.

Хозяйство как объект философского исследования

Язык:
Формат: реферат
Тип документа: Word Doc
0 714
Скачать документ

План

Введение

Тайна хозяйства

Что такое философия хозяйства

О философии хозяйства

Специфика хозяйства как объекта философского исследования.

Литература.

1. Введение

Хозяйство – жизнь, а жизнь – хозяйство! Четкое, но и достаточно
неопределенное высказывание. Именно достаточно, а не, скажем, довольно,
ибо жизнь безгранично содержательна и фундаментально неуловима — разве
можно о ней выразиться сколько-нибудь предельно? Однако высказывание
все-таки четкое — если чуть-чуть подумать: от чего же в самом деле
отталкиваться в понимании хозяйства, как не от жизни?

Можно, конечно, от мира вообще, как и от бытия вообще, но от жизни,
несомненно, лучше: жизнь и жива, и конкретна, и близка, равным образом,
глубока, высока, масштабна.

2. Тайна хозяйства.

Все на свете загадка, как говаривал Ф.М. Достоевский, но жизнь явно
загадочнее всего, исключая лишь Бога и Абсолют.

И хотим уж коли жизнь, то жизнь непременно кого-то, и уж коли речь о
ней ведет человек, то жизнь, конечно же, человека, соответственно и
хозяйство человека. Человека! Это означает не просто жизнь человека, как
той же стрекозы, но жизнь от человека, т. е. не жизнь вообще живущего
человека, а жизнь человека, жизнь дающего—поначалу самому человеку, а
затем, что особенно важно, и любому другому, с жизнью человека
связанному.

Само слово «жизнь» по самому своему внутреннему звучанию близко
слову «исход», как, собственно, и слову «знание», — вот почему жизнь
предпочтительнее мира вообще и бытия вообще, хотя здесь нет большого
противоречия — можно и о мире говорить, и о бытии… а вот о жизни
все-таки предпочтительнее, ибо исход здесь и знание, что как раз, и есть
жизнь, одинаково… и хозяйство, т. е. давание и делание жизни, которая
– при этом является и сама по себе даванием и деланием, следственно
хозяйством, которое есть момент жизни, но такой момент, который и есть,
сама жизнь.

Если от человека, то от сознания (вот опять знание, которое в
сознании), — и если от сознания, то хозяйство, которое от человека,
человеком и для человека, есть поэтому осознавание — как знание и как
оплодотворение знанием — всего, что либо есть жизнь, либо с ней связано,
т. е. превращение жизни и всего вокруг в некую осознанность. Направил на
что-то сознание, уловил, запечатлел, попал, а потом и сделал что-то,
что-то дал, что-то сотворил, глядишь, и захозяйствовал, следовательно,
зажил, следовательно, даешь и делаешь, жизнь.

Жизнь как обеспечение ее сознанием — осознавание жизни, вот
поэтому-то жизнь и есть хозяйство, а хозяйство — жизнь!

Хозяйство — обеспечение жизни, что, конечно же, верно, но через
сознание, а сознание — организм и свойство организма, а потому хозяйство
— от организма, его нутра, когда принимаются те же решения, и его
внешнего действия, когда эти решения выполняются.

Именно поэтому слово «хозяйство» можно вполне сопрягать со словом
«хождение», если не прямо от него и выводить, ибо в этом-то хождении —
умом, руками и ногами, т. е. в некой специфической целеположенной
динамике человеческого организма, исключая, разумеется, чистую
внутреннюю физиологию — тот же внутриорганизменный обмен веществ, и
сокрыта реализация хозяйства и жизни — попробуй-ка поживи, не думая и не
ходя, разве лишь с умом другого и хождением другого, т. е. уже при
полном паразитизме, но паразитизм — не хозяйство, а в полном смысле
слова антихозяйство. А вот давание и делание — с умом и при хождении,
это как раз и есть хозяйство, то самое ведение жизни, или ее изведение,
или производство, или даже вождение — хотя бы от любимого всеми, но
ограниченного, по сути, домо-водства.

