.

Понятие и значение института соучастия

Язык: русский
Формат: реферат
Тип документа: Word Doc
0 451
Скачать документ

Понятие и значение института соучастия

УК РФ 1996 г. определяет соучастие как “умышленное совместное участие
двух или более лиц в совершении умышленного преступления” (ст. 32). В
данном определении законодатель отражает специфические признаки,
которыми характеризуется совместная преступная деятельность, в отличие
от случаев индивидуального совершения преступления. На протяжении всей
истории развития отечественного уголовного права, начиная с первого
крупного исследования профессора О.С.Жиряева*(412), институт соучастия
является одним из наиболее сложных и дискуссионных в учении о
преступлении и в целом в теории уголовного права. и в целом в теории
уголовного права. Еще известный российский ученый Г.Е.Колоколов отмечал,
что соучастие составляет венец общего учения о преступлении и
справедливо считается труднейшим разделом уголовного права*(413).
Соответствующая оценка института соучастия обусловлена тем, что, как и
правомерная, преступная деятельность может выполняться не только
одиночными лицами, но и несколькими лицами, объединяющими свои усилия.
Анализ статистических данных за последнее десятилетие свидетельствует о
постоянном росте преступлений, совершаемых в соучастии. Так, если в 1991
г. в России было зарегистрировано 213 951 преступление, совершенное
группой, то в 1996 г. – уже 345 464, в 1997 г. – 359 887 преступлений, в
1998 г. – 374 262, а в 1999 г. – 450 930*(414). В соучастии совершаются
наиболее тяжкие и сложные преступления (насильственные,
корыстно-насильственные)*(415).

Соучастие в преступлениях следует отличать от случаев совершения
преступлений вследствие стечения действий нескольких лиц, хотя и
направленных на один и тот же объект, но действующих отдельно друг от
друга и не объединенных единым умыслом. Существо соучастия известный
русский ученый Н.С.Таганцев выразил следующим образом: “…к соучастию
относятся лишь те совершенно своеобразные случаи стечения преступников,
в коих является солидарная ответственность всех за каждого и каждого за
всех; в силу этого условия учение о соучастии и получает значение
самостоятельного института”*(416).

Исторически служебная функция института соучастия прежде всего
выражалась в обосновании уголовной ответственности лиц, которые сами
непосредственно преступления не совершали, но в различных формах
оказывали содействие его выполнению. В уголовном законодательстве это
достигалось путем определения видов соучастников и дифференциации их
ответственности.

Установления, определявшие ответственность соучастников в связи с
совершением конкретных преступлений, ранее других были сформулированы в
Русской Правде. Так, в ст. 31 Краткой редакции (по Академическому
списку) сказано: “А если (кто-либо) украдет коня или волов или
(обокрадет) дом, да при этом крал их один, то платить ему гривну (33
гривны) и тридцать резан; если воров будет 18 (даже 10), то (платить
каждому) по три гривны и по тридцать резан платить людям
(княжеским)*(417). В Уголовном уложении Российской империи 22 марта 1903
г. соучастию были посвящены всего 2 статьи, в которых соучастниками
признавались исполнители, подстрекатели и пособники (ст. 51), а также
выделялись такие формы соучастия, как сообщество и шайка, и определялись
условия ответственности их членов (ст. 52). В Особенной части Уложения
предусматривалась ответственность за участие в публичном скопище (ст.
121-123), сообществе (ст. 124-127), за участие в шайке, созданной в
определенных целях (ст. 279), а в качестве квалифицированных видов
преступлений выделялось совершение их в составе сообщества (например,
ст. 102). Ответственность за недонесение о совершении тяжкого
преступления и укрывательство предусматривалась в главе 7 Уложения.

В советский период законодательное определение понятия соучастия впервые
было дано в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР. Согласно ст.
21 “за деяния, совершенные сообща группою лиц (шайкой, бандой, толпой),
наказываются как исполнители, так и подстрекатели и пособники”. Однако
УК РСФСР 1922 г., 1926 г., Основные начала уголовного законодательства
Союза ССР и союзных республик 1924 г. определения общего понятия
соучастия не содержали, а лишь выделяли соучастников (подстрекателей,
пособников и исполнителей), в отношении которых устанавливались в
качестве общих принципов применения наказания: а) степень участия лица в
совершении преступления; б) степень опасности совершенного деяния и в)
степень опасности лица, участвовавшего в данном преступлении. В
Особенной части УК предусматривались групповые преступления как элементы
квалифицированных составов и отдельно устанавливалась ответственность за
такие формы попустительства, как укрывательство и недонесение.

