.

Культура древних русичей

Язык: украинский
Формат: реферат
Тип документа: Word Doc
0 2134
Скачать документ

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ
ДОНБАССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

КАФЕДРА ГУМАНИТАРНЫХ ДИСЦИПЛИН

Реферат

по дисциплине “Культурология”

на тему:
“Культура и обычаи древних русичей”

Выполнила:
Ст. гр. СКС 05-2
Егорова Д.С.
Проверила:
Плетенцова Л.Г.

Алчевск, 2008

ПЛАН

ВВЕДЕНИЕ 3
БЫТ В КИЕВСКОЙ РУСИ 5
ПРЯДЕНИЕ И ТКАЧЕСТВО 6
ЖИЛИЩА 7
ЯЗЫЧЕСКАЯ МОДА ДРЕВНЕЙ РУСИ 8
СВАДЬБЫ 22
ВРАЧЕВАНИЕ 24
СИМВОЛЫ И ОБЕРЕГИ 34
НРАВЫ И ОБЫЧАИ СЛАВЯН 35
НАРОДНЫЕ ПРАЗДНИКИ 38
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 43
ЛИТЕРАТУРА 45

ВВЕДЕНИЕ

Киевская Русь – одно из самых больших государств средневековой Европы – сложилось в IX в. в результате длительного внутреннего разви-тия восточнославянских племен. Ее историческим ядром было Среднее Поднепровье, где очень рано зародились новые социальные явления, ха-рактерные для классового общества.
Современники – арабские и византийские авторы – называли первое государственное объединение восточных славян Русью, а народ, соста-вивший это объединение, – русами.
Столицей древнерусского государства стал Киев. Это произошло потому что, он был древнейшим центром восточнославянской культуры, с глубокими историческими традициями и связями. Расположенный на по-граничье леса и степи с мягким ровным климатом, черноземной почвой, дремучими лесами, прекрасными пастбищами и залежами железной руды, многоводными реками основными средствами передвижения тех времен. Киев был ядром восточнославянского мира. Киев был одинаково близок к Византии, к востоку и западу, что способствовало развитию торговых, по-литических и культурных связей Руси.
Конец Х столетия ознаменовался завершением объединения всех во-сточных славян в государственных границах Киевской Руси. Существова-ние Киевской Руси охватывает период с IX в. по 30-е года XII в.
Политическая форма этого государства – раннефеодальная монар-хия, территориальные границы – от Балтики до Черного (Русского) моря и от Закарпатья до Волги. Восточные славяне, как и некоторые другие евро-пейские народы, в своем развитии миновали рабовладельческую стадию. Первоначальной формой классового общества у них являлся феодализм, становление и развитие которого неразрывно связаны с формированием Древнерусского государства. В качестве пережиточных форм на этапе раннего феодализма (IX – начало XII в) сохранялись и некоторые элементы первобытнообщинного строя (семейная община), однако они были подчи-нены интересам развития феодального общества. Рабство на Руси суще-ствовало в рамках феодальной формации.
Слово “культура” происходит от слова “культ” – вера, обычаи и тра-диции предков. В понятие культуры входит все, что создано умом, талан-том, рукоделием народа, все, что выражает его духовную сущность, взгляд на мир, природу, человеческое бытие, на человеческие отношения.
Долгие годы русская культура – устное народное творчество, искус-ство, архитектура, живопись, художественное ремесло – развивалась под влиянием языческой религии, языческого мировоззрения.
Культура народа неразрывно связана с его бытом, повседневной жизнью, как и быт народа, определяемый уровнем развития хозяйства страны, тесно связан с культурными процессами.

БЫТ В КИЕВСКОЙ РУСИ

Быт в Киевской Руси имел существенную разницу в образе жизни людей различных районов страны, городов и деревни, феодальной вер-хушки и основного населения.
Народ Древней Руси жил как в больших для своего времени горо-дах, насчитывающих десятки тысяч человек, так и в селах в несколько де-сятков дворов и деревнях, особенно на северо-востоке страны, в которых группировалось по два-три двора.
Народы, расположенные по торговым путям, жили значительно лучше, чем жившие по дреговическим болотам и на территории При-уралья. Крестьяне жили в небольших домах. На юге это были полузем-лянки, у которых даже крыши были земляные.
В Киевской Руси северная изба – высокая, часто двухэтажная, окна небольшие, но их много – пять или шесть – и все к солнцу тянутся, высоко от земли поднялись. Под бок к избе прижались сени, сарай, кладовые – всё под одной крышей. Трудно придумать жилище более удобное для сурово-го климата Севера с долгими студёными зимами. Наличники, крыльцо, скаты кровель северных русских изб украшает строгий, но изящный гео-метрический орнамент. Любимый мотив резьбы – солнечная розетка, древ-ний символ жизни счастья, благополучия.
“Внутри крестьянские избы были убраны строго, но нарядно. В избе в переднем углу под иконами – большой стол для всей семьи, вдоль стен широкие встроенные лавки с резной опушкой, над ними полки для посуды. Северный шкафчик-поставец нарядно украшен росписью – здесь птица Сирин и кони, цветы и картинки с аллегорическими изображениями вре-мён года. Праздничный стол накрывали красным сукном, ставили на него резную и расписную посуду, ковши, резные светцы для лучины.
Ковши были самых разнообразных форм и размеров, в них налива-ли мед или квас. В некоторые ковши умещалось по несколько вёдер.
“… Не скоро ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином!
Они веселье в сердце лили,
Кипела пена по краям.
Их важно чашники носили
И низко кланялись гостям… . “, – так описывает А.С. Пушкин в поэме “Руслан и Людмила” картину тесного, замкнутого неторопливого быта Древней Руси.
Ковшички для питья имели ладьевидную форму. Ручки ковшей де-лались в виде головы коня или утки. Ковши щедро украшались резьбой или росписью. Вокруг большого ковша, возвышавшегося в центре стола, они были похожи на утят вокруг наседки. Ковши, имеющие форму утки, так и назывались ковши-утицы. Братины – точёные сосуды для напитков в виде шара – тоже расписывались, давались к ним и надписи, например та-кого содержания: “Господа, гостите, пьяными не напивайтесь, вечера не дожидайтесь! ” Из дерева вырезали и красивые солонки в виде коней и птиц, и миски, и, конечно, ложки. Из дерева делали всё – и мебель, и кор-зину, и ступу, и сани, и колыбель для ребёнка. Часто эти бытовые предме-ты из дерева расписывали. Мастер думал не только о том, чтобы эти вещи были удобны, хорошо служили своему назначению, но заботился об их красоте, о том, чтобы они радовали людей, превращая работу, даже са-мую тяжёлую, в праздник.

ПРЯДЕНИЕ И ТКАЧЕСТВО

Особенно почитались у крестьянина прялки. Прядение и ткачество было одним из основных занятий русских женщин. Нужно было наткать ткани, чтобы одеть свою большую семью, украсить дом полотенцами, ска-тертями. Не случайно поэтому прялка была традиционным подарком у крестьян, они с любовью хранились и передавались по наследству. По ста-рому обычаю парень, посватавшись к девушке, дарил ей прялку собствен-ной работы. Чем прялка наряднее, чем искуснее вырезана и расписана, тем больше чести жениху. Долгими зимними вечерами собирались девушки на посиделки, приносили прялки, работали да хвастались жениховыми по-дарками.

ЖИЛИЩА

При закладке нового дома под углы: клали в качество оберегов кло-чок шерсти, горсть зерна, воск, иногда конскую голову. Внутри дома главным оберегом была русская печь. У печи давались клятвы, в печурки прятали молочные детские зубы. Вторым священным местом в избе была матица. На ней вырезали “колесо рода” в виде круга с шестью лучами и по сторонам его – идеограммы вспаханного поля. Красный угол завешивали ритуальными полотенцами с вышитыми на них фигурами Макоши, Лады и Лели. Со времени внедрения на Руси христианства в красном углу устраи-валась божница с иконой и лампадой под ней.
Накануне заселения вновь построенной избы в нее приносили крас-ного петуха, чтобы изба не сгорела. На следующий день в избу впускали, раньше чем в нее зайдут хозяева, белую кошку, постена (таракана) и миз-гиря (паука). Они должны были принести с собой благополучие и доста-ток. Белую кошку нельзя было обижать, пауков и тараканов запрещалось давить. Это могло принести несчастье. Черные кошки обещали неудачу идущему по делу человеку, если они перебегали ему дорогу, потому что они “знаются с чертом”.
Горожане имели иные жилища. Почти не встречались полуземлянки. Часто это были двухэтажные дома, состоящие из нескольких комнат. Зна-чительно отличались жилые помещения князей, бояр, дружинников и свя-щеннослужителей. Под усадьбы отводились и большие площади земли, строились хозяйственные постройки, срубы для слуг, ремесленников. Бо-ярские и княжеские хоромы представляли собой дворцы. Были и каменные княжеские дворцы. Дома украшались коврами, дорогими греческими тка-нями. Во дворцах, богатых боярских хоромах шла своя жизнь – здесь рас-полагались дружинники, слуги.

