.

Аверьянов Л.Я. 1998 – Социология. Искусство задавать вопросы (книга)

Язык: украинский
Формат: книжка
Тип документа: Word Doc
0 31891
Скачать документ

Аверьянов Л.Я. 1998 – Социология. Искусство задавать вопросы

О г л а в л е н и е

Введение……………………………………………………….
….6

Глава 1. Программа и анкета.

Надо ли “выдумывать” анкету………………….
11

Программа социологического исследования…. 16

Концептуальная основа программы………….. 21

Перевод программных вопросов в анкетные…… 27

Что первично: программа или анкета?………. 32

Глава 2. Спросить значит понять.

Что такое вопрос?…………………………………… 39

Что такое ответ?………………………………………
46

Два типа вопроса…………………………………….. 49

Дихотомический вопрос………………………….. 62

Почему мы “закрываем” вопрос……………….. 67

Сколько “закрытий” должно быть в вопросе?….. 72

Табличные вопросы………………………………… 75

Вопросы без альтернатив или открытые

вопросы………………………………………………….
77

Что лучше: открытый или закрытый вопрос?…. 84

Предмет и содержание вопроса……………….. 91

Глава 3. Искусство задавать вопросы и получать ответы.

Фактологические и мотивационные вопросы….. 94

Понятийное содержание вопроса……………… 103

Два отрицания в одном вопросе……………….. 130

Временные параметры вопроса………………… 134

Шкалы – это тоже вопросы, построенные

особым образом……………………………………… 140

Ложные альтернативы…………………………….. 149

Ситуативные и образные вопросы……………. 152

Вспомогательные вопросы………………………. 165

Логические ошибки вопроса……………………. 179

Что такое правильно построенная анкета?… 186

Глава 4. Драматургия анкеты.

Влияние исследователя на ответы респондента. 197

Говорите словами респондента………………… 207

Не забывайте о респонденте как о личности…… 214

Анкета должна быть корректной……………… 217

Анкета – диалог двух заинтересованных людей. 219

“А почему Вы считаете, что люди отвечают

Вам искренне?”…………………………….. 224

Обратная связь…………………………………………………..
233

Логика построения и психология восприятия анкеты….. 236

Хаос вопросов со строгой логикой построения…………… 256

“Чем меньше слов, тем меньше недоразумений”.. … 264

Структура анкеты…………………………….………………. 276

Несколько слов об отношении к анкете……………… 294

Дайте и мне заполнить анкету……………………………. 298

Глава 5. Техническое оформление анкеты.

Первая страница…………………………………….. 301

Инструкция к анкете………………………………. 304

Технический аппарат анкеты………………….. 308

Вспомогательные фразы в анкете……………. 313

Кодировка вопросов………………………………. 318

ВСШ, ОЭБ, УКК… Что это такое?………….. 322

Стилистика, грамматика и язык вопроса…. 326

Графическое оформление анкеты……………. 330

Глава 6. Пилотаж анкеты.

Никогда не думайте, что Вы сделали все и

наилучшим образом………………………………… 337

Несколько слов о процедуре пилотажного

исследования.. ………………………………..….340

Что можно получить из пилотажного

опроса?……………………………………………. 344

Заключение………………………………………………….
356

Литература…………………………………………………..
357

Введение

Умеют ли социологи задавать вопросы? Еще совсем недавно у них такой
проблемы не было. К вопросам в социологической анкете подходили примерно
так же, как и к вопросам в естественном языке. Если мы умеем задавать
вопросы в разговорной речи и в большинстве случаев получаем необходимую
информацию, то почему бы так же не сделать и в анкете? Именно так и
поступали и… получали неверные данные, т.е. в ряде случаев не решали
поставленных в исследовании задач.

Многолетняя практика социологических исследований показала, что вопросы
разговорного языка и социологической анкеты далеко не одно и то же.
Каждый из них имеет свою природу, свои особенности и более того снимает
фактически различную информацию. Принципиальное отличие между ними
заключается в том, что в разговорном языке вопрос обращен только к
индивиду, к одному человеку, в социологической анкете беседа идет, так
сказать, с массовым собеседником. Отсюда вытекает ряд особенностей
построения как того, так и другого вопроса. Вот некоторые из них.

Если в разговорной речи мы можем варьировать форму вопроса в зависимости
от каких-либо привходящих обстоятельств, например, от личных качеств
собеседника, от условий разговора и пр., то в социологической анкете мы
этого лишены. Мы не можем учесть все личностные особенности респондентов
(опраши-ваемых) и условия, возникающие во время опроса, соответственно
не имеем возможности менять и форму вопроса. Соответственно это ставит
довольно сложную задачу унификации социологического вопроса. Он должен
быть построен таким образом, чтобы быть понятным всем без исключения
опрашиваемым независимо от возраста, пола, образования, профессии, места
жительства и т.д. Должен быть понятным всеми респондентами независимо от
их личностных характеристик и особенностей проведения опроса.

Такая унификация – довольно сложное дело. В ряде случаев она достигается
значительным упрощением вопроса, предельно точным его понятийным
содержанием или же довольно большой общностью изучаемого явления. Каждый
раз выбор того или иного подхода к унификации вопроса диктуется целями и
задачами исследования.

Другая особенность построения вопросов заключается в том, что личностный
вопрос всегда богаче, глубже по содержанию, но он снимает только частную
информацию, и в этом его относительный недостаток. Социологический
вопрос всегда безличен, функционален (хотя по форме он всегда носит
личностный характер, что нередко приводит начинающих социологов к
иллюзии их идентичности), но он снимает такую информацию, которая
позволяет определить некоторую общую тенденцию развития изучаемого
процесса, явления, и в этом его достоинство.

Особенностью социологического вопроса является и то, что при его
правильной постановке и тщательной проверке, при соблюдении всех правил
его построения он становится формализованным, что позволяет, в свою
очередь, формализовать и весь процесс получения социальной информации.
При наличии отработанных и проверенных методик результат опроса и всего
исследования уже не будет зависеть от личностных качеств исследователя,
от его умения наблюдать, слушать, анализировать и пр., как это требуется
в разговорном языке, и позволит получить надежную и достоверную
информацию.

Конечно, как уже говорилось, в построении такого вопроса имеются и свои
трудности. И основная трудность – это определение контекста вопроса,
благодаря которому выявляется содержательное значение вопроса. Вне
контекста вопроса не существует. В естественном языке содержание
вопроса, его смысл определяются контекстом разговора, всем характером
общения. В рамках этого контекста общения задается содержание не только
вопроса, но и ответа. Если мы спрашиваем у приятеля, которого давно не
видели: “Как дела, старик?”, то для того, чтобы ответить на этот вопрос,
он должен сначала уточнить, что мы имеем в виду, в каком контексте ему
отвечать, т.е. идет ли речь о делах на работе, дома и пр. и о каком
старике. В противном случае ответ не состоится или будет ничего не
значащим, типа: “Ничего” или “Нормально”.

Любой вопрос в анкете дается респондентам как самостоятельный и вне
какого-либо контекста других вопросов или какой-либо предварительной
беседы. Чтобы ответить на него, респондент должен сам найти контекст
вопроса и ответа, чтобы влить в предлагаемый вопрос какое-то содержание.
И он всегда это делает, но не всегда содержание вопроса совпадает с
содержанием, которое вкладывает в вопрос исследователь. Разрешение этого
противоречия находится в определении альтернатив вопроса, что и
позволяет выявить содержание вопроса и сориентировать респондента на
характер ответа.

В разговорной речи мы чаще всего не задумываемся о правилах построения
вопроса, поскольку всегда имеем возможность переспросить, уточнить,
переформулировать сказанное и пр. В социологических анкетах мы лишены
такой возможности, поэтому социологи стали более внимательно подходить к
построению вопроса и выявили определенные трудности его построения.

Социологический вопрос и в самом деле оказывается построить не так
просто, как это кажется на первый взгляд. Например, вопрос: “Нравится ли
Вам работать на заводе?” построен не совсем правильно, поскольку имеет
определенную направленность и в результате ответы респондентов будут не
совсем точные, они будут несколько завышены, по сравнению с вопросом,
построенным в нейтральной форме, скажем так: “Как Вы относитесь к своей
работе?”

Другой пример. В зависимости от того, поставлен ли интересующий нас
признак в дихотомическом или в сложном вопросе, ответы могут отличаться
весьма сильно. Так, если нас интересует процент увольняющихся по причине
плохих отношений с начальником, то в ответах на дихотомический вопрос мы
получаем до 40% положительных ответов, а в ответах на вопрос, где есть
альтернативы, – до 10%. Какие данные являются верными? И это не только
чисто научное любопытство. По этим данным могут приниматься те или иные
управленческие решения и не исключено, что весьма кардинальные.

Как видно, небольшая и, как кажется, простая задача правильно построить
вопрос оборачивается довольно сложной проблемой социального управления.
И здесь нет преувеличения. Для того чтобы эффективно управлять,
необходимо иметь исчерпывающую социальную информацию, а чтобы ее
получить необходимо задать вопрос и не один. Другого пути просто нет.
Или, как писал финский логик Хинтикка И., если что-то необходимо узнать,
то нам ничего не остается как только задать вопрос. И от того, насколько
правильно будет задан вопрос, зависит и качество ответа.

Надо сказать, что несмотря на широкое распространение массовых опросов
методом анкетирования в социологической литературе проблеме построения
вопроса и разработке анкет как системе вопросов уделяется очень мало
внимания. Имеющиеся работы, специально посвященные этой проблеме, можно
пересчитать по пальцам. Вместе с тем социологическая практика в
настоящее время накопила довольно большой опыт в разработке вопросов.
Часть этого опыта нашла отражение в некоторых публикациях, как правило в
небольших статьях. Большая же часть осталась достоянием небольшой группы
социологов-практиков.

Однако проблемы правильного построения социологического вопроса и анкеты
в целом требуют большего внимания. Как нельзя поставить рекордов на
беговой дорожке, не овладев техникой бега, так нельзя ждать больших
открытий в социологии, не зная методики и техники проведения
социологических исследований и в частности правил построения
социологического вопроса.

Глава 1. Программа и анкета

Ни для кого из социологов, даже начинающих, не будет открытием
утверждение о том, что любое исследование необходимо начинать с
программы, с установления некоторых концептуальных положений,
логико-формализованного их изложения и определения путей и способов
решения той или иной задачи. Лишь после этого приступают к разработке
методики исследования, в данном случае анкеты. И это единственно
возможный путь, хотя взаимосвязь программы и методики исследования не
так проста и прямолинейна. Однако в практике социологических
исследований часто поступают как раз наоборот: начинают с методики, в
частности с составления анкеты, затем выстраивают некоторое
теоретическое осмысление – для чего нужны вопросы и что делать с
полученным материалом, т.е. разрабатывают систему анализа первичной
социологической информации, ответов респондентов. Но это напоминает
человека, который купив костюм, пытается его приспособить на себя. Так,
конечно, тоже можно делать, но лучше все-таки делать наоборот.

Надо ли “выдумывать” анкету?

Элизабет Ноэль в книге “Массовые опросы. Введение в методику демоскопии”
на первых же страницах раздела, посвященного анкете, пишет:
“Формулирование вопросов “анкеты” – это не самый первый шаг в
исследовании, которое обычно начинается с определения задач, целей и
исследуемых (целевых) вопросов. Этот первый этап многих исследований
очень краток и его решающее значение как особой фазы не всегда
осознается в полной мере. Своеобразное нетерпение концентрирует внимание
всех участников исследования на составлении анкеты, как будто лишь в
этом заключается решение поставленной проблемы. Непонимание значимости
подготовительного этапа, а также недооценка трудностей при составлении
анкеты проявляются в том, что иногда не считают нужным определить
проблему исследования, обосновать необходимость репрезентативного
исследования, а вместо этого предпочитают “выдумывать” анкету”.

Нередко с этим сталкиваешься и в отечественной социологии. Это болезнь
многих начинающих социологов. Желание как можно скорее получить
результаты настолько велико, что они выбирают, как им кажется, самый
короткий путь, начиная сразу “сочинять” анкету.

На первый взгляд и в самом деле, составление анкеты не представляет
большого труда, а формулирование вопросов – большой премудрости. Ведь в
жизни мы ежедневно задаем друг другу десятки, а, если очень любопытны,
то и больше вопросов. Так почему бы так же не сделать и в анкете? И вот
берется чистый лист бумаги, карандаш, ручка и начинается
“фантастическая” работа: анкета и вопросы составляются на интуитивном
уровне, при этом составители исходят из обыденных представлений о том,
что надо, а что не надо. Я не побоюсь сказать, что это типичный метод
работы начинающих социологов (в чем был грешен и сам автор), настолько
часто приходится с этим сталкиваться.

Конечно, приступая к работе над анкетой, социолог уже имеет
представление, хотя и в самом общем виде, о том, что он хочет
исследовать. Конкретно же, на что работает тот или иной вопрос анкеты,
какое он занимает место в общей системе логического анализа, начинающий
социолог чаще всего не может ответить.

Такое положение обусловливается двумя основными причинами. Первая –
нечеткое представление социолога о проблеме исследования. Обратившись к
социологическим анкетам последних лет, увидим, что темы взяты очень
объемные и часто весьма неопределенные: стабилизация трудового
коллектива, текучесть кадров, удовлетворенность трудом или кино и
зритель. Скорее это можно назвать областью исследования, чем конкретной
темой. Вторая причина (производная от первой) – непонимание важности и
необходимости определения концептуальных положений, т.е. разработки
программы социологического исследования. Еще в 1972 г. В.А. Ядов писал:
“Первое элементарное требование – необходимость программы. Как ни
странно, об этом надо говорить, ибо многие начинающие исследователи
пытаются работать без программы. То, что ее заменяет, – это несколько
смутных идей о целях исследования и характере нужного эмпирического
материала”.

Как ни странно, но и сейчас надо говорить о том, что любая анкета
социологического исследования обязательно должна начинаться с его
программы, находящейся не только в голове исследователя, но и на бумаге,
что часто бывает далеко не одно и то же.

Элизабет Ноэль довольно подробно говорит о программном вопросе, а не о
программе социологического исследования. Хотя это по сути дела одно и
тоже, но в ее интерпретации программный вопрос рассматривается уже, чем
программа.

Что такое программный вопрос? Это вопрос, который задается всей
программой исследования, подчас это единственный вопрос, на который
отвечает все социологическое исследование. Так, в ряде социологических
исследований по проблемам миграции сельского населения, проводившихся
В.И. Староверовым, программным вопросом наряду с другими являлся вопрос:
“Почему сельские жители покидают село и уезжают в город?”

Элизабет Ноэль рассматривает программный вопрос только с точки зрения
его обязанности по отношению к анкетному вопросу.

Программный вопрос, пишет Э. Ноэль, всегда обладает довольно большой
общностью и задать его респонденту в общем открытом виде не всегда
возможно. Чтобы получить достоверную информацию, а не отписку,
необходимо формулировать вопросы меньшей общности, собирая по ряду
частных вопросов, как по ручейкам, необходимую информацию, которая в
конечном итоге сольется в искомое знание. Например, можно задать вопрос
в таком виде: “Каковы, по Вашему мнению, причины, являющиеся основными и
определяющими склонность некоторых людей к излишнему употреблению
спиртных напитков?” Вряд ли при этом мы получим исчерпывающий ответ,
найдем эти истинные причины. Вопрос слишком общий и сложный, чтобы
представить его как анкетный. Это вопрос программный.

Программный вопрос является по существу некоторой совокупностью искомого
знания, и не всегда его конкретная формулировка адекватно отражает эту
совокупность. Ответы респондентов на такой вопрос по существу выступают
как ответы на некоторую ограниченную область искомого знания, а не на
всю его совокупность.

Отличие анкетного вопроса от программного заключается прежде всего в
уровне общности. Анкетный вопрос всегда конкретен, прост, четок и
понятен: “Употребляете ли Вы спиртные напитки?”, “Имеете ли проездной
билет на автобус?”, “Любите ли путешествовать?” и т.д.

Такая интерпретация программного вопроса не случайна. Разведение и
перевод программного вопроса в анкетный, определение их сущности и роли
в анкетном опросе оказываются настолько важными и злободневными, что
Элизабет Ноэль даже берет их в качестве основного метода опроса.
“Большинство задач, которые решаются методом опроса, нельзя выразить
непосредственно в форме вопросов к респондентам без соответствующего
преобразования. Это утверждение можно было бы счесть банальным, если бы
злоупотребление и неудачи опросов в большинстве случаев не объяснялись
наивным отождествлением исследовательского целевого вопроса и
контрольного прямого, незнанием того, что большинство задач
исследования, какими бы простыми они ни казались политическому деятелю,
торговцу, публицисту или юристу, требуют перевода с языка исследователя
на язык опрашиваемого, причем перевода с учетом обширного методического
опыта”.

Переводить программный вопрос в анкетный бывает довольно трудно. Для
этого требуется большой опыт и социологическая практика.

Для перевода программных положений в анкетные вопросы можно использовать
принципиальную схему анализа или, как иногда говорят, блок-схему
анализа, логический анализ предмета исследования в виде графической, а
также любой другой схемы. Однако наиболее полное решение проблемы
перевода программного вопроса в анкетный возможно только в рамках общей
программы исследования.

Программа социологического исследования

Разработка программы – это концептуальное решение программного вопроса.
Без концептуального определения социологическая анкета теряет смысл,
поскольку любое исследование в методическом плане есть ответ на
программный вопрос. Другими словами, исследование подтверждает или не
подтверждает (но не отрицает) концептуальную установку социолога,
заложенную в программе исследования. Если анкетный опрос подтвердил
концептуальное представление социолога, значит его концепция верна, и
это будет единственным ответом на программный вопрос. Если опрос не
подтвердил данную концепцию, то программу необходимо писать заново, а
соответственно проводить новое исследование.

Точно так же мы поступаем и в повседневной жизни. Это единственный
принцип решения всех наших жизненно важных и не очень важных проблем.
Так, если я хочу купить галстук, то я, прежде чем идти в магазин,
вырабатываю концептуальное представление, какой галстук мне необходим.
Без этого ни о какой покупке не может быть и речи. Вспомните, как вы
мучаетесь при покупке подарка кому-либо. Это происходит потому, что у
вас нет концепции, что же необходимо вашему дорогому человеку, чтобы он
был доволен. И вы начинаете советоваться с кем угодно и с кем попало, от
друзей до продавщицы, только для того, чтобы выработать эту концепцию. В
конце концов покупаете подарок, правда не всегда удачно. Также нередко
бывает и в социологических исследованиях.

Процесс перевода программного вопроса в анкетный, о чем пишет Э. Ноэль в
известной работе, это есть по существу разработка общей концепции
программного вопроса, которая осуществляется посредством ряда частных
концепций, принимающих форму конкретного вопроса. Но этот процесс имеет
ряд особенностей нередко принципиального характера. Без определения
механизма концептуального определения социологического исследования
оказывается довольно сложным написать программу исследования. Многие
попытки написания программы исследования оказываются неудачными потому,
что социолог недостаточно четко знает и плохо представляет какие этапы и
направления работы необходимо осуществить, чтобы программа имела
действенный, рабочий характер.

Давайте попытаемся определить некоторые моменты процедуры разработки
программы социологического исследования.

После того как мы определили программный вопрос, заключающий в себе
противоречие между нашими старыми концептуальными представлениями и
актуальной, постоянно меняющейся объективной реальностью, мы должны
определить цель нашего исследования. Ответ на вопрос “Почему…”,
“Как…” и пр. может быть весьма различным, цель исследования определяет
аспект, в котором будет рассматриваться программный вопрос. Более того,
полный исчерпывающий ответ может находиться в различных областях
социальной действительности, что предполагает и различные цели
исследования. Так, например, мы сформулировали программный вопрос:
“Является ли причиной миграции сельских тружеников в город снижение
уровня жизни части населения?” Целью данного исследования будет проверка
концепции. Но в равной степени в качестве цели исследования может
выступать и любая другая причина миграции.