Вместе с тем в 30-50-е гг. правоприменительная практика нередко
расширяла границы соучастия. Так, например, введенная в действие 8 июня
1934 г. ЦИК СССР ст. 58-1а (измена Родине) в теоретическом плане и в
практическом значении применительно к институту соучастия
истолковывалась в виде “широкого” понятия соучастия, для которого не
требовалось устанавливать ни наличия вины, ни причинной связи между
действиями каждого соучастника и наступившим преступным результатом.
Один из главных идеологов такой трактовки соучастия А.Я.Вышинский считал
неприемлемым применение при ответственности за соучастие общих принципов
уголовной ответственности. В своей работе он писал: “Правильный сам по
себе, этот принцип неприменим в вопросе о соучастии, если соучастие
понимать не в узком смысле этого слова, т.е. не как участие нескольких
лиц в совершении общими усилиями одного или нескольких преступлений, а
понимать его в широком смысле слова, т.е. как совокупность действий
многих или нескольких лиц, не только вызвавших данный преступный
результат, но и в той или иной мере и степени, прямо или косвенным
образом, посредственно или непосредственно предопределивших или
облегчивших наступление преступного результата”*(418). Таким образом,
умышленный характер соучастия выхолащивался, отрицалась необходимость
причинной связи между действиями соучастников и преступным результатом,
а институт соучастия заменялся некой безграничной и неопределенной
причастностью к совершению преступления.

Итог активному, хотя и не всегда последовательному развитию института
соучастия был подведен принятием в 1958 г. Основ уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик. Согласно ст. 17 Основ,
воспроизведенной без изменений в ст. 17 УК РСФСР 1960 г., соучастием
признавалось “умышленное совместное участие двух или более лиц в
совершении преступления” Кроме того, Основы ввели новую фигуру
соучастников – организатора, а также признали пособничеством лишь
заранее обещанное укрывательство.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г.
редакционно и по существу уточнили понятие соучастия, определив его как
“умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении умышленного
преступления”. В 1994 г. УК РСФСР 1960 г. был дополнен ст. 17-1, а
которой шла речь о групповом совершении преступления. Понятие соучастия,
сформулированное в Основах 1991 г., было воспроизведено в ст. 32 УК РФ
1996 г.

Действующий УК РФ существенно расширил регламентацию института
соучастия, введя новые, ранее неизвестные, нормы, в которых дается
определение видов соучастников и форм соучастия, в том числе и новой –
преступного сообщества (преступной организации). Кроме того,
сформулированы правила квалификации соучастия, предусмотрена норма об
эксцессе исполнителя (ст. 33-36), а групповое совершение преступления
предусмотрено в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (п. “в”
ч. 1 ст. 63). Недонесение о преступлении декриминализировано. Заранее не
обещанное укрывательство рассматривается как конкретное преступление
против правосудия. Групповое совершение преступления расценивается в
качестве квалифицированного или особо квалифицированного вида конкретных
преступлений (см., например, ст. 105, 158 УК), либо образует
конститутивный признак отдельных преступлений (см., например, ст. 208,
209, 210 УК, которые предусматривают уголовную ответственность за само
создание формирования, банды или сообщества или участие в них).

Аналогичное УК РФ определение понятия соучастия содержится и в ст. 34
Модельного Уголовного кодекса стран СНГ. Страны СНГ при определении
понятия соучастия пошли по разному пути. Так, УК Республики Узбекистан
1994 г. (ст. 30), Республики Таджикистан 1998 г. (ст. 35), Республики
Беларусь 1999 г. (ст. 16) содержат такое же определение понятия
соучастия, а по УК Кыргызской Республики 1997 г. соучастием признается
“совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного
преступления”. Кроме того, УК Республики Узбекистан выделяет в Общей
части институт укрывательства, а УК Кыргызской Республики –
прикосновенность к преступлению (заранее не обещанное несообщение и
заранее не обещанное укрывательство). Оригинальный подход
продемонстрирован в Уголовном законе Латвийской Республики 1998 г., где
понятие соучастия сформулировано более узко по сравнению с
вышесказанным. В ст. 18 данного Закона (Участие в преступном деянии
нескольких лиц) наряду с термином “соучастие” используется и термин
“участие”: “Совместное умышленное участие двух или более лиц в
совершении умышленного преступного деяния является участием или
соучастием”. При этом участием (соисполнительством) в ст. 19 признаются
“сознательные преступные действия, которыми, сознавая это, двое или
несколько лиц (т. е. группа) непосредственно совершили умышленное
преступное деяние. Каждое из этих лиц является участником
(соисполнителем) преступного деяния”. Соучастием, согласно ч. 1 ст. 20
Закона, “признается умышленное действие или бездействие, которым лицо
(соучастник) совместно с другим лицом (соисполнителем) участвовало в
совершении умышленного преступного деяния, но само не являлось
непосредственным исполнителем. Соучастниками преступного деяния являются
организаторы, подстрекатели и пособники”.