ЯЗЫЧЕСКАЯ МОДА ДРЕВНЕЙ РУСИ

И одевались разные слои общества по-разному. Крестьяне и ремес-ленники – мужчины и женщины – носили рубахи (у женщин они были длиннее) из домотканого полотна. Мужчины кроме рубахи надевали шта-ны, а женщины – юбки. Верхней одеждой и у мужчин, и у женщин была свитка. Носили также разные плащи. Зимой носили обыкновенные шубы. Одежда знати по форме походила на крестьянскую, но качество, конечно, было иным: из дорогих тканей шилась одежда, плащи часто были из доро-гих восточных материй, парчовые, вышивались золотом. Плащи застеги-вались на одном плече золотыми застежками. Зимние шубы шились из до-рогих мехов. Обувь у горожан, крестьян и знати тоже отличалась. Кре-стьянские лапти дожили до 20 века, горожане чаще носили сапоги или поршни (туфли), князья носили сапоги часто украшенные инкрустацией.
Сегодня мы встретимся с “модницами” Древней Руси, которые жили в златоглавом Киеве, Новгороде, Владимире и Суздале. Своеобразным парадом моды были праздничные гулянья на пасху, масленицу. А ежегод-ные ярмарки? К таким “показам” готовились заранее, не одну неделю склонялись над работой мастерицы при свете лучины. Находки археоло-гов, старинные летописи помогают нам восстановить, из каких тканей ши-лись одежды, как и чем они украшались. Посмотрим, что выкладывали на свои прилавки купцы киевские по селам и деревням голосистые “коробей-ники”. А вот что – лен и шерсть самого разного качества, грубую холсти-ну, сермягу и армячину, тонкое сукно и тонкое полотно, выбеленное или цветное – крашенину, дорогие привозные ткани: камку и тафту(шелковые узорные ткани), бархат рыжий(с тисненым узором), петельчатый и золот-ный (шитый золотом), парчу аксамит (расшитую золотыми узорами) – все они носили общее название паволоки. Зато меха, дорогие и дешевые, были свои. Самые дорогие – горностай и бобер, куница и соболь, подешевле – рысь и барс, лиса и белка, самые дешевые – овчина и медведь, волк и заяц. Были припасены у купцов и драгоценные камни: алмазы и смарагды, яхонты и сапфиры, радужные стекла, многоцветный бисер, мелкий речной и крупный гурмыжский (иранский) жемчуг, ожерелья, бусы и пронизки. Из чего же состоял гардероб древних русичей? Прежде всего одежда строго делилась на повседневную и праздничную. Она различалась и ка-чеством материала и цветовой гаммой. Интересно, что мужская и женская одежда по своим конструктивным, и композиционным особенностям имели определенную общность.
Основными видами одежды были рубаха и порты, причем у знати это была нижняя одежда, у народа – основная. Чем богаче человек, тем многослойнее был его костюм. Можно сказать, что рубаха – это древней-шая из одежд, ибо ее название восходит к древнему слову “руб”, т.е. “са-мый грубый”. Длина рубахи, материал, из которого она сшита, характер орнаментов определялись социальной принадлежностью и возрастом. Длинные рубахи носили знатные и пожилые люди, более короткие – дру-гие сословия, так как в отличие от размеренной и неторопливой жизни князей и бояр будни трудового народа бели наполнены тяжелой работой и одежда не должна была сковывать движений. Рубаху носили на выпуск и обязательно с поясом (если человек не надел пояс, то говорили, что он распоясался). Полотна ткались узкие (30-40 см), и поэтому рубахи шились с цельнокроенными рукавами или прямоугольной проймой. Для удобства движений вставлялись ластовицы, для прочности ставились на подкладку из другой ткани – подоплеку (вот что значит “знать подоплеку дела”). Праздничные рубахи знати шились из дорогих тонких полотен или шел-ков ярких цветов и украшались вышивками. Не смотря на условность узо-ра орнамента, многие его элементы имели символический характер, они как бы охраняли человека от другого сглаза и напастей. Украшения были “навесными” – съемными: богато расшитыми золотом, драгоценными кам-нями и жемчугами воротники – ожерелья и зарукавья – манжеты.
Порты, суженные у щиколотки, шились из холстины, знатные мужи сверху надевали еще одни – шелковые или суконные. Они стягивались на поясе шнурком – чашником (отсюда и выражение ” держать что-то в за-гашнике”). Порты заправлялись в сапоги из цветной кожи, часто расшитые узорами или обертывались онучами (куски полотна 2.5. метров), и на них надевались лапти, в ушки которых продергивались завязки – оборы, ими и обвивались онучи. В нашем представлении все лапти одинаковы. Но это не так. Лапти были толстые и тонкие. Темные и светлые, простые и сплетен-ные узорами, были и нарядные – из подкрашенного разноцветного лыка.
Верхней одеждой были свита, кафтан и шуба. Вита надевалась через голову. Она была сшита из сукна, с узкими длинными рукавами, обяза-тельно закрывались колени, и подпоясывалась широким поясом. Кафтаны были самого различного вида и назначения: повседневные, для верховой езды, праздничные – сшитые из дорогих тканей, замысловато украшенные. Обязательной частью мужского костюма был головной убор, летом – ко-жаный ремешок, а зимой – самые разнообразные шапки – кожаные, вой-лочные, меховые. Порты, суженные у щиколотки, шились из холстины, знатные мужи сверху надевали еще одни – шелковые или суконные. Они стягивались на поясе шнурком – чашником (отсюда и выражение ” держать что-то в загашнике”). Порты заправлялись в сапоги из цветной кожи, часто расшитые узорами или обертывались онучами (куски полотна 2.5. мет-ров), и на них надевались лапти, в ушки которых продергивались завязки – оборы, ими и обвивались онучи. В нашем представлении все лапти одина-ковы. Но это не так. Лапти были толстые и тонкие. Темные и светлые, про-стые и сплетенные узорами, были и нарядные – из подкрашенного разно-цветного лыка.
На Руси женщины обязательно закрывали голову повойником, со-рвать головной убор считалось страшнейшим оскорблением (опростово-лоситься – значит опозориться). Девушки заплетали волосы в косу или но-сили их распущенными, подхваченными лентой, тесьмой или обручем из кожи, бересты, обтянутым разноцветной тканью. А дочери Ярослава Мудрого, изображённые на фреске Софийского собора, бывшие наверняка модницами, носили конусовидные шапки, а под ними убрус – белый или цветной платок, сложенный треугольником. Он закалывался под подбо-родком, а его концы, расшитые золотыми узорами с жемчугами и драго-ценными каменьями, ниспадали на грудь.
На формирование состава, покроя, особенностей орнаментации рус-ского народного костюма оказали влияние географическая среда и клима-тические условия, хозяйственный уклад и уровень развития производи-тельных сил.
Русский костюм чрезвычайно многообразен. Это и понятно. Множе-ство этнических групп отличались друг от друга не только говором, спо-собом строить и украшать свои жилища, обычаями, обрядами, песнями, но и одеждой. Более того, свои отличия в одежде имели жители не только каждой губернии, уезда, волости или села, но и каждой деревеньки. По-этому говорить о русском костюме “вообще” просто невозможно.
Наиболее древний и наиболее разнообразный “южно-великорусский” костюм, бытовавший в Рязанской, Воронежской, Тамбов-ской, Тульской и Орловской губерниях. В каждой из этих губерний он разнился колоритом, вариациями орнамента и украшением отдельных ча-стей. Большое разнообразие народной одежды в южных районах объясня-ется частым перемещением населения: то под натиском кочевников, то по-сле образования Московского государства. В результате тесно перепле-лись между собой и древние обычаи, и умения многочисленных славян-ских и кочевых племен – поэтому-то так богаты яркими, сочными краска-ми, затейливыми вышивками и украшениями одежды женщин из южно-русских областей.
С незапамятных времен на Руси многовековым укладом деревни бы-ло установлено, что и когда надо надевать. Праздничный костюм шился для воскресных дней и престольных праздников, будничный – для работы дома, в поле и в лесу; обрядовые делились на предсвадебные, свадебные и погребальные – “горемычные”. Кроме того, различалась одежда и по воз-растному признаку и по семейному положению: девичья и для молодой женщины (до рождения первенца), для женщины зрелого возраста и ста-рушечья. Нарядно одевались и в трудовые праздники: день первой бороз-ды, день выгона скота, день начала сенокоса и жнивья.
Одна из наиболее характерных черт русской народной одежды – многослойность, которая придавала женской фигуре скульптурную мону-ментальность. Одежда как бы лепилась из нескольких простых объемов, и каждый ее вид частично закрывался другой, выделяясь разномасштабны-ми орнаментами, из-под широких рукавов шушпана (нагрудника), закан-чивающихся узорной тканой каймой с крупным узором, виднелись рукава с более мелким рисунком, затем передник с фризовым узором, а из-под передника и шушпана – рубаха с богато орнаментированным нижним кра-ем и все вместе эти отдельные части составляли единый гармоничный ан-самбль. Пластика объемов еще больше подчеркивается фактурой и цветом материала – отбеленного холста и домотканого сукна.
Холст вообще играет очень большую роль не только в самой одеж-де, но и в многочисленных обрядах, сопровождающих жизнь крестьянина с рождения и до самой смерти. Так на крестинах мать младенца дарила бабке-повитухе три аршина холста “кашу накрывать”, а молодая жена в момент начала жатвы бросала холстины на первый сноп свекрови, а та в свою очередь одаривала ее ситцем на шубку. Вышитые холщовые поло-тенца – необходимые принадлежности любого обрядового праздника, а, кроме того, они являлись драгоценным желанным подарком. Холст начи-нали ткать с ноября месяца ежедневно всю зиму с раннего утра и до позд-ней ночи. Вместе со взрослыми трудились и девочки 11-12 лет.
