.

Индивидуальное и семейное психологическое консультирование

Язык: русский
Формат: реферат
Тип документа: Word Doc
65 7522
Скачать документ

УДК 159.9

ББК88

А51

Алешина Ю.Е.

А 51 Индивидуальное и семейное психологическое консультирование. — Изд.
2-е. — М.: Независимая фирма “Класс”, 1999. — 208 с. — (Библиотека
психологии и психотерапии).

ISBN 5-86375-111-8

Книги, подобные этой, часто читают с карандашом в руке, отмечая наиболее
важные этапы работы. Перед Вами — краткое и толковое практическое
пособие, описывающее основные техники и приемы психологического
консультирования и стратегии работы с разными типами клиентов. Все
иллюстрирующие примеры из практики отражают российский психологический
контекст, и это увеличивает ценность книги

Для студентов и начинающих консультантов она наверняка станет
настольной, да и опытным психологам-практикам не раз поможет в
организации и ведении консультирования.

Главный редактор и издатель серии Л.М. Кроль Научный консультант серии
Е.Л. Михайлова

ISBN 5-86375-111-8 (РФ)

1993, Ю.Е. Алешина 1999, Независимая фирма “Класс”, издание, оформление
1999, ЕА Пуртова, предисловие 1999, Л.М. Кроль, предисловие 1999, В.Э
Королев, обложка

Исключительное право публикации на русском языке принадлежит
издательству “Независимая фирма “Класс “. Выпуск произведения или его
фрагментов без разрешения издательства считается противоправным и
преследуется по закону.

Отдельные экземпляры книг серии можно приобрести в магазинах Москвы:

Дом книги “Арбат”, Торговых домах “Библио-Глобус” и “Молодая гвардия”,
магазинах № 47 “Медицинская книга” и “Путь к себе”, книжном салоне
“КСП+”.

СОДЕРЖАНИЕ

HYPERLINK \l “ПОХВАЛА_ПРЕДСКАЗУЕМОСТИ” Похвала предсказуемости .
Предисловие Е.А. Пуртовой 3

HYPERLINK \l “ОТ_ИЗДАТЕЛЯ_С_НОСТАЛЬГИЕЙ” От издателя с ностальгией .
Предисловие Л.M. Кроля 4

HYPERLINK \l “ВВЕДЕНИЕ” Введение 5

1. HYPERLINK \l “ОБЩЕЕ_ПРЕДСТАВЛЕНИЕ_О_ПСИХ_КОНСУЛЬТИР” Общее
представление о психологическом консультировании 6

2. HYPERLINK \l “ПРОЦЕСС_БЕСЕДЫ” Процесс беседы 13

3. HYPERLINK \l “ТЕХНОЛОГИЯ_ВЕДЕНИЯ_БЕСЕДЫ” Технология ведения
беседы 23

4. HYPERLINK \l “КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ_РОДИТЕЛЕЙ” Консультирование
родителей по поводу сложностей во взаимоотношениях со взрослыми детьми
33

5. HYPERLINK \l “ТРУДНОСТИ_ОБЩЕНИЯ” Трудности общения 42

6. HYPERLINK \l “СОДЕРЖАНИЕ_И_ОРГАНИЗАЦИЯ_КОНСУЛЬТ” Содержание и
организация консультирования по поводу супружеских проблем 49

7. HYPERLINK \l “КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ_СУПРУЖЕСКОЙ_ПАРЫ” Консультирование
супружеской пары 55

8. HYPERLINK \l “КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ_ОДНОГО_СУПРУГА” Консультирование
одного супруга 66

9. HYPERLINK \l “ПЕРЕЖИВАНИЕ_РАССТАВАНИЯ_С_ПАРТНЕРОМ” Переживание
расставания с партнером 73

HYPERLINK \l “ЗАКЛЮЧЕНИЕ” Заключение 83

HYPERLINK \l “ЛИТЕРАТУРА” Литература 84

ПОХВАЛА ПРЕДСКАЗУЕМОСТИ

Юлия Алешина немало сделала для того, чтобы сегодня мы чувствовали себя
гораздо уютнее в пространстве психологического консультирования. Она
была в числе тех, кто десять лет назад создавал первое профессиональное
объединение — Ассоциацию психологов-практиков, усилиями которых наша
профессия перестала выглядеть как экзотическое растение среди дремучей
тайги. В ее книге консультирование предстает не мистическим таинством, а
обычным ремеслом. Это книга-учебник, где каждое действие консультанта
расписано по шагам: как знакомиться, как вести себя с сопротивляющимися,
как объяснять клиентам, что такое консультирование… Такое пошаговое (и
поминутное!) описание правил снимает тревогу неопределенности и опасения
несостоятельности у начинающих, дает надежду, что если им следовать, то
все получится как нужно. И правда — получается. А сейчас, когда уже есть
опыт, эти правила — где-то внутри, как схема метро. И от станции А к
станции Б ведут много линий-дорог, но места пересадок все те же:
установление контакта, переформулировка запроса, анализ типичных
ситуаций…

Перечитывая эту книгу, с удивлением обнаруживаешь, как много изменилось
в нашей профессии за шесть лет, прошедших со времени ее первого издания.
Теперь ни у кого не вызывает сомнения необходимость супервизорской
поддержки, о которой автор настоятельно напоминает в каждой главе. И уже
для всех очевидно, что “чистота” консультативной работы обеспечивается
также клиентским опытом консультанта, его личностной проработанностью.
Но шесть лет назад рекомендовать практикующим психологам личную
психотерапию, которую негде было получить, означало добавить еще одну
невозможность в это и без того мало возможное занятие. Заметим, что у
психологов до сих пор нет юридического права заниматься психотерапией. А
в те годы требовалась отчаянная смелость, чтобы вступить в новую сферу
практики.

За это время изменились и наши клиенты: сейчас уже редко кому приходится
объяснять, что такое консультирование, чаще они приходят с пониманием
необходимости длительной работы, быстрее готовы рассматривать себя как
источник проблемы. Да и типичные проблемы уже не совсем те. Но каким бы
ни был запрос клиентов, как бы он ни менялся со временем, описанные
автором техники консультирования остаются хорошо работающим
инструментом. И если для начинающих именно техники составляют
безусловное достоинство книги, то с приобретением опыта начинаешь видеть
обобщенные стратегии консультирования, как и любой психотерапевтической
практики: передача клиенту ответственности за свою жизнь, помощь в
принятии своих чувств, выработка более адекватных способов поведения…
И об этом тоже сказано в книге.

Она еще долго будет полезна — как букварь для знакомящихся с
консультированием, увлекательное занятие для интересующихся психологией,
систематическое руководство для любителей раскладывать все по полочкам.

Елена Пуртова

ОТ ИЗДАТЕЛЯ С НОСТАЛЬГИЕЙ

Юлия Алешина является тем человеком, которому я и еще очень многие люди
— независимо от того, знают они об этом или нет, — обязаны своим
организованным обучением по проверенным и серьезным западным стандартам
(что называется “из первых рук”). Если представить себе, что мы
когда-нибудь будем всерьез относиться к истории нашей профессиональной
жизни и сообщества, то, говоря высоким стилем, ей безусловно стоило бы
поставить памятник.

Сочетание профессиональных качеств, энергии, организационных
способностей и социальной компетентности соединились в ней в тот
драгоценный сплав, который еще отчетливее виден по прошествии времени.
Сейчас Юлия — сложившийся и признанный профессионал американской (и
международной) психотерапевтической культуры.

Особенно приятно, что книга, написанная более шести лет назад, так
хороша и своевременна сегодня. Мне кажется, она является одним из
украшений нашей серии, наряду с произведениями “первых лиц” мировой
психотерапии. Это лишний раз доказывает: так называемая мировая
психотерапия живет и развивается благодаря усилиям наших людей.

Как издатель, я очень надеюсь, что это не последняя книга Юлии на
русском языке.

Леонид Кроль

ВВЕДЕНИЕ

Предлагаемое вниманию читателей пособие является попыткой ответить на
многие вопросы, волнующие прежде всего начинающих психологов-практиков и
возникающие при ведении психокоррекционного приема широкого профиля.
Книга состоит из двух частей, первая из которых посвящена проблемам
организации и ведения консультативного приема. В ней проводится анализ
процесса беседы, подробно разбираются специальные техники и приемы ее
ведения. Вторая часть книги представляет попытку анализа наиболее
типичных случаев обращений людей за помощью к психологу и общие
стратегии ведения приема с различными типами клиентов.

Необходимо сразу же оговориться, что анализируемые во второй части типы
приемов ориентированы на работу со взрослыми людьми, с их проблемами и
жалобами. Работа с детьми неизбежно требует знаний по детской и
возрастной психологии, педагогической психологии, а также медицинских и
прежде всего психиатрических знаний о развитии детей и подростков, то
есть того, что выходит далеко за рамки предлагаемого пособия.

Содержание этой книги может дать читателю лишь схему, общий ориентир для
консультативной работы. Профессионально использовать все то, о чем здесь
пойдет речь, по нашему глубокому убеждению, могут лишь люди, во-первых,
обладающие полноценным образованием в области психологии и, во-вторых,
имеющие возможность хотя бы какое-то время работать в условиях
супервизорства, то есть контроля и анализа со стороны более опытных
коллег.

Психологический диплом необходим не просто потому, что неспециалисты
многого не знают и не понимают. За годы обучения на психологическом
факультете (в том случае, если оно проходило достаточно эффективно) у
студентов формируется особое мировоззрение. О нем существует много шуток
и иронических высказываний, в нем есть определенные издержки, но с точки
зрения психологического консультирования важно то, что основой его
является представление о сложности, противоречивости природы психики и
поведения человека и об отсутствии каких-либо обыденных норм и догм, в
рамках которых клиент может быть однозначно оценен. Подобные взгляды у
психолога-профессионала означают не только определенное отношение к
людям вообще, а, следовательно, и к клиентам, но и умение использовать
эти взгляды, опираясь на данные психологических исследований, на работы
классиков практической и научной психологии (Эткинд A.M., 1987).

Хотелось бы также кратко остановиться на особенностях использования
некоторых слов в данном пособии. Так, слова “клиент” и “консультант”
являются в русском языке существительными мужского рода и более
правильно было бы всякий раз, употребляя их, писать “клиент/-ка/”,
“консультант”, он/она и соответственно употреблять и глаголы,
относящиеся к ним, например, “клиент/-ка/ сделал/-а/, сказал/-а/”
(аналогично — со словами “супруг” и “партнер”). Однако, поскольку это в
значительной мере усложнило бы восприятие и понимание текста, то, отводя
от себя заранее обвинения в сексизме, хочу извиниться, что эти термины
будут использоваться исключительно в мужском роде, подразумевая человека
вообще. В тексте также, наряду со словом “консультант”, для обозначения
профессионала, осуществляющего психологическое воздействие, используется
слово “психолог”; в данной работе они употребляются как синонимы, точно
так же, как и слова “прием”, “беседа”, “процесс консультирования”
употребляются как синонимы, обозначающие консультативное воздействие как
таковое.

1. ОБЩЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ КОНСУЛЬТИРОВАНИИ

Широкое внедрение психологии в практику закономерно приводит к развитию
тех ее областей, которые традиционно обозначаются как методы
психологического воздействия. Среди них одно из важнейших мест
несомненно принадлежит психологическому консультированию. Трудно дать
четкое определение этому виду деятельности или однозначно указать сферы
его применения, поскольку слово “консультирование” уже давно
представляет родовое понятие для различных видов консультативной
практики. Так, фактически в любой сфере, в которой используются
психологические знания, в той или иной мере применяется консультирование
как одна из форм работы. Консультирование включает в себя и
профконсультирование, и педагогическое, и промышленное консультирование,
и консультирование руководителей, и многое, многое другое.

Но, пожалуй, наиболее широкой сферой применения психологического
консультирования на сегодняшний день является помощь тем, кто обращается
по поводу своих семейных и личных проблем. Эта область включает в себя
множество отдельных направлений, среди которых можно выделить такие, как
работа с супружескими парами, совместное консультирование детей и
родителей, добрачное консультирование, психологическая помощь
разводящимся и т.д.

Психологическое консультирование, психологическая коррекция и
психотерапия

Психологическое консультирование тесно связано, а во многом
непосредственно переплетается с психологической коррекцией и
психотерапией. Более того, эти сферы часто смешиваются самими
практикующими психологами. Разделение этих сфер деятельности и их точное
определение могли бы послужить темой специальной работы. Мы ограничимся
здесь весьма условным их делением. Определим психологическое
консультирование как непосредственную работу с людьми, направленную на
решение различного рода психологических проблем, связанных с трудностями
в межличностных отношениях, где основным средством воздействия является
определенным образом построенная беседа.

Соответствующая форма беседы активно используется и в психокоррекционной
работе, и в психотерапии. Но если консультирование ориентировано прежде
всего на помощь клиенту в реорганизации его межличностных отношений, то
психокоррекционное или психотерапевтическое воздействие ориентировано в
основном на решение глубинных личностных проблем человека, лежащих в
основе большинства жизненных трудностей и конфликтов.

Отдельной темой обсуждения является различие терминов “психокоррекция” и
“психотерапия”. Представляется, что возникшее в отечественной психологии
разделение этих понятий связано скорее не с особенностями работы, а с
укоренившимся и узаконенным положением о том, что психотерапией могут
заниматься лишь люди, имеющие специальное медицинское образование. Это
ограничение, с нашей точки зрения, является искусственным, поскольку
психотерапия подразумевает немедикаментозное, то есть психологическое
воздействие. К тому же термин “психотерапия” (psychotherapy) является
международным и в большинстве стран мира однозначно используется по
отношению к методам работы, осуществляемым профессиональными
психологами. Однако традиция использования термина “психокоррекция” по
отношению к психологической работе в нашей стране уже сложилась, и нам
придется использовать его наряду с термином “психотерапия”, который
является общепринятым в мировом сообществе.

Несомненно, что границы между психотерапией и консультированием весьма
условны, что не раз отмечалось различными авторами (Sorey G., 1977;
Поляков Ю.Ф., Спиваковская А.С., 1985). Но так как данная работа
рассчитана на людей, не имеющих специальной подготовки в области
психотерапии или, как у нас принято говорить, психокоррекции, обозначим
эти различия достаточно строго, ограничив таким образом область, где
могут работать специалисты-консультанты, от тех случаев, где их активное
воздействие нежелательно, поскольку только наличия психологического
образования и понимания общих принципов работы для достижения
положительного эффекта здесь недостаточно.

Каким же образом можно разграничить консультирование и психотерапию? В
чем смысл разделения проблем клиентов на межличностные и глубинные
личностные, о котором уже упоминалось

выше?

То, с какими проблемами пришел клиент, межличностными или глубинными
личностными, часто проявляется уже в формах обращения за помощью, в
специфике жалоб и ожиданий от встречи с психологом. Клиенты
психолога-консультанта обычно подчеркивают негативную роль других в
возникновении собственных жизненных сложностей; у клиентов,
ориентированных на глубинную психокоррекционную работу, локус жалоб
обычно иной: их чаще беспокоит собственная неспособность контролировать
и регулировать свои внутренние состояния, потребности и желания. Так,
для клиента психолога-консультанта будут характерны жалобы типа: “Мы с
мужем постоянно ругаемся” или “Жена ревнует меня без всякого повода”.
Те, кто обращается к психотерапевту, чаще говорят о своих проблемах
иначе: “Я не могу сдержать себя, очень вспыльчива, постоянно кричу на
мужа” или “Все время не уверен в том, как ко мне относится жена, мне
кажется, что она меня обманывает, ревную ее и, видимо, без всякого
повода”. Такое различие в локусе жалоб значит довольно много и, в
частности, то, что самим клиентом уже проделана определенная работа по
анализу собственных проблем и неудач. Тот факт, что ответственным за
происходящее с ним человек воспринимает самого себя — шаг, требующий
определенного мужества, — гарантия того, что он готов к более глубокому
и откровенному самопознанию.

Направленность локуса жалобы и готовность человека определяют и форму
работы с ним. Основная задача психолога-консультанта состоит в том,
чтобы помочь клиенту посмотреть на свои проблемы и жизненные сложности
со стороны, продемонстрировать и обсудить те стороны взаимоотношений,
которые, будучи источниками трудностей, обычно не осознаются и не
контролируются. Основой такой формы воздействия является прежде всего
изменение установок клиента как на других людей, так и на различные
формы взаимодействия с ними. В ходе консультативной беседы клиент
получает возможность шире взглянуть на ситуацию, иначе оценить свою роль
в ней и в соответствии с этим новым видением изменить свое отношение к
происходящему и свое поведение.

Психотерапевтическое воздействие строится иначе. Жалобы как таковые
играют незначительную роль, поскольку уже на начальных этапах работы они
углубляются и переформулируются. В беседе со специалистом затрагиваются
не только актуальные ситуации взаимоотношений клиента, но также прошлое
(события далекого детства, юности), активно используются такие
специфические формы психической продукции, как сны и ассоциации. Важная
черта психотерапии — особое внимание к взаимоотношениям между человеком,
обратившимся за помощью, и профессионалом, анализ которых в терминах
переноса и контрпереноса является одним из важнейших средств углубления
и расширения возможностей воздействия, тогда как в консультировании
подобные вопросы практически никогда не обсуждаются. Анализ глубинных
слоев психики приводит к пониманию причин патогенных переживаний и
поведения и таким образом способствует решению личностных проблем
(Урсано Р., Зонненберг С., Лазар С., 1992).

Различна и длительность этих видов психологического воздействия. Так,
если психологическое консультирование чаще бывает краткосрочным и редко
превышает 5—6 встреч с клиентом, то процесс психотерапии длится
несравнимо дольше и ориентирован на десятки, а то и сотни встреч в
течение ряда лет.

Определенные различия связаны и с типами клиентов. На приеме у
психолога-консультанта можно с равной вероятностью встретить практически
любого человека независимо от его психического статуса, занятости,
материальной обеспеченности, интеллектуального потенциала и т.д., тогда
как круг людей, чьи проблемы могут решаться в рамках глубинной
психокоррекционной работы, более ограничен. Идеальный клиент — это
нормальный невротик, с высоким уровнем развития рефлексии, способный
оплачивать часто дорогой и длительный курс лечения, обладающий
достаточным для этого количеством времени и мотивацией. К чести
психотерапии следует сказать, что сужение круга клиентов и увеличение
времени воздействия приводит к значительному расширению круга решаемых
проблем, который в определенном смысле становится безграничным.

Естественно предположить, что при столь существенных отличиях двух этих
форм воздействия должна различаться и подготовка соответствующих
специалистов. Основные требования к психологу-консультанту, с нашей
точки зрения, — это психологический диплом, а также специальная
подготовка в области теории и практики психологического консультирования
(включающая работу под руководством супервизора), которая может и не
быть особенно длительной. Требований к образованию специалистов по
психотерапии значительно больше, и они включают в себя, наряду с
теоретической психологической подготовкой и определенными медицинскими
знаниями, также длительный опыт собственной психотерапии и работы под
руководством опытного супервизора. Не случайно психотерапия исторически
тесно связана с психиатрией, и среди психотерапевтов наряду с
профессионалами-психологами не менее часто встречаются и психиатры, но,
конечно, также получившие специальную подготовку. Заметим, что человек,
обращающийся к психотерапевту, по традиции называется не клиентом, а
пациентом. Полноценную подготовку специалиста в этой области невозможно
представить без опыта собственной психотерапии, благодаря которому он
может лучше ориентироваться в проблемах пациентов, более полноценно
работать, не боясь таких помех, как синдром сгорания или коммуникативной
перегрузки, а также свободно используя такие средства воздействия, как
перенос и контрперенос.

Различия психотерапии и консультирования — широкая и многогранная тема.
Конечно же, здесь мы можем наметить только общие линии их сравнения. Тем
же, кто особенно заинтересовался этим вопросом, можно посоветовать
почитать специальную литературу (Карвасарский Б.Д., 1985; Василюк Ф.Е.,
1988).

