач>.

iM образом, деятельность воспроизведения была при новой

грукции по-иному мотивирована; новая мотивация вызывала

ой результат.

Другая группа фактов, доказывавшая роль мотивационного

оппонента в структуре памяти, заключалась в следующем: если

от опыт проводился с испытуемыми в состоянии усталости

и в ситуации насыщения, то тенденция к превалированию при

спроизведении незавершенных действий тоже не обнаружива-

ть, так как в этой ситуации не формировалась тенденция к

ершению.

Правильность положения о том, что деятельность памяти яв-

(?тся мотивированной, можно было проследить и на материале

гологии. Мы проводили эксперимент по воспроизведению за-

[)шенных и незавершенных действий у больных с различными

1рмами патологии мотивационной сферы. В зависимости от фор-

1 этих нарушений менялась и закономерность воспроизведения.

, например, у больных шизофренией, в психическом состоя-

: которых отмечалась эмоциональная вялость, искажение мо-

эв, мы не получали эффекта лучшего воспроизведения неза-

ршенных действий. У больных с ригидностью эмоциональных

тановок с их гипертрофией (например, при некоторых формах

шлептической болезни) превалирование воспроизведения не-

вершенных действий было выражено. Так, если у здоровых ис-

дтуемых отношение воспроизведения незавершенных действий

ВН

воспроизведению завершенных -д- равняется 1,9, то у больных

~ IJJ

Шизофренией (простая форма) – 1,1, у больных эпилепсией –

18, а у больных с астеническим синдромом – 1,2.

Таким образом, сопоставление результатов воспроизведения

Взавершенных действий у больных с разной патологией мотива-

Ионной сферы тоже указывает на ее роль в мнестической дея-

чьности.

Роль измененного мотивационного фактора в структуре мнес-

Ических процессов выявилась и в изложенном выше исследова-

Яи Л.В.Петренко. Исследуя структуру нарушения опосредован-

Ого запоминания, автор отмечает, что особенно отчетливо это

Устройство выступило у больных с поражением медиобазаль-

лх отделов лобных областей мозга, в психическом состоянии

99

отмечались аспонтанность, расторможенность, анозоглозия по

отношению к своей болезни. Л.В.Петренко отмечает, что больные

этой группы не выбирали картинку, которая соответствовала бы

заданному слову, а бездумно брали первую попавшуюся на глаза.

При необходимости вспомнить по картинке предъявленное экс-

периментатором для запоминания слово, сама задача точного вос-

произведения не выступала для них как таковая. Чаще всего боль-

ные называли либо предмет, изображенный на картинке, либо

любое слово или фразу, случайно связанную с картинкой.

Такое отношение не вызывалось трудностями или не-

возможностью справиться с экспериментальной задачей, так как,

будучи поставлены в жесткие рамки (экспериментатор настаивал:

<Подумайте, выберите внимательно>), больные могли безоши-

бочно его выполнить. Измененное отношение к окружающему и

своим возможностям приводило к распаду структуры психичес-

кой деятельности, который был описан в разное время А.Р.Лурия

{65], С.Я.Рубинштейн {92}, ЕД.Хомской {109], Б.В.Зейгарник [26],

В.В.Лебединским [55] и др.

Таким образом, нарушение подконтрольности, избирательности

психических процессов, замена целенаправленности акта стерео-

типами или случайными фрагментарными действиями являлись

факторами, препятствующими процессу опосредования, делаю-

щими его принципиально невозможным.

Данные исследования Л.В.Петренко тоже показали, что в на-

рушениях мнестической деятельности находит свое отражение по-

разному измененная структура мотивационной сферы больных.

Мотивационный компонент является неотъемлемым в строении

и протекании процессов памяти.

ГЛАВА VI

НАРУШЕНИЯ МЫШЛЕНИЯ

Нарушения мышления являются одним из наиболее часто встре-

1ющихся симптомов при психических заболеваниях. Клиничес-

к варианты расстройств мышления чрезвычайно многообразны.

екоторые из них считаются типичными для той или другой фор-

ц болезни. При установлении диагноза заболевания психиатр

(сто руководствуется наличием того или другого вида наруше-

1й мышления. Поэтому во всех учебниках и монографиях психи-

рии, посвященных самым различным клиническим проблемам,

J встречаем высказывания относительно расстройства мышле-

я, много работ, описывающих расстройства мыслительной де-

ельности, мы встречаем и в психологической литературе. Одна-

единой квалификации или единого принципа анализа этих

сстройств нет; происходит это потому, что при описании и ана-

<зе нарушений мышления исследователи базировались на раз-[чных психологических теориях мышления, на различных фило-фско-методологических положениях.Психология мышления является одной из самых разработанныхяастей психологической науки, она являлась всегда центральнойюблемой, и именно в этой области психологии яснее всего обна-живаются различия исходных теоретических позиций исследова-ией. В связи с техническим прогрессом психология испытывает набе влияние кибернетических исследований. Наметился новыйодход к деятельности мышления как деятельности управлениявиском решения задач. Несмотря на то что такой подход к дея-яьности мышления обогатил во многом психологическую науку,Задались неправильные взгляды на природу самого человеческогоышления. Ряд зарубежных ученых выдвинули положения, соглас-о которым мышление может быть сведено к элементарным ин-ормационным процессам, к манипуляциям символами {132]. Про-)амма решения задач на электронно-вычислительных машинах?ВМ) стала выдаваться за теорию мышления. Поэтому в настоя-щее время встает новая проблема - выявление в управлении поис-1ами решения задач специфически человеческого.101Исследование творческого мышления человека, проведенноеО.К.Тихомировым [707] на большом экспериментальном мате-риале, показало невозможность описать действительную приро-ду человеческого мышления в системе кибернетических поня-тий.Задача исследования специфически человеческого в работемышления стала первоочередной задачей.Анализ различных форм патологии мыслительной деятельностипредставляет собой богатейший материал, который показываетправомерность признания специфичности человеческого мышле-ния, данные экспериментально-психологических исследованийубедительно показывают, что к мышлению следует подходить какк одной из форм деятельности (Л.С.Выготский, П.Я.Гальперин,А.НЛеонтьев, СЛ.Рубинштейн).Как мы уже говорили выше, анализ расстройств мышленияпроводился в понятиях современных доминирующих психологи-ческих концепций. Проблема мышления возникла как предметпсихологии в начале 20-х годов нашего века в вюрцбургской пси-хологической школе. Господствовавшая до этого ассоциативнаяпсихология не ставила перед собой проблемы анализа мыслитель-ной деятельности. Мышление сводилось к сцеплению ассоциаций.За реальность принимались лишь ощущения и их копии.Психологический анализ мышления заключался в выяснениизаконов ассоциации, по которым сложные идеи или образы со-здаются из элементарных. Один из основоположников ассоциа-тивной психологии А.Бен отводит ассоциациям по сходству ос-новную роль в мышлении. Хотя введение В.Вундтом в психологиюэкспериментального метода было безусловно прогрессивным фак-тором в истории психологической науки, однако психологичес-кие исследования, проведенные им и его последователями, про-водились на основах ассоциативной психологии.Г.Эббингауз, Г.Мюллер, Т.Циген - крупнейшие представите-ли экспериментальной психологии того времени - считали, чтоуниверсальным законом являются законы ассоциации. Так, поня-тия, суждения, умозаключения характеризуются как ассоциациипредставлений. Другие представители экспериментальной ассоци-ативной психологии считают, что мышление сводится к актуали-зации ассоциаций.Репродукция идей стала краеугольным камнем ассоциативнойтеории мышления. Само мышление стало называться репродук-тивным. Мышление рассматривается нередко как производная фун-кция от других психических функций: памяти, внимания. На по-добных концепциях основывались работы психологической лабо-102я-ории психиатрической клиники крупнейшего немецкого;йхиатра Э.Крепелина.у. Эти положения ассоциативной психологии определили во мно-м исследования в области патологии мышления. Нарушениядшления выводились из нарушений других функций. Пытались<казать, что в основе нарушения мышления лежало нарушениек называемых предпосылок интеллекта: памяти, внимания. Так,(пример, нарушение мыслительной деятельности больных эпи-псией объяснялось нарушением комбинаторных способностейЭ.Крепелин, К.Гельброннер, М.Я.Серейский), неустойчивостьюавнимания (В.П.Осипов).if; Сущность нарушения мышления сенильных больных сводитсянарушению памяти, нарушению способности удерживать вос-принятое (В.А.Гиляровский, М.О.Гуревич, С.Г.Жислин и др.).>> При объяснении нарушений мыслительных процессов, при

1эравмах мозга ряд авторов (Р.Я.Голант, М.О.Гуревич, (В.А.Гиля-

ровский, Р.С.Повицкая) склонялись к мнению, что в этих случа-

l)bc интеллектуальные нарушения наступают из-за расстройства вни-

1мания.

1″ Большое внимание оказали на психопатологические исследо-

1ания в области мышления и положения вюрцбургской психоло-

гической школы. Как известно, представители вюрцбургской шко-

___1яы (О.Кюльпе, Н.Ах, О.Зельц и др.) выдвинули положение, что

дмышление не сводимо к процессу ассоциаций, что оно имеет свою

Дд1специфику, не сводимую к наглядно-образному содержанию ощу-

“цений и восприятия. Механизмом мышления является, по их

1нению, детерминирующая тенденция, идущая от представления

юли, не осознаваемая самим человеком.

Выдвинув впервые понятие цели, задачи вюрцбургцы противо-

юставили механизм мышления чувственному познанию. Мышле-

[ие объявляется актом <чистой> мысли, не связанной ни с про-

плым опытом, ни со знанием.

В результате ряд немецких психиатров считали, что в основе

Шизофрении лежит недостаточность <первично данной духовнойСтруктуры>. По мнению И.Берце, у которого эта теория наиболее

етко представлена, такой первичной структурой является тонус

знания (активность <я>), которая при шизофрении оказывается

нарушенной (<гипотония сознания>). Гипотония сознания, сама по

1Себе не проявляющаяся и познаваемая лишь интуитивным путем,

Определяет всю психопатологическую симптоматику, в том числе

11 нарушение мышления.

р- К этой характеристике примыкают и взгляды Г.В.Груле, опре-

Делившего нарушение мышления при шизофрении как наруше-

103

ние <напряженности>, в основе которой лежит нарушение актив-

ности личности. С этими положениями солидаризируется И.Бе-

рингер, выдвигая концепцию о слабости интенциональной дуги

являющейся причиной нарушений мышления больного шизоф

ренией, и Е.Штранский, говорящий об интрапсихической атак-

сии больных.

Нарушения мышления трактуются как вторичные, как прояв-

ление нарушений особой активности, интенции психики. В статье

посвященной психологии шизофрении (в IX томе <Руководства>

Бумке), Г.В.Груле выдвинул в метафорической форме положение

надолго определившее ход исследований, касающихся характерис-

тики мышления шизофрении, что машина остается интактной

но она плохо или совсем не управляема. Мыслительные опера-

ции, направленные на практические действия, у больного ши-

зофренией сохранны, память и внимание его не нарушены, одна-

ко он не в состоянии синтезировать отдельные, сами по себе пра-

вильные умозаключения.

Подобная трактовка мышления как особого вида <духовнойактивности> особенно выражена у К.Ясперса, который противо-

поставил интеллект мышлению. В то время как мышление опреде-

лялось им как проявление интрапсихической активности, интел-

лект рассматривался как совокупность способностей; память, вни-

мание и речь выступали в качестве <предпосылок интеллекта>. Это

подразделение проникло и в нашу отечественную психиатрию.

Указания на то, что у <больного сохранен интеллект, а мышле-ние нарушено>, встречаются во многих исследованиях.

Такое противопоставление интеллекта мышлению привело к

тому, что исследователи пытались найти различный генез мысли-

тельных нарушений при грубых органических заболеваниях и при

шизофрении. Нарушения познавательных процессов, выступаю-

щие при грубых органических заболеваниях, например при трав-

мах, определялись как нарушения <интеллекта> или <предпосы-лок интеллекта>; нарушения высших познавательных процессов

при шизофрении трактовались как нарушения собственно мыш-

ления.

Концепция противопоставления интеллекта мышлению, сведе-

ния последнего к некоей особой сущности получила особое рас-

пространение при характеристике психической деятельности

больных шизофренией. Исследователи стали выделять у больных

шизофренией некое основное нарушение (Grundstorung), из кото-

рого выводились все особенности изменений его психики. При

этом указывалось на непонятность, причудливость мышления и

поведения этих больных, которую нельзя объяснить. Эти взгля-

104

опирались на понятия <понимающей психологии> И.Дильтея

Щпрангера, считавших, что психику нельзя объяснить.

[Большое распространение получила точка зрения, согласно

горой основным нарушением больного шизофренией является

> аутичность, обусловливающая распад его мышления. Про-

вма аутистического мышления была поставлена немецким пси-

втром Е.Блейлером. Остановимся подробнее на анализе его

[иографии, специально посвященной аутистическому мы-

КЩИЮ.

Е.Блейлер [/2] противопоставил реальному, отражающему дей-

втельность мышлению аутистическое, которое якобы не зави-

сни от действительности, ни от логических законов и управля-

не ими, а аффективными потребностями. Под аффективными

ебностями Блейлер подразумевает стремление человека ис-

двать удовольствие и избегать неприятных переживаний.

Е.Блейлер считает, что если реальное логическое мышление

X

O

J E >

?

AE

E

: ° .

?

(

*

?

?

?

o

v

?

6

?

¬

®

>

?

*

¤

n

o

P

R

E

>

?

th v

ae

вязей, которые доставля-

<нам действительность, то аутистическое мышление управляет-<;стремлениями, аффектами и не считается с логикой и с дей-(ительностью.Е.Блейлер [ /2] противопоставляет логическое и аутистическое1ление также по их генезу. Он считает, что ослабление логи-:ого мышления приводит к преобладанию аутистического, что[ческое мышление, работающее с помощью картин воспоми-1я, приобретается путем опыта, в то время как аутистическое1ление следует прирожденным механизмам {12\.Концепция Е.Блейлера имеет известную историческую цен-1Ъ: в противовес современной ему формальной интеллектуа-тической психологии и психопатологии он подчеркнулАктивную обусловленность мыслительного процесса, точнее,исимость направленности мышления от потребностей челове-То, что Е,Блейлер подчеркивает роль аффективных стремле-1 в мышлении, то, что он связывает мышление с потребностямистьдаже ограничивая свое рассмотрение одной потребностью,еще на ее биологическом уровне), представляется нам скорее1тоинством, нежели пороком книги Е.Блейлера. Основное воз-кение, которое является важным для критики концепции аути-1ческого мышления Е.Блейлера, заключается в том, что он<рывает так называемое реальное и аффективно обусловленноепиление. И хотя Е.Блейлер указывает на то, что логическое ре-ьное мышление отражает действительность, по существу онюлирует этот основной вид мышления от эмоций, стремленийпотребностей.105Попытка Е.Блейлера расчленить единый процесс рациональногопознания на два генетически и структурно противоположных видамышления и ввести в психопатологическую терминологию поня-тие аутистического, т.е. независимого от реальности, мышленияявляется ложной.Большое влияние на исследования мышления оказали работышколы гештальтпсихологии. В работах В.Келера, М.Вертгеймера,К.Дункера мышление рассматривается как внезапное, неподго-товленное прежним опытом и знаниями понимание ситуации.Деятельность мышления заключается, по их мнению, в том, чтоотдельные части (конфигурация) проблемной ситуации переструк-турируются; образуется новое <целое>, новый гештальт. Отдель-

ные элементы проблемной ситуации воспринимаются в новых

отношениях, в зависимости от нового гештальта. Само же пере-

структурирование происходит благодаря внезапному схватыва-

нию – инсайту.

Несмотря на то что гештальтпсихологи в лице К.Дункера,

Н.Майера ставили вопрос о продуктивности мышления, они не

смогли раскрыть его специфики и анализировали его либо путем

переноса принципов строения восприятия, либо выводили его из

явлений сознания; для представителей гештальтпсихологии не

существовало объекта вне сознания.

Надо сказать, что принципы гештальтпсихологии в области

мышления не оказали значительного влияния на патопсихологи-

ческие исследования. Лишь некоторые частные вопросы, скорее

методического порядка, были использованы.

В советской психологии преодолены представления о мышле-

нии как о врожденном имманентно развивающемся процессе или

как об акте <сцепленных> ассоциаций. Одно из основных положе-

ний советских психологов о мышлении (Л.С.Выготский, П.Я.Галь-

перин, А.Н.Леонтьев, С.Л.Рубинштейн) состоит в том, что мыш-

ление является процессом овладения системой общественно-ис-

торически выработанных операций и знаний.

Мышление определяется в советской психологии как обобщен-

ное и опосредованное отражение действительности, тесно свя-

занное с чувственным познанием мира и практической деятель-

ностью людей.

Характеризуя диалектический путь познания объективного

мира, В.И.Ленин [/; 152-153] писал: <От живого созерцания кабстрактному мышлению и от него к практике - таков диалекти-ческий путь познания объективной реальности>.

Рациональное познание не ограничивается отражением еди-

ничного. частного, а отражает наиболее существенные связи лси-

106

ЛЬгаительности. Процесс познания выражается не только в перехо-

lljne от чувственного познания к рациональному, но и в том, что

1-ено должно вновь вернуться к практике. Этот процесс, наиболее

1 полно отражая действительность, возможен лишь благодаря

1языку, который является, по словам К.Маркса [2; 448], <непо-1редственной действительностью мысли>.

п Эти общие положения марксистско-ленинской философии лег-

1яи в основу взглядов советской психологии на природу психичес-

liaix процессов, в том числе и мышления. Мышление является

особой формой человеческой деятельности, формирующейся в

Практике, когда перед человеком встает необходимость разрешить

1й1кую-нибудь задачу.

“.j Для понимания природы мыслительной деятельности большое

Si-даачение имеет исследование ее генезиса.

1;,< Психические свойства формируются в процессе онтогенетичес-IKOI"O развития. Толкование психических процессов, в том числе иМышления, как внутренних духовных свойств, как замкнутых вi%c6e духовных функций, пытался своими исследованиями опро-1вергнуть Л.С.Выготский. Он неоднократно высказывал мысль, чтопсихические процессы возникают в совместной деятельности лю-1.<ей и в их общении друг с другом, что действие, сначала разде-llCHHoe между двумя людьми, становится способом собственногоПроведения человека.1 Положение о том, что психическая деятельность формируетсяцМЗ внешней, наиболее последовательно развито А.Н.ЛеонтьевымИ П.Я.Гальпериным. В работах П.Я.Гальперина указывается, чтовсякий процесс усвоения начинается с конкретного действия с"предметами. В дальнейшем операция утрачивает характер внешне-го действия с предметами и производится во внешней речи,"-потом <про себя>, <в уме>. Благодаря этому она абстрагируется

п конкретных предметных условий и приобретает более обоб-

ценный характер. Происходит, по выражению автора, специфи-

“гское <сокращение процесса>, его автоматизация и переход в

Янамический стереотип.

А.Н.Леонтьев усматривает в этом моменте образование меха-

1низма соответствующей психической функции, указывая далее,

То многие звенья процесса становятся излишними, не получают

одкрепления, затормаживаются и выпадают. Вместе с этим со-

ращением процесса происходит закрепление соответствующих

ефлекторных связей <редуцированной системы>.

А.В.Запорожец проводит эту точку зрения на основании экс-

ериментального изучения формирования произвольных движе-

ний у ребенка,

Следует отметить, что понимание психических процессов как

развивающихся из внешней деятельности, имеет место также у

ряда прогрессивных психологов за рубежом (Ж.Пиаже, А. Баллон).

Развиваемые в советской психологии положения о том, что те-

оретическая деятельность развивается из внешней, что психические

свойства как общие, так и специальные, являются продуктом он-

тогенетического развития, опираются на учение И.М.Сеченова

и И.П.Павлова о рефлекторной природе психики. В <Элементах мыс-ли> И.М.Сеченов {99, 251-252] говорит о том, что мысль начинается

с образования представлений о предмете и непосредственно пере-

ходит во <внечувственную область>: <Переход мысли из опытнойобласти во внечувственную совершается путем продолженногоанализа, продолженного синтеза и продолженного обобщения.В этом смысле она составляет естественное продолжение предше-ствующей фазы развития, не отличающегося от нее по приемам,а следовательно, и процессами мышления>.

Точка зрения советской психологии на мышление как на дея-

тельность, выросшую из практической, возникшую в процессе

жизни индивидуума, находит свое обоснование в учении И.П.Пав-

лова, согласно которому в основе мышления лежит условно-реф-

лекторная деятельность, формирующаяся в индивидуальном опыте.

Таким образом, выдвигая положение о рефлекторной природе

мышления, советские психологи тем самым отрицают положения

идеалистической эмпирической психологии, которая подходит к

мышлению как к врожденной способности, как к функции, лишь

количественно увеличивающейся в ходе созревания мозга.

Психологическое исследование мышления, его становление и

развитие состоит, как отмечает С.Л.Рубинштейн, в раскрытии его

закономерностей как аналитико-синтетической деятельности.

Открытие рефлекторной основы всех, даже элементарных, пси-

хических актов обнаружило их процессуальную структуру. Даже

самые элементарные психические процессы человека, такие, как

ощущение и восприятие, являются процессами в том смысле, что

они протекают во времени, обладают некоторой изменчивой ди-

намикой. В каждом акте мышления человека она выражена в макси-

мальной степени.

Мыслительная деятельность заключается не только в умении

познать окружающие явления, но и в умении действовать адек-

ватно поставленной цели. Мыслительный процесс является ак-

тивным, целеустремленным процессом, направленным на разре-

шение определенной задачи личностно мотивированным.

Суммируя все вышесказанное, следует подчеркнуть, что мыш-

ление является деятельностью, опирающейся на систему поня-

108

направленной на решение задач, подчиненной цели, учиты-

1ей условия, в которых задача осуществляется.

ie успешного выполнения задачи необходимо постоянно удер-

1Ъ эту цель, осуществлять программу операций, сличать ход

днения с ожидаемым результатом. На основе этого сличения

исходит коррекция неправильных ходов.

1ти положения советской психологии о структуре мышления

1сны лечь в основу анализа различных форм патологии мыш-

(рушения мышления, встречающиеся в психиатрической

ике, носят разнообразный характер. Их трудно уложить в

)-нибудь жесткую схему, классификацию. Речь может идти о

[страх, вокруг которых группируются различные варианты

мнений мышления, встречающиеся у психических больных.

[ам представляется возможным выделить следующие три вида

догии мышления:

нарушение операционной стороны мышления;

( нарушение динамики мышления;

(нарушение мотивационного компонента мышления.

собенности мышления каждого отдельного больного далеко

сегда могут быть квалифицированы в пределах одного вида

шений мышления. Нередко в структуре патологически изме-

юго мышления больных наблюдаются более или менее слож-

сочетания разных видов нарушений. Так, например, наруше-

(процесса обобщения в одних случаях сочетается с нарушением

направленности мышления, в других – с различными под-

[И нарушений его динамики.

1. Нарушение операционной стороны мышления

.ышление как обобщенное и опосредствованное отражение

гвительности выступает практически как усвоение и исполь-

1Ие знаний. Это усвоение происходит не в виде простого на-

1ения фактов, а в виде процесса синтезирования, обобщения

влечения, в виде применения новых интеллектуальных опе-

[И. Мышление опирается на известную систему понятий ко-

ie дают возможность отразить действие в обобщенных и от-

1енных формах.

Как правильно указывает в своей работе <О мышлении и путяхисследования> С.Л.Рубинштейн {90\, обобщение есть след-

№ анализа, вскрывающего существенные связи между явлени-

и объектами. Оно означает иное отношение к объекту, воз-

109

можность установления иных связей между объектами. С другой

стороны, оно представляет возможность установления связи меж-

ду самими понятиями. Установленные и обобщенные в прежнем

опыте системы связей не аннулируются, образование обобщения

идет не только путем заново совершаемого обобщения единич-

ных предметов, а путем обобщения прежних обобщений. На это

указывал Л.С.Выготский. Обобщение дано в системе языка, кото-

рый служит передаче общечеловеческого опыта и позволяет вый-

ти за пределы единичных впечатлений.

При некоторых формах патологии психической деятельности у

больных теряется возможность использовать систему операций

обобщения и отвлечения.

Исследования мышления больных, страдающих различными

заболеваниями мозга, обнаружили, что нарушения операцион-

ной стороны мышления принимают различные формы. При всем

их разнообразии они могут быть сведены к двум крайним вариан-

там: а) снижение уровня обобщения; б) искажение процесса обоб-

щения.

Снижение уровня обобщения. Возможность оперировать обобщен-

ными признаками характеризует мышление как деятельность ана-

литико-синтетическую.

Снижение уровня обобщения состоит в том, что в суждениях

больных доминируют непосредственные представления о предме-

тах и явлениях, оперирование общими признаками заменяется

установлением сугубо конкретных связей между предметами. При

выполнении экспериментального задания подобные больные не в

состоянии из всевозможных признаков отобрать те, которые наи-

более полно раскрывают понятие.

Поэтому нарушения типа конкретно-ситуационных сочетаний

больше всего обнаруживались при выполнении таких заданий,

в которых эта умственная операция четко выступает.

Особенно четко подобный вид патологии мышления выявля-

ется с помощью методики классификации предметов. В этом экс-

перименте один из описываемых больных отказывается объеди-

нить в одну группу козу с волком, <потому что они враждуют>;

другой больной не объединяет кошку и жука, потому что <кошкаживет в доме, а жук летает>. Частные признаки <живет в лесу>,

<летает> больше определяют суждения больных, чем общий при-

знак <животные>.

Описание этой. как и в дальнейшем указанных методик, см. в кн.: С.Я.
iy-

бинштейн. Экспериментальные методики патопсихологии. – М.: Медицина.

1970.

110

ipii ярко выраженном снижении уровня обобщения больным

5ше недоступна задача на классификацию; для испытуемых

“дметы оказываются по своим конкретным свойствам настоль-

различными, что не могут быть объединены. Даже стол и стул

1ьзя отнести к одной группе, так как <на стуле сидят, а наее работают и кушают>. В некоторых случаях больные создают

шое количество мелких групп на основании чрезвычайно кон-

ной предметной связи между ними, например: ключ и замок.

и ручка, нитка и иголка, тетрадь и карандаш. Иногда испы-

емые объединяют предметы как элементы какого-нибудь сюже-

IHO классификацию не производят. Например, одну группу со-

ввляют яйцо, ложка, нож; другую – тетрадь, перо, карандаш.

ри этом больной составляет рассказ: <Он пришел с работы, заку-И1 яйцом из ложечки, отрезал себе хлеба, потом немного поза-шался, взял тетрадь, перо и карандаш...>

Такого рода решения мы обозначаем как конкретно-ситуаци-

ные сочетания. В основном они встречались у олигофренов,

акже и у некоторых больных, перенесших тяжелые формы диф-

зного органического процесса различной этимологии.

В психическом состоянии подобных больных, как правило, не

мечалось психотической симптоматики (бреда, галлюцинаций,

сстройств сознания). Больные могут правильно выполнять ка-

ю-нибудь несложную работу, если ее условия ограничены и

естко предопределены.

Изменение условий вызывает затруднения и неправильные дей-

вия больных. В больничной обстановке они легко подчиняются

ежиму, принимают участие в трудовых процессах, помогают пер-

эналу, однако часто вступают в конфликты с окружающими, не

рйонимают шуток, вступают в споры с другими слабоумными боль-

ными. Операция классификации, в основе которой лежит выде-

ление обобщенного свойства предмета, отвлечение от множества

Других его конкретных свойств и особенностей, вызывает затруд-

1,-нения у подобных больных.

1 Аналогичные результаты были выявлены у этой группы боль-

?ных при выполнении задания <исключение предметов>.

: Испытуемому предъявляются карточки, на каждой из которых

ризображены четыре предмета, подобранных таким образом, что

Т”1ри из них между собой связаны, а четвертый является по отно-

ршению к ним неподходящим. Испытуемый должен указать, какой

1 из этих четырех предметов надо исключить. Например, на карточ-

ке изображены следующие предметы: градусник, весы, часы, очки.

В данном случае подлежат исключению очки, так как первые три

предмета являются измерительными приборами.

Ill

Психологическая сущность этого метода состоит в том что

испытуемый должен прежде всего понять некоторую условность

всей этой операции. Лишь в том случае, если испытуемый нашел

принцип обобщения трех предметов, он сможет исключить чет-

вертый.

Эта методика показывает также, может ли испытуемый найти

правильную речевую формулировку для обоснования избранного

им принципа выделения. Она позволяет обнаружить и возмож-

ность переключения с одного способа решения на другой.

Приводим примеры выполнения этого задания. Больной К. (с диагно-

зом-эпилептическая болезнь) при предъявлении предметов <термометр,часы, весы, очки> заявляет, что надо удалить термометр, так как он
<нужентолько больному человеку>. Больная из этой же группы предлагает объе-

динить часы, термометр и очки, так как <если человек близорукий, он смот-рит на термометр и на часы через очки>.

При предъявлении четырех предметов, из которых три относятся к ис-

точникам искусственного света (керосиновая лампа, свеча, электрическая

лампочка) и один – к источнику света естественного (солнце), больные

часто выделяют в качестве <лишнего> предмета керосиновую лампу, объяс-

няя, что сейчас она уже не нужна, <даже в самых глухих местностях прово-дится электричество>. Другие больные по тем же мотивам считают лишней

свечу.

В табл. 1 приведены некоторые типичные ответы больных, сви-

детельствующие о том, что больные оперируют такими свойства-

ми вещей и устанавливают такие взаимосвязи, которые являются

несущественными для выполнения задания.

Таблица

Типичные ответы больных со снижением уровня обобщения

в эксперименте по методу исключений

ПредъявленныеБольнойОтветы больного

картинки

123

Лампа керосино-К. (олигофре-Надо удалить свечу. Она не нужна,

вая, свеча, лам-ния)есть лампочка.

почка электри-

ческая, солнцеД. (эпилепсия)Не надо свечи, она быстро сгорает,

она невыгодна, и потом уснуть мож-

но, может загореться.

123

>С. (эпилепсия)Не нужна лампа керосиновая, сейчас

повсюду есть электричество. Может,

и свечу удалить? Нет, ее нужно оста-

вить, вдруг испортится электриче-

ство. У нас бывает часто, тогда про

запас нужна свеча.

>К-н (эпилеп-Если днем, то нужно удалить солнце

сия)и без него светло, ну а если вечером,

то (больной задумывается)… Вече-

ром все равно нет солнца… Нет, не-

правильно, днем надо удалить све-

чу, оставить солнце, а вечером не

надо солнца.

часы,К. (эпилепсия)Не нужен термометр. Здесь нет вра-

метр, очкича, здесь нет больницы.

>Не нужны весы. Они нужны в ма-

газине, когда надо завешивать.

>С-в (олигоф-Удалить надо градусник, он только в

рения)больнице нужен.

>Р-в (эпилеп-Не знаю, все нужно. Часы для вре-

сия)мени, градусник измерять темпера-

туру. Очки можно, если человек ви-

дит хорошо, но если он близорукий,

то они нужны ему. Весы не всегда

нужны, но тоже полезны в хозяйстве

сы, часы,

рмометр, очки

>же

Больные нередко подходят к изображенным предметам с точ-

1 зрения их жизненной пригодности и не понимают теоретичес-

WQ действия, той условности, которые скрыты в задаче.

.Сразу же после ознакомления с инструкцией больные протес-

>т: <Здесь ничего лишнего нет, все предметы нужны>. Так, боль-

1 Д. при предъявлении изображений ботинка, туфли, сапога и

и заявляет: <Извините, здесь нет ничего лишнего. Это челове-кая нога, на нее можно и туфель, и ботинок, и сапог, и чулокДеть... Да, здесь чулок нет... Если женская нога, то туфель... ДляЖчины сапог подходящий, я так сужу>. Когда же экспериментатор

сдлагает исключить ногу, так как она является частью тела,

стальные три предмета представляют собой обувь, больная сме-

ся: <Что это вы шутите, не понимаю? Разве можно ногу уда-Ть? Если бы не было у человека ноги, то зачем ему нужна обуць>.