Издавна основой основ любого русского костюма являлась длинная, туникообразная, с широкими рукавами, рубаха. Кроилась она из прямо-угольных кусков холста, а на плечи нашивались цветные “полики – прямо-угольные или клиновидные вставки. Заготавливая ткань, мастерица учиты-вала форму будущей вещи и места для вышивки, она искусно распределя-ла поперечные полоски “затканки” на холсте: сначала широкие и частые, затем все уже и реже и, наконец, они переходили в верхней части в белое поле ткани.
Яркие, нарядные вышивки в старину играли роль оберега, поэтому были четко определены места их расположения: “ошивки” ворота и запя-стья, плечо и низ рубахи, поле рукавов. Интенсивно расшитые, эти места как бы защищали человека от злых сил. Для вышивки использовали лен, коноплю, шерсть, окрашенные отварами трав и кореньев, кроме того, раз-ноцветные шелка, золотые и серебряные нити. Старинные швы: роспись, набор, гладь, полу крест определяли характер узора вышивки и связь ее со структурой ткани. В орнаментах отражались явления, тесно связанные с жизнью крестьян: смена времен года, обильный урожай, цветущие деревья и растения, фигуры женщины – прародительницы всего живого, кони, пти-цы, небесные светила – солнце и звезды. Древние простые узоры из поко-ления в поколение под руками искусных мастериц обогащались новыми техническими приемами, а вместе с тем и передавали круг узоров, приме-няемых только в данной местности. Для украшения рубах использовались и кусочки различных тканей, особенно кумачовые, которые тоже заполня-лись вышивкой, как и основная ткань. Этот старинный способ украшения одежды применялся еще в боярском костюме, когда кусочки драгоценных заморских тканей, оставшиеся от раскроя больших одежд, или уже сно-шенных, нашивались как украшение на вновь сшитое платье. Кроме тка-ных, вышитых узоров, инкрустации тканями, использовались разноцвет-ные “травчатые” ленты, вьюнки, кружева, блестки, золотые и серебряные галуны и позументы. Все это декоративное богатство руками талантливых вышивальщиц превращалось в драгоценное произведение искусства.
Украшались даже “горемычные” рубахи, причем и здесь соблюда-лись каноны в использовании узоров и цвета. Так при трауре по родите-лям носили белые рубахи с белой вышивкой, а по детям – с черной, испол-ненной крестиком и набором. Без всяких “украс” были рубахи только у женщин-вдов, которые они надевали при совершении обряда “опахива-ния”. Женщин-вдов собирали со всей деревни, и они босиком, простоволо-сые, одетые только в холщовые рубахи, должны были сохой опахать зем-лю вокруг деревни для предотвращения ее от холеры и падежа скота.
Рубаха использовалась во всех случаях в жизни русской женщины и, выдержав испытание временем, пройдя через века, свободно вошла в наш гардероб в виде разнообразных цельнокроеных платьев и блузонов.
Но в старинном костюме рубаха редко носилась отдельно, чаще все-го в северных и центральных районах России сверху надевался сарафан, а в южных – понева. Понева – это вид юбки, состоящей из трех полотнищ шерстяной или полушерстяной ткани, стянутых на талии плетеным узким пояском – гашником: ее носили только замужние женщины. Понева была круглая, то есть сшитая, или распашная, состоящая из отдельных полотен. В основном поневы были темно-синего, темно-красного, реже – черного цвета. Темное ее поле разделялось клетками, причем их цвет и размер за-висели от традиций той губернии, села или деревни, в которых ткались поневы. Поневы, так же как и рубахи, делились на праздничные и повсе-дневные. Будничные отделывались по низу узкой домотканой полоской тесьмы или полосками кумача. В праздничных же поневах большое вни-мание уделялось “клаже” – так называлась нашивка по подолу, в которой максимально использовалось все богатство отделки: многоцветная вышив-ка, позумент, мишурное кружево из золоченых и серебряных ниток, трав-чатые ленты, вьюнки, блестки, стеклярус и бисер. У круглых понев швы служили не только для соединения отдельных частей, но и как дополни-тельная отделка. Пояс – “покромка” ткался на станке из разноцветных шерстяных ниток, концы его распушивались и среди нитей вплетались нитки бисера.
Поверх рубахи и поневы надевали передник – “занавеску”, завязы-вавшуюся сзади тесемками – “мутозками”, Интенсивность цвета и декора-тивность орнамента постепенно усиливаются сверху вниз, она создавалась за счет вставок из яркого ситца, полос узорного ткачества и вышивки, лент, кружев, бахромы и блесток.
Завершал ансамбль шушпан из шерстяной, полушерстяной или холщовой ткани с очень деликатным украшением: в основном соедини-тельные швы и окантовка вышивкой красным узором. Дополнялся костюм сложным головным убором. Для всей территории России характерны две резко различающихся категории головных уборов. Девичьи, оставляющие открытыми волосы и теменную часть головы, имели форму венка-обруча или повязки. Женские головные уборы были разнообразны, но все они полностью скрывали волосы, которые по народному поверью обладали колдовской силой и могли навлечь несчастья.
Основу всех разновидностей южнорусских головных уборов типа “Сороки” составляла сшитая из простёганного холста, уплотнённая пень-кой или берестой твёрдая налобная часть, надеваемая непосредственно на волосы. В зависимости от формы, плоской или имитирующей отходящие назад рога, она именовалась кичкой или рогатой кичкой. Именно эта де-таль придавала всей его конструкции ту или иную форму, получавшую своё завершение при помощи верхней части – своего рода чехла из кумача, ситца или бархата – Сороки; затылок покрывала прямоугольная полоса ткани – позатылень. Вокруг названных трёх элементов создавался слож-ный по составу и многослойный головной убор. Иногда он включал в себя до двенадцати частей, а его вес достигал до пяти килограммов.
Многочисленные пуговицы, металлические ажурные и с рисунком, стеклянные и простые использовались не только для застёжки, но и вклю-чались в декоративный ряд украшений.
Необходимой частью костюма были и цветные широкие пояса. Де-вушки к поясу привешивали сшитые из различных лоскутков нарядные сумочки “для гостинцев”.
Ноги обертывали онучами из белого “свейского” сукна или холста и надевали лапти, плетенные из вязового или липового лыка, или чулки бе-лой шерсти, “вязаные в одну спицу и кожаные башмаки – коты, которые для украшения фигурно пробивались медной проволокой спереди и сзади. Не последнее место в костюме занимали различные украшения. В боль-шом количестве надевались на шею ожерелья из жемчуга, граната и гайта-ны – низанные из бисера, янтарные бусы, приносившие, согласно поверью, здоровье и счастье, ожерелья из цепей. Большой любовью пользовались крупные серьги “голубцы” и более мелкие, изящные. Своеобразным украшением были и нежные, легко подвижные “пушки” – шарики, сплетен-ные из гусиного пуха, которые носились вместе с серьгами.
Несмотря на живописное многоцветие, цельность всего ансамбля до-стигалась, главным образом, найденностью цветовых сочетаний и соотно-шений.
Цвет, орнамент, символика приобретали особый смысл в обрядовых и свадебных костюмах. Это и пристрастие к красному и белому цвету, и орнаменты: цветы, птицы, древо жизни, ромбы. Белый и красный цвета – это символ чистоты и радости. В красном цвете русские видели много зна-чений. Девушки в весенние праздники встречи весны надевали красные са-рафаны. Красный цвет входил в костюмы невест южнорусских земель. Со времён Древней Руси “красный” – красивый, весёлый, а потому празднич-ный, нарядный. В русском фольклоре мы встречаем выражения: весна красна, красна девица, красна красота (о красоте девушки). Красный цвет был связан с цветом зари, огня, всё это связывалось с жизнью, ростом, солнцем-миром.
Чувство меры – это одно из самых ценных свойств народного твор-чества.
Проходя по музейным залам мимо полотен известных русских ху-дожников Аргунова, Венецианова, Крамского, Малявина, Серебряковой, невольно останавливаешь взгляд на тех картинах или портретах, на кото-рых кисть живописца запечатлела персонажи в народных костюмах. Яр-кая, красочная гамма рубах, сарафанов, понев, шубок, головных уборов… В них отражено представление народа о красоте и гармонии окружающе-го мира.
На картинах, запечатлевших женщин, девушек на полянах, в лесу, на жнивье, зримо видна неразрывная связь народной одежды с родной при-родой.
Языческая, дохристианская Русь (до 988 г) жила в представлениях о человеке как о частице общего мирового Тела, приписывая ему те же каче-ства и возможности, что и всем остальным частям Космоса. По языческим представлениям, тело – это и есть человек, как, впрочем, и все, что его окружает: реки, горы, леса, поля… И человек верил, что люди легко могут превращаться в камень, стог сена или в какое-то другое “тело”. Поэтому самым главным в жизни считалась охрана своих телесных границ от втор-жения чужой и враждебной телесности, и древние русичи особенно тща-тельно заботились о защите всех и всяческих “дыр” в своем теле, как, впрочем, и в своем доме, поселении, округе. Перед свадьбой невесте обя-зательно чернили зубы, чтобы белый цвет не привлекал нечистую силу. Чтобы не “светить волосами”, женщины должны были носить сложный го-ловной убор и уж во всяком случае, выходя из дома, покрывать голову платком.
В деле защиты себя и должна была помочь человеку его одежда. Охрана телесных границ от вторжения “нечисти” подспудно создавала своеобразную языческую моду, продиктованную прежде всего страхом. Если человек сознательно стремился нарушить границы чистого и нечи-стого мира, он выворачивал наизнанку свою одежду и головной убор или наряжался стариком (мертвецом), надевал маску (харю), как бы пересекая тем самым невидимую черту.