“Человек с улицы”, обращающийся к психологу за помощью, особенно в нашей
стране, где далеко не каждый представляет себе, что такое психология в
принципе, не всегда понимает, какого именно плана помощь ему нужна и в
какой форме она может быть оказана. Часто ожидания клиентов неадекватны,
не соответствуют реальности жизни и логике взаимоотношений (например,
как это нередко бывает, клиент начинает требовать сделать так, чтобы
кто-то кого-то полюбил или разлюбил в результате воздействия психолога и
т.д.). В связи с этим часто первое, что приходится делать с клиентом, —
это объяснять, в чем он может ожидать психологической помощи и какой. С
этой точки зрения психологическое консультирование, будучи более
ориентированным на достижение конкретной цели и менее обязывающим типом
воздействия, часто служит своеобразной ступенькой, первым шагом к более
длительной и глубокой психотерапевтической работе. Бывает, что, придя к
консультанту, человек впервые задумывается о собственной роли в своих
жизненных неудачах и начинает понимать, что для того, чтобы ему
действительно помогли, одной или даже нескольких встреч с психологом
недостаточно. Из этого не следует, что он сразу же обратится за более
серьезной помощью — это может случиться не скоро или не случиться
никогда, но даже простое знание о том, что помощь в принципе ему может
быть оказана, бывает очень важным. Такая взаимосвязь консультирования и
психотерапии — основа широких и многогранных возможностей практической
психологии, гарантия того, что каждый обращающийся может найти для себя
то, что является наиболее подходящим для него в данный момент.

Принципы психологического консультирования

Во многих профессиях существуют свои принципы и требования, реализация
которых является обязательной для специалистов. Так, в ряде стран мира
существуют этические кодексы психолога, определяющие деятельность
профессионала (Ethical Principles of Psychologists, 1981). Для тех же,
кто непосредственно работает с людьми в сфере психологического
воздействия, эти нормы еще жестче и строже, еще больше требований и
ограничений накладывают они на психолога-практика, (Speciality
Guidelines for the Delivery of Services by Counseling Psychologists,
1981). Далеко не всегда существуют однозначные и простые ответы на
этические и моральные проблемы, возникающие в психологической практике.
Об этических принципах психологического консультирования и психотерапии
написаны целые тома, в которых подробно обсуждаются сложные ситуации, в
том числе, как следует вести себя консультанту, если в ходе приема он
узнает, что его клиент замышляет асоциальный поступок, если он видит
следы побоев и насилия на теле у ребенка, если родители хотят узнать
что-то о своем скрытном ребенке-подростке и т.д. Несоблюдение
профессиональных принципов и требований в некоторых странах (например, в
США) может привести к тому, что психолог лишается диплома, права на
практику и предложение своих профессиональных услуг и т.д.

Конечно же, в нашей стране ожидать, что несоблюдение профессиональных
принципов и требований будет строго наказываться, пока не приходится:
для этого нет необходимых условий, таких, как организованное
профессиональное сообщество, юридически узаконенные лицензии и
разрешения на практику, унифицированная система подготовки и т.д. Но
следует помнить, что существуют определенные принципы поведения
психолога-консультанта и что следование им не только обеспечивает
этичность профессиональной деятельности, но и является залогом
успешности психологического воздействия. Остановимся подробнее на
некоторых этических требованиях, следование которым, с нашей точки
зрения, является особенно важным (Бодалев А.А., Столин В.В, 1987; Столин
В.В., 1982).

Доброжелательное и безоценочное отношение к клиенту

За этой формулировкой скрывается целый комплекс профессионального
поведения, направленного на то, чтобы клиент чувствовал себя спокойно и
комфортно во время приема. Доброжелательное отношение подразумевает не
просто следование общепринятым нормам поведения, но и умение внимательно
слушать, оказывать необходимую психологическую поддержку, не осуждать, а
стараться понять и помочь каждому, кто обращается за помощью.

Ориентация на нормы и ценности клиента

Этот принцип подразумевает, что психолог во время своей работы должен
ориентироваться не на социально принятые нормы и правила, а на те
жизненные принципы и идеалы, носителем которых является клиент.
Эффективное воздействие возможно лишь при опоре на систему ценностей
самого клиента, критическое же отношение консультанта может привести к
тому, что пришедший на прием человек замкнется, не сможет быть искренним
и открытым, а, следовательно, и возможности консультативного воздействия
окажутся практически нереализуемыми. Принимая же ценности клиента,
уважая их и отдавая им должное, консультант сможет воздействовать на них
в том случае, если они являются препятствием на пути нормального
функционирования человека.

Запрет давать советы

Клиентам нельзя давать советы. Основания для этого достаточно широки и
многообразны. Прежде всего, каков бы ни был жизненный и профессиональный
опыт психолога, дать гарантированный совет другому невозможно: жизнь
каждого уникальна и непредсказуема. К тому же, советуя, консультант
полностью берет на себя ответственность за происходящее, что не
способствует развитию личности консультируемого и его адекватного
отношения к действительности. В такой ситуации психолог ставит себя в
позицию “гуру”, что реально вредит консультированию, приводит к тому,
что у клиента, вместо активного стремления разобраться в своей жизни и
изменить ее, формируется пассивное и поверхностное отношение к
происходящему. При этом любые неудачи в реализации совета обычно
приписываются консультанту как давшему совет авторитету, что,
естественно, мешает пониманию клиентом своей роли в происходящих с ним
событиях.

Анонимность

Важнейшим условием психологического консультирования является его
анонимность. Это значит, что любая информация, сообщенная клиентом
психологу, не может быть передана без его согласия ни в какие
общественные или государственные организации, частным лицам, в том числе
родственникам или друзьям. Из этого правила существуют исключения (о
которых клиент всегда предупреждается заранее), специально оговоренные
законом во многих странах. В нашей стране таким исключением, пожалуй,
можно считать ситуацию, когда психолог узнает во время приема о
чем-либо, что является серьезной угрозой для чьей-либо жизни. Но,
конечно же, даже в этой ситуации его действия должны быть максимально
осторожными и соотноситься с интересами клиента.

Разграничение личных и профессиональных отношений

Существует немало очень опытных и профессиональных консультантов,
которые попадали в ловушку, переходя с клиентами на дружеские отношения
или пытаясь оказывать профессиональную помощь своим друзьям и ближайшим
родственникам. Этот путь таит в себе немало опасностей и не только
потому, что, как известно, в своем отечестве пророка нет и любые
рекомендации и откровения с близкими легко обесцениваются, но и по
многим другим причинам; о некоторых из них будет сказано ниже.

В психотерапии существуют два важнейших понятия, имеющих огромное
значение для работы с пациентами: а) “перенос”, то есть склонность
клиента переносить и проецировать на психотерапевта и отношения с ним
свои отношения со значимыми людьми, основные проблемы и конфликты; б)
“контрперенос”, то есть склонность психотерапевта проецировать свои
отношения со значимыми людьми и основные внутренние проблемы и конфликты
на отношения с пациентом. Эти понятия, введенные в психоанализ 3.
Фрейдом, на сегодняшний день широко используются в рамках самых разных
направлений психотерапии (Фрейд 3., 1989). Они означают, что любые
человеческие отношения и даже такие “специальные” отношения,
складывающиеся в рамках психотерапии, находятся под влиянием внутренних
личных потребностей и желаний человека, которые он чаще всего не
осознает. Более того, даже профессионал-психотерапевт часто оказывается
“обезоружен” контрпереносом. Именно для того, чтобы понимать, управлять
и уметь использовать в целях анализа свой контрперенос, как, впрочем, и
ряд других личных и межличностных феноменов, для начинающего
психотерапевта существует обязательное требование прохождения своего
собственного анализа и долгой работы с супервизором.

В той или иной степени эти феномены действуют и в процессе
консультирования. Но трудно ожидать, что человек, не получивший
специальной и углубленной подготовки, сможет успешно работать с этими
сложнейшими явлениями. Для консультанта достаточно понимать, что
сохранение его авторитета для клиента во многом связано с тем, что
последний мало знает о нем как о человеке, у него нет оснований как для
восхищения психологом, так и для осуждения его как личности.
Установление тесных личных отношений между консультантом и клиентом
приводит к тому, что они, как близкие люди, начинают удовлетворять те
или иные потребности и желания друг друга и консультант уже не может
сохранить объективную и отстраненную позицию, необходимую для
эффективного разрешения проблем клиента.

Десятилетие назад в зарубежной практической психологии активно
дискутировались и анализировались различные последствия вступления
клиента и консультанта (психотерапевта и пациента) в личные, в том числе
сексуальные отношения, а также возможные влияния этого фактора на
процесс терапии. Различных точек зрения было множество. Но общий вывод,
к которому привели эти дискуссии, один: по возможности личных отношений
лучше избегать, а если что-то подобное все же случилось, следует быть
максимально осторожным, стараться действовать прежде всего в интересах
клиента и как можно скорее прервать процесс консультирования или
психотерапии (Dahlberg С.С., 1973).

Включенность клиента в процесс консультирования

Для того чтобы процесс консультирования был эффективным, клиент во время
приема должен чувствовать себя максимально включенным в беседу, ярко и
эмоционально переживать все, что обсуждается с консультантом. Для того
чтобы обеспечить такую включенность, психолог должен следить за тем,
чтобы развитие разговора выглядело для клиента логичным и понятным, а
также чтобы человек не просто “внимал” специалисту, а ему было
действительно интересно. Ведь только в том случае, если понятно и
интересно все, что обсуждается, можно активно искать пути разрешения
своей ситуации, переживать и анализировать ее.

Бывает, что во время приема клиент вдруг теряет интерес к обсуждаемой
теме, устает, внутренне не соглашается, но не хочет говорить об этом. В
этой ситуации не стоит “нагнетать атмосферу”, настаивать, пытаться
выяснить все “до конца”. Лучше, если психолог сменит тему, пошутит и
таким образом разрядит обстановку, сохранив за счет этого включенность и
интерес клиента к процессу консультирования и обеспечив продуктивность
психологического воздействия.

Цели и задачи психологического консультирования

Бесспорно, основная цель психологического консультирования — это
оказание психологической помощи, то есть разговор с психологом должен
помочь человеку в решении проблем и налаживании межличностных отношений
с окружающими. Но ответить однозначно на вопрос, в чем именно и как эта
психологическая помощь должна выражаться, не так просто. В принципе,
человеку, побывавшему на приеме у специалиста, должно стать лучше, чем
было “до того”, и если он действительно почувствовал себя лучше, то это
может служить критерием того, что помощь была оказана. Но все далеко не
так просто. Случается, что после консультации клиенту кажется, что его
не поняли и не оценили, но проходит время, и тот же самый человек
начинает понимать, что многое из того, что обсуждалось с консультантом,
было понято последним абсолютно верно и в результате помогло ему
переоценить нечто в себе самом. Так же и консультант, если встречи с
клиентом продолжаются, может вдруг заметить: то, что в его интерпретации
вначале не было услышано и принято пациентом, потом берется им на
вооружение в различных ситуациях при построении отношений с окружающими.

Из сказанного выше следует, что хотя удовлетворенность клиента и
считается важнейшим показателем эффективности психологического
консультирования, многое определяется характером проблем клиента. Так,
человек, переживающий горе или утрату, может и должен рассчитывать на
то, что после посещения консультации ему будет немного легче, и
консультант должен стараться облегчить его горе. В другой же ситуации
облегчение эмоционального состояния может не являться прямой целью
консультанта: ведь порой, даже чувствуя, что беседа с психологом была,
несомненно, полезной, клиент может начать переживать свои проблемы
гораздо болезненнее и острее, поскольку ощущение собственной вины и
ответственности, пришедшее вместе с пониманием происходящего, отнюдь не
является легким или приятным.

Успех психологического консультирования во многом зависит от того, как
консультант решает такие важнейшие задачи, как выслушивание клиента и
расширение его представлений о себе и собственной ситуации.
Действительной проблемой многих людей, обращающихся за помощью к
психологу, является то, что им практически не с кем поговорить
откровенно, рассказать не таясь, все, что их тревожит и беспокоит. Уже
то, что консультант может их внимательно выслушать и понять, —
необычайно важно, и это само по себе приводит к определенным
положительным изменениям. Кроме того, спокойный и вдумчивый разговор со
специалистом позволяет узнать и понять о себе и об окружающих людях
много нового, что также является ценным, поскольку служит “пищей” для
размышлений о себе и людях, способствует расширению представлений об
окружающей человека действительности. Для клиента, обращающегося за
помощью к психологу, такой результат может оказаться важным не только с
точки зрения повышения его психологической стабильности, но также
послужить основанием для обращения за дальнейшей помощью к другим
специалистам, если это кажется необходимым.

Существует и еще один результат, достижение которого в процессе
консультативной беседы представляется ничуть не менее важным. Это
принятие клиентом на себя ответственности за происходящее с ним.

Принятие клиентом ответственности за происходящее с ним

В ходе консультации локус жалобы клиента должен быть переведен с других
на себя. Без решения этой задачи достижение каких-либо реальных
результатов невозможно. Только в том случае, если человек ощущает свою
вину и ответственность за происходящее, он будет действительно стараться
измениться и изменить свою ситуацию, в противном случае он будет лишь
ожидать помощи и изменений со стороны окружающих.

Перевод локуса ответственности на самого клиента отнюдь не простая
задача. Бывает и так, что единственное, что за время приема успевает
сделать психолог — это показать клиенту, что он сам, хотя бы отчасти,
способствует тому, что его проблемы и отношения с людьми носят такой
сложный и негативный характер. Но это совсем не значит, что прием прошел
неудачно. Напротив, в такой ситуации консультант добился самого важного
результата; ведь осознавая свою ответственность за ситуацию, человек
может сам решить, как ему необходимо поступать, для того чтобы в его
жизни произошли позитивные изменения. Хотя, конечно, помощь психолога в
определении того, что именно и как можно изменить в ситуации, обычно
является весьма полезной.

Бывает, что человек, пришедший на прием, с самого начала заявляет: “Я
сам во всем виноват”. Но, к сожалению, чаще всего подобное заявление не
свидетельствует об истинном понимании меры своей ответственности, а
является лишь своеобразным кокетством, и обычно то, как клиенты понимают
свою вину за происходящее, мало связано с реальными особенностями
ситуации. Придя на консультацию, клиентка может начать причитать:
“Конечно это я виновата, что у нас с мужем постоянно возникают
конфликты. Давно пора мне понять, что он просто не тот человек, что ему
на всех наплевать, а я все еще пытаюсь объяснить ему что-то
по-человечески”. Такое заявление свидетельствует о том, что клиентка не
отдает себе отчета в том, что она не только не понимает и не принимает
своей ответственности за проблемы в отношениях, но и оскорбляет и
унижает мужа, считая его неспособным понять и разобраться в ситуации.

Но даже если из того, как человек говорит, видно, что он понимает и
принимает свою ответственность за происходящее, его представление о том,
что и как происходит в отношениях с окружающими, скорее всего весьма
поверхностно. В этой связи консультанту не следует бояться, что разговор
о принятии вины и ответственности будет излишним. Наоборот, тому, кто
действительно понимает и принимает факт своего влияния на события
собственной жизни, обсуждение этого с психологом может быть тем более
полезным, поскольку для такого человека уточнение деталей
взаимоотношений скорее приведет к тому, что в его поведении и отношениях
с людьми наступят значительные изменения.

Существуют, конечно, ситуации, в которых обсуждать проблемы вины и
ответственности с клиентом не следует. Таковыми, в частности, являются
случаи, когда клиент приходит на консультацию, переживая горе или
серьезную личную утрату, например, связанную со смертью кого-либо из
близких. В состоянии горя люди часто склонны брать на себя неоправданно
большую ответственность и вину перед теми, кого с ними нет и никогда не
будет, считая себя причастными к их смерти. В такой ситуации работа
консультанта как раз должна быть направлена на то, чтобы скорректировать
неадекватные представления, снять лишний груз вины и ответственности с
плеч клиента (Василюк Ф.Е., 1984, Kast V., 1989).

Позиция консультанта по отношению к клиенту

В принципе, можно представить себе три возможные позиции консультанта по
отношению к клиенту: позиция равенства, позиция “сверху” и позиция
“снизу” (Цзен И.В., Пахомов Ю.В., 1985). В разных теоретических
ориентация консультанту приписываются различные позиции, но, пожалуй,
наиболее традиционной в консультировании является позиция равенства и
партнерства по отношению к клиенту, хотя и в этом случае направляющая и
определяющая роль остается за психологом. Рассмотрим данную позицию
более подробно.

В случае равенства позиций с психологом в процессе консультирования
клиент чувствует себя полноправным партнером и поэтому активно и
продуктивно работает наравне с психологом. У него нет оснований скрывать
или искажать какую-либо информацию о себе, поскольку консультант открыт,
не оценивает и не судит собеседника. В сущности, в позиции равенства и
сам консультант менее уязвим по отношению к клиенту, поскольку чем более
авторитетен человек, чем более неприступную позицию он занимает, тем
больше требований и ожиданий предъявляется к нему, тем труднее им
соответствовать. Конечно, занимая позицию равенства, консультант не
только выигрывает, но и теряет: ведь с авторитетом, занимающим позицию
“сверху”, больше считаются, к нему больше прислушиваются. Именно в
непререкаемом авторитете состоит секрет успеха многих гипнотизеров — и
действительных профессионалов, и шарлатанов. Их позиция и ореол славы
обеспечивают им успешное воздействие.

Не следует представлять позицию психолога во время приема и его
поведение как нечто застывшее, неизменное. Хороший профессионал — это во
многом актер, который умеет в случае необходимости занять позицию
“сверху”, говоря о чем-то с непоколебимым знанием и авторитетом, или
“снизу”, заигрывая с клиентом, стремясь повысить его самооценку,
подчеркнуть его знания и авторитет.

Средства воздействия консультанта

Возможности профессионального воздействия у консультанта необычайно
широки и многообразны, но основным среди них, бесспорно, является
вербальный контакт с клиентом, точнее — консультативная беседа. Такой
тип беседы отличается от того, что обычно встречается в жизни, и
владение подобными навыками на профессиональном уровне — настоящее
искусство. Более подробно об этом будет говориться в следующих разделах.
Пока же скажем, что профессиональная беседа является сложной
конструкцией, построенной из разного рода приемов и техник, используемых
профессионалом с целью достижения соответствующего эффекта. Важную роль
среди них играют техники ведения консультативной беседы, такие как
одобрение мнений клиента, стимулирование высказываний, краткость и
ясность речи психолога и др. Правильное использование этих техник
обеспечивает эффективность психологического воздействия, возможность
установления и развития контакта клиента и консультанта.

Большую роль в процессе консультирования играют приемы и техники,
направленные на решение различных специальных задач, возникающих во
время приема. Среди них разнообразные вопросы, направленные на изменение
и коррекцию позиции клиента, домашние задания с четким предписанием
того, что и как должен делать клиент, дискуссии, ориентированные на
принятие клиентом того или иного решения, и т.д. В большинстве своем эти
техники тесно связаны с процессом беседы, непосредственно вытекают из
нее и не выступают для клиента как нечто особое, специфичное. Овладение
такого рода приемами и техниками, обогащение палитры высказываний и идей
консультанта во многом определяется опытом и знакомством профессионала с
различного рода теоретическими работами по психотерапии и
консультированию, а также его профессиональным общением с коллегами.

Особую группу приемов консультирования представляют методы и техники,
выступающие для клиента как специальные задания и упражнения, изменяющие
или углубляющие ход беседы. К их числу относятся, например, “техника
пустого стула”, разработанная в рамках гештальт-терапии, “заключение
контрактов”, практикуемое в рамках супружеской и семейной терапии.
Использование этих приемов во многом определяется теоретической
ориентацией консультанта, а также характером проблем, с которыми
обращается клиент. Профессиональное знакомство с широким перечнем
подобных техник в каком-то смысле является критерием мастерства
консультанта, его профессиональной компетентности. Они, несомненно,
обогащают консультативную беседу, делают ее более эмоциональной,
динамичной.

Кроме вербальных средств воздействия консультант должен владеть и
широким набором невербальных средств, среди которых и контакт глаз, и
характеристики голоса, и поза. Чаще всего использование этих средств не
служит достижению какой-либо конкретной цели, а обеспечивает процесс
консультирования как таковой, снимая напряжение клиента, обеспечивая его
комфорт и контакт с консультантом. Важнейшим условием успешного
психологического воздействия является правильная организация беседы.

