.

Виды квалифицированного убийства (ч.2 ст.105 УК)

Язык: русский
Формат: реферат
Тип документа: Word Doc
0 1169
Скачать документ

Виды квалифицированного убийства (ч. 2 ст. 105 УК)

Квалифицированным убийством принято называть убийство, совершенное при
наличии хотя бы одного из отягчающих обстоятельств (квалифицирующих
признаков), перечисленных в ч. 2 ст. 105 УК. Разумеется, все остальные
признаки основного состава убийства тоже должны быть налицо. Если в
действиях виновного имеются два или несколько квалифицирующих признаков,
то все они должны быть указаны в предъявленном обвинении и приговоре.
Однако они не образуют совокупности преступлений и наказание назначается
единое, хотя наличие двух или нескольких квалифицирующих признаков
учитывается при определении тяжести содеянного. Всего в ч. 2 ст. 105 УК
имеются 13 пунктов, но в некоторых из них названо более одного признака
(п. “в”, “к”, “л”) либо перечисляются конкретные разновидности данного
признака (п. “ж”, “з”). В целом система квалифицирующих признаков
убийства в Уголовном кодексе 1996 г. носит исчерпывающий характер. Для
разграничения отдельных видов убийств важнейшее значение имеет
постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 “О
судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)”.

Многие из признаков ч. 2 ст. 105 УК имелись и в прежнем
законодательстве. Редакция некоторых квалифицирующих признаков уточнена,
и введено несколько новых обстоятельств. Впервые квалифицирующие
признаки убийства располагаются по строгой системе, в зависимости от их
связи с определенными элементами состава преступления: признаки,
относящиеся к объекту (п. “а”, “б”, “в”, “г”); к объективной стороне (п.
“д”, “е”, “ж”); к субъективной стороне (п. “з”, “и”, “к”, “л”, “м”) и к
субъекту (п. “н”). Эта классификация в известной мере условна. Ведь
любой объективный признак находит отражение и в субъективной стороне
преступления. А повышенная опасность убийства, сопряженного с разбоем,
бандитизмом или вымогательством, определяется не только корыстным
мотивом. Однако указанное расположение квалифицирующих признаков имеет
практический смысл, поскольку облегчает процесс квалификации конкретного
убийства.

К объекту относятся следующие квалифицирующие обстоятельства,
характеризующие жертву преступления: а) убийство двух или более лиц; б)
убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом
служебной деятельности или выполнением общественного долга; в) убийство
лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а
равно сопряженное с похищением человека либо заложника; г) убийство
женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.

Убийство двух или более лиц (п. “а” ч. 2 ст. 105 УК) характеризуется
повышенной тяжестью последствий. Аналогичный признак имелся и в прежнем
Уголовном кодексе, поэтому судебная практика выработала определенные
критерии его оценки. убийство двух и более лиц (в отличие от
неоднократного убийства) представляет собой единое преступление.
Причинение смерти всем потерпевшим происходит либо одновременно, либо с
незначительным разрывом во времени, но при непременном условии –
действия виновного охватывались единством намерения. При большом разрыве
во времени или при других обстоятельствах, свидетельствующих об
отсутствии единого намерения, убийство не может квалифицироваться по п.
“а” ч. 2 ст. 105. В этих случаях применяется п. “н” ч. 2 ст. 105 УК.

Судебная практика сталкивается с определенными трудностями при
разграничении этих квалифицирующих признаков. Например, Т. в ходе ссоры
с З. и его сожительницей ножом убил З. и покушался на убийство
сожительницы, после чего с места преступления ушел. Однако через
некоторое время Т. вернулся и, убедившись, что потерпевшая жива, добил
ее топором. Областной суд квалифицировал действия Т. в этой части по п.
“н” ч. 2 ст. 105 УК РФ. Президиум Верховного Суда РФ постановлением от
28 октября 1999 г. признал такую квалификацию ошибочной и применил п.
“а” той же статьи, поскольку в данном случае умыслом Т. охватывалось
убийство двух лиц.

Умысел может быть прямым или косвенным в отношении всех потерпевших, но
возможно сочетание прямого умысла на убийство одного лица и косвенного –
по отношению к другим потерпевшим (в случае убийства путем применения
общеопасного или иного слабоуправляемого способа). Убийством с косвенным
умыслом в судебной практике признается лишение жизни нескольких человек
при срабатывании автоматического взрывного устройства, установленного в
целях защиты садового участка от вторжения посторонних лиц*(88).

Если при наличии прямого умысла на убийство двух лиц погиб только один
потерпевший, а смерть другого не наступила по причинам, не зависящим от
виновного, то содеянное представляет собой совокупность покушения на
убийство двух лиц (ч. 3 ст. 30 УК и п. “а” ч. 2 ст. 105 УК) и
оконченного убийства одного лица, которое квалифицируется самостоятельно
по ч. 1 или 2 ст. 105 УК (п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ
от 27 января 1999 г. N 1 “О судебной практике по делам об убийстве (ст.
105 УК РФ)”).

Позиция Верховного Суда в этом вопросе небезупречна. Ведь убийство двух
лиц представляет собой единичное преступление. Именно этим оно
отличается от убийства, совершенного неоднократно. И едва ли допустимо
назначать наказание по правилам о совокупности за единичное
преступление. В науке уголовного права предлагались и другие решения.
Так, Л.В.Иногамова-Хегай полагает, что норма об убийстве одного человека
“как часть входит в содержание нормы о покушении на жизнь двух или более
лиц как целого”, а “при конкуренции целого и части применяется только
целое”*(89).

Не подвергая сомнению общее правило о квалификации преступлений при
конкуренции части и целого*(90), следует признать, что в рассматриваемой
ситуации оно практически неприменимо. Признание покушением всего деяния
в целом как единого преступления снижало бы опасность содеянного и
привело бы к смягчению ответственности виновного в силу ч. 3 и ч. 4 ст.
66 УК. Поэтому судебная практика идет по пути квалификации подобных
случаев по совокупности преступлений, как того и требует Верховный Суд
РФ.

Однако на этом пути таится другая опасность. В силу ч. 3 ст. 69 УК при
совокупности преступлений допускается назначение наказания путем
сложения вплоть до 25 лет лишения свободы. Это может спровоцировать
виновного на доведение до конца задуманного преступления, т.е. на
убийство оставшегося в живых потерпевшего, поскольку в таком случае
совокупности не будет. Разрешение данного противоречия возможно
законодательным путем, в частности, дальнейшей конкретизацией правил о
назначении наказания по совокупности в ст. 66 УК. А пока судам следует
помнить, что назначение наказания сверх предела санкции за каждое из
преступлений, входящих в совокупность, – это право суда, но не его
обязанность.

При одновременном убийстве двух или более лиц не исключается сочетание
различных мотивов, например, одновременное убийство бывшей жены на почве
ревности и случайного очевидца с целью скрыть совершенное преступление.
Если один из мотивов предусмотрен ч. 2 ст. 105 УК, это должно быть
отражено в квалификации. В тех случаях, когда умысел на убийство другого
лица с целью сокрытия ранее совершенного убийства возник после
совершения первого преступления, содеянное в целом не может
квалифицироваться как убийство двух лиц. Каждое из совершенных
преступлений требует самостоятельной квалификации. Убийство одного лица
в ссоре, а затем убийство второго в целях сокрытия первого преступления
надзорная инстанция переквалифицировала с убийства двух лиц на повторное
убийство*(91).

Убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом
служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. “б” ч. 2
ст. 105 УК). Этот вид убийства представляет повышенную опасность,
поскольку посягает не только на жизнь потерпевшего, но и на другой
объект: общественные отношения, обеспечивающие лицу возможность
осуществлять свою служебную деятельность или выполнять общественный
долг. Редакция п. “б” несколько изменена по сравнению с прежним
Уголовным кодексом. Вместо выполнения потерпевшим служебного долга,
упоминавшегося в п. “в” ст. 102 УК 1960 г., теперь говорится о его
служебной деятельности, под которой следует понимать не только службу в
государственных или муниципальных учреждениях, но и любое выполнение
трудовых обязанностей в государственных, частных и иных
негосударственных организациях и на предприятиях, деятельность которых
не противоречит действующему законодательству. Потерпевшим может быть
как должностное, так и не должностное лицо, осуществляющее служебную
деятельность.

Под выполнением общественного долга, как сказано в постановлении Пленума
Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 “О судебной практике по
делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)”, понимается осуществление гражданином
как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или
законных интересов отдельных лиц, так и совершение других общественно
полезных действий. Так, практика признает выполнением общественного
долга участие в пресечении преступления, сообщение органам власти о
совершенном или готовящемся преступлении либо о местонахождении лица,
разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений, дачу
свидетельских показаний и пр. Не имеет значения для квалификации,
совершается ли убийство из мести в связи с осуществлением служебной
деятельности или выполнением общественного долга или же в целях
воспрепятствования такой деятельности потерпевшего в данный момент или в
дальнейшем. Практика не признает наличие данного квалифицирующего
признака, если убийство совершено из мести за невыполнение (или
ненадлежащее выполнение) лицом своих служебных обязанностей, поскольку в
этих случаях нет посягательства на дополнительный объект – нет
воспрепятствования нормальной служебной деятельности потерпевшего.

В отличие от прежнего Уголовного кодекса новая норма предусматривает
ответственность за убийство не только самого лица, осуществляющего
служебную деятельность или выполняющего общественный долг, но и его
близких. Закон не конкретизирует понятие “близкие лица”. И это
правильно. Нельзя признать удачным отнесение к их числу только близких
родственников применительно к ст. 14 СК РФ или п. 9 ст. 34 УПК РСФСР.
Степень близости не имеет значения, если этим убийством виновный
преследует цель отомстить лицу за выполнение им служебной или
общественной деятельности. Пленум Верховного Суда РФ указал: “К близким
потерпевшему лицам, наряду с близкими родственниками, могут относиться
иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники супруга), а
также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для
виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений”.

Убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном
состоянии, а равно сопряженное с похищением человека либо захватом
заложника (п. “в” ч. 2 ст. 105 УК), – квалифицированный вид убийства, не
известный Уголовному кодексу 1960 г. В одном пункте здесь объединены два
отягчающих обстоятельства: первое характеризует потерпевшего, а второе –
в первую очередь особенность способа действия. В Уголовном кодексе
Республики Беларусь 1999 г. аналогичные признаки более удачно указаны в
отдельных пунктах.

Беспомощное состояние потерпевшего может определяться его возрастом
(малолетний, престарелый), состоянием здоровья, увечностью и другими
обстоятельствами, не дающими жертве возможности оказать сопротивление
преступнику или иным образом уклониться от посягательства. Сюда же можно
отнести убийство лица, находящегося в состоянии сна или сильной степени
опьянения, а также лишившегося сознания по другим причинам. Именно так
трактовалось понятие беспомощного состояния потерпевшего в период
действия Уголовного кодекса 1926 г., предусматривавшего соответствующий
квалифицированный признак в п. “е” ч. 1 ст. 136 (“убийство с
использованием беспомощного положения убитого”)*(92).

Уголовный кодекс 1960 г. не выделял такого квалифицирующего признака, но
ввел признак особой жестокости. Многие случаи убийства лица,
находящегося в беспомощном состоянии, стали квалифицироваться по п. “г”
ст. 102 УК (убийство с особой жестокостью).

Действительно, убийство младенца, дряхлого старика, калеки часто служит
проявлением особой безжалостности, бессердечности виновного. Поэтому
судебная практика рассматривала такое убийство как разновидность
убийства с особой жестокостью. Что касается убийства спящего или
находящегося в сильной степени опьянения лица, то оно не всегда
свидетельствует об особой жестокости виновного.

Теперь же убийство лица, заведомо для виновного находящегося в
беспомощном состоянии, законодатель вновь считает самостоятельным
квалифицирующим признаком, не связывая его с особой жестокостью. Тем не
менее многие отрицают возможность применения п. “в” ч. 2 ст. 105 УК РФ в
случае убийства спящего, пьяного или лица, находящегося в
бессознательном состоянии. По мнению сторонников этого взгляда,
беспомощное состояние обязательно предполагает, что потерпевшему
причиняются дополнительные, особые страдания. “Он сознает, что его
сейчас или вскоре убьют, но в силу своего физического состояния не может
ни оказать сопротивления, ни позвать на помощь”*(93). “Потерпевшее лицо,
думается, должно понимать, что в силу своей беспомощности, обусловленной
теми или иными обстоятельствами, оказывается в беспомощном положении
перед убийцей”*(94). Отсюда с неизбежностью следует вывод, что спящий
или находящийся в бессознательном состоянии не может считаться
беспомощным. С таким выводом трудно согласиться. Беспомощное состояние
жертвы – объективная категория. Это состояние существует независимо от
осознания его самим потерпевшим. В противном случае мы должны будем
исключить применение п. “в” ч. 2 ст. 105 УК и при убийстве младенца или
психически больного.

Приведенные выше рассуждения идут от прежней практики, сложившейся в
период действия Уголовного кодекса 1960 г., когда беспомощное состояние
жертвы учитывалось лишь как проявление особой жестокости убийцы. Теперь
положение изменилось. Может возникнуть вопрос: если использование
беспомощного состояния потерпевшего не всегда может быть выражением
особой жестокости, то в чем заключается его повышенная опасность?
Законодатель не мотивирует (да и не обязан мотивировать) свое решение.
Но можно предположить, что повышенная опасность этого вида убийства
связана с особой заботой о защите каждого человека, не способного в силу
своего состояния защитить себя или уклониться от посягательств на свою
жизнь. Такое преступление объективно более опасно, поскольку достижение
преступного результата значительно облегчается, когда потерпевший спит,
находится в обмороке, в тяжелой степени опьянения или лишен сознания по
иной причине и т.д. Такое преступление более опасно и с субъективной
стороны, поскольку знание о том, что жертва находится в беспомощном
состоянии (закон не случайно говорит о заведомости) облегчает
формирование преступного намерения и даже может играть провоцирующую
роль. Преступнику легче решиться на убийство, когда он уверен, что
жертва не воспринимает посягательства на его жизнь и поэтому не в
состоянии дать ему отпор.

Установление (точнее, восстановление) в законе рассматриваемого
квалифицирующего признака вызвало трудности в судебной практике.
Особенно много противоречий возникло при оценке убийства спящего, где не
удалось достичь единства мнений. В ряде случаев суды квалифицировали
такое убийство по п. “в” ч. 2 ст. 105 УК. “Убийство спящего потерпевшего
путем нанесения ему трех ударов топором по голове обоснованно
квалифицировано по п. “в” ч. 2 ст. 105 УК как убийство лица, заведомо
для виновного находящегося в беспомощном состоянии”*(95).

