.

А.Г.Здравомыслов – Социология конфликта (книга)

Язык: украинский
Формат: книжка
Тип документа: Word Doc
91 73814
Скачать документ

А.Г.Здравомыслов – Социология конфликта

ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ

Работа над подготовкой первого издания этой книги завер-

шилась в конце июня 1994 года. Второе издание было выпущено

почти сразу же после первого, оно отличалось небольшим допол-

нением – именным указателем ко всему тексту. Третье издание

выходит спустя два с лишним года. За это время выяснилось, что

<Социология конфликта> пользуется достаточным спросом на

книжном рынке, преимущественно среди студентов, аспирантов

и преподавателей гуманитарных дисциплин. По-видимому, дело

объясняется тем, что в самой теме затронут важный нерв россий-

ской общественной жизни – новые интересы индивидов, групп,

организаций, социальных институтов и социальных слоев опре-

деляются через конфликт: каждый из субъектов социального дей-

ствия, выступающих на арене российской истории в перестроеч-

ные и постперестроечные годы, пробует определить пределы своих

возможностей, наталкиваясь на определенное сопротивление не

только внешних обстоятельств, но и внутреннего состояния самого

субъекта. При этом масштаб реализующихся возможностей каж-

дого определяется не абстрактно-теоретически, а через участие в

конфликте, точнее говоря, в серии разнородных конфликтов.

Основные идеи, изложенные в книге, нашли подтверждение

в жизни. Действительно, конфликт стал доминирующей ячейкой

общественных отношений. Он присутствует как в явных, так и в

латентных формах. Он наличествует в столкновениях предлагае-

мых перспектив развития страны и в повседневной жизни, про-

низывая ткань семейных отношений. Конфликт присутствует и

там, где есть сотрудничество и согласие. Главный вопрос состо-

ит, следовательно, не в возвращении к якобы бесконфликтному

состоянию, а в том, чтобы научиться жить с конфликтом, отдавая

себе отчет в его стимулирующем воздействии в тех случаях, когда

он развивается в определенных рамках, и осознавая его разруши-

тельный характер, когда он перерастает эти рамки.

Подтвердилась и предложенная автором этой книги идея четы-

рех основных полей политического пространства, на которых

разворачивается борьба интересов: поле конституционности и за-

кона, поле приватизации, поле взаимоотношения российских ре-

гионов с центральной властью, усложненное взаимодействием на-

циональных интересов и амбиций, наконец, поле вхождения Рос-

сии как целостного государства в мировое сообщество, которое

так же не остается неизменным.

Наконец, события в Чечне 1994-1996 годов показывают еще

раз особенно важное значение тех теоретических подходов, кото-

рые были предложены в настоящей книге при анализе проблем

власти и политики. В частности одна из наиболее конструктивных

идей, предлагаемых автором, состоит в разработке концепции реф-

лексивной политики. Россия нуждается в умиротворении, в пре-

одолении насилия. Эта ее внутренняя потребность может быть ре-

ализована лишь с помощью переосмысления старых традицион-

ных подходов к самой политике на основе более четкого понима-

ния как <своих собственных> интересов, так и интересов противо-

стоящей стороны в каждом из развертывающихся конфликтов.

Вместе с тем прошедшие два года позволили в какой-то мере

конкретизировать те теоретические позиции, которые были сфор-

мулированы в предыдущих изданиях этой книги. За это время

появилось несколько серьезных работ в этой области, в их числе

<Юридическая конфликтология> (под редакцией вице-президен-

та РАН академика Кудрявцева В.Н.), подготовленная Центром

конфликтологических исследований РАН. Сами конфликты, о ко-

торых шла речь два года тому назад, приобрели более четкие очер-

тания. Накопился некоторый опыт их регулирования, который

нельзя оставить без внимания. Все это побуждает автора внести

некоторые изменения в предлагаемое читателю третье издание

настоящей книги. Дорабатывая настоящее издание, следует под-

черкнуть, что новые отношения в обществе складываются через

массу конфликтов, которые разворачиваются на всех основных

уровнях социальной организации:

– на цивилизационном уровне – это конфликты, связанные с

ломкой прежней и утверждением новой системы ценностей;

– на социетальном уровне – это конфликт между прежними

способами организации общественной жизни и попытками создать

новую систему общественных отношений на основе демократиза-

ции и рыночной экономики;

– на уровне структурных изменений – это конфликты между

старыми и вновь складывающимися социальными слоями и группами:

– на институциональном уровне – это конфликты, связан-

ные с конкурентоспособностью предприятий, перестройкой ор-

ганизационных отношений и финансовых связей, способных обес-

печить работу этих предприятий в новых условиях;

6

– на уровне повседневной жизни – это конфликты, связан-

ные с использованием людьми новых возможностей социального

самоутверждения и со сложными процессами адаптации большин-

ства населения к вновь складывающимся ценностям, нормам, тре-

бованиям рыночных отношений. Главная перемена в жизни, ка-

сающаяся обывателя, состоит в том, что индивиду предложено само-

му заботиться о своей судьбе.

Развертывание конфликтов одновременно на всех этих уровнях

привело к тому, что в обществе произошли радикальные, а главное,

необратимые перемены, характеризующиеся изменениями политичес-

кой системы, экономических отношений, геополитического простран-

ства и статуса Российского государства, состояния культуры.

Фокус перемен, на котором сосредоточено прежде всего вни-

мание социологии как рода исследовательской деятельности, на-

ходится на линии отношений индивид-общество. Общество пере-

стало восприниматься абстрактно: а) либо в качестве всеобщей

силы тотального угнетения; б) либо в качестве гаранта индивиду-

ального и семейного благосостояния.

Такой поворот дела привел к конфликтам троякого рода:

1. Обнаружились те конфликты, которые ранее существовали под-

спудно (например, невозможность выносить бремя милитаризован-

ной экономики или кадровые конфликты в национальных регионах).

2. Возникли новые конфликты, связанные с борьбой за власть,

влияние, собственность, престиж и иные способы самоутвержде-

ния в политическом и социальном пространстве. Эта группа кон-

фликтов имеет двойственный характер. С одной стороны, они пред-

ставляют собою естественое следствие демократизации и выража-

ются в возникшем плюрализме политических позиций, становя-

щейся многопартийности, возникновении новых государственных

и политических институтов. С другой стороны, этот же процесс

привел к подрыву ранее существовавших властных структур, за-

конности и правопорядка, к неуправляемости процесса становле-

ния частнособственнических интересов. Наиболее существенным

результатом произошедших преобразований стало не столько раз-

витие свободного предпринимательства, направленного на подъем

национальной экономики и повышение благосостояния населения,

сколько ожесточенная борьба за использование любых возможнос-

тей обогащения, опирающаяся не на закон, а на право сильного. В

результате насилие или угроза применения насилия превратились в

один из доминирующих компонентов социальной жизни россий-

ского общества. Возникли и быстро распространились новые фор-

мы преступности: рэкет, торговля оружием, наркобизнес, наем-

ные убийства в деловом, политическом и криминальном мире,

7

нажива на экспорте нелицензионных товаров и иные нелегаль-

ные способы быстрого обогащения, требующие военизирован-

ной защиты вновь возникших интересов.

Криминализация общества имеет своим следствием: а) под-

рыв доверия к властям; б) создание ситуации полной социальной

незащищенности, неуверенности в будущем, в возможности обес-

печения порядка; в) превращение борьбы с преступностью в го-

сударственную задачу первостепенной важности.

3. Конфликты депривации, связанные с тем, что определенная

часть населения, в особенности люди старшего поколения, не нахо-

дят для себя места во вновь создаваемом социальном пространстве.

Переплетение этих трех видов конфликтов, включенность их

во все области политической и повседневной жизни общества и

есть иное определение социетального кризиса, то есть кризиса всего

общества, который в обыденном сознании воспринимается в це-

лом как ситуация хаоса и неопределенности, потери разумных

ориентиров, иррациональности. Практически это выражается в

разрастании всего комплекса явлений девиантного поведения, в

разрушении общечеловеческих норм и правил общения, в фено-

менах десоциализации и обыкновенного одичания.

Вместе с тем сейчас все отчетливее просматриваются и пози-

тивные итоги реформ. Главный из них связан с пониманием зна-

чения нравственного потенциала общества, невозможности про-

должения реформ на основе упрощенной концепции <экономи-ческого человека>, готового поступиться ценностным содержани-

ем культуры ради интересов сиюминутной выгоды. Такая коррек-

ция в понимании реформ уже привела к более обоснованному и

всестороннему пониманию роли государственного начала в эко-

номических преобразованиях, к более взвешенной оценке того

опыта, который был накоплен за годы советской власти. Более

умеренной стала линия критики опыта СССР с позиций <тотали-таризма>, более внятными стали результаты ситуационного анали-

за в различных сферах общественной деятельности.

Социология конфликта представляет собою теоретическую

платформу для дальнейшего развития именно этой тенденции

социологического и политологического анализа. Она неотъемле-

мая часть новой системы образования и новой культуры.

Автор выражает признательность за конструктивные замечания,

высказанные при подготовке настоящего издания, членам Совета Про-

фессиональной Социологической Ассоциации Т. И.Заславской, В.Н.Куд-

рявцеву, Н.ИЛапину, Н.Е.Покровскому, В.Н.Шубкину, ВАЯдову.

3 мая 1996 года

ОТ АВТОРА

Одна из характерных примет времени – чрезвычайно низкий

престиж гуманитарных дисциплин и социального знания. В то

же время само критическое отношение к общественным наукам

означает определенную совокупность требований и ожиданий.

Вдруг появится некий проблеск мысли, с помощью которой мож-

но будет по-новому взглянуть на хаотическое состояние общест-

ва, переживающего кризис? Ведь в концс-концов любые идеи

такого рода есть лишь осмысление опыта. И несмотря на уни-

кальность того, что ныне переживает Россия, стоит заметить, что

кризисные состояния и катастрофические тенденции случались

и в истории иных народов и государств.

Название этой книги, предлагаемой для изучения, – <Социо-логия конфликта>. В самом общем плане смысл ее заключается в

том, чтобы дать возможность читателю найти некоторые опорные

точки в понимании происходящих социальных процессов.

Не секрет, что одна из важных причин кризиса, переживаемо-

го российским обществом, состоит в отсутствии взаимопонима-

ния между людьми, участниками политических движений, пред-

ставителями властей разного уровня и разного рода. <Свет в концетуннеля> воспринимается по-разному даже теми, кто относит себя

к числу оптимистов. Пессимистическая же позиция вообще лишь

фиксирует кризисное или катастрофическое положение общества.

Социология конфликта исходит из того, что конфликт есть

нормальное явление общественной жизни; выявление и развитие кон-

фликта в целом – полезное и нужное дело. Не надо вводить людей

в заблуждение с помощью мифа о всеобщей гармонии интересов.

Общество, властные структуры и отдельные граждане будут до-

стигать более эффективных результатов в своих действиях, если

они не будут закрывать глаза на конфликты и конфликтные си-

туации, а будут следовать определенным правилам, направлен-

ным на регулирование конфликтов. Смысл этих правил в со-

временной обстановке состоит в том, чтобы:

9

– не допускать насилия как способа разрешения конфликтов;

– найти средства выхода из тупиковых ситуаций в тех случаях,

когда насильственные действия все же совершились и стали сред-

ством углубления конфликтов;

– добиваться взаимопонимания между сторонами, противо-

стоящими в конфликте.

Исходная позиция этой книги состоит в признании того фак-

та, что российское общество вступило на путь болезненных и слож-

ных преобразований, смысл которых обозначается весьма прибли-

зительно и поверхностно двумя наиболее распространенными сло-

вами: рынок и демократия. Рынок – это не что иное как открыто

признаваемый конфликт в области экономических интересов при

наличии правил торга, купли-продажи, сделки. При соблюдении

этих правил обе стороны оказываются в выигрыше. При их нару-

шении выигрывает одна из сторон, но этот выигрыш оказывается

краткосрочным.

Демократия – это также открытое сопоставление интересов,

состязательность в области политических отношений, в борьбе за

влияние на власть и за участие в ней.

Конфликт, таким образом, есть общее понятие для демокра-

тии и рынка. На понимание этой истины и на разработку соответ-

ствующих правил поведения участников конфликта в экономи-

ческой и политической областях направлен предлагаемый учеб-

ник. Он может быть полезен управленцам и политикам, начинаю-

щим общественным деятелям и зрелым мужам, искушенным в раз-

вертывающихся баталиях.

Книга опирается на анализ острой дискуссии, в ходе которой

обсуждаются перспективы развития российского общества, на ана-

лиз заявлений и документов политических лидеров и государст-

венных деятелей, на анализ данных опросов общественного мне-

ния, ныне систематически публикуемых в печати, и на достиже-

ния того направления социологии, которое называется социоло-

гией конфликта и представлено как зарубежными, так и отечест-

венными авторами.

ВВЕДЕНИЕ

Для чего и как изучать конфликты?

Каждый человек на протяжении своей жизни неоднократно

сталкивается с конфликтами разного рода. Мы хотим чего-то до-

стичь. но цель оказывается трудно достигаемой. Мы переживаем

неудачу и готовы обвинить окружающих нас людей в том, что мы

не смогли достичь желаемой цели. А окружающие – будь то род-

ственники или те, с кем мы вместе работаем, полагают, что вы

сами виноваты в собственной неудаче. Либо цель была вами не-

верно сформулирована, либо средства ее достижения выбраны

неудачно, либо вы не смогли оценить верно сложившуюся ситуа-

цию и обстоятельства вам помешали. Возникает взаимное непо-

нимание, которое постепенно перерастает в недовольство, созда-

ется обстановка неудовлетворенности, социально-психологичес-

кого напряжения и конфликта.

Как выйти из сложившейся ситуации? Надо ли предпринимать

какие-либо специальные усилия для того, чтобы преодолеть се и

вновь завоевать расположение окружающих вас людей? Или же не

нужно этого делать: просто не следует обращать внимание на то,

как к вам относятся другие?

Чтобы найти правильное решение этой дилеммы весьма полезно

знать, что такое конфликт, как он разворачивается, через какие фазы

проходит и как разрешается. В этом смысл изучения конфликтов.

Другой пример пояснит конфликтную ситуацию несколько

иного рода: и вы, и ваш коллега претендуете на определенное бла-

го, но это благо может принадлежать лишь одному человеку. Та-

кая ситуация называется ситуацией конкуренции, соревнования,

соперничества. На основе ее складываются весьма естественно и

просто конфликтные отношения. Кто будет в выигрыше? Будет ли

компенсация тому, кто окажется в проигрыше? Как будут разви-

ваться отношения между людьми в момент состязания или кон-

курса. и каков будет характер этих отношений впоследствии?

11

На эти вопросы можно ответить лишь тогда, когда знаешь кое-

что о конфликтах, о том, что такое конфликт.

Третий пример приведем из отношений между большими груп-

пами людей. Открыто крупное месторождение газа. Освоение его

даст существенный экономический выигрыш и вместе с тем нане-

сет огромный ущерб окружающей местности, экологическому рав-

новесию, приведет к разрушению традиционного образа жизни

местного населения. Как правило, в такого рода ситуациях мне-

ния людей разделяются. Одни стоят за первый вариант и апелли-

руют к прогрессу и экономическим интересам, другие – к эколо-

гическому равновесию и к необходимости защищать обычаи и куль-

туру малочисленных народов. Расхождение во мнениях легко пре-

вращается в групповой и личностный конфликт, который в конце

концов получает какое-то разрешение. Чтобы найти оптимальное

решение, нужно обладать не только знанием экономических рас-

четов, но и знанием того, как развиваются подобные конфликты.

Ведь такого рода ситуации возникают повсеместно. Столкновение

точек зрения, мнений, позиций – очень частое явление производ-

ственной и общественной жизни. Можно сказать, что такого рода

конфликты существуют всюду – в семье, на работе, в школе. Что-

бы выработать верную линию поведения в различных конфликт-

ных ситуациях, очень полезно знать, что такое конфликты и как

люди приходят к согласию. Знание конфликтов повышает культу-

ру общения и делает жизнь человека не только более спокойной,

но и более устойчивой в психологическом отношении.

Наиболее важные конфликты между людьми и социальными

группами концентрируются в сфере политики. Политика есть не что

иное как сфера деятельности по разрешению и воспроизводству кон-

фликтов. Не случайно долгое время в истории любого человеческого

сообщества наблюдается соединение в одном лице функций прави-

теля и судьи. Князь в древнерусском государстве не только военный

защитник и сборщик дани, но и судья. Он определяет, кто прав и

кто виноват в конфликтах, возникающих между заимодавцем и

должником, продавцом и покупателем, претендентами на наслед-

ство, выросшими детьми, желающими отделиться от своих роди-

телей вопреки их воле, и в массе других повседневных ситуаций.

Вместе с тем политика – не только область примирения кон-

фликтующих сторон. Очень часто она оказывается средством про-

воцирования конфликтов. Политика сопряжена с властью. К власти

стремятся не все, но очень многие, в особенности социально ак-

тивные люди. Но число властных позиций в обществе ограничено.

Если эти властные позиции не определяются нормами наследова-

ния, как это имеет место при монархическом политическом уст-

12

ройстве, то обязательно возникает конфликт между теми, кто .

некоторые шансы и возможности занимать те или иные влас.

ные позиции. Борьба за такого рода позиции весьма распростра-

нена во всяком обществе. Характер ее зависит от политического

режима, который существует в данном обществе в данный момент.

Собственно, суть любого политического режима заключается имен-

но в том, что он определяет формы политического конфликта в

борьбе за властные полномочия. Он определяет те способы, поль-

зуясь которыми участники политической борьбы или конкурен-

ции юбиваются своих целей, главная из которых – победа над

своим противником, оппонентом, соперником.

Изучать конфликты нужно для того, чтобы научиться пони-

мать политическую жизнь общества, чтобы не оказаться пешкой в

политических играх, чтобы разбираться в хаосе политических дей-

ствий и направлений и участвовать в политической жизни – даже

если это участие ограничивается выборами в Государственную

думу – вполне сознательно, отдавая себе отчет в том, что идеаль-

ных правителей быть не может, что все избираемые или назначае-

мые на государственные посты люди – обычные смертные. Их

качества и политические, и человеческие во многом определяются

тем, как они ведут себя в политических конфликтах, какие сторо-

ны их личности раскрываются в конфликтных ситуациях.

Следовательно, задачи изучения конфликтов многогранны.

Каждый извлекает из этого изучения пользу для себя. Предприни-

матель получает сведения о том, как развивается конкуренция в

условиях рынка, профсоюзный деятель узнает о методах защиты

интересов своей профессиональной группы. Политический дея-

тель и юрист получают сведения о прецедентах, имеющих для пред-

ставителей этих родов деятельности особое значение. Они получа-

ют здесь и теоретические знания, поскольку конфликты в общест-

ве развиваются не только на бытовом уровне, они пронизывают

отношения как внутри государства, так и между государствами.

А <простому человеку> изучение конфликтов нужно для того,

чтобы избавиться от своей <простоты> и получить те сведения, без

которых невозможно быть гражданином своей страны, своего оте-

чества и действовать сообразно принципам гражданственности в

различных, подчас весьма сложных общественно-политических

ситуациях.

Что значит – изучать конфликты?

Что значит изучать конфликты и как это следует делать?

Сложность ответа на этот вопрос заключается в том, что, на

.ервыи взгляд, здесь вообще нет предмета для какого-либо особо-

го изучения. Мы как бы интуитивно знаем, что есть конфликты и

есть согласие между людьми, что жизнь в согласии лучше, чем

бесконечные споры, препирательства и тем более, чем враждеб-

ность людей друг к другу. Русская пословица гласит: <худой мирлучше доброй ссоры>, а наш практический разум и обыденное со-

знание говорят о том. что конфликтных ситуаций лучше избегать,

тогда твой жизненный путь будет более благоприятным.

Однако дело в том, что при всеобщем понимании высказанных

выше истин люди не могут жить без конфликтов. Исторический

опыт свидетельствует, что многие из народов прошли через разру-

шительные войны. Жизнь в мире была скорее исключением, чем

правилом. При этом сами эти войны были результатом конфлик-

тов между народами, странами и государствами. Особенный ущерб

народам приносили гражданские войны, когда <брат шел на брата,а сын на отца>. И эти войны возникали в результате конфликтов.

Накануне военных столкновений и в ходе их всегда находились

люди, призывавшие к миру, к тому, чтобы не прибегать к насилию.

Но голос этих людей не был услышан правителями, революционе-

рами, полководцами. Конфликты не угасали, а разрастались, сами

примирители попадали в такую ситуацию, когда их примирен-

ческие высказывания рассматривались как пособничество врагу,

измена государственным и национальным интересам.

Эти факты свидетельствуют о том, что конфликты играют в

жизни людей, народов и стран гораздо большую роль, чем хоте-

лось бы самим людям: все хотят мира, но каждый стремится к

нему по-своему, и в результате этого <по-своему> возникает война.

Эта ситуация была замечена еще древними историками и мыс-

лителями. Каждый крупный конфликт не оставался бесследным.

Войны описывались и анализировались в исторической литерату-

ре, и многие историки выделяли в качестве причин военных столк-

новений несовпадение интересов враждующих сторон, стремление

одних захватить территорию и покорить население и стремление

других защититься, отстоять свое право на жизнь и независимость.