Сформулировать цель и задачи исследования означает понять, что мы хотим
получить в конечном итоге. Но понять значит уже ответить на программный
вопрос, получить некоторое гипотетическое знание. Однако возникает
логическое противоречие: для того чтобы ответить на программный вопрос
необходимо иметь четко определенную цель исследования, но определение
цели уже есть постановка программного вопроса.

На самом деле никакого противоречия нет, поскольку определение цели
исследования есть результат предпрограммной работы, позволяющей получить
концептуально-гипотетическое знание. Так, для того чтобы сказать, что
причиной покупки автомобиля является высокий доход или стремление
заработать кучу денег, я должен иметь предварительное знание, что это
может быть причиной. Программный вопрос: “Почему…?” по сути дела есть
предпрограммный вопрос, поскольку он не содержит концептуальной
установки. Внести концептуальную установку должен социолог, переведя
вопрос в концептуальный (об этом мы будем говорить подробнее в другом
разделе книги). Формулируя вопросы, социолог определяет, что он должен
узнать, т.е. что он должен проверить в ходе исследования. И когда мы
пишем, что целью нашего исследования является знание, выступает ли
высокий доход причиной возникновения потребности в покупке автомобиля,
этим самым мы говорим, что, по нашему мнению, такая причина должна
присутствовать, но мы это должны проверить в ходе социологического
опроса.

Соответственно задачи социологического исследования – это частные
выражения программного вопроса, объектом исследования выступают те или
иные социальные группы, носители исследуемой концепции. А что же
является предметом исследования?

Здесь необходимо остановиться на одном довольно существенном моменте.
Задавая сельским респондентам вопрос “Почему Вы уезжаете в город?”, мы
тем самым снимаем информацию об отношении людей между собой по поводу
переезда (миграции) в город. Процесс формирования своего личного мнения
есть активная проработка какой-то идеи в своей референтной группе.
Принятие данной группой этой идеи становится личным мнением каждого
члена этой группы. Обращение, таким образом, к мнению индивида – это
одновременно и обращение к общественному мнению данной референтной
группы или более общей социальной группы. Понятно, что у тех, кто
смотрит на переезд в город из села как на средство саморазвития,
структура мотивов будет весьма сильно отличаться от тех групп, которые
оценивают миграцию как средство повышения дохода. Соответственно
различные профессиональные, социальные, демографические группы будут
иметь свою структуру мотивов.

Поэтому предметом исследования выступают определенные системы отношений
в конкретных группах населения, выступающие объектом исследования.
Предметом исследования является определенный тип социальных отношений
или, точнее, социальные отношения в определенной области социального
бытия, отражающие строго определенные интересы людей. В целом предметом
социологии выступают наиболее общие законы образования и
функционирования типов социальных отношений вне их какой-либо предметной
области.

Исследуя тип социальных отношений в какой-то конкретной области бытия,
социолог тем самым определяет его как некоторое устойчивое образование,
оказывающее влияние на характер поведения человека. Задача социолога
найти, определить с помощью специальной системы анализа общественного
мнения тот или иной тип социальных отношений. Вычертив по нему круг
людей – носителей данного типа социальных отношений, можно достаточно
определенно говорить о поведении всей этой группы и каждого ее члена,
устойчиво прогнозировать их поведение в некотором будущем, конечно, с
большей или меньшей степенью вероятности.

Но выработанное социологом концептуальное представление – в данном
случае структура мотивов переезда из села в город – есть только возможно
истинное знание, истинное для исследователя, но гипотетическое для всех
остальных и в первую очередь для респондентов. Поэтому, говоря о
гипотезе исследования, выделяемой в социологической литературе в
отдельную процедуру, необходимо сказать, что то концептуальное
представление, которое заложено в программе, есть
концептуально-гипотетическое знание, которое и нуждается в проверке в
ходе социологического исследования.

Кстати говоря, на мой взгляд, неправильно разделять теоретическую и
гипотетическую части программы. По сути это одно и то же. В свою очередь
отдельные вопросы есть не что иное, как строго определенное
концептуальное выражение развития объекта и так же представляют
концептуально-гипотетическое знание. Понятно, сколько вопросов, столько
и теорий, гипотез, но уже частного порядка, со всеми характеристиками,
присущими их природе.

Таким образом, в программе можно выделить следующие блоки и
соответственно этапы работы.

Определение проблемы, противоречия, выработка программного вопроса.

Определение цели и задачи исследования, т.е. какой ответ необходимо
получить в результате исследования.

Определение объекта и предмета исследования.

Определение понятийного содержания программного вопроса. Выработка
концептуального представления.

Разработка частных концепций.

Концептуальная основа программы

А сейчас несколько слов о процедуре разработки концепции исследования.

Совсем недавно мне пришлось участвовать в довольно интересном
исследовании. Была заказана тема, которая звучала примерно так:
“Основные причины и тенденции развития приоритетных направлений в
формировании общественного мнения при покупке автомобиля”. Иначе говоря,
необходимо было ответить на программный вопрос: “Почему люди покупают
автомобиль?”

Поскольку я никогда не имел автомобиля и в силу постоянного присутствия
отсутствия денег даже не мечтал о его покупке, то мое знание, почему
люди покупают автомобиль, было весьма ограниченным и в основном
почерпнуто из публицистических статей и сетований друзей-автолюбителей.
Это знание можно было бы назвать обыденным представлением.

Но все же какое-то представление имелось, которое и позволило мне
сформулировать некоторые основные и довольно общие причины. Ну,
например, люди покупают автомобиль, чтобы потратить деньги, чтобы занять
свое свободное время, чтобы подработать, ради престижа и т.д. Но эти
причины были известны на уровне здравого смысла и нашим заказчикам. В
лучшем случае их можно было бы подтвердить специальным опросом и точным
количественным распределением мнений выборочной совокупности
респондентов, что нередко и делают социологи. Безусловно такое
исследование тоже имеет определенную ценность.

Но поскольку проблема продажи автомобиля остается трудно решаемой, то
заказчика прежде всего интересовали особенности формирования
общественного мнения по поводу приобретения автомобиля в весьма
специфических условиях. И в самом деле, при страшной дороговизне
автомобиля, крайне плохих дорогах и пр., и пр., тем не менее наблюдается
устойчивый рост потребности иметь собственный автомобиль (но не его
покупки). Данный феномен свидетельствует о каких-то глубинных процессах
в развитии социального бытия, которые нашли отражение в общественном
сознании. Автомобиль превращается в потребность наряду с хлебом
насущным.

Естественно, требовался новый подход к разработке темы и формированию
совершенно нового представления, нового концептуального знания о
причинах покупки автомобиля. Без такого знания ни о каком выходе на
исследование не могло быть и речи.

Итак, процесс подготовки программы социологического исследования данного
или в принципе любого другого содержит в себе по крайней мере два этапа.
Социолог, как и каждый из нас, в силу включенности в некоторый контекст
общения, может иметь некоторое и наиболее общее представление о предмете
исследования, что позволяет сформулировать предварительные и общие
вопросы по теме исследования. На стадии подготовки программы конкретного
исследования проявляется именно это, общее представление. Довольно часто
социологи, как я уже говорил, с этого начинают, но этим и заканчивают
свою работу, что, как правило, оказывается весьма недостаточно. Но в
любом случае составление общего представления является первым и
необходимым этапом любого исследования.

Однако надо сказать, что подтверждение общего представления как
истинного является необходимым и единственным условием, которое
позволяет идти дальше, углублять и расширять наше концептуальное знание.
Но это знание является не поверхностным, как это принято говорить, а
наиболее общим и в силу этого с его помощью нельзя решать какие-либо
частные задачи. Для решения последних необходимо трансформировать
концептуальное знание: перевести его из общего в частное и конкретное,
довести его до акта свершения действия. Так, если я покупаю галстук, то
для выработки концепции, какой галстук мне необходим, я в обязательном
порядке исхожу из общей концепции костюма, а в свою очередь эта
концепция основана на общей концепции одежды, принятой в данной
социальной группе и обществе в целом.

Если я решусь купить автомобиль, и если будут деньги и т.д., то
концепция автомобиля, который я хочу приобрести, будет строиться на
более общей концепции моего образа жизни, а она, в свою очередь, будет
базироваться на концепции образа жизни социальной группы, к которой я
принадлежу. В свою очередь, концепция образа жизни данной социальной
группы будет исходить из концепции образа жизни более общей социальной
совокупности и т.д. Так, сельский труженик, возможно, в большей степени
будет ориентирован на автомашину “Нива”, а мне бы хотелось иметь по
меньшей мере “Мерседес”.

Подобным образом строит концепцию своего поведения каждый из нас, таким
же образом это делает и социолог, исследуя некоторую проблему. Он строит
предположительную концепцию поведения интересующей его социальной
совокупности людей или пытается воспроизвести концепцию, исходя из
фактов, определенного поведения. Зная концепцию, можно предсказать с
большой долей вероятности, как себя поведет данная социальная
совокупность и каждый ее представитель. И наоборот, зная как себя ведет
данная совокупность, можно определить и концепцию ее поведения.
Концепция – это теоретическое осмысление, обоснование поведения человека
или любой социальной группы. Исследуя акты поведения, можно определить и
концепцию, которая обусловила их.

Правда, определение одного через другое довольно трудное дело. Психологи
здесь продвинулись несколько дальше. Если человек любит гулять один, да
еще в дождливую погоду, то это означает с большой долей вероятности, что
он замкнутый человек или склонен к самосозерцанию. Социологи также
фиксируют зависимости. Так, если человек увольняется, значит он чем-то
недоволен. Но понятно, что при большом многообразии форм и видов
отдельных актов поведения, установить строгие концептуальные зависимости
просто невозможно. Поэтому социологи исходят из наиболее типичных
фактов, характерных для относительно больших социальных групп.

Выявление соответствия нашей концепции какому-то конкретному действию
требует большого опыта, знания наиболее общих законов. Так, например,
сразу очень трудно установить, что стоит за таким актом, как покупка
автомобиля, какая концепция обусловливает желание приобрести автомобиль.
Мы назвали серию мотивов, определяющих конкретный акт покупки
автомобиля, т.е. одному нужен автомобиль, чтобы зарабатывать деньги,
другому – чтобы ездить на дачу, третьему – чтобы катать друзей и подруг
и т.д. В принципе частных концепций может быть довольно много. Но в
обязательном порядке каждая из них и все вместе они обусловлены какой-то
общей концепцией, которая и является основной причиной данного
поведения.

Так, вполне возможно, более общей может быть концепция образа жизни
определенной группы населения, характерной особенностью которой являются
высокий уровень доходов, особая структура потребления и расходов, где
автомобиль занимает не последнее место. Правда, здесь возникает резонное
возражение. К чему так стремиться к покупке автомобиля, имея в виду
вышеуказанные трудности, когда можно просто произвести перераспределение
доходов, например, тратить больше денег на удовольствия, культурный
рост, отдых, туризм и пр. Но все дело в том, что структура распределения
доходов зависит от глубинных мотивов. Не является ли глубинной причиной
формирования потребности в автомобиле решение проблемы ускорения обмена
информацией между людьми в процессе общения? И предположение не лишено
оснований. В большом городе, например такого как Москва, когда
общественный транспорт работает плохо, по телефону многие вопросы не
решить, автомобиль может быть тем единственным средством, которое
значительно увеличивает скорость информационного обмена. Не поэтому ли в
мире растут парк автомобилей, мощность двигателей, скорости, улучшаются
дороги и многое другое?

Может быть. Но это только гипотеза, разработанная социологами и
изложенная в программе социологического исследования, которую необходимо
проверить в ходе исследования. Действительно, исследование подтвердило
данную концепцию довольно хорошо, хотя и не полностью. Видимо, имеются и
другие существенные факторы, оказывающие влияние на данный процесс.

Предпрограммная работа – это процесс выработки концепции путем сбора
исходного теоретического и эмпирического материала. Но генеральная
концепция социологического исследования в обязательном порядке состоит
из серии частных концепций, каждая из которых содержит в себе весь цикл
исследовательских операций, присущих любому исследованию: наличие
частной исходной концепции, проверка ее, анализ результатов проверки,
переосмысление, выработка новой концепции, опять ее проверка и т.д. Как
правило, проверка частных концепций осуществляется на малых выборках, в
форме интервью, опроса экспертов. Общие и частные концепции отличаются
друг от друга только уровнем общности и глубиной проникновения в
сущность изучаемого процесса.

Перевод программных вопросов в анкетные

Логическая схема перевода программных вопросов в анкетные может иметь
различную форму, но она заключается в том, что каждое понятие программы
исследования большой общности разлагается на ряд понятий меньшей
общности, или подпонятий до самых простейших, и спускается на уровень
показателей и индикаторов. Такое разделение понятий осуществляется
обязательно в некоторой логической системе взаимосвязи. Показатели и
индикаторы используются для разработки анкетных вопросов.

Так, понятие безработица можно определить как зависимость количества
уволенных от общей численности занятых. Это общее понятие может
содержать в себе два подпонятия, или понятия меньшей общности, сумма
объемов которых входит в общее понятие: незанятые по субъективным и по
объективным причинам. Каждое из этих подпонятий имеет свое содержание,
но и эти понятия слишком общи, чтобы в таком виде их задавать
респонденту. В свою очередь понятия “незанятые по субъективным
причинам”, “незанятые по объективным причинам” также имеют подпонятия.
Их необходимо детализировать и дать им определение. Так, субъективные
причины могут содержать такие подпонятия, как “уход с предприятия по
собственному желанию” и “по инициативе администрации”. Каждое из этих
подпонятий имеет свое содержательное значение, определяющее направление
в исследовании. Это уже третий уровень общности. Понятие “по инициативе
администрации” имеет подпонятия еще меньшей общности, например, лишенные
работы за прогулы, некачественную работу, за пьянство и пр. В принципе,
если нет необходимости дальнейшего детализирования понятий, а она
определяется целями и задачами исследования, то на этом уровне общности
можно остановиться и представить их уже в качестве анкетных вопросов.
Таков, например, вопрос: “За что Вы были уволены? – за прогулы,
некачественную работу, за пьянство” и т.д.

Таким образом, процедура построения анкеты – это прежде всего
оперирование с понятиями и их определенная логическая взаимосвязь. В
зависимости от того, какую систему взаимосвязи мы выберем, решается и
логическая структура анкеты. Могут быть различные логические структуры,
но в самом общем виде все они выступают как расшифровка некоторого
общего исследуемого понятия, или программного вопроса.

Можно выделить три направления логического понятийного
операционализирования, которые и определяют структуру анкеты и
содержание вопроса.

1. Углубление содержания понятия посредством серии однотипных понятий.
Дело в том, что ответ на один вопрос не всегда может дать достаточно
точную информацию. Так, при выявлении уровня политической активности
населения (например, во время выборов) само понятие “политическая
активность” расшифровывается в рамках отношений или в рамках действия,
т.е. констатация факта выполнения каких-либо политических акций
свидетельствует о том или ином уровне политической активности, но для
более глубокой характеристики данного явления этого факта недостаточно.
Задается серия вопросов, фиксирующих уровень осознанности действий
респондентов, их отношение к актам политической демонстрации,
результативность или эффективность этих актов и т.д. Получая такую
информацию, исследователь уже с большей долей уверенности и
определенности может судить об истинном уровне политической деятельности
на изучаемом объекте или в группе респондентов.

2. Рассмотрение изучаемого явления в различных аспектах. Исследовать
процесс можно не только в глубину (как рассмотрено выше), но и с
различных точек зрения.

3. Детализация общего понятия, применяющая в тех случаях, когда
используется понятие большой общности или исследователю необходимо
убедиться в том, что на информацию, получаемую в процессе опроса, не
повлияли какие-либо случайные явления. Для этого дается серия вопросов,
расшифровывающих или же дублирующих общее понятие.

Анкетные вопросы являются эмпирическим отражением понятийного содержания
программы исследования, не всегда четко улавливается, особенно на уровне
обыденного сознания, иерархия понятий – от самых общих до конкретного
действия. Например, собираясь приобрести письменный стол, т.е. совершить
некоторое конкретное действие, сначала мы проводим некоторые логические
операции с понятиями: от общего понятия “стол” переходим к подпонятию
“письменный двухтумбовый стол темный” и т.д., пока не остановимся на
каком-то уровне понятий. В принципе процесс этот бесконечен, и пока мы
рассуждаем, мы не совершаем действия (хотя рассуждение тоже действие, но
другого порядка), но как только действие начинает совершаться, в данном
случае происходит покупка стола, в этот же момент мы перестаем совершать
понятийное деление. Когда это деление затягивается, говорят: “хватит
рассуждать, давайте работать”.

То же происходит и в социологическом исследовании, и чтобы облегчить
этот процесс, строится указанная логическая схема. Необходимо
подчеркнуть, что построение понятийной схемы, модели связей и в целом
интерпретация понятий являются довольно сложным делом и мало
разработанной в социологической практике процедурой. Сложность
заключается в том, что из всего многообразия явлений, определяемых тем
или иным понятием, необходимо выбрать те, которые, оставаясь в рамках
данного понятия, решают поставленную задачу. В этом плане любое понятие
в принципе неисчерпаемо и полностью эмпирически не интерпретируемо, т.е.
наша эмпирическая интерпретация всегда неполна, частична. В результате
складывается парадоксальное явление: при изучении одного и того же
явления можно построить любые системы анализа (относительно, конечно),
что нередко приводит к различным логическим операциям и различным
выводам. Адекватность той или иной схемы объективной реальности в
конечном счете проверяется практикой, в данном случае конкретными
социологическими исследованиями. Можно сказать, что какую бы логически
стройную систему рассуждений мы не построили, она останется
умозрительной до тех пор, пока ее истинность не подтвердит или не
опровергнет практика, ход реальных событий. Поэтому мало проверять
только логическую обоснованность концептуальной системы, хотя это и
очень важно, необходима ее проверка в ходе конкретного исследования.

После разработки такой схемы содержательная формулировка вопросов уже не
представляет большой трудности. Теперь исследователь, имея данную схему,
может четко объяснить, зачем нужен тот или иной вопрос, какую он играет
роль в системе исследования.

Разработка, составление анкеты – это последний этап большого пути,
начинающегося с определения основных проблем исследования и программных
вопросов.

Необходимо так же сказать о том, что понятийная схема разрабатывается не
только для перевода программных вопросов в анкетные. Значение ее шире.
После получения обработанных на ЭВМ материалов социологического
исследования, где вся информация формализована и представлена в виде
линейного распределения, двойных или тройных связей или коэффициентов,
понятийная схема выступает уже как логическая система анализа полученной
информации, является как бы ключом анкеты. Без такой логической системы
вся социологическая информация представляет собой только груду цифр.

Конечно, любой исследователь даже не осознавая полностью, в обязательном
порядке строит систему логического анализа, но часто независимую или
зависимую очень слабо от первоначальных концептуальных положений.
Происходит это нередко из-за неполного понимания им содержательного
значения тех или иных понятийных связей. Именно поэтому случается, что
при анализе одного того же массива данных различными исследователями
результаты получаются иногда, если не прямо противоположные, то весьма
различные. Принципиальная схема позволяет четко провести анализ понятий
в русле именно тех концептуальных положений, которые заложены в
программе исследования, и в конечном итоге ответить на программный
вопрос. В этом ее основное преимущество и этим определяется
необходимость ее составления.

Еще раз следует повторить, что, несмотря на всю очевидность вывода о
необходимости составления программы исследования, в большинстве случаев
начинающие социологи, приступая к разработке темы, не утруждают себя
определением основных целей и задач исследования, постановкой
программных вопросов, разработкой концептуальных положений. Не мудрствуя
лукаво, они начинают прямо с формулировки вопросов и составления анкеты.
Именно это чаще всего является причиной неудачи социологического
исследования.

Что сначала: программа или анкета?