В современных УК зарубежных стран понятия соучастия, как правило, не
дается. Так, УК ФРГ, Франции, США, Республики Польша лишь определяют
соучастников преступления (_ 25-27 УК ФРГ, ст. 121-4-121-7 УК Франции,
ст. 18 УК Республики Польша 1997 г.). Согласно _ 2 разд. 18 Свода
законов Соединенных Штатов Америки исполнители: “а) Тот, кто совершает
посягательство против Соединенных Штатов или помогает его совершению,
подстрекает, дает советы, руководит, побуждает или обеспечивает его
совершение, подлежит наказанию как исполнитель данного пося-гательства.
b) Тот, кто умышленно вызывает совершение действия, которое, будь оно
совершено непосредственно им или другим лицом, считалось бы
посягательством против Соединенных Штатов, наказывается как его
исполнитель”. Кроме того, в _ 3 и 4 выделяются пособник после факта
совершения посягательства и недоноситель, а при описании конкретных
преступлений называется и укрыватель. В соответствии со ст. 29 УК
Испании 1995 г. “соучастниками являются лица, не указанные в предыдущей
статье (в ней определяется исполнитель. – Авт.), которые, совершая
определенные действия одновременно или во время, предшествующее
преступлению, тем самым участвуют в совершении преступления”.

Отражением дискуссионности института соучастия является и то
обстоятельство, что не существует единства взглядов по вопросу о том,
является ли сформулированное в ст. 32 УК РФ законодательное определение
соучастия универсальным и, следовательно, охватывающим все случаи
совершения одного преступления несколькими лицами или же оно должно
касаться только тех его форм, когда между соучастниками существует
распределение ролей. По справедливому замечанию Ф.Г.Бурчака, этот вопрос
имеет преюдициальное значение, поскольку от его решения зависят и подход
ко всем проблемам соучастия и сама конструкция норм Общей части,
регулирующих этот институт*(419).

R ^ ae

o

?????$??$?????O? УК, в которых содержатся признаки преступления,
совершенного группой лиц, организованной группой и т.д. Он полагает, что
в этих случаях законодательство ограничивает сферу всеобщности,
универсальности норм (ст. 32-36 УК) Общей части. Если в действиях
каждого соучастника имеются признаки того или иного вида преступления,
описанного в статье Особенной части, то содеянное виновным надлежит
квалифицировать лишь по данной статье Особенной части. Нормы Общей части
(ст. 32-36) на эти случаи не распространяются*(420). Как представляется,
высказанная точка зрения не имеет оснований в действующем УК РФ и не
вписывается в современную доктрину уголовного права. Нормы Общей части
УК потому и названы общими, что они относятся ко всем без исключения
формам преступной деятельности.

Поэтому следует согласиться с мнением тех авторов, которые считают, что
законодательное понятия соучастия является общим нормативным положением
в отношении всех случаев совместной преступной деятельности*(421). С
другой стороны, признаки соучастия являются необходимыми для любой
разновидности совместной преступной деятельности виновных, для любого
группового образования, предусмотренного в качестве конструктивного
признака конкретного состава преступления.

Критикуемая позиция опровергается и судебной практикой. Так, согласно п.
10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 “О
судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)” “предварительный
сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность
двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий,
непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. При этом,
наряду с соисполнителями преступления, другие участники преступной
группы могут выступать в роли организаторов, подстрекателей или
пособников убийства, и их действия надлежит квалифицировать по
соответствующей части ст. 33 и п. “ж” ч. 2 ст. 105 УК РФ”*(422).