Но не только историки описывали и изучали причины кон-

фликтов и вооруженных столкновений. В XIX и XX вв. проблема

конфликтов стала предметом изучения социологов. По сути дела в

рамках социологии сложилось специальное направление, которое

ныне обозначается как <социология конфликта>. Изучение кон-

фликтов означает в первую очередь ознакомление с весьма бога-

той и многообразной литературой по этой проблематике, усвое-

ние теоретических и практических знаний, накопленных в рамках

данного направления социологической мысли. Разумеется, дру-

14

гие области обществоведения внесли свой вклад в изучение кон-

фликтов. Речь идет о психологии, политической науке, истории,

об экономических теориях, об этнологии. Мы будем обращаться

по мере надобности и к этим областям знания. Но в первую оче-

редь нас будет интересовать социология конфликта, в рамках

которой разрабатываются, с одной стороны, общетеоретические

проблемы конфликта, а с другой – практические методы анализа

и разрешения конфликтов разного рода.

Практические, методы анализа конфликтов социологами заклю-

чаю: ся прежде всего в том, чтобы выяснить, как сами конфлик-

тующие стороны воспринимают конфликт и как они его оценива-

ют. В этих целях используется метод экспертного интервью как с

теми людьми, которые хорошо знают историю вопроса, так и с

лидерами и рядовыми участниками конфликтующих направлений.

Это очень трудоемкая и деликатная работа, так как далеко не всег-

да мотивы конфликта лежат на поверхности и адекватно осознают-

ся участниками конфликта с той и другой стороны. Сбор материа-

ла на месте конфликта предполагает опрос свидетелей столкнове-

ний, ознакомление с масштабом ущерба, нанесенного сторонами

друг другу. Необходимо также выяснить были ли попытки прими-

рения в конфликте и чем они закончились, на какой стадии нахо-

дится переговорный процесс, кто в нем участвует, каков статус

посредников и лиц, участвующих в ведении и организации перего-

воров: могут ли они обеспечить выполнение тех решений, к кото-

рым придут конфликтующие стороны? Практически социолог, ис-

следуя конфликтную ситуацию на месте, может пользоваться всей

совокупностью традиционных и нетрадиционных методов. Надо

при этом заметить, что именно в разработке проблематики кон-

фликта особенно важны гибкие методы. Опросы статистического

характера здесь не дадут больших результатов, другое дело – изуче-

ние менталитета противостоящих сторон с помощью интервью,

включая подчас и повторные обращения к респонденту.

По поводу обнаружения пристрастий со стороны исследова-

теля среди социологов, изучающих конфликты, нет единой точки

зрения. Одни считают, что он не должен их обнаруживать, так как

это отразится на достоверности информации и на возможности

получения материалов от обеих сторон конфликта. Другие – опи-

рающиеся на так называемую активистскую социологию, разраба-

тываемую французским социологом Аланом Турэном и его шко-

лой, полагают, что социолог должен непосредственно участвовать

на стороне той силы, которую он считает прогрессивной, и содей-

ствовать тому, чтобы участники конфликта постоянно рефлекси-

ровали по поводу своих действий и высказываний, отдавали себе

15

отчет в том, как они формулируют цели своего движения и каки-

ми средствами они собираются пользоваться и пользуются на са-

мом деле. Среди российских социологов к направлению Турэна

принадлежит группа, возглавляемая Л.А. Гордоном, подготовив-

шая целый ряд публикаций по современному демократическому и

рабочему движению в России. Что касается сбора первичного ма-

териала по национальным конфликтам, то наилучшие результаты

дает метод участия в переговорных процессах. Применительно к

конфликтам производственного характера следует обратить вни-

мание на методы инновационных и деловых игр. Успешная разра-

ботка таких методов осуществляется В.С. и Л.А. Дудченко.

Короче говоря, социологу, желающему участвовать в изучении

конфликтов, нет необходимости начинать с пустого места. Среди

российских авторов, разрабатывающих методы исследования

конфликтов, следует назвать Ф.М. Бородкина (Новосибирск) –

автора одной из первых книг по этой проблематике – и А. К. Зай-

цева – директора Калужского социологического института, спе-

циализирующегося на изучении производственных и региональ-

ных конфликтов.

Настоящая книга опирается на огромный опыт изучения кон-

фликтов в России и за рубежом. Традиционный вопрос, с кото-

рым сталкивается любой исследователь в этой области, состоит в

следующем: можно ли использовать методы, разработанные в за-

падной литературе, для изучения российской действительности?

Ответ здесь достаточно прост. Использовать методики и наработ-

ки при сборе и анализе материала в принципе не запрещается, но

это надо делать, как говорится, с умом, имея в виду специфику

российской действительности и российского менталитета. А глав-

ным образом нельзя забывать о том специфическом этапе развития

России, который переживает страна сейчас и который сказывается

на психологическом состоянии каждого человека. Вместе с тем наша

позиция в этом вопросе состоит в следующем. Социология пред-

ставляет особое направление знания, которое имеет определенную

классику, традиции, накопленные знания, теоретические разра-

ботки. Все это составляет мыслительный арсенал человечества.

Не освоив этого арсенала, не овладев теоретическими концеп-

циями, разработанными в мировой науке, нельзя ничего понять

и в российской действительности. Ни одна страна и ни один на-

род Не изобретает заново для сугубо своих целей научное знание.

Эта истина справедлива не только для технических областей зна-

ния и естественно-научных направлений, но и для социальных,

и для гуманитарных дисциплин. Социология находится на стыке

последних, то есть она обеспечивает переходные мосты между

16

гуманитарным знанием и социальными науками. Тем более важно,

чтобы она опиралась на практику развития контактов между наци-

ональными школами, обогащая тем самым мировую культуру.

Эта книга предлагается в качестве учебника для студента, ко-

торый готовится быть профессиональным социологом. Но по-

скольку она рассматривает конфликты по преимуществу на рос-

сийской почве, постольку она может заинтересовать и более ши-

рокий круг читателей. Учебники, как известно, пишутся на осно-

ве курсов прочитанных лекций. При поготовке этой книги был

использован специальный курс лекций, прочитанный несколько

раз слушателям социологического колледжа, действовавшего при

Институте социологии РАН.

Книга состоит из трех разделов, каждый из которых подразделя-

ется на главы и параграфы. В первом разделе – пять глав, в которых

последовательно рассматриваются фундаментальные проблемы со-

циологии конфликта. Первая глава носит вводный характер. В ней

рассматриваются исходные мировоззренческие установки на при-

роду человека и характер отношений сотрудничества и конфликта

между людьми. Благодаря анализу двух противоположных тради-

ций социального мышления – аристотелевской и гоббсовской –

выявляется основной вопрос социальной философии, заключаю-

щийся в обосновании либо приоритета индивида по отношению к

обществу, либо приоритета общества по отношению к конкретно-

му человеку. В первой главе рассматриваются особенности развер-

тывания конфликтов в разных культурных контекстах и выявляет-

ся специфика конфликтов в российской истории. Предлагается

авторская трактовка причин нынешнего российского кризиса.

Во второй главе показывается, какое место проблематика кон-

фликта занимает в структуре современного теоретического знания

в социологии. В этих целях детально рассматриваются взгляды

Макса Вебера, Эмиля Дюркгейма, Талкотта Парсонса, Нейла Смел-

сера и Ральфа Дарендорфа. При этом имеется в виду, что взгляды

К. Маркса по этому вопросу уже изложены в контексте первой

главы. В третьей главе мы переходим к более специфическим во-

просам теории конфликтов и устанавливаем различие между со-

циологией конфликта и конфликтологией. В четвертой главе пред-

лагается и обосновывается основная аналитическая схема изуче-

ния конфликтов, основанная на выделении потребяс-

ресов, ценностей и норм в составе причин разй?рту6аттргя-.,Й.

фликтов. Соответственно, конфликты подразля1бтс..а,вторл

на три основные группы – конфликты по гЬрду й-адёяьт >

средств, конфликты как столкновения интернов и -иейностныа ;|

конфликты. Это тройственное членение замфявтАйхотомйчес.

2-690 /

кий подход, наиболее часто встречающийся в литературе: кон-

фликт по поводу ресурсов и ценностный конфликт. Заключи-

тельная глава первого раздела посвящена взаимодействию кон-

фликтов на макро- и микроуровне.

Во втором разделе выделяются ключевые сферы развертыва-

ния конфликтов – сфера ценностей или духовной жизни, об-

ласть столкновения экономических интересов, национальные кон-

фликты и конфликты в организациях.

Содержание третьего раздела целиком посвящено анализу по-

литического конфликта. В первой главе дается определение по-

литического конфликта; детально рассматривается проблема власти

в современной социологии. Для анализа динамики политической

ситуации в России используется концепция политического про-

странства, предложенная французским социологом П. Бурдье. Вы-

членение четырех полей политического пространства в россий-

ской политике принадлежит автору. В остальных главах рассмат-

риваются некоторые наиболее важные эпизоды политической ис-

тории бывшего СССР и нынешней России. При анализе этих

эпизодов и взаимосвязи между ними используется событийно-

конфликтный подход, методологические принципы которого раз-

рабатываются известным польским социологом П. Штомпкой.

В заключении кратко резюмируются новые методологические

установки, которые являются результатом предшествующего из-

ложения. Усвоение этих установок позволяет студенту прибли-

зиться к пониманию специфики проблем, которые находятся в

центре внимания современной социологии.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ:

1. Для чего нужно изучать конфликты? Назовите по крайней мере

три обоснования.

2. Что значит изучать конфликты?

3. Охарактеризуйте трудности, с которыми столкнется социолог

при сборе эмпирического материала при изучении конфликта?

3. Каковы основные методы, предлагаемые для преодоления этих

трудностей?

4. Назовите российских и зарубежных авторов, упомянутых в дан-

ном Введении. Вспомните, что о них сказано.

Домашнее задание

Найдите основные публикации упомянутых здесь российских

авторов. Дайте собственную характеристику тем работам, с ко-

торыми вам удастся ознакомиться.

Раздел I

ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

СОЦИОЛОГИИ КОНФЛИКТА

В настоящем разделе будут рассмотрены пять фундаменталь-

ных проблем социологии конфликта. Каждой из них посвящается

отдельная глава. Главы имеют более подробное подразделение в

виде параграфов. Каждый из параграфов представляет собою свое-

го рода дидактическую единицу, содержание которой должно быть

усвоено в ходе изучения предмета.

Итак, пять фундаментальных проблем заключаются в следую-

щем:

1. В чем состоит природа конфликта? Является ли человек пре-

имущественно существом конфликтующим или существом сотруд-

ничающим?

2. Каковы собственно социологические подходы к анализу кон-

фликтов, каково состояние современной социологической тео-

рии конфликта?

3. В чем состоит различие между социологией конфликта и

конфликтологией?

4. Каковы движущие силы развертывания конфликта и како-

ва его мотивация?

5. В чем состоят особенности взаимосвязи конфликтов, раз-

вертывающихся на макро- и микроуровнях?

Все эти пять фундаментальных проблем рассматриваются не

только в общетеоретическом плане, но и с учетом той полемики,

которая развертывается в настоящее время в научной литературе

и публицистике по поводу того, что происходит в России.

19

Глава 1

ПРИРОДА КОНФЛИКТА

1. ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНФЛИКТ:

ДВЕ КОНЦЕПЦИИ – АРИСТОТЕЛЬ И ГОББС

Вопрос о том, какова природа конфликта, кажется на первый

взгляд очень ясным и простым. Но, как это часто случается, он

содержит в себе несколько иных вопросов, которые мы и рассмот-

рим в данной главе. Это, во-первых, вопрос о причинах конфлик-

тов, во-вторых, о их роли в жизни общества и в жизни отдельного

человека и, в-третьих, о возможностях регулирования конфликтов.

Во многом ответы на эти вопросы зависят от более общих ми-

ровоззренческих установок, которые принимаются в качестве ис-

ходной базы в рамках соответствующих социологических теорий.

Прежде всего понимание конфликта связано с пониманием при-

роды самого человека. Человек? Что это такое? И в чем состоит

его собственная природа?

С древних времен до наших дней сталкиваются между собою

по меньшей мере две точки зрения при ответе на этот вопрос.

Первая точка зрения восходит к Аристотелю (384-322 до н. э.),

к его знаменитому трактату <Политика>, в котором этот основопо-

ложник европейской науки систематизировал сложившиеся к сто

времени взгляды на общественное устройство и дал свой ответ на

вопрос о лучших и худших видах организации совместной жизни

людей.

Аристотель утверждал: <государство - продукт естественноговозникновения... Государство принадлежит тому, что существуетпо природе, человек по природе своей есть существо политичес-кое, а тот, кто... живет вне государства, - либо недоразвитое внравственном смысле существо, либо сверхчеловек; его и Гомерпоносит, говоря <без роду, без племени, вне законов, без очага>;

такой человек по природе своей только и жаждет войны> (1).

<Очевидно, - утверждает Аристотель, -- государство существу-ет по природе и по природе предшествует каждому человеку; по-скольку последний, оказавшись в изолированном состоянии, неявляется существом самодовлеющим, то его отношение к государ-ству такое же, как отношение любой части к своему целому> (2).

Как видно из приведенных высказываний, Аристотель в ре-

шении главного вопроса социологии о соотношении общества и

20

индивида недвусмысленно отдает приоритет обществу. Общест-

во, государство для него есть первичное начало, это целостность,

а отдельный человек – часть более широкого целого. Государст-

во, право, справедливость, – по Аристотелю, – разные стороны

государственного общения, стремление к которому заложено во

всех людях от природы. Деление же людей на тех, кто властвует,

и тех, кто подчиняется, Аристотель относит к естественным за-

конам природы.

Аналогичным образом решает обозначенную проблему и Пла-

тон 1,427-347 до н.э.), которого иногда называют первым социа-

листическим мыслителем.

К решению вопроса о соотношении общества и личности в

пользу человека как отдельного самоценного существа обществен-

ная мысль приходит гораздо позже. Это связано с зарождением и

становлением либеральных экономических и социальных теорий.

Одним из первых социальных мыслителей, вставших на позиции

общественного договора, был английский социальный мыслитель

Томас Гоббс (1588-1679), опубликовавший в 1651 г. знаменитый

трактат <Левиафан, или Материя, форма и власть государства цер-ковного и гражданского>.

Если Аристотель считал, что государство существует от приро-

ды и что человек по природе своей – существо общественное,

политическое, то Гоббс полагает, что естественное состояние об-

щества – это <война всех против всех>. Он считает, что <природасоздала людей равными в отношении физических и умственныхспособностей> (3). Но это равенство людей от природы само по

себе не есть благо. Наоборот, <из этого равенства способностейвозникает равенство надежд на достижение целей. Вот почему,если два человека желают одной и той же вещи, которой, однако,они не могут обладать вдвоем, они становятся врагами. На пути кдостижению их целей... они стараются погубить или покорить другдруга> (4).

Таким образом, из равенства надежд на достижение целей воз-

никает взаимное недоверие, которое является непосредственной

причиной обозначенного естественного состояния, т.е. войны

всех против всех. При этом Гоббс выделяет три основные при-

чины конфликта: <во-первых, соперничество; во-вторых, недо-верие; в-третьих, жажда славы> (5).

Естественное состояние общества имеет, по Гоббсу, внутри

самого себя тенденцию самоуничтожения. Чтобы эта тенденция

не реализовалась полностью, люди приходят к выводу о необхо-

димости заключить между собою договор, результатом которого

и является государство. Государство, по Гоббсу, есть общая власть,

21

способная защитить людей как от несправедливостей, причиняе-

мых ими друг другу, так и от вторжения чужеземцев. Эта власть

сосредоточивается либо в руках одного человека, либо передается

некоему собранию людей, которое признается в качестве предста-

вителей данного сообщества. Государство, следовательно, сущест-

вует не от природы, а в силу общественного договора, смысл кото-

рого заключается в обеспечении интересов самосохранения и в

возможности насильственного преодоления конфликтов.

Один из основных выводов Гоббса заключается в определении

того, что представляет собою свобода подданных – граждан суще-

ствующего государства. С его точки зрения, свобода подданного

вполне совмещается с неограниченной властью суверена, который

обязан соблюдать естественные законы. При этом поскольку госу-

дарство не может сформулировать правила на все случаи жизни,

постольку подданные обладают свободой поступать в соответст-

вии со своим разумом в тех случаях, когда их поступки не оговоре-

ны специальными законодательными актами. <Свобода поддан-ных, - пишет Гоббс, - заключается в тех вещах, которые суверенпри регулировании их действия обошел молчанием, как, напри-мер, свобода покупать и продавать и иным образом заключать до-говора друг с другом, выбирать свое место пребывания, пищу, об-раз жизни, наставлять детей по своему усмотрению и т.д.> (5).

Резюмируя сопоставление двух традиций в понимании вопро-

са о соотношении человека и общества, еще раз подчеркнем, что

аристотелевская позиция подчеркивает в человеке общественное

начало, его способность к сотрудничеству с другими людьми, ко-

торая заложена как бы в самой природе человека. Будучи естест-

венным человеческим свойством, она не нуждается в дальнейшем

объяснении. Наоборот, конкретные формы общественной жизни

объясняются с помощью этого стремления людей к совместной

жизни и сотрудничеству.

Противоположная позиция, представленная Гоббсом, исходит

из того, что человек есть некая самость, индивид, для которого

другие люди представляют собою среду его обитания, врагов или

партнеров, который сам формулирует свои цели и задачи и стре-

мится к тому, чтобы использовать свои связи и отношения с дру-

гими людьми в качестве средств для достижения своих целей.

В зависимости от принимаемой позиции наблюдается и раз-

ный подход к пониманию конфликтов. Из того факта, что люди

способны к сотрудничеству, вовсе не следует, что они не способ-

ны к вражде, ненависти, насилию. Исторический опыт свиде-

тельствует об обратном. Важнейшие источники конфликтов или

распрей, устанавливаемые в <Политике> Аристотеля, состоят в

22

имущественном неравенстве людей и в неравенстве получаемых

ими почестей (6). Дело даже не в самом факте неравенства, а в

том, что нарушается мера и справедливость в распределении иму-

щества и почестей. С одной стороны, это способствует возраста-

нию своекорыстия и тщеславия, что в конце концов приводит к

перерождению государственного строя; с другой стороны, чрезмер-

ное стремление к богатству и почестям знатных мужей приводит к

тому, что возникает недовольство со стороны простых людей, граж-

дан государства, что становится причиной государственных пере-

воротов. Названные две причины распрей, конфликтов, мятежей и

государственных переворотов дополняются, по Аристотелю, це-

лым рядом побуждений. <Причиной распрей, - пишет он, - бы-вают также наглость, страх, превосходство, презрение, чрезмерноевозвышение; с другой стороны - происки, пренебрежительноеотношение, мелкие унижения, несходство характеров> (7).

Преобладание несправедливого начала над справедливым,

стремление государственных деятелей заботиться прежде всего о

своем благе, а затем уже о нуждах государства и подданных – в

этом главная причина политических конфликтов, по Аристотелю.

Отсюда проистекает возникновение тирании и других неправиль-

ных форм государства. Основанием же правильных форм государ-

ственного устройства, по Аристотелю, является соблюдение меры

в распределении благ и почестей, особенно в распределении долж-

ностных позиций в государстве. Ибо именно в этом – в порядке

замещения должностей и заключается суть государственного уст-

ройства. Таковы основные мысли Аристотеля относительно роли

и значения конфликтов, или в его терминологии распрей, в поли-

тической жизни общества.

Что касается понимания общества как <войны всех против всех>,

то конфликты здесь обусловлены не тем или иным общественным

устройством или характером распределения благ и почестей в го-

сударстве, но самой природой человека и главным образом естест-

венным равенством людей. Раз они равны в своих способностях,

значит, они равны и в своих притязаниях. А поскольку предметы

их притязаний не могут принадлежать всем сразу одновременно,

постольку в отношениях между людьми заложен конфликт. Это не

означает, что люди не способны к сотрудничеству. Но это сотруд-

ничество они осуществляют не в силу своих природных влечений,

а в силу принуждения, страха перед наказанием за нарушение

общественного договора, согласно которому власть в обществе

передается государству.

Гоббс, так же как и Аристотель, тщательно анализирует во-

прос о причинах неустойчивости государства. Одна из причин

23

<немощей> государства состоит в том, что человек, добившийся

высшего государственного поста, <довольствуется иногда мень-шей властью, чем та, которая необходима в интересах мира изащиты государства> (8).

Вторая причина – яд мятежных учений. Одна из наиболее опас-

ных и распространенных точек зрения заключается в том, что <каж-дый отдельный человек есть судья в вопросе о том, какие действияхороши и какие дурны... Из-за этого ложного учения люди стано-вятся склонными спорить друг с другом и обсуждать повелениягосударства, а затем повиноваться или не повиноваться им в зави-симости от собственного усмотрения, что вносит смуту и ослаб-ляет государство>. В особый ряд причин немощей государства

Гоббс выделяет <подражание соседним народам> (9).