На языке, близком к науке, жизнь как хозяйство можно представить как
жизнь в целостности, однако взятую в организационно-производительном
аспекте, отчего сразу же являются пред нами решения и действия, давания
и делания, изведения и произведения, т. е. в целом производство … но
сначала жизни—как жизни человека, затем самого человека вместе с его
сознанием, а затем уже всего необходимого для жизни и ее производства.
Хозяйство не ограничить ни вообще расчетом, ни эффектом, ни оптимизмом,
ибо хозяйство — жизнь, а жизнь — хозяйство!

Какая же здесь тайна, — спросят нас? О, великая тайна — ответим мы,
ибо если, к примеру, производство и потребление благ ради жизни более
или менее всем понятно, то сама по себе жизнь как благо, в особенности,
неудачная, корявая, искаженная, как-то уже и не совсем понятно, — и уже
насколько нелегко признать простое словосочетание: жизнь как хозяйство и
хозяйство как жизнь, хотя вроде бы все тут и вполне очевидно. Вот,
допустим, если сказать, что хозяйство есть обеспечение жизни, то,
пожалуй, это и понятно, а если вдруг заявить, что хозяйство, как и
жизнь, имеет какую-то выходящую за пределы простого обеспечения жизни
цель, то, без всякого сомнения, это совсем не так уж будет и ясно, ибо
какова она, эта самая цель?

Выходит, что в самом феномене человека, немало непонятного, а лучше
сказать, трансцендентного, что не означает, что вовсе непонимаемого,
даже незнаемого, а как-то и понимаемого, и знаемого, но совсем не так,
как это бывает с очевидным знаемым и понимаемым, а уже по-другому — с
признанием какой-то фундаментальной незнаем ости и непонимаемости.

Знаю, что жизнь, а вот что это такое, откуда и зачем, да еще и
почему при этом непременно смерть, так органично жизни необходимая, не
знаю, точнее, что-то и знаю, но как бы обязательно предположительно – и
никак иначе!

Человек — существо относительное и имманентное (этому, т. е.
ощущаемому миру), оно имеет что-то и от Абсолюта, будучи все-таки
по-особому сознательным, как и что-то от трансцендентного, будучи для
самого себя тайной, но, имея все это, оно при этом не абсолютно и не
полностью трансцендентно, а потому никогда не будет иметь полного знания
и понимания, несмотря на всю свою любознательность.

Человек — тайна, жизнь — тайна, хозяйство — тайна!

Что же тогда остается, коли все вокруг тайна? А остается либо
дружить с этой тайной, даже ею втайне и гордиться — немного, раз уж
человек до такой тайны додумался, либо закрыть на тайну глаза, сделав
вид, что ее совсем нет, самодовольно утверждая себя существом
нетаинственным, ни с какой внешней тайной не связанным, ей никак не
обязанным, а потому и от любой тайны свободным.

В первом случае человек сакрален, ибо признает что-то совсем иное,
не «тутошнее», мало того, более высокое, чем он, к тому же начальное —
родительское, предтечевское, предчеловеческое, чему незазорно и
поклоняться, не говоря уже о том, чтобы прислушиваться, на что и
ориентироваться. Тогда и жизнь сакральна, и хозяйство сакрально. Все
давания и делания человека сакральны. Я не знаю, что стоит за тайной, но
я знаю саму эту тайну, следственно, я ознакомлен с нею, а потому тайна
уже и моя, и я ее описываю как тайну и взаимодействую с нею как с
тайной, — и мне от этого совсем даже не плохо, ибо я не одинок, я как-то
по-таинственному ведом, как по-таинственному и свободен. Я признаю
высшее знание и высшую мудрость, равным образом и высший закон, и высшее
предустановление, и высший промысел, не говоря уже о высшей воле.
Соответственно я признаю высшее слово, мне данное, да и сам мир, в
котором нахожусь, рассматриваю как мир данный — для жизни и хозяйства,
данный как дар мне и как мне благо, а потому я благо-дар-ен, несмотря на
все трудности, в том числе и трудный труд, на все проблемы, траты и
жертвы, даже и на саму смерть, ибо за моей жизнью и смертью есть еще
что-то другое, высшее. И не унижение за этим всем, а как раз наоборот —
возвышение. И тайна для меня тогда — Господь Бог, а я — сын Божий, и
жизнь моя и хозяйство мое Божественны, хоть и мои, — и все таинственные
вопросы я разрешаю — пусть и не до конца — с Богом, Его Словом, а то,
что не до конца, меня особенно и не смущает, ибо так надо по-доброму
настроенной ко мне тайне. И еще: я, конечно же, уже не могу быть
без-ответ-ственным, не отвечать Богу, а потому я ответствен и серьезен,
я понимаю, что хорошо, а что плохо, я строю жизнь по-хорошему, а не
по-плохому, я и по-особому хозяйствую в данном мне мире, используя
дарованною мне свободу, пользуясь данным мне благом, т. е. благо-датью,
но не средствами только потребления, а и самой возможностью жить и
хозяйствовать.