Свадебная одежда крестьянки. Вологодская губерния. Кон. XIX в.

Женская праздничная одежда. Тамбовская губерния. II пол. XIX в.
Что же носили древнерусские язычники? Как и все другие славянские народы, в языческий период русские считали рубаху (сорочицу) своей второй кожей, наделяя ее важной защитной функцией. Кроили ее из одно-го полотнища, делали как можно длиннее, у подола и под мышками рас-ширяли с помощью особых вставок. Разрез спереди в центре или сбоку за-стегивали на две-три пуговки из бронзы, кости, дерева – кто что предпочи-тал по цене. Длинные рукава женской сорочицы, достигавшие иногда ступней ног, собирали в гармошку с помощью бронзовых и стеклянных браслетов. На каждом рукаве иногда насчитывалось по 10–12 браслетов. Во время языческих праздников, например русалий, призванных оградить от болезней, насылаемых русалками – девушками-утопленницами, брасле-ты-обручи снимались и женщины плясали, опустив рукава до пола. Такие русальи пляски изображены, к примеру, на миниатюрах Радзивиловской летописи XV в. Археологи до сих пор находят женские стеклянные брас-леты и их обломки в больших количествах.
Вышивка по вороту, рукавам и подолу рубахи воспринималась ско-рее как языческий оберег, чем как украшение. Вышивали не что попало, а осмысленные знаки-символы, предназначенные для защиты открытых участков тела: шеи, кистей рук, ног. Основным рисунком вышивки были солярные (солнечные) знаки, стилизованные изображения животных и птиц, некие заградительные геометрические рисунки и т.п. Вышивка наравне с другими оберегами, такими как медвежьи и волчьи клыки, носи-мые на шее, подвесные колокольчики, различные фигурки животных и птиц, бусины, лунницы и многое другое, должна была отпугивать нечи-стую силу.

Поверх рубахи женщины надевали два больших куска несшитой клетчатой шерстяной или полушерстяной ткани типа распахнутой юбки, получившей в XVI столетии название “понёва”. У мужчин рубаха допол-нялась штанами – “портами” или “гачами”. На рубаху надевались разные виды верхнего платья. Самым распространенным из них был плащ (“вото-ла”, “мятль”, “корзно”), отличавшийся лишь качеством материала и засте-жек на нем: знать предпочитала металлические застежки-фибулы, частень-ко выполненные в виде оберегов-лунниц, беднота скрепляла плащи на плече простыми шнурками-тесемками. Особое значение придавалось поя-су, который охватывал рубаху на талии. Круг – идеальная защитная фор-ма, лишенная разрывов, а значит, наиболее надежно охраняющая.
При строительстве городов и поселений выделенное пространство перво-наперво обводили круговой бороздой. Так делали не только древ-ние славяне, но и древние греки, римляне и другие народы. И пояс, как те-лесный оберег, сковывал тело хозяина с самого рождения. Снятие пояса приравнивалось к обнажению, готовности вступить в контакт с нечистой силой. Древнерусская аристократия передавала золотые пояса из поколе-ния в поколение как семейную реликвию. Пояс использовался в разных обрядах. На свадьбах им связывали жениха и невесту.

Значимыми были и другие аксессуары языческого костюма, в част-ности, височные кольца, которые прикреплялись к головному убору на специальных лентах. Разные племена восточных славян задолго до обра-зования древнерусского государства отличались по видам височных ко-лец. Например, племена вятичей, населявшие территорию нынешней Москвы, имели очень сложные семилопастные височные кольца, а новго-родские словене – ромбовидные. Женские височные кольца были едва ли не самым распространенным и ценным женским украшением (все обнару-женные клады, зарытые перед нашествием монголо-татар в XIII в., обяза-тельно содержали височные кольца).
Помимо височных колец, женщины украшали себя бусами, серьгами, браслетами, мехом и др. Бусы, закрывавшие шею, так же как вышивка на вороте рубахи, должны были прежде всего защищать, поэтому они со-ставлялись, как правило, из очень полезных в этом отношении предметов: металлических колокольчиков, отпугивающих нечистую силу своим зво-ном, фигурок домашних птиц (уточек) и животных для плодородия, малю-сенькой ложечки из дерева или металла – символа достатка в доме, раз-личных камешков и стекляшек, клыков убитых медведей и волков и дру-гих оберегов. После принятия христианства в состав таких бус стали включать и христианский крестик, помещая его в центр композиции. Серь-ги из разных металлов вдевали в уши девочкам с малолетства, и это был знак их отличия от мальчиков, бегавших по двору в таких же рубахах. Позднее под монголо-татарским влиянием мужчины начали носить в ле-вом ухе золотую серьгу, а иногда привешивали ее на свою высокую шап-ку-горлатку.
Обувь язычников состояла из кожаных сапог, поршней (туфель) и лыковых лаптей. В археологических находках частенько попадаются ко-жаные сапожки, сшитые для годовалых малышей. Обычно кожаную обувь красили в черный цвет, но известно также, что знать носила яркие (желтые, красные, зеленые) сапоги, украшенные резным узором.
Модники дохристианской Руси, таким образом, следили не столько за модой как таковой, сколько за соблюдением своих и чужих телесных границ. Но при этом врожденное чувство прекрасного не могло не отра-зиться в их одежде, украшениях, обуви. Как показывают раскопки в Вели-ком Новгороде, горожане не имели практически ни одной неукрашенной вещи: все предметы быта и костюма так или иначе орнаментировались – либо вышивкой, либо резьбой, либо тиснением, любо ювелирными изде-лиями и мехом. Красота предметного мира и одежды древнерусского че-ловека поражает воображение, жаль только, что слишком малая часть это-го пестрого нарядного мира доступна нашему взгляду сегодня…

СВАДЬБЫ

Кажется, нет на свете ни одного более торжественного события, чем свадебный обряд.
Свадебный обряд – это начало и венец любви, начало семейной жиз-ни, о которой мечтают многие молодые люди. Каждый народ имеет свои взгляды на свадебные обычаи и свадебный обряд. Но как молодые мужчи-ны, так и женщины у нас на Руси (из простонародья) несмотря на всю про-стоту их незатейливого быта жизни, понимают, что значит вечная связь, даруемая венцом. Многие понимали, что свадебный обряд приносит с со-бой и неизвестность, а может быть, и горестную жизнь тому или другому. Все девушки это знали, но рассчитывали на брак, как на счастливую лоте-рею. Невесты, кого ждал свадебный обряд, часто прибегали к гаданию. Покров и Пятница Просковия считались на Руси покровительницами не-вест из простого народа. Невесты, заботясь о своей будущности, молились во время праздника Покрова: “Батюшка, Покров, мою голову покрой! ”
Свадебный обряд одной области России отличался от другой. Сва-дебные обычаи на Руси были весьма разнообразны и многочисленны.
Здесь представляется самая полная этнографическая картина с пове-рьями и обрядами. Свадебный обряд интересен сам по себе. Здесь вы слышите и видите жизнь и веселье, трогающие душу черты народного бы-та и религиозные обычаи, с которыми связан этот свадебный обряд. Здесь сливается старое и с новым, религиозное с народным, печальное с весе-лым.
Вот некоторые свадебные обычаи.
Обычай похищать невесту, который существовал у Русских славян, например, у Радомичей, Вятичей, Северян. Были игры между селами. Здесь во время игр, песен и плясок мужчины выбирали себе невест и уво-дили к себе в дома. Это докристианский обычай древней Руси. Само вы-ражение играть свадьбу напоминает древние игры, когда приобреталась невеста. Но на свадебный обряд русичей влияло не только язычество, но и традиции других народов, например, свадебные обычаи Иллирии. Один из них – это выкуп невесты. Геродот рассказывал, что девушки, достигшие совершеннолетия, сходились, в сопровождении своих родителей, в одно место, туда же стекались молодые люди и вообще мужчины и покупали се-бе невесту. Отсюда и свадебный обряд – выкуп невесты. Венки, обручаль-ные кольца, покрывала (вроде наших вуали или фаты), свечи, свадебные дары – все это предусматривает свадебный обряд Греции и Рима. В самом деле, как это сходно с христианскими обрядами при самом совершении брака. Венера, как покровительница браков и союзов любви, называлась Suada и Babia (свада и бабия). Какое сходство между словом свада и сва-дьба, бабия и баба. Этого мало. Русские свадебные обычаи говорят, что молодых нужно осыпать хмелем, зерном и даже деньгами. Смысл понятен: чтобы молодые жили счастливо, сыто, богато.
Но откуда на Руси такие свадебные обычаи?
Опять они от греков и римлян, а также от древних пруссов. Говоря о том, что русские заимствовали свадебные обычаи мы не можем не сказать о том, что русский каравай, как символ бракосочетания, тоже заимствован у римлян. Именно они должны были есть пирог, приготовленный из муки, с солью и меда. А вот еще некоторые свадебные обычаи. Например, сни-мание сапога. На Руси водилось, что новобрачная должна разувать своего супруга. Этот обычай из древности, он говорит о покорности, рабском от-ношении. Этот обычай был и во времена князя Владимира, а дочь Полоц-кого князя не захотела его разуть. Исстари такие же свадебные обычаи были и в Германии. В первую брачную ночь молодая супруга снимала с мужа сапог и укладывала его над подушку, говоря этим о господстве над ней мужа. Многие свадебные обычаи пришли из язычества. Например, свадебные птицы подавались еще в язычестве у литовцев. В первый день бракосочетания молодым супругам подавали жареную куропатку, кото-рую муж раздирал на части, одну из которых давал жене. У немцев в средние века молодым подносили жареную курицу. А в Москве на княже-ских столах красовались жареные лебеди. А вот еще некоторые свадебные обычаи, которые, как правило, соблюдались на Руси. Это баня, меха и со-лома брачной ночи. Такие свадебные обычаи, как мытье в бане накануне свадьбы и после ее, подстилка – ржаные снопы вместо постели и усажива-ние молодых на меха соблюдались даже в царских и боярских домах. Мы-тье в бане означало чистоту брачного ложа и вообще чистоплотность, сон на снопах – прибыток, достаток в доме, а сидеть на мехах – богатство.
Свадебные обычаи еще долго можно перечислять. Это наиболее из-вестные на Руси.