Организация консультативной беседы

Для эффективного психологического воздействия существенное значение
имеет пространственная и временная организация беседы, хотя, конечно,
многое из того, что можно сказать по этому поводу, стало уже прописными
истинами (Бодалев А.А., Столин В. В., 1989; Алешина Ю.Е., Петровская
Л.А., 1989).

Пространство беседы

Идеальной для консультирования является ситуация, когда психолог имеет
возможность принимать клиента в специально оборудованном для этого
кабинете, где максимально обеспечены уединенность, удобство и комфорт,
где ничто не привлекает излишнего внимания клиента, не отвлекает его от
беседы. Но даже в том случае, если этот вариант недоступен — нет удобной
мебели и специального помещения, — консультацию можно успешно провести,
специально организовав какую-то часть пространства, лучше всего в углу,
где можно было бы посадить клиента спиной к двери, ограничив его поле
зрения и, таким образом, максимально сосредоточив его на консультанте.

Идеальный вариант посадки психолога и клиента — напротив друг друга и
чуть наискосок, чтобы каждый из них мог с легкостью видеть лицо
собеседника, но, при желании, мог бы также отвести глаза в сторону без
особого труда. Лучше всего, если они сидят не слишком близко друг к
другу и у них есть пространство для ног, достаточное для того, чтобы
свободно встать или сесть на свое место. Бывает полезно, когда между
ними находится что-то вроде журнального столика, куда можно что-либо
положить или, при необходимости, вести запись. Но большой стол может
стать помехой и восприниматься как барьер между клиентом и
консультантом.

Время беседы

Время является очень важной характеристикой консультативной беседы.
Прежде всего, правильный выбор времени беседы, когда и у клиента, и у
консультанта есть возможность поговорить спокойно, не спеша, на свежую
голову, во многом определяет то, насколько эффективным и успешным будет
консультативное воздействие.

Кроме того, время имеет огромное значение и для самого процесса беседы,
у которой должны быть четко обозначенные начало и конец. Часы на столе
или на стене — это важный атрибут психотерапевтического кабинета,
напоминающий клиенту и консультанту, что время идет и им обоим
необходимо работать активно и динамично. Многое в консультативной беседе
подчинено ходу времени. Для того чтобы любая реплика или интерпретация
консультанта была действительно понята и принята клиентом, она должна
появиться не слишком поздно и не слишком рано. Беседа разворачивается
постепенно, но каждая ее часть, каждый этап должен произойти в
отведенный для этого временной отрезок. В противном случае консультант
может не успеть, не уложиться во время приема, а следовательно, не
только не помочь клиенту на этот раз, но, возможно, и подорвать его веру
в эффективность психологического воздействия.

2. ПРОЦЕСС БЕСЕДЫ

Консультативную беседу можно сравнить с литературным произведением, где
есть свой пролог, развитие сюжета, завязка, развязка, кульминация и
эпилог. Иначе говоря, беседа консультанта с клиентом далеко не случайный
процесс, она организована по определенным правилам, следование которым
делает ее эффективной и целенаправленной. В чем же заключаются основные
правила ведения беседы в психологическом консультировании?

Весьма условно беседу консультанта с клиентом можно разделить на четыре
этапа: 1) знакомство с клиентом и начало беседы; 2) расспрос клиента,
формулирование и проверка консультативных гипотез; 3) коррекционное
воздействие; 4) завершение беседы. Длительность приема, во время
которого собственно и происходит беседа, значительно варьирует в
зависимости от целей и задач консультирования, организационных форм, в
рамках которых оно проводится, а также теоретических ориентаций
консультанта. Но все же в большинстве случаев время приема составляет
один час (как у нас, так и за рубежом). Ориентировочно этот час можно
распределить по выделенным выше этапам беседы следующим образом:

1) начало беседы —5—10 минут; 2) расспрос клиента —25—35 минут; 3)
коррекционное воздействие —10—15 минут; 4) завершение беседы —5—10
минут. Остановимся подробнее на том, что представляет собой каждый из
этих этапов, каких целей достичь и какие задачи должен успеть решить
консультант в отведенное для этого время, каковы простейшие приемы
организации процесса беседы.

Начало беседы

Первое, что необходимо сделать консультанту во время приема — это
встретить и усадить клиента. Успех беседы во многом зависит от того,
насколько уже с первых минут психолог сумеет проявить себя
доброжелательным и заинтересованным собеседником. Консультант может
продемонстрировать свою заинтересованность и доброжелательность с самых
первых минут встречи, поднявшись навстречу клиенту, а то и встретив его
в дверях кабинета; при необходимости можно помочь снять верхнюю одежду,
показать, куда удобнее поставить сумки, а затем предложить сесть. Лучше,
если консультант с самого начала подбадривает клиента репликами типа:
“Проходите, пожалуйста”, “Усаживайтесь поудобнее” и т.п. Что
представляется здесь важным, в чем начинающий консультант может
допустить ошибку?

Не следует слишком суетиться, заигрывать с клиентом, с первых минут
пытаться вступить с ним в активный контакт, предлагать и обещать свою
помощь. Ситуация начала беседы для человека, пришедшего к психологу
впервые, полна дискомфорта, ему необходимо дать время оглядеться, прийти
в себя. Хорошо, если консультант не слишком многословен; непосредственно
перед тем как начать беседу, лучше сделать паузу (не слишком большую —
45 — 60 секунд, иначе у клиента может возникнуть состояние напряженности
и растерянности, но достаточную для того, чтобы он успел собраться с
мыслями и оглядеться).

Очень важный момент начала беседы — знакомство с клиентом по имени (о
возможностях использования имени клиента для организации беседы подробно
будет говориться в следующей главе). В принципе, клиент может отказаться
назвать себя, но забывать или не предложить ему представиться — это
значит во многом обречь консультацию на неудачу. В русском языке
существует множество возможностей использования имени человека;
например, Лена, Алёна, Елена, Елена Ивановна — это все варианты одного и
того же имени. В предыдущей главе уже говорилось о том, что оптимальная
позиция консультанта по отношению к клиенту — это позиция равенства,
одним из проявлений которого является равенство имен. Это означает, что
лучше, если психолог представляется так же, как клиент — по
имени-отчеству, просто по имени и т.д. (из этой рекомендации могут быть
исключения, связанные с возрастом собеседника, а также со спецификой
условий, в которых проходит консультация). Трудно предугадать, как
именно представится клиент, поэтому лучше, если консультант даст ему
возможность назвать себя первым, используя реплику типа: “Давайте
познакомимся, как мне вас называть?” После того как клиент назовет себя,
психолог, ориентируясь на его форму представления, сможет назвать себя
соответствующим образом — Димой, Дмитрием или Дмитрием Борисовичем.

Бывает, что в начале беседы консультант сталкивается с ситуацией, когда
клиенту необходимо объяснить, что такое психологическое
консультирование, на что он может рассчитывать, обращаясь за помощью.
Такой вопрос может задать даже человек, пришедший на консультацию по
собственной инициативе, но чаще необходимость в объяснении целей
консультирования возникает в ситуации, когда психологу приходится вести
прием вне стен консультационного центра — на предприятии, в школе, в
больнице. В подобных случаях за психологической помощью чаще обращаются
люди, недостаточно информированные о возможностях и ограничениях
психологического воздействия. Трудно предложить какую-то универсальную
формулу на все случаи жизни, поскольку для разных людей по-разному
звучит то, что представляется наиболее важным в их профессиональной
деятельности. Когда-то, ведя прием в медицинской консультации, автор
вместе с Л.Я. Гозманом придумали следующую формулировку: “Мы —
психологи, советов не даем, никаких лекарств не прописываем. Наша помощь
людям состоит в том, что мы разговариваем с ними и стараемся помочь им
увидеть их собственную ситуацию со стороны, с другой точки зрения, иначе
отнестись к ней и, если нужно, на основании этого принять решение или
изменить свое поведение”. К подобным формулировкам никогда не бывает
лишним добавить гарантию анонимности всего того, что происходит за
дверями психологического кабинета.

Конечно, такая краткая характеристика профессиональной деятельности
может вызвать у клиента множество вопросов типа: “А вы уверены, что
сможете мне помочь?” В таком случае лучше не вступать в длительную
дискуссию, не обещать клиенту гарантированной помощи, а предложить:
“Давайте попробуем”.

Следующий шаг, который необходимо предпринять, — это перейти
непосредственно к процессу консультирования. Естественно предположить,
что вначале необходимо, чтобы клиент рассказал о себе и своих проблемах.
Этот ход настолько логичен, что нередко клиенты сами начинают рассказ о
себе без специального приглашения, иногда настолько торопясь, что
забывают представиться. В такой ситуации лучше прервать собеседника и
предложить вначале познакомиться, хотя бы для того, чтобы он немного
отошел от заготовленного заранее рассказа, огляделся, больше настроился
на совместную работу с консультантом, а не на монолог.

Если клиент молчит, ждет, что скажет консультант, ему можно помочь
начать рассказывать о себе репликами типа: “Слушаю вас внимательно” или
“Расскажите, что вас сюда привело”. Когда клиент выражает неуверенность,
о чем и как следует говорить, с чего начать, можно добавить:
“Рассказывайте то, что считаете важным сами, а если что-то понадобится
узнать мне, я вас сам спрошу, если вдруг в этом возникнет
необходимость”. Иногда клиента можно специально успокоить: “Не
торопитесь, времени у вас достаточно”.

С самого начала беседы не стоит забывать о том, что консультативное
воздействие — это прежде всего воздействие через слово: одна неточная
формулировка или реплика — и клиент надолго может быть выбит из колеи,
обидеться на консультанта, замкнуться, почувствовать себя неуверенно и
одиноко. И тогда психологу придется потратить много времени на
исправление ситуации и восстановление контакта.

К таким неудачным словам, которые, к сожалению, часто встречаются в речи
консультанта, относится, например, слово “проблема”. Употребление этого
слова в начале беседы, до того, как его по отношению к себе применил сам
клиент, может вызвать негативную реакцию. “Проблема” может прозвучать
для человека как приговор или диагноз, в то время как он может
совершенно иначе оценивать свою ситуацию.

Другая часто встречающаяся ошибка начинающих консультантов — излишняя
фиксация внимания клиента на особенностях ситуации консультирования
репликами типа: “Не бойтесь”, “Не напрягайтесь”, “Даже если вам будет
стыдно говорить о чем-то, вы…”. В какой бы форме подобные реплики ни
прозвучали, из них следует, что здесь можно чего-то бояться, стыдиться,
в связи с чем-то напрягаться и т.д.

Иногда кажется, что все предостережения, связанные с началом беседы,
излишни — “раз клиент пришел к психологу, никуда он от него уже не
денется”. Но это далеко не так. Можно из вежливости “отсидеть” свое
время, но будет ли от этого толк? Установить хороший контакт с клиентом,
правильно организовать беседу с самого начала — это значит во многом
обеспечить гарантию эффективности консультирования. Несложившийся
контакт с человеком или вопросы, не решенные в начале беседы, могут
стать препятствием в развитии беседы как раз тогда, когда это будет
особенно нежелательно. Чаще всего именно они служат благодатной почвой
для формирования сопротивления клиента психологическому воздействию,
которое может проявиться как нежелание продолжать беседу, претензии к
консультанту, ощущение бессмысленности происходящего и т.д.

Сопротивление консультированию — распространенное явление в начале
беседы, когда клиент, уже находясь в кабинете психолога, все еще задает
для себя вопрос, стоило ему сюда приходить или нет. Так, например,
оказавшись лицом к лицу с консультантом, он может начать выражать
сомнения по поводу того, подходит ему консультант ему или нет по
возрасту, полу, профессиональному опыту и т.д. Что можно сделать в такой
ситуации? Прежде всего, не стоит слишком сильно настаивать на том, что
раз клиент попал именно к вам, то и работать он должен именно с вами в
качестве консультанта. Лучше всего предложить продолжать беседу,
пообещав, что если у человека действительно возникнет в этом
необходимость, он сможет обратиться к другому специалисту. Обсуждая это
с клиентом, можно привлечь и некоторые доводы: “Практическая психология
— это наука, поэтому мои личные особенности не играют такой уж большой
роли, гораздо важнее профессиональная квалификация, которую вы сможете
оценить, лишь начав работать со мной”.

Бывает, что обратившийся за помощью человек начинает разговор с общих
тем и вопросов, которые лично к нему не имеют никакого отношения —
почему сейчас так много разводов, как влияют особенности современной
ситуации в стране на отношения между людьми и т.д. Конечно, полностью
игнорировать вопросы клиента не стоит, но интерес к “судьбам бытия”
практически никогда не бывает основанием для обращения за консультацией.
К тому же время консультанта ограничено, а разговор на общие темы может
“съесть” ценные минуты, которых потом, когда человек начнет говорить о
себе, не хватит (винить же в этом можно лишь консультанта, а не
клиента). Необходимо помнить, что подобная дискуссия чаще всего
представляет собой одно из проявлений сопротивления, страха перед
началом беседы и ее возможными последствиями, поэтому лучше
воспользоваться удобным случаем и помочь клиенту преодолеть эту
ситуацию, задав вопрос: “А почему вас волнуют эти вопросы, что привело
сюда лично вас?”. От прямого ответа клиент может уйти, но психологу
следует предпринять такую попытку, и чем раньше это произойдет, тем
легче будет для обоих сменить тему обсуждения.

Случается, что человек, пришедший в консультацию, просит консультанта
помочь не ему самому, а кому-то еще. Его запрос может быть, например,
таким: “Пригласите сюда мою жену (мужа), дочь (сына), он (она) не хочет
идти сам (-а), а ему (ей) требуется помощь”. Ситуация может дойти до
курьеза, когда клиент начнет просить справку с подтверждением диагноза
для кого-то из родственников, письмо в суд и т.д. В таких ситуациях
психологу следует проявлять твердость: он работает только с теми, кто
непосредственно обращается за помощью и кто готов обсуждать и
анализировать свою жизненную ситуацию с точки зрения собственной
ответственности за нее. Звонить, приглашать в консультацию, писать
письма и т.п. — это значит вмешиваться в частную жизнь людей, зная о ней
довольно мало и не представляя того, что думает о происходящем другая
сторона. При этом стоит потребовать сориентировать на работу того, кто
уже пришел в консультацию, напомнив, что в любом конфликте есть две
стороны, и даже если влияние одной из них на то, как разворачиваются
события, на первый взгляд, незначительно, оно, несомненно, существует.
Разобравшись в том, каково оно, можно попытаться хотя бы в чем-то
изменить ситуацию. Вступая в такую дискуссию, не следует забывать, что
попытка приписать собственные проблемы другому является классической
формой сопротивления, описанной и проанализированной на страницах многих
книг и учебников по психотерапии (Бодалев А.А., Столин В.В,, 1989;
Gunman A., Kniskern D., 1981).

О формах и типах сопротивления можно говорить еще очень много, но
реально научиться работать с ними непросто, и лучше, если рядом есть
кто-то, кто может дать хороший совет или показать эффективные способы
работы на практике. Примеры, приведенные выше, лишь наметки, которые
могут помочь сориентироваться начинающему консультанту.

Расспрос клиента

Представим себе, что все проблемы начала беседы решены, клиент начал
рассказ о себе, переведя, таким образом, беседу на следующий этап, где
главная задача консультанта — как можно лучше разобраться в его
проблемах, понять, с чем связаны основные конфликты и тревоги. Условно
разделим этот этап беседы на два подэтапа, на первом из которых психолог
еще ничего не знает о клиенте и поэтому больше всего заинтересован в
том, чтобы последний максимально полно рассказывал о себе и о своей
ситуации. Второй же этап начинается тогда, когда консультант уже имеет
достаточно информации для того, чтобы сформулировать психокоррекционные
гипотезы и начать их проверку.

Первая фаза расспроса клиента

Поскольку на этой фазе основная цель консультанта— “разговорить”
клиента, ее реализации лучше всего будут помогать вопросы и реплики,
максимально стимулирующие его на рассказ. Это “открытые” реплики типа:
“Расскажите мне о ваших отношениях…”, “Какая у вас семья?”, “Когда и
как это началось?” и т.д. Ответ на подобные вопросы и реплики
проективен, каждый может говорить то, что важно для него, в каком-то
смысле это просто предложение клиенту высказаться.

Естественно, пока клиент говорит, психолог не просто слушает, а
работает. Условно можно выделить несколько направлений работы на этом
этапе консультирования. Консультант 1) поддерживает контакт с клиентом;
2) стимулирует его на дальнейший рассказ; 3) способствует
целенаправленному развитию беседы; 4) осмысливает то, что говорит
клиент.

1. Наиболее эффективный способ поддержания контакта с клиентом в то
время, как он говорит о себе, — внимательное, эмпатическое слушание. Для
того чтобы клиент чувствовал, что его внимательно слушают, обычно
достаточно того, чтобы консультант подбадривал и одобрял его, кивая или
выражая свое согласие вставками типа: “Конечно”, “Угу”, “Да-да”
(подробнее об этих техниках будет говориться в специальном разделе).

На этой фазе беседы часто выясняется: то, как интерпретирует свою
ситуацию клиент, в чем и как он видит причины своих проблем, далеко от
действительности, противоречиво, негативно характеризует других людей,
выставляя в положительном свете рассказчика. Но работать с этим
материалом, не соглашаться с клиентом, указывая на его ошибки, на этом
этапе не стоит. Обычно у психолога еще нет достаточной информации,
опираясь на которую можно было бы скорректировать точку зрения человека,
а возражения, выражения несогласия лишь активизируют сопротивление,
разрушая пока только формирующийся положительный контакт. На этом этапе
следует придерживаться принципа “принятия концепции клиента”. Не стоит
бояться, что из-за того, что психолог вначале не выражал несогласия с
тем, что говорит клиент о себе и окружающих людях, высказывание
впоследствии противоположного мнения на этапе коррекционного воздействия
будет воспринято собеседником более негативно. Наоборот, часто уже в
процессе рассказа точка зрения клиента изменяется, он готовится к
принятию нового взгляда на себя и окружающих, иной концепции
происходящего.

2. О стимулировании клиента на рассказ уже немного говорилось выше. К
этому можно добавить, что к полезной для психолога информации следует
отнести прежде всего историю возникновения проблемы (когда и в связи с
чем она появилась); отношения клиента со всеми действующими в его
рассказе лицами, их отношения к проблеме; представление о том, чем
именно вызвана проблема с точки зрения самого человека и окружающих
людей; происходившие когда-либо ухудшения и улучшения ситуации и с чем
они могли быть связаны; чем именно вызвано обращение в консультацию,
почему оно происходит именно сейчас, а не раньше или позже. Обо всех
упомянутых выше моментах следует специально попросить рассказать.
Вопросы, которые можно сформулировать на основании указанных пунктов,
должны быть достаточно широкими, и они обычно хорошо стимулируют клиента
на рассказ.

3. Структурирование беседы необходимо как самому консультанту, так и
клиенту. У клиента должно быть логичное представление о том, что и зачем
говорится и обсуждается в данный момент. Это, с одной стороны, помогает
избежать рецидивов сопротивления, поскольку клиент начинает ощущать, что
за все происходящее во время приема ответствен не только консультант, но
и он сам. Кроме того, понимание происходящего способствует концентрации
внимания, повышению эмоциональной и интеллектуальной активности во время
разговора. Структурирование беседы полезно и консультанту, поскольку
позволяет эффективнее использовать время консультации: ведь если клиент
может с легкостью проследить, откуда и как возникают те или иные темы в
разговоре, с чем конкретно связаны вновь появляющиеся идеи, то,
следовательно, нет необходимости что-то дополнительно повторять или
объяснять.

Но в чем именно должно выражаться структурирование? Задавая какой-либо
вопрос, меняя тему обсуждения, консультанту следует объяснить, почему он
это делает, чем это вызвано. Вполне допустимо, если это объяснение будет
несколько расходиться с тем, что на самом деле думает консультант по
этому поводу; достаточно, чтобы для клиента соблюдалась хотя бы какая-то
видимость логики всех переходов в разговоре. Реплики-связки могут
выглядеть следующим образом: “Вы много говорите о своем отце, но,
поскольку мы имеем дело с семейной ситуацией, мне бы хотелось, чтобы вы
несколько слов сказали и о своей матери” или “Вы мне рассказали о том,
каковы ваши отношения теперь, но для того чтобы разобраться в конфликте,
мне необходимо знать, какими они были раньше и как и в связи с чем
начали ухудшаться”.