112

Особенно четко выступает такое непонимание условности при

объяснении больными пословиц и метафор.

Как известно, пословицы являются таким жанром фольклора,

в котором обобщение, общее суждение передается через обозна

чение какого-нибудь отдельного частного факта конкретной, си-

туации. Истинный смысл пословицы только тогда становится по-

нятным, когда человек отвлекается от тех конкретных фактов

о которых говорится в пословице, когда конкретные единичные

явления приобретают характер обобщения. Только при этом усло-

вии осуществляется перенос содержания пословицы на другие си-

туации. Такой перенос сходен по своим механизмам с переносом

способа решения одной задачи на другую. Рассматривая операции

переноса, С.Л.Рубинштейн [90] отмечал, что за переносом стоит

обобщение, а за ним анализ, взаимосвязанный с синтезом. По-

добная операция особенно четко выступает при соотнесении фраз

к пословицам. Мы выделяем два варианта этой методики.

Вариант А. Объяснение пословиц и метафор. Испытуемому дают-

ся для объяснения общеупотребительные пословицы и метафоры.

В некоторых случаях испытуемому предлагается придумать какой-

нибудь жизненный пример, к которому данная поговорка подхо-

дит, или письменно сочинить небольшой рассказ применительно

к смыслу предлагаемой пословицы.

Эксперимент протекает в форме беседы, и активная роль экс-

периментатора очень велика, так как путем различных вопросов

он может проверить правильность и глубину охвата больным пе-

реносного значения и выяснить те затруднения, которые у боль-

ного возникают. Поэтому вопросы испытуемому нужно ставить

осторожно.

Наиболее грубым нарушением мышления в данном случае яв-

ляется полное непонимание переносного смысла, буквальное тол-

кование пословицы или метафоры.

Исследованию понимания переносных значений посвящен ряд

работ как отечественных, так и зарубежных авторов. Так, в рабо-

тах Л.С.Выготского, Ж.Пиаже показана взаимосвязь между пони-

манием переносных значений и уровнем образования понятий.

Затруднения в понимании переносного смысла пословиц и

метафор зависят не только от снижения уровня обобщения, но и

от других факторов (неадекватного отношения больного к постав-

ленной перед ним задаче, измененной динамики мышления, от

содержания знаний больного). Не останавливаясь на всех этих фак-

торах (о них будет идти речь в следующих главах), мы хотим здесь

указать, что больные, которые не могли выделить обобщенный

признак в опыте на классификацию предметов, часто не могут

114

передать переносного смысла пословиц. <Куй железо, пока горя-до> означает, по мнению одного из больных, что <железо нельзяЯКдовать, когда оно холодное>. Другой больной заявляет: <ЖелезнойjlkffW не бывает. Если речь идет о протезе - его делают из дерева,яне из железа>. Или при предъявлении пословицы <Не в свои1ани не садись> больной говорит: <Зачем же в чужие сани садить-ся? Как же это? Нехорошо в чужие сани лезть>. Экспериментатор

1-вытается объяснить, что эту пословицу можно применять и не в

1ввгяошении саней. Больной не соглашается: <Как же это случи-1яось, чтобы в чужие сани сесть? Может быть, кто задумался и по1рвссеянности не на своих санях уехал?>

Однако не всегда правильное или ложное толкование посло-

]WU свидетельствует об определенном уровне обобщения испыту-

емого. Некоторые из пословиц могут оказаться настолько при-

1мчными для испытуемого, что правильное объяснение означает

1 таких случаях лишь наличие знания смысла этих пословиц и не

“”иетельствует о том, что в данном случае происходит процесс

<щения нового материала. Гораздо более показательной явля-методика, требующая отнесения фраз к пословицам.Вариант Б. Отнесение фраз к пословицам. Испытуемому дается)лица, на которой написан текст некоторых пословиц, и кар->чки, на которых написаны фразы; смысл некоторых фраз не

Соответствует смыслу пословиц, но в них включены слова, упо-

Др1инающиеся в пословицах. Испытуемому предлагается разложить

дУразы и пословицы по смыслу таким образом, чтобы к каждой

ддасловице была отнесена лишь одна, адекватная ей фраза. Таких

Яисловиц и фраз имеется по степени их трудности несколько

рий. Приведем для иллюстрации первую, наиболее легкую из

[X.

i- Пословицы:

1. Шила в мешке не утаишь.

2. Куй железо, пока горячо.

3. Не все то золото, что блестит.

4. С миру по нитке – голому рубашка.

5. Взявшись за гуж, не говори, что не дюж.

Фразы.

1. Золото тяжелее железа.

2. Сапожник чинил шилом сапоги.

3. Не все то хорошо, что кажется нам хорошим.

4. Если уж поехал куда-нибудь, то возвращаться поздно.

5. Кузнец работал сегодня целый день.

6. Коллективными усилиями легко справиться с любыми труд-

сетями.

115

7. Правду скрыть невозможно.

8. Не откладывай дела в долгий ящик.

Рассматриваемый вариант методики обладает по сравнению с

вариантом А (толкование пословиц) некоторыми особенностями.

Понимание переносного смысла пословицы здесь облегчается тем

что даже если испытуемый только смутно понимает смысл, то фраза

которая ему предъявляется, должна действовать как подсказка. Зато

здесь имеется трудность другого рода: создается либо широкая воз-

можность актуализации приблизительного смысла, либо некото-

рые одинаковые слова в фразах и пословицах легко <провоцируют>

некритическое сближение неадекватных объяснений. Трудность пе-

реносится, таким образом, в другую плоскость и заключается не в

самой возможности понять абстракцию, а в возможности отгормо-

зить то, что не соответствует смыслу пословиц. Сопоставление обо-

их вариантов позволяет, следовательно, выявить не только уровень

абстрагирования, но также устойчивость этой операции.

Снижение уровня обобщения выступает и в применении мето-

дики, которая направлена на исследование процесса опосредо-

ванности больных. Эта методика известна под названием метод

пиктограмм.

Как мы говорили в главе V, эта методика была предложена

А.Р.Лурия для исследования опосредованного запоминания при

помощи рисунков. В дальнейшем она стала применяться с некото-

рыми вариациями для изучения мыслительных процессов. Опыт

ставился таким образом, что испытуемый предполагает, что ис-

следуется его память, в то время как экспериментатор изучает в

основном особенности его мышления.

В уже упомянутой работе Г.В.Биренбаум [77] было показано,

что выбор рисунка, установление связи может служить индикато-

ром не только нарушений памяти, но и мыслительной деятельно-

сти. Ею было установлено, что рисунки больных шизофренией

отличаются большой схематичностью, пустой символикой, в то

время как образы, созданные больными эпилептической болез-

нью, носят ситуационно-конкретный характер.

Анализу расстройств мышления с помощью метода пиктограмм

было посвящено исследование С.В.Лонгиновой {62, 63]. Ею было

показано на большом материале, что рисунки здоровых людей

характеризует содержательная близость самого рисунка с задан-

ным для воспроизведения словом, адекватная символизация (эти

данные нашли свое подтверждение в неопубликованной диплом-

ной работе Л.И.Зыряевой). Вследствие этого образы, создаваемые

здоровыми людьми, оказываются пригодными для опосредова-

ния при воспроизведении слов.

116

чСовершенно иные результаты получены С.В.Лонгиновой у боль-

их эпилепсией. Автор отмечает, что обобщенный образ заменяет-

гу.них множеством конкретных представлений, которые они со

ей педантичностью и обстоятельностью пытаются отобразить.

В приведенной выше работе Г.В.Биренбаум отмечала, что зат-

уднения при выполнении этого задания у больных эпилепсией

“юль велики, что иногда больные не могут остановиться на ка-

ии-нибудь конкретном определенном рисунке, так как ни один

f них не передает достаточно полно и точно конкретное значе-

~е слова. Аналогичные данные наблюдались и в исследованиях

исанных нами в 1962 г. {26\. Приведем типичные примеры вы-

янения пиктограмм больными эпилепсией.

1. Больной А. Веселый праздник. Как же его изобразить? Ведь веселиться-

можно по-разному. Один любит в праздник в кино сходить – это для

“веселье. Ну, другой – выпить… Это, конечно, нехорошо… Для другого

влье в том, что он погуляет в кругу своей семьи, с детками там, или в

к с ними сходит. Как же это изобразить? Ну, а можно иначе подойти, с

(и зрения общественной. Есть у нас всенародные праздники, для всех,

например, 1 Мая: демонстрацию изобразить, тогда надо много флагов

1опьной рисует флаг, но не удовлетворяется). Один флаг недостаточно,

МО много флагов, толпу, но я не умею рисовать…

1Больная М-ва. Тяжелая работа. Ну, уж это совсем нельзя изобразить,

“-. мало что может быть тяжелой работой? Для одного математика тя-

1. Я ее никогда не любила, она мне никогда не давалась. А другому

ратура не дается… А вот бывает, что слабому человеку физическая

та тяжела. Мало что может быть тяжело… Изображу камни – камни

чать тяжело. Хотя сейчас есть подъемные краны, ими можно подымать

сти… Нет, камни не надо рисовать, лучше я молот изображу, как в куз-

в, но сейчас их нет, молотобойцев, это тоже сейчас при помощи техни-

1ИХ приспособлений делается. Не знаю, доктор, как… Ну, пусть будет и

внь, и молот.

Таким образом, сопоставление данных, полученных с помо-

“40 различных методов (классификация предметов, метод ис-

чения, объяснение пословиц и метод пиктограмм), обнару-

“о у ряда больных (эпилептиков, олигофренов) снижение про-

sa обобщения: конкретно-ситуационный характер их суждений,

внимание переноса, условности. Больные не в состоянии вы-

вить существенные свойства предметов, не могут раскрыть

Целевые связи между ними.

Проблеме опосредованности большое внимание уделял Л.С.Вы-

ский. Подходя исторически к процессу развития психики и счи-

117

тая, что психические процессы человека развиваются из внешней

деятельности, Л.С.Выготский неоднократно подчеркивал опосредо-

ванный характер психических процессов. Возникающие на основе

материального производства формы отношений людей опосреду-

ют деятельность человека, формируют его психику. Указывая на

ту роль, которую играет в психическом развитии употребление

орудий, Л.С.Выготский придавал особое значение языку. Слово

выступало для Л.С.Выготского явлением объективной действи-

тельности, возникающим в процессе общественной практики

которое используется вначале как форма общения и которое впос-

ледствии становится средством организации собственных действий.

Эта возможность опосредования заключена в значении слов, т.е. в

системе связей и отношений общественного опыта, которое про-

исходит в процессе общения с другими людьми.

Овладевая в своем развитии значениями слов, человек обоб-

щает объективные связи и отношения, управляет своим поведе-

нием. Слово как средство общения и как средство обобщения

образует в своем развитии единство и служит основой опосредо-

вания.

Проведенные нами исследования показали, что у ряда боль-

ных процесс опосредования оказывается нарушенным.

Снижение уровня обобщения, нарушение процесса опосредо-

вания означает, что сама проблемная ситуация, возникающая все-

гда при экспериментальном исследовании, остается нераскрытой,

С.Л.Рубинштейн указывал, что ситуация становится проблем-

ной именно потому, что входящие в нее элементы неадекватны

тем соотношениям, в которых они в данный момент выступают.

Сама проблемная ситуация должна подвергнуться анализу – только

тогда встает перед человеком формулировка задачи. Мышление

использует усвоенные знания и способы решения задачи, но это-

му использованию должен предшествовать анализ условий зада-

чи: оно применяет новые способы, если старые недействительны.

Описываемые нами больные не могут проанализировать сто-

ящую перед ними проблемную ситуацию; они рассуждают по по-

воду каждого ее элемента, однако теоретическая задача, которая

от них требуется, не возникает. Мышление больных крайне огра-

ничено в своих возможностях; оно отражает действительность не-

полно, несовершенно; больные могут правильно действовать лишь

в жестко предопределенных условиях. Об этом писал в свое время

(1896) еще А.А.Токарский; в отличие от многих современных ему

психологов он считал, что правильно мыслить – это значит уви-

деть изменившиеся условия, применить подходящий способ реаги-

рования и уметь усомниться в правильности своих действий. В ста-

118

<О глупости> А.А.Токарский {108\ приводит пример сниже-

мышления (в его терминологии <глупости>): дурак увидел

(р, стал плясать, его побили. Дома он получил от матери на-

[ение и совет, что огонь надо заливать водой. Пошел дурак

ь, видит – свинью палят. Он взял ведро и стал заливать огонь.

опять побили.

А.А.Токарский разбирает этот случай: глупец усвоил наставле-

!, следовательно, память у него не была нарушенной. Он сде-

вывод, что <если горит огонь - надо тушить>. Но он потерпел

дачу, потому что он не сумел различить два момента – <по-> и <паление свиньи> – и применил ко второму случаю то,

относилось к первому. По мнению А.А.Токарского, дурак уло-

недостаточное количество признаков, значит, недостаточно

:но воспринял действительность.

Основная характеристика <глупости>, по Токарскому, заклю-

тся в <несоответствии действия с требованиями действитель-гги>. Причину глупости А.А.Токарский {108, 691] видит в том,

у глупого человека <психический процесс нарушен в своем(овном источнике, из которого вытекает все наше психическоеагство, а именно в восприятии непосредственной действительно-. Глупец воспринимает лишь малую часть действительности>.

Лекарский характеризует глупцов как людей, которые часто

____ (меняют шаблон не по назначению, которые не умеют искать

ЯНЮвые связи, по-новому их применять и которые не сомневаются

Цевоих суждениях.

-Глупец мало воспринимает из того, что происходит вокруг него,

” 10 вспоминает из того, что воспринял, и в конце концов не

кет разобрать, к какому случаю относится его воспоминание.

1вная черта его – <резкое несоответствие представлений и по-яй с действительностью> {108, 692].

По этим высказываниям А.А.Токарского видно, что мышле-

te принималось им как деятельность, необходимо включавшая

лиз, синтез и обобщение. Ведь неумение различить два сход-

ах по одному признаку случая и недостаточно полное восприя-

ю условий ситуации, на которые указывает Токарский, это и

“гь недостаточная аналитическая и синтетическая деятельность.

вменение несоответствующего шаблона, т.е. неправильный пе-

Яос, означает неправильное обобщение.

В работах, посвященных психологии умственно отсталого ре-

iKa, приводятся экспериментальные данные, указывающие, что

“гвенно отсталый ребенок не в состоянии найти общее в мно-

бразии единичных явлений. Уже в 30-х годах Л.С.Выготский и

[.И.Шиф обнаружили, что умственно отсталый ребенок, усваи-

119

вающий наглядные системы связей, не в состоянии систематизи-

ровать свой опыт на основе обобщения и отвлечения.

Резюмируя, можно сказать, что мыслительная деятельность

подобных больных несовершенно отражает предметы, явления и

их взаимосвязи. Указывая, что человеческое познание представля-

ет собой переход от чувственного созерцания к абстрактному

мышлению и от него к практике, В.И.Ленин [/; 330] подчерки-

вал, что акт обобщения представляет собой отход от конкретнос-

ти: <Подход ума (человека) к отдельной вещи, снятие слепка (по-нятия) с нее не есть простой, непосредственный, зеркально-мер-твый акт, а сложный, раздвоенный, зигзагообразный, включающий всебя возможность отлета фантазии от жизни...>

У наших больных этот <отлет> от единичных связей крайне зат-

руднен. Полноценный процесс отражения объективных свойств и

закономерностей вещей, который предполагает умение абстраги-

роваться от конкретных деталей, у больных нарушен.

Искажение процесса обобщения. Нарушения системы отвлече-

ния и обобщения могут принять другой характер, являясь как бы

антиподом только что описанных.

Если суждения описанных выше больных не выходят за преде-

лы частных, единичных связей, то у больных, о которых сейчас

будет идти речь, <отлет> от конкретных связей выражен в чрезвы-

чайно утрированной форме. Их суждения отражают лишь случай-

ную сторону явлений, а не существенные отношения между пред-

метами.

При решении экспериментальных заданий актуализируются

случайные ассоциации, оторванные от конкретного опыта боль-

ного. Связи, которыми оперирует больной, не отражают ни со-

держания явлений, ни смысловых отношений между ними. Так,

например, выполняя задание <классификация предметов>, боль-

ные руководствуются чрезмерно общими признаками, неадекват-

ными реальными отношениями между предметами. Например,

больной М. объединяет вилку, стол и лопату по принципу <твер-дости>; гриб, лошадь и карандаш он относит в одну группу по

<принципу> связи <органического с неорганическим>.

Подобные нарушения мыслительной деятельности мы обозна-

чаем как искажение процесса обобщения. Они встречаются чаще всего

у больных шизофренией простой, вялотекущей и при галлюцина-

торно-параноидной форме течения болезни, но могут наблюдаться

и при других формах заболевания.

Подобные больные живут в мире своих бредовых переживании,

мало интересуются реальной обстановкой, пытаются к незначи-

тельным, обыденным явлениям подходить с <теоретических по-120и>. В беседе они способны затронуть вопросы общего характе-

ре часто не в состоянии ответить на конкретный вопрос. Так,

ример, говоря о шкафе, один такой больной называет его <ог-[ченной частью пространства>; рассказывая о товарище, ко-

го он характеризовал как доброго человека, замечает: <Опре-ние добра относительно, положительное и отрицательное, какос об электронах и вселенной. Плохое - это качественнаяона, значит, надо хорошую. Но плохое может сойти за хоро-противоположности не бывает>. Сравнивая два понятия,

у> и <чернильницу>, другой больной говорит: <Оба эти пред-ав себе содержат что-то; луна что-то содержит и чернильница.1 из чего-то состоит и чернильница. Обе круглые. И обе с от-гиями: в чернильнице - горлышко, на луне - кратеры. Ещество - луна светит, и если в чернильницу положить черниласать, то они тоже светят. Грамотность - свет. А различие -нельзя положить на стол, а чернильницу - можно где угод-сржать>.

1табл. 2 приведены наиболее показательные примеры того, как

бные больные выполняют задание классификации. Они про-

г ее либо на основании столь общих признаков и свойств

дость, движение), что выходит за пределы содержательной

ны явлений, либо на основании чисто внешних, несуще-

яых признаков (отверстие).

обенно отчетливо бессодержательный характер суждений

ных определенной категории выступает при выполнении за-

я <составление пиктограмм>. Так, один из больных рисует

упоминания слов <теплый ветер> два треугольника, для за-

_ [нания выражения <веселый ужин> – два кружка. Другой боль-

1этой группы для запоминания слова <сомнение> изображает

1, для слова <разлука> – лук.

ели для больных со сниженным уровнем обобщения задание

йвить пиктограмму представляет трудность в силу того, что

ИС могут отвлечься от отдельных конкретных значений слова,

Шсываемые нами больные выполняют это задание с большой

остью, они могут образовать любую связь безотносительно к

ржанию поставленной перед ними задачи. Условность рисун-

гановится столь широкой и беспредметной, что он не отража-

яального содержания слова, запоминание которого он должен

редовать: больные могут, не задумываясь, предложить лю-

хему в качестве условного обозначения слова.

1табл. 2 приведены наиболее типичные образцы выполнения

задания по типу бессодержательных, формальных связей. Не

резко подобное нарушение мышления проявляется в опыте

на определение и сравнение понятий. Особенно четко эти нару-

шения выступают при составлении пиктограмм (табл. 3).

Т а б л и ц а 2

Примеры выполнения задания <классссификация предметов>

по типу формальных бессодержательных связей

Предметы, объединенные в одну группуБольныеОбъяснение

Шкаф, кастрюляМ. (шизофрения,У обоих предметов есть

параноидная форма)отверстие.

Свинья, коза, бабочкаВ.П. (шизофрения,Они волосатые.

Шкаф, ботинок с шуру-параноидная форма)Сходство! Это предме-

памиты с дыркой. С гвоздя-

Ласточка, кустТо жеми, с шурупами. Лас-

точка и листочки на

дереве. Говорится

одинаково, и звучат, и

поют на ветру, и летят

как сирень в космос на

ракете!

Автомобиль, ложка,Г-н (шизофрения,По принципу движения.

телегапараноидная форма)Ложку тоже двигают ко

рту.

Жук, лопатаГ-н (шизофрения,Лопатой роют землю,

параноидная форма)жук тоже роется в зем-

ле.

Цветок, ложка,Д-н (шизофрения)Это все предметы,

лопатавытянутые в длину.

Гусь, поросенокК-в (шизофрения)Гусь свинье – не това-

рищ.

Лопата, лошадьЭ-н (шизофрения,Начинаются на букву

параноидная форма)<л>.

Часы, велосипедМ. (шизофрения)Часы измеряют время,

а когда едут на велоси-

педе, измеряется про-

странство.

В упомянутой выше работе С.В.Лонгиновой приводится анализ

бессодержательных схематических рисунков. Автор с полным пра-

вом отмечает, что условность рисунков подобных больных дохо-

дит до абсурдности, до полной схематизации. В результате в ри-

122

_. нках ничего не содержится от нужного понятия; они не могут

1ддужить средством опосредования. Приводим некоторые иллюст-

.рации, любезно представленные нам С.В.Лонгиновой (рис. 2).

1

1

1.. Примеры выполнения пиктограмм по типу

формальных бессодержательных связей

Таблица 3

ДДова, предложен-liMrie для запомина-БольныеРисунки больных и объяснения

fgftaaMTeМ-в (шизофрения)Две стрелки.

ВврзвитиеО-ов (шизофрения)Веревка. <Она можетlfeразвиваться>.

ВЁВУМ-в (шизофрения)Лук. Начинается на <л>.

ц1(м4нениеЭ-н (шизофрения)Рыба <сом>.

ИромнениеС-в (шизофрения)Ком глины. <У Глинкиесть романс <Сомне-ние>. Пусть будет гли-

11на>.

девочке холодноР-в (шизофрения)Два квадрата. <Дваслова вы сказали>.

Дцррочке холодноК-в (шизофрения)Точки и треугольники.

<Означает снег...>

ИВачальЛ-на (шизофрения)Печка. Начинается на

НР<п>.

;(э,; ;

-;;

. 1- б” Ъэх

. 0

о –

о S 50 SO

с. 2. Примеры бессодержательных формальных образов при вы-

чнении задания <метод пиктограмм> (данные С.В.Лонгиновой)

123

Для примера приводим данные больного Т. (история болезни

доктора Гроссман).

Больной Т., 1940 г. рождения. Диагноз шизофрения, простая форма

Находился на исследовании и лечении в больнице им. Ганнушкина дваж-

ды, с 18.VII по 20.VIII и с 5.11 по 4.1V 1964 г. Наследственность
отягощена:

брат отца страдает шизофренией. Больной развивался правильно. В шко-

лу пошел 7 лет, до 5-го класса учился очень хорошо. В школьные годы был

тихим, послушным, пугливым. Очень любил книги о путешественниках и

приключениях, был добрым и отзывчивым, преданно любил мать.

С 5-го класса успеваемость резко снизилась. Плохо понимал объясне-

ния, особенно по математике. Стал замкнутым, угрюмым, легко раздражал-

ся, вступал в драки с товарищами. Изменилось отношение к матери. Стал

<критично>, со слов больного, к ней <присматриваться>. Не называл ее

больше мамой. Поведение стало странным: мог уйти на базар вместо шко-

лы и целый день собирать там конфетные обертки, из детского ружья стре-

лял в мебель, в фонари на улицах. Поведение в школе вызывало нарека-

ния учителей. Легко поддавался внушению. Дома становился <невыноси-мым>. Ненавидел родителей. Относился к ним, особенно к матери, со

злобой. Отказывался мыться и менять белье.

В 1957 г. поведение его стало еще более странным. Заявлял матери, что

<она разлагается>, что <от нее исходит ужасный запах>, бросал в нее
вещи.

Был зачислен на заочный факультет института. Успеваемость в институте

была крайне низкой. Жаловался, что плохо понимает материал, не усваива-

ет его. Дома оставался крайне тяжелым. Часами лежал в постели, плевал в

окружающие предметы, раскачивался на стуле, пощипывал себя за щеку.

Стал работать геодезистом, каменщиком, рабочим в типографии, но отовсю-

ду уходил или его увольняли за грубость и нарушение дисциплины.

По настоянию матери обратился в больницу им. Ганнушкина, где про-

был месяц. В отделении замкнут, отгорожен от больных, некритичен к сво-

ему состоянию. Большую часть времени где-нибудь сидел, безучастно на-

блюдая за окружающим. Не читал, так как <мысли обрывались и не могсосредоточиться>. Ничем не занимался. Лечился инсулином.

После выписки не работал. Успеваемость была несколько лучше, но

легко утомлялся, отмечал, что трудно думать, в <голове что-то творится>.

Не мог организовать свой рабочий день, большую часть которого бродил

по улицам, приставал к прохожим.

Был вторично направлен в больницу им. Ганнушкина, где больной нахо-

дился с 5.11 по 4.Ill 1964 г.

Психический статус. Полностью ориентируется в месте и времени. Себя

больным не считает. Не высказывает никаких жалоб. Сведения о себе со-

общает крайне бессистемно, относится к своему поведению и высказыва-

нию без критики. Дает им нелепые объяснения, пытается рассуждать, поД-

124

/ю-то <теорию> под свои отношения с матерью. <Мужчина - су-) более высоко организованное> и т.п.

писка из экспериментально-психологического исследования. По

: инициативе больной во время эксперимента никаких жалоб

стояние умственной работоспособности не высказывает, но

настойчивых расспросах признает, что в голове бывает <пус-t, что читать и учиться <нудно>. Экспериментальные задания

ро выполняет, но к своим ошибкам относится без должной

яки. При классификации предметов объединяет ребенка и

чку, так как <они нарисованы красочно>; при сравнении по-

й <тарелка - лодка> говорит <состоят из молекул>; при срав-

м <воробей - соловей> объясняет <птицы>, но тут же добав-

:<состоят оба из 3 слогов и оканчиваются на <и>. В пиктограм-

1дя запоминания выражения <больная женщина> пытается

дсовать стадион – <на нем болельщики сидят>. Для слова <раз-> рисует луковицу.

аким образом, при выполнении экспериментальных заданий

ные сближают любые отношения между предметами и явле-

1И, даже если они не адекватны конкретным жизненным фак-

Реальные же различия и сходства между предметами не при-

яются больными во внимание, не служат контролем и про-

;ой их суждений и действий. Следует отметить, что у подобных

>ных речь не облегчает выполнение задачи, а затрудняет его:

эизносимые больными слова вызывают новые, часто случай-

! ассоциации, которые больными не оттормаживаются. Вы-

нив в реальном действии задание правильно, больные нелепо

куждают по поводу него.

) нарушениях мышления у больных шизофренией писал

<.Выготский. Он высказывал предположение, что у них имеетто распад функции образования понятий - последние сни-)тся до уровня комплексов, т.е. конкретных смыслообразова-[ - и что в основе этого нарушения лежит изменение значе-слов.Соглашаясь с Л.С.Выготским в том, что у больных шизофре-й может часто обнаруживаться изменение значения слова, мыЦиожем считать, что в этих случаях речь идет о снижении поня-того уровня больных до уровня комплексных решений (в по-<ании Л.С.Выготского комплексное решение означает обоб-яие явлений на основании конкретных связей, конкретныхдставлений). Как показали наши эксперименты, это имеет местоиьу весьма ограниченной части больных шизофренией, нахо-Шхся в так называемом исходном состоянии, т.е. в состоянии125дефекта. В большинстве случаев их мышление оказывается нару-шенным не потому, что они оперируют конкретными связямиа наоборот, потому, что в их суждениях доминируют, как мыговорили выше, связи, не адекватные конкретным жизненнымотношениям. Даже в тех случаях, когда их суждения конкретныони не отражают истинные реальные отношения между явления-ми или предметами, а скорее означают сближение, сгущение ихотдельных случайных сторон и свойств. Это сближение происхо-дит не из-за нарушения понятийного уровня, а потому, что убольных утрачивается направленность на объективное содержа-ние явлений и предметов. Подобную <необычность> мышления

больных шизофренией описывают многие авторы. Одни из них,

как Н.Камерон [727], Д.Чепмен {]22\, Р.Пейн {133], пытаются

объяснить изменения мышления больных шизофренией тем, что

больные используют широкий круг свойств предметов, не отно-

сящихся к информации о них. Другие, как Ю.Ф.Поляков {83],

Т.К.Мелешко {73], говорят о том, что нарушение мышления боль-

ных шизофренией связано с тем, что у них актуализируются ма-

лозначимые в прошлом опыте знания. Особенно интересны в этом

направлении работы Ю.Ф.Полякова, Т.К.Мелешко, которые раз-

работали серию методик (видоизмененные варианты метода ис-

ключения, сравнения понятий) для исследования мышления боль-

ных шизофренией. Они показали, что больные используют при

сравнении понятий в 2,5 раза больше, чем здоровые, нестандарт-

ные свойства предметов.

Таким образом, исследования многих авторов приводят с раз-

ных позиций к положению о том, что мышление больных шизоф-

ренией, обозначенных нами как искажение процесса обобщения,

не отражает реальные соотношения предметов и явлений. Анализ

этого вида патологии мышления может быть дан, если подойти к

мышлению как деятельности мотивированной, в структуру кото-

рой включен и личностный компонент (см. 3).

2. Нарушение динамики мыслительной деятельности

Признание рефлекторной природы мышления означает при-

знание его как процесса. Об этом писал еще И.М.Сеченов {99],

говоря, что мысль имеет определенное начало, течение и конец.

Мы не можем в достаточной мере проанализировать внутрен-

ние закономерности мышления, исследовать структуру мыслитель-

ных операций, с помощью которых происходит отражение объек-

тивных свойств предмета, если мы не проанализируем процессу-

126

ую сторону мыслительной деятельности. Использование обоб-

ных способов решения задач, актуализация адекватных зна-

о предметах требуют не только сохранности интеллектуаль-

операций, но и динамики мышления. С.Л.Рубинштейн под-

авал неоднократно, что свести мышление к операционной

оне и не учитывать его процессуальную сторону означает ус-

[ить само мышление.

Определение мышления как процесса применимо не только в

[ей теоретической характеристике мышления, но и к каждому

!ЛЬНОМУ мыслительному акту. Для успешного выполнения ин-

(ектуального акта необходимо выделять адекватные системы

(ей, отбрасывать побочные, оценивать каждую мыслительную

>ацию по ходу ее выполнения.

Особенности выполнения такой сложной, многоэтапной по

!Й структуре деятельности составляют ее динамическую харак-

1стику.

1Как мы говорили выше, одной из особенностей мышления как

1шей ступени познания является его опосредованность. Конеч-

осуществление этой опосредованности обеспечивается пра-

и>ной структурой понятий. Познание фактов, скрытых от

[Осредственного восприятия, возможно тогда, когда человек

собен проанализировать, обобщить воспринимаемые факты. Од-

:о осуществление этого опосредования, перехода от одних суж-

ай к другим связано также с наличием более или менее длинной

и умозаключений. Именно цепь умозаключений, переходящая

осуждение, является истинным проявлением мышления как

цесса. Поэтому при исследовании мышления, его формирова-

и распада недостаточно ограничиваться одним только анали-

образования и распада понятий, одной только характеристикой

еллектуальных операций. Наши исследования [26] показыва-

что нарушения процесса обобщения являются не единствен-

вариантом нарушений мышления. Больше того, наиболее часто

дающиеся нарушения мышления не сводятся к распаду по-

:й; болезненные состояния мозга приводят чаще всего к ди-

1ческим нарушениям мышления.

арушению динамики мышления посвящено мало работ. Хотя

“многих психиатрических исследованиях говорится о динами-

Жом характере некоторых нарушений мышления, однако под

<м подразумевается их обратимость.."В V главе, посвященной нарушению мнестической деятельно-, было указано, что у ряда больных (например, больных со-.истыми заболеваниями мозга) колебания умственной рабо-пособности приводили к колебаниям памяти, зависящим не27от сложности выполняемой задачи, а от истощаемости корковойнейродинамики больных. Подобные колебания, выступавшие какнепоследовательность суждений, наблюдались и в мыслительнойдеятельности больных.Непоследовательность суждений. Характерная особенность это-го нарушения заключалась в неустойчивости способа выполнениязадания. Уровень обобщения больных в основном не был снижен;больные правильно обобщали материал; операции сравнения,переноса не были нарушены. Однако адекватный характер сужде-ний больных, как мы говорили выше, не был устойчивым.Остановимся несколько подробнее на способах действия этихбольных при выполнении ими задания <классификации предметов>.