ВРАЧЕВАНИЕ

Древних русичей мучили различные недуги: “корчи” и “корчения” (тик, хорея), “прикорчения” (антилозы и контрактуры), “трясновения”, “падучая немощь” (эпилепсия), “кичание долу” (дрожательный паралич), “бешенство”, “исступление ума” (различные формы психозов), “каркыня” (рак), “прокажение” (проказа), “дно” (все виды внутренних заболеваний, конкретнее – желчекаменная и почечная колики), “сухотная” (чахотка), “трясьце” (малярия), “вдуша” (астма), “усовь” (плеврит), “огневица” (тиф), “воспа” (натуральная и ветряная оспа, корь, скарлатина), “водный труд” (водянка), “камчюга” (артриты, подагра, каменная болезнь), “свербежь” (чесотка)…
Летописи изобилуют четкими клиническими описаниями болезней, поражавших князей. Так, Владимир Святославич Святой страдал “очима” (заболеванием глаз). Святослав Ярославич Черниговский в 1076 году умер от злокачественной опухоли на шее – лимфосаркомы или лимфогрануле-мы. Всеслав Полоцкий имел врожденную мозговую грыжу, из-за чего всю жизнь носил повязку-бандаж. Владимир Василькович Волынский в 1288 году после страшных мучений скончался от злокачественного образования на подбородке. Согласно летописи, “нача еому гнити исподная оуоустна первого лета мало, на другое и на третье болма нача гнити. И еще же емоу не вельми болноу, но ходяшь и ездяшеть на коне… Исходящоу же четвер-томоу летоу, и наставши зиме, и нача болми немочи, и опада емоу все мясо с бороды и зоуби исподнии выгниша вси и челюсть бородная перегни”. В возносимых Богу молитвах князь стонал: “… не могоу терпети”. “Леже потомь вонъ не вылазя, но болми нача изнемогати, и опада емоу мясо все с бороды и кость бородная перегнила бяшет и быс видити гортань. И не во-коуша по семь недель ничегоже развее одиное воды и то же по ско-удоу”(1).
В 1092 году на русские земли обрушилась первая в их истории эпи-демия. Тогда за три месяца от Филиппова дня до мясопуста было продано 7 тысяч гробов. Мор 1230-1232 годов на Смоленской земле унес 32 тыся-чи жизней.
Однако средневековые люди не понимали истинных причин немощей и объясняли их происками дьявола. Они представляли болезни в образе злых сил, посланных демонами, чтобы наказать грешников. Во время мо-ра 1092 года в Полоцке в полночь слышались стоны, и горожанам чуди-лось, что “рыщуть беси по оулици” и поражают того, кто “вылезаще из хоромины”. Затем бесы стали являться днем верхом на лошадях, но самих их не видели, лишь замечали копыта коней. По волости поползли слухи, “яко навье (души умерших предков. – И. М) бьють Полочаны”.
Бытовало мнение о внезапно появлявшихся болезнях-женщинах. Хо-леру представляли в виде старухи со злобным лицом. В легких, свободно развевавшихся по ветру одеждах налетали от семи до двенадцати дев-лихорадок: трясея; приносящая внутренний жар огнея; знобея; давящая на ребра, лишающая аппетита и вызывающая рвоту гнетея; причиняющая хрипоту и харканье грудея; ломящая голову и закладывающая уши глу-хея; ломея; пускающая по телу отеки пухнея; желтея; корчея; не позволя-ющая больному сомкнуть глаза глядея и, наконец, старейшая сестра мерт-вящая невея(2).
За помощью обращались к народным врачевателям – ведунам, зна-харям, зелейникам. Народные приемы лечения, с одной стороны, предпо-лагали веру в заговоры, “наузы” (узлы и амулеты), жертвенные и очисти-тельные обряды, с другой – основывались на применении лекарственных средств, рукодействии, назначении банных процедур.
Заговоры – языческие обращения к злыдням с требованьями оставить больного и скрыться в глубинах мироздания – возникли в глубокой древ-ности. Передаваемые из уст в уста, из поколения в поколение некоторые из них сохранили первоначальный смысл. Серединой XIV века датируется заговор против плеврита, очевидно, использовавшийся и в более ранние времена: “Есть море золото, на золоте море золото древо, на золоте древе золоты птицы – носы и ногти железные, дерут – волочат от раба божия (усови) на мхи – на болота. Есть море золото, на золоте море бел камень, на беле камени сидит красная девица с палицею железною, тепет, обороня-ет, отлучает от раба божия усови на мхи – на болота. Есть море золото, на золоте море золот корабль, на золоте корабле едет святый Николай, отво-ряет морскую глубину, поднимает железные врата, а залучает от раба бо-жия усови аду в челюсти”. Значение этого поэтического заклятия раскрыто известным исследователем фольклора А. Афанасьевым, который объяснял: “Злой дух болезни прогоняется во мхи-болота и в ад. Море – поэтическое название неба; эпитет “золотой”, данный этому морю, означает: светлый, озаренный лучами солнца. Дерево и корабль – метафоры тучи, бел камень – метафора солнца. На дереве – туче сидят золотые птицы с железными ког-тями и клювами, т.е. молнии, острыми стрелами которых и разится нечи-стая сила болезни; подобно тому на солнцевом камне восседает красная девица Зоря, богиня весенних гроз и плодородия, и гонит демона желез-ною палицею; а на корабле облаке плывет Николай угодник, заменяющий собой Перуна: он отворяет морскую глубину (= дождевые тучи) и низвер-гает демона в челюсти ада. Итак, изгнание болезни совершается при содей-ствии громовника; как обновитель природы, победоносный враг зимы-смерти и творец весенней жизни, он исцеляет и все недуги”.
Другие заговоры со временем настолько исказились, что представ-ляли собой набор непонятных фраз. Однако произносимая шепотом, не-однократно повторявшаяся магическая формула заклинания оказывала сильное гипнотическое впечатление на пациента, вселяла в него надежду на выздоровление(3).
Древние русичи искренне верили в спасительную силу амулетов – за-говоренных оберегов. Их носили на шее, груди, пальцах и запястьях рук, у сердца, привешивали к поясу, который тоже считался защитным сред-ством. Изготавливали обереги из различных материалов: меди, бронзы, драгоценных металлов, кости, камня, дерева в форме ложечек – символов сытости и благосостояния; ключиков – знаков богатства и сохранности; гребешков, предохранявших от болезней и паразитов; уточек и коньков, обеспечивавших благополучие семьи; челюстей, клыков и когтей хищни-ков, отпугивавших зло; миниатюрных ножей и топориков, уничтожавших бесов. Особым видом амулетов, “излечивавших” различные болезни, были “змеевики” – нагрудные литые медальоны с надписями и изображениями двенадцатиголовых змей, давших название изделию. Они стоили дорого, так как делались индивидуально. Но древнерусские больные не жалели де-нег на них.
В целях защиты от внезапно налетавших злыдней русичи преду-смотрительно покрывали солнечными и громовыми “добрыми” знаками жилище, на вершине кровли вырезали конскую голову, а у дверей вешали подкову. Орнаментировались все проемы, через которые могла проник-нуть нечисть: ворота, окна, застрехи, щипец крыши, мебель, особенно ко-лыбель, опечек и утварь внутри дома. Те же знаки-обереги вышивали на одежде, прежде всего, у горловины, на плечах, приполке, по подолу и ни-зу рукавов. Весь богато декорированный костюм древнерусской женщи-ны, сверкавший и звеневший от многочисленных украшений, символизи-ровал, что она и ее семья в состоянии противостоять козням дьявола(4).
Простуду, радикулит, остеохондроз лечили в бане, здесь же рожали детей. Народные врачеватели собирали и предписывали употреблять ле-карственные растения. Из натуральных продуктов использовали печеный лук, мед, квашеное тесто, сырую печень трески, желчь животных, сало, молоко и кисломолочные напитки, вино, пиво. Лекарства давали в виде со-ков, микстур, мазей, примочек и пластырей. Некоторые растения наделя-лись волшебными свойствами. В ночь на Ивана Купалу искали цветы па-поротника, которые якобы приносили богатство и мудрость. Существова-ло поверье, что прострел (сон-трава) охраняет дом от злых духов, а раз-рыв-трава позволяет узникам ломать оковы, а ворам – отпирать замки. Привораживать любимых зелейники советовали при помощи растений ку-коос, одолен и обратим(5).
Знахари, способные изгнать болезнь, пользовались большим уваже-нием в народе. В “Изборнике Святослава” 1073 года сказано: “Егда бо ти детищь болить, то ты чародеиць иштеши”(6).
Христианская церковь вела ожесточенную борьбу с народными вра-чевателями. Уже в церковном Уставе князя Владимира “ведьство” и “зе-лейничьство” названы среди самых тяжелых преступлений. Статья 37 Устава Ярослава (первая половина XI века) предписывает: “Аще жена бу-деть чародеиница или наузница, или волъява или зелеиниця, или мужь, доличив, казнити ю, а не лишиться, митрополиту 6 гривен”. Ефремовская кормчая XI века и Устюжская кормчая XIII века приравнивают волхва, обавника и наузницу в преднамеренно совершающим преступление отра-вителям и требуют: “отравник моучим боудеть… ” и умрет. Но, несмотря на жесточайшие санкции, кудесники не прекращали своей деятельности. В первой половине XII века, согласно Уставу князя Всеволода, церковному суду подлежали “потворы, и чародеяния, вълхвование, ведъство, зелей-ницьтво”.
Священнослужители одобряли больных, обращавшихся к монастыр-ским и княжеским отечественным и приезжим врачам, практика которых контролировалась церковью. Уже Устав князя Владимира (конец X века) упоминает “лечица”, подчиненного церковному суду. Монахи, как умели, помогали больным полезными советами и целительными зельями, однако представления братии о причинах немощей и методах их лечения немно-гим отличались от “медицинских” взглядов язычников-наузников.