9 сентября 1999 г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
РФ признала правильным квалификацию действий Слободнюка, который
совершил убийство, нанеся не менее 14 ударов молотком по голове
потерпевшему, в то время как тот спал, будучи в состоянии опьянения. 24
ноября 1999 г. та же инстанция согласилась с осуждением Шафоростова по
п. “в” ч. 2 ст. 105 УК за убийство двух лиц, которые находились в
тяжелой степени опьянения и спали.

Однако в других случаях встречались противоположные решения со ссылкой
на то, что “состояние сна не относится к числу беспомощных”; “состояние
алкогольного опьянения нельзя расценить как беспомощное состояние”; “сон
потерпевшего к числу обстоятельств, предусмотренных п. “в” ч. 2 ст. 105
УК РФ, не относится”*(96); “сон является жизненно необходимым и
физиологически обусловленным состоянием человека”*(97). Характерным в
этом отношении является определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ
по делу Быченкова, в котором говорится: “факт сильного алкогольного
опьянения и сна потерпевших не может рассматриваться как заведомое для
Быченкова их беспомощное состояние”*(98). В последнее время эта позиция
стала преобладающей, хотя и без достаточных оснований.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. N 1 дал
указание о том, что убийством лица, заведомо для виновного находящегося
в беспомощном состоянии, считает “умышленное причинение смерти
потерпевшему, неспособному в силу физического или психического состояния
защитить себя, оказать сопротивление виновному, когда последний,
совершая убийство, сознает это обстоятельство”*(99). Нет сомнений, что
под это общее определение подпадают и состояние сна, и другие случаи
потери сознания. В постановлении дается примерный перечень лиц,
находящихся в беспомощном состоянии. К ним “могут быть отнесены, в
частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица,
страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности
правильно воспринимать происходящее”. Подчеркнутые нами слова
свидетельствуют о том, что этот перечень нельзя считать исчерпывающим.
Поэтому нет оснований для вывода, будто убийство спящего или
находящегося в тяжелой степени опьянения или лишенного сознания под
воздействием наркотиков или по другой причине не может квалифицироваться
по п. “в” ч. 2 ст. 105 УК.

Беспомощное состояние потерпевшего относится к числу оценочных
признаков. Чем бы ни обусловливалось беспомощное состояние, оно должно
быть предметом оценки суда. Это касается, в частности, возраста. Ни
малолетие, ни преклонный возраст сами по себе не исключают, что
потерпевший может оказаться отнюдь не беспомощным, если он, к примеру,
хорошо вооружен и умело обращается с оружием. К тому же преклонный
возраст, в отличие от малолетнего, не имеет четкой нормативной
границы*(100). Судебная практика испытывает затруднения в вопросе о том,
кого считать “престарелым”. Очевидно, это вопрос факта. При равном
количестве прожитых лет один человек становится беспомощным в силу
возраста, а другой – нет.

То же самое можно сказать и о болезни, которая не тождественна
беспомощному состоянию. “К категории больных также относится весьма
широкий круг лиц, среди которых имеются и те, кто, несомненно, в
состоянии оказать сопротивление убийце, поскольку наличие болезни отнюдь
не лишает человека способности активно противодействовать преступнику
или скрыться от него”*(101).

От убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии, следует отличать
ситуации, когда потерпевший не способен защитить себя в силу иных
причин: внезапность нападения, скрытый или коварный способ лишения
жизни. Примером могут служить выстрел снайпера, нападение из засады,
неожиданный удар ножом в спину, применение взрывного устройства,
отравление пищи и т.п.

Сложным для практики оказался и вопрос о квалификации причинения смерти
лицу, оказавшемуся в беспомощном состоянии в результате действий
виновного. По смыслу закона лицо должно находиться в беспомощном
состоянии до нападения на него. Если же потерпевший был приведен в
беспомощное состояние виновным в процессе реализации умысла на убийство
(путем причинения ранений, связывания, завлечения в уединенное место и
т.п.), то п. “в” ч. 2 ст. 105 УК не должен применяться.

По делу Кабирова суд ошибочно признал в качестве квалифицирующего
признака убийства использование виновным беспомощного состояния
потерпевшей. Установлено, что Кабиров, желая смерти потерпевшей, стал
душить ее руками, а после потери ею сознания нанес несколько ударов
ножом в сердце. Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия
осужденного с п. “в” ч. 2 ст. 105 на ч. 1 ст. 105 УК на том основании,
что потерпевшая была приведена виновным в беспомощное состояние в
процессе лишения ее жизни*(102).

Второе отягчающее обстоятельство, впервые названное в п. “в” ч. 2 ст.
105 УК, включено в закон в связи с распространившимися в последнее время
случаями захвата заложников и похищения людей. Захваченное вооруженным
преступником лицо, как правило, оказывается в беспомощном состоянии.
Однако под убийством, сопряженным с похищением человека либо захватом
заложника, следует понимать убийство не только самого похищенного или
заложника, но и других лиц (например, препятствующих похищению либо
пытающихся освободить заложника).

Действия виновных, совершивших убийство, сопряженное с похищением
человека либо захватом заложника, должны квалифицироваться по
совокупности с преступлениями, предусмотренными соответственно ст. 126 и
ст. 206 УК.

Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии
беременности (п. “г” ч. 2 ст. 105 УК). Повышенная опасность этого
преступления обусловлена тем, что, убивая беременную женщину, виновный
уничтожает и плод как зародыш будущей жизни. Указание на заведомость
означает наступление ответственности по этому пункту, если виновный на
момент совершения убийства достоверно знал о беременности потерпевшей от
нее самой или из другого источника*(103).

Срок беременности сам по себе не имеет значения для квалификации
содеянного по п. “г” ч. 2 ст. 105 УК, однако учитывается при
установлении признака “заведомости”.

Если виновный не был осведомлен (не знал достоверно) о беременности
потерпевшей, данный квалифицирующий признак не вменяется.

Наряду с объективным существует и субъективное основание для усиления
ответственности за убийство заведомо беременной женщины. Оно заключается
в особой злостности или низменности намерений виновного, который
игнорирует требования закона и общественной морали об охране материнства
и детства.

Убийство женщины, которую виновный ошибочно считал беременной, следовало
бы считать покушением на преступление, предусмотренное п. “г” ч. 2 ст.
105 УК, исходя из направленности умысла. Однако, учитывая, что смерть
фактически наступила, содеянное нельзя считать покушением, иначе
виновный получил бы необоснованную льготу при назначении наказания (ч. 3
ст. 66 УК).

Нельзя признать удачным также предложение квалифицировать содеянное по
совокупности двух преступлений – покушения на убийство заведомо
беременной женщины и оконченного убийства небеременной, т.е. по ч. 3 ст.
30, по п. “г” ч. 2 ст. 105 УК и по ч. 1 ст. 105 (либо по ч. 2 ст. 105 УК
при наличии других квалифицирующих признаков)*(104). Применение к одному
единичному убийству правила о совокупности не только ошибочно
теоретически, но и несправедливо, так как приводит к необходимости
назначения наказания путем сложения (ч. 3 ст. 69 УК). Иными словами,
убийство мнимо беременной женщины оценивалось бы строже, чем убийство
фактически беременной.