Строгая последовательность подготовки к социологическому исследованию,
т.е. формулирование сначала программных положений, затем анкетных
вопросов, не должна быть абсолютизирована. Дилемма: что сначала –
программа или анкета, вряд ли приемлема, если посмотреть на программу и
методику социологического исследования как на соотношение общего и
частного.

Положение о том, что исследование необходимо начинать с программы, а
затем разрабатывать методику, в принципе верно, поскольку, приступая к
любой работе, мы начинаем всегда с некоторых общих положений. Сложность
заключается в том, что, начиная с некоторых общих положений, как
правило, неполных и неточных на первых этапах исследования, мы сразу же
сталкиваемся с нерешенностью или отсутствием знаний по некоторым частным
вопросам.

Разрабатывая программу исследования, формируя некоторые общие
концептуальные положения, исследователь на каком-то этапе теоретической
работы начинает “спотыкаться”, ощущать острую нехватку частного
эмпирического материала, который в какой-то степени подтверждал бы или
опровергал выдвигаемые общие положения или хотя бы позволял
гипотетически их выразить. В этом плане анкету можно представить
гипотетическим выражением некоторого эмпирического материала, т.е. в
анкете как бы закладывается определенный эмпирический материал, который,
как предполагает исследователь, будет присутствовать в результате
опроса.

Если я задаю вопрос “удовлетворяет ли Вас…?”, то тем самым как
исследователь предполагаю, что такое состояние, как удовлетворенность
или неудовлетворенность, может присутствовать при исследовании данного
объекта, и соответственно играть определенную роль в формировании
некоторых программных положений. Незнание этого не позволяет и
оперировать им в формировании общих положений. Если у меня как у
исследователя возникает в результате некоторых логических операций новое
знание, предположение о наличии какого-то явления, я должен быть уверен
в реальности его существования и знать форму его существования. Это
может подтвердить только конкретное исследование. Поэтому не случайно
говорят, что любое эмпирическое исследование есть начало новой теории и
нового исследования, так же как новая теория находит свое продолжение в
конкретном социологическом исследовании.

Не останавливаясь на соотношении общего и частного в философском смысле,
подчеркнем, что их развитие идет как бы параллельно, взаимообусловливают
и взаимодополняют друг друга. Практически это выражается следующим
образом. Как только социолог приступает к решению некоторой общей
задачи, в данном случае к подготовке программы исследования, к
разработке общих концептуальных положений, перед ним тут же встают
некоторые частные проблемы и он испытывает потребность в конкретном
эмпирическом материале, причем самом разнообразном по уровню общности и
глубины. В то же время, пытаясь решить частные вопросы, например
разработать методику исследования (анкету), он неизбежно понимает
необходимость решения общих вопросов, т.е. формулирование программных
положений. Знание конкретного без хотя бы самого приблизительного
представления об общем не обеспечивает решения ни общего, ни частного, и
наоборот, зная только общее, нельзя решить конкретных вопросов
эмпирического материала.

Говоря о параллельности решения общего и частного, следует подчеркнуть,
что строгой параллельности, конечно, нет, как не существует абсолютной
первичности и вторичности. Здесь существует поочередность: то общее в
какой-то момент времени становится первичным, то частное и наоборот.
Отсутствие возможности в какой-то момент решить некоторое общее
выдвигает на первое место частное, невозможность решить частное
заставляет решать общее. Временное значение первичности и вторичности
весьма небольшое, оно зависит от уровня наших знаний. Чем больше наше
знание по объему, по глубине, тем больше это временное значение, т.е.
какие-то программные вопросы становятся доминирующими и определяют
эмпирический материал, пути его поиска и пр. Или же эмпирические данные
становятся доминирующими в случае потребности решения какой-то общей
проблемы.

Можно выделить несколько этапов работы над программой и методикой
исследования, представляя их как единый процесс. Необходимо только
сказать, что это не единственный способ работы и что каждый социолог
выбирает свой путь. Следует только придерживаться общего принципа в
подготовке программы и методики исследования, изложенного выше.

1. “Эскизный” этап. Первый этап работы над программой и анкетой – это
общее знакомство с проблемой, подходы к решению в научной литературе,
знакомство с имеющимися социологическими и статистическими материалами,
с объектом исследования. На этом этапе разрабатывается пока только общее
представление, “эскиз” будущих программы и методики, зарождаются
некоторые общие мысли и идеи, появляются элементы некоторого общего
знания и концептуальных положений.

2. “Прикидка”. На основании выработанного общего представления делается
“прикидка” программы и методики, выделяются основные направления
исследования, блоки вопросов, вырисовываются некоторые общие связи
системы анализа. Как правило, данный вариант программы является весьма
приблизительным, методика же представляет собой только некоторый общий
набросок вопросов.

3. “Концептуальный”. На этом этапе разрабатывается система связи и
анализа анкеты. Необходимо иметь хотя бы общие представления о
взаимосвязях программных положений и вопросов, блоков вопросов анкеты.
Желательно определить содержательную связь между вопросами пока в рамках
двухмерных связей, что в последствии перейдет в техническое задание
оператору ЭВМ. Это некоторое забегание вперед, но благодаря построению
такой, хотя и приблизительной, системы двойных связей мы продумываем
содержательную сущность вопросов, например с точки зрения наличия или
отсутствия корреляционной связи. Тем самым в процессе работы по
установлению двойных связей между вопросами отрабатываются положения
программы исследования, анкета и каждый отдельный вопрос.

Важно помнить, что программа, методика исследования и система анализа
социологической информации есть единое взаимосвязанное и
взаимообусловленное целое и отрывать их друг от друга на любом этапе
работы нельзя.

4. “Описательный”. На данном этапе начинается описание каждого вопроса
по блокам анкеты. Принцип описания заключается в логическом обосновании
необходимости того или иного вопроса в системе тех взаимосвязей, которые
были определены программой исследования. При таком описании выявляются
возможности инструментария и программного обеспечения изучения проблемы
на требуемом научном и практическом уровнях. На этом этапе работы идет
взаимное дополнение и уточнение программных положений и методических
требований.

5. “Буферный”. Разрабатывается принципиальная схема построения анкеты и
анализа социологической информации, излагаются программные положения,
вопросы в некоторой принципиальной схеме, на рисунках, словесно или же
каким-либо другим способом для наглядного представления программных
положений и перевода программных вопросов в анкетные. Это, так сказать,
“буферная” часть между программой и методикой исследования.

6. “Рабочие чертежи”. Наконец пишется окончательный вариант программы в
соответствии с имеющимся конкретным материалом, требованиями
методического порядка и системы анализа социологической информации.
Обычно этот вариант программы бывает многословным, объемным, с подробным
описанием всех процедур исследования, выяснением различных точек зрения
и подходов к изучению проблемы, изложением концепции, установлением
понятийного и технического аппарата объекта, предмета исследования,
плана работы и пр.

Составляется окончательная методика исследования, разрабатывается
последний вариант анкеты с учетом всех необходимых требований,
предъявляемых к процессу разработки анкеты. Разрабатывается система
двойных связей, пишется техническое задание для оператора ЭВМ.
Окончательная отработка методики исследования, анкеты происходит уже
независимо от программы, в соответствии с техническими требованиями
составления анкеты.

Итак, при любом возможном варианте работы над программой и методикой
исследования должен соблюдаться один главный принцип: параллельность
работы и над программой, и над анкетой. Отход от этого принципа –
сначала разрабатывается программа, затем анкета – обрекает исследователя
на риск оторвать программу от анкеты и анкету от программы исследования.
К сожалению, приходится наблюдать, когда программа исследования
выступает как формальный документ, мало связанный с анкетой, анкета же
лишь в небольшой части отвечает программным положениям, и чем дальше
развертывается исследование, тем больше этот разрыв. При таком подходе
можно говорить только о соблюдении формального принципа составления
программы, по существу же связь между программой и анкетой очень слаба.
Органическую их связь можно обеспечить только при условной
параллельности работы над программой и методикой работы и при соблюдении
всех этапов исследований.

Глава 2. Спросить значит понять

Вопрос является центральной и основной фигурой в социологическом
исследовании. Но долгое время эта проблема оставалась на краю поля
методических боев социологов.

Что такое социологический вопрос? Выполняет ли он свою исследовательскую
роль, умеем ли мы задавать вопросы? Можно поставить множество и других
не менее важных вопросов о вопросе.

Не зная природу вопроса, социологи до многого сегодня доходят, так
сказать, с помощью здравого смысла и интуиции. Не имея
методологического, философского и логического обоснования, социологи
вынуждены решать свои методические проблемы ощупью, путем проб и ошибок.
В результате большое количество вопросов концептуально бессодержательно,
имеют только форму вопроса. Социологи порою неправильно определяют
контекст вопроса в форме альтернатив, совершают логические ошибки в
понятийном определении вопроса, решают диалоговую систему анкеты только
как парные, независимые друг от друга акты взаимодействия вне системы
вопросов, представленных в анкете. Давайте хотя бы попытаемся
приблизиться к пониманию философской природы вопроса.

Что такое вопрос?

Однажды я прочитал примечательную фразу: “Знание того, что считать
ответом, равносильно знанию ответа”. Иначе говоря, если я знаю
содержание ответа, то знаю содержание вопроса. Кажется, что все
перевернуто с ног на голову. Ведь мы потому и задаем вопрос, что не
знаем ответ, ибо если известен ответ, то зачем нужен вопрос. Так нам
подсказывает здравый смысл. Однако в таком подходе заложен большой
смысл, который по сути дела является основой вопросно-ответных
отношений.

Имеются различные подходы к решению проблемы вопроса, характеризующие
различную глубину ее знания и изучения. Наверно никто не будет спорить с
тем, что вопрос это есть большая или меньшая совокупность знания. Иначе
говоря, для того чтобы задать вопрос, исследователь должен уже иметь
какое-то представление о том, что он хочет узнать посредством данного
вопроса, т.е. вопрос это уже есть какое-то знание. И в самом деле, если
мы спрашиваем, указывая на животное, “кто это?”, а не “что это?”, то это
означает, что мы знаем по крайней мере, что данный объект есть
одушевленное существо.

Можно сказать, и это без сомнения будет правильно, что вопрос – это
своеобразная микротеория, определенная система знания, которая одной
частью (вопросительной) описывает известное и в основном наше прошлое
знание, а второй частью (ответной) охватывает некоторое незнание, т.е.
то, что мы хотим узнать. Когда мы спрашиваем: “Колумб ли открыл
Америку?”, то здесь имеются известное (Америка открыта), неизвестное –
(кто открыл Америку) и гипотетическое знание (предположение, что это
сделал Колумб).

Когда в социологической литературе говорят о программе исследования, то
понимают под этим прежде всего некоторое концептуальное видение проблемы
исследования, которое может быть представлено как гипотетическое знание.
Концептуальное знание нередко представляют как программный вопрос, но в
равной степени это относится и к любому вопросу, в том числе и к
анкетному. Различие между ними имеется только в уровне общности
концептуального знания. Однако в социологической литературе программный
и анкетный вопросы разделяют и весьма существенно. Анкетный вопрос
понимается только как технический, инструментальный аппарат съема
специальной информации и т.д. Это принципиально неверное положение.

Однако для того чтобы понять природу вопроса нам придется уйти от
предмета самого вопроса и обратиться к природе субъектно-объектных
отношений. Как представляется, природу вопроса, его сущность и
содержание надо искать в природе межсубъектных отношений.

Что это значит? Все социальное бытие есть результат отношений людей, а в
атомарном выражении – отношений между двумя конкретными индивидуумами.
Для реализации себя как субъекта, как единичной системы бытия человек
должен в обязательном порядке вступать в отношения с объектом или с
другим человеком. Но вступить во взаимодействие с объектом означает
отразить его сначала частично, а потом в целом в системе своего прошлого
концептуального знания. Другого пути нет, ибо только таким путем любой
объект, попавший в поле зрения, или правильнее сказать в поле
деятельности субъекта, приобретает в сознании субъекта, человека свое
содержательное значение. Например, если я попаду нечаянно или
специально, лучше последнее, на какую-то космическую планету и, выйдя из
корабля, замечу на горизонте или у себя под ногами что-то движущееся, то
я сразу же заключу, что это – живое. Моя прошлая концепция, мое прошлое
системное знание услужливо подсказывают, что все, что движется есть
одушевленное живое существо. Объект попавший в поле моего зрения (или,
вернее, действия) только с одним единственным признаком, что он
движется, получил свое содержательное значение в концептуальной системе
” живое – не живое”.

Но как только я отнесся к некоторому объекту, который движется, как к
живому, то, исходя из этого, я буду строить и свои отношения с ним.
Иначе говоря, человек не только концептуально отражает объективный мир,
объект, но и строит свои отношения с ним только концептуально, исходя из
определенного представления о данном объекте. Все поступки, движения
субъекта будут исходить и подчиняться только выработанной концепции
представления о данном объекте, если, конечно, субъект пожелает или
будет вынужден иметь с ним дело.

Таков первый этап установления отношений. Дальше начинают протекать
довольно интересные процессы.

Вполне понятно, и мы сталкиваемся с этим постоянно, что человек может
неверно понять объект, концептуально неправильно отразить его сущность.
Прошлое знание субъекта может оказаться недостаточным для описания
нового объекта и т.д. Движущийся объект на другой планете, принятый за
живое существо, на самом деле может оказаться неживым движущимся
существо, или того хуже – и то и другое.

Кстати говоря, совсем недавно ученые попали в точно такое же положение,
когда пытались установить границы между живым и неживым, между
растительным и животным миром. Неожиданно были обнаружены существа,
которые сразу, исходя из старой концепции живого и неживого,
растительного и животного мира, невозможно было отнести ни к тем ни к
другим или, вернее, их можно было отнести и к тем и к другим. Здесь уже
потребовалась новая концепция, чтобы достаточно удовлетворительно
отразить сущность нового объекта. Как мне кажется, и до сегодняшнего дня
такая концепция не представлена.

Но поскольку человек, в обязательном порядке, сначала пытается включить
новый объект в старое концептуальное знание, то это знание принимает
форму как возможно истинного знания, или концептуально-гипотетического
знания. Мое представление об объекте может быть как верным. так и не
верным только потому, что оно основано на прошлом знании. Таковым оно
остается до тех пор, пока его подтвердит или не подтвердит практика, а в
конкретном выражении – движение объекта, который проявляет все новые и
новые признаки, каждый из которых находит свое концептуальное выражение
в сознании субъекта. При полном наборе основных признаков данный объект
или включается в известную концепцию, или же вырабатывается новая
концепция.

Если субъект правильно понял объект, правильно концептуально его отразил
в своем сознании, тогда его представления о движении объекта совпадают с
реальными движениями объекта. Если субъект не правильно отразил сущность
объекта, то движения последнего будут расходиться с представлениями
субъекта. В свою очередь это означает, что субъект не может действовать
по отношению к объекту. Не поняв сущность, характер движения объекта,
субъект не может построить и свои действия. Например, если я не могу
определиться по отношению к движущемуся объекту, является ли он живым
или не живым, то естественно я не могу и определить характер своих
действий по отношению к этому объекту.

Такое неопределенное состояние весьма неприятно для человека, поскольку
не позволяет ему действовать. Стремление человека во чтобы-то ни стало
концептуально определить объект есть отражение его природы и стремление
к самоопределению и самосохранению себя как независимой системы. Но
отражение должно быть правильным, адекватным, ибо только в этом случае
человек может успешно построить траекторию своего движения по отношению
к объекту. Однако понимая, что его концепция всегда является возможно
истинной, концептуально-гипотетической, он всегда стремится проверить
свою концепцию на истинность, а проверить ее, как я уже говорил, можно,
только сопоставив ее с движением объекта.

Моя концепция может быть только возможно истинной, но движения объекта
всегда истинны, поскольку они существуют и в силу этого выступают
объективной реальностью.

Мы подошли к пониманию природы вопроса как формы выражения процесса
перехода от возможно истинного знания к истинному. Каждый акт движения
субъекта есть как бы вопрос к объекту “а правильно ли я тебя понял?”, “а
верно ли мое концептуальное представление о тебе (объекте) в целом и об
отдельных актах твоего движения?”. Но вопросом к объекту концепция
субъекта становится только тогда, когда принимает форму конкретного
видимого для объекта движения. Пока субъект не обнаружил свою концепцию,
она является вопросом, так сказать, в скрытом виде. Только когда
концепция принимает конкретные формы выражения, она приобретает открытую
форму вопроса к объекту. Таким образом вопрос – это форма выражения
специфического состояния процесса познания, а именно этап выработки
концептуально-гипотетического знания, проявившегося в конкретном акте
движения субъекта по отношению к объекту.

Социологический вопрос по принципу образования ничем не отличается от
любого другого вопроса. Он так же есть концептуально-гипотетическое
представление об объекте, например представление, как должен повести
себя (ответить) респондент. “Скажите, пожалуйста, могут ли плохие
отношения с руководителем быть причиной увольнения?” Так формулируя
вопрос, говорю респонденту, что, по-моему как социолога мнению, плохие
отношения с руководителем могут быть причиной увольнения.
Социологический вопрос, как и любой другой, например в естественном
разговорном языке, есть объективированная форма выражения
концептуального знания.

Иначе говоря, вопрос может выражаться в виде каких-то поступков,
конкретных действий человека. Если я, например какому-нибудь чиновнику
передаю маленький пакет с большими деньгами, то это действие означает
вопрос, правильно ли я его понял, что он готов взять взятку, чтобы
оказать мне услугу, которую он и так обязан делать. Если он благосклонно
принял пакет, значит моя концепция о том, что он взяточник, будучи
концептуально-гипотетической до свершения акта, стала истинной после
свершения акта, т.е. получила подтверждение практикой. Но можно это
требование в подтверждение истинности концепции представить вопросом “а
вы не возьмете ли у меня энное количество денег, чтобы сделать для меня
то, что вам и так полагается делать?” Если он ответит: “Да”, значит моя
концепция, что он взяточник, подтвердилась.

Отличие социологического вопроса от любого другого заключается в том,
что мы имеем концептуальное представление не о единичном чиновнике, а об
их части. Задавая вопрос чиновнику в социологической анкете “Бывает ли
так, что Вы берете деньги за услуги?” и получая по преимуществу ответы:
“Да”, мы можем сказать, что довольно многие, а практически все кроме
стесняющихся, являются взяточниками. Таким образом наша концепция,
заложенная в вопросе, подтвердилась и стала истинной.

Что такое ответ?

Ответ на вопрос и тем самым подтверждение или не подтверждение (но не
опровержение) концептуального знания есть также выработка
концептуального знания. Поиск ответа есть точно такой же процесс, что и
поиск концептуального знания вопроса, только принимающий различные формы
в процессе диалога. Мой вопрос может быть ответом на твой вопрос и твой
вопрос может быть ответом на мой вопрос.

Процесс уже известный. Мне предлагается вопрос, и я должен согласиться
или не согласиться с предложенным концептуальным знанием. Для ответа я
должен провести такую же логическую операцию, как и спрашивающий, по
выработке концептуального знания, которое может совпасть, а может и не
совпасть с предложенным. Чтобы сказать, что предложенная концепция
верна, я должен иметь свое концептуальное знание по данному предмету, в
противном случае я не смогу его оценить. Но для того чтобы выработать
эту концепцию, я должен проделать всю ту же самую работу, что и
спрашивающий. Именно поэтому я говорю, что вопрос и ответ по сути дела
есть одно и то же, одна и та же работа, одна и та же процедура, но в
зависимости от ролевых установок участников диалога называется она
по-разному.

При этом выработка концептуального знания отвечающим может происходить,
исходя или из логических рассуждений спрашивающего и его аксиом, или из
своей логики рассуждения и своих аксиом, т.е. независимым методом. Если
независимым методом окажется, что оба пришли к одному и тому же
результату, то можно уже с большой уверенностью сказать, что
выработанное сначала спрашивающим, а потом отвечающим, концептуальное
знание правильно.