Другой прием структурирования беседы — краткое комментирование того, что
говорит клиент, подведение итогов сказанного по тому или иному поводу:
“Значит, с вашей точки зрения, большую роль в этом конфликте играют ваши
бывшие коллеги по работе” или “Таким образом, вы мне рассказали о ваших
отношениях с сыном на сегодняшний день”. Подобные реплики консультанта
помогают клиенту оценить свой рассказ, проверить, не упущено ли что-то
важное, что следует добавить.

4. Осмысление того, что говорит клиент — во многом внутренняя работа
психолога. Это очень напряженный, сложный процесс. Молчать, но при этом
понимать и анализировать все, что говорит собеседник, удается далеко не
каждому. Как часто приходится наблюдать в обыденной жизни ситуацию,
когда кто-то “захватывает сцену” и начинает говорить о себе. Чаще всего
собеседник, не имея возможности высказаться, теряет интерес к разговору,
начинает “клевать носом”, отвлекаться. Позиция консультанта обязывает к
прямо противоположному поведению. О путях осмысления того, что говорит
клиент, подробно будет сказано дальше. Здесь же коротко остановимся лишь
на некоторых технических моментах, которые могут помочь психологу быть
активным и понимающим на протяжении всего разговора.

Для того чтобы полноценно участвовать в диалоге с клиентом, консультанту
следует помнить имена, названия, даты, различные детали, упоминаемые
клиентом. Кроме того, прямое “цитирование” сказанного им позволяет
быстрее переориентировать клиента, продемонстрировать ему возможность
другой точки зрения. Для того чтобы не упустить что-то важное,
консультант может попробовать кое-что записывать во время беседы.
Конечно, для этого прежде всего необходимо получить согласие клиента, но
обычно это довольно легко. Проблемы могут возникнуть в другом, ведь
вести записи и одновременно поддерживать контакт с собеседником довольно
трудно, и в ситуации выбора следует всегда разрешать его в пользу
контакта. Не стоит писать, когда клиент плачет, очень возбужден,
рассказывает о чем-то сокровенном.

Для того чтобы лучше концентрировать внимание на материале, консультант
может вслух или про себя повторять последние перед паузой слова клиента.
Такое повторение — хороший способ стимулировать на рассказ и
поддерживать контакт, активно используемый в школе К. Роджерса (Rogers
С., 1959).

Процесс расспроса, исходя из используемой здесь модели, занимает 25—30
минут, но 15—20 минут спустя после начала беседы консультант должен уже
достаточно хорошо разбираться в проблемах и ситуации клиента, быть
готовым к тому, чтобы перейти ко второй фазе расспроса — формулированию
и проверке консультативных гипотез. Здесь уместно более подробно
остановиться на том, что такое гипотезы в психологическом
консультировании, как именно они формулируются и проверяются.

Гипотезы в психологическом консультировании

Каждая гипотеза — это попытка консультанта понять ситуацию клиента. При
этом опросы, что же НА САМОМ ДЕЛЕ происходит, каковы ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ
сложности отношений клиента с окружающими, являются абсолютно
бессмысленными. Объективность в человеческих отношениях — вещь весьма
относительная, Каждый участник смотрит на происходящее со своей точки
зрения, опирается на свой жизненный опыт, собственные потребности,
интересы и т.д. И пресловутая третья сторона, которой обычно отводится
роль судьи, также не беспристрастна: у каждого есть свои взгляды на
жизнь и принципы, и даже тому, кто ради истины пытается на время
освободиться от них, не удается далеко уйти от себя самого.

Но если консультант — не судья и не занимается объективным анализом
ситуации, на чем же основывается психологическое воздействие?

В первой главе уже говорилось о том, что одна из важнейших задач
психологического консультирования состоит в том, чтобы, показав клиенту,
что его позиция неконструктивна и в чем именно она неконструктивна,
помочь ему продумать более конструктивную позицию в своей жизненной
ситуации, а затем реализовать ее в жизни. Гипотезы в психологическом
консультировании — это, по сути, варианты более конструктивных позиций в
ситуации, вероятные способы переориентации клиента в его отношении к
своим проблемам.

Гипотезы консультанта основываются на том, что рассказывает клиент о
себе и своих проблемах. Но это лишь база для их построения. Неопытный
или непрофессиональный консультант на каждом приеме строит свои гипотезы
заново, не имея ничего про запас. Но для профессионала, хорошо знакомого
с различными теоретическими и практическими разработками в области
консультирования и психотерапии, рассказ клиента представляет собой
набор поведенческих паттернов, интерпретируемых с точки зрения той или
иной разработанной концепции.

Концептуальное видение того, о чем говорит клиент, значительно облегчает
работу, позволяет лучше интерпретировать материал, быстрее находить то,
что может помочь в сложившейся ситуации, оперировать большим количеством
идей в понимании происходящего. А чем больше идей в гипотезе возникает у
консультанта по поводу тех или иных высказываний клиента, тем больше он
профессионально оснащен, тем легче ему работать. Но профессионал должен
уметь не только осмыслять то, что говорит клиент, но и передавать,
формулировать свое видение ситуации таким образом, чтобы обратившийся за
помощью человек сумел понять и принять его. Вербально выраженная
консультантом гипотеза является интерпретацией. Интерпретация —
краеугольный камень психотерапии, поворотная точка процесса
консультирования. Впервые начавший писать об этом 3. Фрейд вряд ли мог
представить себе, сколько книг и журналов в дальнейшем будет посвящено
влиянию интерпретации на клиента. В учебниках и публикациях по
консультированию и психотерапии гипотезам и возможностям их вербального
выражения, то есть интерпретациям, уделяется особое внимание, широко
практикуются разного рода специальные тренинги и обсуждения, позволяющие
психологам научиться выдвигать гипотезы и вербально формулировать их,
проводятся многочисленные исследования, направленные на прояснение того,
когда, что и как лучше всего говорить клиенту.

Одно из важных различий психологического и врачебного приема состоит в
том, что в медицине диагноз ставит один человек — врач и сообщает его
другому — пациенту, консультант же осуществляет выбор более
конструктивной позиции совместно с клиентом. Описываемый процесс можно
пояснить следующей метафорой: гипотезы и интерпретации консультанта и
взгляд на проблему, который в итоге принимается клиентом, отличаются как
платье-полуфабрикат стандартного размера и платье из той же ткани и того
же фасона, но специально сшитое для данного человека. Принятая клиентом
гипотеза обрастает множеством значимых и характерных только для него
фактов и переживаний, то есть она максимально индивидуализируется.

Прежде чем давать интерпретацию, пытаться изменить представление клиента
о происходящем, консультант должен сначала сам для себя достаточно
однозначно сформулировать, что же происходит в жизни клиента, то есть,
проверяя возникшие у него гипотезы, он должен остановиться на одной,
наиболее подходящей данному человеку в конкретной ситуации. Проверка же
возникших гипотез является основным содержанием работы консультанта на
следующем этапе беседы.

Вторая фаза расспроса клиента

Какие же средства существуют у консультанта, для того чтобы проверить
возникшие гипотезы? Если в первой фазе расспроса консультант задавал
широкие вопросы, провоцирующие клиента на монолог, то во второй фазе
характер вопросов принципиально меняется. Формулировки становятся более
тонкими, направленными на уточнение возникших у консультанта идей. Это
уже вопросы по существу: “Сколько раз в неделю он возвращается после
двенадцати?”, “Когда именно у Вас впервые возникло ощущение, что она
нездорова?”. Консультанту следует стремиться к тому, чтобы ответы
клиента соответствовали характеру задаваемых вопросов, то есть были
точными и конкретными. Формулировки типа: “часто” или “давно” здесь не
подходят. Для кого-то часто — это раз в неделю, для кого-то — каждый
день. Чем точнее ответ клиента, тем более он объективен, тем больше он
может быть рассмотрен не только с точки зрения того, как привык
воспринимать свою ситуацию клиент, но и под углом зрения гипотез и
интерпретаций, возникших у консультанта.

Основной и, пожалуй, самый надежный для консультанта подход к работе на
втором этапе расспроса— это анализ конкретных ситуаций из жизни клиента,
наглядно демонстрирующих его отношения с людьми, поведение в проблемных
ситуациях, особенности выбираемых паттернов взаимодействия. Работа с
конкретными ситуациями — для консультанта один из наиболее надежных
способов проверить свои гипотезы. Широко известно, что чем подробнее
человек говорит о чем-либо, чем больше конкретных деталей в рассказе,
тем меньше отпечаток субъективности и односторонности и больше
возможностей для понимания консультантом тех аспектов реальности,
которые не воспринимаются или не замечаются рассказчиком. Мелкие детали
ситуации труднее придумать или исказить, и они становятся своеобразными
фильтрами, через которые проходит неосознаваемая или недооцениваемая
клиентом информация. Но что же это такое — полный, подробный рассказ о
конкретной ситуации, каковы основные требования к нему?

В подробном рассказе должно быть отражено, когда именно и в связи с чем
возникла описываемая ситуация, где именно это происходило, кто принимал
в ней участие, что конкретно говорили и сделали клиент и другие
действующие лица, что он думал и чувствовал в то время, когда
разворачивались события, что, с точки зрения клиента, в это время думали
и чувствовали другие участники ситуации, чем эта ситуация окончилась,
какие она имела последствия и на что оказала влияние.

Представим себе, что речь на приеме у психолога зашла о семейном
конфликте, и рассказывает о нем жена. Для того чтобы ее рассказ мог
рассматриваться как конкретная ситуация, клиентка должна сообщить о том,
что каждый из супругов делал перед началом ссоры, как проходила ссора,
когда именно клиентка почувствовала, что завелась и в связи с чем, из-за
чего, с ее точки зрения, это чувство возникло, что говорила она сама и
что отвечал ей муж, чем была вызвана ссора с его точки зрения (по
предположению клиентки), как и в связи с чем ссора была прекращена, как
разворачивались события дальше, долго ли отношения были напряженными,
каковы последствия этой ссоры для их отношений.

Только услышав такой полный рассказ, консультант может подтвердить или
опровергнуть гипотезу, например, о том, что жена сама первая провоцирует
конфликты, для того чтобы использовать их затем как средство давления на
мужа, выдавая себя за, жертву. Самостоятельный рассказ клиентов никогда
не бывает настолько полным, чтобы сразу же удовлетворить психолога, и
обычно вслед за описанием ситуации следует подробный расспрос.

Далеко не всегда клиент с легкостью отвечает на задаваемые психологом
вопросы. Часто приходится потратить довольно много сил на то, чтобы
ответы были подробными и описывали реальные чувства и переживания, а не
были бы рассуждениями на тему. Если на первом этапе расспроса позицию
психолога можно охарактеризовать как пассивную, то здесь она становится,
по возможности, активной, консультант предлагает альтернативы, задает
детализирующие вопросы, стимулируя, по возможности, память клиента.
Бывает, что клиент считает, что полностью забыл какие-то моменты. В
такой ситуации психологу следует подбодрить его: “Вспомните хоть
что-нибудь”, “Не беда, если это несколько не соответствует тому, что
было на самом деле, но Вы ведь можете, зная свою жизнь, максимально
полно представить, как это могло быть”.

Другая часто встречающаяся трудность для клиента в таком рассказе —
описание собственных переживаний и чувств других людей. Именно чувства и
переживания должны прежде всего интересовать консультанта, поскольку они
обычно глубже отражают действительность, больше говорят о плохо
осознаваемых, часто скрытых для самого клиента желаниях и конфликтах,
лежащих в основе его проблем. Большинство людей мало прислушиваются к
себе, не умеют анализировать свои переживания. То, что может сделать
консультант для более глубокого анализа чувств и переживаний клиента,
более подробно будет обсуждаться в следующей главе, здесь же хотелось бы
подчеркнуть, что психологу следует проявлять настойчивость, всячески
помогая при этом клиенту. Например, предлагать различные альтернативы,
подбадривать: “Так вы разозлились или испугались, услышав это?”,
“Попробуйте описать свои чувства. Ведь даже если вы не обращали на это
особого внимания, все же ничего не чувствовать в тот момент вы просто не
могли. В жизни человека всегда есть не только мысли, но и чувства”.

Особенно часто приходится слышать от клиентов: “Затрудняюсь ответить”,
когда речь заходит о переживаниях и состоянии других. В этой ситуации
клиента можно заверить, что консультанту достаточно предположений. И это
действительно так, поскольку особенности переживаний и поведения других
людей психологу необходимы прежде всего для того, чтобы понять, как их
воспринимает и оценивает клиент.

Для того чтобы гипотеза консультанта подтвердилась или была
опровергнута, обсуждения одной конкретной ситуации недостаточно;
необходимы хотя бы два—три таких примера. И только в том случае, если во
всех обсуждаемых ситуациях прослеживается один и тот же паттерн
поведения и переживания, гипотезу консультанта можно считать
подтвердившейся или опровергнутой.

Существуют ли какие-нибудь принципы для отбора ситуаций, о которых
следует расспрашивать клиента? Ведь каждый рассказ требует времени и
напряженной работы, следовательно, выбор его заведомо не должен быть
случайным.

1. Выбираемые ситуации должны быть тесно связаны с содержанием основных
жалоб клиента, с теми моментами межличностных отношений, которые
являются трудными, проблемными.

2. Обсуждаемые ситуации должны быть типичными, часто встречающимися в
жизни клиента, чтобы по ним можно было судить об особенностях
взаимоотношений в целом.

3. Желательно, чтобы эти ситуации были достаточно развернутыми,
описывающими целостные паттерны взаимодействия, то есть негативные,
позитивные и нейтральные характеристики отношений.

Так, жалобы матери на то, что ее дочь не заботится о порядке в квартире
и обычно разбрасывает повсюду свои вещи, не может служить примером
конкретной ситуации. В качестве таковой здесь может быть избран разговор
матери и дочери, который начинается с того Момента, когда мать, придя
домой, обнаруживает книги и одежду разбросанными, начинает сердиться на
дочку, чувствует обиду и, подойдя к ней, говорит: “Опять все
по-старому”. Умелый профессионал с легкостью может развернуть эту
ситуацию дальше, выясняя, за что конкретно она обиделась на дочь, что та
ей ответила и подумала и т.д.

Чаще всего бывает, что после того, как две—три такие конкретные ситуации
обсуждены, консультант может с уверенностью сказать, какая из гипотез
оказалась наиболее подходящей, какое именно поведение клиента приводит к
тому, что в его жизни возникают проблемы, как можно ему помочь
относиться к происходящему по-другому и соответственно вести себя. Это
означает, что можно переходить к следующей фазе консультативной беседы —
к оказанию психокоррекционного воздействия, к интерпретации того, что
происходит.

Оказание психокоррекционного воздействия

Многие трудности начинающих консультантов связаны именно с этим этапом
беседы. Порой молодой специалист уже довольно хорошо представляет себе,
что и как делает клиент, создавая свои проблемы, но как показать ему это
— не знает. Этот этап действительно можно считать наиболее трудным,
поскольку оказываемое воздействие не должно и не может носить форму
просто совета или рекомендации.

В чем именно состоит психокоррекционное воздействие, с чем связана его
эффективность, можно описывать очень долго. Разные школы психотерапии и
их авторы подчеркивают значение различных факторов при оказании
психокоррекционного воздействия;

ведущая роль в этом придается и катарсису, и изменению личностных
структур, и приобретению смысла и т.д. (Фрейд 3., 1989; Франкл В., 1990,
Rogers К., 1959). Но в конечном счете эффект психокоррекционного
воздействия — это тайна, понять которую до конца невозможно (а, может
быть, и не стоит).

Каковы все же возможности оказания психокоррекционного воздействия,
существуют ли какие-либо технические приемы, использование которых в
диалоге может способствовать решению этой задачи? Пожалуй, самый простой
способ оказания воздействия, который эффективен тогда, когда беседа
хорошо организована и логично выстроена консультантом и в ней полностью
использованы возможности анализа конкретных ситуаций, — это
акцентирование противоречий в рассказе клиента, переформулирование и
переструктурирование окружающей его реальности при помощи комментариев
типа: “В начале нашей беседы вы жаловались на то, что муж часто
конфликтует с вами, но вы только что рассказали о нескольких ситуациях,
в которых вы сами выступали инициатором конфликтов, а муж не только не
пытался обвинить вас в чем-то, а, наоборот, искал пути примирения. Что
вы по этому поводу думаете?” Поскольку в ходе приема активно работает не
только консультант, но и клиент, по-новому осмысляя свою жизнь, то даже
такого незначительного толчка может быть достаточно для того, чтобы
клиент по-другому увидел происходящее. Таким высказыванием, не пытаясь
открыть какие-то новые “глубины истины”, консультант тем не менее
предлагает иное, необычное для клиента видение его жизненной ситуации.
Жена из жертвы превращается в преследователя, а муж уже не выглядит
коварным и безжалостным, каким его в начале приема представляла
клиентка. На этом примере хорошо видно также и то, как гипотеза
консультанта о реальной расстановке сил в семье превращается в
предлагаемую клиенту интерпретацию.

Даже если ответ клиента действительно свидетельствует о новом видении
ситуации, это совсем не означает, что работа психолога окончена. Обычно
это всего лишь набросок, первый шажок, и для того чтобы изменения
приобрели устойчивые очертания, необходима дальнейшая работа
специалиста. Задача консультанта на этом этапе состоит в том, чтобы еще
раз внимательно проанализировать особенности поведения клиента, лежащие
в основе проблем, не упустив при этом основополагающего вопроса: чего
именно стремится добиться клиент своим поведением, какие его потребности
удовлетворяются конфликтом. Любое неадекватное невротическое поведение
всегда на каком-то уровне выгодно клиенту, поскольку тем или иным
образом оно удовлетворяет те неосознаваемые потребности, которые по
каким-либо причинам невозможно удовлетворить по-другому. Выгодность
симптома является одним из основополагающих принципов современной
психотерапии, об этом написано множество книг и пособий, это положение
подробно обсуждается с точки зрения различных теоретических направлений
и ориентаций. Мы не будем здесь специально останавливаться на этом,
поскольку в данной книге для нас более важными являются не
теоретические, а технические аспекты консультирования. Тем же, кто
недостаточно хорошо понимает эту аксиому психотерапии, порекомендуем
ознакомиться с существующей литературой (Захаров А.Н., 1982; Варга А.Я
1983; Берн Э., 1988; Фрейд 3., 1989).

Задачи психокоррекционного воздействия можно считать реализованными
только в том случае, когда не только в сознании консультанта, но и в
сознании клиента выстроена своеобразная цепочка событий. Чувство или
переживание клиента, длительно существующее или периодически возникающее
в связи с логикой развития отношений, толкающее его на то, чтобы
добиваться достижения своих целей и потребностей (любви, власти,
понимания и т.д.) — неадекватные средства, избираемые для реализации
этих целей, приводящие к сложности во взаимоотношениях: негативная
реакция партнера, часто усугубляющая проблемы клиента.

Обычно на этапе психокоррекционного воздействия клиент достаточно хорошо
представляет себе, как его поведение и способы реагирования способствуют
дестабилизации взаимоотношений. Но существуют ли позитивные варианты
поведения в подобных ситуациях и каковы они, решить ему самостоятельно
бывает трудно. Большую помощь в этом может оказать консультант, но,
естественно, не предлагая конкретные советы и рекомендации. Только сам
человек может понять и оценить, что действительно будет работать. Роль
психолога при решении этой задачи состоит прежде всего в том, чтобы
помочь клиенту сформулировать возможные альтернативы поведения, а затем,
критически оценивая их, выбрать наиболее подходящий вариант.

В различных психотерапевтических школах и подходах существенно
расходятся представления о том, что и как должен делать профессионал,
для того чтобы ситуация клиента действительно изменилась. Так, например,
в системной семейной терапии клиентам будут даваться развернутые
предписания того, что и как им необходимо делать, в психоанализе же,
напротив, психотерапевт никогда не заведет речи о том, что поведение
пациента должно измениться, пока пациент сам не начнет рассказывать об
уже происходящих в его жизни изменениях (German A, Kniskern D., 1981;
Shafer R., 1983). Однако подобная вариативность — удел психотерапии,
краткосрочное консультирование в этом плане более однозначно: клиенту
следует помочь как-то изменить свою ситуацию, но при этом не стоит
стремиться к каким-то значительным результатам и следует опираться
прежде всего на то, насколько готов к изменениям сам клиент.