Ситуация должна решаться по правилам об ошибке в личности потерпевшего,
которая не влияет на квалификацию. В таких случаях содеянное
квалифицируется по п. “г” ч. 2 ст. 105 УК как оконченное преступление.

К объективной стороне квалифицированного убийства относятся следующие
обстоятельства, характеризующие в первую очередь способ действия. Это
убийство, совершенное: д) с особой жестокостью; е) общеопасным способом;
ж) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или
организованной группой.

Убийство, совершенное с особой жестокостью (п. “д” ч. 2 ст. 105 УК), –
один из наиболее распространенных видов квалифицированного убийства.
Трудности в применении на практике п. “д” ч. 2 ст. 105 УК связаны с
сугубо оценочным характером данного квалифицирующего признака. Оценочным
является, во-первых, само понятие жестокости. Толковые словари
определяют это понятие через цепочку синонимов: жестокий – безжалостный,
бездушный, бессердечный, немилосердный и т.д. Во-вторых, в законе
говорится об особой жестокости, а не просто о жестокости. В принципе
жестоко почти каждое убийство. Особая жестокость – это крайнее, высшее
проявление данного качества.

Анализируя оценочное понятие, человек обычно руководствуется не только
собственными представлениями, но и некоторым эталоном, стандартом. В
правоприменительной деятельности роль такого эталона играет сама
судебная практика, квинтэссенцией которой являются руководящие
разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.

Верховный Суд РФ неоднократно давал характеристику признаку особой
жестокости, в том числе и в последнем постановлении от 27 января 1999 г.
N 1 “О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)”. В п. 8
этого постановления сказано: “При квалификации убийства по п. “д” ч. 2
ст. 105 УК РФ надлежит исходить из того, что понятие особой жестокости
связывается как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами,
свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости”.

Особая жестокость как квалифицирующий признак не тождественна имевшемуся
в прежнем законодательстве признаку убийства “способом, особо
мучительным для убитого” (п. “в” ч. 1 ст. 136 УК 1926 г.). Однако особая
жестокость как более широкое понятие включает в себя этот признак.
Например, Евсеев из неприязни к Стародубцевой облил ее легко
воспламеняющейся жидкостью (нитролаком) и поджег спичкой. От полученных
ожогов 60% тела Стародубцева в мучениях и страданиях скончалась.
Верховный Суд признал Евсеева виновным в убийстве с особой
жестокостью*(105).

С учетом сложившейся судебной практики убийство может быть признано
особо жестоким, когда:

а) перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к
потерпевшему применялись пытки, истязания или совершалось глумление.
Если пытки применялись с целью получения от потерпевшего каких-либо
сведений, то причинение смерти возможно и с косвенным умыслом;

б) убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с
причинением потерпевшему особых страданий: нанесение большого количества
ранений, использование мучительно действующего яда, кислоты или других
агрессивных веществ; причинение смерти путем применения огня,
электротока бытового напряжения; закапывание заживо; замедленное
утопление или удушение; причинение смерти путем лишения пищи или воды и
т.п.;

в) убийство совершено в присутствии близких потерпевшему лиц, если
виновный сознавал, что своими действиями причиняет присутствующим особые
душевные страдания;

г) в целях продления мучений жертвы виновный препятствует оказанию
помощи умирающему.

Ранее признаком особой жестокости признавалось глумление над трупом, но
судебная практика в последние годы от этого отказалась, поскольку данные
действия совершаются после убийства. Однако в случаях, когда виновный в
силу своего возбужденного состояния или других обстоятельств не осознал
момент наступления смерти, глумление над трупом признается глумлением
над жертвой и может быть квалифицировано по п. “д” ч. 2 ст. 105 УК.
Кроме того, глумление над трупом в присутствии близких потерпевшему лиц
– очевидцев убийства также может быть выражением особой жестокости.
Пленум Верховного Суда РФ указал, что глумление над трупом после
совершения убийства, если нет других данных о проявлении убийцей особой
жестокости перед лишением потерпевшего жизни или в процессе совершения
убийства, надлежит квалифицировать по совокупности по ст. 244 УК РФ,
предусматривающей ответственность за надругательство над телами
умерших*(106). Уничтожение или расчленение трупа с целью сокрытия
преступления не может рассматриваться как проявление особой жестокости.
Судебная коллегия Верховного Суда РФ в определении по делу Крупина
указала: “Уничтожение трупа путем сожжения с целью сокрытия преступления
не является основанием для квалификации убийства как совершенного с
особой жестокостью”*(107).

Многие ошибки в квалификации убийств связаны с тем, что обстоятельствам,
которые могут свидетельствовать об особой жестокости, придается
самодовлеющее значение. Это выражается, в частности, в отождествлении с
особой жестокостью причинения в процессе убийства большого числа
телесных повреждений.

Верховный Суд РФ (как и Верховный Суд СССР в прошлом) неоднократно
отмечал, что множественность ранений сама по себе не тождественна особой
жестокости*(108). Большое число ранений может быть обусловлено не только
особой жестокостью виновного, но и его возбужденным состоянием,
неспособностью оценить ситуацию, стремлением быстрее довести до конца
начатое преступление при недостаточной эффективности выбранного орудия
или способа действия, в случае активного сопротивления жертвы, ее
физического превосходства и т.д. Необходимо оценивать число ранений в
сопоставлении со временем, в течение которого они наносились, моментом
сформирования умысла, мотивом убийства, обстоятельствами дела.

Примером правильной оценки множества ранений может служить определение
судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу Л. Он
находился в ресторане с девушкой В. При выходе из ресторана им
встретился Ш., который прежде был знаком с В. Между Л. и Ш. возникла
ссора из-за девушки. В ходе ссоры Ш. ударил Л. по лицу. Драка была
предотвращена. Однако Л. решил подкараулить и убить Ш. Когда Ш. вышел из
ресторана, Л. предложил ему отойти для разговора в глубь аллеи, где убил
его, нанеся 12 ударов скальпелем в шею. Судебная коллегия Верховного
Суда РСФСР не усмотрела здесь особой жестокости. Из всех ранений только
одно было смертельным, а остальные были поверхностными. Сам процесс
нанесения указанных ранений был стремительным и способ убийства не
свидетельствовал о совершении его с особой жестокостью*(109).

Для признания убийства совершенным с особой жестокостью необходимо
установить, что умыслом виновного охватывалось совершение преступления с
особой жестокостью.

Убийство может быть квалифицировано по п. “д” ч. 2 ст. 105 УК не только
в том случае, когда виновный специально стремился проявить особую
жестокость, но и когда он сознавал особую мучительность для жертвы
данного способа лишения жизни и заведомо шел на это*(110).

¶ I :

R

i

o

ue

????$??$???????a? УК РСФСР). Новая формулировка представляется более
широкой. Тем не менее многие выработанные практикой критерии сохраняют
силу для оценки спорных ситуаций. Так, необходимо учитывать не только
высокие поражающие свойства орудия убийства (взрывчатое вещество, огонь,
автоматическое огнестрельное оружие, автомобиль и т.д.), но и конкретный
способ его применения.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 9 постановления от 27 января 1999 г. N 1
указал, что “под общеопасным способом убийства (п. “е” ч. 2 ст. 105 УК
РФ) следует понимать такой способ умышленного причинения смерти, который
заведомо для виновного представляет опасность для жизни не только
потерпевшего, но хотя бы еще одного лица (например, путем взрыва,
поджога, производства выстрелов в местах скопления людей, отравления
воды и пищи, которыми, помимо потерпевшего, пользуются другие люди)”.