Сложным является вопрос о юридической природе соучастия. В теории
уголовного права сложились две устоявшиеся концепции юридической природы
соучастия. Одна из них имеет в основе акцессорную природу (от лат.
accessorium – “дополнительный”, “несамостоятельный”) характера
соучастия. Сторонники другой теории рассматривают соучастие как
самостоятельную форму преступной деятельности. Существо акцессорной
природы соучастия выражается в том, что центральной фигурой соучастия
признается исполнитель, деятельность же остальных соучастников является
вспомогательной, лишенной самостоятельного значения. Оценка действий
соучастников и их ответственность полностью зависят от характера
действий исполнителя и его ответственности: наказуемы действия
исполнителя – наказуемы и действия соучастников, если же исполнитель не
привлекается к ответственности, то не может наступать ответственность и
соучастников. Кроме того, наказуемость соучастников должна наступать по
той статье, которая предусматривает действия исполнителя. Активным
сторонником логической акцессорности в уголовном праве выступает
М.И.Ковалев. В своей работе он приходит к выводу, что состав
преступления выполняется непосредственным исполнителем, остальными же
соучастниками “сам состав преступления не выполняется”, а в действиях
подстрекателей и пособников есть некий “общий состав преступления”,
который и определяет их ответственность*(423).

С некоторыми оговорками акцессорную теорию, как лежащую в основе
ответственности по российскому уголовному праву, поддерживает и
А.В.Наумов. Вместе с тем он признает, что ответственность соучастников,
будучи в основном зависимой от ответственности исполнителя, все же в
определенной мере носит самостоятельный характер*(424). Однако
большинство авторов критически оценивают данную концепцию*(425).

Одним из основополагающих принципов уголовного права является
индивидуальная ответственность лица за совершение преступления. Согласно
ст. 8 УК лицо может быть подвергнуто мерам уголовно-правового характера
только тогда, когда оно совершит деяние, содержащее все признаки состава
преступления, предусмотренного Уголовным кодексом. Однако это не
означает равную ответственность соучастников. Принцип равенства граждан
перед законом (ст. 4 УК) следует понимать в смысле равных оснований
привлечения к уголовной ответственности. Индивидуализация
ответственности применяется лишь в отношении лица, совершившего
преступление, и преследует цель оптимального выбора меры
уголовно-правового воздействия. В частности, согласно ч. 1 ст. 34 УК
“ответственность соучастников преступления определяется характером и
степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления”.
Поэтому основания и пределы ответственности соучастников лежат не в
действиях исполнителя, а в действиях, совершенных лично каждым
соучастником. Примером может служить эксцесс исполнителя, при котором
остальные соучастники отвечают не за фактически содеянное исполнителем,
а в пределах, ранее обговоренных ими. При смерти исполнителя, его
невменяемости или недостижении им возраста уголовной ответственности
либо освобождении от уголовной ответственности на основании ст. 75, 76
УК соучастники, тем не менее, привлекаются к уголовной ответственности
на общих основаниях за виновное совершение ими общественно опасного
деяния. Признаки, характеризующие исключительно личность исполнителя, не
могут вменяться иным соучастникам. Данная позиция нашла свое отражение в
законодательстве и судебной практике. Следует также отметить, что
добровольный отказ исполнителя от совершения преступления отнюдь не
означает исключение ответственности других соучастников (см. особенности
добровольного отказа соучастников). О зависимости ответственности
соучастников от ответственности исполнителя можно говорить лишь в том
смысле, что исполнитель реализует преступные намерения соучастников, и
если ему не удается осуществить это намерение, достичь преступного
результата, то ответственность остальных соучастников, так же как и для
исполнителя, наступает за приготовление или покушение на преступление.

Признание соучастия особой формой преступной деятельности (об этом см. _
5 настоящей главы) влечет за собой решение и другого важного вопроса,
имеющего значение для выработки направлений уголовной политики
государства в области борьбы с совместной преступной деятельностью и
назначения законного и справедливого наказания виновным лицам. Речь идет
об определении уровня социальной опасности преступления, совершенного в
соучастии. В доктрине уголовного права по этому вопросу были высказаны
различные точки зрения. Так, по мнению М.Д.Шаргородского, соучастие не
усиливает и не ослабляет ответственности и вообще оно “не является
квалифицирующим или отягчающим обстоятельством”*(426). По мнению
П.И.Гришаева и Г.А.Кригера, соучастие во всех случаях характеризуется
более высокой степенью общественной опасности*(427). Большая часть
высказанных в литературе мнений выражает третью компромиссную точку
зрения. Так, представитель этой группы ученых Р.Р.Галиакбаров пишет: “Но
утверждать, что соучастие в преступлении всегда повышает общественную
опасность содеянного, нельзя. Из этого правила бывают исключения,
особенно при совершении преступления исполнителем совместно с пособником
и другими предусмотренными Законом соучастниками”*(428).