Церковь объясняла болезни божьим наказанием за прежние прегре-шения и требовала не лечить их, а терпеть. В анонимном “Словесвятого Иоанна Златоуста о лечащихся в болезни волхованием и наоузами” сказа-но: “Если ты впадешь в лютый недуг, и многие приидут к тебе, понуждая обратиться: одни – к чародеям, другие к волхвам, то ты (не ходи, а) на Бо-га уповай и терпи: эти страдания приносят тебе венец и избавление от мук вечных. Лежа в болезни, следует благодарить Бога. Поэтому мы и христи-анами зовемся, чтобы повиноваться Христу и не ходить к врагам божиим волхвам. Волхвы и чародеи – то враги божии; лучше нам умереть, чем пойти к врагам божиим. Какая польза целить тело, а душу губить? Или какое приобретение – здесь принять малое утешение, а там (на том свете – И. М) быть посланными с бесами в вечный огонь? ”
Взявшись за исцеление больного, монахи руководствовались учени-ем Тертуллиана (II-III вв) и блаженного Августина (IV-V вв) о лечении культовыми средствами: молитвами, “святой” водой, приложениями к “чу-дотворным” иконам и мощам святых. Примеры подобных процедур со-держит Киево-Печерский Патерик. Основатель монастыря Антоний “боль-ныа исцеляша отъ своеа яди”, но внушал им, что причина их выздоровле-ния – молитва. Его ученик Агапит и пресвитер Дамиан поступали анало-гичным образом. Зная секрет сильнодействующего препарата, Агапит из-лечивал даже обреченных на смерь, но подчеркивал, что “здравъ бываше больный молитвою его”. Дамиан “специализировался” на детских недугах. Он применял различные масла, но внимание верующих акцентировал на одновременно возносимых обращениях к Богу.
В особо тяжелых случаях братия Киево-Печерского монастыря при-меняла своеобразную “штосс-терапию”. После смерти князя-чернеца Свя-тополка-Святоши монахи объявили его “исцелителем” от всех недугов. На тяжелобольных надевали его власяницу. По особому распоряжению игу-мена, знатных русичей возлагали на гроб святого Феодосия. Эти меры, как утверждали иноки, способствовали немедленному выздоровлению пациен-тов(7).
Были в древнерусском обществе и образованные светские врачи. В XI веке в Киеве практиковал Петр Суринян, “арменинъ родомъ и верою, хитръ бе врачеванию”. Он умел поставить диагноз по внешнему виду и пульсу больного.
С успехом пользовала больных Евпраксия Мстиславна внучка Вла-димира Мономаха, известная в народе под именем Добродеи. В 1122 году она вышла замуж за византийского императора Алексея Комнина и стала императрицей Зоей. Ну чужбине Зоя-Добродея продолжала овладевать медицинскими знаниями: читала Гиппократа, Ибн-Сина и др. Теоретиче-ские и практические сведения она изложила в руководстве по врачеванию “Алимма” (“Мази”), которое сегодня хранится во Флорентийской библио-теке Лоренцо Медичи.
Знатоком античной медицинской литературы была жившая в XIII ве-ке черниговская княжна Ефросинья: ей “бо ведущи книги Асклиповы и Га-линовы”(8).
Обращаясь к врачам, древние русичи не проводили четкого разли-чия между язычниками-кудесниками, “профессиональными” и монастыр-скими лекарями. Главное, что требовалось от врача – и об этом писал Вла-димир Мономах в “Поручении детям” – это умение распознать и вылечить болезнь(9).
Древнерусские “лечцы” учились “волшебству” врачевания долгие годы, запоминая народные советы, читая отечественную и переводную ли-тературу. В сочинениях митрополита Илариона, новгородского епископа Луки Жидяты, летописца Нестора, Кирилла Туровского, Владимира Мо-номаха, Даниила Заточника содержались данные о симптомах болезней, суждения о врачевании: о кровопускании, прижигании, очистке ран и проч. Специальные сведения можно было почерпнуть из “Изборника Свя-тослава” 1073 и 1076 годов. Основу его составили греческие книги, пере-веденные в X веке на болгарский язык, а затем переписанные и дополнен-ные древнерусскими книжниками. Здесь есть записи об астрологии, лекар-ственной ботанике, минералогии, гигиенические советы, рекомендации о диетах, медицинские сведения. В “Изборнике” указаны названия и даны описания наиболее распространенных на Руси болезней, особенно психи-ческих, предпринята попытка уяснить их причины, поставлен вопрос о це-лях и задачах врачевания.
С XI века русским читателям был известен “Физиолог” – переведен-ный с греческого языка сборник материалов о животном и растительном мире, о минералах. Большой популярностью на Руси XI-XIII веках поль-зовались сочинения Теофраста, ученика Аристотеля, которого почитали как “отца ботаники”: он много времени посвятил изучению лекарственных растений и препаратов.
В XII-XIII веках был переведен греко-византийский сборник изрече-ние “Пчелы”, содержавший высказывания античных и византийских меди-ков и философов (Демокрита, Пифагора, Сократа, Аристотеля, Эпикура, Диогена, Теофраста, Плутарха, Диодора Сицилийского и др.). Для того, чтобы сохранить крепкое здоровье, “Пчелы” рекомендовали не скрывать немощь от врача, а пресекать ее в зародыше; много трудиться и вести умеренный образ жизни(10).
Древнерусские “лечцы” добились значительных успехов в практиче-ской деятельности. В их среде уже заметна “специализация”. Одни из них применяли “фитотерапию”, другие совершенствовались в “железной хы-трости” – хирургии, причем последние подразделялись на “специалистов” в “едъне” (прижиганиях тела, кровопусканиях) и мастеров по “резанию”. При помощи ножа делались достаточно сложные операции на различных участках тела, в том числе и черепно-мозговые; пытались удалять злокаче-ственные опухоли. Была разработана техника хирургических перевязок (“привузов”), помощь роженицам, ортопедия, массаж.
В Киеве и Переяславле Южном при монастырях возникли приюты для нищих, нездоровых иноков и прихожан. В Киево-Печерской обители существовал даже “изолятор” для психически неуравновешенных людей. Когда сюда доставили крайне возбужденного пациента, чернец Лаврентий предупредил его: “Мы хощемъ въ печере затворити тя”. Пройдя “курс ле-чения” в пещере, бесноватый, по свидетельству Киево-Печерского Патери-ка, “исцеле и добре нача смыслити”(11).
Важное значение для поддержания здоровья имели качественная пища, личная гигиена и противоэпидемические мероприятия. Древние ру-сичи употребляли в пищу богатые витаминами и белками экологически чи-стые продукты. В рационе преобладали мучные и крупяные блюда из ржи, пшеницы, ячменя, овса, проса: хлеб, называвшийся “жито”, и каши. Каша-ми, впрочем, называли не только крупяные изделия, но вообще все блюда из измельченных продуктов.
Немаловажное место в питании русичей занимали продукты, со-бранные в лесу: грибы, ягоды, орехи. В меньшей степени в домонгольской Руси употребляли мясную и молочную пищу. В значительных количествах добывали богатую фосфором рыбу: севрюгу, осетра, лосося, стерлядь, щуку, леща. Мясо и рыбу варили, жарили, солили, коптили и вялили.
Кроме отечественных продуктов в пищу шли заморские деликатесы – овощи, фрукты, оливковое масло, вино, горчица. К примеру, в Гнездов-ском могильнике около Смоленска обнаружена византийская амфора X века, в которой привезли горчичный порошок, о чем свидетельствует надпись на сосуде: “гороухща”(12).
Древнейшей культурно-бытовой традицией русского народа была забота о гигиене тела и чистоте белья. Утром обязательно умывались и чи-стили зубы. Перед едой и после работы мыли руки, еженедельно посещали баню. В одной из новгородских берестяных грамот начала XII века в опи-си женского имущества, возможно, приданного, упомянуто “шьсть гоу-биць” – небольших банных или туалетных губок. С XI века на Руси было известно мыло, как местного производства, так и привозное, немецкое и французское(13).
Различными способами русичи пытались препятствовать распро-странению эпидемий. Арабский путешественник Ибн-Фадлан (921-922 гг.) так описывал обычаи славян: “Если кто-либо из них заболел, то они разо-бьют для него палатку в стороне от себя, оставят его в ней, положат вместе с ним некоторое количество хлеба и воды и не приближаются к нему и не говорят с ним… если он выздоровеет и встанет, то возвратиться к ним, а если он умрет, то они его сожгут”. На необходимость изоляции заразных больных указывалось также в “Изборнике Святослава” 1073 и 1076 годов.
По окончании боя обязательно обходили ратное поле, собирали трупы, которые захоранивали. Византийский историк X века Лев Диакон сообщает, что после одного из сражений Святослава с византийцами у До-ростола, “когда наступила ночь и засиял полный круг луны, скифы (руси-чи – И. М) вышли на равнину и начали подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, зако-лов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин”. В некоторых случаях защитные меры являлись стихийной реакцией на быстро распространявшийся мор. В 1092 году, заметив, что “аще кто вы-лезаще ис хоромины… абье оуязвенъ бяше невидмо от бесовъ и с того оумираху”, напуганные люди “не смеяху излазити ис хоромъ”. Готовя умерших к процедуре захоронения, предполагавшей большое скопление народа, трупы обмывали, обрабатывали антисептическими средствами, за-ворачивали в саван, узкие полосы холста или бересту. Очистительную функцию имел погребальный костер язычников(14).
Несмотря на то, что древние русичи не могли научно объяснить причины болезней, а потому целью врачевания считали изгнание из орга-низма злых духов, знания, приобретенные в практической медицинской деятельности, помогали им бороться с недугами и наслаждаться жизнью.
СИМВОЛЫ И ОБЕРЕГИ