В соотношении вопроса и ответа спрашивающего и вопроса и ответа
отвечающего наблюдается очень интересная зависимость. Когда спрашивающий
вырабатывает концепцию, она уже есть процесс ответа на его собственный
вопрос. Будучи истинной для субъекта, она остается возможно истинной для
объекта и принимает форму вопроса. Ответ отвечающего есть ответ на свой
собственный вопрос (“Верна ли предлагаемая концепция?”). Вопрос к
отвечающему становится собственным вопросом объекта. Для субъекта он
опять же выступает в форме вопроса. Иначе говоря, отвечающий, для того
чтобы ответить на вопрос, должен выработать концептуальное знание. Но
как только оно выработано и принимает для него самого утвердительное
значение, для субъекта оно все равно становится вопросом. В этом случае
ответом на него со стороны субъекта будет его новое концептуальное
знание. Если они сходятся, то ответ правильный и концепция для них обоих
становится объективно значимой.

Именно потому, что они являются независимыми друг от друга,
осуществляется объективизация знания и его движение. Только при наличии
двух независимых методов, определяется объективная природа изучаемого
явления, что требуется и для спрашивающего, и для отвечающего, а в
конечном итоге для развития познания.

Таким образом, вероятность ответа заложена в самом вопросе, в его
понятийной части и находит выражение в гипотетической части вопроса.
Ответы являются по существу выражением этой гипотезы и в ее
альтернативном выражении. Именно поэтому мы говорим, что ответ заложен в
вопросе. Но только не сам по себе ответ, иначе вопрос был бы
бессмысленным, а варианты ответа, один из которых и будет истинным,
истинным в том плане, что развитие изучаемого явления в его объективном
выражении оказывается полностью или по большей части соответствует нашим
концептуальным представлениям об его движении и развитии.

Еще раз повторим, что вопрос сам по себе ничего не открывает и не дает
нового знания. Вопрос только проверяет, верно или неверно то знание,
которое уже выработано человеком в концептуальном варианте. И когда в
вопросе появляются альтернативы “да” или “нет”, это означает, что
отвечающий, выбирая ту или иную альтернативу, тем самым подтверждает или
не подтверждает наше концептуальное представление о развитии изучаемого
явления. Если мы предлагаем некоторый набор вариантов, то и в этом
случае осуществляется принцип подтверждения или не подтверждения
концептуального положения. Просто мы представили вопрос в более сложном
виде, чем следовало. Но сложный вопрос есть по существу такой же
дихотомический вопрос, только в свернутом виде, о чем мы еще будем
говорить.

Ответ это всегда есть объект в развитии, иначе мы его не можем познать.
Другое дело, что формы развития могут иметь бесконечно разнообразное
выражение у различных видов объектов и в различных ситуациях. До тех пор
пока не получен ответ, нет последующего решения и действия, что означает
“нет” и для последующего вопроса. И наоборот, пока не сформулирован, не
поставлен вопрос, не может быть и действия, не может быть и ответа.

Два типа вопроса

Если концепция вопроса четко определена социологом, то респонденту
остается только подтвердить или не подтвердить ее, выбрав один из
вариантов ответа “да” или “нет”. Это так называемый дихотомический
вопрос, или вопрос первого типа.

Но жизнь многообразна и нередко подсовывает такие ситуации, когда не
представляется возможным четко и однозначно определить свою концепцию,
найти свое видение ситуации. Может не хватать знаний, информации, опыта
и чего угодно. Тогда человек разводит руками и обращается за помощью к
другому человеку. В этом случае описывается только область поиска
ответа, которая может быть большей или меньшей, но с обязательным
указанием не всегда достаточных, но какого-то набора признаков. Я не
знаю, кто открыл Америку, мне лень думать, лезть в словарь, чтобы найти
ответ, и я передаю эту заботу своему сведущему во всем другу: “Скажи, а
не знаешь ли ты случайно, кто открыл Америку?”. В этом вопросе известное
только то, что Америка открыта (это я знаю), и неизвестное – кто открыл
Америку (этого я не знаю). Понятно, что вопросный оператор “кто” (?)
определяет довольно большую область поиска ответа, практически
безграничную. Но она может значительно сужаться контекстом разговора, в
котором и определяются основные признаки. Это так же, примерно, как в
кроссворде: “руководитель испанской экспедиции поиска кратчайшего пути в
Индию”, и т.д. Если необходимые признаки не будут указаны, или они будут
очень неопределенными и тем более неверными, то вопрос теряет смысл,
поскольку ответ не возможен.

Все вопросы, начинающиеся с вопросного оператора “кто”, “что”, “почему”
и др., относятся к вопросам второго типа по логико-формализованному
делению. По существу это псевдовопрос, поскольку не содержит в себе, как
уже говорилось, концепции как обязательной для развития познания. Это
вопрос, который только предъявляет к отвечающему требования выработки
концептуального знания. И пока такое знание не получено, а значит не
построен вопрос первого типа, ни о каком логическом рассуждении не может
быть и речи.

Поэтому вопрос второго типа с необходимостью переводится в вопрос
первого типа, неважно делается ли это спрашивающим или отвечающим.
Указанная в вопросе второго типа область искомого поиска знания содержит
в себе варианты ответов, или альтернативы, а истинным является только
один или несколько из них. Так вопрос второго типа “кто открыл Америку?”
может быть представлен серией фамилий людей – потенциальных
открывателей: Колумб, Америко Веспуччи, Васко де Гамма и др. Введение
признака, например, что он испанец, итальянец позволяет отсечь одни
имена и оставить другие. Введение второго признака (родился в Генуе)
позволяет отсечь все варианты, кроме одного, который и будет истинным
ответом.

Таким образом, любой вопрос второго типа представляется серией вопросов
первого типа: “кто открыл Америку?” “испанец открыл Америку?” (да, нет);
“португалец открыл Америку?” (да, нет); “итальянец открыл Америку?” (да,
нет) и т.д.

Как уже говорилось, возможны один или несколько истинных ответов, но
сути дела это не меняет. Вопросы второго типа “какие цветы Вы любите?”
переводятся с необходимостью в серию вопросов первого типа “любите ли Вы
розы?” (да, нет), “любите ли Вы гвоздики?” (да, нет) и т.д. Разница
заключается только в том, что в первом случае вопрос второго типа
содержит единичное понятие, объем которого не делится, иначе говоря –
только один человек может быть открывателем Америки. Во втором случае
понятие “любить цветы” содержит в себе бесконечно возможное количество
подпонятий.

Этими двумя типами вопроса, правда часто в весьма преобразованном виде в
зависимости от той или иной разговорной ситуации, мы пользуемся в
естественном языке. Нередко, преимущественно по форме, предпочтение
отдается первому или второму типу вопроса. Так, корреспонденты, во время
интервью часто пользуются вопросами первого типа, превращая их в
наводящие и требующие только положительного ответа: “Скажите, а Вам
хватает денег для развития своего фермерского хозяйства?” или “В Вашей
деревне живут люди разных национальностей. Они очень дружно живут, не
правда ли?” Респондентам ничего другого не остается сделать, как только
подтвердить мнение напористого журналиста.

Следователи так же чаще всего пользуются дихотомическими вопросами, но
их вопросы представляют собой логическую цепь зависимостей ответов
отвечающего. Это так называемый сократовский метод, когда подтверждающий
ответ А и подтверждающий ответ Б в обязательном порядке дает ответ В и
тем самым приводят путем логического рассуждения к истинному требуемому
ответу или, по крайней мере, заставляют отвечающего признать отклонение
от логической цепочки рассуждения и тем самым свою неправоту. И это не
софистические уловки. Вопросы и ответы, следуя в определенном порядке,
есть только отражение логики событий, фактически имеющих место.
Задаваемые вопросы и получаемые ответы воспроизводят логику событий в
логике мышления.

В научных исследованиях чаще пользуются вторым типом вопроса, что
позволяет развивать диалог и моделировать развитие истины. Используя
метод выводного знания, который оперирует только вопросами первого типа,
ученые приходят к некоторому искомому знанию, но в обязательном порядке
гипотетическому, поскольку оно еще не проверено практикой. Это, так
сказать, прогнозное знание. И чем длиннее цепочка дедуктивных
рассуждений, тем ниже вероятность получения истинного знания.

Социологи в анкетах так же пользуются этими двумя типами вопросов и в
этом плане социология не является исключением, ничего нового она не
придумала. Правда, формальная интерпретация этих двух вопросов в
социологических исследованиях оказалась весьма своеобразной, что
диктовалось особенностями вопросно-ответных отношений социолога и
респондента посредством анкеты, и спецификой системы анализа получаемых
ответов.

Особенности вопросно-ответных отношений объясняются прежде всего тем,
что в социологических анкетах контекст вопроса, а соответственно и его
содержание, чаще всего представлен в виде специального набора
альтернатив. Это определяет и форму его построения. Например:

СКАЖИТЕ, ПОЧЕМУ ВЫ РЕШИЛИ УЙТИ ИЗ ФИРМЫ?

Низкая зарплата……………………………………………. (
)

Плохие условия труда……………………………………. ( )

Плохие отношения с начальником………………….. ( )

Плохое социально-бытовое обслуживание………. ( ) и т.д.

Читатель-социолог уже отметил, что это типичный закрытый вопрос со всеми
его достоинствами и недостатками. Это так же обыкновенный вопрос второго
типа, только с указанием области поиска истинного ответа (ответов). Но в
этом социологическом вопросе произведена еще одна операция. Указывая
область поиска истинного ответа, социолог фактически произвел перевод
вопроса второго типа в серию дихотомических вопросов, или в вопросы
первого типа. Единственное, что не сделал социолог, это не указал
варианты ответов к альтернативам.

И в самом деле, если в закрытом вопросе к альтернативам добавим варианты
ответов “да” и “нет”, то получим серию дихотомических вопросов.

СКАЖИТЕ, ПОЧЕМУ ВЫ РЕШИЛИ УЙТИ ИЗ ФИРМЫ?

Потому, что низкая зарплата да
нет

Потому, что плохие условия труда да нет

Плохие отношения с начальством да нет

Неважные бытовые условия да нет

При ответе на типичный закрытый вопрос респондент, выбирая ту или иную
альтернативу, мысленно говорит “я согласен, да”. Если он не выбирает
предложенную альтернативу, то мысленно говорит, что “нет, не согласен”.
Респондент мысленно переводит закрытый вопрос в серию дихотомических
вопросов и там уже выбирает варианты ответа, т.е. согласен ли он с
предложенной альтернативой (концепцией) или не согласен. Если согласен с
предложенной альтернативой, обводит кружком стоящую напротив цифру
(код). Если не согласен, то ничего не отмечает. Во втором варианте
вопроса социолог только облегчил респонденту задачу, поставив
альтернативам “да” и “нет”.

Но далее возникает довольно любопытный момент. Когда альтернативы
сформулированы, оказывается можно вообще обойтись без общего вопроса
второго типа, а альтернативы сразу же представить как дихотомические
вопросы. Общий вопрос второго типа был нужен только на первоначальном
этапе разработки концепции для определения области поиска ответа,
определения нужного набора альтернатив. Как только область поиска ответа
определена, он оказывается уже не нужен. Мавр сделал свое дело, Мавр
может умереть.

СКАЖИТЕ, ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ПРИЧИНОЙ ВАШЕГО УХОДА С ФИРМЫ НИЗКАЯ ЗАРПЛАТА?

Да……………………. ( )
Нет……………………… ( )

СКАЖИТЕ, ЯВЛЯЮТСЯ ЛИ ПРИЧИНОЙ ВАШЕГО УХОДА С ФИРМЫ ПЛОХИЕ УСЛОВИЯ ТРУДА?

Да…………………… ( )
Нет………………………. ( )

СКАЖИТЕ, ВЫ УШЛИ ПОТОМУ, ЧТО У ВАС СЛОЖИЛИСЬ ПЛОХИЕ ОТНОШЕНИЯ С ВАШИМ
НАЧАЛЬНИКОМ?

Да……………………. ( )
Нет……………………… ( )

МОЖЕТ ЛИ БЫТЬ ПРИЧИНОЙ ВАШЕГО УХОДА С ФИРМЫ ПЛОХИЕ БЫТОВЫЕ УСЛОВИЯ?

Да…………………….. ( )
Нет……………………… ( )

Конечно этот набор дихотомических вопросов занимает больше места, чем
закрытый вопрос, (сравните с предыдущим примером). Именно поэтому,
надеясь на понятливость респондентов, социолог усложнил форму вопроса,
сделав некоторый симбиоз вопросов первого и второго типа. В принципе это
допустимо, если только за этим не упустить сущность, правильное
понимание содержания того и другого типа вопроса. В противном случае
можно получить неверные ответы, т.е. получить ответы, которые отражают
другую объективную реальность, не ту, которую предполагал изучить
социолог. Но об этом, т.е. об особенностях и правилах построения
вопросов, более подробно будем говорить в следующих параграфах.

Надеясь на еще большую понятливость респондентов, социолог в целях
экономии места еще больше усложнил вопрос, превратив его в иерархическую
серию вопросов второго типа. Я имею в виду табличный, или
комбинированный, вопрос. И в самом деле, закрытый вопрос с предлагаемыми
альтернативами можно легко перевести в табличный вопрос, например:

СКАЖИТЕ, ПОЧЕМУ ВЫ РЕШИЛИ УЙТИ ИЗ ФИРМЫ?

Является основной причиной

Является не основной причиной Не является причиной увольнения

Из-за низкой

зарплаты 1 2 3

Из-за плохих

условий труда 1 2 3

Из-за плохих

отношений с

начальством 1 2 3

Из-за плохих бытовых условиях 1 2 3

Если вместо альтернатив в закрытом вопросе “да” и “нет” поставить другие
альтернативы типа “это является основной причиной”, “это является не
основной причиной”, “это не является причиной увольнения”, что любят
делать социологи, то и получится тот самый табличный вопрос.

Данный табличный вопрос второго типа содержит серию частных,
дополнительных вопросов так же второго типа, каждый из которых должен
быть переведен респондентом в серию дихотомических вопросов. Иными
словами, респонденту предлагается сложнейшая задача в три этапа найти
правильный ответ. Это значит надо построить 12 дихотомических вопросов
типа “является ли основной причиной Вашего ухода низкая зарплата” (“да”,
“нет”), “является ли низкая зарплата не основной причиной ухода” (“да”,
“нет”), “низкая зарплата не является причиной ухода” (“да”, “нет”). Вот
почему табличные вопросы плохо работают, о чем подробнее будет сказано
дальше.

У исследователя имеется еще одна возможность усложнить работу
респондента, предложив вопрос второго типа без альтернатив, предоставив
ему возможность определять контекст и содержание вопроса. Я имею в виду
открытый вопрос.

Таким образом в социологических анкетах мы имеем вопрос первого типа,
или дихотомический вопрос, и три вариации вопроса второго типа открытый,
закрытый и табличный (комбинированный) вопрос, которые так или иначе, но
сводятся к первому типу вопроса.

В принципе, если признать за вопросно-ответными отношениями в
социологических исследованиях статус особого искусственного языка с
правом формальной интерпретации типов вопросов, то вариации второго типа
вопросов имеют безусловное право на существование. Единственно, что
необходимо хорошо знать социологу, какую объективную действительность
отражает та и другая форма и их вариации. Экспериментальные исследования
показывают, что в зависимости от формы вопроса существенно меняются
результаты исследования.

Ниже приводится сводная таблица ответов респондентов на один и тот же по
содержанию, но представленный в различных формах, вопрос.

СКАЖИТЕ, ПОЧЕМУ ВЫ РЕШИЛИ УЙТИ ИЗ ФИРМЫ?

( в процентах)

Дихотомичес-кий вопрос Закрытый вопрос Табличный вопрос Открытый вопрос

Низкая зарплата 70 30 27 22

Плохие условия труда 66 34 31 6

Неважные отношения с начальником 42 11 17 8

Плохие бытовые условия 33 27 12 18

Ср. ко-во ответов на одну альтернативу 52,8 25,5 21,7 13,5

Данные, приведенные в таблице, говорят сами за себя. Больше всего
ответов на одну альтернативу получил дихотомический вопрос. В два раза
меньше ответили на одну альтернативу в закрытом вопросе, в среднем
только каждый пятый выбрал одну из предложенных альтернатив в
табличном вопросе. И меньше всех ответили на открытый вопрос.

В принципе данное соотношение количества ответивших на различные формы
вопроса в социологической практике известно. На открытый вопрос всегда
отвечают примерно в два раза меньше респондентов, чем на закрытый. На
табличный вопрос не отвечают примерно 25-30%. Больше всего ответов на
дихотомический вопрос, наверное потому, что он более прост по форме и
понятен респондентам. В научной литературе дихотомический вопрос никогда
не рассматривался как особый тип вопроса, чаще всего он описывался как
разновидность закрытого вопроса, который имеет особенности
использования. Но почему же такая большая разница в количестве ответов
респондентов на различные формы вопроса?

Безусловно, форма подачи вопроса играет большую роль. Этого нельзя
сбрасывать со счетов. Трудности восприятия вопроса заставляют часть
респондентов отказываться отвечать. Но дело не только в этом, причина,
как мне кажется, находится глубже. Дело в том, что эти формы вопроса при
одном и том же содержании описывают фактически различные объекты
исследования.

Так, дихотомический вопрос описывает только ту социальную совокупность
опрошенных, причиной ухода из фирмы которых является или низкая
зарплата, или плохие условия труда, или плохие отношения с начальником,
или же плохое социально-бытовое обслуживание. Только одна из причин в
каждом вопросе соответственно описывает только одну совокупность людей.
Подсчет голосов на каждую альтернативу (“да”, “нет”) производится от
общего количества ответивших на данный вопрос.

В закрытом вопросе набор альтернатив описывает уже большую совокупность
людей, всех тех, у кого причиной увольнения может быть и низкая
зарплата, и плохие условия труда, и плохие отношения с начальником, и
плохое социально-бытовое обслуживание. В этой совокупности каждая
группа, имеющая только одну причину увольнения, может занимать уже
меньшее место. Кроме того, респонденты, читая альтернативы закрытого
вопроса, осознанно или неосознанно, но ранжируют их между собой по
значимости, что так же снижает количество ответов на часть альтернатив.
Соответственно процентное соотношение устанавливается по каждой
альтернативе от общего количества ответивших. Отсюда и меньшее, по
сравнению с дихотомическим вопросом, процентное распределение между
альтернативами различных форм вопросов.

В табличном вопросе его генеральная социальная совокупность оказывается
больше и более дробной. В нее включаются все те, кто имеет одну из
указанных причин ухода из фирмы. Но наряду с этим производится деление
каждой из этих подгрупп еще на три подгруппы: на тех, для которых данная
конкретная причина является очень значимой, не очень значимой и совсем
не значимой. В свою очередь каждая из этих подгрупп делится, будучи уже
дихотомическим вопросом, еще на две равные или не равные подгруппы,
выбравшие альтернативу “да” или “нет”. Таким образом, в табличном
вопросе образуются 4 х 3 х 3 х 2=24 подгруппы. Но поскольку процент
ответивших на каждую альтернативу табличного вопроса берется от
количества ответивших на один из подвопросов, как это обычно делается в
закрытом вопросе, то количество групп фактически зависит только от
количества подвопросов и альтернатив.

Естественно, процентное распределение будет осуществляться по каждой из
этих групп, что соответственно весьма существенно уменьшает процентное
наполнение каждой из них. Соотношение не изменяется тогда, когда подсчет
производится от общего количества ответивших на каждый из подвопросов.
Вот почему получается так, что в табличном вопросе, в нашем примере, в
среднем на каждую альтернативу, ответили немногим больше одной пятой
опрошенных, при возможности ответа на каждый подвопрос. Но в табличном
вопросе неизбежно происходит ранжирование подвопросов между собой, что
является довольно трудной задачей.