Больные легко усваивают инструкцию, применяют способ,

адекватный условиям решения, начинают раскладывать карточки

по обобщенному признаку, но спустя некоторое время оставляют

правильный путь решения. Достигая в отдельных случаях высоких

уровней обобщения, больные эпизодически сбиваются на путь

неправильных, случайных сочетаний. Эти колебания носили раз-

личный характер.

1. Очень часто наблюдались чередования обобщенных и конк-

ретно-ситуационных сочетаний. Приведем несколько примеров.

Больной М-в (закрытая травма головного мозга), который начал раскла-

дывать карточки по обобщенным признакам, образуя группы растений, жи-

вотных, вдруг начинает сомневаться, куда отнести мухомор: <Он же вред-ный, отнесу-ка в сторону>. Точно так же он не знает, куда отнести жука:

<Положу его к книге и тетради, его же изучают в школе>. После того как

экспериментатор попросил больного работать внимательнее, он несколь-

ко растерянно сказал: <Подождите. Да, у меня есть здесь посуда, расти-тельный мир... Конечно, к нему принадлежит и гриб, безотносительно ктому,вреден он или нет; а жука положу к животному миру>. В конце концов у

больного получаются следующие группы: люди, животные, растения, посу-

да, мебель, школьные принадлежности, предметы домашнего обихода.

Экспериментатор просит объединить некоторые группы. Больной: <Людейсживотными, да? Растения... Ну а дальше как? Ведь остальное не объеди-нишь: как же соединить домашнюю утварь с канцелярскими предметами>.

Больной заметно устает, наступает легкий тремор рук, потливость. Экс-

периментатор начинает беседу на тему, не относящуюся к эксперименту.

Спустя 5 минут больной по просьбе экспериментатора возвращается к ра-

боте и тут же самостоятельно правильно и обобщенно ее выполняет.

Больная Ш. (артериосклероз головного мозга), правильно выделив группу

инструментов, кладет туда же кузнеца, <так как он нарисован с молотом в128и вообще он работает, пользуясь разными инструментами>. (Следует

!тить, что больная выделила до того группу людей.) На вопрос экспе-

}нтатора: <А что у вас в этой группе?> – больная отвечает: <Здесь)и> – и тут же самостоятельно перекладывает кузнеца в группу людей.

Приведенные примеры показывают, что в этих случаях колеба-

я умственной деятельности больных проявлялись в чередова-

и обобщенных и ситуационных решений. Выполнение заданий

уровне обобщенных решений не являлось стойким модусом

зоты больных.

2. Ошибки больных состояли также в том, что логические связи

вменялись случайными сочетаниями. Так, правильное выпол-

!ние задания классификации предметов нарушалось тем, что

иьные объединяли объекты в одну группу лишь потому, что

эточки оказались рядом. Они нередко замечали свои ошибки и

лп исправляли их.

3. Ошибочные решения больных проявляются в образовании

поименных групп: больные часто выделяют предметы по пра-

тьному общему признаку, но тут же начинают выделять анало-

1ную по смыслу группу. Так, например, больной мог выделить

мшу людей, в которую входили врач, ребенок, уборщица, и

же выделял еще одну группу людей, куда входил моряк, лыж-

не и т.п. Остановимся лишь на некоторых из них, часто встреча-

цихся в клинике.

_. Лабильность мышления. Нарушение динамики мышления, вы-

ДДжавшееся в чередовании адекватных и неадекватных решений,

ffjp приводило к грубым нарушениям строения мышления. Оно лишь

какой-то отрезок времени искажало правильный ход суждений

тьных и являлось, очевидно, нарушением умственной работос-

:обности больных (см. гл. VIII).

к В некоторых же случаях нарушение динамики мышления носи-

более стойкий характер, изменяло само строение мышления.

5ильность суждений становилась как бы постоянным модусом

[слительной деятельности больных. Подобная постоянная да-

льность мышления наблюдается у больных маниакально-деп-

!ссивным психозом в маниакальной фазе болезни.

Маниакальное состояние характеризуется повышенным настро-

[ием и самочувствием, психомоторным возбуждением больных.

Мьные беспрерывно громко говорят, смеются, шутят, сопро-

ждая свою речь живой, экспрессивной жестикуляцией и мими-

>й. Они чрезвычайно отвлекаемы. Каждое новое впечатление.

данное слово, воспринятый предмет направляют их мысли и

едставления. которые так быстро сменяют друг друга, что боль-

ie не могут регистрировать их в своей речи. Больные не успева-

29

ют закончить одну мысль, как уже переходят к другой; иногда

они выкрикивают лишь отдельные слова. Характерно, что, не-

смотря на чрезвычайную отвлекаемость и разбросанность внима-

ния, больные в маниакальном состоянии живо наблюдают за про-

исходящим вокруг них, часто поражая своей сообразительностью

и тонкостью отдельных замечаний.

Как правило, экспериментировать с больными в маниакаль-

ном состоянии не представляется возможным из-за резко выра-

женной отвлекаемости больных, исключающей их фиксацию на

экспериментальной ситуации. Экспериментальному исследованию

больные поддаются только в разных степенях гипоманиакального

состояния, при котором можно отметить некоторые патологичес-

кие изменения их мыслительной деятельности.

Осмысление ситуации, возможность анализа и синтеза у этих

больных часто не нарушены, однако выполнение любого экспери-

ментального задания не вызывало определенной стратегии их мыш-

ления. Больные не задумываются над вопросом, адресованным к

ним, не вникают в смысл задания. Они импульсивно приступают к

выполнению. На вопрос, в чем общность и различие между поня-

тиями <стол> и <стул>, один из больных (со средним образовани-

ем) отвечает: <У них общее то, что у стола и у стула четыре ножки,разница - у стула спинка есть, у стола - нет>. При раскладывании

картинок в последовательном порядке больные такого типа, ос-

мыслив сюжет, раскладывают их в любом порядке.

Возникающие ассоциации носят хаотический характер и не

оттормаживаются. Отдельные слова вызывают новые мысли, ко-

торые больные тут же высказывают; любое возникающее пред-

ставление, любое эмоциональное переживание получает свое

отражение в речи больных. Больные сосредоточиваются на экспе-

риментальном задании лишь на короткие промежутки времени.

Понимая смысл пословицы, больные не могут ее объяснить. Не-

редко какое-нибудь слово пословицы вызывает <цепочку> ассо-

циаций: иногда больные, не объяснив пословицы, приводят

подходящий пример из своей жизни; последний напоминает им

еще что-нибудь сходное, и мысль больных протекает в случайных

направлениях. Например, больной в гипоманиакальном состоя-

нии объяснил пословицу <Не все то золото, что блестит> следую-

щим образом: <Золото - это прекрасные золотые часы подарилмне брат, он у меня очень хороший. Когда мы вместе учились, мыссорились, но потом жили мирно. Брат очень любил театр, мывидели с ним пьесу...> и т.д. Хаотичный характер ассоциаций поме-

шал правильному объяснению пословицы, слово <золото> сразу

повело к целой цепи воспоминаний. Но возможны и другие вари-

130

д. когда больные в своем объяснении опускают какое-нибудь

до. Так, например, другая больная сразу поняла смысл этой

Э10ВИЦЫ и в качестве примера, как потом удалось выяснить,

ела привести случай, когда яблоко, на вид хорошее, внутри

(залось гнилым. Однако больная этого случая не рассказала,

ffoy начала говорить: <Яблоки, конечно, бывают червивые. Вот,(ример, бывают такие сорта яблок, когда этого не подумаешь...(ашей соседки мичуринские яблоки. Конечно, развитие мичу-[ского учения имеет большое значение...> Далее следуют разные

поминания о знакомых мичуринцах и т.д. Точно так же больной

игоманиакальном состоянии, выделив группу людей, т.е. вы-

цяя задание на уровне правильных обобщений, вдруг, увидев

асца, стал декламировать: <Мы кузнецы и друг наш - молот...51ЯЮ... старые революционные песни... Песня - наш друг. Естьсь среди карточек напоминающие песню, искусство вообще?""артинки неважно нарисованы; кто вам их рисовал, художник?пова <худо>. Больной смеется, держит в руках картинку и не

яняет задание. Когда экспериментатор просит его обратиться

[анию, напоминая, что надо найти принцип классификации,

аой замечает: <Да, я хотел людей отделить от животных> – и

должает раскладывать по обобщенному признаку.

эльному был доступен смысл задания, но любое слово, про-

шенное им самим или экспериментатором, предмет привлекали

авленность больного и уводили от непосредственного задания.

екватным оказывалось само течение умственной деятельнос-

ти направляющей помощи экспериментатора интеллектуаль-

продукция больного часто могла быть даже адекватна постав-

ки цели (в конце концов больные правильно рассортировы-

карточки или определяли понятия), но весь ход суждений,

рый самостоятельно выбирал больной, был неустойчивым.

Откликаемость>. Неустойчивость способов выполнения рабо-

Юстигает у некоторых больных чрезвычайно утрированной

<ы: они не только не в состоянии удерживать ход своих суж-й в установленном раньше направлении, но и начинают ре-овать на любой раздражитель, к ним не адресованный. Так,шав, как другой больной говорит, что сегодня ему на завтраки колбасу, больной, передававший рассказ о том, как гал-ерекрасившись, полетела в голубятню, говорит: <И голуби)стили колбасой>.

особой отчетливостью феномен <откликасмости> обнаружился

Ввциативном эксперименте. В качестве ответных реакций часто

1упали названия предметов, находившихся перед глазами боль-

1(<вплетения>>); при предъявлении слова <пение> больной от-

131

вечает словом <стол>, на слово <колесо> – словом <очки> и т.п.

Подобная тенденция называть находящиеся перед глазами пред-

меты наблюдалась иногда и у больных других групп, однако было

достаточно указания экспериментатора, чтобы больные начинай

правильно выполнять инструкцию. У наших же больных указание

экспериментатора вызывало правильные реакции лишь на корот-

кое время; спустя небольшой промежуток времени больные опять

называли предметы, попадавшие в поле их зрения.

Эта тенденция выступала также и в том варианте ассоциативно-

го эксперимента, где инструкция предусматривала особую направ-

ленность ответов, в частности, где требовалось назвать определен-

ное количество предметов определенного цвета (красного, зеленого).

Эта задача может вызвать известные затруднения и у здоровых ис-

пытуемых; она предполагает активное <отбрасывание> тех слов,

которые не соответствуют смыслу инструкции. В этих случаях ис-

пытуемые прибегают к различным приемам, которые должны

облегчить припоминание необходимых слов (например, огляды-

ваются вокруг себя, смотрят на окружающие предметы), но они

не используются ими для ответа, если слова не соответствуют ин-

струкции. Последняя приобретает определяющее значение; отве-

ты здорового человека в ситуации эксперимента зависят от усло-

вий задачи, от требования экспериментатора.

Наши больные в этом эксперименте временами называли на-

ходившиеся перед ними предметы, хотя они отнюдь не были ок-

рашены в требуемые цвета. Инструкция экспериментатора вызы-

вала целенаправленные действия на короткий отрезок времени.

Любой объект, любая случайно услышанная фраза могла вызвать

действия больных, неадекватные содержанию их деятельности,

искажающие ход их суждений.

Инертность мышления. Антиподом описанного нарушения яв-

ляется тот тип нарушений мыслительной деятельности, в основе

которого лежит инертность связей прошлого опыта. В этих случаях

больные не могут менять избранного способа своей работы, из-

менять ход своих суждений, переключаться с одного вида дея-

тельности на другой.

Подобные нарушения часто встречаются у больных эпилеп-

сией, иногда у больных с отдаленными последствиями тяжелых

травм головного мозга, при некоторых формах умственной от-

сталости.

Подобные больные иногда в состоянии работать, но делают

это с частыми срывами, теряют прежнюю квалификацию и вы-

полняют работу, не требующую приобретения и использования

новых знаний. В психоневрологическую больницу они поступают в

132

дзи с декомпенсацией состояния. В историях болезни отмечает-

, что больные принимают участие в трудовых процессах, чита-

газеты, проявляют часто интерес к жизни отделения; вместе с

л качество их умственной продукции невысоко, темп работы

медлен.

Экспериментально-психологическое исследование обнаружи-

“г замедленность, тугоподвижность их интеллектуальных про-

сов. Даже в тех случаях, когда они могут обобщить материал

делить основной признак в опыте на классификацию предме-

в, понять условность инструкции), они допускают ошибочные

ешения, если им необходимо переключиться на новый способ

1Й1СНИЯ задачи. Изменение условий затрудняет их работу.

Эта тугоподвижность мыслительного процесса приводила в

Конечном счете к тому, что больные не справлялись даже с эле-

иттарными заданиями, если последние требовали переключе-

“1>. Так, например, один больной в опыте, где ему надо было

чередовать свой процесс запоминания и воспроизведения слов

помощью рисунка (составление пиктограмм), мог придумать

повные обозначения для опосредования слов, если он мог на-

Меовать человека, и не мог этого сделать в тех случаях, когда ему

Вилось неудобным рисовать человека.

-Плохую переключаемость обнаруживают больные и в опыте на

НОсредованное запоминание по методу А.Н.Леонтьева. Выбрав

запоминания слова какую-нибудь карточку, больные не в со-

М>янии подобрать для этого слова другую. Следовательно, реше-

те задачи доступно больным, если оно выполняется только од-

4м определенным способом.

ИПодобная инертность связей прежнего опыта, в которой про-

Чмется нарушение динамики мыслительной деятельности, в ре-

1ьтате приводила к снижению операции обобщения и отвлече-

я. Выполняя задачу <классификация объектов>, больные не толь-

1не объединяют в одну группу диких и домашних животных, но

<дое из домашних животных выступает для них как единичныйемпляр. В результате само задание классификации не выполня-чдаже на конкретном уровне. Процесс сортировки, классифи-ии, требующей оттормаживания одних элементов, сопостав-ия с другими, т.е. известной гибкости оперирования, пере-чения, для них затруднен. Так, один больной, выделив группуДей, разделяет ее на две подгруппы: людей, занятых физичес-трудом, и людей, занятых умственным трудом (к последнимэсит и лыжника).Экспериментатор предлагает объединить некоторые группы,ример домашних и диких животных, людей разных профессий.133Больной соглашается, начинает заново сортировать картинки, нов итоге приходит к прежнему способу, отстаивает его.Такая же трудность переключения обнаруживается и в экспе-рименте по методу исключений объектов. Так, больной припредъявлении карточки, на которой изображен стол, стул, ди-ван и настольная лампа, заявляет: <Конечно, все это мебельэто точно, а лампа не мебель. Но ведь на столе должна стоятьлампа, если дело происходит вечером или хотя бы в сумерки...Ну, зимой рано темнеет, а тогда лучше удалить диван... Ежелиесть стул - можно без дивана обойтись>. На замечание экспери-

ментатора: <Ведь вы же сказали сами, что лампа не мебель> –

больной отвечал: <Конечно, правильно, надо выделить мебель,но лампа-то настольная, она на столе стоит. Я бы предложилвыделить диванчик>. Несмотря на то что сам больной не только

понял, но и указал на принцип обобщения (мебель), он в реаль-

ном действии – сортировке предметов – снова и снова возвра-

щается к выделенному им свойству: <Лампа настольная, она дол-жна стоять на столе>. Больной не может переключиться с приня-

того им решения.

Конкретные связи прежнего опыта инертно доминируют в

мыслительной деятельности больных и определяют весь дальней-

ший ход их суждений.

Из-за подобной инертности связей прежнего опыта больные

часто не упускают при выполнении задания ни одной детали, ни

одного свойства предметов и в результате не приходят даже к эле-

ментарному обобщению. Из этого стремления к уточнению, из

желания исчерпать при решении какого-нибудь вопроса все мно-

гообразие фактических отношений и возникает то своеобразное

эпилептическое <резонерство>, проявляющееся в обстоятельнос-

ти, излишней детализации, которое метафорически обозначается

в клинике как вязкость мышления.

Особенно часто обнаруживается подобная инертность связей

прежнего опыта при выполнении задания, которое требует более

развернутого объяснения, – при определении понятий. Для ил-

люстрации приведем типичное определение простого понятия.

Больной Б-н (эпилепсия). Шкаф. <Это предмет, в котором хра-нится что-то... Но в буфете тоже хранят посуду, еду, а в шкафу -платье, хотя и в шкафу часто хранят еду. Если комната маленькаяи в ней буфет не помещается или если просто-таки нет буфета, тов шкафу хранят посуду. Вот у нас стоит шкаф; справа - большоепустое пространство, а налево - 4 полки; там и посуда, и еда.Это, конечно, некультурно, часто хлеб пахнет нафталином - этоот моли порошок. Опять же бывают шкафы книжные, они не столь134оки. Полки их уже, полок много. Теперь шкафы вмуровывают-1 стены, но все равно - это шкаф>.

Приведенные иллюстрации показывают, что больной начинал

вильно определять понятие <шкаф>, но тут же приводил все-

пожные отклонения от своих определений, уточнял возмож-

варианты, и в результате всех этих уточнений и описаний

мной так и не мог остановиться на каком-нибудь одном чет-

гопределении. Сам больной оставался неудовлетворенным сво-

1 объяснениями, потому что они ка.зались ему недостаточно

яыми.

инертность конкретных связей прежнего опыта выявляется и в

эциативном эксперименте с инструкцией отвечать словом про-

вположного значения.

Полученные данные показывают, что латентный период до-

ьно значителен и составляет в среднем 6,5 секунды, у отдель-

.1 больных он временами достигал 20-30 секунд.

Обращает на себя внимание большое число запаздывающих от-

№. больные отвечают не на предъявляемое слово, а на пре-

!С. Например, ответив на слово <пение> словом <молчание>,

ьной на следующее слово <колесо> отвечает словом <тишина>;

гив на слово <обман> словом <вера>, на следующее <голоса>

ной реагирует словом <ложь>.

чпаздывающие ответы наших больных являются существенным

онением от нормального протекания ассоциативного процесса.

свидетельствуют о том, что следовой раздражитель имеет

ьшее сигнальное значение, нежели актуальный. Для уточне-

: механизма этих особенностей следует обратиться к анализу

гроения ассоциативного эксперимента.

лово, которым испытуемый реагирует на слово-раздражитель,

(.является единственной возникающей у него ассоциацией. Од-

1КО реагирование лишь одним словом объясняется тем, что ин-

рукция экспериментатора, т.е. задание, предусматривает лишь

1ИО и притом первое пришедшее на ум слово. Остальные возник-

Не при этом связи затормаживаются. Предъявление другого сло-

Ивызывает новые ассоциации, иначе говоря, ответная реакция

НЯьного обусловлена всякий раз актуально звучащим словом.

йуальность же раздражителя зависит от поставленной задачи,

ситуации.

В работах советских психологов изучалась зависимость образо-

КИя ассоциативных связей от условий и содержания деятельно-

1. А.Н.Леонтьев и Т.Ф.Розанова показали, что при изменении

дела задания (инструкции) одни и те же раздражители вызы-

различные ассоциативные связи. Закрепление и воспроизве”

135

дение ассоциативных связей должно происходить именно в зави-

си.мости от поставленного задания.

В применении к нашей экспериментальной ситуации это дол-

жно означать, что только произнесенные в данный момент слова

должны были вызывать ассоциативные связи, что только они дол-

жны были служить сигналом для ответной реакции. Ассоциации

же, вызванные произнесенными ранее словами, не должны были

актуализироваться, прежние раздражители должны были остаться

нейтральными, утратив свое сигнальное значение.

У наших больных актуально звучащие слова не приобретай

значения раздражителя. В силу инертности связей прошлого опыта

больные отвечают на отзвучавшее слово. Полноценность мысли-

тельной деятельности заключается не только в том, что человек в

состоянии выполнить ту или иную мыслительную операцию, про-

анализировать и синтезировать материал, выделить существенное,

но и в том, что эта способность к правильным операциям являет-

ся устойчивым способом действия.

В ситуации эксперимента, так же как и в любой жизненной

ситуации, выступают все новые стороны предметов и явлений,

меняются условия деятельности. Для того чтобы правильно по-

знать эти различные отношения, чтобы правильно действовать

согласно изменившимся условиям, человеку нужно уметь перехо-

дить от одного способа действия к другому, он не должен автома-

тически оперировать прежними застывшими операциями или спо-

собами.

Мышление отражает адекватно объективную действительность,

когда сохранна не только его операционная сторона, но и его

динамика.

3. Нарушение мотивационного компонента

мышления

Мышление является сложной саморегулирующейся формой

деятельности. Оно определяется целью, поставленной задачей.

Существенным этапом мыслительной деятельности является сли-

чение получаемых результатов с условиями задачи и предполага-

емыми итогами. Для того чтобы этот акт сличения выполнялся.

человеческая мысль должна быть активной, направленной па

объективную реальность. Утеря целенаправленности мышления

приводит не только к поверхностности и незавершенности суж-

дений, но ч к тому. что мышление перестает быть регулятором

леистви;! человека.

.Однако положение о том, что мышление является регулятором

1ствий, не следует понимать так, будто мышление следует рас-

иривать как источник, как движущую силу поведения. Ф.Эн-

ibC [2, 493] говорил: <Люди привыкли объяснять свои действиясвоего мышления, вместо того, чтобы объяснять их из своихгребностей (которые при этом, конечно, отражаются в голове,узнаются), и этим путем с течением времени возникло то иде-ястическое мировоззрение, которое овладело умами в особен-сти со времени гибели античного мира>.

Следовательно, источником человеческого действия являются

ознанные потребности, возникшие в результате общественно-

удовой деятельности человека. Потребность, осознанная чело-

ICOM, выступает для него в виде конкретных жизненных целей и

дач. Реальная деятельность человека, направленная на достиже-

ie этих целей и разрешение данных задач, регулируется и кор-

>гируется мышлением. Мысль, пробужденная потребностью, ста-

>вится регулятором действия; для того чтобы мышление могло

гулировать поведение, оно должно быть целенаправленным,

штичным, личностно мотивированным.

Не существует мышления, оторванного от потребностей, мо-

вов, стремлений, установок, чувств человека, т.е. от личности в

дом. Об этом говорит С.Л.Рубинштейн {90, 87] в своей книге <Оплении и путях его исследования>: <Вопрос о мотивах, о по-дениях анализа и синтеза мышления вообще... это по существуэос об истоках, в которых берет свое начало тот или инойделительный процесс>.

Л.С.Выготский постоянно подчеркивал, что мысль не после-

1яя инстанция, что сама мысль рождается не из другой мысли, а

1 мотивирующей сферы нашего сознания, которая охватывает

1ШИ влечения и потребности, наши интересы и побуждения,

1ШИ аффекты и эмоции.

При построении своей теории поэтапного формирования ум-

венных действий П.Я.Гальперин тоже указывает на необходи-

гсть прежде всего формирования мотива к действию.

За последние годы наметился подход к мышлению как дея-

льности управления поиском решения задач. Хотя этот аспект,

юдиктованный кибернетическими исследованиями, безуслов-

Q, оказался плодотворным для психологии мышления, он вмес-

? с тем вызывал у ряда исследователей односторонний подход в

Млизе процесса мышления; мышление стало рассматриваться

>к аналог работы электронно-вычислительных машин. Оно стало

Юдиться к элементарным информационным процессам, к ма-

Ипуляции символами. О.К.Тихомиров \107\ 31J замечает: <Еслираспространение кибернетики привело к концентрации внима-ния на общей принципиальной схеме всякой деятельности, топроблема специфически человеческих особенностей деятельнос-ти оказалась незаслуженно как бы отодвинутой на второй план>

Между тем, говоря о <пристрастной> природе человеческой

деятельности, А.Н.Леонтьев {56, 281] пишет, что <личностныйсмысл выражает именно его (субъекта. - Б.3.) отношение к осоз-наваемым объективным явлениям>.

Естественно, что измененный личностный смысл должен сыг-

рать существенную роль в строении и протекании мыслительной

деятельности.

Связь нарушения мышления с изменением мотивационной

сферы наблюдается при разных формах душевных болезней. Уже

при анализе того вида патологии мышления, который мы назы-

вали <искажением уровня обобщения>, мы можем по существу

говорить о нарушении мотивационного компонента мышления. Как

было указано, больные, у которых отмечалось подобное наруше-

ние, опирались в своих суждениях на признаки и свойства, не

отражавшие реальные отношения между объектами.

Особенно четко такие нарушения выступали при некоторых

экспериментальных пробах, требовавших выделения и отбора при-

знаков, на основе которых возможен синтез и обобщение (напри-

мер, при разных вариантах классификации объектов). Мы приво-

дили способы классификации подобных больных, когда ложка

могла быть объединена с автомобилем <по принципу движения>,

шкаф объединялся с кастрюлей, потому что у <обоих есть отвер-стия>. Нередко предметы объединялись на основании их окраски,

расположения в пространстве или стиля рисунка. Подобная повы-

шенная облегченная актуализация формальных ассоциаций, не-

адекватных сближений была выявлена и другими исследователя-

ми. Так, Ю.Ф.Поляков и Т.К.Мелешко приводят пример, когда

больной видит сходство между карандашом и ботинком в том,

что <оба оставляют след>. Описывая подобные явления, они объяс-

няют их тем, что случайные, маловероятные связи актуализиру-

ются у больных с такой же частотой, как и упроченные. Это поло-

жение правильно. Следует, однако, разобраться в том, что

представляют собой в психологическом отношении понятия <су-щественные>, <упроченные>, <значимые> или, наоборот, случай-

ные признаки или свойства предметов.

Значимым, существенным является для человека то, что при-

обрело смысл в его жизнедеятельности. Не частота появления того

или иного признака или свойства предмета делает его значимым

или существенным, а та осмысленность, та роль, которую этот

138

знак сыграл в жизни человека. Существенность признака и

ства, значимость самого предмета или явления зависят от того,

Їwu смысл они приобрели для него. Явление, предмет, событие

ууг в разных жизненных условиях приобретать разный смысл,

HI знания о них остаются те же. А.Н.Леонтьев прямо указывает,

явление меняется со стороны <смысла для личности>.

вместе с тем значение вещей, совокупность наших знаний о

к.остаются устойчивыми. Несмотря на то что личностная на-

вленность и содержание мотивов могут оказаться различны-

,,основная практическая деятельность формирует устойчивость

дметного значения вещей.

Даше восприятие мира всегда включает в себя и смысловое

мнение к нему, и его предметно объективное значение. При

1СТНЫХ обстоятельствах превалирует то одна, то другая сторо-

но обе они слиты в гармоническом единстве.

Конечно, изменение эмоций, сильные аффекты могут и здоро-

1 человека привести к тому, что предметы и их свойства начнут

гулать в каком-то измененном значении. Однако в эксперимен-

ной ситуации, как бы она ни была значима для больного, объек-

выступают в своей однозначной характеристике. Посуда всегда

пупает как посуда, а мебель – как мебель. При всех индивиду-

цых различиях – разнице в образовании, при всей разнородно-

мотивов, интересов – здоровый человек при необходимости

ссифицировать объекты не подходит к ложке как <движущему-федмету>. Операция классификации может проводиться в более

( менее обобщенном плане, но предметное значение объекта,

оторым человек совершает ту или иную операцию, остается

эйчивым. Поэтому признаки, на основании которых проводится

Врация классификации, актуализирующиеся при этом свойства

ряметов носят в известной мере характер стандартности и ба-

вьности. У ряда наших больных шизофренией эта устойчивость

ьективного значения вещей нарушилась.

г-Конечно, и у них вырабатывались общие с нашими знания о

>цах и явлениях. Их представление о мире в основном совпадает

машим. Они едят ложкой и в качестве средства передвижения

пользуют троллейбус; применительно к выполняемой интел-

сгуальной задаче – классификации предметов – эти же боль-

ше могли отнести ложку к категории посуды или шкаф к катего-

1И мебели, но одновременно с этим ложка могла выступить

Кик объект <движения>. Наряду с актуализацией обычных, обус-

Вленных всей прошлой жизнью свойств, признаков, отноше-

Цй между предметами и явлениями могли оживляться и неадек-

1ые (с точки зрения наших представлений о мире) связи и

139

отношения, которые приобретали смысл лишь благодаря изме-

ненным установкам и мотивам больных. То единство, в которое

включалось значение предмета и смысловое отношение к нему

терялось благодаря изменению в сфере мотивов и установок. Осо-

бенно ярко выступало нарушение личностного компонента в том

виде нарушений мышления, который мы охарактеризовали как

<разноплановость мышления>.

Разноплановость мышления. Нарушение мышления, обозначен-

ное нами как <разноплановость>, заключается в том, что суждения

больных о каком-нибудь явлении протекают в разных плоскостях.

Больные могут правильно усваивать инструкцию. Они могут обоб-

щить предлагаемый им материал; актуализируемые ими знания о

предметах могут быть адекватными; они сравнивают объекты на

основании существенных, упроченных в прошлом опыте свойств

предметов. Вместе с тем больные не выполняют задания в требуе-

мом направлении: их суждения протекают в разных руслах.

Речь идет не о том всестороннем, свойственном мышлению

здорового человека подходе к явлению, при котором действия и

суждения остаются обусловленными целью, условиями задания,

установками личности.

Речь идет также не о тех колебаниях уровня и содержания суж-

дений, возникающих как результат измененной динамики мыш-

ления. Как мы говорили выше, при непоследовательности сужде-

ний больные на какой-то отрезок времени лишаются возможнос-

ти правильно и адекватно рассуждать. Однако это не представляет

собой утерю целенаправленности мыслительной деятельности как

таковой. Действия больного адекватны цели и условиям, постав-

ленным экспериментатором (например, больной оставляет обоб-

щенный способ решения и начинает объединять объекты на ос-

новании конкретного признака), но его действия проводятся в

плане классификации: он объединяет предметы на основании

свойств, признаков самих предметов. При разноплановости мыш-

ления сама основа классификации не носит единого характера.

Больные объединяют объекты в течение выполнения одного и того

же задания то на основании свойств самих предметов, то на осно-

вании личных вкусов, установок. Процесс классификации проте-

кает у больных в разных руслах (табл. 4).

Приводим для иллюстрации некоторые примеры больного

Г-на (шизофрения, параноидная форма).

Из приведенной таблицы видно, что больной Г-н выделяет

группы то на основании обобщенного признака (животные, по-

суда, мебель), то на основании материала (железные), цвета (кар-

тинки окрашены в синий и красный цвета). Другие предметы объе-

140

этся на основании моральных и общетеоретических пред-

дений больного (группа <выметающих плохое из жизни>, груп-

1свидетельствующая о силе ума человеческого>, и т.п.).

Некоторые больные руководствуются при выполнении зада-

рличными вкусами, обрывками воспоминаний. Так, больной

параноидная форма шизофрении), выполняя задание <клас-йкация предметов>, пытается образовать группы животных

гений, но тут же добавляет: <Но если подходить с точки зре-[ моего личного вкуса, то я не люблю грибы, я выброшу этуточку. Когда-то отравился грибами. А вот это платье мне тожефавится, оно не изящное, я их положу в сторону. А вот морякi нравится, и спорт я признаю (объединяет моряка и лыжникаiy группу)>.

Таблица 4

Выполнение задания <классификация предметов>

больным Г-на с <разноплановостью> мышления

цдметы, объединенные 1<ным в группыОбъяснение больногоh, лошадь, медведь, бабочка,Животные.и другие животные1олет, бабочкаГруппа летающих (бабочка изъятаТбольным из группы животных).ата, кровать, ложка, автомо-Железные. Предметы, свидетельству-ь, самолет, корабльющие о силе ума человеческого (само-лет изъят из группы летающих).ток, кастрюля, кровать, Убор-Предметы, окрашенные в красный и8, пила, вишнясиний цвета.м, лыжникПредмет для зрелищ. Людям свой-ственно желать хлеба и зрелищ, обэтом знали древние римляне.1ф, стол, этажерка, уборщица,Мебель. Это - группа выметающих пло-этахое из жизни. Лопата - эмблема труда,а труд несовместим с жульничеством.Ток, кусты, деревья, овощи иРастения.хтыКан, чашка, кастрюляПосуда..Гаким образом, больной теряет цель задания не потому, чтоИстощился, а потому, что выполняет классификацию исходяиз <личного> вкуса, то кладя в основу воспоминание о том.