Обсуждение возможностей иных вариантов поведения и реагирования можно
начать с вопросов типа: “Как вам кажется, а можно ли было бы вести себя
в этой ситуации как-то по-другому?” или “Но ведь если вы просто будете
высказывать свои претензии, это будет выглядеть почти так же, как вы
ведете себя сейчас?” Цель консультанта при этом — помочь клиенту
сформулировать как можно большее число возможных вариантов поведения, а
затем, внимательно анализируя их, выбрать то, что является наиболее
подходящим для данного человека в его ситуации. Чем более конкретным,
разработанным будет вариант позитивного реагирования клиента, тем больше
шансов, что он действительно изменит свое поведение и отношение к
ситуации.

К сожалению, такая тщательная проработка позитивных вариантов поведения
происходит не так часто. Для этого либо не хватает времени на приеме,
либо сама по себе возможность иного отношения к сложившейся ситуации для
клиента настолько нова и непривычна, что требует длительного осмысления
и привыкания к ней. В этом случае не стоит настаивать на немедленной
проработке позитивных поведенческих паттернов. Данная тема может быть
предложена как материал для следующей встречи, о желательности которой в
этом случае стоит специально сказать. Конечно, часто в силу различных
причин человеку приходится самому обдумывать и решать, как ему быть
дальше. Но даже отпуская его для такого самостоятельного осмысления,
консультанту следует подчеркнуть, что реальные изменения необходимы,
понимание себя и ситуации без проявления этого вовне может не привести к
желаемым изменениям в отношениях.

Процесс воздействия далеко не всегда складывается гладко. Иногда для
того, чтобы пришедший в консультацию человек хотя бы в чем-то изменил
свое отношение к собственной жизненной ситуации, бывают необходимы
дополнительные средства, более активная и настойчивая позиция психолога.
Один из таких приемов — попытка расширить восприятие ситуации клиентом,
которому предлагают взглянуть на происходящее с позиции других
участников ситуации и оценить их глазами собственное поведение: “Вы
ежедневно пытаетесь добиться помощи от мужа, напоминая ему о его
семейных обязанностях. Как вы думаете, а как он относится к этим вашим
попыткам, как воспринимает и оценивает то, что вы делаете?”

Бывает, что клиенту трудно представить себе позицию другого человека,
собственное поведение кажется ему настолько однозначным, что реакции и
поступки другого воспринимаются как странные и необъяснимые, а
необходимость собственных изменений представляется неочевидной. Тогда,
оказывая психокоррекционное воздействие, психолог может занять еще более
активную позицию. Так, консультант может спросить: “Как вы думаете, если
бы вам напоминали об этом так часто и в абсолютно неподходящих для вас
ситуациях, как бы вы к этому относились, какова была бы ваша реакция?”
Или еще более жестко (но тогда то, что говорит консультант, должно быть
очевидным): “Вы наверняка знаете о том, что подростки очень уязвимы, для
них очень важно чувствовать свою самостоятельность. То, что делаете вы
по отношению к своему сыну, очевидно ограничивает его, лишний раз
напоминает ему, что он зависит от вас, и поэтому вряд ли может
способствовать налаживанию ваших отношений с ним”. Обычно такого рода
заявления консультанта не вызывают резкого отпора, а скорее
наталкиваются на защитную реакцию типа:

“Ну, а как иначе можно себя с ним вести?” Такого рода реакция — уже шаг
к дискуссии, свидетельство готовности к определенным изменениям. Ответ
психолога на этот вопрос во многом зависит от проблем клиента и его
жизненной ситуации, но главное, чтобы консультант не боялся выражений
сомнения и несогласия со стороны собеседника. Чаще всего, отталкиваясь
от них, можно наиболее успешно продемонстрировать клиенту, что именно он
делает и как он делает то, что приводит к возникновению трудностей в его
жизни.

К такой тонкой материи, как психокоррекционное воздействие, мы еще
вернемся в следующей главе, говоря о некоторых конкретных приемах
консультирования, а также в последующих главах, обсуждая различные
случаи обращения клиентов за психологической помощью. Завершая этот
раздел, подчеркнем еще раз, что психокоррекционное воздействие — это
прежде всего попытка изменить отношение клиента к себе, к собственному
поведению, и только как следствие этого изменения происходит облегчение
жизненной ситуации, решение возникших проблем.

Завершение беседы

Казалось бы, что после того как психокоррекционное воздействие
осуществлено, беседа может завершиться. Формально это, бесспорно, так,
но как в романе бывает эпилог, так и в беседе необходим еще один этап, в
ходе которого психолог должен осуществить целый ряд мероприятий, без
реализации которых эффективность даже самого успешного воздействия может
быть значительно снижена. К их числу можно отнести следующее: 1)
подведение итогов беседы (краткое обобщение всего происшедшего за время
приема); 2) обсуждение вопросов, касающихся дальнейших отношений клиента
с консультантом или другими необходимыми специалистами; 3) прощание
консультанта с клиентом. Остановимся последовательно на каждом из этих
пунктов.

1. В консультировании важно, чтобы психолог и клиент не просто пришли к
некоему совместному выводу или решению, но и то, как этот вывод или
точка зрения были достигнуты в ходе беседы, то есть на каких конкретных
фактах из жизни клиента он основан. Забывание, непонимание клиентом
этого важнейшего момента является одним из основных механизмов
сопротивления психологическому воздействию, когда казавшиеся
замечательными идея или путь изменения взаимоотношений вдруг начинают
восприниматься клиентом как необоснованное, непонятное откуда возникшее
решение. Бывает также, что у самого клиента после посещения психолога
возникает желание обсудить с кем-то происходящее, поделиться новыми
идеями и переживаниями, и тут оказывается, что вместо подробного и
логичного рассказа человек, активно работавший во время приема, с трудом
может вспомнить, о чем вообще был разговор.

Таких проблем можно с легкостью избежать, если в конце беседы
консультант подведет ее итог, обобщит, о чем и зачем говорилось во время
приема, выстроит основную логику сеанса. Пересказ содержания беседы
должен быть действительно очень коротким: клиент не запомнит его и
только запутается, если он будет длиннее трех—четырех предложений.
Важно, чтобы все, что назвал консультант, действительно обсуждалось во
время приема и именно теми словами, которые используются для подведения
итога, иначе в конце приема может вдруг возникнуть неожиданный спор с
клиентом о терминах. Такой краткий пересказ содержания беседы может
звучать, например, следующим образом: “Наш с вами сегодняшний разговор
был посвящен вашим отношениям с дочерью. Мы говорили о том, что ваши
конфликты с ней в основном связаны с тем, что ей кажется, будто вы
постоянно учите ее, вы же хотите ей выразить свое беспокойство за нее,
помочь советом. В ходе нашего разговора мы с вами пришли к выводу, что
если бы вы смогли по-другому выразить свои чувства, рассказали бы ей о
своих тревогах и переживаниях, ваши отношения с ней, вероятно,
изменились бы к лучшему. Ну что же, дело за вами!”

Если у клиента есть вопросы, какие-то не высказанные идеи и соображения,
то краткое подведение итогов беседы поможет ему их сформулировать,
поэтому целесообразно предоставить клиенту возможность отреагировать на
окончание беседы, выдержав хотя бы некоторую паузу после того, как итог
подведен.

2. Подавляющее большинство клиентов, впервые обращающихся за
психологической помощью, ориентированы на разовый прием (этот феномен
характерен не только для нашей страны, а распространен практически всюду
(Gaunt S.T., 1985). Безусловно, в реальности за один консультативный час
можно сделать очень мало, но, во всяком случае, можно попытаться привить
человеку вкус к размышлениям о себе и окружающих людях, веру в то, что
работа с профессионалом может действительно помочь в решении личных
проблем. Если нет каких-либо особых оснований, консультанту не следует
настаивать на последующих встречах, достаточно, чтобы клиент знал о том,
что возможность обращения за помощью существует, и даже в том случае,
если серьезных проблем не возникает, всегда найдется нечто, о чем можно
будет поговорить с психологом. Приглашение обращаться в случае
необходимости выглядит более весомо, если консультант назовет клиенту
свои регулярные дни и часы приема (или какие-то другие необходимые
координаты) и даст понять, что какой-то шаг в развитии отношений уже
сделан. Хорошо, если это утверждение можно подтвердить чем-то
практически. Например, пообещав, что обращающихся повторно записывают
вне очереди (за другую плату, в другом месте и т.д.).

Таким образом, заключительная реплика психолога может иметь следующий
вид: “Я считаю, что мы с вами сегодня неплохо поработали. Если у вас
возникнет желание обсудить со мной еще раз эту или любую другую
ситуацию, я буду рад/-а/ встретиться с вами снова. Обычно я принимаю
здесь по вторникам и четвергам во второй половине дня. Вас запишут вне
очереди, если вы скажете, что уже были у меня на приеме”.

Нередко в ходе приема выясняется, что есть необходимость в помещении для
получения помощи специалистов другого профиля либо у самого клиента,
либо у кого-то из близких. Круг специалистов, потребность в которых чаще
всего возникает после приема в психологической консультации, невелик — в
основном это психиатры и юристы. Поскольку консультанту достаточно
регулярно приходится рекомендовать обратиться к ним, лучше, если он не
просто посоветует клиенту, к кому именно стоит еще пойти, но и назовет
адрес и время приема. Идеальный вариант — это когда психолог работает с
такими специалистами в сотрудничестве, имеет регулярную возможность
обращаться за помощью и советом, ведет общих клиентов. Но даже если это
не так, информация о том, где, кто, когда ведет прием, не только украсит
беседу, но и повысит вероятность того, что клиент действительно
обратится по указанному адресу (довольно много людей, испытывают
трудности именно на этапе выяснения того, где и что находится, особенно
в нашей стране, где получение пустяковой справки часто становится
настоящим делом).

Один из самых удачных вариантов завершения первой беседы — принятие
решения о том, что контакты клиента с консультантом продолжатся и они
встретятся еще один или несколько раз. Как показывают исследования, для
того чтобы повысить вероятность повторного прихода клиента и успешной
работы с ним, консультант должен в конце первой встречи достаточно четко
сформулировать, какие именно задачи будут решаться в ходе последующих
встреч и сколько конкретно встреч может для этого понадобиться (Gaunt
S.T., 1985). В дальнейшем эта договоренность может меняться, но лучше,
если клиент хорошо представляет, что именно его ждет. Это поможет ему
работать более эффективно и целенаправленно, более конструктивно строить
взаимоотношения с психологом, не боясь попасть в зависимость от него. Не
стоит откладывать в долгий ящик и решение вопроса о том, когда именно
состоится следующая встреча, об этом не стоит созваниваться
дополнительно и т.п., поскольку после перерыва или в ожидании
дополнительной договоренности желание прийти может угаснуть. Лучше, если
сразу будет назван день и час следующей встречи, удобный и консультанту,
и клиенту. Эффективность встреч может значительно повыситься, если их
время будет постоянным, так же как и место.

В случае договоренности о повторной встрече бывает полезно обменяться с
клиентом телефонами. Жизнь изобилует случайностями — кто-то заболеет,
отправится в срочную командировку и т.д. Возможность предупредить
партнера об этом заранее и не ставить перед фактом отсутствия на приеме
полезна обоим.

Необходимо отдельно сказать о случаях, когда клиент готов и хочет
работать дальше, но консультант по каким-то причинам не может его
“взять” — надолго уезжает куда-то, слишком занят и пр. Не стоит в этом
случае откладывать работу с человеком, тем более, что необходимость
помочь может быть срочной. Психологу всегда следует работать в
сотрудничестве с коллегами, чувствуя локоть соседа. Возможность передать
клиента, порекомендовать ему кого-то другого — свидетельство
включенности специалиста в профессиональное сообщество, и обычно это
воспринимается вполне нормально. Необходимо лишь объяснить, чем именно
вызван такой шаг, и проследить за тем, чтобы клиент дошел до
предназначенного для него специалиста. Естественно, коллега должен быть
предупрежден о приходе и иметь хотя бы минимальную информацию об уже
состоявшемся приеме, для того чтобы у обращающегося за психологической
помощью не возникло ощущение, что на первой встрече время было потеряно
зря.

Планируемая встреча — часто хороший повод для клиента, чтобы начать
более активно работать над собой самостоятельно, размышлять о себе и
других. Помочь ему в этом могут домашние задания, предлагаемые клиенту
консультантом в конце встречи. Обычно в качестве домашнего задания
выбирается нечто, что уже обсуждалось в ходе беседы и что, по мнению
обоих собеседников, полезно было бы скорректировать, изменить или глубже
понять в результате наблюдения или тренировки. Домашние задания могут
выполняться письменно: либо как одноразовые записи, либо в виде ведения
дневника, но часто бывает достаточно просто попросить клиента подумать о
чем-то или что-то сделать. Сам факт, что после получения домашнего
задания клиент чувствует себя включенным в процесс консультирования,
активным и полноправным его участником, значительно повышает
эффективность работы консультанта, способствует углублению и укреплению
межличностного контакта. К проблеме домашних заданий мы еще вернемся в
последующих главах, пока же необходимо отметить, что, даже если домашнее
задание уже было сформулировано в процессе беседы, следует еще раз
повторить его в конце приема не только для того, чтобы клиент не забыл о
нем, но и для того, чтобы он имел возможность еще раз обсудить с
психологом, в какой форме и как его следует выполнять, выразил возможные
возражения или идеи.

3. Прощание с клиентом — во многом ритуальный акт, но оно не должно
выглядеть формальным, и у человека не должно возникнуть ощущение, что
как только он выйдет за дверь, его образ полностью исчезнет из сознания
консультанта. Клиента следует проводить хотя бы до двери, по возможности
сказать несколько теплых слов на прощание. Об использовании имени
клиента подробнее будет говорится дальше, здесь же подчеркнем, что
обращение по имени при прощании укрепляет ощущение того, что работа с
психологом прошла успешно, что возникшие на приеме отношения не просто
формальность. Следует избегать ситуации, когда в дверь, открытую для
уходящего клиента, врывается другой. Такой поток может оттолкнуть тех,
кому важны личные доверительные отношения с профессионалом.

Может случиться, что прием прошел не слишком удачно: клиент недоволен,
выражает претензии. Не стоит бояться обсудить это с ним, сформулировать
еще раз, с чем, с точки зрения психолога, связана неудовлетворенность,
порекомендовать ему что-то, пусть даже на данном этапе для клиента это
звучит нереально или невыполнимо. Но особенно важно, чтобы и в этом
случае психолог оставался профессионалом до конца — был готов признать
возможные ограничения своей компетенции, не вступал в излишние споры и
пререкания и вежливо и достойно сумел завершить беседу. Бывает, что
неудовлетворенный приемом человек некоторое время спустя приходит к
другому выводу, начинает с благодарностью вспоминать свой визит в
консультацию.

Итак, мы с вами завершили анализ консультационного часа, особенностей
беседы и поведения консультанта с клиентом во время приема. Очевидно,
что для того, чтобы по-настоящему научиться вести прием, этих знаний
далеко не достаточно. Работать по-настоящему в данной области может
только тот, кто прошел школу работы под руководством более опытных
коллег — учителей и супервизоров. В процессе консультирования неизбежно
возникают неожиданные, непредвиденные ситуации, решать которые можно,
только опираясь на советы более опытных коллег.

3. ТЕХНОЛОГИЯ ВЕДЕНИЯ БЕСЕДЫ

Далекому от психологического консультирования человеку может показаться,
что в том, как консультант беседует со своим клиентом, нет ничего
особенного: один из собеседников просто рассказывает другому то, что его
волнует. Каким бы парадоксальным на первый взгляд ни было утверждение о
том, что чем меньше обратившийся за психологической помощью человек
воспринимает роль консультанта как ведущего, тем лучше, — оно,
несомненно, является верным. В такой ситуации клиент более активен,
легче принимает и обсуждает предлагаемые ему комментарии и
интерпретации, более конструктивно подходит к проблеме необходимости
изменения своего поведения и отношений.

Профессионально овладеть мастерством ведения консультативного диалога
можно только на практике, работая вместе с тренером или супервизором,
который комментировал бы неточности, указывал и исправлял ошибки в
работе. Именно для этого в процессе подготовки консультантов широко
используются современные средства аудио- и видеозаписи, позволяющие
более внимательно фиксировать каждый шаг развития консультативной
беседы. Тем не менее, ниже мы сформулируем некоторые базовые принципы
организации диалога с клиентом, прокомментируем возможности
использования некоторых техник работы в консультировании, знание и
понимание которых может во многом помочь начинающим консультантам.

Ограничение речи консультанта в диалоге

В ходе приема говорит в основном клиент; реплики, замечания,
интерпретации консультанта должны быть по возможности более краткими и
редкими. Для того чтобы успешно следовать этому принципу, надо хорошо
представлять себе, зачем это, собственно говоря, нужно.

Прежде всего, время беседы ограничено с той целью, чтобы оно
использовалось максимально эффективно, консультант как можно больше
узнал и понял о клиенте, а тот, в свою очередь, как можно больше пережил
и осознал за время приема, для чего ему должно быть предоставлено как
можно больше активного времени — времени для того, чтобы говорить.

Существуют и другие основания для подобного поведения консультанта. Один
из простейших и наиболее древних приемов психотерапии состоит в том, что
клиент выговаривается. За счет того, что собеседник внимательно и
эмпатически слушает, создавая, таким образом, атмосферу полного доверия,
у рассказчика возникает ощущение облегчения, освобождения от напряжения
и беспокойства. Этот прием часто неосознанно используется среди близких,
когда тому, кто попал в беду и страдает, говорят: “Выплачись, выговорись
— будет легче”.

Облегчение состояния, разрядка после сильного эмоционального переживания
была известна еще в Древней Греции. Аристотель дал этому название
“катарсис”, то есть очищение — от греческого “katharsis”. В классическом
психоанализе считалось, что достижение катарсиса является важнейшим
механизмом излечения пациента (Краткий психологический словарь, 1985).
Выговориться, быть выслушанным — одна из насущных потребностей многих
людей, обращающихся за психологической помощью. Часто, в силу
особенностей собственной ситуации или характера, у них нет непредвзятого
и внимательного собеседника, в роли которого выступает консультант во
время приема. Поэтому ситуация, когда человека просто внимательно и с
уважением слушают, может оказать исцеляющее воздействие, помочь стать
более уверенным и спокойными.

Когда человек говорит с другим, рассказывает о себе, он не просто
выговаривается, выплакивает свою боль. Рассказывать другому — это
большая внутренняя работа. Казалось бы, каждый клиент много раз
обдумывал и анализировал свою ситуацию, прежде чем обратиться за
психологической помощью. Но рассказывание другому и обдумывание про себя
— это две разные реальности. Появление другого заставляет человека быть
более критичным, логичнее осмысливать различные факты, подробнее
останавливаться на деталях. Ориентированный на собеседника рассказ более
осмыслен, завершен. Об особенностях диалога по сравнению с монологом в
психологии написано очень много (Хараш А.У., 1977; 1983; Выготский Л.С.,
1982 и др.), для нас же важен прежде всего тот момент, что присутствие
консультанта углубляет понимание клиентом собственных проблем,
способствует принятию необходимых решений, являясь таким образом важной
составляющей психологического воздействия.

Иногда обстоятельства, приведшие человека к психологу, связаны с
негативными, трудными переживаниями и поступками, о которых стыдно и
неприятно рассказывать другим. В этом случае немногословность, краткость
консультанта позволяют клиенту меньше обращать внимание на то, что рядом
с ним находится собеседник, меньше заботиться о том, как именно он
относится к рассказу и насколько сам рассказ социально желателен. Кроме
того, много говоря о себе, человек оказывается как бы в собственной
реальности, в которой легче вспоминаются детали и связываются события,
меньше проявляется сопротивление. Однако, каким бы молчаливым ни был
консультант, он практически всегда рискует сказать что-то лишнее, что
может быть неправильно воспринято клиентом. Так, согласие психолога с
чем-то, выраженное словом “конечно”, может стать для мнительного клиента
основанием считать, что другие варианты поведения в данной ситуации
заслуживают негативного отношения; реплика типа “Почему вы так о себе
говорите?” может быть понята как выражение крайнего осуждения и т.д.