Во втором случае, когда никакой высшей и предвечной тайны для
человека нет, когда он сам по себе—свободный и без-ответ-ственный, ибо
ответствовать тут некому, когда он может делать все, что захочет, не
испытывая внутренних — в сознании — ограничений (тех же угрызений
совести, которая есть со-весть, т. е. сообразная Богу весть),
получается, что и вполне понятно, что-то совсем противоположное
сакральному, т. е. уже не полное вовсе таинственными смыслами, а как раз
их лишенное, т. е. какое-то… пустое хозяйство, оболочковое,
формальное, механизменное, хотя при этом, может быть, и по-своему очень
даже умное. Именно так: или сакральное, или пустое, ибо сакральному
противостоит только пустота —она же и бездна (без-дна). А коли пустота и
бездна, то нет и Бога — в сознании. Отсюда и феномен, как замечал
русский философ И. Ильин, без-божиого хозяйства.

Но вот, что примечательно: с точки зрения человека, и для него
пустое хозяйство тоже имеет свою тайну, ибо из-за пустоты своей,
разумеется, лишь внутренней, оно тоже не слишком знаемо и понимаемо, но
это уже какая-то другая тайна, т. е. никак не связанная с тем, что
принято называть не просто тайной, но и таинством. Возникает совсем
другая тайна — пустая, в которой себя привольно чувствует как раз то,
что обычно называется бессмыслицей — не то что бы с отсутствием вообще
всякого смысла, а с обильным присутствием каких-то обессмысленных
смыслов или антисмыслов. Тут уже какое-то погружение в антимир, в
котором свои особые смыслы, становящиеся тайными именно из-за своей
бессмыслицы. Речь здесь уже идет не о заложенных в мир, в жизнь, в
человека, в его хозяйство глубинных смыслах, составляющих в основе
сакральную тайну, а о возникающих в бешеном верчении освобожденного от
внутренней тайны мире неясностях, вообще не имеющих возможности быть
проясненными вне сакрального уровня, — и только в поле сакрального
прояснения они оказываются как раз тем, что они и есть на самом деле —
именно антисмыслами, в игривой тесноте наполняющими антимир.

Есть хозяйство, которое как раз и есть собственно хозяйство, а есть
хозяйство, которое уже и не совсем хозяйство, а точнее, совсем и не
хозяйство, а антихозяйство. Это и есть то самое хозяйство, которое
стремится проскочить мимо сакральности, быть ей вопреки, имея и громкие
достижения. А вот как и когда сказывается отчетливо свойственная тайному
безбожному хозяйству пустота, то это уже дело обстоятельств и сроков, т.
е. когда обычно наступают кризисы, крахи, катастрофы, революции,
реформы, войны, в общем, всякие неурядицы, называемые иной раз весьма
«красиво», но пустотно, то энтропиями, то бифуркациями, то еще
какими-нибудь физического свойства эффектами. Так что у антихозяйства
есть своя тайна, однако не приходящая откуда-то, а возникающая прямо
здесь, идущая не от полноты вовсе, а как раз от пустоты, не от Бога, а
уже от самого человека.