Понятия о символах и оберегах очень древние. Они возникли в эпо-ху, когда мир древним русичам представлялся еще плоским. Каждая новая эпоха дополняла список тех или других. Когда русичи одомашнили ряд животных, те стали им хорошими помощниками. На первом месте был конь, главная тягловая сила и транспортное средство. Настольные дере-вянные солонки в виде коня (уместно и такое толкование) символизирова-ли дневное движение Солнца по небосводу. Солонки в виде уточки его ночное движение. Что касается фигуры коня на конце охлупня на крыше дома – конек оберегал этот дом от проникновения нечистой силы в него через крышу. Под крыльцо старались класть конскую голову, к порогу или к замочной скважине прибивали подкову, чтобы злыдни не проникли в избу через дверь.
Курица стала символом плодовитости. Для кур был придуман их покровитель, своего рода куриный бог Курко и куриная смерть. Дважды в году отмечались куриные праздники. Кур часто приносили в жертву вели-ким богам. Куриные яйца символизировали плодородие и хорошую жизнь Их красили отваром луковой шелухи, ели в дни весенних языческих праздников и запахивали в поле на первой полосе. Петух считался симво-лом восходящего солнца, его вестником. Громкое петушиное “ку-ка-ре-ку” отгоняло нечистую силу, особенно ночью. Фигура петуха, вырезанная из дерева и помещенная на крыше, а позднее петухи-флюгеры и жестяные пе-тухи, прибитые на крышку сундука с одеждой, считались оберегами. Бы-тующее в наши дни мужское имя Будимир в древности было одним из названий петуха.
На прялках (пряслицах) и трепалах вырезали солнечные символы, а вальки, которые использовались при полоскании белья в реке, имели руч-ку в виде фигуры Макоши. На лопасти же вальков вырезались солнечные круги, квадраты или ромбы, представлявшие засеянное поле.
Одежда и украшения были самыми близкими к телу человека обере-гами, особенно у женщин. Головные уборы носили “птичьи” названия: ко-кошник (кокош – одно из древних названий петуха), кичка (утка). Нашей-ные украшения: гривны – знаки знатности и богатства; бусы, ожерелья должны были хранить от ворога неприкрытую шею; подвески в виде круга с лучами (знак Солнца) и лунницы в виде полумесяца рогами вниз были символами супружества.
Кольца, перстни, браслеты в виде плетенки (вода) или ромбов (поле) – знаки супружества и обереги рук. Амулеты – обереги груди: в виде птицы – знак семьи; челюсть хищника – охраняет от зверя; ложка – знак сытости; ключ – хранитель имущества. Костяной гребень говорил об опрятности его владельца. Была сложена поговорка: “Царь Костентин гонит стадо через тын”. Гребенки в волосах спасают женщин от бабы Яги в лесу. Вышивки по подолу, вороту и на концах рукавов оберегали людей от проникнове-ния нечистой силы под одежду.

НРАВЫ И ОБЫЧАИ СЛАВЯН

Развлечением знати были охота и пиры, на которых решались мно-гие государственные дела. Всенародно и пышно праздновались победы в походах, где рекой текло заморское вино и свой родной “мед”, слуги раз-носили огромные блюда с мясом и дичью. На эти пиры съезжались посад-ники и старейшины со всех городов и бесчисленное множество народа. Князь с боярами и дружиной пировал “на сенях” (на высокой галерее дворца), а на дворе ставились столы для народа. Столы для знати были уставлены богатой посудой. Летописец Нестор сообщает, что из-за посуды у князя и дружинников даже возникали разногласия: последние требовали вместо деревянных ложек серебряные. Более простыми были общинные пиры (братчины). На пирах обязательно выступали гусляры. Гусляры услаждали слух именитых гостей, пели им “славу”, большие чаши, рога с вином ходили по кругу. Одновременно происходила раздача пищи, мел-ких денег от имени хозяина неимущим.
Любимыми забавами богатых людей были соколиная, ястребиная, псовая охота. Для простого люда устраивались скачки, турниры, различ-ные игрища. Неотъемлемой частью древнерусского быта, особенно на Се-вере, впрочем, как и в поздние времена, являлась баня.
В княжеско-боярской среде в три года мальчика сажали на коня, за-тем отдавали его на попечение и выучку пестуну (от “пестовать” – воспиты-вать). В 12 лет молодых князей вместе с видными боярами-советниками отправляли на уп-равление волостями и городами. С XI в. в богатых семь-ях стали учить грамоте мальчиков и девочек. Сестра Владимира Монома-ха Янка, основательница женского монастыря в Киеве, создала в нем шко-лу для обучения девочек.
На берегах Днепра шумел веселый киевский торг, где, кажется, про-давались изделия и продукты не только со всей Руси, но и со всего то-гдашнего света, включая Индию и Багдад.
Своя жизнь, полная трудов, тревог, текла в скромных, русских селах и деревнях, в рубленых избах, в полуземлянках с печками-каменками в уг-лу. Там люди упорно боролись за существование, распахивали новые зем-ли, разводили скот, бортничали, охотились, оборонялись от “лихих” лю-дей, а на юге – от кочевников, вновь и вновь отстраивали сожженные вра-гами жилища. Причем, нередко пахари выходили в поле вооруженные ро-гатинами, дубинами, луком и стрелами, чтобы отбиться от половецкого дозора. Долгими зимними вечерами при свете лучин женщины пряли. Мужчины пили хмельные напитки, мед, вспоминали минувшие дни, слага-ли и пели песни, слушали сказителей и сказительниц былин.
Изготовление обуви в крестьянской семье традиционно было муж-ским делом, а одежду всегда делали женщины. “Они обрабатывали лён, этот чудесный северный шёлк, пряли из него тонкие мягкие нитки. Долгой и трудной была обработка льна, но под сильными и ловкими руками кре-стьянок лён превращался и в белоснежные ткани и в суровые холсты, и в прекрасные кружева. Эти же руки шили одежду, красили нитки, вышивали праздничные наряды. Чем трудолюбивее была женщина, тем тоньше и бе-лее были рубашки у всей семьи, тем замысловатее и красивее были на них узоры”.
Обучение всем женским работам начиналось с раннего детства. Ма-ленькие девочки с шести-семи лет уже помогали взрослым в поле сушить лён, а зимой пробовали прясть из него нити. Для этого им давали специ-ально сделанные детские веретёна и прялки. Подрастала девочка и с две-надцати-тринадцати лет начинала сама готовить себе приданое. Она пряла нитки и сама ткала холст, который хранили к свадьбе. Затем она шила себе и будущему мужу рубашки и необходимое бельё, вышивала эти вещи, вкладывая в работу всё своё умение, всю душу. Самыми серьёзными ве-щами для девушки считались свадебные рубашки для будущего жениха и для себя. Мужскую рубашку украшали вышивкой по всему низу, делали неширокую вышивку по вороту, а иногда и на груди. Долгие месяцы де-вушка готовила эту рубашку. По её работе люди судили, какая из неё бу-дет жена и хозяйка, какая работница.
После свадьбы, по обычаю, только жена должна была шить и сти-рать рубашки мужа, если не хотела, чтобы другая женщина отобрала у неё его любовь.
Женская свадебная рубашка тоже была богато украшена вышивкой на рукавах, на плечах. “Руки крестьянки – от них зависело благополучие семьи. Они всё умели делать, никогда не знали отдыха, они защищали сла-бого, были добрыми и ласковыми ко всем родным и близким. Поэтому их следовало украсить красиво вышитыми рукавами в первую очередь, что-бы люди сразу замечали их, проникались к ним особым уважением, пони-мая особую роль рук в жизни женщины-труженицы”.
Прясть и вышивать было принято в часы, свободные ото всех других работ. Обычно девушки собирались вместе в какой-нибудь избе и сади-лись за работу. Сюда же приходили парни. Часто они приносили с собой балалайку, и получался своеобразный молодёжный вечер. Девушки рабо-тали и пели песни, частушки, рассказывали сказки или просто вели ожив-лённый разговор.