Использование в качестве орудия убийства предметов, заключающих в себе
большую разрушительную силу, повышает опасность преступления тем, что
значительно возрастает объем (масса) причиняемого вреда и усиливается
вероятность достижения преступного результата – смерти жертвы*(111).
Кроме того, используя взрыв, поджог, катастрофу транспорта и другие
подобные средства, преступник обычно теряет над ними контроль, в силу
чего данный способ убийства относится к слабо управляемым (см. выше, с.
105).

Если же в процессе убийства высокие поражающие свойства орудия
преступления не используются либо используются в ситуации, исключающей
причинение вреда другим лицам, то нет оснований считать способ
преступления общеопасным. Например, применение пистолета-пулемета для
нанесения смертельных ударов по голове жертвы или производство выстрелов
в закрытом помещении, где, кроме потерпевшего, нет других людей, которым
угрожала бы опасность. Если применение заведомо общеопасного способа
было сопряжено с убийством хотя бы еще одного человека, кроме намечаемой
жертвы, содеянное квалифицируется, помимо п. “е” ч. 2, также по п. “а”
ч. 2 ст. 105 УК. Такая же квалификация должна применяться, когда
виновный не преследует цели лишить жизни определенное лицо, но, действуя
с косвенным умыслом, причиняет общеопасным способом смерть двум или
более лицам.

В случае реального причинения вреда здоровью другим лицам действия
виновного надлежит квалифицировать, помимо п. “е” ч. 2 ст. 105 УК, также
по статьям Кодекса, предусматривающим ответственность за умышленное
причинение вреда здоровью.

Убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному
сговору или организованной группой (п. “ж” ч. 2 ст. 105 УК). Для
квалификации убийства по этому признаку следует обратиться к понятию
группы лиц, группы лиц по предварительному сговору и организованной
группы (ст. 35 УК). В п. “н” ст. 102 УК РСФСР говорилось только об
убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору.
Распространение повышенной ответственности за убийство, совершенное
группой лиц, на все виды групп, в том числе и на группу без
предварительного сговора, представляется обоснованным. При совершении
убийства, как и другого насильственного преступления, объединение
нескольких лиц, даже при отсутствии предварительного сговора, облегчает
достижение преступного результата, затрудняет для жертвы возможность
оказать сопротивление или уклониться от нападения. Это и делает любое
групповое преступление объективно более опасным. Ранее судебная практика
сталкивалась с определенными трудностями при установлении
предварительного сговора на убийство, что позволяло виновным иногда
избегать повышенной ответственности за групповое убийство.

Групповое преступление предполагает не менее двух соисполнителей (см. ч.
1 ст. 35 УК). Поэтому в тех случаях, когда исполнитель убийства был
один, действия подстрекателей и пособников не должны квалифицироваться
по п. “ж” ч. 2 ст. 105 УК. Исполнителем убийства может быть признано
лицо, которое не только имело умысел на совершение убийства, но и
принимало непосредственное участие в лишении жизни потерпевшего.
Действия лица, которое лишь оказывало содействие исполнителю (или
исполнителям) убийства в осуществлении преступного намерения, давало
советы о способе, времени или месте убийства либо иным образом создавало
условия, способствующие преступлению, представляют собой
пособничество*(112).

А. была осуждена за убийство, совершенное группой лиц. Установлено, что
А. предложила Р. и Г. избить потерпевшего. В процессе избиения у них
возник умысел на убийство. С этой целью Р. и Г. вытащили потерпевшего на
лестничную клетку, где продолжили избиение. Все это время А. освещала
спичками место преступления, а затем принесла уксусную эссенцию, которую
Р. и Г. влили в рот потерпевшему. От полученной травмы шеи и химического
ожога гортани и дыхательных путей потерпевший скончался. Президиум
Верховного Суда РФ изменил квалификацию преступления и указал, что
поскольку А. не совершала действий, непосредственно направленных на
лишение жизни потерпевшего, то она была лишь пособником убийства*(113).

Соисполнительство не исключает распределения ролей между участниками.
Важно установить, что при единстве умысла, места и времени действия
каждый из них выполняет либо полностью объективную сторону убийства,
либо какой-нибудь ее элемент. “Убийство признается совершенным группой
лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом,
направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в
процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем
необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены
каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал
его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные
повреждения” (п. 10 постановления Пленума Верховного суда РФ от 27
января 1999 г. N 1). Из приведенного следует, что всякое другое участие
в убийстве, не выражающееся в применении насилия, не образует
соисполнительства (например, передача убийце в момент преступления ножа
или веревки).

Аношкин по предварительному сговору с Ерофеевым с целью убийства
несовершеннолетнего Домнина завлек последнего в уединенное место, где
Ерофеев задушил потерпевшего заранее приготовленной веревкой. Эти
действия Ерофеева судом были квалифицированы по п. “ж”, “к” ч. 2 ст. 105
УК, а Аношкина – по ч. 5 ст. 33 и п. “ж”, “к” ч. 2 ст. 105 УК. Военная
коллегия Верховного Суда РФ признала ошибочной квалификацию действий
осужденных. “поскольку соучастие в виде пособничества в убийстве
потерпевшего не образует группы, то квалифицирующий признак убийства,
предусмотренный п. “ж” ч. 2 ст. 105 УК РФ, – “совершенное группой лиц по
предварительному сговору” вменен обоим осужденным необоснованно”*(114).
Поэтому Военная коллегия исключила из приговора указание об осуждении
Ерофеева и Аношкина по п. “ж” ч. 2 ст. 105 УК. Ерофеев был признан
осужденным по п. “к” ч. 2 ст. 105 УК РФ, а Аношкин – по ч. 5 ст. 33 и п.
“к” ч. 2 ст. 105 УК. Пункт “к” вменен им в связи с тем, что целью
убийства было завладение ключами от квартиры для последующей кражи. При
отсутствии в действиях исполнителя убийства квалифицирующих признаков
его действия должны квалифицироваться по ч. 1 ст. 105 УК, а действия
пособника – по ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 105 УК.

К субъективной стороне преступления относятся следующие отягчающие
обстоятельства, характеризующие мотивы и цели убийства: из корыстных
побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством
или бандитизмом (п. “з” ч. 2 ст. 105 УК); из хулиганских побуждений (п.
“и” ч. 2 ст. 105 УК); с целью сокрыть другое преступление или облегчить
его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными
действиями сексуального характера (п. “к” ч. 2 ст. 105 УК); по мотиву
национальной, расовой и религиозной ненависти или вражды либо кровной
мести (п. “л” ч. 2 ст. 105 УК); в целях использования органов или тканей
потерпевшего (п. “м” ч. 2 ст. 105 УК).