Антихозяйство по существу ведь инфернально, ибо антимирово, а
инфернальность не просто от отрицательного и темного, но и от
бессмысленного. Отсюда тайна антихозяйства — отрицательная тайна, в то
время как тайна собственно хозяйства, т. е. сакрализованного хозяйства
—положительная тайна. Одна тайна—хорошо запутанный кроссворд, другая же
— вечность, входящая в виде тайны в сознание человека (чело-века, где
чело — сознание, а век — вечность).

Тайна хозяйства включает в себя не только сам факт хозяйства и
хозяйствования, но и то, что выходит из этого факта как его следствие —
для человека и его жизни, для природы и мира. И если ближайшая
цель-задача хозяйства вроде бы ясна — поддержание жизни, как и ее
реализация, то уже при простом вопросе, какое же поддержание и какой
жизни? — сразу же возникает неясность, обязанная как раз присутствующей
в человеке, жизни и хозяйстве тайне.

Вот та же эксплуатация человека человеком в хозяйстве и в жизни, что
это, железная необходимость, кстати, не исчезающая, или же желанная
возможность, охотно и настойчиво воспроизводимая? А можно ли вообще
преодолеть эксплуатацию, не впадая в иллюзию ни примитивного общинного
братства, ни столь же наивного «от каждого по труду, каждому по
потребностям»? Или, к примеру, как поступить человеку хозяйствующему, —
и стало быть в чем-то свободному и творческому, — с природой, т. е. с
миром, ему данным? Опять же, если хозяйственно расширяться и
развиваться, то до каких пределов, и можно ли эти пределы отодвигать и
отодвигать? Тогда для чего все-таки творческое, т. е. и обновленческое,
хозяйство? Что значит в таком разе хозяйственная демиургия и каковы ее
великие, а не повседневные, цели? Зачем все-таки человек упорно создает
и пересоздает искусственный мир, замещая им мир естественный, т. е. мир
данный, преодолевает тяготение мира данного, устремляясь даже и в
Космос? Чего хочет, чего добивается, к чему стремится хозяйствующий
человек, куда ведет человека его хозяйство?

Только не задумывающемуся ни над чем «трудным» человеку все кажется
вполне ясным. Однако философия такой «ясностью» удовлетвориться не
может: в ее задачу входит как-то отвечать на такого рода вопросы — из
разряда вечных, мало того, сознавая, что последнего ответа все равно
нет, ибо здесь господствует тайна.

Тайна хозяйства — от небытия к жизни.

3. Что такое философия хозяйства

Что такое философия хозяйства? О, это очень странная «вещь»! С одной
стороны, если начать с размышлений о философии вообще, затем о хозяйстве
вообще, наконец, объединить эти два слова — все кажется ясным. А с
другой стороны, «философия хозяйства» по-прежнему сохраняет свою тайну и
не желает ее открывать. Может, так оно и должно быть?

Науки о хозяйстве реально существуют (даже если в них хозяйство не
всегда прямо упоминается). Религия тоже о хозяйстве вещает, хотя
зачастую и иносказательно (но за мифичностью сюжетов скрыт огромный
смысл). Но скользкий уж больно сам по себе феномен хозяйства, ни в одно
определение не укладывается, всегда какой-то стороной ускользает от
взгляда исследователя! Хозяйство тесно связано с жизнью, но разве вся
жизнь, во всех своих проявлениях есть хозяйство? Хозяйство предполагает
действие («хождение») по реализации этой самой жизни. Но и здесь
недосказанность чувствуется: хождение — кого? Ладно, если только
человека (это привычно говорить о хозяйстве применительно к человеку), а
если и животных, и растений, и природы вообще? Можно сказать, что они
сомохозяйствуют, но не слишком ли тогда расплывчатым получается сам
термин «хозяйство»? Если же назвать мир хозяйством Бога», то в этом
смысле термин «хозяйство» вполне приемлем (есть субъект, хоть и
трансцендентный, есть объект, есть и действие, также во многом
трансцендентное). Что же получается? А получается, что «хозяйство»
непосредственно связано с трансцендентностью, если мы это самое
«хозяйство» в самом начале не ограничили своими заранее сданными рамками
(но тогда и философия хозяйства вряд ли у нас получится, разве что
хозяйство ведение, может быть, даже и экономика).