Сопоставляя между собою аристотелевскую и гоббсовскую тра-

диции, обратим внимание на то, как в рамках этих традиций рас-

сматривается вопрос о соотношении свободы и равенства. Если

государство существует от природы, то люди от природы не сво-

бодны от его установлений. Вместе с тем они не могут быть равны

между собою. Более того, с точки зрения Аристотеля существует

много видов неравенства между людьми в обществе и от этих не-

равенств избавиться практически невозможно. Можно лишь с по-

мощью государства, если оно справедливо, добиться меры в рас-

пределении различного рода благ, почестей, участия во власти и

тем самым создать предпосылки для более гармоничной жизни.

<Общепризнано, что в том государстве, которое желает иметь пре-красный строй, граждане должны быть свободны от забот о пред-метах первой необходимости> (10).

Исходная точка построения общественного устройства, по Гобб-

су, – равенство. Но равенство не является ни благом, ни идеалом,

так как оно источник раздоров. Договор между людьми – это дей-

ствительное благо и ценность, условие сохранения сообщества, и

этот договор устанавливает власть государства. Участники догово-

ра передают государству свое право на свободу, они ограничивают

себя законом, который обязываются соблюдать и добровольно, и в

силу поощрения, и в силу страха перед наказанием. Ибо поощре-

ние и наказание становятся важнейшими средствами соблюдения

верховной власти государства, обеспечения его суверенитета. Лич-

ная свобода состоит, следовательно, в законопослушании и в

инициативе в тех случаях, которые в силу многообразия жизнен-

ных обстоятельств не могут быть оговорены в законе. А посколь-

ку степень законопослушания и инициативы – в особенности в

делах обмена и обогащения – неодинакова, постольку вполне

естественно, что в общественном своем положении, в имущест-

24

ве, знатности, богатстве, доступе к властным функциям и во мно-

гих других отношениях люди неравны. А это значит, что есть

между людьми исходный конфликт, вытекающий из естествен-

ного права и ограниченности ресурсов, и есть конфликт вторич-

ный, проистекающий из их общественного неравенства. Но и в

том, и в другом случае государство является главным арбитром,

судьей, инстанцией, определяющей, кто прав, а кто виноват в

конфликте. Гоббс – в отличие от действительных либералов бо-

лее позднего времени – вовсе не полагается на возможность авто-

матического установления согласия интересов и отстранения го-

сударства от решения конфликтов. Единственным сувереном в

обществе может быть только государство. Сам индивид, личность,

отдельный человек не может обладать суверенитетом. Его права

ограничены общей волей государства. Он свободен в своих дей-

ствиях лишь постольку, поскольку его действия не наносят ущерб

другим гражданам этого же государства.

Охарактеризованные здесь точки зрения в решении пробле-

мы взаимоотношения человека и общества пронизывают в са-

мых различных формах всю историю общественной мысли. Спор

о первичности и о приоритетности социального или индивиду-

ального начала остается актуальным и в наши дни. Европейская

традиция либерализма подчеркивает значение свободного раци-

онального выбора личности в решении тех жизненных вопро-

сов, с которыми она сталкивается. Человек – это прежде всего

некоторая самость, обладающая свободой воли и ответственнос-

ти, он сам строит свою судьбу. Он сам отвечает перед собой и

своими близкими за свои неудачи и достижения. Каковы бы ни

были внешние условия, человек находит в самом себе внутрен-

ние ресурсы им противостоять, добиваться тех целей, которые

он ставит перед собою. Либерализм представляет собою основа-

ние активистского отношения к жизни, на этой основе форми-

руется тип личности, известный как 5е1Г-таае регхопаШу, т.е. как

человек, который делает сам себя. Позиция либерального миро-

воззрения в наибольшей мере адекватна реалиям рыночных от-

ношений и тем формам демократии, которые сопряжены с вы-

соко развитым чувством собственного достоинства, личной не-

зависимости и свободной ответственности.

Противоположная точка зрения в большей мере ориентирует-

ся на внешние обстоятельства и условия. Согласно этой точке

зрения, для того чтобы люди жили богаче, лучше, интереснее,

необходимо преобразовать общественный строй, добиться того,

чтобы общественные отношения сделались <справедливыми>,

чтобы о каждом человеке проявлял заботу коллектив или госу-

25

дарство. Утверждение этой точки зрения на практике приводит к

подавлению личной свободы и ответственности, к тому, что каж-

дый человек в решении своих жизненных проблем уповает прежде

всего на помощь со стороны, на обязанности государства. На этой

основе складывается иждивенческая психологическая установка,

долгое время принимавшаяся в качестве наиболее справедливой.

Сравнивая эти две теоретические и нравственные позиции

между собою, нельзя не признать вместе с тем, что ни в истории

человеческих сообществ, ни в личной жизни мы не наблюдаем

абсолютного господства той или другой точки зрения. Любые

формы индивидуализма на практике дополняются определенны-

ми формами сотрудничества, и наоборот, коллективизм, как бы

он не пропагандировался и не утверждался, дополняется на прак-

тике тем, что для решения тех или иных вопросов выдвигаются

личности, обладающие силой воли, способностью подчинить себе

или по крайней мере привлечь к своему делу других людей. Это

значит, что та и другая позиции представляют собой определен-

ные крайности.

Эмпирический факт, фиксируемый современной обществен-

ной наукой, состоит в том, что всякое общество возникло и разви-

валось как некое сообщество людей, индивидов, связанных между

собою природными или иными узами. Человек не может жить в

одиночку. Легенда о Робинзоне Крузо иллюстрировала способность

к приспособлению отдельного человека, возможности его выжи-

вания в исключительно трудных условиях на необитаемом остро-

ве, без всякой помощи со стороны своих соплеменников, сограж-

дан, соотечественников. Но эта легенда не отражает естественно-

исторического пути становления человеческого сообщества и раз-

вития индивидуальности в рамках данного сообщества.

С самого начала обстоятельства жизни человека складываются

таким образом, что он как бы обречен на сотрудничество с други-

ми людьми. Более того, человек как личность развивается через

это сотрудничество благодаря тому, что он усваивает навыки со-

вместной деятельности в своем сообществе. Практически из древ-

них, первобытных сообществ каменного века выживали лишь те

группы людей, становившиеся племенами или кланами, где выра-

батывались приемы совместной самозащиты, осваивались формы

разделения труда и, следовательно, взаимопомощи.

Индивид не может выжить без общества, период физиологи-

ческой, природной зависимости человеческого детеныша от мате-

ри во много раз превосходит продолжительность такой зависимос-

ти у любых иных представителей животного мира. Но все же, буду-

чи взрослым и встав на ноги, человек становится самостоятельным

26

существом в гораздо большей мере, нежели любой представитель

стаи или стада животных. Он обладает разумом, самосознанием,

его поведение в гораздо большей степени свободно, т.е. регулиру-

ется им самим на основе определенных правил общественного по-

ведения, которые усваиваются в процессе социализации.

Будучи взрослым и самостоятельным, человек вскоре узнает,

что его интересы отличаются от интересов других людей. В чем-то

он всегда остается зависимым от общества. Но во многих важных

воппосах он противостоит другим людям. Более того, можно ска-

зать, что его интересы не совпадают с интересами других людей.

Они оказываются весьма изменчивыми и подвижными. То, что

недавно объединяло, например, группу сверстников, перестает

действовать в качестве объединительной силы и общего интереса.

Между ними возникают отношения соперничества, конкуренции,

несовместимости позиций. Иными словами, возникает конфликт,

который должен быть понят как вполне нормальное социальное

отношение.

2. ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ КОНФЛИКТОВ

В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ И США

Осмысление природы конфликтов в общественной жизни не

могло остановиться на рассуждениях Аристотеля и Томаса Гоббса.

Развитие различных регионов мира, становление капитализма,

войны и революции, происходившие в Европе в XVII-XIX вв.,

давали богатый материал для размышлений и для теоретических

выводов мыслителям самых разных направлений.

Во второй половине XIX в. большое распространение в Евро-

пе, а вслед за нею и в России получила марксистская интерпрета-

ция исторического процесса. В основу этой концепции была по-

ложена теория классовой борьбы как главной и доминирующей

формы конфликта, пронизывающего всю историю человечества

и принимающего своеобразные формы на разных этапах этой ис-

тории. Для капиталистической общественно-экономической фор-

мации главным стержнем являлась борьба между трудом и капи-

талом, или между рабочим классом и классом буржуазии. С точ-

ки зрения тех позиций, которые разрабатывались основополож-

никами и последователями марксистской теории, государство, как

и другие политические институты, не являлось ни представите-

лем интересов всего общества, ни арбитром в споре между кон-

фликтующими группировками. Всякое государство – лишь ко-

“>7

митет, управляющий делами господствующего класса. Оно – по

определению – носит классовый характер. Сам конфликт между

классами принимает развитые формы лишь тогда, когда эксплуа-

тируемая масса осознает действительную роль политических ин-

ститутов, когда острие борьбы оказывается направленным имен-

но против политического устройства общества, против государ-

ства. В ниспровержении старых форм государственности и в ус-

тановлении новых ее форм европейские и российские марксисты

видели суть пролетарской, социалистической революции.

Наиболее известные современные историки общественной мыс-

ли, как, например, Ральф Дарендорф (Германия) или Антони Гид-

денс (Великобритания), рассматривают марксизм в качестве весь-

ма влиятельного направления, которое оказывает значительное воз-

действие на формирование сложившихся ныне способов понима-

ния действительности. Они подчеркивают, что в теории марксизма

был обобщен опыт европейской истории, в особенности таких ее

важнейших событий или процессов, как индустриальная револю-

ция в Англии и Великая Французская буржуазная революция (1789-

1793). Девятнадцатое столетие в Европе действительно прошло под

знаменем острой политической борьбы между рабочим классом и

классом предпринимателей. Рабочие европейских стран добились

восьмичасового рабочего дня, законодательного запрещения исполь-

зования детского труда на фабриках, создания не только системы

рабочего и трудового законодательства, но и парламентских инсти-

тутов, гарантирующих претворение в жизнь соответствующих прав.

В подавляющем большинстве европейских стран классовый кон-

фликт развивался таким образом, что государство должно было

принимать законы под воздействием классовой борьбы, под воз-

действием рабочего класса, сформировавшего свои профессиональ-

ные и политические организации. Политические партии социал-

демократического характера и национальные профсоюзы заняли

важное место в политической жизни всех развитых европейских

стран. Экономически господствующий класс предпочитал уступки

рабочему движению, оформленные с помощью законодательства и

права, тем потрясениям и разрушениям, которые могли бы после-

довать в случае его неуступчивости и пример которых демонстри-

ровал опыт российской политической истории.

Европейское общество вошло благодаря этому в XX в. с боль-

шим опытом разрешения и примирения конфликтов. В ходе ост-

рой политической борьбы вырабатывалась культура компромис-

са – основа основ европейской политической жизни.

Не менее важен и интересен был в этом отношении и опыт

США. XIX в. для этой страны, особенно начало века, – век ин-

28

дивидуализма, ожесточенной конкурентной борьбы. Это время,

порождающее своеобразный психологический типаж американ-

ца, известный под названием 5е1г-опепгеа регкопаШу, т.е. личнос-

ти, ориентированной на самое себя. Этот человек не мог пола-

гаться на защиту закона и должен был сам отстаивать свое право

на жизнь, нередко это приходилось делать с оружием в руках.

Рассказы Джека Лондона, повести Фолкнера дают достаточно

яркое представление об американское культуре этого времени.

Классовый конфликт в США развивался несколько в иных фор-

мах, чем это было в Европе. В середине прошлого века он перемес-

тился в сторону конфликта между Севером, представлявшим инте-

ресы индустриального развития страны, и Югом – сосредоточени-

ем своеобразной феодальной суверенности штатов, господствующие

круги которых развивались на экономической основе рабского тру-

да чернокожих. Гражданская война между Севером и Югом разре-

шила этот конфликт в пользу капиталистического способа произ-

водства и отмены рабства. Таким образом сложились предпосыл-

ки для формирования современных Соединенных Штатов Аме-

рики. США, следовательно, прошли в своем историческом раз-

витии через известную и разрушительную фазу насилия, которое

послужило уроком для будущих поколений граждан этой страны.

По мере преодоления наследия гражданской войны уходила и

культура <дикого Запада>, основным атрибутом которой был шес-

тизарядный кольт. Становление бизнеса в крупных масштабах

оказалось несовместимо с произволом и неожиданностью соци-

ального поведения личностей, ориентированных на себя. Посте-

пенно крупные формы и монополии перерабатывали огромный

человеческий материал, превращая 5е1т-опеп1еа рег8опа1ку в о1Ь-

ег-опеШеа регеопаИгу, в совершенно иной социально-психологи-

ческий типаж, формирующийся под доминирующим воздействи-

ем бюрократической культуры. Этот процесс переработки чело-

веческого материала зафиксирован не только в художественной,

но и в социологической литературе. Речь идет об исследованиях

Уайта <Человек организации> и о знаменитой книге Дэвида Рис-

мена <Толпа одиноких>.

В ходе этих преобразований формировалась своеобразная куль-

тура преобразования и разрешения конфликтов. В отличие от Ев-

ропы, в США гораздо меньшее значение имеет при разрешении

конфликтов общефедеральное или общегосударственное законода-

тельство. Гораздо большее значение приобретают фирмы и ком-

пании, с одной стороны, а с другой стороны, – местные власти.

Кризис конца 20-х годов, или экономическая депрессия, как его

называют, сыграл огромную роль в формировании американской

29

культуры преодоления конфликтов. Именно в это время под ру-

ководством социального психолога Элтона Мэйо была проведена

серия экспериментов по организации производства, в ходе кото-

рых возникла теория человеческих отношений, упорно отвергав-

шаяся догматическим марксизмом. Суть этой теории в выявлении

психологической составляющей как самостоятельного и очень важ-

ного компонента организации производственного процесса. При-

знание значимости работника как человеческого существа опро-

вергало рационалистический тейлоровский подход к организации

производства. Новые подходы исходили из той предпосылки, что

работник – человек и гражданин, а не простая функция производ-

ственного технологического процесса. Открытие Мэйо способст-

вовало изменению психологического климата на производстве и

прежде всего в деятельности больших компаний и предприятий.

Управленческий персонал обязан был получить багаж определен-

ных социологических и психологических сведений и навыков,

применение которых предотвращало производственные конфлик-

ты и обеспечивало стабильность экономической деятельности.

В политическом плане чрезвычайно важным был <новый курс>,

предложенный Ф.Д. Рузвельтом, в основу которого была положе-

на идея гражданственности, ограничения аппетитов монополий

во имя национальных интересов. Можно сказать, что <новый курс>

и концепция человеческих отношений стали общезначимыми цен-

ностями американского образа жизни, сыгравшими огромную роль

в практике предотвращения конфликтов и их регулирования. Те-

перь каждый американец воспитывается на основе усвоения таких

истин: конфликты существуют, они правомерны и избежать их

невозможно, так как каждый человек имеет свои собственные ин-

тересы, которые он вправе отстаивать; однако обострение кон-

фликта способно нанести людям, участвующим в этих конфлик-

тах, гораздо больший ущерб, нежели тот выигрыш, который мож-

но было бы ожидать, настаивая на своих собственных интересах –

ибо другие люди также обладают своими интересами, и они будут

их отстаивать с не меньшим энтузиазмом, если дело дойдет до

угрозы их ущемления; лучший способ добиться реализации своих

интересов – открытый переговорный процесс с теми, от кого за-

висит возможность реализации этих интересов. В конце концов

можно найти такой вариант в ходе переговоров, при котором ни

одна из сторон не будет ущемлена. Примером такой переговорной

практики являются рыночные отношения, отношения договора и

сделки, в ходе которых всегда идет определенная прикидка воз-

можных выгод и потерь от той или иной акции.

Весьма интересно и развитие внутреннего политического кон-

30

фликта в американском обществе, характеризующемся достаточ-

но высокой степенью стабильности и устойчивости. Механизм

этой устойчивости в значительной мере обусловлен ритмом по-

литической жизни США – четырехлетним сроком президент-

ского мандата в соответствии с Конституцией. Автор книги <Со-циальный конфликт и социальные движения> Антони Обершелл

– один из наиболее известных представителей социологии кон-

фликта – так характеризует противостояние двух основных по-

литических традиций в рамках американской демократии:

<внутри американской демократической политической тради-ции, основанной на идеалах политического равенства и принци-пах народного суверенитета и правления большинства, всегда су-ществовала и будет существовать - и скорее всего будет существо-вать всегда - напряженность между элитистской (Гамильтонов-ской) и популистской (Джефферсоновской) ориентациями. Дей-ствительно, каким образом предпочтения большинства народа могутбыть превращены в закон? Те, кто не доверяют народной мудрос-ти, и те, кто, напротив, не доверяют мотивам народных избранни-ков и хотят минимизировать неравенства, являющиеся результа-том политической дифференциации граждан, предпочитают раз-личные формы структурной организации претворения демократи-ческих принципов в жизнь. Популисты считают, что законодате-ли - это необходимое зло и они должны быть лишь исполнителя-ми народной воли. Элитисты рассматривают законодателей в ка-честве полезного посредника между предрассудками обществен-ного мнения и формированием общественной политики. Попу-листы выступают за частые и прямые выборы, имея в виду, чтопервичные выборы проверяют влияние партийных боссов, дейст-вующих группами и объединенно. Они используют референдумкак противовес влиянию законодателей. Элитисты находятся воппозиции к этим институтам. Распространение элитизма подры-вает демократию в пользу олигархии. А распространение популиз-ма вполне может содействовать установлению диктатуры и подав-лению прав меньшинств нетерпеливым большинством. Успех де-мократической традиции в значительной мере основывается напротиворечиях и напряженности, существующей между этими дву-мя конфликтующими ориентациями, так как это позволяет обес-печить реформирование и перестройку демократических институ-тов изнутри в соответствии с новыми обстоятельствами и новымиполитическими силами> (11).

Мы привели это высказывание Обершелла для того, чтобы

проиллюстрировать наличие по меньшей мере двух трактовок са-

мой демократии – популистской и элитистской, – которые ока-

31

зываются весьма существенными даже при условиях функциони-

рования хорошо отлаженных институтов демократического устрой-

ства общества. Позиция Обершелла лишь иллюстрирует тезис о

весьма высокой сложности демократического общественного уст-

ройства, которая не просматривается при одномерном противопо-

ставлении демократии и тоталитаризма (12).

3 ПРОБЛЕМА КОНФЛИКТА В КОНТЕКСТЕ

РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ

Рассмотрев вкратце европейские и американские подходы к

конфликту, остановимся и на российской традиции или на рос-

сийских традициях и подходах к решению конфликтных ситуа-

ций. Исходный момент здесь заключается в том, что российское

общество XIX в. было расколотым обществом. Крестьянская и

дворянская культура, крестьянский и дворянский образ жизни

соприкасались и порою весьма тесно, но почти не перекрещива-

лись между собою. Это достаточно обстоятельно зафиксировано

в художественной литературе, в классических ее образцах. На этой

основе в России развертывается и нарастает политический кон-

фликт, первым знаком которого было восстание декабристов 1825 г.

Поражение восстания оказалось обусловленным не только мо-

щью самодержавия, но и в не меньшей степени расколом самой

революционной группы на сторонников умеренных преобразо-

ваний и радикалов.

Крупный шаг в разрешении фундаментального национального

конфликта был предпринят в ходе реформ 60-х годов. Речь идет об

отмене крепостного права в 1861 г. (время гражданской войны в

США и жесткого очерчивания интересов национальных государств

в Европе в качестве определенного протеста на доминирование

российских интересов после 1815 г.). Однако и в этот процесс вме-

шивается российский радикализм и максимализм. После собы-

тий 1 марта 1881 г. начинается эпоха реакции и контрреформ,

характерная для всего царствования Александра III. Эта же ли-

ния боязни реформирования общества прослеживается в качест-

ве доминирующей и в царствование Николая II. Русская общест-

венная мысль в этих условиях раскалывается. Одна линия связа-

на с воспеванием революции, другая – с ее проклятиями. Между

ними нет промежуточных вариантов и точек соприкосновения.

Главный конфликт конца Х1Х-начала XX в. носит не классовый

характер, как в это время в Западной Европе, а общедемократи-

32

ческий, гражданский характер. Это конфликт между деспотизмом

и произволом самодержавной монархии, с одной стороны, и об-

щегражданскими правами пробуждающегося к самостоятельной

жизни населения страны – с другой. В идеологическом плане по-

люса политической жизни закрепляются, с одной стороны, в кон-

цепциях религиозно-мессианского характера и предназначения

России к неким великим свершениям и, с другой стороны, в про-

западнических революционных теориях, берущих на свое воору-

жение идеи насильственных революционных преобразований.

В разных вариантах российского мировоззрения проблема кон-

фликта занимала различное место.

Христианская религиозная философия обращалась к идее со-

борности, которая, по сути дела, не оставляла места для понима-

ния каких-либо конфликтных отношений. Личность здесь раство-

рялась в целостности народа, церкви, религии и государства. Кон-

фликт мог рассматриваться с этой точки зрения лишь как ересь,

отклонение от русской православной идеи и, естественно, должен

был преследоваться и наказываться.