>он <отравился грибами>.

141

Другой больной К-н (шизофрения), описанный нами совмест-

но с П.Я.Гальпериным, при классификации предметов не согла-

шается отнести собаку в группу выделенных им домашних живот-

ных: <Я не стану есть собачину>. Направленность на объективное

содержание действия утрачивается, наряду с адекватными сужде-

ниями выступает <разноплановый> характер мышления. Подоб-

ная разноплановость была обнаружена нами при выполнении за-

дания <исключение предметов>.

Приводим для иллюстрации некоторые примеры из экспери-

мента больной шизофренией (простая форма) в табл.

Таблица 5

Выполнение задания <исключение предметов>

(больной с <разноплановостью> мышления)

Предъявленные картинкиВысказывания больной

Лампа керосиновая, свеча, электрическая лампочка, солнце Весы,
термометр, часы, очки Барабан, наган, военная фуражка, зонтикНадо
выделить солнце, это естественное светило, остальное – искусственное
освещение. Очки отделю, не люблю очков, люблю пенсне, по

Как видно из таблицы, больная способна выполнить задание

на обобщенном уровне; она исключает солнце как естественное

светило, но тут же выделяет очки на основании личного вкуса:

<она не любит их> не потому, что они не являются измеритель-

ным прибором. На таком основании она выделяет и зонтик.

В результате одновременного сосуществования, переплетения

всех этих разных аспектов, различных подходов к заданию, суж-

дения. определения и выводы больных не представляют собой

планомерного, целенаправленного выполнения задания. В мысли-

тельной деятельности больных переплетаются логические сужде-

ния, обрывки представлений, элементы воспоминаний, желаний.

Аналогичные нарушения мышления отмечала и Г.В.Биренба-

ум при исследовании больных шизофренией. Она указывала, что у

142

ых мышление <течет как бы по различным руслам одновре-:но>. Определяя этот симптом как минование сущности, Г.В.Би-

баум отмечала, что больные часто подменяли выполнение за-

ия выявлением субъективного отношения к нему (устное со-

ение).

При выполнении любого самого простого задания больные

входили не с позиций, обусловленных конкретной ситуацией

(сперимента, а руководствовались измененным отношением,

Цененными жизненными установками. При этом могло и не быть

посредственного привнесения содержания психопатологичес-

го симптома в экспериментальную ситуацию (например, боль-

не <вплетал> элементы бреда в выполнение задания). Однако

мщу с адекватными ассоциациями оживлялись связи, имею-

ie какое-то отношение к болезненным установкам больного,

ступающие в данной конкретной ситуации как <причудливые>.

сдметное значение вещей становится в одной и той же смыс-

10Й ситуации неустойчивым, подчас противоречивым”.

Подобное неадекватное увязывание не .стоящих в связи друг с

JTOM вещей, представлений выступает потому, что для больно-

1становится возможным рассмотрение самых обыденных вещей

адекватных ситуации аспектах.

.Приведенные данные находятся в соответствии с многими кли-

;ческими данными. Анализ историй болезни этих больных, на-

юдения за их поведением в жизни и больнице выявили неадек-

ЯНтность их жизненных установок, парадоксальность их мотивов и

дДркщиональных реакций. Поведение больных отклонялось от обыч-

IX нормативов. Порожние интересы, взгляды больных отступа-

на задний план перед неадекватными, болезненными установ-

ми. Больной мог не заботиться о своих близких, но он проявлял

вышенную озабоченность по поводу пищевого рациона своей

ики, другой больной мог оставить свою квалифицированную

>фессию и, обрекая свою семью на лишения, занимался тем,

целыми днями расставлял вещи перед фотообъективом, так

:, по его мнению, <видение в различных ракурсах приводит кширению умственного кругозора>.

Парадоксальность установок этих больных, смысловая смещен-

ть приводила к глубокому изменению структуры любой дея-

В тесной связи с подобной <разноплановостью> находится и символика

<иления некоторых больных шизофренией. Именно из-за <разноплановости>

пиления и эмоциональной насыщенности обыденные предметы начинают

ступать в виде <символов>.

143

тельности как практической, так и умственной. В качестве суще-

ственного выступало то, что соответствовало измененным пара-

доксальным установкам больного. При выполнении эксперимен-

тальных заданий, требовавших сравнения и отбора признаков,

подобная смысловая смещенность приводила к оперированию

неадекватными.

Если больной, который видел смысл жизни в расстановке пред-

метов перед фотообъективом, классифицировал предметы на ос-

новании их расположения на картинках, то выбор такого прин-

ципа являлся для него осмысленным.

В тех случаях, когда больной захвачен бредовыми переживани-

ями, разноплановость мышления выступает отчетливо и в клини-

ческой беседе. В ситуации, аффективно не насыщенной, разнопла-

новость мышления может выступить лишь в рудиментарной фор-

ме. Однако, как мы видели выше, она может отчетливо выявиться

в экспериментальной ситуации. В этих случаях смысловая смещен-

ность приводит к актуализации незначимых, <латентных> (С.Л.Ру-

бинштейн) свойств, сосуществующих с адекватными. Мышление

лишается целенаправленности.

В своем докладе на XVIII Международном конгрессе психоло-

гов в Москве в 1966 г. <Потребности, мотивы, сознание> А.Н.Ле-

онтьев говорил о том, что <усвоенные человеком значения могутбыть более узкими или более широкими, менее адекватными илиболее адекватными, но они всегда сохраняют свой объективиро-ванный, как бы <надличный характер> [57; 9]. Очевидно, у опи-

сываемых нами больных этот <надличный> характер значений те-

ряется.

Резонерство. Еще более четко выступает роль измененного лич-

ностного отношения в структуре того вида патологии мышления,

обозначаемого в психиатрической клинике как резонерство.

Это расстройство мышления определяется клиницистами как

<склонность к бесплодному мудрствованию>, как тенденция к

непродуктивным многоречивым рассуждениям. Исследуя этот сим-

птом, мы обнаружили (1962), что резонерские суждения больных

определяются не столько нарушением его интеллектуальных опе-

раций, сколько повышенной аффективностью, неадекватным от-

ношением, стремлением подвести любое, даже незначительное

явление, под какую-то <концепцию>.

Нередко неадекватные суждения отмечаются даже у больных,

у которых вообще эксперимент не выявляет нарушений познава-

тельных процессов. Так, больной психопатией, который в опыте

на пиктограмму подбирает адекватные связи для запоминания слова

<развитие>, рисует двух людей, расходящихся в разные стороны,

144

ясняя: <Это разлука, разлука приводит к усовершенствованию_дь разлука это печаль, а чувство печали облагораживает челове-ц, снимает его мещанскую шелуху самодовольства>. Другая боль-

я при предъявлении пословицы <Не все то золото, что блес-г>, говорит: <Это значит, что надо обращать внимание не наешность, а на внутреннее содержание> – и тут же добавляет:

io все же я должна сказать, что с точки зрения диалектики это

j совсем правильно, ведь существует же единство формы и со-

(ржания, значит, надо обратить внимание и на внешность>.

Психологическая характеристика симптома резонерства была

юдметом специального исследования нашей сотрудницы Т.И.Те-

мицыной {106\. Как показали результаты ее исследования, не-

ркватность, резонерство больных, их многоречивость выступали

1>тех случаях, когда имела место аффективная захваченность, чрез-

рное сужение круга смыслообразующих мотивов, повышенная

ценция к <оценочным суждениям>. Т.И.Тепеницына {106, 72]

нет, что <резонерство выражается в претенциозно-оценочнойиции больного и склонности к большему обобщению по отно-1ию к мелкому объекту суждений>.

Для иллюстрации приводим данные истории болезни и прото-

И10В больной В.П.

.п

Вольная В.П., 1940 г. рождения. Образование среднее. Диагноз: шизоф-

вмия, параноидная форма.

Раннее развитие больной протекало без особенностей. В школу пошла

ет. Училась хорошо. Росла упрямой, резкой девочкой. Была <заводи-> среди детей. Стремилась во всем быть первой.

Чосле окончания школы поступила в торговый техникум, который ус-

то окончила. В 1959-1960 гг. стала чрезмерно <деятельной>, настро-

з было всегда <восторженное>, легко знакомилась с людьми.

g;B 1961 г. поступила в вуз. Много занималась. Впервые появилась не-

ЙЙйственная ранее больной подозрительность.

Стала злобной, грубой. Начала подозревать своего мужа в <плохих по-tIKax>. Привела его в милицию. Там была осмотрена психиатром и ста-

нирована в психиатрическую больницу. При поступлении в больницу

па малодоступной, злобной, возбужденной. Считала, что враги в сгово-

ре мужем, связаны с враждебными людьми, которые <заражают людейЮм>. В больнице пробыла 24 дня. Лечилась аминазином и инсулином.

Писана в хорошем состоянии. Дома чувствовала себя хорошо. Успешно

>ла зачеты. Вскоре состояние опять ухудшилось. Нарушился сон. Опять

явилась подозрительность, выгоняла мужа из дома. Появились страхи.

В ноябре 1963 г. была стационирована повторно. При поступлении ма-

рРа, дурашлива, на лице неадекватная улыбка. Заявила, что слышит <го-f- в. з(-йгар" 145лоса из космоса>, испытывает на себе постороннее воздействие. Кто-то

<действует на ее мысли>, <ощущает, что в разных частях тела что-то дер-гается>. Временами возбуждена, стремится куда-то бежать. То плачет, то

смеется. Проявляет агрессию по отношению к больным. В период лечения

стелазином состояние улучшилось. Стала спокойнее, правильнее себя ве-

сти. Со стороны внутренних органов и центральной нервной системы пато-

логии не выявлено.

Данные общего экспериментального психологического исследования.

(Данные Т.И.Тепеницыной.) Во время исследования настроение больной

приподнятое, довольна. Тон высказываний – пуэрильно-восторженный.

Много и беспричинно смеется. Манерна, многоречива. Обнаружила хоро-

шую память, из 10 слов сразу же воспроизводила 10, почти в том же поряд-

ке, могла дословно повторить сложные тексты.

Приводим в качестве иллюстрации протоколы выполнения боль-

ной экспериментальных заданий: при выполнении классификации

особенно отчетливо выступает склонность к <претенциозным выс-казываниям>. Так, объединяя в группу предметы: пилу, стакан,

бутылку, куртку, больная объясняет: <Предметы домашнего оби-хода и инструменты>; <петуха, моряка, женщину> – <Петух гор-дый, моряк стройный, а женщина красивая>; <дерево, жука> –

<Дерево можно к таракану, потому что никто не знает, откуда про-изошли деревья и никто не знает, откуда произошли тараканы>;

<велосипед, кровать, стол> – <Техника, так как там затрачен трудтакой же, как для того, чтобы сделать велосипед... Стол сюда же,тоже затрачен конкретный труд>; <птицу и собаку> – <Птичка исобачка к животным: они дышут. Можно сюда и моряка, и женщи-ну, потому что они произошли от обезьяны>; <стакан, петух (пере-кладывает из первой группы)> – <Общее - это жизнь! Потомучто, если бы не было петуха, не было бы и курицы; если бы небыло курицы, не было бы и яйца! Выдуть яйцо - будет скорлупа,будет стакан, в него можно налить!!!>; <Часы, пароход> – <Этотоже техника, во-первых; во-вторых, пароход работает по москов-скому времени. Московское время работает по Ому, по Архимеду,по Плутарху. Этот корабль не утонет, если будет работать по часам>.

Попытки экспериментатора вмешаться, помочь больной, на-

править работу по нужному руслу ни к чему не приводят. Класси-

фикация предметов остается незавершенной.

Аналогичные результаты выявляются при определении слов:

<дружба>, больная определяет: <...Дру-жба! Это такое чувство!.. Этобольшое, большое чувство, которое толкает людей на хорошиепоступки... Это люди оказывают друг другу помощь в труднуюминуту, это даже чувство любви в какой-то степени. Дружить можно146не только... Дружба может быть не только среди людей, дружбабывает и среди животных. Дружба - это хорошо! Дружба - этохорошее чувство, которое испытывают люди и животные, кото-рое позволяет людям делать друг другу хорошее...>; <Голова> –

<Голова - это та часть тела, без которой жить невозможно. Невоз-можно! Это, как говорит Маяковский, - мозг класса, сила клас-са. В голове расположен мозг - мозг тела, сила тела - вот чтотакое голова. Без руки жить можно, без ноги - можно, а без голо-вы не рекомендуется>.

Приводим примеры сравнения понятий. Больная должна срав-

нить понятия: <часы и термометр>; она отвечает: <Это жизнь! Гра-дусник - это жизнь! И часы - это жизнь! Ибо градусник нужен,чтобы измерять температуру людей, а время измеряют часы. Небыло бы и жизни, если б не было часов и не было бы градусника,а не было бы градусника, больным бы не меряли температуру и немеряли бы температуру воздуха; не меряли бы температуру возду-ха - не могли бы предсказывать погоду, прогноза не могло быбыть, а если бы не было часов, то люди были бы как стадо: они невсегда выходили бы на работу, только по солнцу, а солнце не все-гда видно - зимой его нет>; <птица и самолет> – <Сходство -крылья. Потому что рожденный ползать, летать не может. Человектоже летает, у него есть крылья. У петуха тоже есть крылья, но онне летает. Он дышит. Рожденный ползать - летать не может!>

Т.И.Тепеницына отмечает, что аффективность проявляется и в

самой форме высказывания: многозначительной, с неуместным

пафосом. Иногда только одна интонация испытуемого позволяет

расценить высказывание как резонерское, так суждения, звучащие

в громкой речи как типично резонерские, при письменной записи

вместе с потерей интонаций теряют и свой резонерский оттенок.

Грамматический строй речи этой категории больных отражает

эмоциональные особенности резонерства. Своеобразен синтаксис,

своеобразна лексика резонерских высказываний. Больные часто

используют инверсии, вводные слова.

4. Нарушение критичности мышления

Нарушения мышления могут возникнуть потому, что выпадает

постоянный контроль за своими действиями и коррекция допу-

щенных ошибок. Подобный вид нарушения мышления можно оха-

рактеризовать как нарушение критичности мышления.

Вопрос о критичности мышления решался в психологии толь-

ко в общем плане. С.Л.Рубинштейн подчеркивал, что только в

147

процессе мышления, при котором субъект более или менее со-

знательно соотносит результаты мыслительного процесса с объек-

тивными данными, возможна ошибка и что возможность осоз-

нать ошибку является привилегией мысли. Выделяя качества ума,

Б.М.Теплов указывает на критичность и оценивает ее как умение

строго оценивать работу мысли, тщательно взвешивать все дово-

ды за и против намечающихся гипотез и подвергать эти гипотезы

всесторонней проверке. Л.С.Выготский неоднократно подчерки-

вал, что осознание и овладение идут рука об руку. Именно в недо-

учете возможности овладения своими действиями, суждениями

Л.С.Выготский видел основной недостаток теории Курта Левина.

Проблема критичности освещена также в работах А.Г.Спирки-

на, Е.В.Шороховой, Л.И.Божович и ее сотрудников в связи с

проблемой формирования сознания и самосознания.

Понятие критичности в психопатологии неоднозначно; часто

имеется в виду критичное отношение к бреду, к галлюцинациям

и другим болезненным переживаниям. В данном параграфе под-

вергается анализу тот вид критичности, который состоит в уме-

нии обдуманно действовать, проверять и исправлять свои дей-

ствия в соответствии с объективными условиями.

При выполнении экспериментальных заданий обнаружилась

особая группа ошибок, которую можно было характеризовать как

бездумную манипуляцию предметами. Так, например, в опыте на

классификацию объектов больные, не вслушавшись в инструк-

цию, бегло взглянув на карточки, начинали раскладывать пред-

меты по группам, не проверяя себя. Так, один из больных начина-

ет складывать в одну группу карточки, лежащие рядом: <медведь>,

<термометр>, <лопата>, <шкаф>; в другую группу собирает кар-

точки, находящиеся по краям: <гриб>, <птица>, <велосипед>.

По существу говоря, само задание не выступило для больного

как таковое. При указании экспериментатора, что группы надо

отбирать по смыслу, чтобы карточки подходили друг к другу, боль-

ной правильно сортирует карточки, выделяя группы по обобщен-

ному признаку (животные, мебель, люди, растения).

Это безразличное отношение к своим ошибкам достигало у

некоторых больных самой нелепой формы. Так, например, один

больной, сохранивший навык счета, при вычислении возраста

своей дочери допустил столь грубую ошибку, что дочь оказалась

моложе его на два года. Когда экспериментатор обратил внимание

больного на абсурдность его вычисления, он, не смутившись.

ответил: <Все может быть>. Например, другой больной, которому

показывается серия картинок, изображающих нападение волков

на мальчика, идущего в школу, едва взглянув на картинки, отве-

148

тил: <Мальчик лезет на дерево, хочет нарвать яблок, вероятно>.

Экспериментатор: <Посмотрите внимательнее>. Больной: <Мальчикспасается от волков>. Еще один больной, едва выслушав просьбу

экспериментатора объяснить пословицу: <Куй железо пока горя-чо>, отвечает: <Да, да, железо должно быть расплавленным, ина-че оно не ковко> – и тут же объясняет правильно: <Не надо от-кладывать дело в долгий ящик>.

Больные могут осмыслить содержание басни, условный смысл

инструкции, понять переносный смысл пословицы, вычленить

обобщенный признак и вместе с тем допустить грубейшие ошиб-

ки, действовать не в направлении инструкции, неправильно от-

нести фразы к пословице. Следовательно, больные могли пони-

мать условие задания и в то же время действовать вразрез этим

пониманиям.

Проблеме нарушений критичности у психически больных была

посвящена работа И.И.Кожуховской {42]. Обнаруженные различ-

ные проявления нарушений критичности дали автору основание

для некоторой их систематизации.

Среди различных форм некритичности И.И.Кожуховская вы-

делила аспект, имеющий прямое отношение к описываемому нами

явлению нарушение критичности мышления.

В прежних главах мы неоднократно указывали, что отношение

больного к эксперименту всегда мотивировано пониманием смысла

самого исследования. Больной в ситуации психоневрологического

учреждения всегда руководствуется более или менее значимыми

мотивами. Поэтому у больных, как правило, выступает и отноше-

ние к своим ошибкам. И.И.Кожуховская отмечает, что именно

градация отношений больного к допускаемым ошибкам может в

какой-то степени служить показателем критичности мыслитель-

ной деятельности больных. Ею было показано, что критичность

больных проявлялась по-разному: одни из них сами исправляли

свои ошибки, другие делали это только под <нажимом> экспери-

ментатора, третьи отстаивали свои решения. При этом И.И.Ко-

жуховская отмечает очень интересный факт, что в основном не

поддавались коррекции ошибки, связанные с разноплановостью

суждений. Иными словами, не поддавался коррекции тот вид на-

рушений мышления, который связан с нарушением мотивацион-

ной сферы больных. Этот обнаруженный И.И.Кожуховской факт

имеет принципиальное значение и перекликается с выводом ра-

боты нашего аспиранта Талат Мансур Габрияла [/9; 20], который

тоже выявил, что именно в структуре разноплановости мышле-

ния особенно отчетливо выявляется нарушение мотивационного

компонента (рис. 3).

149

о/о конкретность

80

70

60

50 1

40

30

20

10

псевдоабстрактность

\ >

\ t

v

А БВГД

о/о резоненство

А БВГД

разноплановость

\

А Б

А Б

алког.

Рис. 3. Проявление некоторых видов нарушения мышления

в разных вариантах методики исключения (данные Талат Мансур

Габрияла)

Особенно четко выступали ошибочные, случайные решения

больных в заданиях, хотя и простых по содержанию, но требую-

щих контроля за своими действиями не только в конце работы,

но на каждом отдельном этапе выполнения задания. Для иллюст-

рации приведем данные дипломной работы В.И.Урусовой-Бело-

зерцевой, проведенной под нашим руководством в 1959 г. Боль-

ным предлагались небольшие рассказы с пропущенными отдель-

ными словами; испытуемые должны заполнить эти пропуски

(вариант методики Эббингауза).

150

В качестве испытуемых выступали больные с поражением лобно-

базальных разделов мозга. Были предложены следующие рассказы.

1. Лев стал… и не мог ходить на… Тогда он решил жить хитростью;
залег

в своей берлоге и притворился… И вот другие звери стали приходить и

навещать больного… А когда они приходили, он набрасывался на них и…

Пришла лисица, но в берлогу не вошла, а остановилась у… Лев спросил у

нее: <Чего же ты не войдешь ко мне?> А… отвечала: <Я вижу много следов,которые ведут к твоей.., но не вижу.., которые вели бы обратно>.

2. Один человек заказал пряхе тонкие… Пряха спряла тонкие нитки, но

человек сказал, что нитки… и что ему нужны нитки самые тонкие. Пряха

сказала: <Если тебе эти не тонки, то вот тебе другие>, и она показала
на…

место. Он сказал, что не видит. <Оттого и не видишь, что они очень тонки.Я и сама их не вижу>. Дурак обрадовался и заказал себе еще таких.., а за

эти заплатил деньги.

По данным В.И.Урусовой-Белозерцевой, из 18 больных опи-

сываемой группы лишь четверо сначала прочитали рассказ; ос-

тальные 14 испытуемых заполнили пропуски <с ходу>, не обра-

щая внимания даже на следующую за ними фразу.

Следует отметить, что контрольные опыты, проведенные над

больными со снижением уровня обобщения, но с критическим

отношением к себе, выявили иную картину: даже те больные,

которые плохо справлялись с заданиями, всегда прочитывали весь

рассказ, обдумывали вставляемое ими слово.

Приводим образцы выполнения этих задач больными описы-

ваемой группы.

Больной Т.: <Один человек заказал пряхе тонкие руки (нитки). Пряхаспряла тонкие нитки, но человек сказал, что нитки нет (толсты) и что емунужны нитки самые тонкие. Пряха сказала: <Если тебе эти не тонки, то воттебе другие>, и она показала другое (пустое) место. Он сказал, что не
ви-

дит. <Оттого и не видишь, что они тонки, я и сама их не вижу>. Дурак
обра-

довался и заказал себе еще две руки (ниток), а за эти заплатил деньги>.

Больной Т.: <Лев стал рычать (стареть) и не мог ходить на охоту. Тогдаон решил жить хитростью: залег в своей берлоге и притворился спящим(больным). И вот другие звери стали приходить навещать больного оленя(льва). Когда они приходили, он набрасывался и съедал их>.

Анализируя ошибочно вставленные слова, В.И.Урусова-Бе-

лозерцева отмечает следующие типы ошибок: а) вставленные

слова можно было употребить лишь в контексте с ближайшими

В скобках приведены слова, которые должны быть вставлены: курсивом

отмечены слова, вставленные больными.

словами, но в отрыве от последующих слов и всего сюжета в

целом; б) вставленные слова носят совершенно случайный ха-

рактер; в) вставленные слова взяты из других рассказов.

В приведенных исследованиях И.И.Кожуховской {41, 42] был

подвергнут анализу вопрос о влиянии оценки экспериментатора

на критическое отношение больных к продукту своей деятельнос-

ти. Для этого была использована методика Эббингауза в варианте

Урусовой-Белозерцевой, но с измененной инструкцией: после того

как испытуемый заполнил текст, экспериментатор доводил до его

сведения, что им допущены ошибки и ему надлежит их исправить.

Замечания экспериментатора по-разному отразились на отноше-

нии к работе испытуемых. Здоровые испытуемые (контрольная груп-

па) внимательно просматривали текст и исправляли ошибки. Часть

больных с критическим отношением к ситуации эксперимента тоже

исправляла ошибки, иногда даже выявляя парадоксальное явление:

они были настолько озабочены проверкой, так напряженно прове-

ряли, что их усилия приводили к новым ошибкам, и лишь опреде-

ленная часть больных оставалась безразличными к проверке, у них

не возникала установка на исправление ошибок. Это были больные

шизофренией, в клинической картине которых наблюдались симп-

томы вялости, безучастия. Экспериментально-психологическое ис-

следование, проведенное с этими больными, тоже обнаружило не

столько изменение их познавательных процессов, сколько изменен-

ную мотивацию. Об этом свидетельствуют и количественные дан-

ные, приведенные в работах И.И.Кожуховской.

Суммируя, можно сказать, что описанные в этом параграфе на-

рушения мышления, названные нами как <нарушение критичнос-ти мышления>, по существу выходят за пределы нарушений позна-

вательных процессов и должны рассматриваться как невозможность

осознать и оценить свое поведение в целом, т.е. как некритичность к

своей личности, как следствие нарушения подконтрольности по-

ведения в широком смысле этого слова. Приведенные данные пока-

зывают невозможность анализа психической деятельности через

анализ нарушений его отдельных процессов: памяти, внимания,

восприятия, мышления. Это положение, хорошо известное в отече-

ственной психологии, особенно отчетливо выступает при разреше-

нии любой задачи психиатрической практики. Так, например, при

проведении трудовой или судебной экспертизы нередко встает воп-

рос о нарушении мышления или памяти больного. Эксперименталь-

ное психологическое исследование показывает при этом, что в дей-

ствительности же нарушен контроль за своими действиями. Нару-

шение подконтрольности поведения принимает разные формы, в

том числе и форму нарушенного мышления.

ГЛАВА VII

НАРУШЕНИЯ ЛИЧНОСТИ

1. Нарушение опосредованности

и иерархии мотивов

На современном этапе наших исследований мы не можем пред-

ложить какую-нибудь жесткую устоявшуюся классификацию лич-

ностных нарушений. Поэтому мы остановимся на тех личностных

изменениях, анализ которых можно провести в наиболее разра-

ботанных в советской психологии теоретических понятиях, к ко-

торым следует отнести понятие деятельности. Анализ деятельнос-

ти, как оо этом неоднократно писал А.Н.Леонтьев, должен про-

водиться через анализ изменения мотивов.

До сих пор изменение мотивов исследовалось психологами либо

в ходе онтогенетического развития ребенка, либо оно вызывалось

экспериментально (Л.И.Божович {J4], М.С.Неймарк [75], Л.С.Сла-

вина \100\ и др.). Однако изменение мотивов мы часто наблюдаем

у людей, страдающих некоторыми формами психических заболе-

ваний. Психологический анализ этих мотивационных изменений

является, на наш взгляд, адекватным способом исследования де-

ятельности, а следовательно, и личности больного человека. Кро-

ме того, и это особенно значимо, патологический материал дает

в некоторых случаях возможность не только проанализировать из-

менения мотивов и потребностей, но и проследить процесс фор-

мирования этих изменений.

Такое прослеживание требует уточнения тех основных характе-

ристик мотивов, на которые психологический анализ может опи-

раться. К таким характеристикам относится их опосредованный

характер и иерархичность их построения.

А.Н.Леонтьев [57: 61 указывает на тесную связь мотивов и по-

требностей. Подчеркнув, что анализ потребностей может быть

проведен через раскрытие их предметного содержания, он указы-

вает, что <это преобразует психологическую проблему потребно-стей в проблему мотивов деятельности>. А это означает признание

153

сложного отношения мотивов с разными потребностями, при-

знания их иерархического построения.

Усложнение мотивов, их опосредование и иерархическое по-

строение начинается у ребенка уже в дошкольном возрасте и про-

исходит дальше в течение всей жизни: мотивы теряют свой не-

посредственный характер, они начинают опосредоваться созна-

тельно поставленной целью, происходит подчинение одних

мотивов другим. Например, желание овладеть какой-нибудь про-

фессией как общий мотив поведения включает в себя целый ряд

частных: овладеть нужными знаниями, усвоить определенные на-

выки и многое другое. Каждая из этих целей в свою очередь разби-

вается в реальной деятельности на ряд более мелких, которые и

определяют в каждом конкретном случае поведение человека.

Поэтому деятельность человека отвечает всегда не одной, а не-

скольким потребностям и соответственно побуждается несколь-

кими мотивами. Однако в конкретной человеческой деятельности

можно выделить ведущий мотив. Именно он придает всему пове-

дению определенный смысл.

Наличие ведущих мотивов не устраняет необходимости моти-

вов дополнительных, непосредственно стимулирующих поведе-

ние, однако без ведущих мотивов содержание деятельности ли-

шается личностного смысла. Именно этот ведущий мотив обеспе-

чивает возможность опосредования и иерархии мотивов. Иерархия

мотивов является относительно устойчивой и этим обусловливает

относительную устойчивость всей личности, ее интересов, пози-

ций, ценностей. Патологический материал позволяет проследить

закономерности изменения мотивационной сферы человека, ко-

торые приводят к смене позиций, интересов, ценностей личнос-

ти. Как нам кажется, наиболее отчетливо эти закономерности

можно обнаружить у больных психическими заболеваниями, при

которых процесс нарушения мотивов, установок и ценностей

происходит достаточно развернуто, позволяя проследить его от-

дельные этапы. Одной из адекватных моделей для анализа оказа-

лись нарушения личности, выступающие при хроническом алко-

голизме. Для доказательства мы приводим данные работы нашего

аспиранта Б.С.Братуся [76].

В качестве методического приема в этой работе был применен

предложенный нами в 1965 г. метод психологического анализа дан-

ных историй болезни в сочетании с экспериментально-психоло-

гическим исследованием.

В исследовании Б.С.Братуся имеют место две группы фактов:

одни из них касаются нарушения иерархии мотивов; другая груп-

па – способа формирования новой потребности (патологической).

154

В .Прежде чем провести анализ этих фактов, приведем в качестве

1иллюстрации данные истории болезни, предоставленные нам

1д>.С.Братусем.

I.> Данные истории болезни больного Г., 1924 г. рождения. Диагноз:
хрони-

“даский алкоголизм с деградацией личности (история болезни доктора

lr-М.Энтина).

1>. В детстве рос и развивался нормально. Был сообразительным ребен-

IKOM, любил читать. В школе – с 8 лет, учился отлично. По характеру –

1йбщительный жизнерадостный. Учась в школе, одновременно занимался в

1-гудии самодеятельности при Доме пионеров. Выступал в клубах, на школь-

1ых вечерах. С 1943 г. служил в армии. Серьезных ранений и контузий не

1 имел. После войны Г. становится актером гастрольного драматического

1<ватра. Исполняя заглавные роли, пользовался успехом у зрителей. Потом1:дврешел в областную филармонию на должность актера-чтеца. Больнойимел много друзей, был <душой компании>. Женат в 1948 г., детей нет.

;!: Алкоголь употребляет с 1945 г. Сначала пил редко, по праздникам,

1> компании. С 1951 г. стал пить чаще. Изменяется характер. Г. делается

раздражительным, придирчивым к окружающим, прежде всего к родным,

1 циничным, грубым. В 1952 г. от больного уходит жена из-за
злоупотребле-

1ния им алкоголем. Вскоре он женился вторично.

Меняется отношение к работе. Если раньше, по словам Г., каждый кон-

Церт <был праздником>, то теперь является на концерт в нетрезвом состо-

; янш. Получил за это строгий выговор с предупреждением.

it- Изменился и характер выпивки: больной отошел от прежних друзей,

в большинстве случаев пьет один. Пропивает всю зарплату, не дает денег

.семье, наоборот, берет у жены деньги <на опохмеление>. Летом 1952 г.

,-лропил свою шубу.

– В 1958 г., по совету жены, обратился к психиатру с просьбой полечить

то от алкоголизма. Но, не дождавшись начала лечения, запил. По настоя-

нию жены вторично обратился к психиатру и был направлен в больницу им.

Ганнушкина. На приеме больной откровенно рассказывает о себе, просит

помочь. Подавлен обстановкой в отделении, настаивает на скорой выпис-

ке, обещает бросить пить.