Вот и получается, что изначально философия хозяйства встречается с
трансцендентностью и взаимодействуете ней. И иначе быть не может при
покой постановке вопроса о хозяйстве. И тогда становится понятно, почему
философия хозяйства в определенном смысле .близка к религии больше, чем
к науке.

Вопрос: а разве в науке о хозяйстве не присутствует философия хозяйства?
Ведь выше мы показали, что никакая наука полностью избавиться от
философии не может.

4 ~ † – ? ? c 4

6

????o

????e

????>

«философия хозяйства», и у Маршалла, и у Кейнса, и даже у тех
экономистов, которые вообще никакой философии в экономике не признают.
«Философия хозяйства» всегда в науке присутствует, но она может быть
очень разной.

Тогда что же из себя представляет булгаковская «философия
хозяйства», которая теперь возрождается в России? Нам кажется, что
отличительной чертой этой «философии хозяйства» (ФХ) является именно
стремление представить такую философию в «чистом виде». Отметим ряд
существенных, на наш взгляд, черт философии хозяйства:

1. Философия хозяйства принципиально не ограничивает понятие «хозяйство»
никакими заранее придуманными рамками, поэтому поле ее деятельности
максимально широко.

2. В силу особенности, философия хозяйства не является какой-нибудь
«отраслевой философией», а представляет собой достаточно целостное
мировоззрение, сравнимое с великими философскими системами прошлого.

3- В силу особенности, а также в силу трансцендентности, неразрывно
сопряженной с феноменом «хозяйства», философия хозяйства отчасти близка
к религиозному мировоззрению. Поскольку С.Н. Булгаков, основатель
философии хозяйства, был православным христианином и даже принял сан
священника, философия хозяйства «контактирует» преимущественно с «полем»
православия и несет в себе определенный православный императив.

Наконец, в силу всех вышеуказанных черт, философия хозяйства
является таким мировоззрением, которое может быть «заложено» в науку о
хозяйстве (результат уже есть — появление «Теории хозяйства»). Философия
хозяйства способна к изменению сложившейся науки о хозяйстве (замене
«научной философии хозяйства», подспудно присутствующей в любом
хозяйствоведении, «философией хозяйства булгаковского направления»).
Произойдет ли такая замена, осуществится ли синтез «науки» и «философии
хозяйства», и если да, то к чему это приведет, в конечном счете, покажет
будущее.

4. О философии хозяйства

Философия хозяйства это прежде всего путь или, иными словами, метод.
Поэтому философия хозяйства имеет исходный, иначе начальный, и конечный
моменты, а также длину, точнее полноту пути. Эти параметры обретают
особое, глубокое содержание. Во-первых, это путь к новому и более
полному пониманию человека. Философия хозяйства претендует на
гармоничное и объемное представление о человеке. То, какой аспект или
даже сфера человеческой деятельности интересуют философию хозяйства, —
отдельная проблема. Тем не менее можно утверждать, что в предельном
случае предметом философии хозяйства становится человек во всей своей
полноте. Хозяйственные проблемы расширяются до онтологических, а затем
до метафизических. В результате рождается новое восприятие хозяйственной
и экономической реальности. Во-вторых, философия хозяйства — это
движение навстречу уже существующему феномену. То, каким образом оно
происходит, зависит от целей и идеальных образов, которые явно и тайно
содержит в себе философия хозяйства. другими словами, метод философии
хозяйства определяется ее конечным моментом. Наконец, в процессе этого
пути раскрывается и недостаточность, и ограниченность, и
противоречивость экономического и, шире, хозяйственного элементов
человеческого бытия. Тем самым философия хозяйства указывает
направление, в котором надлежит свершать свой жизненный путь. Эти три
функции — расширение теоретических представлений, философские
размышления и целеполагание – неразделимы и тождественны друг другу.
Поэтому философия хозяйства есть научноэмпирический,
трансцендентно-критический и метафизический путь познания и созидания.
Естественно, что источники, формы и методы такого знания, а также
условия его истинности своеобразны.