Революционные доктрины рассматривали конфликт прежде

всего в терминах эксплуатации, личной зависимости и, несколько

позже, в терминах классовой борьбы с указанием на классовую

природу государства, о чем говорилось выше. На российской поч-

ве была развита теория трех форм классовой борьбы – экономи-

ческой, политической и идеологической, – сыгравшая огромную

мобилизующую роль в ходе революционных преобразований.

Либеральные теории и доктрины не получили особого распро-

странения на российской почве. Кадетская партия, хотя и облада-

ла известной политической устойчивостью, не имела особого вли-

яния на принятие политических решений ни в годы распутинщи-

ны, ни тем более в постреволюционный период, когда она оказа-

лась одной из первых запрещенных политических организаций.

Крайняя идеологизация конфликта, использование таких фор-

мул, как <если враг не сдается, его уничтожают> или <кто не снами, тот против нас>, стали, по сути дела, трагической особен-

ностью российской истории, содействовавшей превращению ре-

волюции в гражданскую войну, а впоследствии – установлению

тоталитарного политического режима. В российском националь-

ном самосознании было очень мало места для терпимости, для

понимания точки зрения противоположной стороны, для посред-

нической деятельности в любых ее вариантах. Великие цели тре-

бовали великих жертвоприношений. Никто не хотел уступать, и

свою правоту каждый был готов отстаивать ценой собственной

жизни, не говоря уже об имуществе, собственности и прочих

33

3-690

меркантильных интересах, которые отчуждались любыми вари-

антами русского национального самосознания. Идеал <духовнос-ти>, к которому теперь столь часто обращаются, отнюдь не спо-

собствовал началу смирения и кротости. Наоборот, он требовал

самопожертвования.

В этом плане чрезвычайно поучительна и роль толстовства

как примиренческой идеологии, как попытки отстоять принцип

непротивления злу насилием. Прежде всего не следует забывать,

что великий русский правдолюбец был предан анафеме ортодок-

сальной православной церковью, что для него было большим ис-

пытанием. Но и преклонение перед Толстым, стремление обрес-

ти в нем учителя жизни, характерное для интеллектуальных кру-

гов второй половины первого десятилетия, т.е. для эпохи после-

революционной (после первой русской революции 1905 г.), не ока-

залось источником действия. Примиренческий потенциал, заложен-

ный в толстовстве, оказался невостребованным. Слишком велики

оказались людская злоба и ненависть, аккумулировавшие в себе

целые века взаимного отчуждения, господства и подчинения, при-

нуждения и насилия, борьбы против этого насилия, выразившей-

ся в истории российских бунтов или крестьянских войн, не при-

водивших страну к победе новых религиозных канонов. Более

того, они оказались сконцентрированными на очень узком поле

политического пространства, где почти каждое действие усугуб-

ляло это чувство взаимной неприязни и ненависти.

Что касается послереволюционного периода (после 1917 г.),

то, во-первых, в этот период утвердились концепции классовой

борьбы; во-вторых, масса ненависти после гражданской войны

оказалась неисчерпанной; в-третьих, образ или стереотип <враганарода> стал одним из господствующих политических стереоти-

пов в массовом сознании. Официальная доктрина догматизиро-

ванного марксизма, а с 1929 г. <марксизма-ленинизма> играла ог-

ромную роль в мобилизации психологической энергии масс на

преобразования такого масштаба, которые нельзя сравнивать с

петровскими преобразованиями. Человек, личность был лишь ма-

териалом истории, ничтожной частью всемирных деяний, направ-

ленных на торжество <справедливости> во всемирно-историчес-

ком масштабе, с точки зрения которого <личная справедливость>

и личная судьба были лишь помехой. Классовая битва шла в исто-

рическом масштабе, конфликты на более низких уровнях не мог-

ли иметь самостоятельного значения.

Такой подход к действительности, точнее говоря, такой спо-

соб видения и конструирования социальной реальности объяс-

няет тот факт, что хотя в советской обществоведческой литера-

34

туре обсуждалась проблема противоречий в разных ракурсах, но

это обсуждение никогда не опускалось до дискуссии о конфлик-

те, который имел вполне конкретный и осязаемый характер. На-

оборот, долгое время в качестве установочной точки зрения по

отношению к литературе и искусству господствовал принцип бес-

конфликтности, согласно которому конфликты могли иметь место

лишь в качестве пережитков прошлого или быть свойством чуж-

дой классовой среды. Считалось, что в советском обществе до-

стигнуто единство и даже сами противоречия играют в нем все

боле,; относительную роль.

4. ИСТОКИ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО

КРИЗИСА

Конфликты и конфликтные ситуации – непосредственная ре-

альность наших дней. За последние годы отброшены идеологичес-

кие шоры, с помощью которых общество воспринималось в каче-

стве рационально организованного целого: оно обладало <сознани-ем>, знало о самом себе, каково оно и куда оно должно идти.

Оказалось, что официальная идеология выдавала желаемое за

действительное. Сам понятийный аппарат, с помощью которого

формулировались важнейшие характеристики общественных от-

ношений, был важным средством социального контроля и инстру-

ментом стабилизации установившегося режима политической влас-

ти. Действительность была гораздо сложнее. Она не исчерпывает-

ся ни фразами о реальном и развитом социализме, ни штампами

тоталитарного режима. За фасадом целостности, который рисо-

вался разными красками – в одном случае розовой, в другом –

черной, были скрыты сложнейшие противоречия и конфликты.

Груз милитаризации советской экономики – мощное разви-

тие военно-промышленного комплекса (ВПК) – оказался непо-

сильным для СССР. Он непосилен и для всего мира, включая

США. Политика поддержания военно-стратегического паритета

все в большей мере проявляла себя в качестве тупиковой. Наибо-

лее дальновидные политики в разных странах ощущали беспер-

спективность дальнейшего движения в этом направлении. Дело

не только в беспрецедентном расходовании ресурсов, не дающим

никакой отдачи с точки зрения интересов благосостояния наро-

дов. С каждым годом увеличивалась вероятность всеобщей гибе-

ли от ядерной войны. Необходимо было найти новые формы со-

вместной жизни прежде всего тем странам, которые сами были

инициаторами и участниками гонки вооружений. Результатом

35

этого поворота в политике стало падение Берлинской стены, крах

<системы социализма> и распад СССР. Не видеть связи между

процессами демилитаризации – а в этом состоит потребность

выживания человечества как рода и как земной цивилизации, –

демократизацией и переходом от социализма к рыночной эконо-

мике в бывшем СССР и Восточной Европе невозможно.

Вместе с тем большинство тех, кто пишет о процессах демо-

кратизации в Советском Союзе, а теперь и о реформах в России,

совершенно упускают из виду эту связь. Дело представляется та-

ким образом, будто произошедшие изменения – либо результат

заговора внешних сил, либо результат кризиса административно-

командной системы. При этом замалчивается или забывается тот

простой факт, что сама эта система была своего рода надстрой-

кой над интересами военно-промышленного комплекса, что этот

комплекс не мог создаваться и развиваться на основе методов

демократии и рыночных отношений. Даже более богатые страны,

чем Россия, создавали свои ВПК при мощной поддержке госу-

дарственных капиталовложений и под государственным контро-

лем, который диктовался существовавшими в годы холодной вой-

ны представлениями о государственных и национальных интере-

сах и о государственной безопасности (13).

Действительная роль ВПК заключалась не только в обеспече-

нии оборонных нужд государства, как они понимались в то вре-

мя, но и в цементировании целостности всей политической сис-

темы. Он представлял собой ведущее звено, стержень того, что

называлось единым народно-хозяйственным комплексом Совет-

ского Союза. Этим во многом объясняется то обстоятельство, что,

как только ослабла политическая роль ВПК, СССР потерял эко-

номическое основание своего собственного существования и рас-

пался, оставив тяжелое наследие всем странам и государствам, в

него входившим.

Другой внутренний конфликт, заложенный в системе, состоял

в том, что ее декларативно-идеологическое обрамление не соот-

ветствовало реальным экономическим интересам и потребнос-

тям, сложившимся в обществе. Уже в 70-е годы многие стали

отмечать роль <теневой экономики>, которая базировалась на

отношениях, не фиксируемых ни статистикой, ни официальным

общественным сознанием. Ее как бы не существовало, но вмес-

те с тем она все в большей мере пронизывала сложившиеся об-

щественно-политические и властные структуры. Так называемое

Узбекское дело приоткрыло часть могущественных сил, действо-

вавших на основе теневой экономики. Дело, конечно, состояло

не в приписках о сдаче миллионов тонн хлопка, а в способах

36

реализации продукта, ускользавших от контроля вездесущих го-

сударственных органов. По сути дела, все распределительные и

перераспределительные механизмы действовали на основе сло-

жившихся неформальных связей. Работники торговли имели иной

статус в системе общественных связей, нежели все иные группы,

не имевшие прямого доступа к распределению произведенного

продукта, и были заинтересованы в создании дефицита даже там,

где с точки зрения произведенного объема продовольствия или

иной продукций дефицит был невозможен. А дефицит означал

доступ к контролю за распределением благ и возможности лич-

ного обогащения и обеспечения привилегий. Контроль за рас-

пределением означал и возможность создания отношений между

определенной частью торгового сословия и партийно-государст-

венным аппаратом. Материальные ценности обменивались на

полномочия принятия решений. Во многих регионах страны эта

система накладывалась и на клановые отношения, далеко еще

не размытые процессами индустриализации. Власть и система

принятия решений разрывались под воздействием противоречи-

вых и в какой-то мере взаимоисключающих сил. С одной сторо-

ны, необходимо было решать собственные материальные про-

блемы, а с другой – сохранять определенный идеологический

камуфляж. Тайная власть, которой был прекрасно известен ме-

ханизм этого обмена, следила лишь за тем, чтобы баланс обмена

не выходил за определенные рамки, которые признавались как

допустимые. Вышестоящие звенья бюрократической иерархии по-

крывали отклонения и коррупцию нижестоящих ее звеньев, так

как они дорожили рекомендованным и утвержденным кадровым

составом: между верхами и низами складывались отношения вза-

имозависимости, взаимного обмана и принятия этого обмана в

рамках установившихся правил идеологического камуфляжа.

Эта система взаимозависимости складывалась достаточно долго.

Она создала собственные механизмы воспроизводства, основан-

ные на распределении кадровых ресурсов. При этом особую роль в

этой системе играла подготовка кадров специалистов с высшим

образованием. В ряде регионов страны в специализированных ву-

зах готовились не специалисты-профессионалы, а лица, предна-

значенные для того, чтобы занимать руководящие позиции в реги-

онах. Властные и контрольные должности продавались по установ-

ленной таксе, равно как и места в высших учебных заведениях.

Реальные отношения, следовательно, весьма существенно рас-

ходились с декларируемыми. Разумеется, между теми и другими

видами отношений существовала напряженность, в результате чего

шла постоянная внутренняя борьба, подрывавшая официально

37

декларируемые ценности. Результат этой борьбы заключался в

разрушении стимулов трудовой деятельности. Наличие постоян-

ных двойственных оценок приводило к потере ориентации, к тому,

что складывалась психология угодничества, подхалимажа тем, кто

контролировал реальную власть в соответствующем регионе или

сфере деятельности.

Кризис 70-х годов, обозначенных как годы застоя, был прежде

всего кризисом трудовой мотивации, следствием конфликта меж-

ду явной и теневой системой оценок. На словах провозглашался,

например, принцип материальной заинтересованности, а на деле

лучше в материальном и социальном смысле жил тот, кто имел

больший доступ к распределению благ. Этот слой был носителем

реальной власти в обществе, и он включал в себя не только пред-

ставителей официальных властных структур, но и хозяйственные

кадры. Снабженцы, работники складов, те, кто занимался транс-

портировкой продукции, жили не хуже, чем средний слой бюро-

кратии, не говоря уже о непосредственных создателях материаль-

ных и духовных ценностей, которые постоянно находились в по-

ложении зависимости от начальства в решении всех своих быто-

вых и производственных вопросов. Те, кто ориентировался на

профессиональный труд и творчество, были, по сути дела, объек-

тами эксплуатации со стороны <социалистической мафии>, кото-

рая для поддержки своего статуса и уничтожения конкурентов об-

ращалась к официальной идеологии.

Соединение обозначенных выше двух факторов и стало глав-

ной причиной кризиса той системы, которая называлась на офи-

циальном языке и была признана международным сообществом в

качестве социалистической. Она не могла обеспечить поддержа-

ния на должном уровне творческой и профессиональной мотива-

ции в самых разных сферах трудовой деятельности, с одной сторо-

ны, а с другой, – не могла выдержать огромную нагрузку, связан-

ную с затратами на военно-промышленное производство.

Оба эти конфликта обнаружились со всей остротой в середи-

не 70-х годов. Более того, они еще более обострились в связи с

тем, что сложившийся в стране аппарат управления оказался не-

способным к усвоению новых идей даже под угрозой собствен-

ной гибели. Умирающая партийно-политическая власть не хоте-

ла видеть ни кризиса, ни его причин. И даже когда этот кризис

был признан – а это произошло лишь в 1989 г. на Первом съезде

народных депутатов СССР, – она трактовала его причины как

угодно, но только не в соответствии с реальным положением дел.

Перестройка обнаружила и выявила конфликт между военно-

промышленным комплексом, милитаризацией экономики и по-

38

литики, с одной стороны, и потребностями сохранения челове-

ческого рода – с другой. Однако она не смогла разрешить этого

конфликта отчасти потому, что он не был осознан в полной мере,

отчасти в силу сложности переориентации экономики на удовле-

творение потребностей населения.

Для России она открыла новые перспективы экономического

и политического развития, которые после длительной борьбы оп-

ределились как перспективы развития демократии и рыночной

экономики именно в российском варианте. Переход от одной груп-

пы иелеполагающих критериев (защита социализма, поддержание

военно-стратегического паритета) к другим системным парамет-

рам (свобода предпринимательства, основанная на частной собст-

венности, рыночная экономика, восстановление российской госу-

дарственности, вхождение России в мировое цивилизационное и

экономическое пространство) не могло пройти без глубоких по-

трясений, которые и проявились в новой фазе кризиса, охваты-

вающего буквально все сферы общественной жизни и вовлекаю-

щего в свой водоворот все население страны.

Нынешняя ситуация характеризуется конфронтацией не только

по поводу перспектив развития общества и способов соединения

рыночных механизмов с государственными способами защиты

населения, но и по поводу конкретных программ выхода из кри-

зиса, разрешения тех проблем, которые возникли на путях ста-

новления рынка и демократии в стране, долгое время не знавшей

этих институтов. Важным обстоятельством, проясняющим ситуа-

цию, является тот факт, что именно в ходе реформ обнаружилось

с такой ясностью и определенностью: в центре конфронтации и

дискуссии, полемики и политической борьбы оказывается вопрос

о власти: в чьих руках будет находиться власть, тот и будет в

настоящее время определять, в чем же состоят интересы России

и российской государственности. Именно в этом и заключается

главная причина, стимулирующая конфликты разного рода в пре-

делах бывшего советского политического и географического про-

странства. Подавляющее большинство конфликтов стимулирует-

ся борьбой за власть, за переделы сфер влияния, за допуск к при-

нятию политических решений новых элит, сформировавшихся в

прежних общественно-политических условиях. Ряд исследовате-

лей, в том числе Д. Лейн и К. Росс (Великобритания), считают,

что в советском обществе сформировались не просто группы ин-

теллигенции, претендовавшие на участие во власти, но новый

<приобретательский класс>, который был заинтересован в аде-

кватной оценке своей профессиональной деятельности и квали-

фицированного труда. Этот класс и стал главным фактором дви-

39

жения общества в целом в сторону рыночных отношений, кото-

рые стали формироваться стихийно и подспудно в доперсстроеч-

ный период. Этим и объясняется ожесточенность конфликтов и

их широкая распространенность.

Теперь открытые конфликты пронизывают все структуры об-

щественной жизни, более того, они оказываются ее основной

тканью. Своеобразие ситуации заключается в том, что ни один

общественно-значимый факт, ни одно событие прошлой истории

не рассматриваются с какой-то единой или общепризнанной, об-

щеприемлемой точки зрения. По каждому вопросу имеются по край-

ней мере две точки зрения и, как правило, они несовместимы, так

как базируются на разных способах мышления или, как говорят в

научной литературе, на разных, а порою и противоположных мето-

дологических предпосылках. Расхождения можно обнаружить как

в политическом лексиконе общего порядка, так и в использовании

данных, характеризующих конкретные события. Например, коли-

чество жертв в российском Белом Доме 4 октября 1993 г., масшта-

бы и эффект ваучеризации, количество капитала, вывезенного за

границу, показатели имущественного обогащения новых русских

и т.д. Отсутствие точных сведений по наиболее важным вопро-

сам создает ситуацию неопределенности и для научного анализа

проблем, претендующего на объективность. Единственный спо-

соб остаться в рамках научного рассмотрения проблем состоит в

том, чтобы принимать во внимание наиболее важные точки зре-

ния представителей различных социальных групп, партий при

оценке ситуации, рассматривая эти оценки в качестве части са-

мой ситуации. Может быть, это предложение покажется слиш-

ком сложным и трудно реализуемым на практике. Но если его не

принять, то односторонность оценок и выводов неизбежна.

Социология конфликта исходит из постулата: есть и другая

точка зрения или <выслушай и другую сторону>. И тогда вполне

возможно если и не примирение сторон, то обогащение своей

собственной точки зрения.

Приведем здесь одну из весьма характерных позиций, иллюстри-

рующих алармистский вариант оценки положения дел в России:

<Бывший Союз и Россия попали в полосу распада, глубочай-шего экономического и политического кризиса, всеохватывающейдепрессии...За какие грехи страдает Россия? 10-15 млн. не живут, а суще-ствуют за биологической (физиологической) чертой. Недоедание,голод, дикие жилищные условия.И опять парадоксы, идиотизм - в России больше всего празд-ников, академий, бирж, посреднических кооперативов, псевдоком-40ЗГмерсантов, спекулянтов, проституток, <плохих дорог и дураков>,

политиков. 34 тыс. преступных групп, 1,5 млн. единиц оружия на

руках у населения, в 1992-1993 гг. невероятный разгул преступ-

ности. Пока в России меньше всего порядка, умных руководите-

лей, заработок (в среднем за 1 час труда – 10-15 центов, а это в 5-

10 раз меньше, чем в Польше, в 150-200 раз, чем в Японии).

В 1992 г. родилось на 30% меньше детей, чем в 1987 г. Зареги-

стрировано 332 тыс. беженцев, из них 55 тыс. детей. До 1/5 детей

младшего возраста больны хроническими заболеваниями. Практи-

чески здоровыми в школу приходят лишь 10-14% ребят. Более 3 млн.

неполных семей, ежегодно без одного из родителей остается 500 тыс.

детей, около 100 тыс. воспитываются в детских домах и домах ре-

бенка. Преступность среди несовершеннолетних увеличилась за

последние 2-3 года в полтора-два раза. В специальных школах-

интернатах учится 259 тыс. детей с различными отклонениями…

На милицейском учете состоят 32-35 тыс. девочек-школьниц

и учащихся ПТУ. Малолетняя проституция стала прибыльным и

потому широко распространенным делом. В 1992 г. до 7-10 тыс. –

почти в два раза больше, чем в 1985 г. – возросло число детей-

наркоманов. Детское пьянство, алкоголизм, венерические заболе-

вания приобрели характер эпидемии…

Россия на втором месте в мире (после Индии) по количеству

нищих, бомжей, отверженных обществом. Почти половина насе-

ления живет за официально установленной чертой бедности или

близко к ней…

В то же время почти 5% населения – сверхбогатые и богатые,

сделавшие в основном крупные капиталы спекулятивным и кри-

минальным путем, имеют все или почти все, даже по меркам раз-

витых стран. Поляризация доходов и условий жизни, какую дру-

гие страны проходили за 10-15 лет, в России произошла за 1992-

1993 гг.> (14).

Другой подход строится на опросах, регулярно проводимых

среди населения Санкт-Петербурга. Данные одной из групп пе-

тербургских социологов дают следующую картину отношения к

происходящим реформам: <25% населения - это люди, которыепосле начала реформ (после декабря 1991 г.) сумели не толькосохранить, но и улучшить свое материальное положение. То естьреформы уже дали им какой-то позитивный результат. Они явля-ются естественными сторонниками преобразований. Вернуть ихв прошлое можно только насилием. Эти люди всеми способамибудут реформы поддерживать. И они уже не беспомощны. У нихесть какие-то связи, какие-то деньги для того, чтобы выстоять вдовольно активной борьбе, которая с ними ведется.41Эти люди поняли, что надо самим позаботиться о себе и на-чали заботиться кто как может. Кто работает на трех работах, ктона своей, старой службе начал делать то, что ему нравится делать.А если нравится, то хорошо получается. А раз хорошо получается,глядишь - к нему очередь с денежкой...Еще примерно четверть жителей Петербурга сумели сохра-нить уровень своего дореформенного благосостояния... Такимобразом, если сложить эти <четверти>, окажется примерно поло-

вина и даже чуть больше петербуржцев от преобразований в стране

что-то получили и их не надо агитировать за экономические ре-

формы. <Идеологическое> обеспечение реформы – это просто

прилавки магазинов, а не измышления журналистов, абсолютно

неадекватно пишущих о ситуации в стране.