Имевшийся ранее квалифицирующий признак убийства “из корыстных
побуждений” конкретизирован путем указания на убийство “по найму” и
добавления слов “а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или
бандитизмом”. Внесенные изменения не повлияют существенно на судебную
практику, поскольку и ранее данные виды убийства рассматривались как
разновидности корыстного убийства. В п. 11 постановления Пленума
Верховного суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 сказано: “Как убийство по
найму надлежит квалифицировать убийство, обусловленное получением
исполнителем преступления материального или иного вознаграждения. Лица,
организовавшие убийство за вознаграждение, подстрекавшие к его
совершению или оказавшие пособничество в совершении такого убийства,
несут ответственность по соответствующей части ст. 33 и п. “з” ч. 2 ст.
105 УК РФ”.

В повседневном юридическом обиходе и средствах массовой информации
убийство по найму часто называют “заказным”, хотя закон этого термина не
употребляет, как и терминов “заказчик”, “посредник”. Как вид соучастника
“заказчик” играет роль организатора убийства. Но организатором является
и “посредник”, т.е. лицо, которое во исполнение полученного заказа
подбирает исполнителей, разрабатывает план убийства и осуществляет
другие действия. Здесь мы наблюдаем два уровня (или два этапа)
организаторской деятельности.

Выделение убийства по найму обусловлено увеличением числа таких убийств
и их профессионализацией. К тому же в психологии наемных убийц, по
данным последних исследований, корыстные побуждения не всегда носят
определяющий характер. Наемный убийца просто получает вознаграждение за
свою профессиональную деятельность, хотя в данном случае она имеет резко
антисоциальную, криминальную направленность.

Что касается убийства, сопряженного с бандитизмом, то его выделение
имеет принципиальное значение, поскольку целью создания банды не всегда
является завладение имуществом (см. комментарий к ст. 209 УК).

Учитывая, что разбой, вымогательство и бандитизм не охватываются
понятием “убийство”, необходима квалификация этих преступлений по
совокупности с убийством. Действие лица, совершившего бандитизм и
покушение на убийство, должны квалифицироваться по ст. 209, ч. 3 ст. 30
и п. “з” ч. 2 ст. 105 УК*(115). Если убийство, совершенное в процессе
разбойного нападения, сопряжено также с уничтожением имущества путем
поджога, то содеянное квалифицируется по совокупности преступлений,
предусмотренных п. “з” ч. 2 ст. 105, ст. 162 и ч. 2 ст. 167 УК*(116).

Новая редакция в Уголовном кодексе РФ данного квалифицирующего признака
не меняет существа корыстных побуждений. Их наличие определяется
преследуемой убийцей целью: либо извлечение положительной материальной
выгоды (денег, иного имущества или права на его получение, права
пользования жилой площадью и т.п.), либо избавление от материальных
затрат (возвращения долга, уплаты алиментов, выполнения иных
имущественных обязательств и т.д.) Так, убийство пассажиром водителя
машины с целью избежать платы за проезд признано совершенным из
корыстных побуждений*(117).

Корыстный мотив преступления учитывается, если он возник до убийства, а
не после него. Поскольку квалифицирующим является именно корыстный
мотив, фактического извлечения материальной выгоды не требуется. Если
виновный преследовал иные личные выгоды неимущественного характера,
данный квалифицирующий признак не может быть вменен. Нельзя согласиться
с квалификацией по п. “з” ч. 2 ст. 105 УК убийства, совершенного
бескорыстно, по просьбе, из дружеских чувств или в благодарность за
что-либо. Едва ли такое убийство можно считать совершенным по
найму*(118). Убийство по найму всегда совершается за вознаграждение,
хотя и не обязательно в денежной форме. Вознаграждение может носить и
иной характер. Мотивом такого убийства может служить, в частности,
обещание “заказчика” устроить исполнителя убийства на высокооплачиваемую
работу, обеспечить принятие в учебное заведение, продвинуть по
службе*(119).

Не следует отождествлять корыстные побуждения как мотив убийства с
корыстолюбием, жадностью как свойством личности. Поэтому убийство
кредитором неисправного должника не может квалифицироваться по п. “з”,
поскольку этим виновный не приобретает имущество и не избавляется от
материальных затрат. Точно так же не всякое убийство на почве бытовой
ссоры из-за денег или другого имущества является убийством из корыстных
побуждений (например, убийство жены за отказ дать денег на выпивку или
убийство знакомого в ссоре, возникшей из-за отказа поделиться спиртным
или угостить сигаретой).

Убийство с целью завладения имуществом, т.е. совершенное из корыстных
побуждений, в том числе убийство при разбойном нападении, не следует
квалифицировать одновременно по п. “к” как совершенное с целью облегчить
другое преступление. Однако подобные ошибки встречаются в судебной
практике*(120).

От убийства из корыстных побуждений следует отличать убийство из мести
за посягательство на имущество виновного или за иное причинение ему
какого-либо реального или мнимого имущественного ущерба (например,
убийство соседа за самовольное использование мотоцикла виновного).
Понятие корыстных побуждений как мотива убийства более узкое и
конкретное, нежели жадность и корыстолюбие как свойства личности.

Действия пособника в корыстном убийстве, включая убийство по найму,
квалифицируются по ст. 33 и п. “з” ч. 2 ст. 105 УК, даже если он сам не
стремился извлечь материальную выгоду, но сознавал, что исполнитель
действует из корыстных побуждений. Это относится также к подстрекателям
и организаторам убийства по найму*(121).

В последнее время Верховный Суд РФ ориентирует суды на то, чтобы при
квалификации убийства по найму или убийства, сопряженного с разбойным
нападением, не приводить квалифицирующий признак “из корыстных
побуждений” как излишний*(122). Однако эта рекомендация несколько
противоречит требованию обязательно указывать в приговоре на мотивы
совершенного убийства.

Убийство, совершенное из хулиганских побуждений (п. “и” ч. 2 ст. 105 УК)
по-прежнему относится к числу распространенных. В судебной практике
признано, что таковым считается убийство, совершенное на почве явного
неуважения к обществу и общепринятым моральным нормам, когда поведение
виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено
желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать
пренебрежительное к ним отношение (см. п. 12 постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1). Это самая общая
характеристика хулиганских побуждений. По своему содержанию они
представляют сложный мотив, в котором переплетаются и безграничный,
разнузданный эгоизм, и искаженные представления о границах личной
свободы, и культ грубой силы, и стремление “испытать себя”, и вспышка
безотчетной злобы. Такая мотивация присуща всякому хулиганству. Но при
совершении убийства из хулиганских побуждений к этому присоединяется и
пренебрежительное отношение к человеческой жизни вообще, безотносительно
к личности потерпевшего.

Типичным для убийства из хулиганских побуждений является совершение его
обычно без повода или с использованием незначительного повода в качестве
предлога для лишения жизни (например, убийство прохожего за то, что он
не дал прикурить, сделал справедливое замечание и т.п.). Так, Верховный
Суд РФ признал правильной квалификацию как совершенного из хулиганских
побуждений убийства отцом своего 11-летнего сына в ответ на замечание по
поводу неумеренного потребления спиртного*(123). Убийство без повода
иногда ошибочно называют “безмотивным”. Любое убийство имеет свой мотив.
Если же по обстоятельствам дела мотив не удается установить, убийство
(при отсутствии других квалифицирующих признаков) следует
квалифицировать по ч. 1 ст. 105 УК.

Для отграничения убийства из хулиганских побуждений от простого убийства
в ссоре или драке необходимо установить зачинщика и не был ли конфликт
спровоцирован виновным для использования его в качестве повода к
убийству. Если инициатором ссоры или драки является потерпевший, а равно
в случае, когда поводом к конфликту послужило его неправомерное
поведение, убийство не может считаться совершенным из хулиганских
побуждений.