В связи с таким пониманием философии хозяйства возникает, по меньшей
мере, три вопроса, В первую очередь — что свидетельствует о том, что,
исследуя экономику и хозяйство в целом, мы не попадем в замкнутый круг
«материализма, сциентизма, позитивизма и технологизма»?

Далее — каким образом мы будем мыслить о существующем или, другими
словами, каковы параметры и координаты наших суждении? Что дает
возможность философии хозяйства дерзко предлагать свои идеалы человеку и
свои пути к ним? И вообще, что служит залогом тому, что возможно некое
гармоничное и объемное понимание человека?

Очевидно, что система современного научного гуманитарного знания, в
которой каждой дисциплине выделен определенный сегмент исследований,
обусловленный предметом и методом данной науки, в принципе не может
справиться с такой глобальной задачей. И это несмотря на то, что
гуманитарные науки должны изучать явления, происходящие в сфере
человеческого сознания, а следовательно, воли и целей.

Может быть, философия, позволяющая строить «многоплановые и
многосмысловые» представления о предмете, станет тем залогом, что даст
право на знание, близкое к совершенному? Но даже если философия
располагает возможностями для познания в том или ином историческом
контексте, ее возможности в смысле целеполагания малы. Кроме того,
возникают объективные ограничения для исследователя, обусловленные
сложившимися в рамках философской науки методологиями. Но самое главное
заключается в том, что философия поливариантна, причем не органично, а
противоречиво. Идеи, школы и течения не дополняют, а противостоят друг
другу, образуя мозаику одинаково убедительно аргументированных
воззрений. Человеку остается созерцать эти равновеликие по смыслу идеи
или же выбирать наиболее удобную для реализации своих нужд. В обоих
случаях происходит выбор и вероятность ошибки одинакова. Будет ли такой
выбор приносить удовлетворение и откроет ли он дорогу к истине?

Присущая философии хозяйства функция целеполагания неизбежно
реализуется в рамках определенной морально-этической схемы, или системы.
Что может выступать в роли такой системы? Могут ли мораль или идеалы
нравственности, выработанные в процессе развития общества, быть
ориентиром для развития самого общества? Они динамичны, могут быстро
преобразовываться в свои антиподы, занимая прежнее высокое положение в
умах и сердцах. Будет ли мораль, опираясь на идеалы подобного свойства,
связующим звеном между наукой и философией как гносеологией и
метафизикой? ”:

Может ли идеология стать путеводной звездой для философии хозяйства?
Тому найдется немало примеров в истории. Но определенные изменения
идеологии вызывали прекращение философии.

Краеугольный камень, на котором зиждется все здание философий
хозяйства, есть религия. В религиозном обществе мораль, религия и
идеология синонимичны. Но в таком случае философии хозяйства как
отдельной отрасли знания не возникает. В современных же условиях именно
религиозное миросозерцание направляет философию хозяйства, определяя ее
содержание, начальные и конечные моменты. Последнее требует большой
аргументации, ^го отдельная и самая значимая проблема. Я приведу лишь
два подхода к ее рассмотрению.

Мы относимся к окружающей нас реальности как к объекту анализа лишь
потому, что наша цивилизация неотделима от христианства. Именно в
христианстве человек выступает как господин своей земли. И не только
нашей планеты, но и удела в ином мире. Сравните такой подход к человеку
с тем, что предлагает, например, буддизм с его пониманием мира как места
страдания и пустых иллюзий. Христианство наделяет человека особыми
полномочиями владения и господства. Мы хозяйствуем, творим мир вокруг
себя потому, что осознаем такую возможность, уже не замечая ее
источника.