После выхода из больницы Г. увольняется из областной филармонии,

получает направление на работу в другую. Но туда больной не поехал –

запил. Дома устраивал скандалы, требовал денег на водку. Пропил платья

..жены и ее матери. Для прерывания запоя стационировался повторно в
боль-

ницу им. Ганнушкина. На этот раз у Г. нет полной критики к своему
состоя-

нию – обвиняет в своем пьянстве жену, обстоятельства.

После выписки Г. сменил профессию – стал шофером. Вскоре начал

употреблять алкоголь. В 1954 г. Г. оставляет вторая жена – он остается

один. В состоянии опьянения появились устрашающие галлюцинации, ис-

155

м

пытывал страхи. С этой симптоматикой был вновь направлен в 1955 г. в

психиатрическую больницу им. Ганнушкина. В отделении ничем не занят

Круг интересов сужен, не читает газет, не слушает радио. Понимает вред

алкоголизма, но находит <объективные> причины каждому запою.

После выхода из больницы Г. опять запил. Поступления в больницу уча-

щаются. Всего за период с 1953 по 1963 г. он поступал в больницу 39 раз,

каждые 2-3 месяца.

С трудом устраивается на работу грузчиком, откуда его увольняют за

пьянство. Живет один, комната в антисанитарном состоянии, на кровати

нет даже постельного белья. Больного никто не посещает, друзей нет. Во

время запоя пропивает с себя вещи. В 1958 г. пропил одежду, которую на

свои деньги купил для него районный психиатр. В состоянии опьянения –

циничен, агрессивен, устраивает скандалы на улице.

Пребыванием в больнице не тяготится. Требует к себе уважения, само-

оценка завышена: считает, что имеет актерский талант, что он незауряд-

ный человек. Груб с персоналом больницы, с лечащим врачом, держится

без чувства дистанции. В отделении ничем не интересуется, общается из-

бирательно, предпочитая группу больных-алкоголиков и психопатов. При

последнем поступлении в 1963 г. разлагающе влияет на других больных,

убеждает их сразу же после выписки начать пить водку, настраивает про-

тив персонала.

Данные показывают, как происходило изменение личностной

сферы больного. До болезни – это активный человек художествен-

ного склада, живой, общительный. Еще в школе он занимался

художественной самодеятельностью, а после войны становится

актером, пользуется успехом у зрителей, имеет много друзей.

В результате пьянства меркнут эти интересы. Работа актера пе-

рестает <быть праздником>, становится лишь обязанностью, боль-

ной отходит от друзей, семьи. Изменяются и характерологические

черты больного: делается раздражительным, придирчивым к ок-

ружающим, прежде всего к родным, циничным, грубым.

Перестает следить за собой. Если раньше любил хорошо оде-

ваться, быть в компании друзей, то теперь неряшлив, пьет один.

Меняется и объективная жизненная позиция больного. В про-

шлом актер, теперь Г. с трудом устраивается на работу грузчиком.

всякий раз его увольняют за пьянство.

Иным становится моральный облик больного. Чтобы добыть

деньги на водку, он крадет платья жены, пропивает одежду, куп-

ленную для него районным психиатром.

За годы болезни изменяется и поведение Г. в больнице. Если

при первых поступлениях он удручен своим состоянием, крити-

чен к себе, просит помочь, то в дальнейшем критика становится

156

частичной, наконец, полностью исчезает. Больной не тяготится

частым пребыванием в психиатрической больнице, в отделении

ничем не интересуется, груб с персоналом, самодоволен, отгова-

ривает других больных от лечения.

Из данных истории болезни мы видим снижение личности до

полной ее деградации. Б.С.Братусь правильно указывает, что это

снижение идет в первую очередь по линии изменений в сфере

потребностей и мотивов, разрушения преморбидных установок,

сужения круга интересов. Экспериментально-психологическое ис-

следование не обнаруживает грубых изменений познавательных

процессов: больной справляется с заданиями, требующими обоб-

щения, опосредования (классификация объектов, метод исклю-

чений, пиктограмма). Однако вместе с тем при выполнении экс-

периментальных заданий, требующих длительной концентрации

внимания, умственных усилий, быстрой ориентации в новом ма-

териале, отмечается недостаточная целенаправленность суждений

больного, некритичность: больной не всегда замечает допущен-

ные им ошибки, а главное, не реагирует на исправления и заме-

чания экспериментатора, легковесно их отмечает и не руковод-

ствуется ими в дальнейшей работе.

В опыте на выявление <уровня притязаний> обнаруживается

завышенная самооценка; вместе с тем кривая выбора заданий по

сложности носит лабильный характер: переживание успеха и не-

успеха у больного не выступает.

Как мы говорили в начале главы, анализ историй болезни мог

оказаться пригодным для выделения двух вопросов: а) вопроса о

формировании патологически измененной потребности; б) воп-

роса о нарушении иерархии мотивов.

Начнем с первого вопроса. Понятно, что принятие алкоголя не

входит в число естественных потребностей человека и само по

себе не имеет побудительной силы. Поэтому вначале его употреб-

ление вызывается другими мотивами (отметить день рождения,

свадьбу). На первых стадиях употребление алкоголя вызывает по-

вышенное настроение, активность, состояние опьянения привле-

кает многих и как средство облегчения контактов. Со временем

может появиться стремление вновь и вновь испытать это прият-

ное состояние: оно может начать опредмечиваться в алкоголе.

и человека начинают привлекать уже не сами по себе события

(торжество, встреча друзей и т.п.), а возможность употребления

алкоголя. Алкоголь становится самостоятельным мотивом поведе-

157

J

ния, он начинает побуждать самостоятельную деятельность, и тогда

уже сами события становятся поводом. Происходит тот процесс,

который А.Н.Леонтьев называет <сдвиг мотива на цель>, форми-

руется новый мотив, который побуждает к новой деятельности,

а следовательно, и новая потребность (в алкоголе). Сдвиг мотива

на цель ведет за собой осознание этого мотива, так как по отно-

шению к деятельности мотив играет смыслообразующую роль. При-

нятие алкоголя приобретает определенный личностный смысл.

Таким образом, механизм зарождения патологической потребно-

сти общий с механизмом ее образования в норме. Однако болезнь

создает иные, чем в нормальном развитии, условия для дальней-

шего ее формирования.

Небезразличным является, очевидно, для всей дальнейшей

деятельности человека содержание этой вновь зарождающейся

потребности. В данном случае оно (т.е. это содержание) противо-

речит общественным нормативам.

Задачи и требования общества, связанные в единую систему и

воплощенные в некоторый нравственный эталон, перестают для

наших больных выступать в качестве побудителя и организатора

поведения. А так как в зависимости от того, что побуждает чело-

века, строятся его интересы, переживания и стремления – изме-

нения в содержании потребностей означают собой и изменения

строения личности человека.

У больных меняется не только содержание потребностей и мо-

тивов, меняется их структура: они становятся все менее опосре-

дованными. Л.И.Божович {14, 435] с полным правом говорит о

том, <что потребности различаются не только по своему содержа-нию и динамическим свойствам (сила, устойчивость и пр.), но ипо своему строению: одни из них имеют прямой, непосредствен-ный характер, другие опосредованы целью или сознательно при-нятым намерением>. У описываемой группы больных побуждение

приводит прямо и непосредственно к действиям.

Только в том случае, когда потребность становится опосредо-

ванной (сознательно поставленной целью), возможно сознатель-

ное управление ею со стороны человека. У наших больных отсут-

ствует, как мы говорили выше, возможность опосредования со-

знательной целью, поэтому их потребности неуправляемы – они

приобретают строение влечений.

Из общей психологии мы знаем, что опосредованность по-

требностей, мотивов связана с их иерархическим построением. Чем

больше опосредован характер мотивов и потребностей, тем выра-

женное их иерархическая связь. На эту закономерность указал и

свое время и К.Левин, когда писал, что замещающее действие

158

может проявиться, если мотивы иерархически построены (в тер-

минологии К.Левина речь шла о <коммуникации квазипотребно-стей>). В этих случаях не происходит жесткой фиксации на сред-

стве удовлетворения потребности.

Мы видим из истории болезни, как под влиянием алкоголиз-

ма у больных разрушается прежняя иерархия мотивов. Иногда

у больных проявляется желание работать, стремление к обще-

нию с прежними друзьями, больной совершает какие-то дей-

ствия, руководствуясь прежней иерархией мотивов, но все эти

побуждения не носят стойкого характера. Главенствующим мо-

тивом, направляющим деятельность больного, становится удов-

летворение потребности в алкоголе. Перестройка иерархии

мотивов больных особенно ярко проявляется в способе удовлет-

ворения потребности в алкоголе и способе нахождения средств

для ее удовлетворения.

Начинает выделяться ряд вспомогательных действий. На вы-

полнение этих действий уходит со временем вся сознательная ак-

тивность больного. В них отражается новое отношение к окружаю-

щему миру; это ведет к новым оценкам ситуаций, людей. С пол-

ным правом Б.С.Братусь подчеркивает, что со временем все

проблемы начинают разрешаться через алкоголь, с его помощью

и алкоголь становится смыслообразующим мотивом поведения.

По мере того как в ходе болезни алкоголь становится смыслом

жизни, прежние установки, интересы отходят на задний план.

Работа перестает интересовать больных – она нужна только как

источник денег. Семья из объекта забот становится тормозом на

пути удовлетворения страсти. Б.С.Братусь [76] подчеркивает, что

мы имеем дело с центральным пунктом личностной деградации

при хроническом алкоголизме, а именно с постепенным наруше-

нием прежней, до болезни сложившейся иерархии потребностей,

мотивов и ценностей и формированием взамен ее новой иерар-

хии. Оттесняются и разрушаются высшие потребности и установ-

ки личности. Как отражение этого процесса, сужается круг инте-

ресов. Больные становятся уплощенными, инактивными, теряют-

ся их прежние социальные связи с миром, ибо измененная

алкоголем личность становится неадекватной этим связям. Поэто-

му и профессиональная линия больных снижается, и это измене-

ние обусловлено в первую очередь не интеллектуальной деграда-

цией, а изменением мотивов личности.

Изменение иерархии и опосредованности мотивов означает

утерю сложной организации деятельности человека. Деятельность

теряет специфически человеческую характеристику: из опосредо-

ванной она становится импульсивной. Исчезают дальние мотивы,

159

потребность в алкоголе переходит во влечение, которое становит-

ся доминирующим в жизни больного.

Изменения мотивационной сферы больных были обнаружены

и в экспериментально-психологическом исследовании. Совмест-

но с Б.С.Братусем мы провели сравнительное экспериментально-

психологическое исследование больных с алкогольной энцефало-

патией (II-III стадия алкоголизма по А.А.Портнову) и больных

с травматической энцефалопатией (больные, перенесшие тяже-

лую черепно-мозговую травму с массивными субарахно-идеаль-

ными кровоизлияниями, внутричерепными гематомами, очагами

ушибов различной, преимущественно конвекситальной локали-

зации). Характер нарушений познавательной деятельности обеих

групп был схож. В ряде методик (счете по Крепелину, отыскива-

нии чисел, корректурной пробе) можно было проследить общую

для обеих групп больных динамику колебаний внимания, исто-

щаемости психических процессов. В классификации предметов,

исключении предметов, простых аналогиях и других методиках

обнаружилась недостаточность понимания абстрактных связей и

отношений между предметами.

Однако при сходстве изменений познавательной деятельности

уже в самом процессе экспериментального исследования высту-

пили различия в поведении обеих групп больных. Больные с трав-

матической энцефалопатией, как правило, интересовались оцен-

кой своей работы, реагировали на замечания экспериментатора.

Хотя больные стали после травмы более раздражительными, не-

редко вспыльчивыми, грубых нарушений структуры личности

выявить не удалось. У них обнаружилась адекватная самооценка;

под влиянием успешного или неуспешного решения задач у боль-

ных вырабатывался уровень притязаний.

Больные хроническим алкоголизмом, наоборот, в большин-

стве случаев были равнодушны к исследованию, не стремились

исправить своих ошибок. Порой ошибочные решения проистека-

ли не из-за собственно интеллектуального снижения, а из-за от-

сутствия отношения к исследованию. Нередко поведение больных

хроническим алкоголизмом напоминало поведение больных с

поражениями лобных долей мозга, как оно описано в работах

Б.В.Зейгарник, А.Р.Лурия, С.Я.Рубинштейн. Однако некритичность

больных хроническим алкоголизмом имеет иную структуру, чем

при лобных синдромах. Она более избирательна, сочетается с аг-

рессией по отношению к тому, что мешает удовлетворению их

патологической ведущей потребности. Некритичность ложных боль-

ных сочетается с беззаботностью, аспонтанностью. Глубокие из-

менения личности больных хроническим алкоголизмом прояви-

160

llmcb и в специальных исследованиях. Они обнаруживали повы-

1а1енную самооценку, некритично переоценивали свои возмож-

wcTH, оспаривали оценку экспериментатора.

i”. Таким образом, проведенный анализ изменений опосредо-

f-яанности и иерархии мотивов показывает, что они не выводятся

-непосредственно из нарушений мозга, а проходят длинный и

ложный путь формирования, при котором действуют механиз-

мы, во многом общие с механизмами нормального развития

мотивов.

Высказанное положение подтверждается исследованием боль-

яых-невротиков с синдромом так называемой нервной анорек-

сии (М.А.Карева {44\).

Речь идет о девушках, которые произвольно и длительно голо-

дают с целью исправления своей внешности. У большинства боль-

ных заболевание началось в подростковом возрасте. Все девочки

отличались некоторой полнотой (но не ожирением). В школе свер-

стники шутили над ними, дразнили, называли <толстушками>,

<пончиками> и т.п.

Кроме того, эти девочки находились в окружении взрослых,

которые всячески подчеркивали, <как важно для женщины обла-дать красивой фигурой>. В результате у этой группы девочек сло-

: жился некий <идеал красивой женщины>. Так одна хотела быть

похожей на Наташу Ростову, другая мечтала о <фигуре кинозвез-ды>. Девочки начинали беспокоиться о своей внешности и изыс-

-кивать средства для ее исправления.

– Следует при этом отметить одно обстоятельство: стремление

к коррекции началось у этих больных в подростковом возрасте.

Как известно, исследования Д.Б.Эльконина {114\ показали, что

Именно в подростковом возрасте развивается особая деятельность,

заключающаяся в установлении личностных отношений между

подростками, формируется особая деятельность общения, в ко-

торой подросток сравнивает свое поведение и свои возможности

с возможностями сверстников, появляется мотив самоутвержде-

ния, стремление овладеть формами <взрослого поведения>. Имен-

но в процессе этого общения и происходит, главным образом.

формирование самосознания, самооценки. Многими авторами:

Л.И.Божович {14\, М.С.Неймарк [75] – указано, что невозмож-

ность соответствовать выработанным требованиям окружающих

или выработанному собственному <идеалу> приводит к аффек-

тивным переживаниям.

161

JB

У наших больных такие аффективные переживания возникали

вследствие несоответствия <идеала красоты> и собственной вне-

шности.

Вначале способы коррекции своей внешности носили адекват-

ный характер (девочки исключали из своего пищевого рациона

определенные продукты). Окружающие стали отмечать, что де-

вочки стали <изящнее>. В дальнейшем они стали прибегать к более

изнурительной диете.

Следует отметить в биографии девочек еще одно важное об-

стоятельство. Почти все девочки хорошо учились, занимали по-

зицию <хороших учениц>, и это обстоятельство способствовало

их самоутверждению. В старших классах девочкам стало труднее

учиться. В большей мере этому содействовала астения, возник-

шая как следствие изнуряющей диеты. Родители, близкие стали

контролировать пищевой рацион девочек, мешали, естествен-

но, всячески голоданию. Девочки вступают в конфликт с семь-

ей, скрывают, что они сознательно голодают, объясняют это

отсутствием аппетита,

Так как избранная диета не всегда помогала, девушки начи-

нают прибегать к другим способам: едят один раз в день, если

же не могут устоять против чувства голода, вызывают искусст-

венную рвоту, принимают большие дозы слабительного, зани-

маются по многу часов гимнастикой, тяжелым физическим трудом.

Болезненные симптомы, как амонеррея, выпадение волос их ра-

дует, так как являются доказательством, <что они не поправля-ются>.

Для иллюстрации приводим краткую выписку из истории болезни боль-

ной Лены Т., 1957 г. рождения (история болезни представлена М.А.Каре-

вой), поступила в больницу им. Соловьева 27,111 1974 г., выписана 30.IV

1974 г. Учится в 10-м классе. Наследственность не отягощена. В дошколь-

ном возрасте перенесла детские инфекции. Была способной, общительной

девочкой, читать начала с 5 лет. В школе до 5-го класса была отличницей.

Много времени отдавала учебе. Занималась общественной работой. На-

строение было всегда радостным. В подростковом возрасте стала интере-

соваться своей внешностью, огорчалась, что она полная. С восхищением

рассказывала об одной из своих учительниц, <стройной женщине>, кото-

рая указывала девочкам, что надо следить за собой, быть всегда подтяну-

той, подчеркивала значимость внешнего вида для женщины. Лена стреми-

лась подражать во всем этой учительнице, стать на нее <похожей>.

Весной 1973 г., после просмотра французского фильма, в котором игра-

ла <красивая актриса с тонкой фигурой>, многие одноклассницы Лены ста-

ли себя ограничивать в еде, чтобы стать <такими же изящными, как киноак-62i триса>. Больная тоже включилась в эту деятельность похудения, стала

себя резко ограничивать в еде (весила 54 кг при росте 161 см). Стала
ис-

ключать из рациона хлеб, сладкое, уменьшила общее количество пищи,

стала после еды делать упражнения <для живота>. Похудела на 6 кг, чем

вызвала беспокойство родителей. Осенью пошла в школу. Учебе уделяла

[все свободное время. Одноклассники заметили, что девочка похудела.

восхищались ее силой воли. Никто из них не смог долго ограничивать себя

[< еде. Девочки подходили к Лене, советовались, спрашивали о диете, еййато очень нравилось.С этого времени (август - сентябрь 1973 г.) стала еще больше ограни-ивать себя в еде, совсем не употребляла хлеба. За столом была оченьапряжена. Когда ее уговаривали есть, делала вид, что ест, при этом выб-асывала и прятала продукты.. С ноября похудела на 10 кг (вес 38 кг), прекратились менструации, ло-вилась апатия, раздражительность. Жаловалась, что стало трудно пони-iflTb объяснения учителя, утомлялась на занятиях. Одноклассники удив-ялись, как она в таком состоянии может учиться. Тем не менее продолжалаграничивать себя в еде. Гордилась своей <силой воли>: <Доктор, вы пред-тавить себе не можете, что это такое, когда бабушка приносит свежую[улочку, посыпанную сахарной пудрой, и умоляет ее съесть, а я не ем!>

(ачались конфликты с родителями по поводу еды, в ответ на просьбы близ-

их поесть могла резко ответить, нагрубить. Слезы матери, уговоры не по-

югали. Тщательно скрывая причину, уверяла, что нет аппетита. Гораз-

до позднее в больнице призналась, что есть хотелось всегда, что <аппетитМл очень сильный, но не ела, так как боялась, что не выдержит и съест(ного и опять станет полнеть>.

В это время появился интерес к приготовлению пищи. Любила выби-

рать посуду, завела для себя специальные тарелочки, вилочки, ножи, лож-

и, любила ходить за продуктами, на рынок.

и С января 1974 г. началось лечение у психиатра, сначала амбулаторно,

ft затем в больнице № 12. Вес при поступлении был 35 кг. Уверяла врача,

по она не только здорова, но и вполне счастлива: <Я добилась всего, чтоЮтела!> При попытках персонала накормить – больная грубила, делала

fW, что ест, но выбрасывала пищу, вызывала рвоту после еды.

It, Была переведена в больницу им. Соловьева. Физическое состояние:

ост 161 см, вес 38,5 кг, подкожно-жировой слой почти отсутствует, кожные

[Мфовы бледные. Внутренние органы без патологии. Неврологическое

эстояние: тремор пальцев рук. Сухожильные рефлексы оживлены. Пси-

ческое состояние: при поступлении жаловалась на слабость, апатию,

вышенную утомляемость, раздражительность. Была возмущена тем, что

реведена в больницу им. Соловьева, настаивала на выписке. О своем

стоянии говорила неохотно, уверяла, что почти выздоровела. В доказа-

вльство приводила прибавку в весе на 3 кг.

163

После длительного медикаментозного лечения стала лучше есть. Вы-

писана при весе 50 кг.

Через две недели после выписки поправилась до 56,5 кг. Начал тре-

вожить <избыток веса>, стала опять ограничивать себя в еде, боялась
<статьжирной>.

С больной было проведено экспериментально-психологическое

исследование. К факту обследования отнеслась спокойно. Старает-

ся как можно лучше узнать инструкции, помощь эксперимента-

тора принимает, хорошо использует. Ошибки исправляет сама или

с направляющей помощью, оправдывается при этом. Задания

старается выполнить как можно лучше.

Нарушений познавательной сферы не выявлено, память, мыш-

ление соответствуют возрастному и образовательному уровню. От-

мечается утомляемость и затрудненность переключения внимания.

Самооценка больной отражает ее состояние. Здоровье свое она

оценивает так: <Когда весила 35 кг, была больная, не могла отсвоего отказаться, сейчас я - среди весьма здоровых>. Свой ха-

рактер считает хорошим, гордится им: <Я усидчивая, хорошо схо-жусь с людьми>. При исследовании методом ТАТ тема еды, поху-

дания отсутствует, отмечается тема конфликта в семье и в любви.

Приведенная иллюстрация показывает, что мотив к похуда-

нию не носил первоначально патологического характера. Голода-

ние было вначале лишь действием для осуществления некой ду-

ховной ценностной ориентации <быть красивой>, <обладать кра-сивой фигурой>. Однако в дальнейшем эти действия по похуданию

вступают в противоречение с органической природной потреб-

ностью в пище. При этом антивитальные действия не только не

прекращаются, но сами преобразуются в мотив (сдвиг мотива на

цель действия). Более того, этот мотив становится доминирую-

щим, смыслообразующим в иерархии мотивов. Учеба, которой

девочха отдавала вначале много сил, отходит на задний план.

уступая свое место деятельности по похуданию.

Пр-иведенные факты кажутся нам чрезвычайно важными, они

могут служить известным подтверждением положения А.Н.Леон-

тьева о том, что человеческие потребности (а следовательно, и

мотивы) проходят иной путь формирования, чем потребности

животных. Это путь <отвязывания> человеческих потребностей от

органических состояний организма.

В связи со сказанным нам кажется заслуживающим внимания и

следующий отмечаемый М.А.Каревой факт. Больные, которые

длительно и упорно голодали, доводили себя до истощения, охотно

занимались всем, что имеет отношение к еде: готовили разные

164

изысканные блюда, ходили закупать продукты в гастрономы, на

рынок, рассматривали их, следили, чтобы их близкие ели, <закарм-ливали>, как отмечается в историях болезни, своих маленьких се-

стер и братишек, многие из них хотели себе выбрать профессию,

связанную с пищей.

Как нам кажется, это говорит о том, что сам способ удовлет-

ворения природной потребности претерпевает известное измене-

ние: выступает какая-то видимость удовлетворения, известное

квазиудовлетворение органической потребности. Это означает со-

бой изменение природы самой потребности.

2. Нарушение смыслообразования

В данном параграфе нам хотелось подойти к патологии моти-

вов еще с одного аспекта – взаимоотношения их смыслообразу-

ющей и побудительной функции. Дело в том, что выделяемые

А-Н.Леонтьевым побудительная и смыслообразующая функции мо-

тивов не всегда поддаются различению. Бывает нередко так, что

человек осознает мотив, ради которого действие должно совер-

шиться, но этот мотив остается знаемым и не побуждает к дейст-

вию. Л.И.Божович и ее сотрудники показали, что такое явление

часто встречается у детей младшего школьного возраста. Напри-

мер, ребенок может знать, что для овладения будущей професси-

ей надо хорошо учиться, но, несмотря на это понимание, мотив

к учению не имеет достаточной побудительной силы и приходит-

ся подключать какие-то дополнительные мотивы. Л.И.Божович {14,

418] отмечает, что и <знаемые> мотивы играют какую-то роль хотя

бы в том, что они <соотносятся> с дополнительными, но их смыс-

лообразующая и побудительная функции недостаточны.

Однако при определенных условиях знаемые мотивы могут пе-

рейти в непосредственно действующие. Этот переход знаемых мо-

тивов в побуждение связан с формированием мировоззрения под-

ростка. По механизму действия мотивы в старшем возрасте

являются не непосредственно действующими, а возникающими на

основе сознательно поставленной цели и сознательно принятого

намерения. С.Л.Рубинштейн {89, 469] тоже подчеркивает, что в

своих вершинных формах мотивы основываются на осознании

человеком своих моральных обязанностей, задач, которые ставит

перед ним общественная жизнь.

Именно это слияние обеих функций мотива – побуждающей и

смыслообразующей – придает деятельности человека характер

сознательно регулируемой деятельности. Ослабление и искажение

165

После длительного медикаментозного лечения стала лучше есть. Вы-

писана при весе 50 кг.

Через две недели после выписки поправилась до 56,5 кг. Начал тре-

вожить <избыток веса>, стала опять ограничивать себя в еде, боялась
<статьжирной>.

С больной было проведено экспериментально-психологическое

исследование. К факту обследования отнеслась спокойно. Старает-

ся как можно лучше узнать инструкции, помощь эксперимента-

тора принимает, хорошо использует. Ошибки исправляет сама или

с направляющей помощью, оправдывается при этом. Задания

старается выполнить как можно лучше.

Нарушений познавательной сферы не выявлено, память, мыш-

ление соответствуют возрастному и образовательному уровню. От-

мечается утомляемость и затрудненность переключения внимания.

Самооценка больной отражает ее состояние. Здоровье свое она

оценивает так: <Когда весила 35 кг, была больная, не могла отсвоего отказаться, сейчас я - среди весьма здоровых>. Свой ха-

рактер считает хорошим, гордится им: <Я усидчивая, хорошо схо-жусь с людьми>. При исследовании методом ТАТ тема еды, поху-

дания отсутствует, отмечается тема конфликта в семье и в любви.

Приведенная иллюстрация показывает, что мотив к похуда-

нию не носил первоначально патологического характера. Голода-

ние было вначале лишь действием для осуществления некой ду-

ховной ценностной ориентации <быть красивой>, <обладать кра-сивой фигурой>. Однако в дальнейшем эти действия по похуданию

вступают в противоречение с органической природной потреб-

ностью в пище. При этом антивитальные действия не только не

прекращаются, но сами преобразуются в мотив (сдвиг мотива на

цель действия). Более того, этот мотив становится доминирую-

щим, смыслообразующим в иерархии мотивов. Учеба, которой

девочка отдавала вначале много сил, отходит на задний план,

уступая свое место деятельности по похуданию.

Приведенные факты кажутся нам чрезвычайно важными, они

могут служить известным подтверждением положения А.Н.Леон-

тьева о том, что человеческие потребности (а следовательно, и

мотивы) проходят иной путь формирования, чем потребности

животных. Это путь <отвязывания> человеческих потребностей от

органических состояний организма.

В связи со сказанным нам кажется заслуживающим внимания и

следующий отмечаемый М.А.Каревой факт. Больные, которые

длительно и упорно голодали, доводили себя до истощения, охотно

занимались всем, что имеет отношение к еде: готовили разные

164

изысканные блюда, ходили закупать продукты в гастрономы, на

рынок, рассматривали их, следили, чтобы их близкие ели, <закарм-ливали>, как отмечается в историях болезни, своих маленьких се-

стер и братишек, многие из них хотели себе выбрать профессию,

связанную с пищей.

Как нам кажется, это говорит о том, что сам способ удовлет-

ворения природной потребности претерпевает известное измене-

ние: выступает какая-то видимость удовлетворения, известное

квазиудовлетворение органической потребности. Это означает со-

бой изменение природы самой потребности.

2. Нарушение смыслообразования

В данном параграфе нам хотелось подойти к патологии моти-

вов еще с одного аспекта – взаимоотношения их смыслообразу-

ющей и побудительной функции. Дело в том, что выделяемые

А.Н.Леонтьевым побудительная и смыслообразующая функции мо-

тивов не всегда поддаются различению. Бывает нередко так, что

человек осознает мотив, ради которого действие должно совер-

шиться, но этот мотив остается знаемым и не побуждает к дейст-

вию. Л.И.Божович и ее сотрудники показали, что такое явление

часто встречается у детей младшего школьного возраста. Напри-

мер, ребенок может знать, что для овладения будущей професси-

ей надо хорошо учиться, но, несмотря на это понимание, мотив

к учению не имеет достаточной побудительной силы и приходит-

ся подключать какие-то дополнительные мотивы. Л.И.Божович {14,

418] отмечает, что и <знаемые> мотивы играют какую-то роль хотя

бы в том, что они <соотносятся> с дополнительными, но их смыс-

лообразующая и побудительная функции недостаточны.

Однако при определенных условиях знаемые мотивы могут пе-

рейти в непосредственно действующие. Этот переход знаемых мо-

тивов в побуждение связан с формированием мировоззрения под-

ростка. По механизму действия мотивы в старшем возрасте

являются не непосредственно действующими, а возникающими на

основе сознательно поставленной цели и сознательно принятого

намерения. С.Л.Рубинштейн {89, 469] тоже подчеркивает, что в

своих вершинных формах мотивы основываются на осознании

человеком своих моральных обязанностей, задач, которые ставит

перед ним общественная жизнь.

Именно это слияние обеих функций мотива – побуждающей и

смыслообразующей – придает деятельности человека характер

сознательно регулируемой деятельности. Ослабление и искажение

165

этих функций – смыслообразующей и побудительной – приво-

дит к нарушениям деятельности.

Это выражается в одних случаях в том, что смыслообразующая

функция мотива ослабляется, мотив превращается в только знае-

мый. Так, больной знает, что к близким надо хорошо относиться,

но при этом он оскорбляет и избивает свою мать.

В других случаях выступало сужение круга смысловых образова-

ний. Это выражалось в том, что мотив, сохраняя до известной

степени побудительную силу, придавал смысл относительно мень-

шему кругу явлений, чем до заболевания. В результате многое из

того, что ранее имело для больного личностный смысл (напри-

мер, учеба, работа, дружба, отношение к родителям и т.п.), по-

степенно теряет его. В результате теряется и побудительная сила

мотива.

Для исследования механизмов измененного смыслообразова-

ния больных шизофренией нашим аспирантом М.М.Коченовым

{48\ было проведено специально экспериментально-психологичес-

кое исследование, которое заключалось в следующем: испытуе-

мый должен выполнить по собственному выбору три задания из

девяти предложенных экспериментатором, затратив на это не бо-

лее 7 минут. Предлагалось нарисовать сто крестиков, выполнить

двенадцать строчек корректурной пробы (по Бурдону), восемь стро-

чек счета (по Крепелину), сложить один из орнаментов методики

Кооса, построить <колодец> из спичек, сделать <цепочку> из кан-

целярских скрепок, решить три различные головоломки. Таким

образом, испытуемый оказывался перед необходимостью самосто-

ятельно выбирать именно те действия, которые наиболее целесо-

образны для достижения основной цели.

Для этого в сознании испытуемого должна сложиться смысло-

вая иерархия действий, способствующих достижению цели.

В результате апробации методики на здоровых испытуемых

М.М.Коченов установил, что для достижения заданной цели не-

обходима активная ориентировка в заданиях (иногда методом проб).

Активность поисков наиболее целесообразных действий, наибо-

лее <выигрышных> заданий отражает процесс переосмысления,

происходящий в сознании испытуемого.

Этот ориентировочный этап был четко выражен у здоровых

испытуемых. Помимо того что каждый испытуемый выбирал не

менее трех заданий, когда он не укладывался в отведенное время.

ему прибавляли еще несколько минут, давая возможность еще

несколько ориентировочных проб.

Все испытуемые заявили, что при выборе заданий они руко-

водствовались оценкой степени их сложности, стараясь выбирать

166

tte, выполнение которых займет меньше времени. Все испытуемые

отмечали, что стремились уложиться в отведенные 7 минут.

,… Таким образом, в результате апробации было установлено, что

.здоровых испытуемых в ситуации эксперимента происходит струк-

турирование отдельных действий в целенаправленное поведение.