С одной стороны, респондент должен сам себя отнести к какой-либо
альтернативной группе, но, с другой стороны, ему предлагают серию
вопросов, где он должен ранжировать по значимости предлагаемые
альтернативы. Иначе говоря, в одном случае он должен работать по
дихотомическому вопросу, в другом – по закрытому. В результате этого
противоречия часть респондентов, как уже говорилось, отказываются ломать
голову в поисках правильной процедуры ответа и не отвечают на табличный
вопрос.

Ответ респондента – это сложный процесс самоопределения. При выборе
ответа он всегда соотносит себя с некоторым контекстом своего бытия.
Искажения концептуального бытия в результате неправильно построенного
вопроса приводит или к отказу от ответа, или к неверной информации.

В открытом вопросе, где область поиска истинного ответа определяется
респондентом самостоятельно, генеральная социальная совокупность данного
вопроса имеет совсем другую структуру, чем та, которая была предложена
исследователем в закрытом вопросе аналогичного содержания. Анализ
ответов на открытые вопросы показывает, что эта структура бывает более
дробной, границы групп, как правило, строго не определены, кроме того,
они оказываются очень различными по объему и понятийному определению.
Правда, бывает, что в ответах на открытый вопрос превалирует мнение по
какому-то одному признаку. Но чаще всего открытый вопрос дает не мнение
большинства, а большинство мнений. Изменение структуры ответов приводит
и к отличному процентному распределению на ряд признаков, описываемых в
закрытом вопросе. Как правило, это процент намного меньше.

Однако можно ли ставить под сомнение правомерность применения той или
иной формы вопроса? Конечно нет. Любая вариация второго типа вопроса
имеет право на существование. Но тогда какие же данные будут истинными,
если даже не вооруженным взглядом видно, насколько они отличаются между
собой? Ответ может быть только один: все истинны. Необходимо только
знать, как уже говорилось, какую объективную реальность отражает,
описывает тот или иной вопрос, его различные формы, и как эти вопросы
работают в различных ситуациях.

Вопросно-ответные отношения, принятые и устоявшиеся в социологии,
диктуют свои особенности использования той или иной формы вопроса, не
упуская при этом ни сущности вопроса как концептуально-гипотетического
знания, ни его содержания.

Далее мы несколько подробнее расскажем о каждой из форм вопроса, о
некоторых особенностях их использования, о трудностях и правилах их
построения. Речь пойдет о дихотомическом, закрытом, табличном и открытом
вопросах.

Дихотомический вопрос

Как уже говорилось, дихотомический вопрос есть непосредственное
выражение концептуально-гипотетического знания, выработанного
исследователем. Альтернативы “да” или “нет” предлагают респонденту
согласиться (в первую очередь, поэтому положительная альтернатива и
ставится всегда на первое место) или не согласиться с предложенной
концепцией. Но респондент не всегда воспринимает дихотомический вопрос
именно таким образом. Предлагаемая концепция в понимании респондента
может иметь свой аспект, которого нет в вопросе. Так, в вопросе “хотели
бы Вы купить автомобиль?” с альтернативами “да” или “нет” социолог
предлагает респонденту подтвердить свое концептуальное знание, что
респондент хотел бы купить автомобиль. Но не всякий человек однозначно
может ответить на этот вопрос, поскольку концепция, заложенная в данном
дихотомическом вопросе оказывается слишком общей, неконкретной или же
находится за пределами знаний, за рамками компетенции респондента. “Что
это такое, хотел бы купить автомобиль?, – рассуждает респондент. –
Наверно хотел бы, если бы были деньги, если бы можно было бы купить то
что хочется, если бы было недорогое обслуживание, если бы захотела жена”
и пр. И таких “если” может быть много. Социолог поставил респондента
слишком в сложную ситуацию в силу неопределенности понятия, заложенного
в вопросе.

Чтобы получить четкий ответ в дихотомическом вопросе, социолог должен
четко определить границы действенности предполагаемой концепции. Если бы
меня сейчас спросили, хотел бы я купить хорошие итальянские ботинки, да
еще не очень дорого, то я бы сразу ответил “да”. Предложенное в вопросе
понятие находится в рамках моей компетенции. Но когда спрашивают граждан
России в начале перестройки, согласились бы они с введением
многопартийной системы в стране, пожалуй им, никогда не жившим в
многопартийной политической системе, ответить было бы очень трудно.
Конечно мы можем попросить все-таки ответить, но это будет по существу
пустой ответ, поскольку он не отражает концептуальные установки
отвечающих.

Однако дихотомический вопрос интересен тем, что позволяет, хотя бы
грубо, но достаточно четко, выявить крайние позиции респондентов по
отношению к изучаемому явлению, т.е. выяснить, насколько категорично
принимаются или отвергаются респондентами предлагаемые позиции,
характеристики, оценки. Заставляя респондента отказаться от полутонов и
выбрать максимум или минимум, даже если он сам занимает промежуточную
позицию, мы принуждаем его признать правомерность той или иной крайней
позиции. Респондент, находящийся по шкале на позиции “и не то, чтобы да,
и не то, чтобы нет”, выбирая все же крайнюю точку, соглашается с
исследователем, что изучаемое явление заслуживает крайней позиции.

Предлагая респондентам дихотомический вопрос и распределяя их по крайним
позициям, мы тем самым усиливаем зависимости данного вопроса от ряда
параметров при анализе. Так на вопрос “скажите, пожалуйста, Вы приходите
на работу в хорошем расположении духа, в хорошем настроении?” (да, нет)
возможен и третий вариант ответа: “не всегда”. Давая две крайние
позиции, мы тем самым проводим разграничение между двумя группами
работающих, т.е. между группой работающих, которые приходят на работу в
хорошем расположении духа, в хорошем настроении, и группой работающих,
которые приходят на работу в плохом расположении духа. Это позволяет
более резко обозначить зависимость этих групп от других параметров,
например от профессии, возраста, должности, пола и т.д.

Правда, необходимо отметить, что в этих случаях мы всегда теряем часть
респондентов, иногда довольно большую, не ответивших на такой
дихотомический вопрос, т.е. оставшихся на промежуточных позициях.

Трудность использования дихотомического вопроса заключается в том, что
при ответе на него есть опасность снятия информации не об оценке
респондентом того или иного явления, процесса, отношения, а о
психологической установке респондента на категоричность ответа, его
склонность к положительным или отрицательным ответам. Как известно,
имеется довольно большое количество людей, которые избегают категоричных
ответов или, наоборот, которые склонны к ним. Есть люди, которым больше
свойственно отрицание или которые придерживаются в основном
положительных оценок (таких большинство).

Дихотомический вопрос имеет две формы: с разделенным и неразделенным
объемом понятия. Если альтернативы “да” или “нет” подтверждают или не
подтверждают разработанную в вопросе концепцию, то это значит, что имеет
место неразделенное понятие. Например, “Имеете ли Вы автомобиль?”
подразумевает, что респондент или имеет автомобиль, или нет. Третьего не
дано, середины нет, есть одно из двух. Это не крайние позиции, это одно
неразделенное понятие, которое подтверждается или не подтверждается
респондентом.

Сложнее обстоит дело с понятиями, которые оказываются разделенными.
Например, ответ на вопрос “Нравится ли вам ваш начальник?” может
предполагать множество градаций того, как начальник нравится
респонденту. Но можно ограничиться только двумя позициями: да, нравится
и нет, не нравится и просить респондента подтвердить или не подтвердить
концепцию исследователя, что начальник может нравиться. Но поскольку это
понятие может быть разделенным на множество подпонятий или на хотя бы их
ограниченное количество, то у респондента может возникнуть сомнение в
правомочности дихотомического деления. Ведь он воспринимает вопрос
только как просьбу, требование дать оценку своему начальнику, а не
подтвердить концепцию исследователя, что он нравится. Здесь возникает
целая серия трудностей и содержательного, и психологического порядка.
Правильнее будет построить данный вопрос как закрытый, как вопрос
второго типа, что нередко и делается в неявной форме. Вопрос строят как
дихотомический, но с введением какой-либо третьей альтернативы, например
“не очень нравится”. Получается вопрос второго типа. Продиктовано это
бывает нередко именно трудностями восприятия респондентом вопросов с
разделенными понятиями и предоставление респонденту возможности выразить
и третью точку зрения.

Но, как уже говорилось, это не дихотомический вопрос. В этом случае
возникает противоречие между содержаниями вопроса и альтернатив.
Последние, как правило, строятся не на одном, а на двух и даже трех
основаниях, о чем еще будет говориться.

СКАЖИТЕ, ХОТЕЛИ БЫ ВЫ КУПИТЬ АВТОМОБИЛЬ?

Да, хотел бы………………………………………. ( )

Возможно…………………………………………… ( )

Не думал об этом………………………………… ( )

Нет, не хотел бы………………………………….. ( )

Вопрос, построенный как дихотомический, в своих альтернативах
представлен как вопрос второго типа. Социологи нередко прибегают к этому
приему для того, чтобы разрешить трудности использования дихотомического
вопроса с неразделенными понятиями. В принципе социолог может предлагать
любую форму вопроса, если он уверен, что она наилучшим образом решает
его задачи. Но необходимо, чтобы вопрос был концептуально определен и
для социолога, и для респондента. Исходя из этого можно порекомендовать,
чтобы дихотомический вопрос с разделенными понятиями был переведен в
вопрос второго типа, в закрытый вопрос с необходимым набором
альтернатив. Социолог и в этом случае решает поставленные задачи, но
респондентами он легче воспринимается.

Почему мы “закрываем” вопрос?

В обыденной речи, как уже говорилось, в живом разговорном языке мы не
формулируем серию возможных ответов. Вопросы задаются в открытой форме,
но ответы, хотя и не выражены в явной форме, всегда подразумеваются.
Если мы спрашиваем собеседника: “Ты пойдешь сегодня в кино?”, то
подразумеваем возможные ответы: “да”, “нет”, “не знаю, возможно”. Если
спрашиваем: “Что Вам нравится?”, то предполагаем, что предметы, о
которых идет речь, он видел и знает.

Знание возможных вариантов и характера ответа определяется всем
контекстом разговора собеседников или – в более широком плане –
контекстом характера их общения.

В искусственном языке, в частности в социологической анкете, мы обязаны
задавать серию вопросов, чтобы определить предмет и содержание вопроса.

И опять мы сталкиваемся с тем довольно сложным явлением в социологии, да
и не только в социологии, когда большинство вопросов может иметь
различную содержательную интерпретацию в зависимости от условий их
подачи. Так, на вопрос “как Вы проводите свое свободное время?” можно
ответить по-разному. Слово “как” подразумевает различные содержания и
формы проведения свободного времени (ходил в кино, играл в карты, читал
и т.д.) или различные уровни его качества: “провожу его очень хорошо,
средне, плохо и т.д.”, т.е. слово “как” может иметь совершенно различный
аспект ответа. Поскольку каждый вопрос анкеты представлен как
самостоятельный, вне связи с другими вопросами (для респондента,
конечно), постольку интересующий социолога аспект необходимо определить,
что и делается через предлагаемый набор ответов или, как говорится среди
социологов, путем закрытия вопроса. Например задается вопрос, как
респондент предпочитает путешествовать. Один вариант ответов может
предполагать выяснение предпочитаемого вида транспорта (поезд, пароход,
пешком и т.д.), второй вариант может раскрывать с кем предпочитает
опрашиваемый путешествовать (с родственниками, с друзьями, один и т.д.),
третий вариант ответов предполагает выяснить вид путешествия (по
туристической путевке, самостоятельно, в группе и т.д.). В одной из
анкет на этот вопрос респондент перечеркнул предлагаемые варианты ответа
и дописал на полях свой ответ: “Как я предпочитаю путешествовать?” –
“Молча”. Это тоже возможный вариант ответа в контексте рассуждений. Для
того, чтобы респондент понял, в каком аспекте интересует социолога
содержание вопроса, необходимо четко сформулировать всю необходимую
серию возможных ответов.

Закрытие вопроса, т.е. определение набора альтернатив, оказывается
довольно сложной процедурой, несмотря на кажущуюся ее легкость.

Во-первых, никогда нельзя достаточно твердо сказать без предварительного
методического и содержательного анализа изучаемого явления, сколько
должно быть закрытий и какие альтернативы должны включать вопросы. Мы не
всегда можем сказать, насколько предлагаемый исследователем набор
подсказок отражает реальное содержание вопроса с учетом решений
какой-либо исследовательской или практической задачи. Без тщательной
предварительной экспериментальной и методической работы здесь не
обойтись. Однако в практической подготовке социологических исследований,
как правило, при выборе альтернатив опираются на интуицию,
социологический опыт или просто здравый смысл, что, конечно, не всегда
достаточно для подлинно научного подхода к решению исследовательской
задачи.

Во-вторых, немалую сложность имеет значимость альтернатив, определяемая
выбором респондентом той или иной альтернативы. Например, чтобы выяснить
основные мотивы вступления в брак, социолог, исходя из предварительно
собранной информации, предлагает свой набор мотивов, или альтернатив
закрытого вопроса. Респондент должен указать наиболее существенный.
Путем подсчета голосов респондентов определяется значимость того или
иного мотива из предлагаемого набора. Но совсем не обязательно, что
мотив, который набрал наибольшее количество голосов, в действительности
является значимым в структуре мотивов вступления в брак. Он оказался
значимым среди предлагаемого набора мотивов образования семьи.

Нельзя требовать от социолога, чтобы он в первом же исследовании так
сформулировал вопросы и выбрал такие альтернативы, что результаты
исследования полностью отражали бы объективную ситуацию и показали бы
истинное содержание явления. Это сложный и длительный процесс, который
требует в иных случаях не одного вопроса и не одного исследования. К
тому же и содержательное значение того или иного явления не изначально
ему присуще, а существует только в относительной форме. В зависимости от
системы факторов и явлений может меняться и содержательное значение
изучаемого явления. Например, значимость того или иного мотива
вступления в брак или выбора спутника жизни существует не сама по себе
как абсолютная величина, а как относительная, которая зависит от целой
системы взаимоотношений и взаимосвязей.

Так, стабильность семьи и удовлетворенность браком зависят не только от
личностных характеристик и социального окружения супругов, но и от
системы ценностей, представлений и ожиданий каждого из партнеров. Как
говорится, хочешь быть счастливым, смени точку отсчета.

Важно, чтобы исследователь всегда помнил об относительности сущностного
содержания изучаемого явления, трудностях его познания и не считал, что
получаемые ответы уже составляют объективную истину. Такое нередко, к
сожалению, случается с начинающими социологами. Иногда, делая набор
альтернатив и получая ответы, социологи с легким сердцем оперируют
цифрами, придавая им содержательное значение, и будучи уверены в их
истинности. В отчетах при этом обычно пишут: как показало исследование,
основными причинами вступления в брак, по мнению опрашиваемых
молодоженов, является любовь между супругами и взаимопонимание. Вполне
возможно, что это так, но такой категоричный вывод можно сделать лишь
после полного исследования всего комплекса мотиваций.

В анкетах, как правило, социолог оперирует закрытыми вопросами,
поскольку, как говорилось, это единственный путь определения
концептуального содержания анкетного вопроса. Выразить концептуальное
содержание – трудная задача, не всегда полностью осознаваемая
исследователем. Не случайно в социологической литературе закрытые
вопросы анализируются, как правило, только с точки зрения удобств
пользования ими (респон-дентам легче на них отвечать по сравнению с
ответами на открытые вопросы), их проще кодировать, обрабатывать и
анализировать, т.е. они удобны и с чисто технической стороны. И далеко
не всегда к закрытым вопросам подходят с точки зрения решения ими той
или иной последовательной задачи.

Надо сказать несколько слов о полузакрытом вопросе, т.е. о таком типе
вопроса, где респонденту дается возможность дописать свой ответ, если ни
одна из предложенных альтернатив не отражает его мнения. Обычно в этом
случае делается пометка: “Что еще, напишите…” или “Как иначе,
напишите…” и т.п.

Надо сразу отметить, что полузакрытые вопросы, как показывает
социологическая практика и методические эксперименты, не дают нужного
эффекта. Чаще всего их ставят в анкету, так сказать, для успокоения
совести, показывая, что, мол, мы не давим на респондента, даем ему
возможность выразить свое мнение. Но респонденты редко пользуются этой
возможностью, только 10-15% опрошенных дописывают свой вариант ответа на
заданный вопрос в дополнение к предлагаемым альтернативам. Такое
ограниченное количество ответов, как правило, не позволяет провести их
содержательный анализ. К тому же на полузакрытый вопрос обычно отвечает
определенная группа респондентов, например, имеющая высокий уровень
образования и умеющая работать с печатными текстами.

Это ограничивает содержательное использование вопроса данного типа.
Кроме того дополнительные ответы носят частный, специфический характер,
что не позволяет в большинстве случаев построить более или менее
приемлемую типологию.

Сколько “закрытий” должно быть в вопросе?

В принципе к большинству вопросов, за исключением специфических, можно
предложить довольно много закрытий. Так на вопросы о проведении
свободного времени, о формах культурного потребления, о художественных
предпочтениях и многих других можно дать большое количество ответов.
Так, в одной из анкет о мотивах счастливого семейного брака респондентам
было предложено 36 альтернатив, охватывающих материальное положение
опрашиваемых, условия и организацию быта, морально-психоло-гические
отношения, состояние здоровья и наличие детей и т.д.

Естественно социолога при выяснении всех мотивов, может интересовать
весьма широкий круг явлений в различных аспектах и различной степени
полноты. Но понятно, что дать в одном опросе все возможные варианты
ответа практически невозможно. К тому же это противоречит методике
опроса и вот почему.

Прежде всего при большом количестве альтернатив появляется монотонность,
респонденту становится неинтересно, к концу набора ответов он устает
отвечать, особенно, если таких вопросов в анкете много.

Далее социологи заметили, что респонденты при большом наборе
альтернатив, как правило, фиксируют первые и просматривают остальные
альтернативы, часто не вдумываясь в их содержание. Как показывает
анализ, сумма ответов респондентов по альтернативам, если вопрос
построен неправильно, располагается по убывающей.

Конечно можно постараться убедить респондентов тщательно читать все
альтернативы, обдумывать и выбирать именно тех из них, которые в большей
степени соответствуют их мнению, независимо от того, где они расположены
– в начале, середине или в конце набора, но толку от этого будет
немного. За несколько минут инструктажа, объяснения, как надо заполнять
анкету и отвечать на вопросы, психологию респондента изменить не
удастся, и он будет поступать, как обычно. Поэтому нужно заранее
нивелировать негативные явления и в конечном итоге облегчить работу и
респондентам, и себе.

Для того, чтобы избежать концентрации ответов респондентов на первых
альтернативах, можно применить некоторые общие правила. Прежде всего не
стоит строить “длинные” вопросы, т.е. давать много закрытий. Лучше
ограничиться пятью-шестью закрытиями. Если есть необходимость в большом
количестве альтернатив, то целесообразно разделить вопрос на два-три
условных вопроса и поставить их под литерами А, Б, В… Можно также
расположить альтернативы в два столбца по 3-5 альтернатив в каждом. Это
снимет монотонность вопроса. Альтернативы в условных вопросах или в
столбцах будут восприниматься респондентами как новый набор альтернатив.

Такая компоновка альтернатив обеспечивает некоторую уверенность в том,
что респондент прочтет все альтернативы и выберет именно те, которые в
большей степени соответствуют его мнению. Во всяком случае практика
построения вопроса и ряд методических экспериментов говорят в пользу
данного способа расположения альтернатив. В результате такого построения
мы получаем в большинстве случаев по совокупности ответов в усредненных
данных равномерное распределение ответов респондентов по альтернативам,
независимо от того, на каком месте они находятся: на первом, последнем
или в середине набора.

Однако общее количество закрытий в вопросе обусловлено не только
методическими требованиями, но и решением содержательных задач
исследования.