Случается, что такое ложное представление о позиции консультанта,
возникшее у клиента во время беседы, накладывает на нее серьезный
отпечаток. Обратившийся за помощью человек чувствует себя непонятым, не
нашедшим поддержки. Подобные переживания могут стать основой для
конфронтации; клиент может вдруг вспомнить в конце беседы: “Вы сказали,
что …, но мне кажется, что вы все же не правы”. Выяснение того, что
именно и кто сказал или хотел сказать — бесперспективное занятие,
которое к тому же может отнять уйму времени. Поэтому если психолог не
знает, что именно или как следует спросить или сказать, лучше промолчать
или стараться говорить максимально просто и кратко.

Конечно, молчание — не панацея от ошибок, к тому же не раскрывая рта,
невозможно оказать воздействие на клиента, подвести его к изменению
своей позиции и отношения с окружающими. Как же на практике выглядят
такие особенности речи психолога, как краткость и немногословность?
Прежде всего, если клиент сам говорит по делу, нужно стараться по
возможности ничем его не перебивать, с пониманием и уважением относиться
к тем паузам и остановкам, которые встречаются в рассказе. Паузы, не
превышающие 1—2 минуты (а это в беседе воспринимается как очень большой
отрезок времени), вполне естественны и означают, что человек работает,
активно осмысливает свою жизнь. Но когда все же приходит черед говорить
консультанту, как ему лучше всего это делать? Остановимся на некоторых
основных принципах, которым нужно следовать.

Приближение разговорной речи консультанта к языку клиента

Речь консультанта не должна восприниматься как нечто чуждое и
непонятное, она должна быть максимально встроена в рассказ клиента, то
есть то, что говорит консультант, должно быть приближено к особенностям
речи клиента.

Первым шагом на пути реализации этого требования является освобождение
речи профессионала от слов и выражений, которые могут быть неправильно
поняты или истолкованы собеседником во время приема. Усложненность речи
консультанта часто приводит к тому, что клиент замыкается, эмоционально
дистанцируется, перестает понимать и интересоваться тем, что происходит.
Как это ни странно, но требование говорить просто и ясно, без
использования каких-либо специальных терминов, вызывает затруднения у
психологов-профессионалов. В языке психологов существует целый ряд слов,
являющихся терминами, которые, тем не менее, употребляются в кругу
коллег столь часто, что их терминологические корни теряются и они
становятся частью разговорной, обыденной речи. Достаточно привести в
качества примера такие слова, как адекватный и паттерн, которые
употребляются буквально на каждом шагу, но при этом остаются непонятными
и пугающими для непосвященных.

Следующим шагом в приближении языка консультанта к языку клиента
является максимальное использование консультантом тех слов и выражений,
которые содержатся в речи клиента. Даже если с точки зрения здравого
смысла они не совсем точны и удачны, консультанту следует придерживаться
словарного запаса клиента, чтобы добиться лучшего понимания и избежать
возможного сопротивления клиента. Неумение точно услышать и использовать
во время приема то, что говорит собеседник, может привести к
возникновению таких неконструктивных диалогов, как, например, следующий:

Клиентка: Я так за него волнуюсь, когда он уезжает.

Консультант: То есть, когда его нет, вы за него переживаете.

Клиентка: Да нет, я бы не сказала, что особенно переживаю, просто
волнуюсь, и все.

Консультант: Я именно о том и говорю, как вы реагируете на его
отсутствие.

Клиентка: Но вы считаете, что я переживаю, я бы так не сказала, слегка
волнуюсь, вот и все.

Вслед за таким вступлением можно представить целую дискуссию о том, чем
отличаются “волнуюсь” и “переживаю”. Наверняка большинство людей сочтут
эти слова в данном контексте синонимами. Но если клиент видит в
каком-либо слове особый смысл, консультанту не следует настаивать на
своем, в противном случае межличностный контакт может быть значительно
осложнен уже в первые минуты приема.

Краткость и точность высказывания консультанта

Данное требование означает не просто то, что профессионал во время
приема не должен говорить о чем-то, не относящемся к делу. Даже
необходимые в ходе работы вопросы и замечания должны быть максимально
подогнаны к тому, что говорит клиент. Так, консультанту не следует
говорить излишне витиевато, красиво или, наоборот, слишком грубо; с
осторожностью он должен подходить и к использованию метафор и сравнений.
Сформулируем несколько общих рекомендаций, которые могут помочь
психологу вести диалог:

1. Не следует пускаться в излишние объяснения, почему и как задается
данный вопрос или обсуждается данная тема в ходе беседы. Если с клиентом
установлен контакт, многие вещи воспринимаются буквально с полуслова. К
примеру, явно неудачным будет следующее обращение: “В начале беседы вы
говорили о том, что ваша жена, с вашей точки зрения, излишне много
времени тратит на посещения различных косметичек и массажисток и
обсуждение своего внешнего вида с подругами. Можно ли сказать, что вам
эта черта в ее поведении не нравится?”

Длинное вступление с объяснением того, что и по какому поводу говорил
клиент, здесь абсолютно излишне. Достаточно было бы спросить: “А вам не
нравится, что ваша жена столько времени и внимания уделяет тому, как она
выглядит?” Стремление консультанта уточнять провоцирует аналогичные
тенденции у клиента, и в результате эти взаимные уточнения начинают
выступать как сопротивление дальнейшему углублению диалога.

2. Один из наиболее удобных типов вопросов в консультативном диалоге —
краткие вопросы, в которых по возможности опущены слова, которые так или
иначе могут быть поняты из общего контекста беседы. Такое сокращение
вопросов и высказываний приводит к тому, что соотношение времени
говорения увеличивается в пользу клиента. Краткие вопросы легче
встраиваются в диалог и в итоге начинают восприниматься пришедшим в
консультацию как собственная внутренняя речь. В примере, использованном
в предыдущем абзаце, консультанту достаточно было бы спросить: “А вам
это не нравится?” Вопрос, заданный в подобной форме, должен прозвучать
точно в контексте, чтобы это указание имело тот смысл, который в него
вкладывает консультант.

3. Чаще всего целью вопросов и комментариев психолога является сбор
дополнительной информации. Но при этом он не детектив и не стремится
обнаружить какую-то конкретную деталь или цифру, а узнать как можно
больше о самом клиенте и окружающих его людях. Высказывания консультанта
— это поисковые шаги, направленные на прояснение общей картины, которую
ему необходимо хорошо представлять. Чем более проективными,
повествовательными и спонтанными будут ответы клиента, тем лучше. Какими
правилами можно руководствоваться, формулируя вопрос, провоцирующий
такие ответы?

В наиболее простой форме такой вопрос может состоять всего из двух
частей: первая будет выполнять функцию указания на некоторое событие или
действие, требующее уточнения, а вторая — просто вопросительное слово.
Например: “Вы встретились с ней… и что?”, “Он этого не знает… но
почему?” и т.д. Такие формулировки не содержат в себе ничего лишнего,
максимально конкретны и ясны, а следовательно, с легкостью могут быть
поняты клиентом. При этом констатирующая часть такого вопроса —
идеальна, поскольку представляет собой цитату, точное повторение того,
что было сказано клиентом, а консультант просто добавляет к уже
прозвучавшей в разговоре формулировке вопросительное слово.

В консультативном диалоге возможны и еще более краткие реплики
психолога, также успешно достигающие своей цели. В подобных
формулировках от высказывания остается только вопросительная часть: “И
что?”, “А почему?”. В контексте беседы такие формулировки должны
обязательно прозвучать вовремя. Тогда то, что консультант задал этот
вопрос, может вообще остаться не замеченным клиентом, у него может
возникнуть ощущение, что все, что он рассказывает о себе, возникает
совершенно спонтанно, а, следовательно, и говорить ему будет легче, и
рассказ будет более откровенным и подробным.

Нередко начинающим консультантам хочется как можно больше украшать и
разнообразить свою речь, формулировки типа “и что?” кажутся скучными и
однообразными, наводят на мысль, что клиент будет негативно реагировать
на однообразное повторение одного и того же вопроса. Но опасаться этого
не следует; чаще всего такие сомнения бывают связаны с тем, что психолог
не умеет задавать подобные вопросы, плохо владеет тоном и интонациями
собственного голоса, за счет которых использование в диалоге одних и тех
же высказываний звучит по-разному, насыщено и ярко.

Анализ эмоциональных переживаний

Мы уже выяснили, что консультанту следует говорить максимально кратко,
акцентируя и уточняя то, что действительно является важным и
представляет интерес с психологической точки зрения. Но на основании
чего консультант решает, что является важным, а что нет?

Отвечая на этот вопрос, нельзя не вспомнить о значении теоретических
изысканий для психологического консультирования. Каждый из
психотерапевтических подходов по-своему структурирует реальность,
по-разному понимает то, что происходит или может произойти с клиентом.
Так, трансактный аналитик прежде всего ориентируется на сценарии,
которые человек неосознанно проигрывает в своей жизни (Берн Э., 1988),
сторонник гуманистической психологии больше склонен обсуждать проблемы
смысла и понимания окружающих (Rogers С., 1959), свои реальности
постараются выстроить психоаналитик, системный семейный терапевт (Фрейд
3., 1989, Satir V., 1983) и т.д. Каждый из них по-своему прав, так как
реальность многогранна и столь же многогранны и многолики проблемы
клиентов. Но осознание факта теоретического “изобилия” вряд ли послужит
надежной опорой для начинающего консультанта, скорее он окажется в
тупике от понимания того, что существует множество правомерных
интерпретаций, а ему за какие-то 50—60 минут беседы необходимо выбрать и
красиво сформулировать для клиента что-то одно.

О простейших алгоритмах работы с различными проблемами клиентов мы будем
говорить подробнее в следующих главах. В них мы постараемся показать,
какими могут быть наиболее простые и конструктивные подходы к
консультированию людей с определенными типами жалоб. Но даже отчетливое
представление о том, куда именно стоит двигаться в работе с клиентом, с
чем и как могут быть связаны его проблемы, не дает ответа на вопрос, как
выйти за пределы рационализации, за пределы того, что человеку давно
известно о себе и о других, и шагнуть несколько глубже, ближе к его
сокровенным и часто неосознанным желаниям и стремлениям.

В том, что рассказывает клиент о себе и о других, можно условно выделить
два плана. Первый — это оправдания, объяснения, логически выстроенные
детали рассказа. Независимо от того, будет клиент к этому стремиться или
нет, содержание данного плана направлено на то, чтобы доказать и
проиллюстрировать мысли и оценки, которые не раз уже приходили клиенту в
голову по поводу себя и окружающих людей. Обычно в подобных рассуждениях
содержится значительный элемент социальной желательности, стремления
поддержать свой авторитет и престиж в глазах консультанта, они меняются
в зависимости от настроения клиента, отношений со значимыми людьми,
личности собеседника и т.д.

С точки зрения задач консультирования, понимания и анализа более
глубоких мотивов поведения человека, гораздо больший интерес
представляет второй план — эмоции, чувства, переживания, связанные с
ситуацией и отношениями. Объяснить, почему те или иные слова были
сказаны в определенный момент, можно по-разному, но пережитые при этом
чувства останутся неизменными, порожденными определенными факторами,
пусть даже для самого человека их причины остались непонятными или
незамеченными. И чтобы помочь клиенту разобраться в том, что
действительно с ним происходит, научиться по-другому реагировать и
контролировать себя, необходимо обратиться к плану эмоциональных
переживаний.

О чем бы ни рассказывал клиент, консультанту следует стараться как можно
больше узнать о том, что он переживал и чувствовал в соответствующие
моменты времени, задавая специальные вопросы. По сути своей эти вопросы
могут быть очень простыми: “А что вы почувствовали, когда…?”, “А как
вы на самом деле относитесь к …?”. Понять, проанализировать свои
переживания нелегко. Часто люди затрудняются отвечать на такие вопросы,
ссылаясь на свою забывчивость, невозможность разобраться в себе и пр. И
это не просто отговорки. Многим действительно нужна помощь
профессионала, для того чтобы ответить на подобные вопросы, поскольку у
таких клиентов нет привычки анализировать себя, нет адекватного
представления о том, что такое чувства и какова их роль в определении
поступков и отношений человека. Да и консультанту не так просто работать
на уровне чувств. Существует множество специальных техник, использование
которых в процессе беседы может помочь ему справиться с этой задачей.
Обсудим некоторые из них поподробнее.

Альтернативные формулировки

Нередко клиенту трудно представить себе, что можно чувствовать в той или
иной ситуации. Простейший способ помочь ему — предложить альтернативные
формулировки ответа. Альтернатив, предлагаемых клиенту для ответа на тот
или иной вопрос, не должно быть много — достаточно двух—трех, и, в
сущности, даже не важно, как именно они звучат. Цель формулирования
альтернатив — не поиск правильного варианта ответа, а стимулирование
его, демонстрация некоторых образцов, отталкиваясь от которых легче
описать собственные чувства.

Умение формулировать альтернативы — важный профессиональный навык. Они
должны буквально отскакивать от зубов в нужную минуту. Этот навык во
многом зависит от теоретических познаний консультанта в психотерапии и
консультировании, поскольку в каждой ориентации предлагаются свои
варианты глубинной детерминации причин поведения человека, основанной на
чувствах и переживаниях.

В качестве примера такой достаточно удобной и простой схемы, при помощи
которой можно с легкостью формулировать предлагаемые клиенту
альтернативы ответов буквально для любой ситуации, приведем детерминацию
причин поведения человека, предложенную в своих работах К. Хорни. С ее
точки зрения, любой поведенческий паттерн может быть отнесен к одной из
трех условных групп: от людей — уход от межличностных отношений и
контактов; к людям — ориентация на взаимодействие и межличностные
отношения; против людей — стремление к разрушению контактов и
межличностных отношений (Homey К., 1937, 1945). Как можно использовать
эту схему?

Как вы видите, три предложенных К. Хорни варианта поведения и отношений
исчерпывают практически все возможные варианты. Например, мать ругает
ребенка за какой-то проступок. Что же он может сделать в ответ?
Обидеться, повернуться и убежать от нее — позиция от людей;
почувствовать вину, приласкаться к ней, попросить прощения, обещать
больше не совершать таких проступков — позиция к людям; наконец,
разозлиться, начать скандалить, грубить, обвинять в чем-то мать —
позиция против людей.

Ребенок непосредствен, чаще он ведет себя так, как действительно
чувствует. Со взрослым человеком сложнее, его поведение и чувства часто
далеки друг от друга. Предлагая альтернативные объяснения, психолог
стимулирует человека к размышлениям, к пониманию собственных эмоций. Но
существуют ли в рассказе человека о своих проблемах какие-то следы,
знаки более глубоких эмоциональных переживаний, ориентируясь на которые
начинающему консультанту было бы легче разобраться в том, о каких именно
переживаниях может идти речь? Остановимся на этом подробнее.

Акцентирование эмоциональных переживаний

Эмоции всегда присутствуют в рассказе, причем как более поверхностные,
легко осознаваемые, так и более глубокие, скрытые от самого рассказчика.
Своеобразными знаками эмоций в речи являются прежде всего наречия и
прилагательные, глаголы, обозначающие отношение к чему-либо, а также
качество действия. Поясним это на примерах. “Я услышал звонок и медленно
подошел к телефону”. Эмоционально наиболее заряженным словом здесь
является слово “медленно”. Все остальные слова описывают ситуацию, они
конкретны и просты, за ними трудно усмотреть какой-то двойной смысл. Но
за “медленно” стоит нечто большее — напряженность ожидания, возможно —
страх услышать неприятное известие или что-то еще. Акцентируя, уточняя
это слово, консультант может выйти на уровень отсутствующих в рассказе
переживаний. Достаточно спросить клиента: “Медленно…, почему?”,
используя технику кратких вопросов, о которой уже говорилось выше.

Приведем другой пример: “Когда они между собой ругаются, я обычно
молчу”. Услышав подобное заявление, соблазнительно начать спрашивать
клиента о том, как обычно проходят подобные ссоры, кто в них виноват и
т.д. Но такая дополнительная информация часто не приоткрывает завесы над
внутренней реальностью клиента, ключ к которой скрывается здесь за
словом “молчу”, за которым стоят переживания клиента по поводу
происходящей ссоры и его отношение к участникам конфликта. Для того
чтобы разобраться в этом, клиента можно спросить: “Молчите … отчего?”.

Акцентирование эмоционально окрашенных слов — это всего лишь первый шаг
к пониманию переживаний. Чаще всего непосредственно следующий за
вопросом ответ не будет содержать в себе действительно глубинных и
сокровенных эмоций. Он всего лишь приоткроет занавес, но для того чтобы
увидеть хотя бы краешек сцены, следует двигаться дальше. В последовавшем
ответе также необходимо вычленить наиболее значимые слова и попытаться
приблизиться к глубоким переживаниям, стоящим за ними. Такое развитие
диалога характеризует одну из важнейших особенностей консультативной
беседы — ее нацеленность в глубину, ориентированность на понимание более
глубинных, личностно значимых переживаний.

Использование парадоксальных вопросов

В качестве примера возьмем следующий диалог консультанта с клиентом:

Клиентка: Но я сама никогда не ругаюсь, не спорю со свекровью, она мне
все это говорит, а я молчу.

Консультант: Молчите… а почему?

Клиентка: А что, собственно, я могу ей сказать? Что она дура и все, что
она говорит, абсолютная ерунда?

Консультант: А почему бы вам все это действительно не сказать, раз вы
так думаете?

Клиентка: Ну, это грубо, а главное, она все равно ничего не поймет.

Консультант: А что бы вы хотели, чтобы она поняла?

Клиентка: Что я тоже человек, что не такая уж я плохая…

Остановимся на этом моменте в диалоге, а затем через несколько страниц
вернемся к нему. Давайте попробуем внимательно проанализировать
различные формы реплик консультанта. Вторая реплика является примером
парадоксального вопроса, цель которого — поставить под сомнение то, что
клиент считает абсолютно очевидным или само собой разумеющимся.
Общепризнанные истины типа “грубить нехорошо”, “родители всегда лучше
знают, что нужно ребенку” обычно служат надежным прикрытием для истинных
чувств и переживаний клиента. Наиболее простой способ борьбы с такими
высказываниями — поставить их под сомнение, заставить клиента задуматься
о том, что лично для него скрывается за подобными сентенциями.
Формулировка подобного вопроса обычно довольно проста: “А почему бы и
не…?” Многим людям требуется лишь небольшой толчок для того, чтобы
начать размышлять на ранее не подвергавшуюся сомнению тему.

В консультативном диалоге парадоксальные вопросы не редкость. Часто в
беседе возникает момент, когда (как в приведенном выше примере) у
клиента есть очевидный, с его точки зрения, ответ, отнюдь не
способствующий переосмыслению или конструктивному решению ситуации.
Задача консультанта — поставить этот тупиковый по сути своей ответ под
сомнение, задав парадоксальный вопрос. Конечно же, этот вопрос является
парадоксальным лишь на первый взгляд, найти ответ на него нетрудно,
достаточно начать сомневаться в том, что с позиции обыденного здравого
смысла кажется очевидным.

Уточняющие и углубляющие формулировки

Посмотрим, как дальше развивается приведенный выше диалог. Напомним, что
последняя реплика принадлежала клиентке и звучала так:

Клиентка: Что я тоже человек, что не такая уж я плохая… Консультант:
То есть вы хотели бы, чтобы ваша свекровь поняла, какая вы хорошая,
чтобы она оценила вас, наконец, по достоинству.