Мы полагаем, что дискуссионность данного вопроса носит несколько
надуманный характер. Социальная оценка содеянного (характер и степень
общественной опасности) выражается в наибольшей степени и прежде всего в
назначенном наказании. Объективно уровень опасности совершенного в
соучастии преступления всегда будет выше, нежели общественная опасность
деяния, выполненного индивидуально действующим лицом уже в силу того
непреложного факта, что это деяние совершается не одним лицом, а
совместными усилиями двух или более лиц. Поэтому в числе обстоятельств,
отягчающих наказание (п. “в” ч. 1 ст. 63 УК), законодатель и указывает
на совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по
предварительному сговору, организованной группы или преступного
сообщества (преступной организации). Однако в соответствии с принципами
уголовного права социальная оценка (следовательно, и назначаемая мера
наказания) дается не содеянному абстрактной группой лиц в целом, а
действиям конкретно определенных и персонифицированных лиц. При этом на
меру наказания, назначаемого конкретному виновному лицу, оказывает
влияние не только факт совершения преступления в соучастии, но и
значительное количество других факторов, таких, например, как степень
участия лица в совершенном преступлении, личностные качества виновного,
отягчающие и смягчающие обстоятельства и т.д. Поэтому в конкретном
случае набор и оценка других факторов могут “перевешивать” то
обстоятельство, что преступление совершено в соучастии и, следовательно,
мера назначенного наказания соучастнику законно и справедливо будет
назначена при прочих равных условиях ниже, чем индивидуально
действующему лицу. Представляется, что с учетом данного обстоятельства
Пленум Верховного Суда РФ в п. 2 постановления от 11 июня 1999 г. N 40
“О практике назначения судами уголовного наказания” и сформулировал
следующее положение: “С учетом характера и степени общественной
опасности преступления и данных о личности суду надлежит обсуждать
вопрос о назначении предусмотренного законом более строгого наказания
(выделено нами. – Авт.) лицу, признанному виновным в совершении
преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору,
организованной группой, преступным сообществом (преступной
организацией), тяжких и особо тяжких преступлений, при рецидиве, если
эти обстоятельства не являются квалифицирующим признаком преступления и
не установлено обстоятельств, которые по закону влекут смягчение
наказания.

Вместе с тем с учетом конкретных обстоятельств по делу, данных о
личности следует обсуждать вопрос о назначении менее строгого наказания
лицу, впервые совершившему преступление небольшой или средней тяжести и
не нуждающемуся в изоляции от общества. При назначении наказания
несовершеннолетним подсудимым необходимо также в каждом конкретном
случае выяснять и оценивать условия жизни и быта подростка, данные о
негативном воздействии на его поведение старших по возрасту лиц, уровень
психического развития, иные особенности личности”*(429). К сказанному
следует добавить, что если факт совершения преступления отнесен
законодателем к числу квалифицирующих обстоятельств, то он уже учтен
законодателем в виде более суровой меры наказания. УК Республики
Беларусь в п. 9 ст. 16 прямо определяет: “Соучастники несут повышенную
ответственность, если преступление совершено группой лиц,
непосредственно принявших участие в его совершении (соисполнительство),
либо организованной группой, либо преступной организацией”.

Институт соучастия является неотъемлемой, органической частью системы
норм и институтов уголовного законодательства. Следовательно, его цели и
задачи определяются в соответствии с целями и задачами уголовного
законодательства. Вместе с тем он имеет и свое специальное назначение,
которое выражается в следующем. Во-первых, его закрепление в законе
позволяет обосновать ответственность лиц, которые сами непосредственно
не совершали преступление, но определенным образом способствовали его
выполнению. Тем самым он позволяет определить круг деяний,
непосредственно не предусмотренных в нормах Особенной части УК, но
представляющих общественную опасность и, следовательно, требующих
уголовно-правового реагирования. Во-вторых, он позволяет определить
правила квалификации действий соучастников. Наконец, в-третьих,
выработанные им критерии позволяют индивидуализировать ответственность и
наказание в отношении лиц, принимавших то или иное участие в совершении
преступления, в соответствии с принципами законности, виновности и
справедливости мер уголовного преследования.

Похожие документы
Обсуждение
    Заказать реферат
    UkrReferat.com. Всі права захищені. 2000-2019