Савинов был осужден за убийство Батанова по п. “и” ч. 2 ст. 105 УК.
Судебная коллегия Верховного Суда РФ переквалифицировала его действия на
ч. 1 ст. 105 УК. Как установлено судом, вначале Батанов избил Савинова,
а тот в ходе продолжения ссоры через некоторое время убил Батанова.
Судебная коллегия указала: “В том случае, когда поводом к конфликту
послужило противоправное поведение потерпевшего, виновный не может нести
ответственность за его убийство из хулиганских побуждений”*(124).

Убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его
совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными
действиями сексуального характера (п. “к” ч. 2 ст. 105 УК). В п. “к” ч.
2 ст. 105 УК объединены два квалифицирующих признака, поскольку они в
значительной мере взаимно пересекаются.

Повышенная опасность убийства с целью скрыть другое преступление или
облегчить его совершение обусловлена прежде всего поставленной целью.
Поэтому для вменения данного квалифицирующего признака не имеет
значения, достигнута ли поставленная цель фактически, характер другого
преступления, к какой категории оно относилось. Если виновный идет на
причинение смерти человеку, чтобы скрыть преступление небольшой тяжести,
опасность такого убийства не снижается. Сказанное относится и к редким
случаям убийства в целях сокрытия мнимого преступления, когда виновный
ошибочно полагает, что ему грозит уголовная ответственность за действия,
в действительности преступлением не являющиеся.

По п. “к” ч. 2 ст. 105 УК квалифицируется также убийство в целях
сокрытия или облегчения совершения преступления, исполнителем которого
было другое лицо.

Если убийство совершено в целях облегчения или сокрытия разбойного
нападения, оно квалифицируется по п. “з” ч. 2 ст. 105 УК как сопряженное
с разбоем. В этом случае дополнительная квалификация по п. “к” не
требуется, поскольку данное обстоятельство (сопряженность с разбоем)
прямо названо в тексте п. “з” ч. 2 ст. 105 УК.

Под убийством, сопряженным с изнасилованием или насильственными
действиями сексуального характера, следует понимать убийство:

а) в процессе изнасилования (либо третьего лица с целью облегчить
совершение изнасилования, либо с косвенным умыслом самой потерпевшей в
процессе преодоления ее сопротивления);

б) с целью скрыть совершенное изнасилование;

в) из мести за оказанное при изнасиловании сопротивление (в случае как
оконченного изнасилования, так и когда изнасилование не удалось довести
до конца);

г) совершенное при таких же обстоятельствах, но сопряженное с
мужеложством, лесбиянством или иными действиями сексуального характера с
применением насилия или с угрозой его применения (ст. 132 УК). Также
должны оцениваться убийства, сопряженные с последующим удовлетворением
сексуальных потребностей в отношении трупа (некрофилия), если субъект
будет признан вменяемым.

Статьями 131, 132 УК не предусмотрено умышленное причинение смерти,
поэтому они применяются по совокупности с п. “к” ч. 2 ст. 105 УК.

В Уголовном кодексе 1926 г. аналогичный признак был сформулирован
несколько иначе: “с целью облегчить или скрыть другое тяжкое
преступление”. В сущности, в нем дословно воспроизводился текст п. 13
ст. 455 Уголовного уложения 1903 г. Такое заимствование было неудачным,
поскольку в отличие от Уложения в Уголовном кодексе отсутствовало
понятие “тяжкое преступление”. Но главный недостаток этой формулы был в
другом. Возникало недоумение: почему убийство с целью облегчить или
скрыть малозначительное преступление должно считаться менее опасным?
Поэтому в Уголовном кодексе 1960 г. указание на тяжесть преступления
было исключено. Одновременно признак был несколько расширен путем
указания на убийство, сопряженное с изнасилованием. В действующем
Уголовном кодексе РФ добавлены слова “или насильственными действиями
сексуального характера” (в связи с криминализацией этого деяния).

Возникает вопрос: сколько квалифицирующих признаков предусмотрено в п.
“к” ч. 2 ст. 105 УК? Если убийство совершено с целью скрыть
изнасилование, достаточно ли квалифицировать его как “сопряженное с
изнасилованием”? По этому вопросу нет единого мнения в судебной
практике. Думается, что квалифицирующий признак здесь один. Формулировка
его зависит от конкретных обстоятельств дела. В случае совершения
убийства для облегчения или сокрытия изнасилования или насильственных
действий сексуального характера следует говорить об убийстве,
“сопряженном с изнасилованием и т.д.” Первая часть формулировки п. “к”
должна использоваться, когда речь идет об облегчении или сокрытии любого
другого преступления. И, напротив, убийство может быть квалифицировано
как сопряженное с изнасилованием, оно не связано с облегчением или
сокрытием этого преступления (например, из мести за оказанное при
изнасиловании сопротивление).

Убийство по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или
вражды либо кровной мести (п. “л” ч. 2 ст. 105 УК) объединяет в
обновленной редакции два отягчающих обстоятельства, ранее
предусмотренных в п. “к”, “м” ст. 102 УК РСФСР.

Новая редакция данного квалифицирующего признака, в отличие от п. “м”
ст. 102 УК 1960 г., говорит об убийстве не “на почве”, а по мотиву
национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды. Поэтому для
применения п. “л” ч. 2 ст. 105 УК необходимо установить соответствующий
мотив. Последний может быть обусловлен ненавистью к потерпевшему как к
представителю определенной национальности, расы или религии либо может
служить проявлением шовинистического мировоззрения, ксенофобии или
религиозной нетерпимости, когда ненависть или вражда распространяется на
лиц всех иных национальностей или всех иноверцев. Названный мотив может
быть единственным, но может сочетаться с другими мотивами, например с
местью за какие-либо действия потерпевшего.

Повышенная опасность этого вида убийства обусловлена посягательством не
только на жизнь человека, но и на гарантированное ст. 19 Конституции РФ
равенство прав и свобод человека и гражданина, независимо от его
национальной, расовой или религиозной принадлежности.

Обычай кровной мести, сохранившийся в отдельных местностях Российской
Федерации (например, в Дагестане, Чечне, Ингушетии), состоит в том, что
в случае убийства, или причинения вреда здоровью, или оскорбления
какого-либо лица потерпевший либо его родственники обязаны отомстить
обидчику, лишив его жизни. Родственники новой жертвы тоже считают себя
обязанными выполнить обычай кровной мести (“кровь за кровь”). Этот
процесс может длиться долго, приводя к гибели многих людей.

В отличие от простого убийства из мести при убийстве по мотиву кровной
мести виновный руководствуется не столько чувством личной неприязни к
потерпевшему, сколько стремлением соблюсти обычай, дабы не подвергнуть
позору себя и свой род.

Убийство с целью использования органов или тканей потерпевшего (п. “м”
ч. 2 ст. 105 УК) – новый квалифицирующий признак, не известный ранее
законодательству. Введение этого признака обосновывается тем, что
благодаря успехам медицины в области трансплантации органов и тканей
человека появился соблазн к изъятию их ценой жизни потерпевшего.

Изъятие органов или тканей убитого возможно и для любого последующего
использования, не исключая каннибализма или ритуальных действий на почве
суеверия.