Клиентка: Ну да, только вряд ли это возможно. Проанализируем реплику
консультанта. Такие формулировки, в которых сказанное клиентом
углубляется и уточняется, часто встречаются в диалоге. В эту группу
высказываний входят и уточняющие вопросы типа “А как вы ощущали свою
растерянность?”, и переформулирование сказанного: “Вы чувствовали себя
растерянной, то есть у вас возникло чувство, что вы не понимаете
происходящего?”, и реплики, углубляющие высказываемые клиентом чувства:
“Вы потеряли ощущение, что вы кому-то нужны, что кто-то действительно
заинтересован в вашем присутствии”. Использование подобных формулировок
позволяет постепенно переводить рассказ клиента с уровня более
поверхностных к более глубоким переживаниям. Важно, что осторожное,
пошаговое использование подобных комментариев позволяет, не вступая в
конфронтацию с клиентом и не провоцируя сопротивление, более точно
охарактеризовать его состояние и переживания, расширить область
осознаваемого и понимаемого им и, таким образом, подготовить почву для
осуществления коррекционного воздействия.

Уточняя и переформулируя, психолог ни в коем случае не должен выходить
за пределы очевидного для клиента, каждый шаг должен логично следовать
из предыдущего, как, например, в обсуждаемом нами диалоге формулировки
“какая вы хорошая” и “оценила по достоинству” непосредственно связаны
друг с другом, но при этом вторая из них несомненно является более
сильной и эмоционально заряженной по сравнению с первой. Цель уточнений
обычно состоит в более полном, более многогранном охвате происходящего с
человеком и связывание получаемых фактов с его отношениями с
окружающими. Так, если в формулировке “какая вы хорошая” свекровь
полностью отсутствует, то “оценила по достоинству” уже явно относится к
ней, обозначает определенный характер отношений клиентки, не называя при
этом однозначно того, каковы эти отношения, и благодаря этому не вызывая
у последней преждевременного сопротивления репликам консультанта. Таким
образом, в определенном смысле психолог как бы “заманивает” собеседника
в “глубину его собственных переживаний”, помогает заглянуть в еще
неизведанные уголки собственных эмоций, подготавливая его к принятию
интерпретации.

Использование интерпретации

Интерпретация — одна из базовых техник психотерапии (об этом мы уже
немного говорили в предшествующей главе), требующих подробного
обсуждения. В различных школах и направлениях психотерапии
интерпретируется определенный материал, продуцируемый пациентом; сны и
ассоциации — в психоанализе, жесты и движения — в
телесно-ориентированной терапии, семейное древо (схема родственных
связей) — в системной семейной терапии и т.д. Конечно, в каждом из
теоретических подходов способы интерпретации и видения
причинно-следственных связей также различны. Для того чтобы овладеть
искусством интерпретации, необходимо близкое знакомство хотя бы с
некоторыми теоретическими направлениями современной психотерапии.

Значение интерпретации в процессе консультирования трудно переоценить.
Образно говоря, беседу можно представить как путь в лабиринте, в котором
для достижения цели необходимо двигаться не только в горизонтальной
плоскости, но и спускаться на все более глубокий уровень. Интерпретации
же при этом — прыжок в глубину, способ перевода диалога с одного уровня
на другой. В предыдущей главе мы уже говорили о том, что основным
содержанием психокоррекционного воздействия является интерпретация, в
той или иной форме дающая клиенту возможность по-иному увидеть и понять
свое собственное поведение и поведение окружающих.

Но как и на основании какой теории может давать свои интерпретации
начинающий консультант? Существует целый ряд попыток эмпирической
систематизации различных проявлений человеческого поведения и
переживаний. Многие авторы в результате всестороннего анализа приходили
к идее двухмерного пространства человеческих проявлений, где одна из
координат является “осью любви”, а другая “осью власти” (Learu Т., 1957;
Kelly Н., 1971). Таким образом, большинство человеческих стремлений, с
этой точки зрения, в той или иной мере представляют собой проявления
потребностей в достижении максимальной любви или власти. Подобное
представление о стремлениях человека является далеко не полным; здесь
нет места экзистенционально-гуманистическим целям — потребности в
индивидуализации, поискам смысла или попыткам самоактуализации (Jung С.,
1970; Maslow A., 1953; Frankl V., 1969). Но
экзистенциально-гуманистические проблемы редко оказываются мотивом для
обращения за помощью в психологическую консультацию. Скорее они бывают
прикрытием для других, менее выигрышных и более “жизненных”, сложностей
и конфликтов. Обычно обращения за психологической помощью в той или иной
степени оказываются действительно связанными с попытками клиента
добиться большей, чем приходится на “его долю”, власти или любви в
межличностных отношениях. Вернемся снова к уже цитировавшемуся диалогу
консультанта с клиенткой.

Консультант: Значит, вы хотите, чтобы ваша свекровь вас больше любила и
ценила, но в ответ на ее замечания и предложения обычно молчите. Разве
это лучший способ добиться ее любви?

Клиентка: Но не могу же я унижаться перед ней, выпрашивать ее хорошее
отношение!

Консультант: То есть вы боитесь унизить себя перед свекровью, оказаться
в более низкой, то есть зависимой и слабой позиции по отношению к ней.
Ваше молчание во взаимоотношениях со свекровью — это выражение борьбы и
конкуренции с ней, попытка не унижаться, а так или иначе возвышаться над
ней.

Вторая реплика консультанта в этом отрывке диалога является
интерпретацией, в соответствии с которой стремление к любви приобретает
черты стремления к власти. Консультант акцентирует слово “унижаться” и
связывает проявления поведения клиентки — молчание — и ее страх
унижения, стремление любыми средствами избежать его. Главными признаками
интерпретации, как можно увидеть из приведенного примера, являются: 1)
иной взгляд на поведение человека, опирающийся на ранее скрытые или
малоосознаваемые для него эмоции и стремления и 2) связывание, благодаря
интерпретации, различных проявлений поведения и переживаний. Именно
поэтому об интерпретации говорят, что она “высвечивает мир” по-новому,
изменяет представление человека о себе и его положение в межличностных
отношениях.

Интерпретация — сложная техника. Для того чтобы использовать ее
правильно, следует учитывать ряд дополнительных моментов: 1) готовность
клиента к принятию интерпретации, предлагаемой консультантом; 2)
адекватность данного момента беседы для формулирования интерпретации.
Остановимся на этих моментах несколько подробнее.

Для того чтобы интерпретация была принята, она должна быть в
определенном смысле очевидной для клиента, то есть непосредственно
вытекать из того, что подробно обсуждалось за время беседы. Предлагаемая
интерпретация строится консультантом на основании собственных гипотез и
информации, подтверждающей или опровергающей их. Все то, что говорит
консультант клиенту, в определенном смысле является подготовкой к
принятию интерпретации. Так, в приводимом выше отрывке диалога можно
отчетливо проследить постепенное углубление понимания причин поведения
клиентки, а затем, после появления идеи борьбы за собственное
достоинство, как скачок в глубину, появляется интерпретация, связывающая
все сказанное до этого и высвечивающая содержание беседы в новом свете.
Из этого следует, что психолог должен строить разговор с клиентом таким
образом, чтобы определенная логика происходящего была очевидной. Не
случайно наиболее удачным вариантом развития консультативного диалога
считается ситуация, когда интерпретация, как некоторый вывод из беседы,
формулируется самим обратившимся за помощью человеком. Консультанту
остается только уточнить и одобрить ее.

Время интерпретации не должно быть случайным. Если она будет дана
слишком рано, то скорее всего окажется отвергнутой или не понятой
клиентом. Преждевременная интерпретация может послужить основанием для
сопротивления клиента, актуализации механизмов, направленных на то,
чтобы не допустить изменений в жизни человека, сохранить его конфликты и
проблемы. Консультант в связи с этим может оказаться в ситуации, когда
клиент избегает или отвергает любые попытки заговорить о чем-то, что
может привести к более глубокому пониманию причин возникновения проблем.
Выражаться это может в более пристрастном отношении к словам психолога,
в желании настоять на своем, в подозрениях в предвзятости и т.д.
Впрочем, слишком ранняя интерпретация действительно является для клиента
основанием думать, что консультант не понимает и не чувствует его.

Запоздалая интерпретация опасна тем, что когда консультант слишком долго
ждет подходящего момента, чрезмерно старательно разбирается в событиях и
фактах, клиенту становится скучно говорить на одну и ту же тему,
возникает ощущение “занудности”, обыденности происходящего. В этом
случае не возникает ощущение инсайта, проникновение, необходимое для
того, чтобы интерпретация была лучше воспринята, казалась более точной и
важной.

Несвоевременной интерпретация может быть и в том случае, когда клиент не
следит за тем, что говорит психолог, погружен в свои мысли или охвачен
сильными чувствами и воспоминаниями. Своевременно данная интерпретация
вытекает из предшествующей фразы клиента, то есть непосредственно
связана с тем, что происходит в процессе консультирования “здесь и
теперь”. Если в диалоге возникла какая-то другая тема, лучше специально
вернуться одной—двумя репликами к тому, с чем связана интерпретация, и
лишь потом, когда собеседник готов выслушать, предложить ее.

Интерпретация не должна быть слишком длинной по форме. Ее следует
изложить максимально понятным языком, приближенным к языку клиента, для
того чтобы он сразу же, не прилагая специальных усилий, мог “схватить” и
понять ее. Разъяснения, уточнения, возникающие вслед за уже предложенной
интерпретацией, могут способствовать укреплению механизмов защиты, а
следовательно, и снижению эффекта интерпретации.

Перефразирование

Другой важной техникой, тесно связанной с интерпретацией и
использующейся также в основном на этапе психокоррекционного
воздействия, является перефразирование Оно широко применяется в самых
разных направлениях психотерапии, и владение этой техникой является
важным профессиональным навыком консультанта. Идея этого приема очень
проста: консультант, используя жалобу или замечания клиента,
перефразирует, изменяет их таким образом, что то, что было негативным,
служило основанием для беспокойства и переживаний, становится причиной
положительных эмоций, способных если не полностью снять негативные
переживания, то по крайней мере существенно уменьшить их значимость и
интенсивность. В качестве примера перефразирования приведем следующий
отрывок из диалога консультанта с клиенткой.

Клиентка: Я очень переживаю, что мой сын бросил институт, проучился три
курса и ушел, как я его ни уговаривала остаться.

Консультант: А почему он бросил его?

Клиентка: Говорит, что этот институт ему не подходит, что ему
неинтересно учиться. Да он и сам толком не знает, чего ему надо.

Консультант: А вас почему это так беспокоит, почему вы переживаете?

Клиентка: Но все его друзья и товарищи учатся, может, кому-то что-то и
не нравится, но никто из-за этого ничего такого не предпринимает.

Консультант: Но это значит, что ваш сын более сильный и независимый
человек, чем они, готовый не просто переживать и рассуждать, а
добиваться того, чего он хочет. Вам следует не переживать, а гордиться
им.

В этом диалоге отчетливо видно, как событие, прежде выступавшее для
клиентки исключительно в негативном плане, видится иначе, ей
предлагается возможность примириться с происходящим, увидев его в ином
свете. Конечно, перефразирование возможно отнюдь не в каждой ситуации:
далеко не все жалобы клиентов можно, перефразировав, изменить. И, к
сожалению, это прежде всего относится к действительно тяжелым ситуациям,
когда происходящее, с какой бы точки ни смотреть на него, ничего
хорошего не несет — это такие события, как смерть и болезнь близких,
противоправное поведение и т.п.

Но даже в ситуациях, когда содержание жалоб и претензий может быть с
легкостью перефразировано, необходимо обязательно учитывать состояние
клиента и его отношения с консультантом, их контакт в данный момент
беседы. Отсутствие контакта или погруженность собеседника в собственные
переживания могут привести к тому, что предлагаемое перефразирование
будет однозначно отвергнуто как нечто примитивное, легкомысленное, как
свидетельство того, что консультант не хочет серьезно работать над
проблемами клиента, а намерен отделаться от него.

Контакт с клиентом во время беседы

На предшествующих страницах мы много говорили о технических особенностях
ведения консультативной беседы. Но это далеко не все, что необходимо для
проведения успешного приема. Одно из важнейших условий эффективной
работы психолога — хороший контакт с клиентом. Гарантия такого контакта
— профессиональное владение не только вербальными техническими
средствами, но и такими важнейшими невербальными параметрами, как тон,
контакт глаз, паузы и т.д.

Вербальный контакт

Средства поддержания вербального контакта весьма условно можно разделить
на прямые и косвенные. К первой группе отнесем все те формы обращения к
пришедшему на прием человеку, которые направлены на установление с ним
доверительных и откровенных отношений — подбадривание, похвалу,
выражение поддержки и т.п. Необходимость использования таких форм
обращения возникает в самых разных случаях: в начале беседы, чтобы
установить контакт и снять напряжение; в ситуации, когда обсуждаются
слишком важные или щепетильные вопросы; когда клиент расстроен или
плачет.

Бывает, что человеку необходимо ощутить себя не хуже других,
почувствовать поддержку и принятие со стороны консультанта, ему нужна
возможность воспринимать свои проблемы не как что-то позорное и
исключительное, а как временную неудачу, которая случается и в жизни
других людей. В таких ситуациях психологу пригодятся реплики типа:
“Подобные проблемы нередко возникают у родителей подростков” или “Нет
ничего удивительного в том, что вам с мужем так трудно найти общий язык,
супружеская жизнь — это настоящее искусство” или “Не стоит переживать, я
думаю, что дело это можно поправить”. Помощь консультанту во время
беседы может оказать и открыто выраженная похвала, например: “Не всякий
бы выдержал такое” или “Вы действительно хорошо разбираетесь в людях,
если так тонко понимаете, почему она так поступает”. Подобные
высказывания часто имеют самостоятельный терапевтический эффект,
способствуя формированию у клиента положительной я-концепции.

Одним из важнейших косвенных вербальных средств, направленных на
поддержание контакта, является использование имени клиента. Само
упоминание имени человека обычно работает на контакт с ним: реплики типа
“Ну что, Виктор Павлович”, “Конечно, Лена” способствуют возникновению у
клиента ощущения, что консультант ориентирован на него, с уважением и;
пониманием его слушает. В наиболее сложные моменты приема, когда клиента
необходимо остановить или перебить, помочь сформулировать трудную мысль
и т.п., обращение по имени обеспечивает внимательное отношение к словам
консультанта, более доверительный и откровенный уровень беседы.

Наиболее традиционная форма поддержания вербального контакта в беседе —
это выражение согласия и одобрения, высказываемое консультантом в то
время, когда он внимательно слушает клиента. Не так важно, в какой форме
и в какой момент прозвучит одобрение, но сам факт, что психолог не
молчит, а кивает, подбадривает, соглашается: “Да”, “Конечно”, “Угу”,
способствуют возникновению у собеседника ощущения, что его внимательно
слушают и понимают. Консультанту не следует пренебрегать этими
средствами, даже если ему хочется по возможности сохранить нейтральность
собственной позиции и не формулировать преждевременных суждений.
Согласие, высказанное во время монолога клиента, отнюдь не исключает
того, что у консультанта может быть собственное мнение или отношение к
рассказу.

Невербальный контакт

О невербальном контакте и его значении как в процессе психотерапии, так
и для обеспечения эффективности межличностного общения, написано очень
много (Петровская Л.А., 1982; Атватер Н., 1988, Мицич П., 1984). Связано
это не только с тем, что одно и то же слово, сказанное по-разному,
приводит к различному эффекту. Невербальные реакции в меньшей степени,
чем вербальные, находятся под сознательным контролем человека. Здесь
начинающий консультант может с легкостью допустить ошибку, не “уследить”
за собой, и тогда невольная гримаса раздражения или усталости,
воспринятая клиентом на свой счет, может негативно сказаться на
дальнейшем ходе беседы. Не случайно существуют специальные формы
обучения психотерапевтов при помощи видеозаписи, направленные на
овладение и контроль за собственным выражением лица.

Можно выделить несколько сфер невербального контакта, которым
консультант должен уделять специальное внимание в ходе беседы.

1. КОНТАКТ ГЛАЗ. В повседневной жизни люди редко смотрят в глаза друг
другу, скорее даже избегают этого, как непрошеного вмешательства в
частную жизнь. Консультанту также не следует навязывать взгляд в глаза
клиенту, хотя для клиента иногда заглянуть в глаза психолога бывает
важно для того, чтобы проверить, насколько внимательно его слушают, не
смеются ли, не осуждают ли.

Тем не менее консультанту во время беседы следует смотреть на клиента, а
не в сторону, поскольку иначе у собеседника может возникнуть ощущение,
что его плохо и невнимательно слушают. Оптимальное пространственное
расположение во время беседы — консультант и клиент сидят под углом,
чуть наискосок — как нельзя лучше способствует тому, что они находятся в
поле зрения друг друга, но клиент имеет возможность смотреть в сторону,
не отводя специально глаз и не навязывая себя собеседнику.

2. ВЫРАЖЕНИЕ ЛИЦА. Профессионалу следует следить за своим выражением
лица. Лучше всего, если на лице можно прочесть доброжелательное
внимание. Но тем, кто только начинает работать, стоит специально
понаблюдать за собой перед зеркалом, выбрать то выражение, которое в
наибольшей степени подходит к ситуации консультирования, почувствовать
его на своем лице.

Бывает, что в процессе беседы психолог ощущает растерянность, не знает,
что делать дальше, что сказать. Особенно часто это возникает в
ситуациях, когда клиент плачет, охвачен какой-то сильной эмоцией или
агрессивно спорит с консультантом. Независимо от ситуации выражение лица
и голос не должны выдавать растерянности и смятения. Выражение
спокойствия и уверенности на лице профессионала само по себе имеет
психотерапевтический эффект, способствуя ощущению, что все нормально,
ничего страшного или из ряда вон выходящего не происходит, со всем этим
можно справиться.

Поза тела

Естественно, что поза консультанта не должна быть напряженной или
закрытой. Ощущение напряженности может возникнуть, если консультант
будет сидеть на краешке стула или если его руки будут с напряжением
сжимать ручки кресла или просто в том, как он сидит, будет нечто
непривычное или неестественное. Закрытость позы традиционно связывается
со скрещенными руками или ногами. Ощущение отстраненности психолога
может возникнуть, если он слишком далеко откидывается на кресле или
отодвигается от клиента. Но не стоит и слишком близко придвигаться к
собеседнику или сидеть на кресле, наклонившись прямо вперед — такая поза
может вызвать ощущения давления и нарушения личностного пространства.

Консультант и клиент находятся во время беседы в своеобразном телесном
контакте, использование которого может также повысить эффективность
консультативного процесса. Обычно это выражается в том, что при глубокой
вовлеченности в разговор клиент, не осознавая этого, начинает зеркально
отражать позу и поведение консультанта. Так, если психолог напряжен,
ощущение напряжения и неуверенности передается и собеседнику, который
неосознанно принимает позу, аналогичную позе консультанта. В таком
контакте нет ничего противоестественного: все мы не раз наблюдали
подобные эффекты заражения, когда, например, кто-то начинает кашлять или
чихать, а окружающие немедленно начинают ему вторить. Наличие такого
контакта предоставляет огромные возможности для консультанта, который
может попробовать косвенно повлиять на клиента, расслабившись и заняв
подчеркнуто более удобную позу в случае, если клиент слишком закрыт или
напряжен. Неосознанно собеседник в той или иной степени скорее всего
постарается повторить ее. Изменение позиции тела обычно влечет за собой
и изменение психологического состояния (коррекция психологических
состояний через воздействие на тело является содержанием одного из
современных направлений психотерапии, получившего название
“телесно-ориентированная терапия” (Lowen A., 1967).

Тон и громкость голоса

Реакция клиента на то, что говорит психолог, во многом связана с тем,
каким тоном с ним говорят. Тон консультанта должен не просто быть
доброжелательным, он должен соответствовать тому, что говорится. Для
того, кто не уверен в том, насколько он хорошо чувствует и контролирует
свой тон, имеет смысл специально поупражняться с партнером, который
может дать точную обратную связь. Подобные упражнения широко применяются
в рамках тренинга сензитивности (Рудестам К., 1990, Петровская Л.А.,
1982).

Не стоит говорить с клиентом слишком громко. Скорее наоборот,
приглушенный голос в большей мере способствует возникновению у
собеседника ощущения доверительности, интимности. Интересно, что
варьирование громкости голоса и темпа речи консультанта, точно так же,
как и в случае с изменениями позы, могут привести к изменениям состояния
клиента. Обычно громкость голоса и темп у консультанта и клиента
совпадают, если же последний слишком возбужден, это сразу отражается на
том, как он говорит. В более возбужденном состоянии люди говорят громче
и быстрее. Консультант может несколько охладить клиента, начав говорить
медленнее и тише, что скорее всего приведет к тому, что клиент
автоматически постарается подладиться, нормализовав таким образом свое
психологическое состояние.