Но есть другая половина. Примерно 20% – ощутившие пос-

ле начала реформ некоторое понижение уровня своего благопо-

лучия и около 30% – люди, которым реформа принесла сплош-

ные огорчения. Прежде всего это одинокие пенсионеры. Безот-

ветные старики и старушки с минимальной пенсией, которой с

трудом хватает на хлеб. А дают им столь жалкие гроши потому,

что сплошь и рядом гораздо лучше защищенные пенсионеры –

ветераны войны, в частности – получают по сто тысяч…

Таким образом, мы имеем треть горожан, материальное поло-

жение которых с началом реформ резко ухудшилось, людей в ос-

новном пожилых, а следовательно, воспитанных на коммунисти-

ческих идеалах и хранящих верность им. Разумеется, эти люди

реформами недовольны>.

Автор этой публикации признает, что <в январе 1992 г. послеосвобождения цен 90% населения Петербурга испытало не просторезкое ухудшение своего материального положения, а ухудшениекачества питания. То есть первый этап реформ был настоящимшоком - речь шла об элементарном физическом выживании. Стра-на ощутила угрозу повторения тридцать первого года. Призрак го-лода надвигался на Ленинград. Это был настоящий ужас.Сегодня от этих 90% осталась треть и даже чуть меньше, ибоголод не грозит даже одиноким старушкам> (15).

<Ход реформ зависит от отношения людей к миру и самимсебе, - заключает автор. - Надо перестать надеяться на кого-то, втом числе и на реформаторов. Начать рассчитывать только на себя.Надо научиться делать то, что тебе нравится. И делать так, чтобыэто было нужно другим> (15).

Мы привели эти две оценки в качестве иллюстрации идеоло-

гического конфликта, который пронизывает общественную жизнь

42

в целом. Дело не в том, чтобы разобраться, какая из оценок наи-

более правильна. Это покажет ближайшее будущее. Вопрос заклю-

чается в том, что стояние на перепутье, на развилке дорог заклю-

чает в себе на самом деле и катастрофическую возможность, и

возможность постепенного выхода из кризиса.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Аристотель. Соч.: В 4 т. Т. 4. М., 1984. С. 378-379.

2. Там же, с. 379.

3. Гоббс Т Избр. соч. Т 2. М., 1991. С. 93.

4. Там же, с. 94.

5. Там же.

6. См.: Аристотель. Указ. соч. С. 421.

7. Там же, с. 530.

8. Там же, с. 250.

9. Там же, с. 254.

10. Там же, с. 428.

11. ОЬегкслаП А. 5ос!а1 СоШПс! апс1 5ос1а1 Моуетеп15. М.У.: РгепПсе-

На11, 1973. Р. 35-36.

12. Более подробный анализ отношения конфликта в развитых стра-

нах см.: Хондрих К.-О., Каплоу Т. Тенденции возникновения и урегулиро-

вания конфликтов: сравнительный анализ ситуации в США, Франции и

Германии//Проблема конфликта в западной социологии. Профессиональ-

ная социологическая ассоциация и Волго-Вятский кадровый цснтр/Отв.

ред. А.Г. Здравомыслов. Нижний Новгород, 1994.

13. Приведем здесь некоторые экспертные оценки относительно роли

ВПК в экономике Советского Союз>. <На военные нужды в 1970-1989 гг.в СССР было израсходовано 700 млрд. руб. сверх того, что было необходи-мо для обеспечения военно-стратегического паритета между СССР и СШАи другими странами Запада. В 1990 г. - в завершающем году перестрой-ки - СССР произвел больше, чем США, обычных вооружений (танков,бронемашин, орудий) в шесть раз, ракетно-ядерных - в два раза. Вопрекирасхожему мнению, на это и пошли российские нефтедоллары. Их вовсене проели, к сожалению. В результате гонки вооружений уже с 70-х годовв стране стало невозможно даже простое воспроизводство. Не возмещалсяизнос оборудования, жилого фонда, инфраструктуры, был почти полнос-тью израсходован золотой запас страны. Даже и сейчас - в 1994 г., утверж-дает эксперт, пятая часть всех работающих прямо или косвенно занята воборонной сфере. 6% мужского населения находятся в армии и другихсиловых структурах. Затраты на военные нужды, по данным Центра изуче-ния безопасности ИМЭМО, составляют порядка 20% валового внутренне-го продукта (в США он не превышает 6%). А это вдвое превышает бюджет-ный дефицит>. – Белкин В.Д. Выживание и переход к устойчивому разви-

тию – долговременная стратегия Россни//Куда идет Россия? Альтернативы

общественного развития. Международный симпозиум 15-18 декабря 1994 г./

Общ. ред. Т.И. Заславской. М., 1995. С. 10-11.

14. Орлов А. Пора одуматься//Независимая газета. 1993. 14 дек.

15. Кесельман Л. Страна брошена? Да. В нормальную жизнь//Извес-

тая. 1993. II дек.

43

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

1. Что такое сотрудничество и что такое конфликт? Дайте опре-

деления.

2. В чем состоит основное различие в понимании проблемы

взаимоотношения общества и человека между Аристотелем

и Гоббсом? Приведите соответствующие высказывания из

их произведений.

3. Как эти мыслители понимали роль государства?

4. Сформулируйте исходные положения социологии Маркса по

поводу социального конфликта. В каких работах и когда были

изложены эти взгляды?

5. Чем отличается Европа XIX в. от Европы второй половины

XX в. с точки зрения социологии конфликта?

6. Что дает опыт США для понимания характера социальных

конфликтов и методов их разрешения?

7. Кто такой Элтон Мэйо? В чем заключаются основные поло-

жения теории <человеческих отношений>? Какова практичес-

кая сторона применения этой теории?

8. Охарактеризуйте наиболее типичные конфликты российской

истории. Какие конфликты доминировали в России на про-

тяжении XIX столетия? Какое отношение эти конфликты имели

к революции 1917 г.?

9. Охарактеризуйте основные варианты российского мировоз-

зрения в начале XX в.

10. Каковы основные положения толстовства и российского

марксизма. В чем их расхождения и есть ли между ними что-

либо общее?

11. В чем заключался политический смысл понятия <классовоговрага> и теории обострения классовой борьбы после рево-

люции?

12. Охарактеризуйте три главных компонента кризиса советского

общества в 70-80-е годы.

13. Сформулируйте основной постулат социологии конфликта.

Приведите примеры, иллюстрирующие этот постулат.

Глава 2

ПРОБЛЕМА КОНФЛИКТА

В СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ

В современной литературе по истории социологии сложив-

шиеся социологические направления подразделяются на две боль-

шие группы в зависимости от того, какое место в теоретических

построениях занимает проблема социального конфликта. Такое

разделение мы находим прежде всего у весьма авторитетного ис-

44

торика социологии Джеффри Александера. Теории Маркса, Ве-

бера, Парето, а из ныне живущих – Дарендорфа с этой точки

зрения рассматриваются как те, в которых проблематика кон-

фликта занимает доминирующее место при объяснении социаль-

ных процессов и изменений. Дюркгейм, Парсонс, Смелсер пре-

имущественное внимание в своих теоретических построениях

уделяют проблеме стабильности и устойчивости. Их теории ори-

ентированы не столько на изучение конфликта, сколько на обо-

снование консенсуса.

Это деление направлений социологических теорий можно при-

знать верным лишь с определенной долей условности. Главным

образом оно основывается на противопоставлении функциона-

лизма и социологии конфликта, сформулированном Ральфом Да-

рендорфом.

Дарендорф формулирует две системы постулатов и сопостав-

ляет их между собой.

Тал/со/и/и Парсонс

1. Каждое общество – относительно устойчивая и стабильная

структура.

2. Каждое общество – хорошо интегрированная структура.

3. Каждый элемент общества имеет определенную функцию, т. е.

вкладывает нечто в поддержание устойчивости системы.

4. Функционирование социальной структуры основывается на

ценностном консенсусе членов общества, обеспечивающем ста-

бильность и интеграцию.

Ральф Дарендорф

1. Каждое общество изменяется в каждой своей точке, соци-

альные изменения – вездесущи.

2. Каждое общество в каждой своей точке пронизано рассо-

гласованием и конфликтом, социальный конфликт – вездесущ.

3. Каждый элемент в обществе вносит свой вклад в его дезин-

теграцию и изменение.

4. Каждое общество основано на том, что одни члены обще-

ства принуждают к подчинению других.

Справедливости ради следует отметить, что Дарендорф не ут-

верждает, что одна из обозначенных им позиций является более

верной или истинной в сравнении с другой. Строго говоря, –

считает он, – обе предложенные модели <валидны>, полезны и

необходимы для социологического анализа. Они различаются тем,

что первая делает акцент на сотрудничестве, а вторая – на

конфликте и изменении. Но оба компонента взаимодействия –

45

сотрудничество и конфликт – постоянно присутствуют в обще-

ственной жизни в тех или иных сочетаниях (1).

Более внимательный подход к теоретическим работам веду-

щих социологов позволяет, однако, утверждать, что представите-

ли социологии конфликта анализировали вопросы консенсуса и

стабильности, равно как и теоретики <консенсуального> направ-

ления отнюдь не игнорировали проблематики, связанной с соци-

альной напряженностью, конфликтами, причинами социальных

взрывов и возмущений. Более того, взгляды ведущих представи-

телей социологии не оставались неизменными. В разные перио-

ды своего творчества они уделяли разное внимание соответству-

ющим аспектам социологической проблематики. Во всяком слу-

чае можно сказать, что сама по себе дихотомия: <конфликт -консенсус> или <напряженность - стабильность> сохраняется как

важнейшая проблема всех более или менее значительных теоре-

тических построений социологии Х1Х-ХХ вв. Без уяснения взгля-

дов соответствующего теоретика по этому вопросу вряд ли мож-

но себе представить его взгляды с достаточной полнотой. Тем

более, что то или иное решение этой проблемы тесно связано с

пониманием причин и форм социальных изменений.

В данной главе мы проанализируем взгляды по этому вопросу

М. Вебера, Э. Дюркгейма, Т. Парсонса, Н. Смелсера, Р. Дарендор-

фа. Мы отобрали их потому, что эти авторы внесли наиболее су-

щественный вклад в развитие социологической теории вообще и

социологии конфликта или социальной напряженности в частности.

1. ПРОБЛЕМАТИКА КОНФЛИКТА

В СОЦИОЛОГИИ МАКСА ВЕБЕРА

Проблема конфликта пронизывает все три главные направле-

ния творчества выдающегося немецкого социолога: социологию

политики, социологию религии и социологию экономической

жизни. Наиболее очевидна проблематика конфликта, разумеется,

в социологии политики, прежде всего в связи с анализом трех иде-

ально-типических форм господства – подчинения или форм осу-

ществления власти: традиционной, харизматической и рациональ-

ной. При анализе властных отношений для Вебера преимущест-

венное значение имеют не столько акции насилия, сколько меха-

низмы согласия с властными полномочиями. А это значит, что

страх за жизнь и имущество не являются, по его мнению, единст-

венным основанием принятия власти: в разных реальных поли-

тических структурах и разных исторических преобразованиях про-

46

являются различные констелляции материальных и идейных ин-

тересов, побуждающих индивидов к согласию с властями или,

наоборот, к протесту против них. Ход цивилизации вырабатывает

все более сложные формы политической мотивации, хотя он и не

делает людей более свободными от давления общественных струк-

тур и политических институтов.

Для современного общества, по Веберу, наиболее адекватны

рациональная система права, согласие с властью, основанное на

законе, наличие конституционных основ правопорядка и развито-

го гражданского самосознания, что не исключает глубокого поли-

тического конфликта между классами и статусными группами,

составляющими данное общество.

Особую роль в современном политическом конфликте играет

бюрократия, превращающаяся в слой с особыми интересами и

имеющая возможность проводить свою волю через систему госу-

дарственных учреждений. Вебер не высказывал морального него-

дования по поводу бюрократического произвола. В полемике со

сторонниками социалистических преобразований и революцион-

ного обновления мира он лишь утверждал, что <диктатура проле-тариата несомненно переродится в диктатуру бюрократии>. Фор-

мулируя идеально-типические черты бюрократии: законопослуш-

ность, беспристрастное отношение к тем, кто обращается в учреж-

дение, рационализм и т.д., Вебер прекрасно понимал, что эти ка-

чества чиновника могут формулироваться в качестве общих прин-

ципов и требований, но они не являются реальными свойствами

лиц, занимающих соответствующие должности. Конфликт между

нормативными предписаниями и реальной психологией был для

него частью социальной реальности, степень и формы этого кон-

фликта подлежали эмпирическому исследованию.

Не меньшую роль проблематика конфликта играла и в вебе-

ровской социологии религии. Здесь конфликт касался не вопро-

сов распределения и перераспределения властных полномочий, а

прежде всего мировоззренческо-ценностных установок, закрепляв-

шихся в соответствующих типах религиозного мировоззрения. В ис-

следованиях религиозных систем древних Китая, Индии, Израиля

Вебер преимущественное внимание обращает на проблему соот-

ношения религиозных верований и статусных и властных приви-

легий (положительного и отрицательного характера) групп, состав-

ляющих общество. Кроме того, он анализировал деятельность ли-

деров соответствующих религиозных движений, которые сфор-

мулировали идейное ядро соответствующих мировых религий. Вли-

яние этого ядра – степень его приятия и поддержки – не может

быть выведено из условий способа производства. Это влияние

47

можно объяснить взаимодействием двух обстоятельств: во-пер-

вых, оно есть результат реакции на материальные и идеальные

интересы вполне определенных социальных групп, а во-вторых,

это результат творческого воздействия религиозного вдохнове-

ния и харизматической личности, которые действуют как <неза-висимые переменные>.

С точки зрения Вебера, мировоззренческие установки миро-

вых религий созданы вполне определенными социальными груп-

пами, занимавшими четко обозначенное социальное положение и

обладавшие соответствующим статусом в обществе. Это – конфу-

цианские ученые, индусские брахманы, еврейские левиты и про-

роки, христианские святые. Каждая из этих групп имела свой <стильжизни> и утверждала определенную совокупность религиозных

убеждений. Особое внимание Вебера привлекал вопрос о том, ка-

ким образом взгляды нескольких человек, одаренных харизмати-

ческим вдохновением, превращались вначале в <стиль жизни> не-

которой статусной группы, а затем, в конце концов, в доминирую-

щую ориентацию всей цивилизации. Именно отсюда и проистека-

ли основные вопросы, которые он изучал при сравнении соответ-

ствующих цивилизаций в тот момент их становления, когда воз-

никали соответствующие религиозные убеждения.

Теоретические позиции Вебера при этом имеют явно выра-

женную конфликтную направленность. Выдающийся исследова-

тель творчества Вебера Р. Бендикс утверждает, что исходная пози-

ция Вебера состоит в том, что всякое общество можно понять как

состоящее из позитивно и негативно привилегированных статус-

ных групп, которые озабочены прежде всего тем, чтобы сохранить

в неизменности или упрочить влияние ныне сложившегося <стиляжизни> путем установления социальной дистанции и исключи-

тельности, с одной стороны, и монополизации экономических

возможностей – с другой. Чтобы разобраться в стабильности и

динамике какого-либо общества, мы должны попытаться понять

усилия этих групп в их соотношении с идеями и ценностями, рас-

пространенными в обществе. Мы можем выбрать и другой путь

исследования: найти для каждой данной идеи или ценности те

статусные группы, материальный и идеальный образ жизни кото-

рых упрочивается благодаря этим ценностям и идеям.

Таким образом, Вебер подходит к изучению религиозных идей

с точки зрения их отношения к коллективным действиям и прежде

всего с точки зрения изучения тех социальных процессов, благо-

даря которым прозрение и вдохновение нескольких становится

убеждением множества людей. Он полагает, что каждая социаль-

ная группа характеризуется склонностью к идеям определенного

48

направления, соответствующим их образу жизни: крестьяне склон-

ны к поклонению природе и магии, христианское благочестие

представляет собою типичный феномен городской буржуазной

культуры, военная аристократия, как и другие политически доми-

нирующие группы, обладает специфическим чувством чести, ко-

торое несовместимо с идеализацией смирения и т.д.

Обе линии исследовательской деятельности имеют в своем ос-

новании общее допущение, состоящее в том, что общество являет-

ся совокупностью статусных групп, идеи и интересы которых в

как, й-то части расходятся, а в какой-то части совпадают. При этом

расхождение идей и интересов является реакцией на расхождение

статусных ситуаций, а перекрещивание или совпадение их идей и

интересов может быть объяснено при изучении прошлых конфлик-

тов и способов их разрешения, которые воплотились в сложив-

шихся формах господства и согласия.

Понимание общества как некоторого баланса противостоящих

сил дает ключ к пониманию того, почему Вебер отказывается от

попыток рассматривать социальные структуры в качестве чего-то

целого. Социология, с его точки зрения, это изучение сознатель-

ного (ипаегйапааЫе) поведения индивидов в обществе, а такие

коллективные образования, как государство, нация, семья, не

<действуют>, не <поддерживают себя> и не <функционируют>.

Между индивидами существует важная связь, которая может спо-

собствовать стабилизации общества. Действие каждого человека

ориентировано на действия других, и люди придают специфичес-

кую ценность тем коллективным образованиям, в которых они

участвуют. Но это не значит, что эти коллективности существуют

в виде некоторых целостностей высшего порядка.

С точки зрения Вебера, общество – это арена действия борю-

щихся между собою статусных групп, каждая из которых имеет

свои собственные экономические интересы, амбиции, понимание

мира и других людей. Он использует этот подход при анализе зе-

мельной аристократии, поднимающейся буржуазии, бюрократии и

рабочего класса в имперской Германии. Тот же подход использует-

ся и в сравнительных исследованиях религии. Успех каждой из

мировых религий явился результатом длительной борьбы. Каждая

из лидирующих статусных групп встречала сопротивление одной

или нескольких групп, которые преследовали свои материальные и

идеальные интересы во имя сохранения и утверждения исключи-

тельности и привилегированности их собственного <стиля жизни>.

Конфуцианские ученые должны были бороться с магией, мисти-

кой таоизма и с буддистскими монахами; брахманы-хиндуисты с

притязаниями кшатриев, с буддизмом и джайнизмом, равно как

49

4-690

и с различными неортодоксальными направлениями внутри брах-

манизма; иудейские пророки вели борьбу с огромным числом

царских пророков, оракулов и с различными группами левитов.

Внимание к постоянной борьбе между различными социальны-

ми группами было сердцевиной веберовского мировоззрения. Он

полностью отдавал себе отчет в том, что определенные конфликты,

в основе которых лежит противостояние конечных ценностей, не

могут быть устранены никакой аргументацией или разъяснением

позиций. Его исследования в области социологии религии эмпири-

чески подтверждают эту точку зрения. Конфуцианство, брахманизм

и иудейская религия – совершенно несовместимы друг с другом в

мировоззренческом смысле. Человек не может последовательно

отстаивать сразу две из этих систем верования и действия.

Но, с другой стороны, это отнюдь не означает, что общество

характеризуется постоянной нестабильностью. В своих исследова-

ниях Китая и Индии Вебер показал, что статусные группы в лице

конфуцианских ученых или брахманов становятся <носителямикультуры>. Это означает, что их образ жизни содействует стабиль-

ности общества. Как бы ни были условны соответствующие взгля-

ды, но если они получают поддержку со стороны господствующей

в обществе группы, то они принимаются как само собою разумею-

щаяся позиция, которая санкционирует одобрение и неодобрение

тех или иных действий и высказываний. В исследовании древнего

иудаизма Вебер раскрывает роль религиозного инноваторства.

Именно здесь он выясняет, каким образом вдохновение отдель-

ных людей становится доминирующей ориентацией раввинов после

исхода, еврейского народа в целом и при некотором изменении

формы основанием Западной цивилизации.

2. КОНФЛИКТ И ДЕВИАНГНОЕ ПОВЕДЕНИЕ:

ЭМИЛЬ ДЮРКГЕЙМ

Если для Вебера в центре внимания находится конфликт мате-

риальных и идеальных интересов различных статусных групп, ха-

рактеризующихся собственными экономическими интересами,

амбициями и определенной системой жизненных ориентации, то

для Дюркгейма в большей мере свойствен иной подход, связан-

ный с проблемой взаимоотношений общества и личности. Для

Вебера проблема существования общества в качестве субъекта дей-

ствия остается открытой. Действует на самом деле индивид, по-

ложение которого связано с определенным социальным стату-

сом. Связь между индивидами опосредована системой значений,

50

на основании которой каждое действующее лицо оценивает воз-

можную реакцию на свои действия со стороны других.

Дюрктейм исходит из прямо противоположной посылки. Для

него общество есть <реальность аш епеп5>. Оно, несомненно, сто-

ит над человеком, каждый индивид, появляющийся на свет, заста-

ет общество и его институты в готовом виде. Более того, поколения

людей сменяют друг друга, а система общественных институтов –

родственные связи, семья, культы и обряды, государство с его уста-

новлениями, нравственные требования -остается неизменной. Вся

совокупность общественных связей и институтов, считает Дюрк-

гсйм, скрепляется коллективным сознанием, которое и есть лишь

другое название для общества. Коллективное сознание существует

независимо от индивидуального, более того, оно не может быть

сведено и к сумме индивидуальных сознаний и представлений.