(.. Иным было поведение больных шизофренией (вялотекущая,

Ниростая форма). Ориентировочный этап у них отсутствовал. Они

яе выбирали <выигрышных> заданий, часто брались за явно не-

выполнимые в 7 минут. Иногда больные проявляли интерес не к

-Исследованию в целом, а к отдельным заданиям, которые они

Свыполняли очень тщательно, не считаясь, что время истекло. Ко-

яичество дополнительных проб у больных было сведено до мини-

1″мума. Распределение частоты выбора отдельных заданий показы-

вает, что отношение к ним менее дифференцировано, чем у здо-

“йчровых испытуемых.

Следует отметить, что все больные тоже знали, что им надо

1щожиться в 7 минут, но это знание не служило регулятором их

воведения. Они часто даже спонтанно высказывались <я должен в;7 минут уложиться>, но не меняли способов работы. Таким обра-

эом, исследования М.М.Коченова показали, что нарушение дея-

тельности данной группы больных определялось изменением моти-

~вации сферы. Становясь просто <знаемым>, мотив потерял как

ЙцЬвою смыслообразующую, так и побудительную функцию.

;№: С полным правом автор отмечает, что редукция мотивов при-

<1одит к отсутствию деятельности больных. Оскудение деятельнос-1ЯРИ оказывает и свое <обратное> влияние: не формируются новые

<Мотивы.-->– Анализ данных историй болезни также выявил ослабление по-

будительной функции мотивов и превращение их в знаемые. Эти

Изменения не носят однослойного характера. М.М.Коченову уда-

Щчась выявить несколько видов подобных смысловых нарушений.

1. Парадоксальная стабилизация какого-нибудь круга смысло-

вых образований. Например, больной Н. отказался получать зарп-

-тиату, так как <пренебрегал земными благами>; больной М. года-

~ми не работал и жил на иждивении старой матери, к которой при

.усатом <хорошо относился>. Этот механизм наглядно обнаружился

1>Жри общем и контрольном экспериментально-психологическом

Исследовании больных, когда больной оставался <нейтральным>

Ttto отношению к исследованию.

;-. 2. Сужение круга смысловых образований. Выражается в том,

“”.Что мотив, сохраняя до известной степени побудительную силу,

придает смысл относительно меньшему кругу явлений, чем до

.Заболевания. В результате многое из того, что ранее имело для

167

больного личностный смысл (например, учеба, работа, дружба,

отношение к родителям и т.п.), постепенно теряет его.

Самое главное в структуре этой измененной деятельности боль-

ного было то, что больные знали, что им надо делать, они могли

привести доказательства, как надо поступить в том или ином слу-

чае. Это и служит причиной многих странных, неадекватных по-

ступков, суждений, дающих возможность говорить о парадоксаль-

ности шизофренической психики, о нарушении селективности

их деятельности.

Таким образом, смещение смыслообразующей функции моти-

вов, отщепление действенной функции от <знаемой> нарушало

деятельность больных и было причиной деградации их поведения

и личности.

Для анализа того, как формируется патологическое изменение

личности, можно привести также некоторые данные, касающие-

ся формирования патологических черт характера.

Известно из психиатрической практики, что у больных эпи-

лепсией (если эта болезнь началась в детском возрасте) происхо-

дит изменение личности, которое характеризуется обычно как

некое сочетание брутальности, угодливости и педантичности. Стало

традиционным описывать в учебниках психиатрии обратную

характеристику больных эпилепсией, данную классиком немец-

кой психиатрии А.Крепелином: <С Библией в руках и камнем запазухой>. Эти особенности обычно ставят в связь с самой болез-

нью, припадками, и нигде не анализируется вопрос об условиях

формирования такой личностной особенности.

Между тем прослеживание жизни ребенка, у которого вслед-

ствие органического поражения мозга появились припадки, про-

слеживание реакций других детей на эти припадки, прослежива-

ние реакции учителя на трудности в учебе, которые возникают у

такого ребенка в школе, могли бы объяснить многое. Такой ребе-

нок пытается скомпенсировать свою неполноценность, вызвать

хорошее отношение к себе со стороны своих сверстников не все-

гда удачным способом: угодливостью, приспособлением к другим

детям. Из-за инертности, присущей данным больным, эти спосо-

бы фиксируются в дальнейшем, становятся методом поведения.

В этой связи интересно рассмотреть становление еще одной ха-

рактерной черты эпилептика – его педантичности и аккуратности.

В начальных стадиях болезни названные качества появляются

как способ компенсации первичных дефектов. Экспериментально

168

1казано, только при помощи тщательного, последовательного

[полнения всех элементов стоящего перед ним задания больной

>жет правильно его выполнять (Г.В.Биренбаум, А.Н.Залманзон,

В.Зейгарник, С.В.Лонгинова и др.).

Тщательное выполнение отдельных звеньев задания требует от

дьного эпилепсией в ходе болезни все большего внимания, пока

.вконец не становится главным в его работе.

Происходит перенесение мотива из широкой деятельности на

шолнение вспомогательного действия. Это было показано экс-

!риментально в дипломной работе Н.К.Калиты, которая иссле-

(вала уровень притязаний больных эпилепсией с помощью ори-

иальной методики: больным предъявляли картинки, которые

аличались друг от друга количеством элементов изображения.

)ебовалось за определенное время найти эти различия. В иссле-

.Цйвании Н.К.Калиты уровень притязаний не вырабатывался у боль-

инства больных эпилепсией. Они застревали на каждом конк-

пЦетом задании и с удовольствием начинали искать различия в

Иртинках, находя при этом самые малозначительные, которые

1)1 отмечали здоровые испытуемые.

,lii Полученные результаты не означают, что у большинства вооб-

рке нет уровня притязаний, но если данный выбор заданий был

Цйя здоровых лишь предлогом для выявления уровня их притяза-

Щций, то у больных само исполнение заданий становится смыслом

.работы.

” Таким образом, при эпилепсии происходит компенсация пер-

.аичных дефектов, приводящих нередко к нарушению опосредо-

IPBHHOCTH.

lfci-известно, что для того чтобы компенсировать дефект, надо

Прежде всего выработать адекватные способы и средства его пре-

одоления. Мало того, надо не только найти способы преодоления

1Цвфекта, но и овладеть ими до известной степени свернутости и

Цвтоматизации. Навык освобождает субъекта от контроля за ис-

..йолнением действия и тем самым дает возможность перенести ори-

ентировки в более широкое поле деятельности (П.Я.Гальперин).

: Вследствие нарастания инертности способы компенсации у

.вольных эпилепсией не становятся свернутыми и автоматизиро-

ванными, а наоборот, больной <застревает> на стадии контроля

И> исполнением вспомогательного действия, и мотив из широкой

деятельности все более смещается на выполнение узкой.

ft Вместе со смещением мотива соответственно смещается и смысл

Деятельности. Сложная опосредованная деятельность теряет смысл

Для больного, главным становится исполнение отдельных опера-

-ЦИй, которые в норме выполняют роль технического средства.

J

Первично присущая эпилептику аффективность насыщает этот

смысл, делая его не просто отношением, но отношением актив-

ным. Больные не терпят малейших нарушений заведенного поряд-

ка. В ходе болезни аккуратность, педантичность становятся не

просто неудачной компенсацией, а привычным способом дей-

ствования, определенным отношением к окружающему миру,

определенной социальной позицией, т.е. чертой характера.

С некоторыми вариациями, но в общем по тем же механизмам

образуются и другие патологические черты характера эпилептика.

В основе их формирования также лежит неудачная компенсация,

переход от широкой к узкой деятельности, сокращение смысло-

вых единиц деятельности.

3. Нарушение подконтрольности поведения

Одним из наиболее ярких проявлений нарушения личности

является нарушение подконтрольности, критичности поведения.

Нарушение критичности может приобрести разные формы и вы-

ступать в структуре различных процессов: мышления, восприятия

(Э.А.Евлахова, Б.В.Зейгарник). Оно может выразиться в непра-

вильной оценке своей личности, своих действий (Б.В.Зейгарник,

С.Я.Рубинштейн), может проявиться в виде некритичности к своим

психопатическим переживаниям. Нарушение критики у психически

больных стало предметом исследования И.И.Кожуховской. Про-

анализировав разные аспекты нарушения критичности, И.И.Ко-

жуховская показала значение этой характеристики для многих

вопросов психологии. Ею было показано, что, какие бы формы

некритичность ни принимала, она означает нарушение дея-

тельности в целом. Автор констатирует, что критичность образует

<вершину личностных качеств человека>. Приемы, направленные

на изучение критичности, являются наиболее адекватными для

анализа личностных особенностей {4J, 42}.

В данном параграфе мы останавливаемся на нарушении крити-

ки, которое заключается в неумении обдуманно действовать, про-

верять свои действия, исправлять их в соответствии с объектив-

ными условиями реальности.

Некритичность могла изменить деятельность больного по-раз-

ному: некоторые из них могли стать расторможенными, у других

утеря контроля своих действий приводила к бездеятельности

(Б.В.Зейгарник [271).

Как указывалось выше (гл. VI, 4), больные, допуская множе-

ство ошибок в процессе выполнения задания, не замечают несо-

170

.тветствия отдельных частей рассказа, не пытаются анализиро-

рать материал, а когда и замечают несоответствия, противоречия,

,це пытаются найти и исправить ошибку. Когда экспериментатор

указывает на ошибочность решения, больные соглашаются: <Здесь1иадо что-то другое, да, здесь не так>, – но не исправляют своих

ошибок. У больных невозможно было вызвать установку на пра-

вильное выполнение задания, на адекватное отношение к про-

дукту своего труда.

“. Этот факт был предметом специального исследования С.Я.Ру-

..бинштейн {92}. В своей кандидатской диссертации <Восстановле-;1яие трудоспособности после военных травм мозга> С.Я.Рубинш-

дейн проводит психологический анализ трудоспособности боль-

..1ЦЫХ с различными мозговыми нарушениями. Ею убедительно

доказано, что больные даже со значительными поражениями го-

ловного мозга усваивали необходимые навыки приобретения но-

вой профессии. Как правильно отмечает С.Я.Рубинштейн, у этих

вольных было адекватное отношение к труду; они правильно оце-

яивали и предвидели, что приобретаемые ими знания пригодятся

\в последующей жизни.

Совершенно иначе протекал процесс овладения навыками

больных с поражениями лобных долей мозга. С.Я.Рубинштейн

здэказала, что этим больным было нетрудно усвоить отдельные при-

1мы работы, они овладевали легко техническими операциями;

у них не отмечалась истощаемость, которая снижала работоспо-

собность других больных. Вместе с тем именно эти больные (с трав-

мами лобных долей мозга) оказались единственной группой боль-

,жых, которые не получили нужных навыков. Анализируя причину

неуспешных попыток обучения больных с поражением лобных до-

1рй мозга, С.Я.Рубинштейн показывает, что у этой группы боль-

,1внх не было стойкого отношения к продукту своей деятельности,

было критического отношения к себе. У больных, как замечает

fftTOp, не было внутренней коррекции своих действий.

Этот факт был отмечен и в условиях лабораторного обучения.

Для исследования структуры действия в процессе обучения мы

выделили группу больных с массивными ранениями левой лоб-

ЦОЙ доли и одинаковое число больных с массивными поражения-

<МИ задних отделов левого полушария (височной и теменно-заты-<вочной области). В течение двух недель все эти больные проводилиСистематические упражнения, в которые входило заучивание сти-хотворения, складывание мозаики по предложенному образцу иСортировка предложенного больным материала.Больные с поражением задних (гностических) отделов мозга"Хотя и испытывали заметные затруднения в обучении, но в про-171BBUIцессе систематического упражнения достигали значительного ус-пеха. Они усваивали рациональные приемы обучения.Больные же с масштабными поражениями лобных систем велисебя совершенно иначе. Они не только не применяли никакихактивных приемов, которые могли бы помочь им рациональноовладеть предложенной задачей, но и не удерживали того спосо-ба, который был им показан.Так, выкладывая мозаику без плана, не учитывая основныхлиний предложенного им образца, пассивно соскальзывая на про-должение неверных, случайно выложенных линий, они не усваи-вали дававшихся приемов работы, и после данного им урока на-чинали следующий урок без всяких изменений. Аналогичная кар-тина наблюдалась и при заучивании стихотворений и в другихопытах. У больных отсутствовала стойкая и осознанная мотивация,и именно это нарушало целенаправленность действий и сужденийбольных (Б.В.Зейгарник [26]).При контрольных вопросах и внешней организации работысо стороны экспериментатора больной мог осмыслить даже бо-лее сложные задачи. Таким образом, деятельность больных ха-рактеризовалась отсутствием самоконтроля и безразличнымотношением к тому, что они делали. В качестве иллюстрации при-ведем выписки из истории болезни и данные эксперименталь-но-психологического исследования двух больных, описанныхнами в 1966 г.Больной М., 1890 г. рождения. Диагноз прогрессивный паралич. Больнойрос нормально. Успешно окончил медицинский факультет, работал врачом-хирургом. В возрасте 26 лет перенес заболевание сифилисом. В возрасте47 лет выявились первые признаки душевного заболевания: производяоперацию, допустил грубейшую ошибку (ушил толстую кишку в желудок),что стоило больной жизни. При судебно-психиатрической экспертизе былустановлен диагноз <прогрессивный паралич>. После проведенного лече-

ния пытался работать, но на работе не удержался.

Психическое состояние: правильно ориентирован, доступен. Много-

речив, с больными часто болтлив. Знает о своем заболевании прогрес-

сивным параличом, но относится к тому факту с большой легкостью. По-

стоянно повторяет, что у него <остаточные явления после перенесенногопрогрессивного паралича>, но они <ничтожны>, это <мелочь>, которая не

помешает ему работать хирургом. Вспоминая о своем грубейшем хи-

рургическом промахе, с улыбкой, как бы мимоходом, говорит, что <допу-стил некоторую ошибку, у всех бывают случайности>. В настоящее время

считает себя здоровым (<как бык> – говорит больной). Убежден, что мо-

жет работать хирургом, главным врачом больницы. В то же время больным

172

1 отделения дает самые нелепые советы. Не стесняясь, рассказывает всем,

; что познакомился со своей женой в пивной.

“, Уже при выполнении самых простых заданий больной допус-

кает грубые ошибки, не делая при этом никаких попыток испра-

; вить их. Так, больной правильно понимает смысл пословицы, но

; туг же относит к ней несоответствующую фразу: <Я немного ошиб-1 ся, ну и что же?>

Задание <классификация предметов> начинает выполнять, не

дослушав инструкции: <Что же, это вроде домино>, пытается по-

дойти к заданию как к игре в домино, прикладывает картинки,

на которых нарисованы вазы, мебель так, как этого требуют усло-

.вия игры в домино, тут же спрашивает: <А как узнать, кто из нас.выиграл? А мы играем ведь не на деньги, их у меня нет>. Выслу-

шав вторично инструкцию, правильно выполняет задание.

При выполнении задания <установление последовательностисобытий> вначале пытается объяснить каждую из картинок, при

этом выдумывает сюжет, не вытекающий из содержания карти-

нок. Экспериментатор прерывает рассуждения больного, предла-

гая ему разложить картинки в последовательном порядке исходя

из сюжета. Больной правильно выполняет задание.

При соотнесении фраз к пословицам больной правильно объяс-

няет поговорки: <Не все то золото, что блестит> и <Семь раз от-мерь, один раз отрежь>, но неправильно относит к ним фразу:

<Золото тяжелее железа> и <Если отрезал неправильно, нечеговинить ножницы>.

Исследование опосредованного запоминания методом пикто-

грамм выявило следующее. Больной не вслушивается в условие

задания: <Вы хотите, чтобы я передал в рисунке ваши слова?Я ведь не художник>. Экспериментатор еще раз объясняет смысл

задания, предлагает больному внимательно выслушать инструк-

цию. Больной говорит: <А, значит, надо эмблему изобразить? Чтоже, это легко>. Он образует связи довольно обобщенного порядка:

для запоминания <веселый праздник> рисует флаг, для слов <тем-ная ночь> заштриховывает квадрат, для запоминания выражения

<голодный человек> рисует тощего человека. Однако при этом боль-

ной постоянно отвлекается от задания, пытается вступить в бесе-

ду с врачом о не относящихся к делу предметах.

Несмотря на то что экспериментатор все время подчеркивает,

что это задание предлагается ему с целью проверки его памяти,

больной нисколько не удивляется, когда экспериментатор, яко-

бы заканчивая опыт. прощается с больным, не попросив его вос-

произвести предложенные слова. Такой больной не смущается,

173

.fe

когда при последовавшей проверке обнаруживается, что он за-

помнил лишь незначительное количество слов (из 14 только 5). На

замечание экспериментатора, что он мало запомнил, больной от-

вечает с улыбкой: <В следующий раз запомню больше>.

Больной К. (история болезни госпиталя 3120: данные исследования

С.Я.Рубинштейн), 1922 г. рождения, развивался нормально, окончил 4 клас-

са сельской школы, курсы крановщиков, работал крановщиком на заводе.

23 марта 1943 г. получил сквозное пулевое ранение обеих лобных долей.

Было отмечено истечение мозгового вещества из входного и выходного

отверстий.

Через день после ранения произведена операция удаления много-

численных костных осколков, внедрившихся в мозговое вещество левого

лобного полюса. Послеоперационное течение – гладкое. Спустя полтора

месяца в неврологическом статусе отмечалось: нарушение конвергенции,

особенно слева, спонтанный инстагм при отклонении глазных яблок, сгла-

женность правой носогубной складки. Сухожильные рефлексы справа по-

вышены, патологических нет. Все виды чувствительности в пределах нор-

мы. Координация – норма.

Психическое состояние: больной правильно ориентирован в месте,

времени и окружающей обстановке. Правильно рассказывает о событиях

прошлой жизни. Знает о своем ранении, но считает его легким, не отмечает

никаких отрицательных последствий ни в своем физическом, ни в психи-

ческом состоянии. Предполагает, что будет возвращен в строевую часть.

Доступен, словоохотлив, безмятежно весел, охотно подчиняется режиму,

но если товарищи предлагают ему какое-либо мероприятие, нарушающее

режим, также беспрекословно следует за ними. По просьбе товарищей ча-

сто играет на балалайке, напевает, но, будучи предоставлен самому себе,

бездеятельно сидит молча.

По назначению врача больной начал работать в мастерских трудовой

терапии. Охотно брался за любую, даже самую тяжелую работу, так что

за ним приходилось следить и запрещать ему некоторые виды труда, ука-

зывать на необходимость прекратить работу. Однако, выполняя по ука-

занию инструктора отдельные задания, К. никогда не интересовался ре-

зультатами работы в целом, не заботился о качестве выполнения дела.

Часто, начав какую-нибудь работу, он выходил покурить и затем не воз-

вращался в мастерскую. То и дело портил материал и ломал инструмен-

ты не потому, что не умел ими пользоваться, а вследствие бездумного,

безответственного отношения к делу, не сердился и не огорчался, когда

инструктор или товарищи сердились на него из-за брака в работе. Од-

нажды, сострочив на швейной машине две части одежды так, что лицевая

сторона оказалась пришитой к изнанке, в ответ на замечание, рассмеялся

и заявил: <Сойдет!>

174

После прохождения ВВК больной был снят с военного учета и признан

инвалидом третьей группы: он собирался поехать к дяде, потом решил ехать

в гости к соседу по палате. Без колебания согласился остаться в
госпитале

на должности санитара. С момента выписки больного из госпиталя непра-

вильность его поведения стала особенно очевидной. Если раньше в усло-

виях определенного режима и обеспеченного больничного существования

больной не выделялся из среды товарищей, то теперь его поведение ока-

залось резко неадекватным. В то время как раненые в дни выписки из гос-

питаля активно беспокоились об организации своего быта, К. остался со-

вершенно равнодушным.

Обязанности К. как санитара заключались в том, что он вместе с дру-

гими переносил больных из корпуса в корпус. Он очень хорошо, не жалея

своих сил, выполнял эту работу, пока за ним наблюдали, но стоило кому-

нибудь отвлечь его внимание, позвать его, он мог оставить носилки <наминутку> и затем вообще не вернуться. Его перевели на работу истопника,

,но в первый же день работы он ушел по зову товарища в кино, затем лег

спать, оставив работу невыполненной. На протяжении нескольких меся-

цев, пока больной действовал <под диктовку>, он хорошо работал, вызы-

;;вал симпатии окружающих своим неизменным добродушием, покладистым

нравом. При малейшей же самостоятельности обнаруживал безответствен-

s ность, неправильность поведения, от которой страдал сам и страдали его

товарищи по работе: забывал получить продуктовые карточки, раздал ящик

яужих запасов, уходил среди рабочего дня с работы, чтобы выполнять не-

-лепые поручения слабоумных больных. Однако в кругу семьи под наблю-

дением родных его поведение было сравнительно полноценным.

, , Приведем некоторые данные экспериментального исследования

ж .больного. В эксперименте на классификацию предметов К., даже

щяе дослушав до конца инструкцию, начинает раскладывать кар-

jl дочки в аккуратные стопочки, рассматривает их. Однако после

настоятельных повторных инструкций выполняет задание правиль-

: .ио. Очень демонстративно особенности поведения больного выяви-

;лись при выполнении задания <установление последовательности-. событий>. Больной описывает первую попавшуюся картинку, рас-

<сладывает картинки без всякой последовательности, но спустя"яекоторое время по просьбе экспериментатора внимательно от-?-нестись к работе правильно выполняет задачу. Если удается на-править внимание больного на выполнение задания, он можетлго выполнить, даже если оно требует довольно сложного ана--лиза и синтеза (больной понимает переносный смысл пословиц,<Устанавливает аналогию отношений и т.д.).-. Это измененное отношение в корне меняло строение действияподобных больных, разрушало их поведение, лишало его целе-175Ьнаправленности. Поэтому больные могли продолжать работу приявной ее нецелесообразности и в то же время могли прервать вы-полнение важного задания при малейшем внешнем отвлечении.Они не приобретали трудовых навыков, не усваивали их не пото-му, что не в состоянии были понять объяснения исследователяили инструктора, а потому что не фиксировали своего вниманияна своей работе, потому что не были направлены на нее, не улав-ливали в ней смысла.Это нарушение отношения к окружающему, к своему <Я> не

только являлось причиной их измененного поведения, но и как

бы изменяло самый характер больных. Их небрежность, беззабот-

ность, безответственность возникали именно как проявления их

глубокого личностного изменения. Именно это отсутствие отно-

шения могло привести к тому, что больной К. оставил на снегу

носилки с больным, чтобы последовать за окликнувшим его ма-

лознакомым человеком; именно поэтому больные не огорчались

собственной несостоятельностью, не заботились об оценке своей

работы; именно это отсутствие отношения приводило к тому, что

больные не контролировали своих действий.

В качестве иллюстрации приводим выписку из истории болез-

ни и протоколов больного П-ва.

Больной П-в (история болезни доктора М.Т.Белоусовой), 1897 г. рож-

дения, образование 5 классов. Поступил в больницу им. Ганнушкина 12.Х

1944 г., умер 10.Х 1945 г.

Жалоб при поступлении не высказывает. Заявил, что здоров, беспокоит

лишь небольшая слабость.

Настоящее ранение имело место 4.1V 1944 г. Был ранен пулей навылет

в область лба. В тот же день доставлен в МСБ. К вечеру в тяжелом состо-

янии поступает в полевой госпиталь. На второй день после ранения опери-

рован. Под местной анестезией произведено расширение кожных ран в

правой и левой лобной области. Твердая мозговая оболочка нарушена со-

ответственно дефекту кости.

В послеоперационном периоде – легкие менингеальные знаки, за-

темненное сознание с двигательным беспокойством. С последних чисел

апреля отмечено появление пролабирования мозгового вещества справа,

несколько позднее появилась легкая ликворрея.

В дальнейшем имеются указания, что больной крайне вял, ничем не ин-

тересуется, ко всему глубоко безразличен. Жалоб не высказывает. В месте

и времени грубо дезориентирован.

В таком состоянии 8.VII 1944 г. поступает в госпиталь. В неврологическом

статусе – сглаженность левой носогубной складки и небольшая слабость

в левой руке. Больной ничего не знает о ранении, не ориентирован в
месте,

176

емени и окружающем. Крайне вял, ко всему глубоко безразличен. На-

роение беспечное, нередко с оттенком эйфории.

По консультации проф. А.С.Шмарьяна больной был переведен в пси-

оневрологическую больницу № 4 им. Ганнушкина.

Неврологический статус: амимия. Зрачки широкие, правильной фор-

>i, ровной величины. Реакция на свет и конвергенцию удовлетворитель-

я. Слегка сглажена левая носогубная складка. Кончик языка отклоняется

вво. Небольшое понижение мышечной силы в левой руке и отчасти в ле-

4 ноге. Сухожильные рефлексы высокие, слева выше, чем справа. Брюш-

_вживые, справа несколько выше. Клонус правой коленной чашки. Иногда

амек на синдром Бабинского слева. Двусторонний синдром Майера. Справа

ираженная ладонно-подбородочная проба. В позе Ромберга – неустойчи-

ва положение. Афазических и апрактических нарушений нет. На рентгено-

дамме черепа: в лобной кости справа – послеоперационный дефект раз-

ером 2,5х4 см, слева 2,5х2 см. На энцефалограмме от 27.11 1945 г.-резко

(Йфаженная гидроцефалия. На электроэнцефалограмме от 9.11 1945 г.:

Отологический дельта-ритм в левой лобной области.

Психический статус: больной во времени и окружающем ориентиро-

ю неправильно. Так, в одном случае заявляет, что сейчас 1940 г., в дру-

1Й раз называет 1942-й, 1947-й.

-. После многочисленного пребывания в отделении заявляет, что нахо-

1ТСЯ здесь всего несколько дней, в другом случае говорит, что здесь на-

щится давно, больше трех лет. Чаще всего заявляет, что находится где-

> вблизи Москвы, что это учреждение с множеством функций, главным

<разом производственных, и что сюда он скорее всего направлен для по-миения квалификации. Персонал принимает за мастеров, педагогов, за-яующих учебной частью, делопроизводителей. Иногда же допускает, что0 лечебное учреждение.Анамнестические сведения сообщает разноречиво. С его слов с оп-деленностью можно установить лишь его месторождение и количествовнов семьи. Правильно определяет свою профессию, дату призыва вмию, но не может сказать, в каких участвовал боях, где, когда и при какихстоятельствах был ранен. При соответствующих наводящих вопросахМывает, что ранен в голову."В отделении весь день проводит в постели. Часами лежит в застывшейсообразной позе, с безразличием и безучастием ко всему происходящемуфуг. По собственной инициативе никогда ни к кому не обращается, но натавленные вопросы отвечает мгновенно, не задумываясь над их содер-мем. С такой же быстротой выполняет предлагаемые ему элементар-1 действия.Больной не вникает в сущность поставленных ему вопросов, не замечаетотиворечий. Так, при определении своего возраста и возраста близкихвиляет, что он, его жена и дети 1916 г. рождения, причем дочь родилась.Зсйгариш. 177натри месяца раньше сына. В другой раз заявляет, что ему 50 лет, он 191 б г.рождения, а дети 1937 г., но каждому из них не меньше 30-40 лет. Незамечает нелепости ответа. Видя сомнения врача, заявляет: <У нас в де-ревне всегда так было>.

Крайне внушаем. Легко соглашается с любым утверждением, даже не-

лепым, с такой же легкостью от него отказывается. Так, соглашается с
тем,

что за окном течет река, а на грядках лежит толстый слой снега (в
действи-

тельности – теплый солнечный день). Однажды, спрошенный по поводу

причины всеобщего оживления в отделении, ответил: <Должно быть, кого-то хоронят>. На замечание, что это не так, не задумываясь, ответил: <Мо-жет быть, и свадьба> и т.д.

Часто при соответствующих наводящих вопросах имеют место конфа-

буляторные высказывания. Так, на вопрос, почему он так много спит, отве-

чает: <Устал, отдыхаю>. Объясняет это тем, что он часто ездит по специ-

альным нарядам на работу.

Полностью отсутствует сознание болезни. Считает себя здоровым. Го-

тов в любую минуту поехать на фронт. Не сомневается в том, что спра-

вится с заданиями командования. Допускает, что из-за слабости не может

быть пулеметчиком, но с <более легким оружием справится без труда>.

Имеющиеся костные дефекты в лобной области и подкожные пролапсы

мозгового вещества отрицает. Заявляет, что это шишки, появившиеся не-

давно, после драки с товарищами, и что они скоро пройдут.

Настроение беспечное, в беседе оживляется, смеется. Своим состо-

янием не озабочен. Пребыванием в отделении не тяготится. Заявляет, что

о будущем никогда не думает: <Все давным-давно передумано>. Родных

не вспоминает и по собственной инициативе никогда не прочтет полученного

из дому письма. Вместе с тем, когда письмо кем-то читается, больной вни-

мательно вслушивается в содержание, нередко плачет. Объяснить причи-

ну плача не может: <Что-то льются слезы, но почему, не знаю>.

Часто бывает неопрятен. На замечания персонала и больных по поводу

неопрятности не реагирует. Считает это не заслуживающим особого вни-

мания явлением.

Имеет место повышенный аппетит, однако сам больной никогда не об-

ращается с просьбой накормить его.

На фоне указанных явлений временами удается у больного получить

правильный ответ. Он иногда правильно определяет месяц, даты установ-

ления Советской власти, начало Отечественной войны и т.д. Поведение

больного часто бывает нецеленаправленным. Так, увидя на вешалке, по

выходе из кабинета, пальто, шляпу и зонт, не задумываясь накидывает на

плечи пальто, одевает на голову шляпу и с раскрытым зонтом возвращает-

ся в палату. Объяснить свой поступок не может.

Со второй половины 1945 г., несмотря на проводимое лечение, заметно

нарастает аспонтанность, вялость, адинамия, сонливость. 10.Х 1945 г.
боль-

178

ой скончался. До последнего дня, несмотря на крайне тяжелое состояние,

4 на что не жаловался, охотно ел, заявлял лишь, что немного ослаб, по-

ому и лежит в постели.

На вскрытии обнаружены – диффузный гнойный лептоменингит, пре-

(ущественно базальный пахименингит в области костных дефектов, абс-

!сс правой лобной доли с прорывом в желудочковую систему.

Патологическое исследование выявило в лобной коре (46-е, 44-е и 10-е

ле) – субарахноидальные кровоизлияния, очаги размягчения с образо-

нием зернистых шаров и гнойный процесс с лимфоидно-плазмоцитар-

й инфильтрацией. Лимфоидно-плазмоцитарная инфильтрация отмеча-

лся в области подкорковых узлов и продолговатого мозга. На остальном

<ртяжении коры имеется лишь набухание нервных клеток. Архитектоникары не нарушена. Нервные клетки с хорошо выраженной нислевской5станцией. Эпендима с бухтообразными неровностями и выпячивания-. Отмечается прогрессивный характер астроцитарной глии. Ацидофилия.и явления также больше выражены в лобном отделе мозга."...Данные экспериментально-психологического исследования. С боль-км проведены три экспериментально-психологических исследо-Jum: два в январе 1945 г. и третье - в июне 1945 г.Во время первых двух исследований поведение больного былорокойное, он беспрекословно подчинялся экспериментатору, приIPM неоднократно брался за выполнение задания, не дослушавИнструкции до конца. На замечание экспериментатора, что рань-19 надо внимательно выслушать инструкцию, добродушно отве-йал: <Ну, говорите, говорите, я вас слушаю> – и тут же отвле-

йлся на побочные раздражители. Все поведение больного, все его

ствия носили нецеленаправленный характер. Так, при предъяв-

снии картины, изображающей человека, проваливающегося в

Ц0рубь, людей, бегущих ему на помощь, столба у проруби с над-

1цсью <Осторожно> больной говорит: <Суматоха какая-то, парни№ут, может, в атаку идут, война>. На замечание экспериментатора:

всмотритесь внимательнее, разве эти люди похожи на солдат?>

fW>Hou: <Да, вы правы, это не солдаты, это штатские, ну что же,ржет это партизаны: они ведь по-разному были одеты>.