Убийство, совершенное неоднократно (п. “н” ч. 2 ст. 105 УК).
Неоднократность – отягчающее обстоятельство, относящееся к субъекту
преступления. Оно вменяется тому лицу, которое отвечает данному
признаку, и не вменяется другим соучастникам убийства.

Формулировка этого пункта отличается от п. “и” ст. 102 УК 1960 г., где
говорилось о совершении преступления “лицом, ранее совершившим
умышленное убийство”, т.е. имелась в виду как повторность, так и
рецидив.

В новой редакции употребляется понятие “неоднократность”, которое
раскрывается в ст. 16 УК. В соответствии с этой статьей по п. “н” ч. 2
ст. 105 УК квалифицируются действия виновного, совершившего два или
более убийства. В отличие от убийства, квалифицируемого по п. “а” ч. 2
ст. 105 УК, эти преступления совершаются при отсутствии единого умысла
и, как правило, в разное время. Пункт “н” ч. 2 ст. 105 УК РФ применяется
в том случае, если ранее совершенное преступление квалифицировано по ч.
1 или ч. 2 ст. 105 УК, а также по ст. 102 или ст. 103 УК РСФСР. Кроме
того, как указал Пленум Верховного Суда РФ, “по смыслу закона основанием
для квалификации действий виновного по п. “н” ч. 2 ст. 105 УК РФ
является также совершение им ранее преступлений, предусмотренных ст.
277, 295, 317, 357 УК РФ и (или) ст. 66, 67, 191.2, п. “в” ст. 240 УК
РСФСР” (п. 14 постановления от 27 января 1999 г. N 1).

Пункт “н” ч. 2 ст. 105 УК не применяется, если ранее совершенное
убийство, за которое лицо не было осуждено, квалифицируется по ст.
106-108 УК РФ (или по ст. 104-105 УК РСФСР). В таком случае лицо несет
ответственность за каждое совершенное убийство по соответствующей статье
(или части статьи) Кодекса.

Для признания убийства неоднократным не имеет значения, было лицо
осуждено за прежнее убийство, совершил ли виновный ранее оконченное
убийство или покушение на него, являлся он исполнителем или иным
соучастником преступления. Совершение убийства лицом, ранее судимым за
убийство, должно также квалифицироваться по п. “н” ч. 2 ст. 105 УК.

Убийство не может квалифицироваться по п. “н” ч. 2 ст. 105 УК, если: а)
за ранее совершенное убийство лицо было в установленном порядке
освобождено от уголовной ответственности; б) истекли сроки давности; в)
судимость за ранее совершенное убийство погашена или снята.

Спорным считался вопрос, нуждается ли в самостоятельной квалификации
ранее совершенное убийство. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил: “Если
виновный в разное время совершил два убийства, за первое из которых он
не был судим, содеянное в целом должно квалифицироваться по п. “н” ч. 2
ст. 105 УК РФ, а при наличии других квалифицирующих признаков – также по
соответствующим пунктам ч. 2 ст. 105 УК РФ”. Аналогичное решение
предлагается для случаев совершения двух покушений на убийство. Остался
открытым вопрос о квалификации двух разновременно совершенных убийств,
из которых одно было оконченным, а другое – покушением. Прежде такие
действия рассматривались как совокупность преступлений. Теперь же
положение осложняется установлением особых правил назначения наказания
при покушении и совокупности. По-видимому, этот вопрос может быть решен
только законодательным путем.

Указание Пленума Верховного Суда РФ о том, что при совершении двух
(очевидно, и нескольких) убийств содеянное в целом должно
квалифицироваться по п. “н” ч. 2 ст. 105 УК, подчеркивает сходство
данного квалифицирующего признака с признаком, названным в п. “а” той же
нормы. Поэтому суд вправе в судебном заседании изменить квалификацию
действий подсудимого с п. “а” на п. “н” ч. 2 ст. 105 УК, и наоборот, без
возвращения дела на дополнительное расследование, если это не связано с
существенным изменением фактических обстоятельств дела и с увеличением
объема ранее предъявленного обвинения.

Если последнее убийство совершено в целях сокрытия первого, то в этих
действиях есть признаки, предусмотренные п. “к”, “н” ч. 2 ст. 105
УК*(125).

Убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных
двумя и более пунктами ч. 2 ст. 105 УК, должно квалифицироваться по всем
этим пунктам (п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ). При этом
приходится сталкиваться с проблемой конкуренции квалифицирующих
признаков. Обычно речь идет о конкуренции мотивов: корысть или
стремление облегчить совершение другого преступления, хулиганские
побуждения или месть за выполнение общественного долга? В таких случаях
квалификацию определяет доминирующий мотив. Так, по ряду дел Президиум
Верховного Суда РФ исключил из приговоров п. “к” ч. 2 ст. 105 УК,
“поскольку по рассмотренным делам преступления совершены только из
корыстных побуждений, а не с целью сокрытия разбойного нападения либо
облегчения его совершения”*(126).

Иногда в преступлении имеются разнородные квалифицирующие
обстоятельства, из которых одно, допустим, относится к мотиву, а другое
– к способу совершения преступления. Например, убийство из корыстных
побуждений общеопасным способом, убийство, совершенное с особой
жестокостью из хулиганских побуждений. В таких случаях при квалификации
убийства учитываются все квалифицирующие признаки.

Возможна ситуация, когда одно квалифицирующее обстоятельство является
разновидностью другого или его элементом. К примеру, при убийстве двух
или более близких лиц, совершенном последовательно, убийство каждого
происходит на глазах у других. Естественно, что эти лица испытывают
сильные душевные страдания. Сознательное причинение им подобных
страданий обычно рассматривается как проявление особой жестокости. На
практике нередко такие действия квалифицируются по п. “а” и “д” ч. 2 ст.
105 УК. С этим трудно согласиться. Устанавливая повышенную
ответственность за убийство двух или более лиц, законодатель, очевидно,
исходил из всего комплекса обстоятельств, повышающих опасность такого
рода убийства, не исключая и упомянутых страданий. Тем более, что они
перекрываются последующим убийством самого страдающего лица. Содеянное
должно квалифицироваться только по п. “а” ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Аналогично решается вопрос о квалификации убийства лица, находящегося в
беспомощном состоянии, если оно сознавало свою беспомощность и
невозможность оказать сопротивление либо уклониться от посягательства на
его жизнь. Убийство такого лица ранее рассматривалось как проявление
особой жестокости. Собственно, так оно и есть. Но коль скоро
законодатель выделил убийство заведомо беспомощного лица в
самостоятельный вид квалифицированного убийства, оно и должно
квалифицироваться только по п. “в” ч. 2 ст. 105 УК.

В современном зарубежном законодательстве, за исключением уголовных
кодексов бывших союзных республик, нет такого подробного исчерпывающего
перечня квалифицирующих признаков убийства, как в Уголовном кодексе РФ.
Для повышения ответственности в случаях, признаваемых тяжкими
убийствами, наиболее часто используется ссылка либо на предумышленный
характер преступления (заведомость), либо на такие оценочные признаки,
как “коварство”, “вероломство”, “жестокий способ”, “низменные
побуждения”. Последнее обстоятельство имелось ранее и в российском
законодательстве, но уже Уголовный кодекс 1960 г. отказался от него
ввиду опасности произвольного толкования.

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Похожие документы
Обсуждение

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Заказать реферат
UkrReferat.com. Всі права захищені. 2000-2019