Общество, по Дюркгейму, имеет более фундаментальную основу

своего существования, нежели индивид. Индивид черпает свои

представления об окружающем мире благодаря тому, что общество

создает средства восприятия этого мира: основные понятия, фор-

мирующие сознание человека, закреплены в речи, в языке и сами

они представляют собою определенную проекцию общественных

отношений в индивидуальном сознании.

В сознании каждого индивида существует как бы два созна-

ния: <одно, общее нам со всей нашей группой, которое представ-ляет собой не нас самих, а общество, живущее и действующее внас; другое, наоборот, представляет собой то, что в нас есть лич-ного и отличного, что делает из нас индивида> (2). В этой двойст-

венности индивидуального сознания заключаются решающие

предпосылки личностного конфликта, который постоянно нахо-

дится в поле зрения Дюркгейма.

Важнейшей категорией социологии Дюркгейма является по-

нятие солидарности. Это то, что соединяет индивидов, превращает

их в некоторую целостность. Дюркгейм выделяет два вида солидар-

ности – механическую и органическую. Первая имеет в своей ос-

нове одинаковость отношения индивидов к обществу. Здесь отно-

шения между коллективным и индивидуальным сознанием подоб-

ны отношению человека к вещи, которой он обладает. <Индивиду-альное сознание, рассматриваемое с этой точки зрения, полностьюподчинено коллективному типу... В обществе, где эта солидарностьочень развита, индивид не принадлежит себе; это буквально вещь,которой распоряжается общество. Поэтому в таких социальныхтипах личные права еще не отличимы от вещных> (3).

Органическая солидарность, напротив, основана на глубоко

эшелонированном разделении труда. Она предполагает не оди-

51

наковость индивидов, а их различия. Единство организма тем боль-

ше, чем отчетливее дифференциация частей.

Особое место в социологии Дюркгейма занимает проблема нрав-

ственности, которую он в определенной мере противопоставляет

отношениям, основанным на интересе. Если интерес и сближает

людей, то лишь на несколько мгновений, – считает Дюркгейм.

Интерес создает между людьми лишь внешнюю связь. При обмене

различные стороны остаются вне друг друга и, совершив сделку,

каждый оказывается снова один. Сознания индивидов в этом слу-

чае приходят только в поверхностное соприкосновение. <Если по-смотреть глубже, - пишет Дюркгейм, - то окажется, что во вся-кой гармонии интересов таится скрытый и только отложенный навремя конфликт. Ибо там, где господствует только интерес, ничтоне сдерживает сталкивающиеся эгоизмы, каждое <я> находится от-

носительно другого <я> на военном положении, и всякое переми-

рие в этом вечном антагонизме не может быть долговечным> (4).

Действительная природа органической солидарности, по мне-

нию Дюркгейма, связана, с одной стороны, с развитой системой

права, а с другой, с нравственным самосознанием. При этом нрав-

ственность рассматривается Дюркгеймом в качестве конкретной

совокупности норм, воздействующих на реальное поведение ин-

дивидов через понимание ими своих прав и обязанностей. <Каж-дый народ вырабатывает свою систему нравственности, опреде-ляемую условиями, в которых он живет. Поэтому невозможнонавязывать ему другую нравственность, - как бы высока она нибыла, - не дезорганизуя его; а такие потрясения не могут неощущаться болезненным образом отдельными людьми>. В то же

время в нравственных требованиях, как и во всякого рода иной

деятельности, важно соблюдать меру. <Нравственность, - под-черкивает Дюркгейм, - не может повелевать сверх меры про-мышленными, торговыми и тому подобными функциями, не па-рализуя их, а они, между тем, имеют жизненное значение. Так,считать богатство безнравственным - не менее гибельная ошиб-ка, чем видеть в нем благо по преимуществу> (5).

Фундаментальные понятия социологии Дюркгейма – нормаль-

ное и патологическое состояние общественных отношений. Они

не отождествляются с нравственными оценками: нормальное не

есть хорошее, а патологическое не совпадает с плохим. Для каж-

дого типа социальных отношений имеется своя социально допус-

тимая норма патологии или отклонения. Так, преступления, само-

убийства, психические заболевания или несчастные случаи – по-

жары, дорожные происшествия – все это явления нежелательные.

Но общество пока еще не нашло средств от них избавиться. Они

52

повторяются с определенной частотой и периодичностью. Если

собрать статистические данные, касающиеся этих фактов, то ока-

жется, что они обладают определенной устойчивостью. Для каж-

дого общества существуют свои нормы социальной патологии –

преступлений, самоубийств, которые фиксируются социальной

статистикой. Метод Дюркгейма состоит в том, чтобы накапливать

социальные факты и анализировать их в качестве своего рода есте-

ственнонаучных данных.

Особое внимание Дюркгейма привлекает феномен самоубий-

ства. В рамках его теории статистика самоубийств должна выявить

степень нравственной солидарности членов общества. В своей

книге, посвященной этой проблеме, он впервые проводит срав-

нительное исследование статистики самоубийств на протяжении

XIX в. в европейских странах. Дюркгейм подразделяет самоубий-

ства на три группы: эгоистические, альтруистические и основан-

ные на аномии, т.е. на потере главных ценностных ориентиров в

жизни, разрушении смысла существования в результате личност-

ного кризиса. Как правило, констатирует Дюркгейм, анемические

самоубийства совершаются в условиях нравственного кризиса,

разрушающего коллективное сознание в обществе. Далеко не все

социальные потрясения, как показывает Дюркгейм, порождают

нравственный кризис в обществе. Война, например, ведет к усиле-

нию патриотических чувств, к усилению солидарности и внутрен-

ней сплоченности общества. Эти периоды характеризуются резким

уменьшением самоубийств и даже психических заболеваний.

Весьма интересны в этой связи рассуждения Дюркгейма о ха-

рактере кризиса нравов, которое переживало европейское общест-

во в начале XX в. Истоки и природу этого болезненного состояния

Дюркгейм видит в том, что <за небольшой промежуток времени вструктуре наших обществ произошли глубокие изменения; они ос-вободились от сегментарного типа со скоростью и в масштабах,подобных которым нельзя найти в истории. Поэтому нравствен-ность, соответствующая этому типу, испытала регресс, но другаяне развилась достаточно быстро, чтобы заполнить пустоту, остав-ленную прежней нравственностью в нашем сознании. Наша верапоколеблена; традиции потеряли власть; индивидуальное суждениеосвободилось от коллективного. Но, с другой стороны, у функций,разъединившихся в ходе переворота, еще не было времени для вза-имного приспособления, новая жизнь, как бы сразу вырвавшаясянаружу, еще не смогла полностью организоваться... Если это так,то лекарство от зла состоит не в том, чтобы стараться во что бы тони стало воскресить традиции и обычаи, которые, не отвечая болеетеперешним социальным условиям, смогут жить лишь искусствен-53ной и кажущейся жизнью. Что необходимо - так это прекратитьаномию, найти средства заставить гармонически сотрудничатьорганы, которые еще сталкиваются в беспорядочных движениях,внести в их отношения больше справедливости, все более ослабляяисточник зла - разного рода внешнее неравенство.Первейший долг в настоящее время - создать себе нравст-венность. Такое дело невозможно осуществить посредством имп-ровизации в тиши кабинета; оно может возникнуть только само-произвольно, постепенно, под давлением внутренних причин, бла-годаря которым оно становится необходимым. Рефлексия жеможет и должна послужить тому, чтобы наметить цель, которойнадо достигнуть> (6).

Существенный компонент новой нравственности – как ее по-

нимает Дюркгейм, – заключается в регулировании конфликтов.

Народы, пишет он за полтора десятилетия до начала первой миро-

вой войны, взывают к состоянию, когда отношения между обще-

ствами будут регулироваться мирно. Но эти естественные челове-

ческие устремления могут быть удовлетворены лишь тогда, когда все

люди образуют единое общество, подчиненное одним законам. <Точнотак, как частные конфликты могут сдерживаться только регулирую-щим действием общества, заключающего в себе индивидов, так иинтерсоциальные конфликты могут сдерживаться только регулиру-ющим действием одного общества, заключающего в себе все дру-гие. Единственная сила, способная умерять индивидуальный эго-изм, - это сила группы; единственная сила, способная умерятьэгоизм групп, - это сила другой, охватывающей их группы> (7).

Можно сказать, что социологическая теория Дюркгейма созда-

ла рационалистическую теорию разрешения макроконфликтов.

Поколениям политиков, жившим после него, нужно было сделать

немногое: усвоить его теорию и следовать ей на практике. Но ир-

рациональные стремления оказались сильнее и через некоторое

время слова его стали гласом вопиющего в пустыне…

3. СОЦИАЛЬНАЯ НАПРЯЖЕННОСТЬ В ТЕОРИИ

СОЦИАЛЬНОГО ДЕЙСТВИЯ ТАЛКОТГА ПАРСОНСА

В трактовке социального конфликта Талкотт Парсонс гораздо

ближе к Дюркгеиму, чем к Веберу и тем более к Марксу. Пафос его

первой значительной работы <Структура социального действия>

(1937) состоит в критике утилитаризма в объяснении поведения

человека и в обосновании нормативного компонента в структуре

социального действия. Схема действия, основанная на рациональ-

54

ном понимании субъектом своих собственных интересов, пред-

ставляется Парсонсу недостаточной. В состав исходных элемен-

тов социального действия – цели, средства и условия действова-

ния – он вводит и понятие нормы, которая проистекает из вебе-

ровското понимания действия. Если субъект действия учитывает в

своих намерениях и целях реакцию других, то само это учитывание

становится своего рода нормативным требованием к формулиров-

ке целей. Причем этот компонент оказывается, с точки зрения пар-

сонсианства, не менее важным, чем наличие материальных ресур-

сов социального действия. Введение этой составляющей в состав

социального действия является для Парсонса основанием того, что

он свою теорию называет волюнтаристической или идеалистичес-

кой. В отличие от своих оппонентов или предшественников, он не

сводит основания социального действия ни к утилитаристской по-

зиции поиска эгоистических интересов, ни к чисто рациональной

схеме поиска адекватных средств для достижения целей.

Из этой посылки проистекают весьма важные следствия. Пар-

сонс отчетливо понимает, что нормативный элемент не может не

встречать сопротивления при реализации социального действия.

Следовательно, этот элемент есть один из важнейших источников

социальной напряженности и потенциального конфликта. Более

основательно эта мысль будет развита Парсонсом при рассмотре-

нии взаимоотношений между социальной системой, с одной сто-

роны, и системой культуры. Вычленение культуры в целом, а не

только ее нормативной составляющей – одна из кардинальных

идей парсонсианства.

Другой важный источник социальной напряженности, пони-

мание которого заложено в теоретической конструкции Парсонса,

связан с проблемой соотношения двух главных линий в регулиро-

вании социального действия. Как известно, социальное действие,

по Парсонсу, разворачивается на четырех уровнях: организм, лич-

ность, социальная система, культура. Каждый из предшествующих

уровней представляет собою предпосылку для реализации после-

дующего: наличие определенной телесной организации челове-

ческого существа есть предпосылка и условие существования и

функционирования личности; формирование личности, в свою

очередь, – предпосылка существования социальной системы; на-

конец, наличие социальной системы есть предпосылка сущест-

вования культуры. Такова первая линия детерминации социаль-

ного действия, раскрывающаяся через совокупность предпосы-

лок. Здесь линия детерминации идет от более простых компо-

нентов социального действия к более сложным. Но соотношение

уровней социального действия этим не ограничивается. По мне-

55

нию Парсонса, другая линия детерминации имеет не менее важ-

ное значение. Это линия связана с концепцией иерархического

контроля: каждый последующий уровень действия оказывает на

предшествующий обратное регулирующее воздействие. Это проис-

ходит прежде всего в силу того обстоятельства, что на каждом но-

вом уровне иерархии социального действия накапливается более

мощный информационный потенциал. Наряду с прямой связью

существует в структуре социального действия обратная связь. Лич-

ность не есть просто следствие собственных биологических пред-

посылок: она воздействует на эти предпосылки благодаря цен-

ностным ориентациям личности, составляющим ее мотивацион-

ное ядро. Наиболее существенные свойства личности, ее внут-

ренний мир определяют, какие и в какой степени из биологичес-

ких нужд и потребностей будут действовать в данной ситуации.

Социальная система также оказывает регулирующее, контроль-

ное воздействие на личностные амбиции, на систему мотивов

индивидуального поведения. Эти регулирующие свойства соци-

альной системы прявляются самым многообразным способом, но

главным образом через механизмы социализации. Наконец, куль-

тура, отделившись от социальной системы, оказывает на нее ог-

ромное воздействие.

Две обозначенных линии внутри социального действия дейст-

вуют в противоположном направлении. Они отнюдь не всегда вза-

имно и гармонически дополняют друг друга. В их взаимодейст-

вии, в реальном историческом процессе образуются разрывы, не-

совпадения, которые могут объяснить множество частных фактов

и обстоятельств, связанных с социальной напряженностью, кон-

фликтами, социальными взрывами и переворотами, попятными

движениями и т.д. Благоприятным моментом социальной эволю-

ции является взаимное дополнение обеих линий детерминации

социальных и культурных процессов, но это происходит скорее

как исключение, нежели как правило.

Важнейшей составляющей теоретической конструкции выда-

ющегося американского социолога является выявление напря-

женности на всех уровнях социального действия, рассматривае-

мых самостоятельно.

При анализе организма как исходного компонента социаль-

ного действия особое значение в теории Парсонса имеет разгра-

ничение внутренних физиологических потребностей, принимаю-

щих форму психологических побуждений, и потребностей в соци-

альных отношениях, которые сопровождают человека с первого мо-

мента его появления на свет и оказывают существенное, подчас и

преобразующее, воздействие на первый круг потребностей. Для

56

Парсонса и всего его направления тезис о социальной природе че-

ловека не подлежит сомнению. Особое значение в его теоретичес-

кой конструкции имеет анализ процесса социализации, в ходе ко-

торого человек оказывается приобщенным не только к способам

функционирования социальной системы, но и к нормам и ценнос-

тям соответствующей культуры. Разумеется, что между обозначен-

ными выше двумя видами потребностей организма складывается

определенная напряженность, которая при неадекватных способах

социализации может перерасти в открытый конфликт.

Следующий уровень развертывания социального действия свя-

зан с личностью. В этой связи Парсонс выделяет пять основных

коллизий, характеризующих проблемы личностного выбора. Он

характеризует их в качестве определенных стандартов (раНегп-уап-

аЫе), которые организуют мотивацию социального поведения на

уровне личности. По сути дела через эти стандарты характеризуют-

ся наиболее существенные и типические внутриличностные кон-

фликты, которые так или иначе перерабатываются индивидом при

осуществлении любых социально значимых поступков.

Первая дилемма заключается в возможности выбора между

аффективностью и аффективной нейтральностью. Речь идет о том,

что личность может быть включена эмоционально в совершаемое

действие, переживая каждый его эпизод и малейшее изменение

ситуации, или оставаться эмоционально нейтральной, невовлечен-

ной в ход развития событий. Этот выбор не может быть продикто-

ван внешними обстоятельствами. Он осуществляется не на основе

рациональных соображений, хотя они и могут оказывать косвен-

ное воздействие на степень вовлеченности в дело. Выбор опреде-

ляется внутренней мотивацией и ценностными ориентациями лич-

ности как таковой.

Вторая дилемма связана с тем, что действие может быть ориен-

тировано на сугубо личные или частные интересы индивидуума

или же на те или иные формы коллективных интересов и коллек-

тивной заинтересованности. Это дилемма частного и общего ин-

тереса, которая решается также на основе внутренней работы и

исходных ценностных ориентации личности.

Третья дилемма партикуляризма – универсализма. Универсаль-

ные критерии при выборе варианта действия связаны с преоблада-

нием когнитивных установок, с выявлением не просто коллектив-

ных интересов (которые могут носить весьма локальный или огра-

ниченный характер), а с выявлением универсального смысла пред-

принимаемого действия в масштабах культуры. Партикулярная во-

влеченность в действие предполагает концентрацию внимания на

особенностях совершаемого действия и его результатов.

57

Четвертая дилемма достижения – предписания. В случае ори-

ентации на достижение первостепенное значение имеет резуль-

тат деятельности, и, следовательно, его оценка с точки зрения

рационального соотношения целей и средств достижения резуль-

тата. В случае ориентации на предписание первостепенное зна-

чение имеет выполнение заданных правил действия: ритуала,

порядка его совершения, стабильности отношений, в рамках ко-

торых совершается действие.

Наконец, пятая дилемма специфичности – диффузности. При

выборе в пользу специфичности особое значение приобретает во-

прос о конкретном способе удовлетворения потребности, о специ-

фически избираемом объекте социального действия. При выборе

в пользу диффузности имеются более широкие возможности удов-

летворения потребности с помощью вариации объектов действия.

Так, в одном случае человек голоден, но он может удовлетворить

свой голод в рамках изысканных предметов гастрономии и кули-

нарии, в другом – гастрономический изыск не имеет значения.

Главное, чтобы была хоть какая-нибудь пища.

Еще раз следует подчеркнуть, что выделенные Парсонсом ди-

леммы являются основаниями внутриличностных конфликтов,

которые разрешаются на основе ценностных ориентации личнос-

ти. При определенных условиях они могут превращаться в зоны

социальной напряженности и в социальные конфликты, разреше-

ние которых осуществляется уже на ином – более высоком уровне.

Следующий уровень анализа социального действия связан у

Парсонса с понятием социальной системы как коллективности

определенного типа, характеризующейся специфическим распре-

делением социальных ролей, с одной стороны, и нормативно-цен-

ностными установками, возникающими в рамках культуры, с дру-

гой стороны. Главным понятием на этом уровне в парсонсианской

концепции выступает понятие целостности, которая обеспечива-

ется благодаря функционированию определенной системы равно-

весия. Но само это равновесие и целостность системы не дости-

гаются автоматическим образом, они есть результат сложного вза-

имодействия всех компонентов социальной системы, которая не-

избежно проходит через определенные точки социальной напря-

женности. Социальная система, по Парсонсу, характеризуется че-

тырьмя функциональными требованиями: воспроизводства сло-

жившихся форм (раИегп-та1п1епапсе), интеграции составляющих

ее подсистем, достижения цели и адаптации. Порядок изложения

функциональных требований социальной системы может быть

иным. В данном случае он подчинен идее определенного цикла в

изменениях социальной системы: от устойчивости за счет регу-

58

лирования скрытых напряжений в социальной системе (это свя-

зано с первой функцией) до изменений, связанных с реализа-

цией определенной цели и адаптации к новым условиям.

Проблема социальных изменений остается постоянно в поле

зрения парсонсианской концепции. Она рассматривается в двух

основных вариантах, по меньшей мере. Во-первых, постоянно

происходят внутрисистемные изменения, ибо само равновесие со-

циальной системы не есть неподвижность. Это – постоянно из-

меняющееся равновесие, которое характеризуется Парсонсом по

аналогии с биологическим гомеостазом. В рамках системы суще-

ствует постоянное нарушение баланса связей и их воспроизводст-

во. Во-вторых, происходят изменения самой системы в целом под

влиянием как внутренних – экзогенных, так и внешних – эндо-

генных факторов или точнее стимулов, которые могут иметь самое

разное происхождение и силу воздействия.

Парсонс специально выделяет категорию напряжения как наи-

более важную для понимания внутренних изменений. В общем

плане напряжение есть некоторая тенденция или прессинг, обу-

словливающий возникновение дисбаланса в отношениях между

структурными элементами социальной системы. В случае большо-

го напряжения контрольные механизмы социальной системы мо-

гут не справиться с задачей поддержания сложившегося баланса

отношений, что приводит к разрушению структуры. <Напряжениеесть тенденция к нарушению равновесия в балансе обмена междудвумя или более компонентами системы> (8).

Важно отметить, что структурные изменения социальных сис-

тем не осуществляются, по Парсонсу, некоторым безличным об-

разом. Сама социальная система есть точка перекрещивания куль-

турных нормативов и ценностных ориентации и индивидуальной

мотивации. Поэтому потрясения системы органически сплавля-

ются с потрясениями в сфере индивидуальной мотивации (9).

Чтобы понять механизм разрушения социальной структуры,

Парсонс разъясняет более конкретно механизмы ее функциони-

рования. Это функционирование связано, с одной стороны, с ме-

ханизмами распределения, действующими с помощью таких

средств, как деньги и власть; они определяют баланс между пре-

имуществами и потерями, выигрышем и проигрышем действую-

щих социальных субъектов, С другой стороны, действуют меха-

низмы интеграционной коммуникации, которые влияют прежде

всего на мотивацию этих субъектов, влияя на определение их же-

ланий и средств осуществления этих желаний.

Возникающее напряжение – а источником его может стать

практически все, что угодно – либо преодолевает разделитель-

59

ную черту, обеспечивающую сохранение данной системы, либо

не преодолевает благодаря действию механизмов социального кон-

троля и саморегулирования системы. Однако если напряжение

выходит на этот уровень, оно, как подчеркивает Парсонс, всегда

будет связано с более или менее сильными компонентами ирра-

ционального поведения. Это очень важная характеристика кри-

зисных отношений.