Прежде всего количество альтернатив в вопросе оказывает влияние на их
наполняемость и соответственно на процентное распределение ответов среди
всех предложенных альтернатив, что в свою очередь сказывается на
значимости каждой из них. Далее, набор и количество альтернатив
диктуются размером шкалы. Чем длиннее шкала, определяющая
содержательность решаемых задач, тем больше альтернатив и наоборот. И
наконец, еще одно немаловажное требование состоит в том, что любой набор
альтернатив не должен быть избыточным, т.е. не должен давать больше
информации, чем это необходимо для решения поставленных задач. Он должен
быть оптимальным. В конце концов это требование и экономического
порядка, поскольку любая избыточная информация требует больших затрат
времени, материальных и трудовых ресурсов для обработки полученной
информации.

Исходя из всего сказанного, можно заключить, что количество закрытий в
любом вопросе имеет принципиальное значение для успешного решения
исследовательских задач.

Табличные вопросы

В анкетах довольно часто используются табличный, или комбинированный,
тип вопроса. Это особый способ построения вопроса, превращенная форма
вопросов первого и второго типов.

СКАЖИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, КАК ЧАСТО В ВАШЕЙ СЕМЬЕ ОБСУЖДАЮТ СЛЕДУЮЩИЕ
ПРОБЛЕМЫ?

Часто Не часто Не обсуждаются

Воспитание детей 1 2 3

Материальное положение 1 2 3

Состояние здоровья 1 2 3

Совместный отдых 1 2 3

Отношения с родственниками 1 2 3

По сути дела здесь представлен не один, а группа вопросов (поэтому его и
называют комбинированным), объединенных единой формой (поэтому его и
называют табличным). Социологи довольно охотно пользуются табличными
вопросами, и тому есть веские основания.

Во-первых, они очень емкие и в то же время занимают мало места.
Представьте себе, что приведенный табличный вопрос был бы представлен
серией отдельных вопросов с полным наименованием каждого вопроса и
полным набором собственных альтернатив. Это заняло бы по крайней мере в
три раза больше места, чем сейчас. Учитывая, что место в анкете всегда
ограничено, можно понять приверженность социологов к комбинированным,
или табличным, вопросам.

Во-вторых, применение такого типа вопроса выгодно с точки зрения
графического оформления анкеты. Они снимают монотонность, вносят
разнообразие в анкету, когда исследователь перебивает серию традиционно
построенных вопросов такими табличными вопросами.

Но они все-таки довольно трудны для респондентов. Их сложнее понимать и
на них трудно отвечать, особенно тем, кто не имеет навыков работы с
текстами. Методическое исследование показывает, что на табличные, или
комбинированные, вопросы не отвечают от 15 до 30% опрошенных, иногда и
больше, в зависимости от сложности построения и содержания подвопросов.
Кроме того, значительно снижается чистота ответов.

Количество отказов от ответов на различные типы вопросов

(в процентах)

При

опросе

студентов При опросе научных сотрудников При опросе шахтеров При опросе
заводских рабочих

Табличные, или комбинированные, вопросы 24,7 15,1 23,1 22,9

Простые по форме вопросы 7,4 2.5 6,7 4,1

Несмотря на трудности в применении табличных, или комбинированных,
вопросов, отказываться от них нецелесообразно. Они имеют свои
преимущества, о чем уже говорилось, хотя пользоваться ими следует
аккуратно, не злоупотреблять, т.е. вводить в анкету не больше
трех-четырех, делая их по возможности проще, понятнее, постоянно давая
разъяснения в тексте и при устном инструктировании об особенностях их
заполнения. Строить эти вопросы желательно по единому образцу, чтобы,
раз увидев и поняв данный тип вопроса, респондент не тратил в дальнейшем
усилий на их понимание. Каждый такой вопрос должен быть тщательно
отработан при пилотажном (пробном) исследовании. Только при таком
подходе табличные, или комбинированные, вопросы могут использоваться
достаточно эффективно.

Вопросы без альтернатив, или открытые вопросы

До сих пор мы говорили только о закрытом вопросе как основном в
социологическом исследовании, альтернативы которого описывают содержание
и понятийную сущность вопроса. Кроме закрытых вопросов в анкетах
используются и так называемые открытые вопросы, в которых респондент не
получает каких-либо подсказок, или вариантов, ответа.

До настоящего времени к открытому вопросу социологи подходят как к
одному из путей определения возможных вариантов ответов на закрытый
вопрос при поисковом исследовании. Нередко случается так, что социолог
знает только приблизительные варианты ответа на вопрос, или варианты
ответов известны, но не всегда можно заранее определить, какие из них
являются важнейшими для исследования. Обычно так бывает, если социолог
хочет выяснить структуру мотивов, оценок явления, общие представления
опрашиваемых на уровне первого знакомства с объектом, или предметом,
исследования.

И в самом деле, возьмите какую-нибудь малоизученную тему и попытайтесь
построить закрытый вопрос. Например сформулировать альтернативы в
вопросе, почему люди покупают автомашину. Можно, конечно, как уже
говорилось, основываясь на некотором общем представлении или
посоветовавшись с кем-нибудь, написать ряд вариантов ответов: удобное
средство передвижения, сокращение времени на поездки, престижность,
занятие в свободное время. Но являются ли эти альтернативы
исчерпывающими, полностью ли они описывают структуру мотивов покупки
автомашины? Наверное имеются и другие мотивы, о которых мы при первом
подходе к исследованию не имеем даже представления.

Для того, чтобы выяснить хотя бы на поведенческом уровне основные
мотивы, следует представить респондентам свободу выражения и попросить
их написать, почему они купили автомобиль, т.е. задать открытый вопрос.
Совокупность ответов на открытый вопрос и их типология позволят выявить
структуру мотивов.

Давать же закрытый вопрос уже в поисковом исследовании означает замкнуть
и себя, и респондента в узком кругу своего собственного, нередко
поверхностного представления о предмете исследования. Чтобы избежать
этого, социолог формирует открытый вопрос и расширяет тем самым
познавательные возможности исследования.

Как показывает анализ ответов на открытые вопросы, совокупность ответов
респондентов и их частотное распределение могут иногда открыть
неожиданную перспективу для изучения объекта. “Описание реальности,
созданной респондентом для социолога, может оказаться более
многообразной или просто другой по сравнению с априорной схемой,
предложенной социологом для опрашиваемых”. После анализа ответов на
открытый вопрос и их типологии можно формулировать альтернативы
закрытого вопроса, не опасаясь, что будут упущены самые важные.

Открытые вопросы имеют ряд преимуществ по сравнению с закрытыми. Они
позволяют респондентам полностью, без каких-либо ограничений со стороны
социолога выразить свое мнение, высказать самое насущное, поднять иногда
такие проблемы, которые, может быть, и не пришли бы в голову социологу.
Анализ высказываний респондентов позволяет во многих случаях определить
проблемы, противоречия, нерешенные вопросы, выявить область действия
изучаемых явлений, представить их в неожиданном ракурсе.

Так, изучая проблемы стабилизации кадров и сокращения их текучести среди
шахтеров угольных разрезов города Экибастуза (Павлодарская область), мы
наряду с высказываниями респондентов о причинах увольнения получили
достаточно полную и богатую картину отношения населения к своему городу.
Анализ суждений выявил резко негативное отношение к городу, отсутствие
не только гордости, но даже уважения к нему. Ответы на открытые вопросы
показали, что о городе никто не заботится, что в городе нет хозяина
(“Экибастуз – это большой вокзал, где нет хозяина” – вот одно из
характерных высказываний). Никого не беспокоит ни настоящее, ни будущее
этого города, люди не видят перспектив его развития и т.д. Такое
положение и явилось одной из причин миграции населения в другие города.
Простой перечень ответов, высказываний респондентов на открытые вопросы
без их детального анализа оставляет, как правило, большое впечатление.

Однако открытые вопросы, как и другие типы вопросов, имеют границы
использования. В частности, они не позволяют решать некоторые
специфические исследовательские задачи. Не всегда через непосредственное
мнение опрашиваемых можно выйти на объяснение истинных, глубинных причин
поведения как из-за неполного осознания человеком тех или иных явлений,
обусловливающих его поведение, или нежелания их раскрывать, так и в силу
их престижного или интимного характера. Если мы к примеру будем
спрашивать о причинах развода, то чаще всего респонденты не укажут в
ответах на открытые вопросы причины интимного характера (сексуальную
неудовлетворенность), хотя, как показывают исследования, этот фактор
является довольно существенным в стабилизации семьи.

Открытый вопрос всегда труден для респондента. Не все опрашиваемые
готовы к такой работе и многие уклоняются от нее. В среднем на открытые
вопросы отвечают от 40 до 70% опрошенных в зависимости от характера
вопроса.

Другая сложность состоит в большой разбросанности ответов, что
существенно затрудняет их квалификацию. Например при опросе студентов
МГУ задавался такой вопрос: “Что бы Вы сделали в первую очередь для
повышения успеваемости и совершенствования процесса подготовки
студентов, если бы были деканом?” Около 500 человек (из 1300) ответили
на этот вопрос. Они высказали примерно 800 предложений, критических
замечаний, при классификации которых было выделено 40 более или менее
однородных групп. Дальнейшая классификация требовала более общего
основания, однако при этом терялась бы специфика того или иного
предложения.

Типология предложений является довольно трудной по причине
неоднозначности интерпретации высказываний. При типологии высказываний,
т.е. при их оценке, всегда имеется опасность большего или меньшего
субъективизма социолога. Это значит, что социолог может приписать тому
или иному высказыванию респондента содержательное значение, которого
оно, возможно, на самом деле и не имеет. Такая опасность возникает при
недостаточном знакомстве с объектом и предметом исследования.

Один из студентов при ответе на вопрос “Что бы Вы сделали… если бы
были деканом?” написал: “Для улучшения учебы необходимо ввести телесные
наказания студентов”. Можно посчитать это высказывание неудачной шуткой,
проявлением несерьезного отношения к вопросу и изъять его из анализа, но
можно увидеть в этом предложении крайнюю форму выражения мнения
респондента по усилению контроля за успеваемостью. Однако и то, и другое
– только предположение, интерпретация исследователя. Что на самом деле
думал респондент по одному этому предложению трудно сказать.
Неоднозначность интерпретации является ахиллесовой пятой открытых
вопросов.

Поскольку обработка ответов на открытые вопросы представляет
определенную сложность, имеет смысл привести некоторые формальные приемы
работы с ними.

1. Если выборочная совокупность достаточно велика и имеется много
ответов на открытый вопрос, то можно произвести из общего массива
подвыборку примерно в 200-300 анкет методом случайной бесповторной
выборки, чтобы работать с этим небольшим массивом, а не со всеми
анкетами. Такое количество анкет легче просмотреть и выписать все
ответы, а поскольку выборка была случайной, то распределение ответов
респондентов будет репрезентативным всей генеральной совокупности, в
данном случае всех опрошенных и ответивших на открытый вопрос. В
дальнейшем при анализе ответов опрашиваемых на открытый вопрос по всему
массиву все ответы (во всяком случае большинство из них) будут ложиться
в типологию подготовленную, по малой выборке.

2. Для типологии ответов респондентов на открытые вопросы целесообразна
такая процедура:

а) нередко случается так, что ответы респондентов содержат не одно, а
два, три предложения. Так на вопрос, обращенный к рабочим “Что бы Вы
сделали в первую очередь для улучшения работы предприятия?” получен
ответ: “Улучшил бы жилищное строительство, а также работу транспорта и
заводской столовой”. В этом случае выписывает не одно, а три предложения
респондента: улучшить жилищное строительство, улучшить транспортное
сообщение, улучшить работу заводской столовой;

б) когда будут выписаны все предложения респондентов, листок следует
разрезать на отдельные предложения и разложить их по группам, выделив
единое основание для каждой группы. Так, при анализе мотивов увольнения
часть высказываний респондентов была сгруппирована по основанию
“отсутствие благоустроенного жилья”, другая часть – “неудовлетворенность
уровнем зарплаты”, третья – “увольняются по состоянию здоровья и в связи
с уходом на пенсию”.

После раскладки на такие группы остается часть высказываний, которые не
попали ни в одну из них и которые трудно типологизировать по одному
основанию. Например, такие мотивы увольнения: “мало работы”, “хочу
жениться, а не на ком, поэтому переезжаю в другой город”, “поеду с
братом на другую работу” и пр. Можно, конечно, с большой натяжкой
отнести их к какой-то уже сформированной группе высказываний, но лучше
этого не делать, поскольку наша интерпретация ответов может быть
неверной. Лучше отнести эти высказывания в отдельную группу – “прочие
ответы”.

3. Одни и те же предложения, высказывания респондентов могут быть
сгруппированы по различным основаниям, и это не противоречит правилам
содержательного анализа. Так, по мотивам текучести кадров высказывания и
предложения можно сгруппировать по такому одному основанию, как
объективные и субъективные причины увольнения, т.е. получить две большие
группы. Анализ предложений студентов МГУ по совершенствованию учебного
процесса и повышению успеваемости показал, что их можно свети в две
большие группы: 1) предоставить студентам больше свободы при выборе
дисциплин, посещений лекций и занятий, сдаче экзаменов и зачетов и 2)
усилить контроль за посещаемостью и успеваемостью студентов со стороны
руководства, деканата.

При анализе могут быть выделены различные группы высказываний, заложены
различные основания для классификации, но социолог должен исходить из
основных задач исследования, а не строить их произвольно. Только в этом
случае та или иная классификация имеет смысл, то или иное основание
правомочно и обоснованно. Но, как уже отмечалось, определение того или
иного основания, интерпретация ответов респондентов на открытый вопрос
остаются сложной процедурой, требующей особых знаний принципов
типологизации и классификации.

Что лучше: открытый или закрытый вопрос?

Еще совсем недавно социологи считали, что открытая и закрытая формы
вопроса только дополняют друг друга, что информация, получаемая через ту
или иную форму вопроса, если и не полностью идентична, то во всяком
случае не противоречит друг другу. Если же противоречия в ответах на эти
вопросы имеются, то они обусловлены неадекватностью представления
социолога об изучаемом предмете, которую может исправить исследование в
открытых формах вопроса. Ни у кого не вызывало сомнения, что информация,
полученная по открытой и закрытой формам вопроса, отражает ту же
объективную реальность, хотя, может быть, с разной степенью точности,
надежности и пр.

Однако в последние годы многие методические эксперименты и
социологические исследования показали, что открытые и закрытые вопросы
довольно часто дают различную информацию. Действительно, целый ряд
исследований, проведенных нами на промышленных предприятиях, в учебных
заведениях, в различных организациях, анализ информации по идентичным
вопросам, построенным в различной форме (открытые и закрытые вопросы),
подтвердили, что данные, полученные по ним, значительно отличаются. В
основном это касается вопросов такого содержания: “Если Вы увольняетесь,
то почему?” или “Ваши предложения по улучшению работы предприятия” в
различных модификациях. Приведем пример опроса, проведенного на шахте
им. В.И. Ленина (г. Междуреченск Кемеровской области).

На вопрос: “Если Вы собираетесь увольняться, то почему?” в открытом и
закрытом вопросах были получены следующие данные. (Вычисление процента
производилось от общего количества опрошенных).

Варианты ответов Открытый

вопрос Закрытый

вопрос

Плохие условия и организация труда

на шахте 14,2% 16,4%

Плохие отношения с руководством 8,2% 10,3%

Плохое обеспечение жильем 25,0% 37,8%

Низкая зарплата 19,0% 29,1%

Неинтересная и тяжелая работа 9,0% 9,1%

Как видно из приведенных данных, процентное распределение ответов
респондентов по открытому и закрытому вопросам отличается по некоторым
альтернативам больше, по некоторым – меньше. Такое различие,
проявляющееся систематически, не позволяет утверждать об их идентичной
природе, основываясь на идентичности содержания вопроса. Правильнее,
наверное, говорить о неодинаковой содержательности формы вопроса,
имеющей различную познавательную природу.

Например, анализируя предпочтения кинозрителей и изменение этих
предпочтений в зависимости от формы вопроса в своем методическом
эксперименте, О.М. Маслова пишет: “Логично предположить, что закрытый и
открытый вопросы – это измерительные инструменты с неодинаковыми
познавательными возможностями. Каждый вариант вопроса дает социологу
информацию о разном уровне отражения зрительских предпочтений и
поведения.

Открытый вопрос “срабатывает” на уровне актуализированного сознания,
связанного с теми запасами информации в долговременной памяти
респондента, которые чаще других “подкрепляются” систематическим
повторением какого-либо вида деятельности (в данном случае просмотром
определенной совокупности передач). С помощью вопроса фиксируются
углубленный и постоянный интерес к передаче, на основе которого
формируется лучшее запоминание и воспроизведение ее названия”.

Отвечая на вопрос в закрытой форме респондент вынужден работать в той
системе логического рассуждения, которую ему предлагает исследователь и
которая может совпадать или не совпадать с системой логического
рассуждения самого респондента. Если меняется система логического
рассуждения, то, естественно, меняется и значимость того или иного
явления, нередко весьма существенно. В открытом вопросе социолог
получает информацию о значимости того или иного явления в рамках
логического рассуждения самого респондента, который сам “рисует
ситуацию”. При закрытой форме вопроса, как бы полно он не отражал
структуру предпочтений респондентов (а полного отражения добиться
практически невозможно по причине самой природы закрытого вопроса),
социолог получает информацию о реакции респондента на наше
предположение, т.е. согласен респондент или нет с рассуждениями
исследователя. Согласитесь, что это может быть весьма различная
информация. Как и в жизни, мы можем понять другого человека и
согласиться или не согласиться с ним только в том случае, если встанем
на его точку зрения, примем его логику рассуждения. Но если мы будем
настойчиво придерживаться только своей точки зрения и с ее позиций
оценивать все обсуждаемые вопросы, то мы никогда не поймем другого
человека. В лучшем случае мы можем договориться о том, что у нас
различные точки зрения на данный предмет.

Имеются и другие причины, по которым информация, ответы респондентов
могут изменяться в зависимости от формы вопроса.

1. Нарушение репрезентативности. Выборочная совокупность всегда
несколько отличается от генеральной совокупности. Еще больше отличия
наблюдаются уже после опроса из-за отказа части респондентов отвечать на
отдельные вопросы. В зависимости от характера и формы вопроса
соотношение групп респондентов по признакам варьируется. Так,
комбинированные (табличные), мотивационные и другие вопросы имеют, как
правило, больше отказов от ответов, чем фактологические. Еще больше
отказов имеют открытые вопросы. Если учесть, что на открытый вопрос
отвечают, как уже говорилось, от 40 до 70%, то можно представить, какая
разница будет в выборочной совокупности отвечающих на закрытый и
открытый вопросы. Фактически ответы на открытый вопрос характеризуют не
генеральную совокупность и даже не выборочную, а свою собственную.
Естественно, это будет сказываться на распределении ответов респондентов
по открытым и закрытым вопросам.

Разницу в ответах на открытый и закрытый вопрос дает иногда и
неправильный подсчет голосов в их процентном выражении. Поскольку на
открытый вопрос отвечают меньше респондентов, то, соответственно,
процент ответивших по той или иной позиции, если взять его от общего
числа опрошенных, будет меньше. В этом случае необходимо брать процент
ответивших на ту или иную альтернативу не от общего числа опрошенных, а
от общего числа ответивших на данный (закрытый или открытый) вопрос, или
брать его от общего числа предложений, высказанных респондентами. Хотя и
в этом случае разница в ответах не исключается полностью, но она уже
имеет другую природу.

Разница в ответах на закрытый и открытый вопросы может появиться в
результате различной интерпретации понятий исследователем и
респондентом. Например, в закрытом вопросе по текучести кадров
альтернатива “отсутствие благоустроенного жилья” может быть понята
респондентом иначе, чем ее понимает социолог. Респондент может понять
“благоустроенное жилье” как улучшение жилищных условий, получение более
благоустроенной квартиры, исследователь же понимает под этим вообще
отсутствие благоустроенного жилья, в частности, отдельной квартиры со
всеми удобствами. Возможно поэтому социолог становится в тупик, когда
видит, что имеющие благоустроенное, по мнению исследователя, жилье,
называют в большинстве случаев (70%) в качестве основной причины
увольнения отсутствие благоустроенного жилья.