НАРОДНЫЕ ПРАЗДНИКИ

Практика умилостивления духов и богов жертвоприношением и по-клонением привела к созданию довольно сложного религиозного культа. Отметим, что для дохристианской религии древних славян характерным являлось преобладание практики-магии и культа над мифологией. Эта практика имела богатое оформление и подробно разработанный, освя-щенный ритуал. Мифология же была относительно отрывочной и бесси-стемной.
Совершенно очевидно, что народные праздники, игравшие весьма заметную роль в жизни древнеславянских народов, не могли оказаться в стороне от формирования магических и религиозных обрядов. С развити-ем религиозного культа в первую очередь народные праздники все боль-ше и больше наполнялись религиозным содержанием, а обряды принима-ли религиозный характер.
Главную роль в земледельческой религии славян играли обряды и праздники, связанные с различными периодами сельскохозяйственного производства. По своему характеру эти обряды носили преимущественно магический характер и составляли целостный календарный цикл.
Цикл этих обрядов и праздников начинался зимой, в то ее время, ко-гда дни становятся заметно длиннее, когда “солнце поворачивает на лето”. По верованиям земледельческих религий, это был момент рождения бога солнца. С этим периодом связывалось множество обрядов и праздников. Среди них были святки, праздники коляды с заключительным моментом этого цикла – масленицей, содержавшей такие обряды, как зазывание, или призывание весны, проводы зимы (сожжение ее соломенного чучела) и т.д.
Цель зимних праздников и обрядов заключалась в стремлении зем-ледельцев обеспечить себе благоприятный хозяйственный год. Поэтому в хату к праздничному столу зазывали мороз, чтобы угостить его и таким образом обезопасить себя от прихода его весной, когда, он может примо-розить молодые побеги посевов. Приглашались также “ржа” (ржавчина) и “бель”, портящие колос.
Будущий урожай символизировался на празднике выставленным в переднем, “красном”, челу снопом. Хозяин и хозяйка, садясь за празднич-ный стол, перекликались между собой, делая вид, что не видят друг друга, и приговаривали: “Чтобы так же не видеть друг друга осенью за стогами и возами хлеба, грудами овощей”. В праздничных обрядовых песнях со-держались заклинания, якобы обеспечивавшие хороший урожай и боль-шой приплод скота:
Главным обрядовым кушаньем праздников этого цикла была кутья, род каши из вареных зерен, – растительное блюдо, появившееся тогда, ко-гда люди еще не умели размалывать зерна и печь хлеб. Главным блюдом масленицы были блины. Они, несомненно более позднего происхождения и своим румяным желто-красным цветом и круглой формой символизи-руют “нарождающееся” весной солнце.
Со встречей весны и проводами зимы были связаны многие другие очистительные обряды. Основаны они были на вере, что за темную, хо-лодную зиму собралось множество разной нечисти, которую следовало обезвредить и изгнать из жилища и с полей.
Для этого славяне мыли свои хаты и мылись сами. Собирали во дво-ре весь мусор и сжигали его на костре. Костер устраивали как можно бо-лее дымным и смрадным. Все это якобы отгоняло нечисть. Считалось, что магической силой отгонять злых духов обладала и верба – дерево, первым распускавшее весной почки. Глава дома запасался ветками вербы и стегал ими всех домочадцев, приговаривая: “Здоровье – в хате, хвороба – в лес! ”
Очистив таким образом себя, дом и двор, люди шли на поля и посы-пали их золой от очистительных костров. По углам поля расставляли вет-ки вербы.
Считалось, что после выполнения всех этих обрядов нечистая сила изгнана и можно спокойно приступать к весенним работам. Чтобы не навлечь пи себя гнев весны и полнее использовать ее милости, старались, прежде всего накормить весну. Поэтому в некоторых местностях, как только снег начинал таять, женщины клали на проталинах куски пирога или хлеба, приговаривая: “Вот тебе, весна-матушка”. Приход весны зна-менуется общим оживлением природы, прилетом птиц. В связи с этим воз-ник и сохранился до наших дней обычай выпускать весной из теста фигур-ки птиц – жаворонков, аистов. Это несомненный пережиток тех далеких времен, когда “весну” в виде птицы ловили и приносили в жертву, т.е. по-просту съедали, веря, что лучшее средство воспользоваться благодетель-ными силами весны – это съесть ее.
С приходом весны люди получали возможность расстаться с темной и смрадной курной избой, выйти на свежий воздух и вздохнуть полной грудью, понежиться в теплых лучах солнца. Человек переживал радостное, приподнятое настроение. Не случайно весна всегда была периодом празд-ников. Одним из таких весенних праздников на Руси был праздник “крас-ная горка”, получивший свое название от “красной” весны, от “красных”, т.е. красивых горок, холмов, возвышенностей, первыми покрывавшихся травой под лучами яркого весеннего солнца. На этих горках собственно, и отмечался праздник; играли в народные игры, пели песни, плясали, води-ли хороводы.
“Красная горка” – это также пора заключения брачных союзов. По твердо укоренившемуся в среде крестьянства обычаю свадьбу можно было сыграть или ранней весной, на “красную горку”, или осенью, после окон-чания полевых работ. Весна все больше вступала в свои права. Надвига-лись новые хозяйственные заботы. Надо было выгонять скот на пастбища, проводить весенние полевые работы, начинать сев, Все это также сопро-вождалось магическими обрядами.
Перед выгоном скота на пастбище его окуривали дымом можже-вельника. Погоняли скотину обязательно вербой, произнося заклинания и молитвы, обращенные к солнцу и месяцу, с просьбой охранить скот “от стрелы вогненной, от зверя бегучего, от гада ползучего, от змеи попилу-хи”, а также от водяных и лесных духов,
Озимые посевы обходили с яйцом и костной мукой. Муку сыпали в траву на меже, полагая, что это предохранит поля от града. Яйцо зарыва-ли в землю, как магический символ плодородия. Вспашку поля и сев также производили с костной мукой, яйцом и заговорами.
К магическим обрядам присоединяли и жертвоприношения. Счита-лось, что земле при пахоте, когда ее разворачивают сохой, причиняют боль (ведь для наших древних предков земля была живым существом, бо-жеством). Ее надо было задобрить. Поэтому в борозды ставили хлеб и пи-роги, поле обходили с брагой и угощениями, а после посева устраивали жертвенный пир – праздник окончания сева.
В то же время люди считали, что весной с оживлением растительно-сти оживают растительные духи, с вскрытием рек и озер появляются водя-ные духи, русалки, из-под земли выходят духи мертвых. В общем, духи были везде. И их набиралось множество. Одних надо было изгнать и обез-вредить при помощи очистительных обрядов, других надо было привлечь на свою сторону, задобрить. Особенно нужно было задобрить духов предков. Для этого совершались сложные обряды, отправление которых требовало уже участия волхвов, кудесников, “умевших” вступать в обще-ние с богами и духами посредством (вертимого плясания).
Как только хлеба начинали колоситься, вновь наступал критический момент, требовавший помощи сверхъестественных сил. Для этого суще-ствовали в древности особые обряды, носившие название “колосяница”. Центральное место в этих обрядах занимала береза, русская красавица, покрытая нежной листвой, вся в сережках. Быстрый и пышный расцвет бе-резки приписывался ее особой плодоносящей силе, и люди пытались пере-нести эту силу на поля. Для этого девушки гурьбой шли в лес, где под об-любованной березкой ставили пироги, яичницу и устраивали пиршество: пели песни, водили хороводы. Иногда березу срубали и ставили где-либо в поле на меже или возле селения, и здесь совершалось празднество.
Когда хлеба начинали дозревать и приближалась пора их жатвы, начинался новый цикл земледельческих обрядов, заклинаний, празднеств, якобы способствовавших успешному созреванию и уборке хлебов.
Началом этого цикла были праздники, посвященные божествам Ку-пале и Яриле. Купало был богом обилия и урожая, богом созревших пло-дов земных. Ему приносили жертвы в начале жатвы. Бог Ярило, как и Ку-пало, считался богом плодородия. Во многих местах праздник, посвящен-ный Яриле, соединялся с ярмарками и торжками. Во время праздника устраивались игры, пляски, кулачные бои.
Прежде чем начать жатву, приносили жертву полевому духу, осо-быми заклинаниями изгоняли из снопов якобы сидящих там злых духов. Таковы в самых общих чертах праздники и обряды той части древнесла-вянского населения, которая занималась хлебопашеством, т.е., его боль-шинства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Культура Руси складывается в те же века, что и становление русской государственности. Рождение народа шло одновременно по нескольким линиям – хозяйственной, политической, культурной. Русь складывалась и развивалась как средоточие огромного для того времени народа, состоя-щего поначалу из различных племен; как государства, жизнь которого развертывалась на огромной территории. И весь оригинальный культур-ный опыт восточного славянства стал достоянием единой русской культу-ры.
Киевская Русь сыграла выдающуюся роль в истории славянских народов. Становление феодальных отношений и завершение процессов формирования единого древнерусского государства положительно сказа-лись на этническом развитии восточнославянских племен, которые посте-пенно складывались в единую древнерусскую народность. В ее основе ле-жали общая территория, единый язык, общая культура, тесные экономи-ческие связи. На протяжении всего периода существования Киевской Руси древнерусская народность, которая была общей этнической основой трех братских восточнославянских народов – русского, украинского и белорус-ского, развивалась путем дальнейшей консолидации.
Объединение всех восточнославянских племен в едином государстве способствовало их общественно-экономическому, политическому и куль-турному развитию, значительно укрепляло их в борьбе с общим врагом. Культурные ценности, созданные гением древнерусского народа, выдер-жали испытание временем. Они стали основой национальных культур рус-ского, украинского и белорусского народов, а лучшие из них вошли в со-кровищницу мировой культуры.
Несмотря на множество противоречий в среде историков, все они сходятся в оценке значения Киевской Руси. Древнеславянское государство стало великой вехой в истории не только братских славянских народов, но и оказало неоспоримое влияние на развитие мировой культуры. Именно Русь (приняв на себя основной удар и истрепав вражеские войска) спасла европейские народы от разорения и порабощения. Причем, ценой своей крови спасшие Европу, славяне не смирились с татаро-монгольским гнё-том. Что характерно для славян (несмотря на угнетения захватчиков) они сохранили свою культуру, вольный дух и память о своей свободе. Даже под игом продолжалась борьба славян за свою свободу. Со временем вспомнив, что сила в единстве и оправившись от поражения славянские народы сбросили с себя ненавистное иго.

ЛИТЕРАТУРА

1. Алмазов С.Ф., Питерский П.Я. “Праздники православной церкви. ” М., 1962.
2. Бартенев И.А., Батажкова В.Н. “Очерки истории архитектурных стилей. ” М.: “Изобразительное искусство”, 1983.
3. Кайсаров А.С., Глинка Г.А., Рыбаков Б.А. “Мифы древних славян. Велесова книга. ” Саратов: “Надежда”, 1993.
4. Маерова К., Дубинская К. “Русское народное прикладное искусство. ” М.: “Русский язык”, 1990.
5. Мудрук С, Рубан А. “Персонажи славянской мифологии”. – Киев “Корсар”, 1993.
6. Рыбаков Б.А. “Язычество Древней Руси”.М., 1987.

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Похожие документы
Обсуждение

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Заказать реферат!
UkrReferat.com. Всі права захищені. 2000-2019