<Напряжение на уровне структурных компонентов системы,- пишет Парсонс, - проявляется в некоторой совокупности при-знаков, симптомах возмущения (а18шгЬапсе), демонстрирующихпсихологические приметы иррациональности. Эти признаки и при-меты распределяются вдоль основных осей надежды и страха,оптимизма и возбуждения (апх1е(.у), демонстрируя нереалисти-ческие тенденции в том и другом отношении... Обязательно втаких ситуациях будут возникать фантазии и утопические идеалыбудущего состояния общества, идеализации прошлых состояний,надежности положения 51аш8 яио, которое будет очищено от ис-точников неудовлетворенности... Эти мотивационные компонентыоказываются общими симптомами возмущения в институциона-лизации социальных структур> (10).

Не меньший интерес с точки зрения понимания природы кон-

фликта в современном обществе имеет и парсоновский анализ

культуры как четвертого основного компонента в структуре со-

циального действия. Констелляции культуры, как они определя-

ются Парсонсом, включают в себя три главных компонента:

1) системы идей и убеждений, где преобладающими являются

познавательные интересы;

2) системы экспрессивных символов, куда относится искусство

с его формами и стилями. Здесь преобладают не столько интересы

познавательного характера, сколько <катектические> – по выраже-

нию Парсонса – интересы, т.е. интересы желания и нежелания;

3) системы ценностных ориентации, где преобладают интере-

сы оценки альтернатив действия с позиций их последствий для

систем действия.

Такова аналитическая постановка вопроса о содержании куль-

туры как подсистемы социального действия. Вместе с тем, когда

Парсонс переходит к историческому материалу, связанному с про-

блемой взаимодействия социальной системы и культуры, то вы-

ясняется, что в рамках культуры им объединяются три области

человеческой деятельности: религия (включая философию), ис-

кусство и наука. Нравственность им в большей степени связыва-

ется не столько с культурой, сколько с интегрирующими функ-

циями социальной системы.

60

Как уже отмечалось, одна из главных идей Парсонса состоит

в обосновании самостоятельности культуры. На богатом истори-

ческом материале в своих последних работах 1966 и 1971 гг. он

показывает огромное историческое значение отделения куль-

туры от социально-политических отношений. Именно это от-

деление сыграло решающую роль в становлении европейской

культуры. Последняя выросла из воссоединения культурных

традиций, заложенных двумя античными обществами, кото-

рые Парсонс называет <произрастающими> цивилизациями

(кееД-Ьеа стИгаНопх) – древнеиудейской и древнегреческой.

Именно в древней Иудее произошел впервые процесс отделе-

ния культуры от социальной системы, что нашло выражение в

идее монотеизма, с одной стороны, и в формулировке нравст-

венного закона в виде десяти заповедей Моисея, с другой сто-

роны. Социальные отношения, на основе которых возникли

эти культурные явления, давно исчезли, но их культурный ре-

зультат в виде определенной системы ценностей и убеждений

сохранился. Феномены культуры приобрели самостоятельное

существование. В древней Греции этот процесс приобрел еще

более заметные формы: от религиозных и мифологических воз-

зрений отпочковалась философская деятельность, сформиро-

вались предпосылки науки, наметились первые формы поли-

тической культуры, получившие значение самостоятельных об-

разцов или стандартов организации общественных отношений.

Возникла культура диспута. Основанием дальнейшего разви-

тия культурных процессов стала изобретенная письменность и

другие средства накопления и передачи информации.

В своих последних работах Парсонс, как бы отвечая на кри-

тику, упрекавшую его в склонности к стабилизирующим концеп-

циям, которые якобы содействуют апологетике существующих об-

щественных отношений, выступает прежде всего как представи-

тель неоэволюционистского направления в социологии. Основ-

ной категорией в этих работах становится понятие структурной

дифференциации, которая представляет собою главную пружину

усложнения общественных связей и основную силу становления

современного общества. Парсонс не игнорирует в этих работах

классовые и политические конфликты. Но с его точки зрения

наиболее существенными процессами, связанными с переходом

к обществам современного типа, являются отделение права от

государства, религии от церкви, развитие системы светского об-

разования, становление рыночных отношений, равно как и со-

временных форм представительства, парламентаризма, системы

выборов и других атрибутов демократического строя.

61

4. ВКЛАД НЕЙЛА СМЕЛСЕРА В ТЕОРИЮ

СОЦИАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ

Как мы видели, ведущий теоретик структурно-функциональ-

ного направления Т. Парсонс отнюдь не игнорирует проблему со-

циальных изменений. Он лишь более резко, чем его предшествен-

ники, критикует модель однофакторного развития или концеп-

цию доминирования одного из источников социальных сдвигов,

включая и изменения в социальной структуре. По сути дела, во-

просы о доминировании материально-экономических или, наобо-

рот, идеологических сил в общественном развитии он считает вы-

ходящими за рамки социологии. Это вопросы философского, ми-

ровоззренческого плана, очень мало содействующие аналитичес-

ким усилиям социологической теории.

Социология с точки зрения Парсонса, равно как и его ученика

Нейла Смелсера, призвана заниматься не построением умозри-

тельных картин, а анализировать социальные процессы в деталях.

Разумеется, к такого рода процессам, относящимся к компетен-

ции социологии, относятся и социальные изменения различного

рода. Основные положения теории социальных изменений Пар-

сонс и Смелсер формулируют в книге <Экономика и общество>,

написанной в соавторстве. На основе анализа индустриальной рево-

люции в Англии авторы этой книги выделяют семь главных этапов

социального изменения, которые могут быть названы основными

этапами инновационного процесса. Вот эти семь ступеней:

(1) Процесс начинается с того, что появляется некоторое чув-

ство <неудовлетворенности> производственными достижениями

экономики в целом или ее отдельных секторов и ощущение <воз-можностей> улучшения положения дел, основанное на потенци-

альной доступности производственных ресурсов.

(2) Возникают симптомы беспокойства, с одной стороны, в

форме неоправданных эмоциональных реакций негативного пла-

на, включающих в себя обнаружение враждебности и агрессии, а

с другой стороны, в виде нереалистических надежд, которые про-

являют себя во всякого рода фантазиях, утопиях, воспоминаниях

о лучших днях и т.д. Иными словами, здесь конкретизируется

тезис Парсонса об иррациональном компоненте социальной на-

пряженности как предпосылке структурных перемен.

(3) На третьем этапе осуществляются попытки урегулирования

возникших напряжений за счет мобилизации мотивационных ре-

сурсов на основе существующей системы ценностей.

(4) В высших управленческих сферах возникает благоже-

лательная терпимость по отношению к быстро распространяю-

62

шимся новым идеям, но эта терпимость пока проявляется в ос-

торожных формах – без связи с ответственностью за предлагае-

мые перемены.

(5) Предпринимаются попытки уточнить и конкретизировать

новые идеи и предложения, так как они становятся объектом при-

стального внимания со стороны предпринимательских кругов.

(6) Теперь осуществляется ответственное применение нововве-

дения теми, кто принимает на себя определенный риск. В резуль-

тате, если этот риск оказался оправданным, возникает прибыль,

которая и есть форма вознаграждения, или же следует наказание в

виде финансовой неудачи. Результат во многом зависит от поведе-

ния потребителя, который либо будет найден, либо нет.

(7) На последнем этапе то, что было нововведением, становит-

ся элементом образа жизни и включается в повседневную рутину

производственного процесса. Новый способ делать вещь стано-

вится институционализированным и превращается в часть эконо-

мической структуры.

Можно сказать, что мы здесь имеем дело с описанием фаз ин-

новационного конфликта, который начинается с полного отрица-

ния предлагаемого новшества, а заканчивается институционализа-

цией и рутинизацией вновь возникшего процесса. И хотя авторы

рассматривают эту проблему на примере экономических измене-

ний, анализ этапов изменения вполне может быть применен и в

других областях человеческой жизнедеятельности.

В <Теории коллективного поведения> (1962) Н. Смелсер пре-

имущественное внимание обращает на те формы коллективных

действий, которые обычно рассматриваются как иррациональные.

К их числу относятся различного рода возмущения, бунты, восста-

ния, формы коллективного помешательства, паники. В этот же

ряд попадают религиозные и политические революции и нацио-

нальные движения. Коллективное поведение он определяет как

<мобилизацию на основе некоторых убеждений, которые по-но-вому определяют социальное действие> (11).

В качестве основных компонентов социального действия в

данной работе рассматриваются:

(1) обобщенные (или отвлеченные) (еепегаНгеа) цели или цен-

ности, которые обеспечивают наиболее широкие направления це-

ленаправленного социального поведения;

(2) правила, контролирующие способы достижения этих це-

лей – нормы;

(3) способы организации людей, которые обеспечивают мо-

билизацию индивидуальной энергии ради достижения определен-

ных целей в рамках нормативной системы;

63

(4) доступные в данной ситуации возможности действия, ко-

торые действующее лицо использует в качестве средств.

По отношению ко всем этим компонентам или структурным

уровням социального действия у отдельных индивидов складыва-

ется различное отношение: ценности есть предмет убеждения или

веры, их можно принимать или не принимать и принимать с раз-

ной степенью приверженности. По отношению к нормам может

существовать конформное, согласное с ними поведение и, наобо-

рот, отклоняющееся поведение, выходящее за пределы норматив-

ных требований. По отношению к организации, будь то предпри-

ятие, фирма, учреждение, школа, семья, больница, церковь и т.д.,

может существовать индивидуальная ответственность или отсутст-

вие таковой. В этом смысле можно говорить о лояльности инди-

вида по отношению к организации. Что касается ситуационных

возможностей действия, то здесь первостепенное значение имеет

уверенность индивида в том, что он этими возможностями распо-

лагает, или, наоборот, отсутствие такой уверенности (12).

Для более конкретного анализа форм социального поведения

важно обратить внимание на то, что, согласно Смелсеру, каждый

из выделенных им четырех компонентов социального действия

располагается на семи уровнях, различающихся между собою по

степени конкретности ситуации и специфичности. Таким образом

он получает таблицу уровней специфичности действия, содержа-

щую 28 (4 х 7) клеток. Напряженность, возникающая в любой

точке этой системы, может служить источником коллективного

поведения-возмущения: <любой вид напряжения, - утверждаетСмелсер, - может выступать в качестве некоторой детерминантылюбой форма коллективного поведения> (13). Само же напряже-

ние определяется как <несоответствие между компонентами дейст-вия и, следовательно, их неадекватное функционирование> (14).

Более детальный анализ напряжения заключается в выявле-

нии того, как оно обнаруживается в каждом из компонентов со-

циального действия. Смелсер начинает с последнего компонен-

та, т.е. с анализа напряжения при оценке возможностей дейст-

вия в конкретной ситуации. Главная проблема в данном случае

состоит в двойственности или неопределенности в решении во-

проса об адекватности средств по отношению к избранным це-

лям, источники которой могут быть исключительно многообраз-

ны. Неопределенность в выборе средств может быть результатом

сложности и непредсказуемости ситуации, недостаточной под-

готовки в смысле знаний и опыта того, кто предпринимает дей-

ствие, конфликта при решении вопроса о выборе доступных

средств его осуществления и т.д.

64

На уровне организации и мобилизации мотивации один из

главных источников напряжения заключается в несоответствии

между ответственным выполнением соответствующих ролевых

функций и характером вознаграждения. При этом речь идет не

об экономическом вознаграждении, а о реализации тех целей,

которые связаны со спецификой соответствующих видов соци-

ального действия. Действительно, человек участвует в бизнесе ради

экономического вознаграждения, но в,политике он участвует на

основе своих политических интересов; в религиозной деятсль-

нос1 л – ради спасения души; он включается в деятельность оп-

ределенных ассоциаций на основе своих убеждений или из сооб-

ражений престижа. Соответственно под социальным вознаграж-

дением имеется в виду богатство, власть и престиж. Там, где на-

блюдаются нарушения в распределении вознаграждения, задева-

ются интересы, что и оказывается источником напряженности,

более или менее значимой. Эти интересы связаны с определен-

ными областями функционирования общества – трудом, бизне-

сом, религией, образованием, семьей или <публикой>.

Напряженность на уровне норм сопряжена прежде всего с

уровнем интеграции взаимодействия людей, а на уровне ценнос-

тей она переплетается с взаимодействием различных культур-

ных, религиозных и идеологических установок, приверженность

к которым четко обозначает идейно-мировоззренческие установ-

ки индивидов.

Тот факт, что любая точка напряженности может перерасти в

конфликт и стать причиной коллективного поведения, вовсе не

означает, что в накоплении напряженности действует полный про-

извол. Предложенная Смелсером аналитическая схема опирается

на обобщение огромного эмпирического материала, заимствован-

ного из американской истории. Смелсер опирается на историчес-

кие исследования борьбы за гражданские права и становление

американского федерализма, на детальный анализ многообраз-

ных этнических и социально-политических движений XIX в. в

США, на знание стачечного движения и изменений в законода-

тельстве, связанных с регулированием отношений между бизне-

сом, профсоюзами и рабочим классом. Он уделяет особое внима-

ние вспышкам насилия в американской истории нового времени.

Суть его концепции состоит в том, что психологические состоя-

ния, определяющие новое видение ситуации и взывающие к дей-

ствию, развиваются по принципу <добавления к стоимости>. В

развитии коллективных настроений, подготавливающих вспыш-

ки насилия и ненависти, одно состояние при определенных об-

стоятельствах может перейти в другое.

65

5-690

Исходной точкой развития становится ситуация неопределен-

ности. Массовая психология направлена на то, чтобы уменьшить

напряжение, возникающее на основе двойственности ситуации.

При этом первой реакцией на возникновение двойственности или

неопределенности оказывается распространение слухов и истери-

ческая реакция. Смысл массовой истерии состоит в том, что она

превращает ситуацию неопределенности в абсолютную угрозу.

Это – негативная реакция на двойственность ситуации, которая

становится источником паники, а возможно, и разрушительных

массовых действий. Промежуточный этап между неопределеннос-

тью и истерией состоит в крайнем возбуждении, которое порож-

дается неясностью перспективы действия, неуверенностью в смысле

и направленности действия, не говоря уже о выборе средств. <Вобстановке неопределенности человек находится в состоянии воз-буждения потому, что он не знает, чего он должен бояться; а когдаон переходит в истерическое состояние, он по крайней мере пола-гает, что он знает, откуда исходит опасность> (15). Истерия вносит

определенность, но эта определенность, как правило, связана с

формированием образа источника опасности – врага, который

ответствен за создание ситуации неопределенности.

К счастью, изучение конфликтных ситуаций и событий так

называемого коллективного поведения показывает, что истерия и

крайнее возбуждение – не единственные формы реакции на не-

определенность ситуации. Контрбалансом этим психологическим

состояниям служит надежда на лучший исход событий, которая

оказывается столь же существенной характеристикой коллектив-

ного поведения, как и истерия. Оптимистическая оценка ситуа-

ции неопределенности опирается на ее собственные позитивные

компоненты и на оптимистический настрой в поведении челове-

ка. Именно поэтому при возникновении кризисных ситуаций, при

резком повороте событий нельзя предсказать исхода. Он во многом

зависит от соотношения негативной и позитивной оценок ситуа-

ции, от истерических компонентов ситуации, которая перераста-

ет во враждебность, насилие, желание найти <козла отпущения>

и выместить на нем свою злобу и от надежды на лучший исход

дела – (\у15Ь-Ги1Л1теп1 ЬеИей), с помощью которых структуриру-

ется ситуация неопределенности. Дальнейший механизм разре-

шения ситуации Смелсер связывает с социальными движениями

двух типов. Первые им обозначаются как нормативно ориенти-

рованные, вторые – как ценностно ориентированные. Первые

как бы не затрагивают ценностных устоев действия, и в этой свя-

зи они могут быть охарактеризованы как реформистские, вторые

ориентированы на изменения ценностных оснований системы. В

66

эту рубрику попадают религиозные – преимущественно сектант-

ские движения, движения национальные и социально-полити-

ческие, характеризующиеся в современном мире через совокуп-

ность различного рода <измов>.

Среди тех примеров напряженности, которые приводит Смел-

сер по ходу конструирования своей теории коллективного пове-

дения, особого внимания заслуживает эпизод, связанный с раз-

витием космической техники. Шоковое воздействие на общест-

венное мнение США, на ученый мир правительственные струк-

тура этой страны произвели запуск первого советского спутника

в 1957 г., а затем и первого космонавта в 1961 г. Это стало мощ-

ным источником социальной напряженности национального мас-

штаба: самая богатая страна оказалась отставшей в важнейшем

направлении развития науки и техники. Смелсер показывает, что

возможны были разные стратегии снятия этой напряженности –

от финансирования отдельных проектов до радикальных пере-

мен в общественно-политическом устройстве. В результате был

найден оптимальный уровень решения проблемы, который пред-

усматривал отнюдь не частные изменения. Основной упор был

сделан на изменение отношения к научному знанию в обществе

в целом, на повышение престижа исследовательской работы.

В целом же при регулировании напряженности Смелсер воз-

лагает особые надежды на информационную и психологическую

подготовку населения, на разработку специальных программ, ко-

торые предотвращали бы негативное воздействие ситуации неоп-

ределенности и содействовали бы упорядочению психологических

реакций, основанных на более глубоком понимании происходя-

щего. на повышении авторитета компетентного знания и искусст-

ва управления в противоположность взрывам истерии, вспышкам

насилия, упованию на харизматического лидера или на новые идео-

логические доктрины, неизбежной составляющей которых оста-

ются различного рода утопические надежды.

5. РАЛЬФ ДАРЕНДОРФ: КОНФЛИКТ

И МОДЕРНИЗАЦИЯ ОБЩЕСТВА

Основная работа Дарсндорфа <Класс и классовый конфликт виндустриальном обществе> была опубликована в 1957 г. – через

12 лет после окончания второй мировой войны. Автор этой кни-

ги родился в довоенное время, ужасы войны он пережил в детст-

ве и в подростковом возрасте. Несомненно, что главным вопро-

сом для него стал, как и для многих обществоведов его поколе-

ния, вопрос об интерпретации мира.

67

В готовом виде Дарсндорф еще в студенческие годы застает

две доминирующие интерпретации. Одна – предложенная аме-

риканской социологией и воплощенная в теории социального

действия Т. Парсонса. Другая – марксистская интерпретация дей-

ствительности, положенная в основу тех политических систем,

которые утвердились в Восточной Европе и в Советском Союзе

после разгрома фашистской Германии. Ни та, ни другая интер-

претация не удовлетворяют социолога. Он видит их <идеологизм>,

стремление оправдать соответствующие, хотя и противостоящие

друг другу, системы власти.

В своем критическом анализе сложившихся интерпретаций мира

Дарендорф стремится к максимальному объективизму. Он посто-

янно опирается на первоисточники, прибегая к обильному цитиро-

ванию соответствующих авторов, и прежде всего К. Маркса и

Т. Парсонса. Вся первая часть его работы <Класс и классовый кон-фликт в индустриальном обществе> полностью посвящена разбору

основных положений марксистской социологии. Дарендорф не без

оснований исходит из того обстоятельства, что наиболее важная

часть марксистской концепции – теория класса, и прежде всего

теория осознания классом своих собственных интересов. Именно в

классовом противостоянии основной источник конфликта в капи-

талистическом обществе XIX в. Маркс не придумывает социологи-

ческие понятия. Его теория классового конфликта представляет

собою осмысление двух наиболее важных процессов европейской

истории ХУП-Х1Х вв. – Великой Французской революции 1789-

1793 гг. и промышленной революции, развернувшейся в Англии

и других европейских странах. Ни тот, ни другой процесс не мог

быть понят вне категорий классов и классовой борьбы.

Главный конфликт европейской истории XIX в. – это кон-

фликт между предпринимателем и рабочим. Он развертывается в

промышленной сфере, которая была на протяжении прошлого сто-

летия доминирующей сферой общества. В этом пункте и именно в

данных исторических границах Дарендорф полностью солидари-

зируется с Марксом.

Большое место Дарендорф уделяет механизмам развертыва-

ния классового конфликта. Для понимания этих механизмов особое

значение имеет теория превращения <класса-в-себе> в <класс-для-себя>, сформулированная К. Марксом. До тех пор, пока интере-

сы класса остаются неосознанными, невысказанными и несфор-

мулированными, класс не выступает на политическом поприще в

качестве самостоятельной общественной силы, он остается <ква-зи-группой>. У него имеются потенциальные предпосылки к объ-

единению, но само объединение еще не происходит. Класс ста-

68

новится действительной общественной силой лишь тогда, когда

он – благодаря своим идеологам и политическим представите-

лям – обретает голос. Этот процесс завершает становление клас-

са, превращает его в реальную политическую силу и <заинтересо-ванную группу> в обществе. Наиболее важный признак становле-

ния класса в качестве самостоятельного, субъекта исторического

действия заключается, по Дарендорфу, в возникновении ассо-

циации – организации, претендующей на <выражение> классо-

вых интересов или интересов некоторой иной <квази-группы>.

Ассоциация приобретает политический и юридический статус.

Политическая партия – один из видов ассоциации. Ее формаль-

ным признаком является сознательное членство.