И, наоборот, при анализе ответов респондентов на открытый вопрос,
социолог может неправильно интерпретировать высказывания опрашиваемых и
группировать их в соответствии со своей логикой рассуждения. Так,
высказывание респондента на открытый вопрос о причинах увольнения
“отсутствие благоустроенного жилья” социолог может отнести не в группу
увольнения по причине отсутствия жилья, а в группу увольнения по причине
завышенных потребностей. Соответственно будут различия в ответах
респондентов на открытый и закрытый вопросы по одной и той же
альтернативе: увольнение по причине отсутствия жилья.

4. В открытом и закрытом вопросах социолог и респондент могут работать в
различных аспектах. В закрытых вопросах этот достаточно узкий аспект
устанавливается набором альтернатив. В открытом вопросе респонденту
дается возможность выбрать свой аспект для ответа. Нередко эти аспекты
полностью или частично не сходятся. При наличии различных аспектов
ответов, а соответственно и различных наборов ответов и их группировок,
процентное их соотношение по сравнению с процентным соотношением в
закрытом вопросе, может меняться. Так, если в закрытом вопросе социолог
дал пять закрытых мотивов увольнения, а в открытом вопросе таких мотивов
в классифицированном виде оказалось 10, то, естественно, и процентное
распределение по тем альтернативам-мотивам увольнения, которые имеются и
в закрытом, и в открытом вопросах, будет различаться, и чем больше набор
мотивов увольнения в открытом вопросе, тем больше будет различие.

Этого можно избежать, если формулировать открытый вопрос строго в тех
аспектах, которые заданы в закрытом вопросе, т.е. не предлагать открытый
вопрос в общем виде: “Если Вы увольняетесь, то почему? (напишите)”, а
попросить опрашиваемых указать, какие основные мотивы увольнения имеются
в тех или других аспектах, например, увольнение по причине плохих
отношений в коллективе, из-за отсутствия благоустроенного жилья и т.д.
Вопрос формулируется так: “Имеются различные причины увольнения из-за
плохих отношений в коллективе. Назовите некоторые из них, которые, на
Ваш взгляд, являются основными”. И хотя социолог в некоторой степени
структурирует сознание респондента и поиск им ответа, однако оставляет
ему большое поле для самостоятельности и свободного выражения мнения.
Тем самым мы способствуем целенаправленному поиску решения проблемы и
объединения полей поисков исследователя и опрашиваемых.

5. Нельзя сбрасывать со счетов и то, что, как уже говорилось, респондент
не всегда охотно отвечает на открытые вопросы. Поэтому наряду тем, что
ответы отражают его актуализированное сознание, тем не менее, это могут
быть и какие-то случайные ответы, навеянные сиюминутной ситуацией или
специфическим отношением к объекту изучения. Так, на ответы респондентов
на открытые вопросы могут влиять уровень удовлетворенности работой на
предприятии, ориентация на увольнение, неудовлетворенность
социально-бытовым обслуживанием и т.д. В ответе на вопрос, почему люди
увольняются с предприятия, будет чувствоваться явное влияние личного
отношения к ряду явлений на производстве или в трудовом коллективе. Не
случайно именно среди неудовлетворенных работой выше уровень критических
высказываний. При ответе на открытый вопрос по улучшению работы
предприятий потенциальные мигранты высказали 40% критических замечаний,
а те, кто не собирался увольняться, только 21%. Эта закономерность была
зафиксирована в ряде исследований по шахтным предприятиям. Проблема
применения открытых и закрытых вопросов, соотнесения их информации
остается актуальной и требует изучения.

Предмет и содержание вопроса

Концептуально-гипотетическая модель вопроса предполагает и еще одну
структурную составляющую, а именно выделение в вопросе его предмета и
содержания.

Предмет и содержание вопроса определяются его понятийным составом.
Имеется два уровня понятийного состава вопроса. Первый уровень, когда
содержание вопроса определяется внешним, т.е. поверхностным, значением
сути явления; второй уровень, когда вопрос содержит глубинное значение,
что и раскрывает его истинный смысл. В зависимости от этого меняется
характер и содержание ответа. Так, например, в вопросе: “Хорошее ли я
купил пальто?” получаю ответ: “Нет, тебе надо изменить фигуру”, т.е.
ответ получен на вопрос не первого уровня, а второго, который и
является, так сказать, глубинным содержанием и определяется только
контекстом разговора, что возможно только в процессе непосредственного
общения. В социологическом вопросе мы, как правило, этого лишены (но не
в полной мере), поскольку респондент не имеет возможности установить
контекст разговора и для него смысл и содержание вопроса определяются
только посредством установления предельно широкого контекста.

Таким образом, прежде чем сформулировать вопрос, исследователю
необходимо определить, какую содержательную информацию он хочет
получить. И первое, что он должен сделать – определить предмет вопроса.
Что это такое и в чем его отличие от содержания вопроса?

Предмет вопроса – это концептуальное видение объекта, определяемое
исследователем и отражающее его сущностное содержание. Вполне понятно,
что концептуальное содержание вопроса может приобретать различные формы
выражения.

Смысловое содержание вопроса – это выражения предмета вопроса.

Смысловое содержание вопроса может меняться в зависимости от конкретных
задач и условий опроса, от формы его проведения и от многих других
привходящих моментов, нивелировать которые можно только с помощью
изменения формы вопроса. Задавая один и тот же вопрос детям или
взрослым, малограмотным или высокообразованным людям, мы естественно
меняем форму вопроса, т.е. его словесное выражение, иначе говоря
по-разному его задаем, но сохраняя при этом в обязательном порядке
предмет вопроса.

Например, перед социологом стоит задача выяснить мотивы увольнения с
предприятия (причины увольнения могут выступать в качестве программного
вопроса всего исследования). Мотивы увольнения в этом случае будут
предметом вопроса. Но вполне понятно, что исследователь, исходя из
различных объективных и субъективных условий, может по-разному
сформулировать этот вопрос, сохраняя предмет вопроса. Например:

– “Выскажите свои мотивы увольнения с предприятия”.

“Если Вы собрались увольняться с предприятия, то назовите,

пожалуйста, основные причины”.

– “Если бы Вам предложили на другом предприятии более высокий
заработок (с вариантами: интересную работу, дружный коллектив, хорошего
начальника, квартиру и пр.), то перешли бы Вы туда работать?”

– “Что Вас привлекло на другом предприятии?”

– “Что говорят хорошего и плохого о предприятии Ваши

знакомые?” и т.д.

Вариантов может быть много.

Необходимо помнить, что смысловое содержание вопроса есть не
субъективное выражение пожеланий исследователя, хотя и это обязательно
присутствует, а объективная потребность. Зная это, необходимо постоянно
следить за тем, чтобы, меняя смысловое содержание вопроса, ни в коем
случае не поступиться предметом вопроса. То, что это происходит
постоянно, не надо доказывать – социологическая практика дает достаточно
примеров. И это происходит потому, что нет четкого разделения предмета и
смыслового содержания вопроса, а это ведет к неправильному построению
вопроса и искажению получаемой информации.

Глава 3. Искусство задавать вопросы и

получать ответы

Получение строго определенного знания требует разнообразия форм и
методов построения вопроса и его структуры.

Пожалуй, впервые проблема построения вопроса стала насущной при
разработке искусственного, формального языка, к примеру языка
социологической анкеты. Богатство общественных явлений и потребность в
получении различной информации, как говорится, на все случаи жизни,
обусловили задачу выработки (чаще всего заимствования из живого языка)
различных по форме, и по содержанию типов вопросов.

Вступая в общение с респондентом через систему вопросов и ответов,
социолог должен быть твердо уверен в адекватном понимании опрашиваемым
содержания вопроса и адекватном содержанию вопроса ответе. Необходимое
социологу четкое знание о том, какую информацию несут в себе вопрос и
ответ и, соответственно, какую объективную реальность они отражают,
возможно только при наличии общих знаний о природе вопросно-ответных
отношений, законах и закономерностях их развития и правилах построения
вопроса.

Фактологические и мотивационные вопросы

Из всего многообразия вопросов можно выделить те, которые фиксируют уже
свершившееся действие, указывают на наличие какого-то факта. Например,
уволился с работы, купил цветной телевизор, отдыхал на море, имеет
библиотеку и т.д. Это так называемые фактологические вопросы. Они, как
правило, четко определены во времени: “Имели ли Вы постоянную работу в
течение последнего года?”

Фактологические вопросы представляют собой один из основных типов
анкетных вопросов и играют важную роль в социологическом исследовании.
Прежде всего они интересны тем, что, зафиксировав уже свершившийся факт,
поступок, действие, они уже не зависят в момент вопроса от мнения
респондента, его состояния, оценки и пр. Это позволяет получить
объективную картину тех или иных сторон деятельности людей. Так, при
определении уровня жизни тех или иных социальных групп можно пойти по
пути его определения самими респондентами. Мнение респондентов о самих
себе тоже представляет интерес и при решении той или иной задачи бывает
необходимым. Но можно построить систему показателей, фиксирующих только
факт экономического благосостояния, скажем, наличие автомашины,
квартиры, мебели, предметов домашнего обихода и проч., и на основе
анализа этих данных вывести общую объективную оценку уровня жизни
изучаемых групп. Выводы этих двух исследований могут сильно отличаться.
Не знаю как в других странах, но в России любят прибедняться, всегда
занижают уровень своего благосостояния. И только фактологические данные
позволяют получить более или менее точную картину.

Фактологические вопросы, как правило, не представляют трудности для
восприятия и сложности для ответа. Правда, некоторые из них могут
требовать и хорошей памяти, и значительных умственных усилий, когда
исследователь, например, спрашивает о далеком прошлом или просит
произвести суммирование некоторых действий или их усреднение: “Сколько
чашек кофе Вы выпиваете в день?”, “Как в среднем Вы учитесь?”, “Как
обычно Вы проводите свое свободное время?” и т.д. Среднее в данном
случае – не оценка деятельности, а некоторое среднее действие.

В связи с этим следует отметить некоторые особенности фактологических
вопросов, касающихся далекого прошлого и будущего действия.

Фактологические вопросы, как уже отмечалось, фиксируют свершившееся,
независимые от оценки респондента факты. Но тут есть опасность, если это
касается далекого прошлого, что факт (наличия, действия) может
восприниматься через качественную оценку ситуации. Например, мы
спрашиваем, сколько квадратных метров жилплощади имел респондент 15 лет
назад. Большинство из опрошенных помнит это в лучшем случае
приблизительно. Метраж жилища в данных случаях нередко фиксируется через
качественные определения: большая или маленькая комната, т.е. такая,
какой она осталась в восприятии респондента. Соответственно меняется и
представление о метраже комнаты. Исследуя однажды жилищные условия
респондентов, которые они имели 15 лет назад, мы неожиданно выяснили,
что в зависимости от увеличения или сохранения численности проживающих в
квартире ее общий метраж в восприятии жильцов уменьшается или
увеличивается. Это можно объяснить тем, что перенаселенная квартира
воспринимается как маленькая, а малонаселенная – как большая.

И хотя в приведенном примере ответ респондентов выражался в некоторых
количественных единицах, на самом деле здесь снималась информация об
оценке респондентами своих жилищных условий. Как видим, при этом
произошла подмена понятий, в результате чего полученная информация не
отразила той реальности, которая исследовалась социологом.

Анализировать события прошлых лет труднее, потому что осознанно или нет
респондент рассматривает их в контексте сегодняшнего дня, современной
ситуации и соответственно трансформирует свой поступок, свою оценку,
искренне веря, что так оно и было на самом деле. Не случайно прошлое
часто кажется лучше настоящего.

Другую природу имеют фактологические вопросы, касающиеся будущего
действия. Когда социолог спрашивает, как бы поступил респондент, если бы
он встретился на улице с хулиганом, то он фактически снимает информацию
не о факте поведения, а установку на действие. Если респондент отвечает,
что обязательно дал бы отпор (на самом деле частенько бывает наоборот),
то ответ его отражает не реальное поведение, а только его мнение по
этому действию, что далеко не одно и то же.

Основным недостатком фактологических вопросов является то, что они не
изучают действие в развитии, они лишь фиксируют факт, давая моментный
срез. Однако для понимания причин того или иного явления этой информации
часто оказывается недостаточно. Вот почему для изучения глубинных
истоков того или иного явления, верной оценки тех или иных
социально-экономических, духовных процессов социологи используют так
называемые мотивационные вопросы.

Они имеют несколько форм и соответственно различное назначение: снимают
интенсивность протекания процесса, выясняют мотивы поведения, дают
оценку деятельности (через мнение респондентов), выясняют личностные
установки, ценностные ориентации, показывают направленность протекания
процесса и т.д.

Интенсивность процесса снимается вопросами такого вида: как часто,
редко, больше, меньше? Скажем: “Как часто Вы смотрите телевизор?”
(варианты ответа: очень часто, часто, редко, очень редко, не смотрю
телевизор). Вопросы, изучающие интенсивность протекания процесса,
используются социологами довольно охотно, но они трудны для анализа,
поскольку их интерпретация не одинакова у разных людей.

“Что значит долго добираться до дома в условиях большого и малого
города?”. В обоих случаях респонденты могут ответить, что они тратят
много времени, но для такого города, как Москва, это будет значить
примерно полтора часа, а для такого, как, скажем, Владимир, – всего
пятнадцать минут.

“Что значит часто смотреть телевизор?”. Для человека с высшим
образованием это в среднем один-два часа в день, для людей с начальным
образованием это может быть и пять, и шесть часов. Поэтому анализируя
ответы типа “часто”, “редко”, “больше”, “меньше” и т.д., необходимо
прежде всего четко знать, как респонденты понимают эти слова, поскольку
их понимание может весьма отличаться от установки исследователя.

Мотивационные вопросы являются весьма привлекательными для социологов.
Они часто используются при изучении общественного мнения, например, во
время выборов.

Мотивационные вопросы дают представление об установках респондента, о
том, как он понимает и воспринимает те или иные события, и т.д. Не
вдаваясь в детальный анализ сущности мотивационного поведения и ценности
его изучения для социологического исследования, отметим только, что они
интересны прежде всего как некая идеальная модель поведения человека. Но
идеальное представление и реальное поведение – далеко не одно и то же.

Идеальное представление, сформированное на основе прошлого опыта, в
конкретном поведении опосредуется реальной ситуацией, условиями жизни.
Спрашиваем у женщин, сколько детей они хотели бы иметь. Чаще всего они
отвечают: два-три ребенка. На самом деле большинство имеют одного
ребенка, во всяком случае в Москве.

В анкетах так же часто просят респондента оценить престижность той или
иной работы, некоторые события, действия, определить свое отношение к
тому или иному явлению и т.д. Характерные вопросы: “Скажите, пожалуйста,
как Вы оцениваете работу Вашего депутата?”, “Удовлетворены ли Вы своей
работой?” и т.д.

Эти вопросы при общем подходе направлены на выяснение мнения
респондента. Как известно, социологи в основном изучают общественное
мнение. Не случайно большинство вопросов анкет начинаются со слов: “Как,
по Вашему мнению…?”, “Как Вы считаете…?”, “Какие возможности, по
Вашему мнению, имеются…?” и т.д. В практике использования
мотивационных вопросов необходимо указать критерии оценки или уметь
договориться о понятиях. Не определив, что респондент и исследователь
имеют в виду, как понимают то или иное явление, социолог рискует
неадекватно оценить ответы респондента.

Изучая уровень культурного развития каких-либо групп, можно в принципе
ограничиться прямым вопросом: “Как Вы оцениваете свой уровень
культурного развития?”, предложив респондентам какую-либо шкалу. Что
дает исследователю получаемая информация, посредством такого прямого
вопроса, путем самооценивания? Только то, что респонденты сами себя
оценили таким-то образом. Но насколько данная информация, соответствует
некоторым общим критериям уровня культурного развития для данной группы?
Единственно, что можно сказать, что данные по уровню культурного
развития, полученные путем самооценки, являются отражением некоторых
собственных критериев опрашиваемых.

Подобна информация мало чего стоит, если не выбраны точки отсчета,
критерии оценки. Такие критерии устанавливаются и определяются уже
другими вопросами. Исследователь задает этот критерий, формулируя серию
вопросов, например, о наличии предметов культурного потребления в семье,
о посещении культурных заведений и пр. Ранжируя по некоторой значимости
ответы респондентов, социолог определяет уровень культурного развития
изучаемых групп людей. Исследователь может соотнести свой критерий,
уровень культурного развития с уровнем развития как его определили сами
респонденты и тем самым выявить отклонения, насколько он завышен или
занижен, насколько объективна их самооценка и т.д., что позволит
определить структуру и направление культурного потребления различных
групп опрашиваемых.

Чтобы исследователь и респондент говорили на одном языке, понимали друг
друга, в анкете необходимо формулировать контрольные вопросы. Скажем,
после вопроса “Скажите, пожалуйста, большая ли у Вас дома библиотека?”
(ответ: “Большая”) задается следующий вопрос: “А Вы не назовете
примерное количество книг в Вашей библиотеке?” (ответ: “Примерно 100
книг”). Контрольным вопросом мы определяем, что понимает респондент под
“большой библиотекой”. Анализируя его представление “большая библиотека”
и соотнося его с общепринятым пониманием или с пониманием исследователя,
можно определить некоторые качества респондента, например, не желает ли
он представить себя в более выгодном свете.

Таким образом, для того чтобы определить правильность понимания
респондентом того или иного явления необходимо его соотнести с другим
пониманием. Этим другим пониманием может быть точка зрения самого
исследователя. Соотнося ответы респондентов со своим представлением,
социолог может сделать заключение насколько респондент правильно
понимает изучаемое явление. Но строго говоря ни исследователь, ни
респондент не могут претендовать на то, что их понимание истинно, т.е.
насколько понимание изучаемого явления исследователем и респондентом
совпадает с таким пониманием, которое отражает объективную реальность.
Социолог, конечно, может принять свою точку зрения как истинную и
полностью удовлетворить исследовательские задачи, но это еще не
доказывает того, что его понимание соответствует объективной реальности.
Для этого необходимо ввести третий критерий. Например, взять за основу
такое понимание явления объекта, которое принято в научной литературе и
которое получило хорошую проверку в многочисленных социологических
исследованиях. В качестве критерия можно взять понимание явлений объекта
некоторой экспертной группой. Последнее характерно для случаев, когда
надо определить мало разработанное понятие. Таким образом создается как
бы координационная сетка, где ответы респондентов находят свое место и
имеют четкие координаты.

Общественное мнение – это особый мир со своими внутренними законами и
диалектикой развития. Как общественное мнение формируется? Как оно
воздействует на общественное сознание и поведение? Какие объективные
процессы отражает? В конечном счете все определяют люди, наделенные
сознанием, волей, обладающие ценностными ориентациями, заинтересованные
в решении тех или иных проблем, имеющие реальное представление о том,
как достичь поставленных целей. В свою очередь объективная
действительность, не зависящая от сознания отдельного человека,
оказывает воздействие на формирование общественного мнения и
общественного сознания. Связь этих явлений очень сложна и еще не
полностью изучена. Однако можно с уверенностью сказать, что только
всестороннее, пристальное изучение мотивов представления и реального
поведения в их соотношении друг к другу позволяет выяснить роль того и
другого в изучаемой проблеме, выявить причины конкретного явления.

Нередко из-за понимания сущностной разности двух форм общественного
бытия, а именно идеального представления и реального поведения, они
смешиваются, и тогда мотивы выступают как причины поведения. Ответы
респондентов по мотивам поведения нередко принимаются социологами за
причины, в результате выдаются необоснованные рекомендации. Идеальное и
реальное поведение людей, их установки и действия могут не совпадать
полностью или частично и быть даже противоположными друг другу.

Разумеется, из сказанного не следует, что изучение мотивов поведения не
позволяет обнаружить реальные причины. Мотивы поведения содержат большую
или меньшую долю информации, которая отражает в той или иной степени
реальные процессы, через изучение которых можно найти подход к выявлению
причин поведения.