Использование паузы

Использование паузы как средства психотерапии трудно переоценить. О ее
значении для работы с клиентами много говорил К. Роджерс, подчеркивая,
что умение выдерживать паузу является одним из важнейших
профессиональных навыков практика (Rogers С., 1971).

Соблюдая паузу, психолог предоставляет возможность говорить клиенту,
стимулирует монолог. Наличие пауз в беседе создает ощущение
неторопливости, продуманности происходящего, поэтому не следует слишком
спешить задавать вопросы или комментировать то, что говорит клиент.
Пауза подчеркивает значительность сказанного, необходимость осмыслить и
понять. Консультанту следует выдерживать паузу практически после любого
высказывания клиента, кроме тех, которые непосредственно содержат
вопрос. Пауза дает возможность дополнить уже сказанное, поправить,
уточнить. Кроме того, благодаря паузе можно избежать ситуации, которая,
к сожалению, нередко возникает в процессе консультирования, когда клиент
и консультант начинают конкурировать друг с другом, бороться за право
вставить слово, что-то сказать. Возможность говорить должна быть
предоставлена прежде всего клиенту, и тогда в тот момент, когда настает
черед говорить психологу, его будут слушать особенно внимательно.

Говоря о психотерапевтической паузе, нельзя не вспомнить о специальных
случаях ее использования, когда психотерапевт практически полностью
молчит, провоцируя пациента на монолог. Так обстоит дело, например, в
психоанализе, где важно, чтобы все, что говорилось, было в большей мере
связано с глубинными чувствами и переживаниями пациента, а не являлось
реакцией на вопросы и комментарии профессионала. Конечно, подобное
использование паузы позволяет глубже заглянуть в бессознательное, но
такая задача не соответствует целям консультирования, где временные
рамки и запросы клиента строго ограничены. Это значит, что пауза
консультанта не должна быть чрезмерной, длительной. Ведь, как известно
из опыта групповой психотерапии, чрезмерная пауза провоцирует агрессию
на ведущего (Yalom I.D., 1975).

Время паузы воспринимается в беседе по-особому, и минутная пауза будет
выглядеть как “вечность”. Для нормальной паузы вполне достаточно 30—40
секунд. Впрочем, консультанту стоит специально поэкспериментировать с
тем, что значит пауза, понаблюдав за часами с секундной стрелкой.

Разговор о технологии ведения консультативной беседы можно продолжать
еще очень долго. К тому же у каждого опытного профессионала есть свои
приемы и “уловки”, помогающие в работе с самыми разными клиентами. Но
завершая этот раздел, хочется еще раз повторить: для того чтобы овладеть
всеми этими приемами на действительно высоком уровне, необходимы долгие
часы работы под наблюдением опытного профессионала-супервизора. Только в
этом случае можно увидеть себя со стороны, понять и отрефлексировать
многое, что иначе останется незамеченным.

4. КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ РОДИТЕЛЕЙ ПО ПОВОДУ СЛОЖНОСТЕЙ ВО ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ
СО ВЗРОСЛЫМИ ДЕТЬМИ

Одна из наиболее частых проблем, с которыми приходится сталкиваться в
консультационной работе, — жалобы родителей на трудности во
взаимоотношениях со своими взрослыми детьми. Обычно с такими жалобами
приходят матери, но бывает, что и оба родителя или даже один отец. При
этом обычно факт своего обращения за помощью они хотят сохранить в тайне
от детей. Это значит, что с самого начала беседы психолог должен быть
ориентирован на разрешение конфликта “силами присутствующих”, без
привлечения дополнительной информации, не имея возможности взглянуть на
данную ситуацию глазами “обвиняемых” — детей. Поскольку в данном пособии
речь идет лишь о проблемах консультирования взрослых и не предполагается
учитывать какие-либо особенности детской психологии, здесь будут
анализироваться трудности во взаимоотношениях родителей с детьми старше
15—16 лет, т.е. уже в основном преодолевших трудности подросткового
возраста.

Очень условно жалобы родителей на детей можно разделить на четыре группы
(разумеется, они не являются взаимоисключающими, а чаще всего
сопутствуют друг другу).

1. Отсутствие контакта с детьми: непонимание того, как они живут, чем
интересуются, невозможность поговорить с ними по душам, ощущение своей
родительской ненужности, чуждости ребенку т.д. Для клиентов с такими
проблемами характерны высказывания типа: “Я его (ее) совершенно не
понимаю” или “Я ничего о ней не знаю, где она бывает, кто ее друзья” или
“Он мне ничего о себе не рассказывает, не доверяет” и т.д.

2. Неуважительное, резкое отношение детей к родителям, постоянные ссоры
и конфликты с ними по пустякам. Для таких жалоб характерны высказывания
типа: “Он постоянно мне грубит”, или “Он абсолютно со мной не
считается”, “Он (она) ничего не хочет делать по дому, ни в чем не
помогает”.

3. Тревога за детей, вызванная тем, что они живут не так, как должны
были бы, с точки зрения родителей. Часто при этом родители воспринимают
своих детей как несчастных, неудачливых, запутавшихся, одиноких и т.д.,
что и служит поводом для обращения в консультацию. Жалобы обычно
формулируются так: “У моей дочери очень плохие отношения с мужем, я бы
очень хотела помочь ей наладить семейные отношения, но не знаю, как это
сделать” или “Мой сын бросил институт, в котором отучился четыре года”
или “Дочке девятнадцать лет, а она уже сделала два аборта”.

4. Проблемы, связанные с нестандартным, отклоняющимся поведением детей:
“Моя дочь употребляет наркотики, как можно ей помочь бросить?”, “Мой сын
— член шайки, занимающейся спекуляцией и воровством, что мне делать?”

Естественно, какой бы ни была жалоба клиента, первая задача консультанта
— разобраться в сути проблемы, понять, насколько претензии и оценки
родителя соответствуют действительности, поставить свой диагноз
проблемы. Наиболее очевидный путь для этого — сбор конкретных фактов.
Чаще всего пришедший на прием родитель— словоохотливый клиент, с
готовностью, без наводящих вопросов рассказывающий свою историю. И все
же, для того чтобы получить информацию о конкретных ситуациях,
консультанту приходится специально задавать вопросы о том, как именно
разворачивается взаимодействие ребенка с родителем, что они говорят друг
другу, почему и как вспыхивают ссоры, что именно служит основанием для
беспокойства и подозрений. Важными моментами в постановке точного
психологического диагноза, позволяющего выдвигать и формулировать
дальнейшие гипотезы, являются:

а) выяснение того, насколько серьезна причина беспокойства родителя по
поводу ребенка, иначе говоря, является ли ребенок “нормальным”, т.е.
являются ли его трудности, странности или особенности поведения
проявлениями независимости, самостоятельности, представлениями о жизни,
отличными от родительских, или в его поведении, высказываниях и реакциях
действительно Присутствуют некоторые особенности, свидетельствующие о
каких-либо психических и социальных отклонениях;

б) понимание того, какова действительно позиция родителя по отношению к
ребенку, что лежит в основе прихода в консультацию — собственные
проблемы или беспокойство за сына (дочь), стремление помочь ему (ей) или
желание обрести помощь и поддержку для себя и избавиться от собственных
страхов, переживаний вины, ненужности и т.д.

Нередко встречаются ситуации, когда верно и то и другое, тем более, что
неблагополучие, неуверенность в себе, неадекватность позиции самого
родителя — это всегда основания для того, чтобы у ребенка в жизни также
были трудности и проблемы. Но поскольку реальным клиентом, обратившимся
за консультацией, все же является родитель, основное внимание
консультанта всегда должно быть направлено на то, чтобы помочь ему
разобраться в собственных страхах и проблемах, понять, насколько уместны
и целесообразны переживания за ребенка.

Коррекция позиции родителя по отношению к ребенку

За страхами и переживаниями родителя, за жалобами на отсутствие контакта
(т.е. прежде всего за случаями обращения (1) и (2) чаще всего кроется
гипердоминантная, опекающая позиция родителя по отношению к ребенку,
стремление руководить, советовать, рекомендовать без понимания истинных
потребностей ребенка. В этом случае особенности поведения ребенка,
лежащие в основе жалоб — невнимательность, резкость, скрытность, есть
способы борьбы за собственную независимость, попытки избежать
гиперопеки. Таким гиперопекающим родителям свойственно либо не замечать
доминантности собственного поведения, либо воспринимать его как нечто
нормальное и естественное: “Я же хочу ему только добра”, “Я же лучше
знаю, как надо поступать в таких ситуациях”.

Неадекватность клиента, его некритичное отношение к собственному
поведению требует от психолога особой осторожности во время беседы.
Обратная связь, оценка поведения человека может быть дана только после
того, как накоплено достаточное количество фактов, подтверждающих такую
интерпретацию. При работе с гиперопекающим родителем бывает особенно
полезно выяснить те требования, которые он (она/они) предъявляют ребенку
вообще (т.е. каким он (она) хотел бы видеть своего сына (дочь), а также
то, когда и как эти требования предъявляются, что и по какому поводу
родитель чаще всего говорит ребенку).

Обычно в ситуации гиперопеки у родителя есть требования, предъявляемые
практически ежедневно, и именно они, как правило, лежат в основе
конфликтов и ссор, которые вспыхивают, стоит только прозвучать этим
“магическим” словам. Подобные требования могут быть связаны как с
какими-то социальными задачами, стоящими перед взрослыми детьми (“Когда
ты начнешь готовиться в институт?”, “Все твои однокурсники давно уже
защитили диссертации”), так и с повседневными домашними ситуациями
(“Перестань баловать ребенка!”, “Не разговаривай долго по телефону!”,
“Почему ты постоянно всюду опаздываешь”, “Немедленно помой за собой
посуду!”).

Нередко во время подробного разговора с родителями о тех требованиях,
которые они предъявляют своим детям, возникает чувство недоумения: к
кому же они обращены, иначе говоря, сколько же лет ребенку? Звучат они
часто так, будто разговор идет о 10—11-летнем ребенке (хотя и по
отношению к ребенку такого возраста злоупотреблять подобными
формулировками не стоит). Но ведь здесь речь идет о детях, чаще всего
давно вышедших из этого возраста! Уже это, само по себе, свидетельствует
о неадекватности позиции родителей. Еще большее несоответствие
реальности родительской позиции может проявиться, если клиента спросить:
“А какова цель того, что вы все это ему говорите?” Чаще всего в подобных
случаях консультант может услышать в ответ: “Я пытаюсь научить или
заставить его (ее) делать то, что необходимо” или “Я напоминаю ему,
иначе он забудет это сделать”.

За такими ответами скрывается: а) представление о своей роли учителя,
единственного знающего и понимающего, что, когда и как надо делать, и,
соответственно, не допускающего каких-либо иных вариантов или оценок; б)
уверенность в необходимости и реальности достижения стоящих задач —
воспитать, заставить, объяснить, убедить и т.д.; в) низкая оценка
возможностей и способностей самого ребенка, недоверие к нему, поскольку
такое поведение родителя означает его убеждение в том, что ребенок сам
никогда и ничего путного сделать не сможет. Задача консультанта в такой
ситуации — разрушить или поставить под сомнение целесообразность
гиперопекающей позиции по отношению к сыну (дочери), а также, по
возможности, заменить ее иным отношением и видением происходящего.

Но прежде необходимо сделать еще один очень важный шаг: связать
особенности поведения родителя (гиперопеку) и поведение ребенка
(скрытность, холодность, резкость, неуважительное отношение).

Часто уже в ходе беседы консультант может ясно указать клиенту на связь
между высказываниями родителя и реакцией ребенка. Это можно сделать в
ситуациях, когда из рассказа клиента следует, что вслед за предъявлением
в той или иной форме родительских требований явно следует агрессивная
или обесценивающая отца (мать) реакция со стороны сына (дочери). Еще
один не менее важный источник информации — оценка родителя со стороны
ребенка, данная самим родителем. Для того чтобы получить такую
информацию, достаточно задать вопрос: “А как ваш сын (дочь) воспринимают
ваше поведение, что они о вас говорят?” Не стоит довольствоваться
ответами типа “Ничего” или “Не знаю”. Проявив некоторую настойчивость
(“Ну что он (она) вам говорит, когда вы ссоритесь?”), можно получить
весьма ценные для дальнейшей работы сведения типа: “Он (она) мне
начинает кричать: чего ты ко мне все время пристаешь?”, “Надоело”,
“Зануда!”, “Ты ничего на понимаешь!” То есть ребенку не просто не
нравится, что и когда говорит родитель, но родительские высказывания
прямо отвергаются, оцениваются и воспринимаются весьма негативно.

Еще один источник информации, использование которого может в
значительной мере помочь вскрытию лежащих в основе гиперопеки механизмов
— анализ того, почему родитель обратился за психологической помощью
именно сейчас, почему проблемы отношений стали особенно острыми, что
изменилось в отношениях с ребенком, в ситуации или в самом родителе в
последнее время таким образом. Бывает, что за обострением отношений
стоит просто естественный процесс взросления ребенка и уход его из-под
родительского контроля, но чаще всего этому способствует резкое
изменение ситуации либо в жизни ребенка (ребенок вернулся из армии,
женился, поступил в институт и в итоге возможности контроля
уменьшились), либо в жизни родителя (клиент вышел на пенсию, развелся и
в результате потребность в гиперопеке, а порой и возможности
увеличились). Возможно также, что изменился сам ребенок: стал хуже
учиться, чем раньше, стал интересоваться чем-то, что не подходит
родителю, у него появились тайны и, таким образом, он стал ускользать из
под родительской опеки и контроля. Поиски момента обострения в
отношениях и анализ того, почему и как это, с точки зрения клиента,
происходит, может стать прекрасным материалом для понимания родителем
своей гиперопекающей позиции. Приведем в качестве поясняющего примера
конкретную ситуацию обращения.

В консультацию обратилась мать с жалобой на то, что дочь избегает
разговаривать с ней, грубит, поздно возвращается, отказывается делать
то, что ее просят. С точки зрения матери, раньше дочь всегда была очень
послушной и успешной девочкой, но в последнее время с ней что-то
случилось. Клиентка также рассказывает, что этим летом дочка не
поступила в институт, хотя в школе хорошо училась. Родители устроили ее
работать лаборанткой в научно-исследовательский институт к знакомым, и
хотя на работе на нее не жалуются, ее отношения с домашними резко
ухудшились.

В результате более подробного расспроса клиентки выясняется, что дочь
впервые в жизни проявила самостоятельность, решив поступать не в
институт, который для нее выбрали родители и где у них были связи и
знакомые, а туда, куда хотелось ей самой. Мать не может простить ей
этого и, ежедневно вспоминая о ее провале на экзамене, объясняет ей, что
“маму надо слушаться”. Работать ее устроили в профильный институт того
учебного заведения, в которое ее заставляли поступать родители, да к
тому же ежедневно пытаются заставить заниматься и готовиться в выбранный
ими институт, обвиняя дочь в том, что своим провалом на экзаменах она
“опозорила себя и всю семью, а самой ей все равно никуда не пробиться”.

Иногда резкие высказывания ребенка прямо указывают на то, что именно в
позиции и поведении родителя служит основанием для ссор и конфликтов:
“Больше ни слова не скажу тебе о своих проблемах, ты перевираешь все
факты и все используешь против меня!” или даже такое, сказанное в пылу
ссоры: “Еще раз мне это скажешь — я повешусь! Мне надоело слышать от
тебя одно и то же”. На основании этих высказываний, характеризующих
поведение клиента, можно спросить его: “А что, вы действительно говорите
ей это каждый день?” или “А что он имеет в виду, когда говорит, что вы
используете это против него?”. Чаще всего такого замечания бывает
достаточно для того, чтобы родитель осознал тот факт, что его
собственное поведение достойно критики. Конечно, при этом могут
возникнуть различные оправдания: “А что мне еще остается делать?”, но
факт остается фактом.

Оценка собственной позиции как проявления гиперопеки — один из
поворотных моментов в консультировании такого рода случаев. Но для того
чтобы что-то изменилось и проблема была решена, этого недостаточно —
необходимо пересмотреть совместно с клиентом по крайней мере три уже
упоминавшихся выше момента: его позицию по отношению к ребенку, тактику
повседневного поведения, а также его представление о собственном
ребенке, образ того, каков он.

Прежде всего следует поставить под сомнение правомочность и
целесообразность позиции всезнающего учителя, которую занимает родитель,
а также то, что, втолковывая нечто ежедневно двадцати-, тридцати-, а то
и сорокалетнему “ребенку”, можно добиться какого-либо позитивного
результата. Иногда достаточно задать клиенту вопрос: “А вы уверены в
том, что вашему ребенку именно это необходимо?” или “Как вы думаете,
если все, что вы говорите, абсолютно правильно, почему он вас не
слушает?” Подобные проблемы часто бывают связаны с разницей в
представлениях о жизни, о ее нормах и ценностях у родителей и ребенка, с
уверенностью в своей правоте и неумением или нежеланием с этой
“правотой” расстаться. Часто при работе с гиперопекающим,
сверхдоминантным родителем обсуждение особенностей его взглядов не
нужно, да и невозможно — слишком далеки бывают эти клиенты от понимания
относительности собственных жизненных принципов. Поэтому более
эффективно, выразив сомнения в правомочности их поучающих устремлений,
перейти к анализу их поведения — настойчивости, контролю, критическим
комментариям, то есть к тому, что непосредственно лежит в основе их
разногласий и трудностей в отношениях с детьми.

Обсуждение тактик повседневного поведения родителя с ребенком может
дальше идти по разным направлениям. В частности, целесообразно говорить
о том, что: 1) прямое воздействие неэффективно, особенно когда оно
базируется на негативных примерах и высказываниях; 2) поведение
родителей, воспринимаемое и ощущаемое как давление, чаще всего вызывает
не подчинение, а сопротивление, негативизм, то есть результат, обратный
желаемому; 3) давление и контроль приводят лишь к одному — отношения с
ребенком портятся, приобретают нежелательный характер, который,
собственно говоря, и является причиной обращения в консультацию.
Вероятность же того, что в ситуации плохих отношений можно будет что-то
объяснить, заставить делать, воспитать, практически равна нулю.

Говоря о неэффективности таких форм родительского контроля, ни в коей
мере нельзя забывать проблему отношения родителя к своему ребенку, то,
как клиент его воспринимает и оценивает. Без этого главный запрос
клиента не будет удовлетворен — отношения не будут налажены.

Коррекция отношения родителя к ребенку

Подойти к обсуждению этого вопроса обычно несложно, поскольку за время
беседы набирается довольно много высказываний типа “Без меня он ничего
не сделает” или “Она этого не понимает”. Эти и подобные им реплики —
наглядные свидетельства недоверия родителя к ребенку, низкой оценки его
способностей проявлять самостоятельность и независимость, быть взрослым.
Конечно, всегда найдутся клиенты, с готовностью утверждающие, что для
родителя ребенок любого возраста — все равно ребенок. Но здесь главное в
том, чтобы понять, что же на самом деле значит — быть ребенком: быть
любимым, родным, значимым или — беспомощным, неумелым, слабым? Одно дело
— беспокоиться о судьбе ближнего и совсем другое — на каждом шагу
проявлять это беспокойство, контролируя и фактически не давая ему жить
самому. Один из вариантов обсуждения этой трудной и сложной темы —
разговор с точки зрения представлений, сформулированных в
гуманистической психологии, в частности, К. Роджерсом (Rogers С., 1959).
Взрослым и самостоятельным человек по-настоящему может стать только
тогда, когда ему доверяют, и лишь в этом случае он способен поверить в
собственные силы. Сомнение же других в возможностях человека,
проявляющиеся, в частности, в гиперопеке (ведь в опеке нуждаются
слабые!), подрывает его веру в свои силы, делает пассивным и
беспомощным.

Как это ни печально, большинство родителей в нашей культуре не
задумываются над такими вещами, как доверие к детям, и часто разговор об
этом звучит для них как настl