Экспериментатор: <Посмотрите внимательнее>.

Больной всматривается в человека, проваливающегося в про-

f6b:

Й>и этом больной не чувствует неловкости по поводу своей ошиб-

k никак не относится к ней).

(Экспериментатор: <Значит, вы ошиблись?>

Больной: <А кто его знает? Да, вероятно, ошибся. Бывает, чтоВИбешься>.

179

Больной не реагирует на замечание экспериментатора, не выра-

жает ни удивления, ни огорчения по поводу допущенной ошибки.

Приведенный пример показывает особую структуру наруше-

ний познавательной деятельности больного: она не сводится к

нарушению интеллектуальных операций и является индикатором

более общего <радикала> – его аспонтанности, утери возможно-

сти регулировать свои действия. Больной может выполнить экспе-

риментальное задание, требующее от него обобщения, например

он смог классифицировать объекты на основании какого-то при-

знака или передать содержание какого-нибудь текста, однако этот

модус выполнения не остается устойчивым, легко нарушается и

заменяется актуализацией случайных ассоциаций, которые не

перерабатываются и не анализируются больным.

А.РЛурия {65] указывает, что подобные больные не в состоя-

нии систематически проанализировать условия задачи. Он гово-

рит о том, что у этих больных отмечается дефект их предваритель-

ной ориентировочно-исследовательской деятельности. Логический

ход суждений заменяется осколками фраз, фрагментарными свя-

зями и ассоциациями. Об этом свидетельствуют и данные ис-

следования восприятия нашего больного, при котором выступил

чрезвычайно любопытный феномен. Больной, у которого не было

агностических расстройств, в некоторых случаях вел себя как аг-

ностик: он нечетко узнавал нарисованные предметы, если пред-

меты были несколько затушеваны или нарисованы пунктиром;

при настойчивой же просьбе экспериментатора посмотреть вни-

мательно больной узнавал эти предметы.

Аналогичное явление выступило у нашего больного при пока-

зе фигур Рубина, при фиксации которых фигура и фон попере-

менно меняются.

Известно, что если процесс смены фигуры и фона долго не

наступает, то достаточно обратить внимание испытуемого на воз-

можность такой смены, чтобы он смог произвольно вызвать этот

процесс. Наш больной не в состоянии был это сделать. Увидав в

фигуре <вазу>, он не смог увидеть <профиля>. <Что вы, доктор,какие же это лица?> Точно так же этот больной не видел никаких

образов в пятнах Роршаха. <Кляксы какие-то>, <черные, белые,розовые пятна, больше ничего>.

Таким образом, мы видим, что нарушение произвольности.

невозможность управлять своими действиями выступает у боль-

ного при любом исследовании. Аналогичные результаты были по-

лучены и у других больных этой группы. Бездумное поведение

больных в клинике и в трудовой ситуации, отсутствие отноше-

ния к своей работе – все это указывает на то, что действия

180

больных не были подчинены личностным целям и не регулиру-

ются ими,

Выполнение любого задания, в том числе и экспериментального,

предполагает понимание того, какое значение имеет выполняемая

работа в данной конкретной ситуации. Выполнение действия пред-

полагает и знание средств работы, но самое главное, человек дол-

жен уметь оценить, насколько его собственные действия соответст-

вуют поставленной задаче. А чтобы такая оценка могла осуще-

ствиться, необходимо, чтобы человек понимал свои цели и

1 возможности, чтобы он действовал из осознанных мотивов. Об

: этом хорошо сказал И.М.Сеченов {99, 167]: <Когда человек что--нибудь придумывает или силится что-нибудь вспомнить (все этофигурное выражение), значит, мысль, которую он ищет, нужнаему для какого-нибудь дела, иначе он был бы сумасшедший; дело.и есть, стало быть, мотив, определяющий те темные процессы,которые фигурно называются поисками или стараниями приду-мать, припомнить>. Таким образом, И.М.Сеченов считает, что

. мысль и действия здорового человека должны быть направлены

1. делом, мотивом.

У описываемой группы больных отсутствовал мотив, ради ко-

торого они выполняли то или иное задание, совершали тот или

иной поступок.

Их действия были в равной степени как бездумными, так и

немотивированными. Их поведение не было обусловлено ни адек-

ватным отношением к окружающему, ни к себе. Они не осознава-

ли ни своих поступков, ни своих суждений, у них была анозогне-

зия не только по отношению к своей болезни, но и по отноше-

-яию к своему поведению.

Утеря возможности оценивать себя и других разрушила самым

гротескным образом деятельность больных; она являлась индика-

: -тором их глубокого личностного нарушения.

В заключение анализа спонтанности нам хотелось бы остано-

виться на одном, казалось бы, парадоксальном явлении. Неред-

ко вышеописанная сверхоткликаемость сочеталась у больных с

тенденцией к персеверациям. Симптом персевераций был опи-

сан А.Р.Лурия еще в 1943 г. у больных с нарушениями премотор-

ной зоны мозга. Выполнив какой-нибудь компонент сложного дви-

жения, больные не могли переключиться на другой компонент.

А.Р.Лурия описывает явления персеверации (в двигательной и ре-

чевой сфере) также у больных с массивными поражениями лобных

долей мозга. Он пишет, что <удержание избирательных следов сло-весной инструкции оказывается в подобных заданиях настолько труд-ным, а влияние инертных действий, вызванных предшествующей181инструкцией, настолько сильным, что правильное выполнение за-даний заменяется фрагментами прежних действий> {65, 243].

У наблюдаемых нами больных мы также могли заметить подоб-

ного типа персеверации. Нами исследовался совместно с Ю.Б.Ро-

зинским больной, который, проводя движением пальца по ходу

реки на географической карте, продолжал это до тех пор, пока на

карте не образовывалась дыра; начав чертить круг, он продолжает

это круговое движение, пока его не остановят; меняя задание –

чертить то круг, то квадрат – мы получали неоформленную смесь

того и другого – квадрат закругляется, а в круг привносятся дета-

ли прямых сторон.

Если больной рисовал подряд несколько кружков, то ему трудно

было переключиться на рисунок треугольника; после того как он

нарисовал несколько раз дом, он не может нарисовать круг.

Персеверации выступали в письме. Больному предлагается на-

писать: <Сегодня хорошая погода>. Вместо этого он пишет: <Сего-го гохоророшая я погодада>.

Наряду с персеверациями у этого больного резко выступает

ситуационное поведение в виде откликаемости: так, эксперимен-

татор просит его передать спичку другому больному, больной бе-

рет коробку, вынимает спичку и зажигает ее. Требуемого от него

действия он не выполняет. Когда больного просят подать стакан

воды, он сам начинает пить из него воду. Увидев лежащие на сто-

ле ножницы, больной начинает резать скатерть.

Казалось бы, что ситуационное поведение и персеверативная

тенденция являются феноменами, противоречащими друг другу,

так как в основе персевераций лежит механизм инертности, ситу-

ационное же поведение содержит в себе тенденцию к чрезмерно

быстрой смене реакций. В действительности оба эти противореча-

щие друг другу феномена смыкаются. Они представляют собой

лишь по-разному оформленные проявления аспонтанности. Иными

словами, оба эти явления являются индикаторами того, что дея-

тельность больного лишена смысловой характеристики и замеща-

ется действиями, за которыми не стоит смыслообразующий мо-

тив. Доведенная до своего апогея аспонтанность разрушает в кор-

не строение деятельности.

ГЛАВА VIII

НАРУШЕНИЯ УМСТВЕННОЙ

РАБОТОСПОСОБНОСТИ

Нарушения психической деятельности душевнобольных при-

нимают, как было показано в предыдущих главах, различный ха-

рактер. В психологических исследованиях анализу подвергаются,

как правило, расстройства познавательных процессов (в основ-

ном мышления), незначительное число работ посвящено анализу

нарушений личностных изменений.

Следует, однако, подчеркнуть, что анализ нарушения психи-

( ;жи в параметрах познавательной и личностной сферы не является

исчерпывающим. Неправильно сводить все многообразие психи-

ческих нарушений к изменению системы познавательных процес-

сов или нарушениям мотивов.

У ряда больных психологический эксперимент не обнаруживал

“.измененной системы понятий; больные осмышляли задания, тре-

1бовавшие синтеза, обобщения, ассоциации больных носили адек-

р.ватный характер, не было изменено и отношение больного к

“ситуации эксперимента. Вместе с тем больные нс могли в конк-

ретной работе длительно удерживать правильный способ действий,

.допускали ошибки. В этих случаях можно говорить о нарушении

умственной работоспособности больных.

1. , В более широком плане этой проблеме посвящены исследования

Психологов Института экспертизы трудоспособности, выявивших

различные факторы, лежащие в основе нарушения трудоспособ-

ности больного. Еще в 1936 г. В.М.Коган выдвинул положение о

ITOM, что у многих больных основным фактором, снижающим

работоспособность, является сужение объема внимания, невоз-

1можность одновременного учета нескольких воздействий среды.

1При этом оказалось, что больные сохранили в основном навыки

IM умения, необходимые для однократных умственных действий.

Этот факт послужил основанием для поисков особых экспери-

ЛМентальных приемов исследования.

1? Проблеме нарушений работоспособности посвящено интерес-

t-“Hoe исследование Э.А.Коробковой {45\, в котором она формулн-

рует работоспособность как возможность длительной системати-

ческой общественно полезной деятельности и приводит класси-

фикацию проявлений нарушенной трудоспособности: нарушение

целенаправленности, произвольности, нарушения объема и ре-

гуляции усилий и нарушение динамики деятельности.

В данной главе мы хотим остановиться не на нарушении рабо-

тоспособности в широком смысле этого понятия, а на нарушени-

ях умственной работоспособности, которые являются следствием

истощаемости (по классификации Э.А.Коробковой, это ближе

всего к нарушению динамики деятельности). Приобретенные в

прошлой жизнедеятельности человека навыки, его интеллектуаль-

ные операции остаются нередко сохранными, между тем больной

не в состоянии выполнить умственных заданий, требующих дли-

тельных и устойчивых усилий.

Нарушение умственной работоспособности находит свое вы-

ражение в ряде проявлений и принимает нередко характер нару-

шений как бы отдельных процессов: памяти, колебаний внима-

ния. Если таким больным предложить заучивать 10 слов и изобра-

зить количество воспроизведенных слов в виде кривой, то

последняя носит ломаный характер.

Аналогичные результаты были получены при исследовании

больных пробой Крепелина. Кривая, изображающая количество

допущенных ошибок, носит тоже ломаный характер, свидетель-

ствуя о прерывности и лабильности продуктивности больных.

Подобные колебания выявляются как при исследовании слож-

ных форм психической деятельности, так и при анализе элемен-

тарных ее проявлений, например при исследовании темпа сенсо-

моторных реакций. Наша дипломница В.И.Васильева использова-

ла для выявления особенностей темпа сенсомоторных реакций

методику отыскания чисел на <таблице Шульте>. Больному пред-

лагалось последовательно пять таблиц, на которых были располо-

жены вразброс числа от 1 до 25. Больной должен был показывать

и называть числа по порядку.

В.И.Васильева показала, что суммарное время, потраченное

на отыскание чисел у больных сосудистыми заболеваниями го-

ловного мозга, по сравнению с нормой резко завышено. Однако

детальный отсчет времени каждой отдельной поисковой реакции

свидетельствует о том, что эта общая замедленность объясняется

наличием отдельных чрезмерно длительных поисковых действий

в ряду других, нормально быстрых.

Отыскивая числа, как правило, в нормально быстром темпе.

больные внезапно <теряют> очередное число, т.е. <смотрят на негои не видят>, утверждая иногда, что такого числа на таблице вооо-

184

ще нет. Иными словами, замедленность темпа выполнения зада-

ния оказывается в действительности итогом крайней неравномер-

ности темпа отдельных операций.

; Другим чувствительным индикатором изменения сенсомоторных

. реакций больных были данные, полученные при исследовании зри-

\ тельно-моторной координации больных. Эти исследования были

проведены С.Я.Рубинштейн с помощью созданной ею методики,

.которая заключалась в том, что испытуемый должен был научить-

ся очень точно рассчитывать свои нажимы на резиновую грушу для

того, чтобы осуществить заданное движение под контролем зрения.

1 Запись движений производилась чернилами на ленте кимографа.

1 Обнаружилось, что у больных, в клинической характеристике

1 которых отмечены психические нарушения артериосклеротичес-

кого генеза, кривая носила толчкообразный характер. Больные

” правильно осуществляли заданное им движение по силе и скоро-

сти, однако нажимы их не были плавными.

” С.Я.Рубинштейн отмечает, что толчкообразность кривой отра-

;жаетзамедление и не пропорциональную внешним условиям силу

коррекционных импульсов.

1- Подобная прерывистость психических процессов, неустойчи-

вость ее динамики, связанная, очевидно, с колебаниями корко-

Д1,!Його тонуса, приводят нередко к нарушениям и более сложных

В>форм интеллектуальной деятельности – к непоследовательности

Даеуждений.

lgl>” Характерная особенность этого нарушения заключалась в не-

Я1устойчивости уровня выполнения задания. Уровень обобщения в

дрЮСновном не был снижен; больные правильно усваивали инст-

ррукцию, хорошо анализировали и синтезировали материал,

дВонимали переносный смысл пословиц и метафор. Однако адек-

Дяатный характер суждений больных не был устойчивым. Выполняя

Экспериментальное задание, больные не удерживали правиль-

рНый способ действий в течение длительного времени; правильные

Дрйгособы выполнения задания чередовались с ошибочными (см.

1р1яаву VI, 2).

Подобные колебания уровня действий были вызваны, как опи-

ЦВВНо выше. с помощью метода <классификации предметов>, при

рВдполнении которого обобщенный характер выполнения преры-

ЦИлся решениями ситуационного порядка. Так, больная К-ва вы-

ДЩеляет правильно группы людей, растений и тут же откладывает

ЦЦИдельно цветок, к которому присоединяет жука. мотивируя: <ОнЦсегда на цветах сидит>. Точно так же, выделив группу мебели.

llTHOCHT туда бутылку и стакан: <Они стоят в шкафу>. На замеча-

1:ие экспериментатора: <Подумайте> – отделяет стакан от мебе-

ли: <Это посуда>. Сама убирает жука из группы цветов, присоеди-

нив его к группе животных, объясняя: <Туда же можно рыб иптиц - это же все живые>.

У других больных ошибочные решения вызывались их забывчи-

востью. Так, выделив группу по правильному обобщенному при-

знаку, больные начинают выделять аналогичную группу. Напри-

мер, больной К-в, выделив группу <растений>, в которую вхо-

дили и овощи, и цветы, и фрукты, тут же начинает выделять

еще одну группу растений. Подобные выделения одноименных

групп являются наиболее типичными. Аналогичные эпизодичес-

кие ошибочные действия и суждения выступали и при вы-

полнении других методических приемов, установлении анало-

гии отношений.

Нередко правильное, адекватное выполнение задания преры-

вается внезапно наступающими колебаниями эмоциональной сфе-

ры больных. Небольшая допущенная ошибка, неосторожное за-

мечание экспериментатора по ее поводу дезорганизует правиль-

ное выполнение задачи.

Колебания умственной работоспособности больных приводи-

ли их к неправильным решениям задач и суждениям. Однако пос-

ледние возникали периодически и не свидетельствовали о стой-

ком снижении интеллектуальных процессов больных, о распаде

их синтетической деятельности. Ошибки мышления больных воз-

никали потому, что отдельные правильные суждения не доводи-

лись до конца; они обрывались, отдельные этапы забывались и не

складывались в единую стройную цепь рассуждений.

Подобные нарушения не могут быть объяснены нарушением

системы понятий, они носят динамический характер; больные

правильно намечают ход суждений, некоторое время он соверша-

ется в пределах заранее установленной программы, однако боль-

ной не в состоянии прочно удержать ее; подобные раздражители

легко нарушают эту адекватную программу действий.

Следует отметить, что колебания умственных достижений боль-

ных выявляются не при всех экспериментальных заданиях. Они

могут не выступить при выполнении даже сложных, но одноакт-

ных проб и обнаруживаются больше всего при решении многоак-

тных задач, требующих учета и удержания нескольких признаков.

На это указывают и данные исследования В.М.Когана {40\. Автор

обнаружил, что при сосудистых заболеваниях мозга происходит

сужение объема восприятия, что приводит к затруднениям при

необходимости совместить несколько признаков.

При невыраженной степени заболевания подобная непоследо-

вательность суждений поддается исправлению. Часто эксперимен-

186

__ору бывает достаточно спросить больного, что он делает, при-

печь внимание больного к ошибкам, чтобы больной самостоя-

гльно и легко исправил их.

Особенно резкие колебания уровня достижений обнаруживались

ри выполнении заданий, которые требовали длительного удер-

кания направленности мысли и постоянного оттормаживания

1есоответствующих связей. При анализе природы колебаний уровня

мственных достижений прежде всего вставал вопрос об их зави-

симости от сложности задания.

Многочисленные исследования (Б.В.Зейгарник, В.М.Коган,

8.А.Коробкова) показывают, однако, что неравномерность ум-

ственных достижений больных вызывалась не сложностью ма-

териала и не затруднениями при его организации. Любой вид

деятельности может быть на какой-то отрезок времени досту-

1вн больному и через некоторое время выполняться с больши-

ли или меньшими трудностями. Один и тот же эксперимент

обнаруживает то высокий уровень достижений больного, логи-

<ески выдержанный ход его мыслей, то непоследовательностьсуждений.Нам представляется, что эти факты имеют принципиальноеначение. Они свидетельствуют о том, что колебания умственныхостижений при выполнении самых различных задач являютсяроявлением более общего нарушения - неустойчивости умствен->й работоспособности больных. Именно колебания умственной

аботоспособности приводят к тому, что одни и те же больные то

ажутся людьми полноценными, адекватно мыслящими и дей-

гвующими, то производят впечатление людей, действия кото-

_ ых лишены целенаправленности. Подобные нарушения чаще всего

встречались у больных сосудистыми заболеваниями головного мозга

1-иа ранней стадии болезни.

Подобные колебания являются, очевидно, проявлением быст-

Иро наступающего истощения психических процессов больных. Эта

.истощаемость своеобразна, ее следует отличать от обычной исто-

гадаемости, которую мы наблюдаем у здорового человека. В после-

1 днем случае наступает замедленность темпа работы, нарастание

1 “количества ошибок к концу эксперимента. Об этом свидетельствуют

эксперименты над здоровыми испытуемыми (взрослыми и деть-

ми). Так, если здоровый испытуемый утомлен, он будет медлен-

нее выполнять классификацию предметов, но будет выполнять ее

на адекватном для него уровне. Истощаемость же психических

процессов наших больных обусловливает временное изменение

самого качества их умственных достижений, уровня их умственной

деятельности.

187

1

Можно предположить, что в основе подобной истощаемости

процессов лежит ослабление функционального состояния корко-

вой динамики, снижение тонуса коры, которое выражается в раз-

литом торможении, названном И.П.Павловым <охранительным>.

Это тормозное состояние носит функциональный характер, оно

является преходящим, но все же оно приводит к временному

ослаблению работоспособности человека.

Ряд клинических симптомов, которые выглядят как наруше-

ние отдельных изолированных психических процессов, по суще-

ству являются по-разному оформленными проявлениями нару-

шенной работоспособности. Так, когда больные жалуются, что

они забывают прочитанное, забывают выполнить поручение, это

часто выглядит как нарушение памяти, когда больные отмечают,

что побочные малозначащие факты (разговор соседей, тихо говоря-

щее радио) мешают им работать, это выглядит как <распыление>

внимания. В действительности, все эти симптомы являются про-

явлением одного нарушения – чрезмерно легко наступающей

истощаемости, приводящей к изменению умственной работоспо-

собности.

Умственная работоспособность может быть также нарушена

вследствие быстрого <пресыщения>, явления, близкого по свое-

му проявлению к истощаемости, но все же имеющего иную пси-

хологическую характеристику. Понятие это введено К.Левиным

для обозначения состояния, когда у человека иссякает потреб-

ность к продолжению начатого действия, в то время как условия

заставляют его им заниматься.

В этих случаях, по данным сотрудницы КЛевина А.Карстен.

возникают изменения в деятельности испытуемого, <вариации>

заданного действия. Так, если испытуемому приходилось выпол-

нять монотонное задание, например чертить черточки, это дей-

ствие прерывалось привнесением вариаций; испытуемые отвлека-

лись на время от основной цели задания, выполняли какие-то

другие действия, не относящиеся к делу (начинали посвистывать.

петь, сама внешняя сторона деятельности менялась – черточки

становились больше, меньше, менялись их конфигурации). А.Кар-

стен рассматривала эти вариации как показатели наступающего

пресыщения, т.е. как фактор, прерывающий целенаправленность

деятельности.

Симптом пресыщения не связан с утомлением. О соотношении

утомляемости, работоспособности и заболевания много писалось.

Первый, кто выдвинул эту проблему, был Э.Крепелин, который

установил значение таких факторов, как упражняемость, враба-

тываемость, утомляемость для анализа работоспособности лично-

188

сти. Своими исследованиями Э.Крепелин и последователи его

школы показали, что при всякой работе можно различать несколько

фаз: врабатываемость в задание, упражняемость и истощаемость.

Симптомы пресыщения не сводимы к этим выделенным Э.Кре-

пелиным факторам. Как указывают в своих ранних работах В.Н.Мя-

сищев {174\ и его сотрудники Р.И.Меерович и К.М.Кондратская

{77], пресыщение относится к тем психическим явлениям, к ко-

торым применима характеристика отношения личности к выпол-

няемой работе. Об этом свидетельствуют и исследования самой

А.Карстен. При изменении смысла работы (например, если дава-

лась новая инструкция, что этим экспериментом исследуется <вы-держка> испытуемого) вариации исчезали.

Симптомы пресыщения (вариации, сопутствующие действия)

выступали, как показали исследования А.Карстен, у здоровых ис-

пытуемых не сразу. Они проявились через более или менее про-

должительный промежуток. При некоторых формах заболеваний

симптомы пресыщения наступали довольно быстро. Об этом

свидетельствуют исследования Э.А.Коробковой {45\, проведенные

с невротиками, Р.И.Мееровича и К.М.Кондратской [7/] с боль-

ными прогрессивным параличом, наши собственные исследова-

ния [27] с больными в астеническом состоянии разной этиологии.

Колебания умственной работоспособности могли возникать

вследствие нарушения совершенно иного фактора – тенденции к

чрезмерному опосредованию.

Дело в том, что больные, у которых отмечалось снижение ум-

ственной работоспособности, были в основном личностно сохран-

ны. Они замечали свои ошибки, пытались их скомпенсировать. При

этом возникало иногда чрезмерное стремление опосредовать свое

поведение и действия. Особенно четко это выявилось в опыте на

опосредованное запоминание по методу пиктограмм.

Сам факт опосредования какого-либо действия является адек-

ватным свойством психической деятельности здорового человека.

Несмотря на то что сам акт опосредования отвлекает на себя уси-

лия субъекта, оно (это опосредование) не разрушает ни целост-

ности усвоения, ни логического течения суждений и умозаклю-

чений человека.

Усилия же наших больных столь резко направлены на приемы

компенсации, на постоянное отыскивание <костылей>, что нару-

шается целостность восприятия, гармоничность протекания ин-

теллектуального процесса больного. Повышение стремления боль-

ного опосредовать и корригировать свои действия затрудняет

выполнение умственной работы, придает ей характер прерывис-

тости – факт. который мы описали в главе V.

189

Проблема нарушения работоспособности имеет большое зна-

чение при решении практических задач клиники и педагогики.

Нередко неуспеваемость ребенка или непродуктивность в работе

объясняется не плохим уровнем знаний, не утерей навыков, не

отсутствием личностной направленности, а лишь изменением

корковой нейродинамики, обусловливающей снижение работо-

способности человека (которая может быть восстановлена под

влиянием терапевтических и коррекционно-педагогических воз-

действий). Из-за временно наступающих колебаний тонуса актив-

ности нарушается адекватный характер деятельности. Вместе с тем

проблема эта имеет известный теоретический интерес: более под-

робный анализ измененной работоспособности позволяет подой-

ти к сложнейшей проблеме соотношения психической активнос-

ти и регуляции поведения и может служить показателем при про-

ведении восстановительной работы при выработке трудовых

рекомендаций, при психотерапии.

ГЛАВА IX

ЗНАЧЕНИЕ ПАТОПСИХОЛОГИЧЕСКИХ

ИССЛЕДОВАНИЙ ДЛЯ ВОПРОСОВ ОБЩЕЙ

ПСИХОЛОГИИ

Исследования в области патопсихологии имеют большое зна-

чение для многих общетеоретических вопросов психологии. Оста-

новимся лишь на некоторых из них.

А. Один из них касается роли личностного компонента в струк-

ч- туре познавательной деятельности. Современная психология пре-

1 одолела взгляд на психику как на совокупность <психических1 функций>. Познавательные процессы – восприятие, память,

и мышление – стали рассматриваться как различные формы пред-

1 метной или, как ее называют часто, <осмысленной> деятельно-

сти субъекта. В работах А.Н.Леонтьева показано, что всякая

1 деятельность получает свою характеристику через мотивацию.

1- Следовательно, роль мотивационного (личностного) фактора

> должна быть включена в характеристику строения всех наших

психических процессов. П.Я.Гальперин, создавший теорию по-

К этапного формирования умственных действий, включает в каче-

!” стве первого этапа – формирование мотива к решению задачи.

Все эти положения советской психологии нашли свое выраже-

ние в общетеоретических установках. Однако, как мы говорили

выше, их трудно экспериментально доказать, имея дело со

сформировавшимися процессами. В генетическом плане это лег-

че сделать (П.Я.Гальперин, А.В.Запорожец). В известном плане

эта возможность представляется и при анализе различных форм

нарушений психической деятельности.

Очень четко это было выявлено в исследовании патологии вос-

приятия Е.Т.Ойзерман [77). Было показано, как под влиянием

различно мотивированной инструкции процесс восприятия выс-

тупал то в виде деятельности, то действия, то операции. Сам про-

цесс выдвижения гипотез и само их содержание меняются под

влиянием мотивации.

191

Еще более четко выступает мотивационный компонент в стро-

ении нарушенного мышления. Как было указано в главе V, такие

расстройства мышления, как разноплановость, как тенденция

к актуализации неупроченных в прошлом опыте свойств и свя-

зей, являются выражением изменения его мотивационного ком-

понента. Экспериментально-психологические исследования вы-

явили, что при разных нарушениях мотивационной сферы высту-

пают различные формы нарушенного мышления (Б.В.Зейгарник,

Талат Мансур Габриял). Иначе говоря, фактором, ответственным

за многие проявления познавательной деятельности, является мо-

тивационная смещенность больных. Этот факт имеет принципиаль-

ное значение: он доказывает, что все наши процессы являются по-

разному оформленными видами деятельности, опосредованными,

личностно-мотивированными.

Б. Вторым вопросом общетеоретического значения, для разре-

шения которого кажется целесообразным привлечение патологи-

ческого материала, является вопрос о соотношении биологичес-

кого и психологического в развитии человека, вопрос, который

сейчас широко дискутируется на многих симпозиумах и конфе-

ренциях. Нам кажется, что привлечение разных форм аномалии

может оказаться полезным при разрешении этой проблемы. Ос-

тановимся на двух видах изменений психической деятельности.

которые были приведены в главе VII. Приведенные данные пока-

зали, что, хотя биологические особенности болезни и психологи-

ческие закономерности развития постоянно участвуют в форми-

ровании патологических симптомов, например патологических

мотивов, потребностей, их роль при этом принципиально раз-

лична.

В основе формирования личности больного человека лежат пси-

хологические закономерности (механизмы), во многом сходные

с закономерностями нормального психического развития. Однако

болезненный процесс (алкогольная энцефалопатия, нарастающая

инертность при эпилепсии и т.п.) создает особые, не имеющие

аналога в нормальном развитии условия функционирования пси-

хологических механизмов, которые приводят к искаженному па-

тологическому развитию личности.

Тем самым биологические особенности болезни не являются

прямыми, непосредственными причинами нарушений психики. Они

изменяют ход психических процессов, т.е. играют роль условий.

в которых разворачивается собственно психологический процесс –

процесс формирования аномальной личности. Этот вывод согласу-

ется с общими положениями отечественной науки. А.Н.Леонтьев

подчеркивает, что биологически унаследованные свойства состан-

192

дяют лишь одно (хотя и очень важное) из условий формирования

психических функций. Основное условие их формирования – это

овладение миром предметов и явлений, созданных человечеством.

Те же два условия действуют и в патологическом развитии, но их

отношение значительно изменяется. Как подчеркивал С.Л.Рубин-

даггейн, внешние причины преломляются через внутренние усло-

вия. Однако если при нормальном развитии внешние причины

социальные воздействия в широком смысле слова) приводят к

адекватному отражению действительности, то болезнь создает осо-

бые условия протекания психических процессов, которые, напро-

тив, приводят к искаженному отражению действительности и отсюда

де формированию и закреплению искаженного отношения к миру,

чк появлению патологических черт личности.

При некоторых заболеваниях все менее действенными стано-

1тся потребности, мотивы, требующие для своего удовлетворе-

яя сложной организованной деятельности, определяющими ста-

новятся те потребности, которые могут удовлетворяться малоопо-

“редованными действиями, строение которых приближает их к

течениям (при алкоголе, наркомании). В других случаях на первый

дан выступали изменения тех свойств психической деятельности,

(соторые обеспечивают регуляцию поведения, целенаправленности

{больные с повреждениями лобных долей мозга). Как мы видели,

исследование самооценки, уровня притязаний этих больных по-

<волило выявить, что изменения намерений и потребностей при-юдило к ослаблению цели действий и что критическая оценкавзультатов собственных поступков нарушалась (Б.В.Зейгарник,1-И.Кожуховская).Из вышесказанного следует, что механизмы и мотивы челове-ческой деятельности следует изучать через анализ патологическиИзмененной психики. Наоборот, патопсихологические исследова-ия показывают, что деятельность здорового человека отличаетсяг больного. Прямой перенос личности больных на типологиюЮрового человека неправомерен.Этот тезис важен не только при разрешении теоретическихОпросов, но и при построении экспериментальных психологи-Вских приемов. Так же, как и при анализе психологической дея-ьности. при выборе методов исследования должен быть сохра-н принцип анализа: от закономерностей здоровой психики квтологии.В. Для решения вопроса о соотношении биологического и со-Яального большую роль играет освещение вопроса о соотноше-Ии развития и распада психики, на котором мы хотим подроб-е остановиться.Отношение распада и развития психики. Проблема отношенияраспада и развития психики имеет большое значение для теориипсихологии и психиатрии, для понимания строения психическойдеятельности человека.Г.Е.Сухарева неоднократно указывала на необходимость эво-люционно-биологического подхода при разрешении теоретичес-ких вопросов. Л.С.Выготский, уделивший много внимания про-блеме развития и созревания психики ребенка, подчеркивал, чтодля правильного освещения этой проблемы необходимы знанияданных о распаде психики. Он подчеркивал при этом, что когдаречь идет о развитии и созревании человека, то применяемый кживотным генетический подход не может быть просто продол-жен, так как при переходе к человеку законы биологической эво-люции уступают место закономерностям общественно-историчес-кого развития. Продолжая мысль Л.С.Выготского, А.Н.Леонтьевговорит о том, что развитие человека заключается не в приспо-соблении к окружающей среде, а в усвоении всего того, чтонакоплено человечеством.Возникает вопрос о том, может ли проблема соотношения рас-пада и развития психики решаться в психологии так же, как и вбиологии.Как известно, исследованиями в области патологической ана-томии и цитоархитектоники установлено, что при болезнях мозгапрежде всего поражаются молодые, т.е. филогенетически наибо-лее поздно развившиеся образования коры головного мозга.Экспериментальные исследования И.П.Павлова и его сотруд-ников на животных подтверждают положение о том, что при па-тологии раньше всего нарушается то, что было приобретено по-зднее. Так, приобретенные условные рефлексы нарушаются приболезнях мозга значительно легче, чем безусловные. Дальнейши-ми исследованиями в области физиологии высшей нервнойдеятельности установлено, что поражение более поздних в филоге-нетическом отношении образований влечет за собой ослаблениеих регулирующей роли и приводит к <высвобождению> деятель-

ности более ранних.