В то же время реальность с атеистической точки зрения несет в себе
мало утешительного. Мы видим лишь возобновимые и невозобновимые,
материальные и нематериальные ресурсы. Все тленно, все смертно, все, так
сказать, функционирует. Но имеет ли функционирование развитие?

Кроме того, человек через себя и в себе постоянно открывает иное,
отличное от природы, бытие. Наконец, источники мировоззрения ученого
всегда уходят в глубину веков, глубже научного уровня.

Цель философии хозяйства есть создание полного, объемного,
синтетического представления о человеке и его хозяйственной жизни. А
многомерное восприятие в принципе не может быть только научным. Наука не
располагает возможностями для понимания некоторых процессов, например,
эсхатологических. А ведь идеи, связанные с этими процессами, в вроде
очень актуальны и популярны.

,, Итак, научный опыт ограничен, а религиозный нет. Так рождается
философия хозяйства. Отсюда возникает проблема, как разделить
религиозную философию и философию хозяйства. На первый взгляд,
достаточно определить предмет и метод первой и второй. Но это будет игра
словами, ведь их предмет один, един и неделим. Это, в сущности, единое
знамение. Если есть необходимость разграничения философии хозяйства и
религиозной философии, то его следует искать именно в методе.
Религиозная философия, а надо сказать, что почти вся русская философия
мо-кет считаться таковой, это философия, вытекающая из веры, в ней
пребывающая и для ее славы созидаемая. Философия хозяйства носит более
частный характер. Это путь к вере. Восхождение от религиозной тематики с
универсальной. Это синтез науки, философии и религии. Присутствие
научного элемента, его критика и переоценка и делают философию хозяйства
актуальной.

5. Специфика хозяйства как объекта философского исследования

Хозяйство выступает как природный, социальный и специфический объект
познания. В названной триединстве хозяйство представляет собой
сложнейшую целостность, в которой “работают” разные типы законов. Как
природное хозяйство подчиняется законам природы» как социальное
образование – социальным, как специфический объект – производственным
(экономическим в том числе)”. Хозяйство как природная, социальная и
производственная .сущность легко синтезируется в реальный хозяйственный
организм. Но понять соподчиненность разных типов законов в этой системе
весьма трудно.

Природные и неприродные (социальные, производственные) законы как
бы противостоят друг другу. Природные законы функционируют как данность,
как неотъемлемое свойство (атрибут), а социальные существуют как
результат сознательной деятельности людей. Заметим, что социальные и
производственные законы (как и всякие законы бытия и познания) являются
объективными, от сознания и воли людей независимыми. Так, сознательная
социальная или производственная деятельность индивида, преследующего
сбои цели, всегда сталкивается с осознанной деятельностью и целями
других индивидов. Как результат взаимодействия осознанной, деятельности
и целей индивидов возникают объективные, необходимые, существенные,
устойчивые и повторяющиеся отношения, связи между ними. Это и есть
закон. Следует только отличать социальные и юридические законы.
Последние являются простыми декларациями, устанавливавшими и
регламентирующими поведение людей, а обществе. Законы же общества (как и
природы) являются естественными отношениями.

Законы хозяйства – это необходимые, существенные устойчивые
отношения, существующие между людьми в сфера производства. Это
экономические и хозяйственно-организационные отношения. Ядром первых
являются отношения собственности. Вторые относятся к области организации
и управления хозяйством. Они, по существу являются властными отношениями
между людьми, которые переносятся на предметные отношения между
элементами хозяйственного механизма. Например, связь между основными и
подсобными цехами, вспомогательными службами; связь конвейерных операций
и др. Назовем их технико-технологическими отношениями.

Итак, существует ряд видов хозяйственных отношений, составлявших
содержание законов хозяйства: экономические – возникающие между людьми
по поводу собственности, по поводу эффективности и оптимальности
производства; хозяйственно – организационные – межсубъектные отношения
по поводу организации и управления производством ; предметные
технико-технологические отношения в хозяйственной организации
производства (связь станков, оборудования, элементов конвейера,
хозяйственных единиц, элементов инфраструктура и т.п.).