Понятийное содержание вопроса

Один из принципов понятийного деления позволяет сгруппировать вопросы по
двум типам, а именно с неполным и полным делением. Первый тип означает,
что набор альтернатив, предлагаемый респонденту, не исчерпывает всего
понятийного содержания вопроса. Во втором типе вопросов набор
альтернатив полностью его исчерпывает. Каждый из них имеет свои правила
построения и особенности использования.

Большой интерес представляют вопросы с неполным делением. Их особенность
состоит в том, что содержащееся в них понятие имеет неограниченное
деление, и набор альтернатив становится безграничным, как, к примеру, в
вопросе “Какое сочетание красок больше всего Вам нравится?” Понятийное
содержание вопроса может быть ограниченным, но достаточно широким, и
респонденту предлагается большое количество вариантов ответа, скажем
“Какую литературу Вы имеете в своей домашней библиотеке?” (варианты:
историческую, мемуарную, специальную, детективную, фантастическую и
т.д.).

Основная трудность и сложность использования этого типа вопроса
заключается в том, то исследователь должен ограничиваться определенным и
довольно небольшим набором альтернатив. В самом деле, не может же
социолог предложить опрашиваемому все возможные варианты ответов. В
большинстве случаев в этом и нет особой необходимости.

Тот или иной набор альтернатив может быть продиктован различными
задачами.

1. Социолога интересует только факт наличия некоторого явления, процесса
или признака, поэтому он ограничивается таким набором альтернатив,
который только фиксирует данное явление. Например, факт указания на
наличие той или иной литературы свидетельствует о том, что респондент
имеет домашнюю библиотеку. Обычно это делается в тех случаях, когда нет
возможности задать прямой вопрос.

2. Исследователь хочет выяснить, как проявляется изучаемое явление или
насколько интенсивно проходит процесс, например, степень участия в
политической жизни страны. Это можно определить по тому, в каких формах
политической жизни участвует опрашиваемый, предполагая, что участие в
сложных формах политической жизни, свидетельствует о большой
общественно-политической активности.

3. Социолог исследует какую-то специфическую сторону проявления
изучаемого явления или процесса, некоторые особенности его протекания.
Так, наряду с выявлением факта участия в политической жизни общества,
уровнем активности респондента, может появиться необходимость выяснить,
в какой сфере общественной жизни опрашиваемый проявляет наибольшую
активность: по месту жительства, на работе и пр. Соответственно,
выбираются и альтернативы.

4. Исследователь изучает определенный аспект какого-либо явления,
процесса, например какого рода политическую деятельность ведет
опрашиваемый по признаку важности, сложности, ответственности или в
каких политических организациях он работает. В зависимости от характера
политической деятельности можно определить интересующий исследователя
аспект.

5. Социолога также может интересовать, какими признаками
(характеристиками) обладает респондент, и из всех возможных вариантов он
выбирает те, которые в большей степени его характеризуют, например, в
качестве активного участника общественной жизни.

И тому прочее.

Каждый из этих подходов требует специфического построения набора
альтернатив. Так, в случае фиксирования какого-то явления, процесса,
выявления интенсивности его протекания и т.д. нельзя брать частные,
незначительные, случайные формы его проявления, поскольку при этом есть
опасность зафиксировать неустойчивое состояние явления или процесса.
Необходимо быть уверенным, что, используя те или иные показатели в
качестве вариантов ответа, альтернатив вопроса, мы фиксируем сущностные
характеристики.

Например, в вопросе о политической деятельности при случайном наборе
альтернатив мы можем не получить истинную картину уровня общественной
активности респондента. Поэтому необходимо выбирать только те
альтернативы, которые могли бы достаточно надежно характеризовать
изучаемое явление, показать устойчивость его признаков, т.е. выбрать
наиболее существенные, характерные для решаемой задачи показатели.

Разработка вопросов с неполным делением требует четкого определения
понятийного содержания формулируемого вопроса, полного и четкого
определения того, какую информацию хочет получить социолог. Наверное
поэтому этот тип вопроса используется, судя по вышедшим социологическим
анкетам, неохотно. Действительно, этот вопрос всегда оставляет какую-то
неудовлетворенность. Хочется спросить о многом, но объем вопроса и
методические требования к ограничению количества альтернатив не
позволяют этого сделать. В результате остается впечатление, что за
бортом остается большое количество невостребованной и такой необходимой
(особенно, когда получить ее нельзя) информации. Правда, такая
неудовлетворенность является следствием нечеткого представления о том,
какая информация необходима социологу для решения исследовательской
задачи.

В социологических анкетах чаще всего применяется вопрос с полным
делением, т.е. вопрос, альтернативы которого как подпонятия полностью
или большей частью исчерпывают понятийное содержание вопроса.

Например:

СКАЖИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, КАКУЮ ЛИТЕРАТУРУ ВЫ ИМЕЕТЕ В СВОЕЙ ДОМАШНЕЙ
БИБЛИОТЕКЕ?

Художественную……………………………………… ( )

Политическую………………………………………….. (
)

Научную, специальную……………………………… ( )

Учебную……………………………………………………
( )

Предлагаемый набор ответов по большей части исчерпывает (для домашней
библиотеки) понятийное содержание вопроса. И в самом деле, литература
может быть (в данном контексте) либо художественная, либо политическая,
либо научная, специальная, либо учебная. (Возможны, конечно, другие
варианты полного деления: например, “отечественная”, “зарубежная”, – но
это уже другое понятийное содержание вопроса).

Главное при построении такого типа вопроса – это правильно выдержать
объемы и соотношение подпонятий, который выступают в виде альтернатив.
Необходимо, чтобы выделенные как подпонятия альтернативы имели равные
объемы, совокупность которых полностью или по крайней мере большей
частью исчерпывала общее понятие, которое заложено в вопрос контекстом
исследования.

Но нередко это правило нарушается. Как показывает анализ социологических
анкет, при построении такого типа вопросов допускаются, по крайней мере,
четыре типичные ошибки.

1. Альтернативы имеют слишком большой уровень общности. Нередко по
объему совокупность их превышает содержание понятия вопроса. Так, в
анкетах нередко задается вопрос о профессиональной подготовке с такими
альтернативами. Фрагмент анкеты:

“СКАЖИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ГДЕ ВЫ ПОЛУЧИЛИ ПРОФЕССИОНАЛЬНУЮ ПОДГОТОВКУ? ”

В ПТУ, ТУ и других училищах…………………..….. ( )

На различных профессиональных курсах……… ( )

Непосредственно на производстве……………… ( )

В техникуме………………………………………………..
( )

В ВУЗе…………………………………………………………
( )

В данном вопросе введение альтернативы ” в ВУЗе” не совсем правильно,
поскольку она описывает более широкий круг явления: наряду с
профессиональным, институт дает и общее высшее образование. Респондент
воспринимает последнюю альтернативу как более широкое понятие, что
нередко приводит к сдвоенным ответам, так как он вынужден выбирать одну
альтернативу в рамках понятийного содержания вопроса (какую он имеет
профессиональную подготовку) и вторую альтернативу в рамках более общего
понятия (какое он имеет общее образование), что приводит к смещению
показателя профессионального образования. Если на рабочих местах занято
большое количество рабочих, имеющих среднее специальное и высшее
образование (в настоящее время таких рабочих насчитывается от 10 до
30%), то это может привести к значительному искажению информации. В
совокупности ответов (при сдвоенных ответах) число имеющих
профессиональную подготовку может оказаться намного большим, чем на
самом деле.

Требование к ограничению объема понятий альтернатив нередко вступает в
противоречие с другим методическим требованием – ограничением качества
альтернатив в вопросе. Однако последнее неизбежно ведет во многих
случаях к увеличению объема понятий альтернатив, повышению уровня их
общности. Стремление же к снижению уровня общности, сокращение объема
понятий имеют следствием увеличение количества альтернатив в вопросе.
Так, в вопросе о наличии той или иной литературы в домашней библиотеке
количество альтернатив увеличивается с сокращением объема понятий:
художественная, общественная, политическая, научная, специальная,
учебная, справочная и т.п.

Разрешение данного противоречия зависит от правильной разработки
понятийного содержания вопроса, т.е. формулирования его понятийного
содержания определенного уровня общности, что и обусловливает уровень
общности его альтернатив.

2. Альтернативы имеют небольшой уровень общности, носят частный
характер, и по объему совокупность их не исчерпывает объема понятия
вопроса.

Фрагмент анкеты:

“ЧТО ДЛЯ ВАС ЯВЛЯЕТСЯ САМЫМ ВАЖНЫМ В

ВОСПИТАНИИ РЕБЕНКА?”

Чистота рук и одежды…………………………………. ( )

Вежливость…………………………………………………
( )

Аккуратность………………………………………………
( )

Выполнение своих обещаний……………………….. ( )

Не обманывать……………………………………………. (
)

Хорошо учиться………………………………………….. (
)

Любить родителей……………………………………….. (
)

Другое, напишите_________________________

_________________________________________

Понятие “воспитание” даже в рамках конкретной семьи намного шире
предложенной совокупности понятий в альтернативах. И хотя объем общего
понятия в принципе исчерпывается включением последней альтернативы, по
сути дела это просто уловка социолога, не сумевшего методически грамотно
построить вопрос. Предлагаемый набор альтернатив описывает только часть
общего объема понятия, что не позволяет определить основные параметры
процесса воспитания и тем самым получить верные данные.

3. Объемы понятий альтернатив могут быть не соразмеримыми, когда объем
понятий одной альтернативы может быть больше объема понятий другой или
когда одна альтернатива отрывается от другой, т.е. получается разрыв в
объемах понятий, или когда объемы их понятий пересекаются.

Приведем пример несоразмерности понятий по объему.

“СКАЖИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ЧЕМ ВАС ПРИВЛЕКАЕТ ПРОЖИВАНИЕ В ДЕРЕВНЕ, В
СЕЛЬСКОЙ МЕСТНОСТИ? ”

Чистый воздух, ближе к природе,

спокойствие, отсутствие шума………………………….…..( )

Наличие собственного дома………..………………………….( )

Наличие огорода, участка………………………………………( )

Что еще, напишите_________________________________

Первая альтернатива в данном наборе явно больше по объему, чем
остальные, естественно, она наберет и большее число голосов. Если объемы
понятий этих альтернатив уравновесить, например, поставить первой
альтернативой “быть ближе к природе”, то соответственно изменится и
процентное распределение ответов респондентов, т.е. две последние
альтернативы получат больше голосов. В зависимости от объема понятий
меняется и их количественное выражение.

Несколько подробнее необходимо остановиться на вопросах с
пересекающимися объемами альтернатив.

Фрагмент анкеты:

“СКАЖИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА. ЧТО ДЛЯ ВАС ЯВЛЯЕТСЯ САМЫМ ВАЖНЫМ В ЖИЗНИ? ”

Патриотизм……………………………………..……..….( )

Гражданский долг…………………………….…………( )

Национальная идентификация……………………….( )

Что еще, напишите__________________________

Понятно, что объемы указанных понятийных образований пересекаются, их
трудно разъединить и наполнить специфическим содержанием. Более того,
понятие “патриотизм” выступает как более общее, включающее в себя часть
других понятий. Данный набор альтернатив ставит респондента в
затруднительное положение. В его понимании патриотизм, гражданский долг
является столь же важными, как и национальная идентификация. Эти понятия
настолько равнопорядковы, что выбрать среди них ведущее оказывается
практически невозможным. Поэтому при суммировании ответов респондентов
получается практически равное распределение по всем альтернативам.
Разница в ответах по альтернативам может иметь случайный характер, а при
большом их наборе вступает в силу фактор расположения альтернатив:
первые альтернативы получают больше всего голосов. В результате
исследователь не получает из ответов респондентов данных о приоритете
того или иного нравственного мотива (если в этом заключалась его
задача).

Вот еще пример с пересечением объемов понятий альтернатив.

Вопрос: “Ваш возраст?”

До 20

лет 20-24

лет 24-28

лет 28-35

лет 35-40

лет 40-45

лет 45-55

лет 55-60

лет Свыше 60 лет

01 02 03 04 05 06 07 08 09

И здесь респондент поставлен в трудное положение. Если ему, например,
ровно 24 года, то к какой графе он должен себя отнести: 20-24 или 24-28
лет? А если ему 28 лет? Решение зависит от личной заинтересованности
респондента в оценке своего возраста. Если респонденту захочется быть
немного моложе, то он отнесет себя к меньшей возрастной группе, а если
постарше (это бывает реже), то к следующей группе. Наверное поэтому в
исследованиях, где вопрос построен с пересекающимися объемами понятий,
женщины всегда оказываются несколько моложе, чем мужчины.

Логическое деление является довольно трудным, поскольку требуется
определение общего признака, по которому происходит деление понятий.
Существуют вопросы, где такое деление не сложно, например возраст, стаж
работы и пр. Здесь признак так ясен, что сложностей при делении за
исключением специфических моментов не возникает. Но бывают случаи, когда
очень трудно найти или выделить общий признак, единое основание, которые
позволили бы в рамках общего понятия четко отделить одну группу явлений
от другой. Так, нередко фильмы делят на художественные и комедийные,
хотя комедийные фильмы являются также художественными. И хотя это все
понимают, но найти для серьезных, глубоких художественных фильмов
какое-то единое основание не удается. В метро объявляют: “Граждане
пассажиры, у нас принято уступать места женщинам и людям старшего
возраста”. И только понимание трудности выделения некоторого общего
признака для понятий “женщины” и “люди старшего возраста” не позволяет
обвинить авторов обращения в логической несуразности. Понятийное
определение и построение альтернатив является важнейшим в социологии.

По единому логическому основанию

Еще одним важнейшим принципом определения понятийного содержания вопроса
является построение его альтернатив по единому логическому основанию.
Простейший пример: “Ваш пол?” (мужской, женский). Здесь единое основание
пол, т.е. понятие “пол” включает в себя на равных основаниях и мужчин, и
женщин. В вопросе “Ваше образование?” единым логическим основанием для
построения его альтернатив является наличие того или иного уровня
образования.

Но нередко принцип единого логического основания при формировании
альтернатив нарушается. Причем нарушение это бывает настолько часто, что
приходится говорить о нем, как об одной из грубейших ошибок при
построении вопросов.

Фрагмент анкеты:

“ИМЕЕТЕ ЛИ ВЫ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ РАБОТУ (ПОСТОЯННУЮ ИЛИ ВРЕМЕННУЮ)?”

Имею постоянную работу………………………………… ( )

Имею временную работу………………………………….. ( )

Работу не имею…………………………………………………
( )

Это пример того, как альтернативы в вопросе выведены не по единому
логическому основанию, а по двум. Первое логическое основание – имеет ли
он постоянную или временную работу, что и подразумевает содержание
вопроса. Второе основание – отсутствие работы.

На первый взгляд ничего особенного в таком смешении различных логических
оснований в одном вопросе нет. Респондент выбирает какую-либо одну
альтернативу, т.е. он имеет постоянную работу, либо временную или не
работает совсем. И в зависимости от выбора мы получаем данные по каждой
альтернативе и делаем заключение, сколько людей имеют работу, среди них
постоянную или временную, и сколько не работает. Если такое изучение
идет в системе простых распределений и в абсолютных данных, то в
принципе такое построение альтернатив возможно.

Но как только мы переходим к системе логического распределения данных,
то такая форма построения альтернатив оказывается неприемлемой. Почему?
Что происходит при смешении различных логических оснований?

Когда мы задаем вопрос сколько людей имеют постоянную или временную
работу, то эти данные касаются только определенной категории людей, а
именно тех, кто имеет работу, и вполне естественно, что по этому
признаку выпадает группа людей, не имеющих работу. Точно так же нас в
данном случае не будет интересовать, женаты они или нет, имеют ли детей,
каковы условия их жизни и т.д. И если социолог, решая вопрос по
определению характера занятости, вводит альтернативы по наличию детей
или отдельной квартиры, то его обвинят в неумении построить вопрос. Но
ни у кого не возникнет претензий, если в вопрос о характере занятости он
введет альтернативу “не работаю”; в вопрос о количестве детей введет
альтернативу об их наличии или отсутствии; в вопрос о том, где в
настоящее время опрашиваемый учится поставит альтернативу “нигде не
учусь”. Такое смешение оснований происходит довольно часто, если не
сказать постоянно. Почти в любой анкете обязательно встретиться вопрос,
в котором альтернативы построены по двум и более основаниям.

Но к чему это приводит? При обсчете ответов респондентов процент
распределения по каждой альтернативе идет от общего количества
ответивших на вопрос, независимо от содержательного значения
альтернатив. Так, в вопросе по характеру занятости распределение ответов
по альтернативам происходит в зависимости от общего количества
ответивших на данный вопрос, т.е. и от тех, кто имеет временную или
постоянную работу, и от тех, кто не имеет работы. Поскольку общее
количество ответивших увеличивается за счет последних, постольку данные
о характере занятости мы получаем не по группе людей, имеющих работу, а
по всем ответившим. Понятно, что данные эти будут не совсем верны (они
будут занижены), и искажение будет тем больше, чем больше различаются
эти группы по численности.

Приведем еще пример. “Как часто Вы читаете художественную литературу?”
(часто, редко, очень редко, совсем не читаю). Как и в предыдущем примере
вопрос построен по двум основаниям: проверяется интенсивность чтения
художественной литературы в том числе и среди тех, кто не читает
литературу совсем. Посчитаем, что получается, если строить набор
альтернатив не по одному, а по двум основаниям. Допустим, что половина
респондентов читает литературу, а другая половина не читает. Тогда
распределение ответов по альтернативам в первом и во втором случаях
будет следующим:

Распределение ответов респондентов в вопросе, построенном по двум

основаниям (100 человек = 100%) Распределение ответов респондентов в
вопросе, построенном по одному основанию (50 человек = 100%)

Читаю часто 30% Читаю часто 60%

Читаю редко 10% Читаю редко 20%

Читаю очень редко 10% Читаю очень редко 20%

Не читаю совсем 50% (

В сумме 100% В сумме 100%

Как видно из таблицы, данные первого и второго столбцов отличаются
весьма существенно друг от друга. В первом случае количество
респондентов, читающих часто, составляет 30%, во втором случае их
количество увеличивается ровно в два раза и составляет уже 60%. Какие
данные правильные? Очевидно данные второй колонки таблицы. В первой
колонке имеется зависимость от всех ответивших на вопрос – и тех, кто
читает, и тех, кто не читает. Но эти данные неточно отражают сущность
поставленного вопроса: “Как часто Вы читаете художественную литературу?”
Представьте себе, что в первом варианте вопроса с двумя основаниями
ввели бы еще пятую альтернативу “читаю научно-техническую литературу”,
т.е. фактически набор альтернатив был бы построен по трем основаниям,
что нередко и встречается. Тогда количество ответивших по существу
вопроса (в процентном распределении от общего количества ответивших на
данный вопрос) было бы еще меньше.

Набор альтернатив должен четко отвечать содержательной сущности вопроса.
Если нас интересует количество читающих и не читающих респондентов, то
соответствующим образом необходимо формулировать сам вопрос и вводить
альтернативы: “Читаете ли Вы художественную литературу?” (да, нет).
Здесь даже нельзя вводить альтернативы “изредка” или “иногда”, поскольку
это сразу вводит новое основание для деления – интенсивность чтения.
Если нас интересует, какую литературу опрашиваемый читает, то
соответственно формулируется вопрос и строятся альтернативы (читаю
такую, такую и такую литературу).

Еще раз повторим, введение альтернатив по различным основаниям (по двум
или трем) изменяет содержательную сущность вопроса, в результате чего
происходит искажение количественных данных, когда в зависимости от
набора альтернатив меняется и интерпретация вопроса респондентом. Дело в
том, что набор альтернатив воспринимается опрашиваемым, как определенный
контекст вопроса, его логическая расшифровка, направление логического
анализа. Такая логика сохр