Из этих данных нередко делается вывод, что при некоторых

болезнях мозга поведение и действия человека совершаются на

более низком уровне, соответствующем якобы определенному

этапу детского развития. Исходя из концепции о регрессе психики

душевнобольного человека на более низкий в онтогенетическом

отношении уровень, многие исследователи пытались найти соот-

ветствие между структурой распада психики и определенным эта-

пом детства. Так, еще в свое время Э.Кречмер [49] сближал мыш-

194

дение больных шизофренией с мышлением ребенка в пубертат-

ном возрасте.

Выступивший на XVIII Международном конгрессе (1966) пси-

хологов известный швейцарский ученый Ж.Ажюрагерра тоже от-

стаивал точку зрения о регрессе психической деятельности ду-

шевнобольного человека на онтогенетически более низкий уро-

вень развития.

В основе этих взглядов лежит идея о послойном распаде психи-

ки от ее высших форм к низшим. Материалом, питающим эти

представления, были следующие наблюдения: 1) при многих за-

болеваниях психики больные перестают справляться с более слож-

i-ными видами деятельности, сохраняя при этом простые навыки и

умения; 2) некоторые формы нарушений мышления и способов

<поведения больных по своей внешней структуре действительноЗапоминают мышление и поведение ребенка на определенном; этапе его развития.у. Однако при ближайшем рассмотрении эти наблюдения оказы-ваются несостоятельными. Прежде всего далеко не всегда при бо-лезни обнаруживается распад высших функций. Нередко именнонарушения элементарных сенсомоторных актов создают основудля сложных картин болезни (А.Р.Лурия {65]).1 Рассмотрение второй группы фактов показывает, что речь идет,!>этих случаях лишь о внешней аналогии.

1 Рассмотрим некоторые из них. Остановимся на нарушениях

навыков, поскольку их онтогенетическое формирование высту-

пает особенно четко. Данные С.Я.Рубинштейн {96], исследовав-

шей распад различных навыков – письма, чтения, привычных

действий у психически больных позднего возраста, – выявили их

азличную структуру. При заболеваниях сосудов головного мозга

ез очаговой симптоматики наблюдались дискоординация, пре-

ывистость действий и парапраксии, неловкость движений, выс-

упавших из-за огрубевшей и запаздывающей корковой коррек-

чи движений.

У больных, страдающих болезнью Альцгеймера (атрофическое

болевание головного мозга), выявляется утеря двигательных сте-

еотипов (письма, чтения), выпадение сложных человеческих

мений, обусловленное утерей прошлого опыта. Никаких компен-

Баторных механизмов у них выявить не удавалось, в то время как

Нарушения навыков у больных сосудистыми заболеваниями мозга

Выступали <в обрамлении> компенсаторных механизмов (которые

“свою очередь усложняли картину нарушений). Следовательно,

аспад навыков носит сложный характер. В одних случаях его ме-

чизмом является нарушение динамики, в других – нарушение

195

компенсаторных механизмов, в некоторых случаях нарушается сама

структура действия. При всех этих формах нарушений навыков не

был обнаружен механизм действия, напоминающий этап разви-

тия навыков у ребенка.

К этому же выводу приводит анализ приведенных в главе VI

различных форм нарушений мышления. Обратимся к тем формам

патологии мышления, которые были нами обозначены как <сни-жение уровня обобщения>. Больные (в основном с грубыми орга-

ническими поражениями мозга) могли действительно в своих суж-

дениях и действиях напоминать детей младшего школьного возраста.

В суждениях подобных больных доминируют непосредственные

представления о предметах и явлениях при выполнении ряда экс-

периментальных заданий, таких, как <классификация предметов>,

они руководствуются конкретно-ситуационными признаками и

свойствами предметов. Обобщенные формы систематизации по-

нятий заменяются конкретными, ситуационными связями.

При поверхностном взгляде мышление этих больных является

в известной мере аналогом мышления детей-дошкольников, ко-

торые тоже опираются на образно-чувственные связи.

Однако при более глубоком анализе вскрывается качественное

отличие мышления слабоумного больного от мышления ребенка.

Слабоумный взрослый больной не в состоянии овладеть системой

новых связей, установить при выполнении умственных заданий

непривычные для него отношения между предметами, в то же

время он владеет запасом прежних знаний, навыков, которыми

он оперирует. Ребенок, не обладая запасом знаний, широким кру-

гом связей, легко образует новые понятия, легко овладевает но-

вой системой знаний. Круг ассоциаций ребенка в процессе его

обучения быстро расширяется, его знания об окружающем мире

постепенно увеличиваются и усложняются. Хотя мышление ма-

ленького ребенка действительно охватывает лишь малую часть

явлений, однако в ходе практической жизнедеятельности ребен-

ка оно постоянно совершенствуется; благодаря мощной ориен-

тировочной деятельности, общению с окружающими людьми ре-

бенок быстро усваивает самые различные знания о предметах,

накапливает и синтезирует их. Ребенок, даже умственно отста-

лый, принципиально всегда обучаем, в то время как дементный

больной не обучаем. Несмотря на внешнее сходство структуры

мышления взрослого слабоумного больного и ребенка, она по

существу качественно различается.

Нередко проводится аналогия между тем патологическим со-

стоянием, которое может быть названо <откликаемостью> боль-

ного, и отвлекаемостью маленького ребенка. Больные с <отклика-196емостью> не в состоянии стойко действовать в направлении наме-

ченной цели. Любой объект, любой раздражитель, к больному не

адресованный, вызывает повышенную реакцию с его стороны.

Подобная <откликаемость> взрослых больных является откло-

нением от нормального поведения. В окружающей нас среде все-

гда имеются объекты, раздражители, из которых нормальный пси-

хический процесс отбирает нужные и отвлекается от посторон-

них, нарушающих стройное течение мысли. У описанных же

больных любой объект может выступить в качестве сигнального

раздражителя и направить их мысли и действия.

<Откликаемость> взрослых больных может напоминать отвлека-

емость детей младшего возраста, которые тоже отвлекаются на лю-

бые раздражители. Сторонники взгляда, что болезненные явления

представляют собой регресс на более ранние ступени развития, могли

бы, казалось, найти в этом феномене подтверждение своих взгля-

дов. В действительности генез <отвлекаемости> ребенка совершенно

иной. В ее основе лежит мощная ориентировочная деятельность, т.е.

высокая степень бодрственной коры, поэтому <отвлекаемость> ре-

бенка обогащает его развитие, она дает ему возможность образовать

большое количество связей, из которых вырастает потом челове-

ческая целенаправленная деятельность. <Откликаемость> больных

является следствием снижения бодрственности коры, она не толь-

ко не обогащает их умственную деятельность, но, наоборот, спо-

собствует разрушению ее целенаправленности.

И наконец, можно было бы провести аналогию между поведе-

нием некритичного больного (например, больного прогрессивным

параличом) и беззаботным поведением ребенка. Однако и в дан-

ном случае речь идет лишь о чисто внешней аналогии. Поведение

маленького ребенка в том отношении бездумно, что он не может в

силу маленького объема своих знаний предусмотреть результат сво-

их действий; причинно-следственные отношения между явления-

ми для него еще не выступают, поэтому его действия кажутся бес-

цельными. В действительности это не так. Цели, которые преследу-

ют ребенка, ограничены, они не включены в более общую сложную

цепь отношений; однако эта ограниченная цель у маленького ре-

бенка существует, всякое его действие обусловлено потребностью

(пусть элементарной), и в этом смысле оно всегда мотивировано,

целенаправленно. Эти цели быстро меняются, поэтому его действия

кажутся кратковременными манипуляциями.

Иначе обстоит дело у взрослых некритичных больных. Как по-

казывают наш экспериментальный материал и клинические на-

блюдения, действия больных недостаточно обусловливались лич-

ностными установками и намерениями. Цель их действия стано-

197

вилась нестойкой и не направляла их действия, критическая оценка

своих действий отсутствует.

Таким образом, и эти формы нарушения поведения лишь внеш-

не напоминают структуру поведения ребенка на определенном

этапе его развития.

Психологический анализ клинического материала показывает, что

структура поведения и мыслительной деятельности взрослого боль-

ного не соответствует структуре поведения и мышления ребенка.

Если обратиться к закономерности развития психических про-

цессов по этапам детства (младенчество, предшкольный, дошколь-

ный, младший, средний, старший школьный возрасты и т.д.),

с одной стороны, и к формам распада, с другой, – легко уви-

деть, что ни одна из болезней не приводит к повторению психи-

ческих особенностей, свойственных этим этапам.

Такое положение вещей вытекает и из общих положений со-

ветской психологии. Психическая деятельность возникает рефлек-

торно на основе прижизненно формирующихся общественно обус-

ловленных связей в результате воспитания, обучения и общения.

Советские психологи (А.НЛеонтьев, А.Р.Лурия) неоднократно

подчеркивали, что материальным субстратом высших психичес-

ких функций являются не отдельные корковые участки или цент-

ры, а функциональная система совместно работающих корковых

зон. Эти функциональные системы не созревают самостоятельно

при рождении ребенка, а формируются в процессе его жизнедея-

тельности, лишь постепенно приобретая характер сложных, проч-

ных межфункциональных связей. А.Н.Леонтьев предлагает (вслед

за А.А.Ухтомским) обозначить их как функциональные органы.

Эти положения меняют коренным образом наши представле-

ния о сущности развития психики: психические процессы и свой-

ства личности не являются (в отличие от психики животных) ре-

зультатом созревания отдельных участков или зон мозга. Они скла-

дываются в онтогенезе и зависят от образа жизни ребенка.

Психическая болезнь протекает по биологическим законо-

мерностям, которые не могут повторить закономерности разви-

тия. Даже в тех случаях, когда она поражает наиболее молодые,

специфически человеческие отделы мозга, психика больного че-

ловека не принимает структуру психики ребенка на ранней сту-

пени его развития. Тот факт, что больные утрачивают возмож-

ность думать и рассуждать на более высоком уровне, означает лишь,

что ими утрачены более сложные формы поведения и познания.

но подобная утрата не означает еще возврата к этапу детства. Рас-

пад не является негативом развития. Разные виды патологии при-

водят к качественно различным картинам распада.

198

Как было указано выше, данные распада психической деятель-

ности могут оказаться полезными при освещении вопроса о соци-

альном и биологическом в развитии человека. Ряд исследователей

считают вслед за Э. Кречмером, что психические заболевания при-

водят к <высвобождению> врожденных инстинктов (агрессивных

тенденций) и биологических <низших> потребностей, что деграда-

ция личности означает некое <высвобождение> биологических (на-

следственных) потребностей. Приведенный в главе VII материал

показал, что нарушение личности заключается не в освобождении

биологических потребностей (потребность в алкоголе или морфии

не является ни органической, ни врожденной по своему проис-

хождению), а в распаде строения потребностей, сформировавших-

ся прижизненно. Деградация личности состоит в том, что меняется

строение самой общественно обусловленной потребности: она ста-

новится менее опосредованной, менее осознанной, теряется иерар-

хическое построение мотивов, меняется их смыслообразующая

функция, исчезают дальние мотивы. Анализ нарушений строения

мотивов при некоторых заболеваниях может служить допол-

нительным аргументом к словам А.Н.Леонтьева [57; 112], выска-

занным им за <круглым столом> <Вопросов философии>, а именно,

что человек <отнюдь не ограничивается тем, что удовлетворяет своипотребности, заложенные неизвестно сколько миллионов лет назад.Г0н действует ради достижения целей, часто очень далеких от первич-:ных биологических потребностей>.

[ Резюмируя, следует подчеркнуть, что психологический анализ

различных форм нарушений деятельности психических больных

является ценным материалом, который должен быть учтен при

-построении психологической теории, особенно при изучении та-

кого сложного вопроса, как строение потребностно-мотивацион-

ЙНой сферы человека. Сказанное отнюдь не означает, что следует

выводить закономерности развития и формирования мотивационной

феры здорового человека из закономерностей развития мотивов и

ЭДичностных особенностей больного, как это делается в психологии

Личности в зарубежных странах. Наоборот, патологический мате-

риал показывает различие в иерархии и смыслообразовании моти-

вов больного и здорового человека. Исследование аномалий лич-

ностной и познавательной деятельности доказывает общее поло-

жение советской психологии, что формирование любой формы

Деятельности не вытекает непосредственно из мозга, а проходит

винный и сложный путь прижизненного формирования, в кото-

ром переплетаются восприятие естественных свойств и отношений

предметов и явлений, общественный опыт и социальные нормы.

ЛИТЕРАТУРА

1. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 29.

2. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. – Т. 3, 20.

3. А ства ц а туро в М.И. О проявлении негативизма в речи //

Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии. –

№ 3. – СПб., 1907.

4. Б ассин Ф. В. Проблема бессознательного. – М., 1968.

5. Б елозер ц е в а В.И. Значение школы В.М. Бехтерева в станов-

лении патопсихологии. <Невропатология и психиатрия им. С.С.Корсако-ва>, 1973, № 12.

6. Бехтерев В.М. <Психика и жизнь>. – СПб., 1904.

7. Бехтерев В.М. Основные принципы так называемой объектив-

ной психологии или психо-рефлексологии //Обозрение психиатрии, не-

врологии и экспериментальной психологии. – СПб., 1910.-№ 10-11.

В.Бехтерев В.М. Мозг и его деятельность. – М.; Л., 1928.

9. Б ейн Э.С. Афазия и пути ее преодоления. – М., 1964.

10. Б ежанишвил и Б.И. О психологической природе корсаковс-

кого амнестического синдрома. – Тбилиси, 1968.

II. Б иренбау м Г. В. К вопросу об образовании переносных и ус-

ловных значений слов при патологических изменениях мышления. –

В сб.: Новое учение об апраксии, афазии и агнозии. – М.; Л., 1934.

12. Блейлер Е. Аутистическое мышление. -М., 1911.

13. Богданов Е.И. Изменение зрительного восприятия больных

шизофренией. – В сб.: Психологические исследования. – Вып. 3.-М.,

1971.

14. Божович Л.И. Личность и ее формирование в детском возрас-

те. – М., 1968.

15. Бондарева Л.В. Взаимоотношения непосредственной и опос-

редованной памяти у больных эпилепсией. – В сб.: Психологические ис-

следования. – Вып. 3.-М., 1971.

16. Братусь Б.С. Психологический анализ изменения личности

при алкоголизме. – М., 1974.

17. Вы готский Л.С. Избранные психологические исследования. –

М., 1960.

18. Вы готский Л.С. Развитие высших психических функции. –

М., 1960.

200

; 19. Габриял Мансур Талат. Вопросы экспериментальной патопси-

хологии. – М., 1965.

; 20. Габриял Мансур Талат. Психологический анализ нарушения

мышления. – В сб.: Новые исследования в психологии и возрастной фи-

1 зиологии. – М., 1973.

21.Гальперин П.Я. Психология мышления и учение о поэтап-

iHOM формировании умственных действий. – В сб.: Исследование мышле-

;ния в советской психологии. – М., 1966.

22. Гиляровский В.А. Психиатрия. – М., 1954.

23. Гиляровский В.А. Учение о галлюцинациях. – М., 1949.

24. Е лгазин а Л.М. О синдроме психического автоматизма Кан-

1динского. <Невропатология и психиатрия им. С.С.Корсакова>. -Т. 54.-

1,Вып. 9. – М., 1954.

; 25. Заде А. Основы нового подхода к анализу сложных систем и

процессов принятия решений. – В сб.: Математика сегодня. – М., 1974.

26. 3 ейгарни к Б.В. Патология мышления. – М., 1962.

27. 3 ейгарни к Б.В. Личность и патология деятельности. – М., 1971.

28. 3 ейгар и и к Б.В., Вире и баум Г.В. К проблеме смысло-

вого восприятия. <Советская невропатология, психиатрия и психогигие-на>. -Т. IV.- Вып. 6. – М., 1935.

29.3ейгарник Б.В..Гальперин П.Я. Психологические из-

менения после лейкотомии у шизофреников. <Невропатология и психи-атрия им. С.С. Корсакова>. – Т. 17.- Вып. 4. – М.. 1948.

30. Зейгарник Б.В., Кабаченко Т.С., Поперечная

LH., Рубинштейн С.Я., Халфина А.Б. Психологический под-

ход к профессиональным рекомендациям больным. <Невропатология ипсихиатрия им. С.С.Корсакова>. – 1974. – № 12.

31. Иванова А.Я. Обучающий эксперимент как метод психоло-

гического исследования детей с аномалиями психического развития.

“- В сб.: Вопросы экспериментальной патопсихологии. – М., 1965.

t 32. Иванова А.Я. <Обучающий эксперимент> как метод оценки

умственного развития детей (методические рекомендации). – М., 1973.

< 33. Иванова И.И., Асеев В.Г. Методология и методы психоло-ического исследования. - В кн.: Методологические и теоретические про-лемы психологии. - М., 1969.34. Каганов В.М. Мировоззрение И.М.Сеченова. - М., 1948.35. К а ндинский В.X. О псевдогаллюцинациях. - М., 1952.36. Карева М.А. Об одном виде формирования патологическогоВотива в подростковом возрасте: Автореф. канд. дисс. - М., 1975.37. К иященк о Н.К. Апробация методики ТАТ. - В сб.: Вопросывкспериментальной патопсихологии. ~ М., 1965.- 38. К .ч и м у ш е в а Т.А. Клинико-психологическое исследованиеБольных параноидной формой шизофрении с синдромом Кандинско-201го - Клерамбо. - В сб.: Вопросы экспериментальной патопсихологии. -М., 1965.39. Коган В.М. Восстановление речи при афазии. - М., 1963.40. Коган В.М. Принципы и методы психологического обследова-ния в практике врачебно-трудовой экспертизы. - М., 1967.41. Кожуховская И.И. О необходимости дифференцироватьпонятие <критичность>. <Невропатология и психиатрия им. С.С.Корса-кова>. – 1972. – № II.

42. Кожуховская И.И. Критичность психических больных. Тези-

сы докладов конференции <Проблемы патопсихологии>. – М., 1972.

43. Кононова М.П. Руководство по психологическому исследо-

ванию психически больных детей. – М., 1963.

44. Коркина М.В., Карева М.А. Клинико-психологический

аспект патологии психической деятельности при синдроме вторичной

нервной анорексии. Тезисы докладов конференции Проблемы

патопсихологии. – М., 1972.

45. Коробкова Э.А. Проблемы экспертизы трудоспособности и

диагностика пограничных состояний. – М., 1939.

46. Корсаков С.С. Болезненные расстройства памяти и их диаг-

ностика. – М” 1890.

47. Корсаков С.С. К психологии микроцефалии //Вопросы фи-

лософии и психологии. – Кн. 1. – М., 1894.

48. Коченов М.М. Нарушение процесса смысло-образования при

шизофрении. Автореф. канд. дисс. – М., 1970.

49. Кречмер Э. Медицинская психология. – М., 1927.

50. Критская В.П. Особенности статической организации рече-

вого процесса больных шизофренией //Невропатология и психиатрия

им. С.С.Корсакова. – 1966. – № 1.

51. <Круглый стол> //Вопросы философии. – 1972. – № 9.

52. Л азурски и А.Ф. Влияние естествознания на развитие психо-

логии //Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной пси-

хологии. – 1900. – № 8-9.

53. Лебеди некий М.С., Мясищев В.Н. Введение в меди-

цинскую психологию. – М.: Л., 1966.

54. Лебединский М.С. Об особенностях нарушений психики

при поражениях правого полушария. – В сб.: Проблемы современной

психиатрии. – М., 1945.

55. Лебединский В. В. Нарушение движений и действий у боль-

ных с поражением лобных долей мозга: Автореф. канд. дисс. – М..

1967.

56. Л еонтье в А.Н. Проблемы развития психики. – М., 1965.

57. Л еонтьев А.Н. Потребности, мотивы и сознание. XVIII Меж-

дународный психологический конгресс. Симпозиум 13. – М., 1966.

202

1 58.Леонтьев А.Н. О некоторых перспективных проблемах совет-

1 ской психологии //Вопросы психологии. – 1967. – № 6.

59.Леонтьев А.Н.,Кринчик Е.П. Переработка информации

.человека в ситуации выбора. – В сб.: Инженерная психология. – М., 1964.

60. Л еонтье в А.Н. Проблема деятельности в психологии //Воп-

.росы философии. – 1972. -№ 9, II, 12.

61. Л еонтье в А.Н. Деятельность, сознание, личность. – М.: По-

(литиздат, 1975.

62.Лонгинова С.В. <Пиктограмма> как метод исследования рас-

стройств мышления при шизофрении //Невропатология и психиатрия

им. С.С.Корсакова. – 1972. – № II.

1. бЗ.Лонгинова С.В..Рубин штейн С.Я. О применении ме-

>тода <пиктограмм> для экспериментального исследования мышления

психических больных. – М., 1972.

64. Лурия Р.А. Внутренняя картина болезни и патогенные заболе-

ания. – М., 1944.

65. Лурия A. P. Высшие корковые функции человека. – М., 1962.

66. Лурия А.Р. Мозг человека и психические процессы. – М., 1970.

67. Лурия А.Р., Хомская Е.Д. Лобные доли и регуляция пси-

пческих процессов. – М., 1966.

68.Лурия А.Р.,Цветкова Л.С. Нейропсихологический анализ

ешения задач. – М., 1966.

69. Меграбян А.А. О природе индивидуального сознания. – Ере-

ан, 1959.

70. Меграбян А.А. Теоретические проблемы <психопатологии>. –

Ереван, 1967.

71.Меерович Р.И., Кондратская К.М. Уровень притяза-

ия у детей-истериков. – В сб.: Психологические особенности трудно-

оспитуемых и умственно отсталых детей. – Л., 1936.

72. Мелехов Д.Е. Клинические основы прогноза трудоспособно-

ги при шизофрении. – М., 1963.

73. М елешко Т.К. Особенности актализации знаний больными

изофренией. – В сб.: Психологические исследования. – М., 1971.

74. Мясищев В.Н. Работоспособность и болезнь личности //Со-

ктская невропатология, психиатрия и психогигиена. – 1935. -Т. IV.-

№9-10.

75. Неймарк М.С. Психологический анализ эмоциональных реак-

ций школьников на трудности в работе. – В сб.: Вопросы психологии

Дичности школьника. -М., 1961.

76. Николаева В. В. Внутренняя картина болезни при некоторых

?сихических заболеваниях: Автореф. канд. дисс. – М., 1970.

> 77. О йзерма и Е.Т. Личностный компонент восприятия //Психо-

Погические исследования. – Вып. 2. – М., 1971.

203

78. Павлов И.П.Полн. собр. соч.-Т. III.-М.;Л., 1951.

79. Петренко Л.В. Нарушения высших форм памяти. – М., 1976.

80. Платонов К.К. О системе психологии. – М., 1972.

81.Поварнин К.И. Материалы к вопросу об экспериментально-

психологическом исследовании душевнобольных //Обозрение психи-

атрии, неврологии и экспериментальной психологии. – 1917-191S. –

№ 1-12.

82. Поляков Ю.Ф. Исследование нарушений психических (позна-

вательных) процессов. – В сб.: Шизофрения. – М., 1969.

83. Поляков Ю.Ф. Патология познавательной деятельности при

шизофрении. – М., 1974.

84. Поперечная Л.Н. Обучение и трудоустройство подростков с

церебральной недостаточностью. Тезисы конференции Проблемы пато-

психологии. – М., 1972.

85. Поперечная Л.Н., Рубин штейн С.Я. О некоторых при-

чинах неправильного развития подростков, перенесших органическое

поражение ЦНС и мерах профилактики. – М., 1973.

86.Портнов А.А., Федотов Д.Д. Психиатрия

87. Р ибо Р. Болезни личности. – СПб., 1886.

88. Ротенберг Е.Т. Нарушение личности компонента восприя-

тия психических больных //Невропатология и психиатрия им. С.С. Кор-

сакова. -1971.-№6.

89. Рубин штейн

90. Р убин штейн

М., 1958.

91. Р убин штейн С.Л. Принципы и пути развития психологии. –

М., 1959.

92. Рубинштейн С.Я. Экспертиза и восстановление трудоспо-

собности после военных травм мозга. – В сб.: Неврология военного вре-

мени. – М., 1946.

93. Рубинштейн С.Я. Экспериментальное исследование обма-

нов слуха.-В сб.: Вопросы патопсихологии

94. Рубинштейн С.Я. Эксперимент;

логии. – М., 1970.

95. Рубинштейн С.Я. Экспериментально-психологическин

подход к исследованию обманов слуха //Невропатология и психиатрия

им. С.С. Корсакова. -1971.-№6.

96. Рубинштейн С.Я. Исследование распада навыков и психи-

ческих больных позднего возраста. – В сб.: Вопросы экспериментальной

патопсихологии. – М., 1965.

97. С аво н ь к о Е.И. Возрастные особенности соотношения ориен-

тации школьников на самооценку и на оценку другими людьми: Аито-

реф. канд. дисс. – М., 1970.

204

М., 1965.

С.Л. Основы общей психологии. – М., 1946.

С.Л. О мышлении и путях его исследования.

-..-…… -М.,1970.

С.Я. Экспериментальные методики патопсихо-

В сб.: Вопросы экспериментально]

Г.Е. Лекции по психиатрии детского возраста.

98. Серебрякова Е.А. Уверенность в себе и условия ее форми-

рования у школьников: Автореф. канд. дисс. – М., 1956.

99. Сеченов И.М. Избранные произведения, т. 1. – М., 1952.

100. Славина Л.С. Ограничение объема работы как условие ее вы-

полнения в состоянии <пресыщения> //Вопросы психологии. – 1969. – № 2.

101. С нежневски и А. В. Общая психопатология. – Валдай, 1970.

102. Соловье в-Э лпидинский И.М. О так называемом пси-

хическом пресыщении и его особенностях у умственно отсталых детей. –

В сб.: Умственно отсталый ребенок. – М., 1935.

103. Спиваковская А.С. Психологическое исследование игро-

вой деятельности детей, страдающих шизофренией: Автореф. канд. дисс. –

М., 1974.

104. Сухарева

М., 1974.

105. Теплов Б.М. Психология. – М., 1946.

Юб.Тепеницына Т.И. Психологическая структура резонерства.-

В сб.: Вопросы экспериментальной патопсихологии. – М., 1965.

107. Т ихомиро в O.K. Структура мыслительной деятельности че-

ловека. – М., 1969.

108. Т о карский А.А. О глупости//Вопросы философии и психо-

логии. – Кн. 35. – М., 1896.

109. X омска я Е.Д. Мозг и активация. – М., 1972.

110. Цветкова Л.С. Восстановительное обучение больных с ло-

кальными поражениями мозга. – М., 1972.

III.Штерринг Г. Психопатология в применении к психологии. –

СПб., 1903.

112.Шуберт А.М.О некоторых нарушениях познавательной дея-

тельности при травмирующей ситуации. – В сб.: Материалы совещания

по психологии. – М., 1957.

113. Эльконин Д. Б. К проблеме контроля возрастной динамики

психологического развития детей. -В сб.: О диагностике психического

развития личности. – Таллин, 1974.

114. Эльконин Д.Б. К проблеме периодизации психического раз-

вития в детском возрасте //Вопросы психологии. – 1971.-№6.

115. Я рошевски и М.Г. История психологии. – М., 1966.

116. A Ilport G. Personality and social encounter. – London, 1956.

117.Berze J., Gruhle N. PsychologiedcrSchizoprenie.-Berlin,

1929.

118. Barbezet J. Patliologie de la memoire. – Paris, 1970.

119. Boehme М. La ditirioration dans la demence senile. – Neuchatel,

1973.

120. В r Liner J., P ost m a n L. Emotional selectivity in perception

>nd reaction//J. of Personality. – 1947. -Vol. 16.-P. 17.

205

121. Cameron N. The psychology of behavior disorders. – Boston,

947.

122. Chapman D., Burstein A., Day D., Berdone P.

regression and disoreders of though //Abnorm, soc. Psychol. – 1961.-
Vol. 63.

– P. 540-545.

123. Delay J. Studes de psychologie medicale. – Paris, 1953.

124. Grunthal E. Uber die Erkennung der traumatis-cher

Hirnverletzung. – Berlin, 1936.

125. Hanfmann E., Kasanin L.S. Conceptual thinking of

Schizophrenia. – N.Y., 1942.

126. K-iss P.O., Libermann L. Person nlichkeitsstorungen im

Kidesalters. – Budapest, 1969.

127. К lein G.S. Perception, motives and Personality. – N.Y., 1970.

128. Janet P. La medicine psychologie. – Paris, 1923.

129. Jaspers К. Allgemeine Psychopathologie. – Berlin, 1929.

130. Lewin К. A dynamic theory of personality. -N.Y., 1935.

131.Lewin К. Wille. – Vorsatz in Bedurfniss, 1926.

132. N e we II A., Chaw J., Simon H. The processes of creative

thinking. . – N.Y., 1963.

133.Payne R.,Mattusek P..George H. An experimental study

ofschizophrenic thought//Y.Med. Sci. – 1959.-Vol. 105. – P. 627-651.

134. Postman L. Motivational factors in perception. – N.Y., 1953.

135. Rodgers G.R. Client – centered therapy. – Boston, 1951.

136. S transky E. LJberSprachverwirrheit. – Halle, 1905.

137.Wechowiez T.E.,Blewett D.S. Size con-tansy and abstract

tlunking eu schezophrenic patients //Y. ment. Sci. – 1959. – Vol. 105. –
P. 909.

138. Witkin H. Cognition: theory, research, promise by Constance,

Scherer, 1964.

139. Wechsler D. Manuel for the Wechsler adult Intelligence

Scale. – N.Y., 1955.

140. Zeigarnik В. LJber das Behalten eriedigter und unerledigter

Handlungen Psychologische Forschung. – Bd. 9. – Berlin, 1927.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение.

Глава I

Исторический
обзор…………………………………………………

Глава II

Принципы построения патопсихологического исследования

Глава III

Нарушения сознания

Глава IV

Нарушение восприятия

1. Агнозии

2. Псевдоагнозии при деменции

3. Обманы чувств.

4. Нарушение мотивационного компонента восприятия.

Глава V

Расстройства памяти…………………………………………..

1. Нарушение непосредственной памяти ……

2. Нарушение динамики мнестической деятельности….

3. Нарушение опосредованной памяти……………………….

4. Нарушение мотивационного компонента памяти ……

Глава VI

Нарушения
мышления……………………………………………………….

1. Нарушение операционной стороны мышления ………

2. Нарушение динамики мыслительной деятельности …

3. Нарушение мотивационного компонента мышления

4. Нарушение критичности мышления ………………………

Глава VII

Нарушения личности
…………………………………………………………..

1. Нарушение опосредованности и иерархии мотивов ..

2. Нарушение смыслообразования ……………………………..

3. Нарушение подконтрольности поведения ………………

Глава VIII

Нарушения умственной
работоспособности……………………………….

Глава IX

Значение патопсихологических исследований для вопросов общей

психологии……………………………………………………..
…………………

Литература

Учебное издание

Зейгарник Блюма Вульфовна

ПАТОПСИХОЛОГИЯ

Учебное пособие

Серийное оформление: В.И. Феногенов

Компьютерная верстка: Г.Ю. Никитина

Корректор //.//. Голубева

Подписано в печать 07.12.98. Формат 60х88/16. Гарнитура Тайме.

Бумага офсетная № 1. Печать офсетная. Усл. печ. л. 12,74.

Тираж 10000 экз. Заказ № 1525.

-ПР № 071 190 от 1 1.07.95. Издательский центр <Академия>.

105043, Москва, ул. 8-я Парковая, 25. Тел./факс (095)165-46-66,
(095)367-07-9>.

Государственное унитарное предприятие ордена Трудового Красного Знамени

полиграфический комбинат Государственного комитета Российской Федерации

по печати. 410004, Саратов, ул. Чернышевского, 59.

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Похожие документы
Обсуждение

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Заказать реферат
UkrReferat.com. Всі права захищені. 2000-2019