Сложность социальных законов заключается не только в их
обусловленности и опосредованности сознанием, но и в том, что все они
имеют природный “подтекст>’, Даже такой, казалось бы, абсолютно не
природный, социальный и экономический закон, каким является закон спроса
и предложения, устанавливающий ценовой баланс, имеет природную подоплеку
в потребностях. У нас широко распространена точка зрения, согласно
которой социальное законы как бы “снимают” природные. Законы природы в
социальной сфере не “работают”. Это не так. Законы природы
социализируются. Их действие меняется, но они не исчезают. Человек не
перестает быть видом биологической природу, будучи включен в социальную
реальность. Двойственная природа стоимости товара как раз и
обнаруживается в социально-природном характере закона стоимости. Меновая
стоимость товара есть социальное производственное отношение, выраженное
в затратах общественно необходимого труда. Потребительская стоимость
есть ценностное выражение потребительских свойств товара, способных
удовлетворить потребности людей. Это природные качества. Таким образом,
закон стоимости выполняет регулирующую роль в производств именно
потому, что имеется эта природная его основа. Люди не только производят
товары, но и производят нужные им товары в оптимальных пропорциях.
Иначе многие производители продуцировали бы те товары, которые легче
произвести. Ведь все равно стоимость их определяется трудовыми
затратами. Закон стоимости является скорее социально-природным, чем
только социальным, экономическим.

Назовем ряд особенностей хозяйства как объекта научного и
философского исследования:

– хозяйственные законы – это законы производственной деятельности людей;
они формируется в результате сознательной жизнедеятельности, в основе
которой лежат экономические интересы;

– законы хозяйства имеют статистический характер, как и все социальные
законы ; они проявляется как тенденции, указывая направленность
хозяйственного функционирования и развития ;

– законы хозяйства отличаются сложностью отношений и взаимодействующих
Факторов ;

– они являются подвижными и изменчивыми при переходе от одного способа
производства к другому; они могут изменять свое содержание или полностью
отмирать;

– значительная часть законов хозяйства отражает лишь реальность
функциональных зависимостей-факторов хозяйствования, но не способна
указать причинно-следственные связи ;

– необходимо отметить сложность и подвижность самого хозяйства как
объекта философского исследования, где используется диалектический
метод;

– наконец, отметим специфику хозяйства как важнейшую сферу
идеологических интересов, поэтому философское познание хозяйства
сопряжено с преодолением множества идеологических мифов.

Философское осмысление хозяйства имеет свои трудности:

– Философские концепции бытия и его фрагментов многообразны. Выбор
концепции, как правило, определяется не только объективными критериями,
но и субъективными пристрастиями, партийностью .

– Хозяйство в качестве объекта философского исследования является
социальной конкретикой. Для осуществления стыка всеобщих философских
принципов и законов хозяйства необходимо использовать промежуточные
знания социально-Философских и социологических законов.

– Малоисследованность и отсутствие литературы не только по философии
хозяйства, но и по хозяйственной проблематике в целом, за исключением
политэкономической и экономической стороны хозяйства.

– Экономическая сторона хозяйства концептуально представлена крайне
плюралистично и требует от исследователя принципиального выбора.

Названные трудности философского исследования хозяйства могут быть
преодолены выбором научной и концептуально адекватной философии. Научной
мы называем философию, которая во всех обоих принципах не противоречит
научной картине мира (современной научной парадигме), Концептуально
адекватная философия – это философия, принципы и законы которой
естественно соответствуют некоторой определенной концепции хозяйства.

6. Литература

Философия хозяйства: учебное пособие. Фокин Е.Н.

Тайна хозяйства. Ю.М. Осипов

Что такое философия хозяйства. И.М. Теняков

О философии хозяйства. Д.И. Гамзатова

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Похожие документы
Обсуждение

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Заказать реферат
UkrReferat.com. Всі права захищені. 2000-2019