В связи с анализом проблемы превращения <класса-в-себе> в

<класс-для-себя> Дарендор4> обращается к дискуссии о природе

интересов. Он показывает, что вопрос об объективности или субъ-

ективности интересов постоянно возникает в истории социологи-

ческой мысли. По его мнению, интересы не есть объективно за-

данные силы, они объективно-субъективны. В их структуре мож-

но выделить латентный компонент, связанный с требованиями,

вытекающими из ролевых позиций субъекта, и явный компонент

или явные интересы, которые представляют собою психологичес-

кие реальности. Благодаря этим явным или осмысленным интере-

сам чувства, воля и желания субъекта, в том числе и личности,

направляются к некоторой цели. В марксистской традиции это

понятие сближается с категорией классового сознания.

Особое место в дифференциации и поляризации интересов за-

нимает, по Дарендорфу, отношение к власти или авторитету. Вслед

за Вебером он определяет власть как способность осуществить свою

волю, невзирая на сопротивление и независимо от оснований, на

которых основывается сама эта способность. Авторитет в большей

мере связан с легитимным признанием отношений господства

(доминирования) и подчинения. Эти отношения пронизывают все

структуры общественной жизни, так как ни одно совместное дей-

ствие не может осуществиться без разделения уровней ответствен-

ности, т. е. без авторитета и власти. Отношения авторитета сущест-

вуют при всех исторических условиях и в любых социальных обра-

зованиях. Свойства этих отношений заключаются в следующем:

1. Они всегда субординированны.

2. Вышестоящие инстанции осуществляют управление ниже-

стоящими, и это соответствует ожиданиям. Средствами управле-

ния являются распоряжения и команды, предупреждения и за-

преты по отношению к конкретным действиям нижестоящих ин-

станций.

69

3. Ожидания, обосновывающие правомочность управления,

относятся не к лицам, а к социальным позициям.

4. В силу этого обстоятельства отношения авторитета касают-

ся лишь ограниченной сферы. В этом отличие авторитета от влас-

ти, которая стремится к обобщенному, а не специфическому уп-

равлению.

5. Поддержание авторитета – одна из функций правовой сис-

темы.

Отношения авторитета обязательно включают в себя ситуацию

конфликта, так как та группа, которая обладает авторитетом, за-

интересована в сохранении соответствующих структур, а группы,

которые лишены доступа к власти заинтересованы в изменении тех

условий, которые лишают их причастности к авторитету-власти.

XX век означает вступление в постиндустриальное общество, в

котором снижается значение классового конфликта. Этот век внес,

по мнению Дарендорфа, решающие изменения в социальную струк-

туру общества. Прежде всего, развитые общественные системы

перестали быть индустриальными обществами в строгом смысле

слова. Промышленность и вместе с нею промышленное предпри-

ятие перестали играть доминирующую роль в организации обще-

ственных связей и отношений. Маркс и его последователи не смогли

уловить этого перехода к постиндустриальной цивилизации. Про-

мышленное предприятие перестало быть главным институтом, ос-

новной клеточкой этого постиндустриального общества, а вместе

с этим изменением потерял свое значение и классовый конфликт

между предпринимателем и рабочим. Этот конфликт перестал вли-

ять на все стороны общественной жизни, перестал играть роль

основного противоречия и главного конфликта. Он оказался лока-

лизован в рамках предприятий или отраслей промышленного про-

изводства.

Не менее важным обстоятельством, меняющим картину обще-

ственных отношений, стал факт институционализации этого кон-

фликта. Рабочие и предприниматели западных стран выработали

формы регулирования конфликта по поводу распределения при-

были и заработной платы. Отраслевые профсоюзы, законодатель-

ство, посреднические фирмы, государственная политика регули-

рования конфликтов – все это оказалось новой реальностью, бла-

годаря которой была устранена крайняя напряженность классовой

борьбы, пронизывающая ткань общественных отношений в XIX в.

Все это не означает устранение конфликта из жизни общества

в принципе. Наоборот, конфликты становятся более многообраз-

ными, так как увеличивается многообразие линий дифференциа-

ции интересов и соответственно линий распределения авторитета.

70

Вместо общества, которое было резко поляризовано – дихото-

мизировано, возникает плюралистическое общество, с пересека-

ющимися интересами.

Изменение характера конфликтов в обществе влечет за собой

и изменение типов структурных изменений. Дарсндорф выделяет

три основных варианта структурных преобразований.

Первый состоит в том, что в ходе преобразований полностью

меняется состав правящего слоя, занимающего доминирующие

позиции в ассоциации или обществе. Это преобразование револю-

ционного типа, и в качестве примера Дарендорф приводит здесь

русскую революцию.

Второй вариант предполагает частичную замену правящего слоя.

Это скорее эволюционное, чем революционное, изменение, в боль-

шей мере соответствующее практике структурных изменений в

европейских странах. Так, в Великобритании при смене кабинета

министров в результате выборов новой правящей партии сохраня-

ется прежний состав администрации, что обеспечивает преемст-

венность государственной деятельности и большую стабильность

государственных интересов.

Третий тип изменений вообще не предполагает изменения со-

става персонала. Изменяется политика, проводимая существую-

щей властью. Правящая партия имеет возможность включить в

свою программу требования оппозиции и корректирует свою соб-

ственную политическую линию сообразно с этими требованиями.

Такой вариант изменений наиболее медленный, но вместе с тем

он во многих случаях оказывается наименее болезненным. Хоро-

шо регулируемый конфликт ближе всего именно к этому третьему

варианту структурных изменений.

Посткапиталистичсское общество XX в. характеризуется преж-

де всего изменениями в самом типе структурных преобразова-

ний. В этом обществе вырабатываются нормы регулирования кон-

фликтов, что связано, с одной стороны, с индустриальной демо-

кратией, а с другой стороны, с политической демократией.

Дарендорф считает, что индустриальная демократия и полити-

ческая демократия – главные системы институтов, характерные

для европейских государств после второй мировой войны, и глав-

ные условия обеспечения социального мира и благоденствия. Что

касается индустриальной демократии, то она представляет собою

новый тип взаимоотношений между рабочим и предпринимате-

лем в промышленности, который характеризуется следующими

моментами. Прежде всего ей свойствен высокий уровень органи-

зованности противостоящих сторон: интересы предпринимателей

защищаются самой организацией производства, финансовой мо-

71

шью и законодательством. Но и интересы труда представлены

достаточно мощными профсоюзными организациями, которые опи-

раются на силу закона. Каждая из сторон имеет выработанные

формы представительства не только на общенациональном уровне,

но и в пределах каждого предприятия. Благодаря этому обеспечи-

вается участие рабочих в управлении промышленностью.

Как индустриальная демократия, так и политическая возник-

ли отнюдь не сразу. Западные страны вынуждены были прийти к

ним, чтобы сохранить стабильность или чтобы найти пути выхо-

да из кризиса в 30-е годы. Это новые формы общественных отно-

шений, противостоящие тоталитарным обществам и тоталитар-

ным структурам. Вместе с тем демократия в сфере индустриаль-

ных отношений, как и в сфере политики, не устраняет конфлик-

та, ибо конфликт – по Дарендорфу – исходная клеточка соци-

альной жизни. В этом пункте Дарендорф вступает в полемику, но

уже не с Марксом, а с Т. Парсонсом.

Конфликт – неизбежный результат всякой системы управле-

ния, любой иерархически организованной системы. Идеал полно-

го социального равенства – несомненная утопия, вредное заблуж-

дение, которое приводит лишь к разрушению эффективности вся-

кой совместной деятельности.

В западном посткапиталистическом обществе возникают боль-

шие возможности регулирования классового конфликта, который

не устраняется, а локализируется в отраслевых рамках или рамках

предприятия. Дарендоф считает, что применение термина <регу-лирование> применительно к конфликту гораздо точнее, чем тер-

мина <разрешение>. Понятие <разрешение конфликта> вводит в

заблуждение, оно <отражает социологически ошибочную идеоло-гию, согласно которой полное устранение конфликта возможнои желательно> (16).

Для успешного регулирования конфликта, считает Р. Дарен-

дорф, важны три обстоятельства.

Во-первых, наличие ценностных предпосылок. Каждая из сто-

рон конфликта должна признавать наличие конфликтной ситуа-

ции, и в этом смысле ее исходная позиция состоит в том, что за

оппонентом признается само право на существование. Это не оз-

начает, разумеется, признания справедливости содержательных

интересов оппонента. Иными словами, регулирование конфликта

невозможно, если одна из сторон заявляет, что противоположная

сторона не имеет права на существование или что позиция проти-

воположной стороны не имеет под собою никаких оснований.

Конфликт невозможно регулировать и в том случае, когда сто-

роны или сторона заявляют об общности интересов. Это также

72

своеобразная форма отрицания наличия самого конфликта. Ре-

шающим моментом в регулировании конфликта является при-

знание различий и противостояния.

Во-вторых, чрезвычайно важным моментом в регулировании

конфликта является уровень организации сторон. Чем более орга-

низованными являются обе стороны, тем легче достичь догово-

ренности и исполнения условий договора. И наоборот, диффуз-

ный и расплывчатый характер интересов, их рассеянность делает

невозможным регулирование конфликтов.

Е-третьих, конфликтующие стороны должны согласиться от-

носительно определенных правил игры, при соблюдении которых

возможно сохранение или поддержание отношений между сторо-

нами. Эти правила должны предоставлять равенство возможнос-

тей для каждой из сторон конфликта. Они должны обеспечивать

некоторый баланс в их взаимоотношениях.

Регулирование конфликтов обеспечивается специальными ин-

ститутами парламентского типа, которые должны: а) обладать

правомочиями на ведение переговоров и достижение согласия.

Предполагается, что эти институты должны быть в достаточной

степени автономными; б) эти институты должны обладать моно-

полией на представительство интересов своей стороны; в) реше-

ния, принятые этими институтами, должны быть обязательными;

г) они должны действовать демократически.

Процедурные аспекты регулирования конфликтов состоят в

примирении, посредничестве и арбитраже. Включение этих про-

цедур в жизнь общества сужает возможности насильственного раз-

вития классового конфликта. Важна, следовательно, не револю-

ция, устраняющая классы, а эволюционные изменения, где клас-

совые интересы поддаются постоянному регулированию в посто-

янно меняющемся мире.

Эволюционный характер структурных преобразований обес-

печивается также и всей совокупностью институтов, составляю-

щих современную политическую демократию. Одно из главных

свойств политической демократии состоит в том, что обществен-

ные группы, не участвующие во власти непосредственно, облада-

ют собственными организациями. Это обеспечивается свободой

объединений и развитыми системами коммуникаций. Благодаря

этому все конфликтующие стороны и их интересы признаются

институционально. Парламентские органы обеспечивают систе-

му регулярного примирения между партиями. Особое значение

при этом имеют правила игры, основанные на конституции госу-

дарства и на совокупности утвержденных процедур и регламен-

тов, способствующих выработке решений. Суть этих правил со-

73

стоит в ограничении монополии на власть со стороны правящей

партии. Они обеспечивают всем сторонам политического кон-

фликта законные ожидания того, что в будущем они могут полу-

чить власть.

Дарендорф всесторонне анализирует вопрос: кому же принад-

лежит власть в демократическом государстве? Он не согласен с

той весьма распространенной точкой зрения, что за политически-

ми институтами и учреждениями имеются некоторые <реальные>

скрытые силы, которые определяют деятельность этих институтов.

Он полагает, что правящий класс – не какая-то тайная пружина в

общественном организме. Это совокупность тех лиц, которые за-

нимают реально значимые политические должности и позиции. В

этой связи он вводит понятие ситуационного класса. Премьер-

министр, президент, спикер парламента, председатель Верховного

суда обладают реальной властью. В своей деятельности они опира-

ются на парламент и на администрацию. Правящий класс в бук-

вальном смысле слова состоит из бюрократии и правительства.

Парламент же частично входит в правящий класс, а частично

представляет собою оппозицию. Что касается бюрократии, то она,

согласно Дарендорфу, не может быть самостоятельным классом.

Ее латентные интересы всегда направлены на сохранение того,

что существует. Но то, что существует, определяется не самой

бюрократией. Осуществление власти в современном обществе не-

возможно без бюрократии, но и власть самой бюрократии невоз-

можна, так как она не представляет собою единого класса. Ее

власть, по Дарендорфу, не самостоятельна, она как бы делеги-

рована ей для осуществления исполнительских функций подлин-

ными носителями власти. Кроме того, бюрократия оказывается

постоянной составляющей политического конфликта. Она со-

провождает и поддерживает любую группу, которая находится у

власти, причем только до тех пор, пока эта группа обладает власт-

ными полномочиями. Это слой, обслуживающий реальную власть,

который проводит в жизнь директивы правящего слоя с обяза-

тельным условием лояльности по отношению к этому слою.

Одно из наиболее важных свойств демократического общест-

ва состоит в том, что оно строится на признании допустимости

конфликта и многообразия несовпадающих интересов. Властные

структуры призваны регулировать соответствующие конфликты,

не позволяя им обостряться до насильственных форм. В общест-

ве тоталитарного типа конфликт не признается. Он изгоняется из

области регулирования общественных отношений и заменяется

единообразием и полным согласием с существующей системой

власти. Однако и демократическое, и тоталитарное общества Да-

74

рендорф рассматривает не столько как реально существующие

политические структуры, а как определенные идеальные типы. В

реальной политической жизни наблюдается наличие тоталитар-

ных элементов в демократии и наличие демократических тенден-

ций в рамках тоталитарного политического устройства. Поэтому,

по мнению Дарендорфа, борьба между демократией и тоталита-

ризмом не является главным политическим конфликтом после-

военной истории. В каждом реально существующем обществе идет

внутренняя борьба между силами тоталитаризма и силами демо-

кратии и центральное место в этой борьбе занимает вопрос о

допустимости конфликта и о методах его регулирования.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Оа11гепаог1″ К. С1а5х агк) С1а55 СопШс! т 111аи5(па1 5ос;е1у, 1959.
Р.

161-163. Подробный обзор монографин Р. Дарендорфа на русском языке

см. п кн.: <Проблема кон4>ликта в западной социологии>, изданной Про-

фессиональной социологической ассоциацией и Волго-Вятским кадровым

центром/Отп. ред. А. Г. Здраоомыслон. Нижний Новгород, 1994.

2. Дюркгейм Э. О разделении обшестпенного труда. Метод социоло-

гии. М., 1991. С. 126.

3. Там же. с. 127.

4. Там же, с. 192-193.

5. Там же, с. 222-223.

6. Там же, с. 379-380.

7. Там же, с. 375-376.

8. Рагхопх Т. Ап Ои1|те оГ8ос1а1 8у<;1е|П//ТНеопе5 оГ8ос1е1у, 1962. V. 2.Р. 71.9. Там же, с. 74.10. ТЬеопех оГ5ос|е(у. V. 1. Р 75.11. 5те15ег N. ТПеогу ог СоПеспуе ВеЬауюиг. 1963. Р. X.12. 1Ыа., р. 12.13. 1Ы(1., р. 49.14. 1Ыа., р. 47.15. 1Ыа., р. 85.16. ОаНгепаогГК. С1а55 апо! С1а55 СопШс! т 1пап8(па1 5ос1е(у, 1959. Р. 224.ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯСледует обратить внимание студента на то, что данная главаодна из наиболее сложных для восприятия и усвоения, так какречь в ней идет о том, какое место занимает теория конфликта вконтексте более широкой социологической теории. Содержаниеэтой главы основывается на анализе основных работ наиболееизвестных социологов-теоретиков. Следовательно, чтобы понять,о чем идет речь в каждом из параграфов этой главы, надо до-биться ясности в том, каково главное содержание теоретичес-75ких построений, предлагаемых М. Вебером, Э. Дюркгеймом, Т.Парсонсом и другими авторами. Сформулированные ниже во-просы должны помочь в достижении этой ясности. Итак:1. Приведите определение общества, данное Максом Вебером.Какое место в обществе занимает конфликт материальных иидеальных интересов? В чем, по вашему мнению, различие впонимании конфликта у Вебера и у Маркса?2. В чем смысл понятий механической и органической солидар-ности по Дюркгейму? Как соотносятся между собою формысолидарности и формы конфликта согласно теории Дюркгей-ма? А как соотносятся между собою норма и патология? Чтотакое девиантное поведение? Можно ли его рассматриватькак форму конфликта? Что такое аномия?3. Каковы источники социальной напряженности на четырех уров-нях социального действия по Парсонсу? Сможете ли вы оха-рактеризовать эти четыре уровня социального действия?Дайте определение социальной напряженности по Парсонсу.Как вы представляете себе процесс дифференциации междусоциальной системой и системой культуры?4. Охарактеризуйте основные компоненты коллективного пове-дения по Смелсеру.Какова роль ситуации неопределенности при возникновениисоциальной напряженности? Как люди реагируют на напря-женность, возникающую на основе неопределенности?Какие пути блокирования конфликтных ситуаций рассматри-ваются Смелсером?5. В чем заключается вклад Р. Дарендорфа в теорию социаль-ного конфликта? Что является, по его мнению, главным ис-точником конфликта? Что такое индустриальная и политичес-кая демократия? Каковы наиболее важные средства предот-вращения насильственных конфликтов?Глава 3СПЕЦИАЛЬНАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯТЕОРИЯ КОНФЛИКТА.ПЕРЕХОД К КОНФЛИКТОЛОГИИ1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯМы рассмотрели наиболее важные теоретические концепциисовременной социологии и выяснили место проблематики кон-фликта в этих теориях. Большая часть этой проблематики разраба-тывается на макроуровне в контексте крупномасштабных теоре-76тических построений, связанных с задачами объяснения социо-культурных изменений в современном обществе. Разумеется, раз-работка фундаментальных проблем социологии конфликта не ог-раничивается работами выделенных в настоящей главе авторов.К числу крупных теоретиков конфликта следует отнести ГеоргаЗиммеля, Питирима Сорокина, Луиса Кезера, Иммануила Вал-лерштейна. Вопросы взаимоотношения противоречий, социаль-ной структуры, конфликтов разрабатываются в работах англий-ских социологов Джона Рекса и Антони Гидденса.Вместе с тем, как отмечалось уже во Введении, проблематикаконфликта носит сугубо прикладной характер. Она пользуетсяшироким спросом при решении вполне конкретных ситуаций, вкоторых наблюдается столкновение интересов двух или большегочисла сторон. По сути дела, в практике организации современно-го менеджмента, в дипломатии, в юриспруденции, коммерческойдеятельности и иных областях жизни, где наблюдается непосред-ственное столкновение интересов противостоящих сторон, сло-жилось прикладное направление, которое получило название кон-фликтологии. Конфликтолог - это специальная профессия, пред-ставители которой участвуют во многих переговорных процессах,выезжают в <горячие точки>, где работают в качестве консультан-

тов и участвуют в переговорном процессе на разных уровнях и в

разных ситуациях.

Одна из наиболее известных работ по конфликтологии в соб-

ственном смысле слова – вышедшая в США книга Роджера Фи-

шера и Уильяма Ури (1), выдержавшая только в этой стране око-

ло 20 изданий и переведенная в 30 других странах. Авторы этой

книги обобщают в ней свой многолетний опыт по разрешению

конфликтов. Единственным условием успешной деятельности кон-

фликтолога и реализации советов, которые даются в этой книге и

других работах конфликтологическою профиля, – это желание

самих конфликтующих сторон вести переговоры и находить пути

к примирению противоположных интересов. О содержании кон-

фликтологии как направления прикладной деятельности достаточно

убедительно говорит содержание этой книги, изданной на рус-

ском языке в 1990 г. Вот названия ее глав: <Не ведите позицион-ный торг>, <Делайте разграничения между участниками дискуссиии обсуждаемыми проблемами>, <Сосредоточтесь на интересах, ане на позициях>, <Изобретайте взаимовыгодные варианты>, <На-стаивайте на использовании объективных критериев>, <Как "уве-личить пирог"> и т.д. К числу работ этого направления относятся

и публикации известного конфликтолога Кеннета Боулдинга (2),

специализирующегося в области обшей теории конфликта при-

77

менитслыю прежде всего к анализу международной переговор-

ной практики. Другой американский исследователь – Анатоль

Раппопорт (3) разрабатывает теоретические модели конфликтных

ситуаций разного рода.

Для того чтобы иметь более полное представление об иссле-

довательской работе в этом направлении, важно знать, что между

теоретическими и сугубо прикладными работами конфликтологи-

ческого характера существует промежуточное звено: тот слой тео-

ретических разработок, которые Роберт Мертон назвал бы <тео-риями среднего уровня> в области изучения конфликтов. Здесь

также преобладают американские авторы. Среди работ этого на-

правления можно назвать книгу Луиса Крисберга (4), исследова-

ние Чарльза Тилли <От мобилизации к революции> (1978), упоми-

навшуюся уже работу Антони Обершелла <Социальный конфликти общественные движения> (1973), работы Джеймса Рула <Теориигражданского насилия> (1988), Роузмари Кромптон (Великобри-

тания) <Класс и стратификация. Введение к современным деба-там>. Как видим, эти авторы специализируются либо на анализе

многообразных форм конфликта, либо на его специфических ас-

пектах. Так, в работе Л. Крисберга рассматриваются такие вопро-

сы. как виды и ступени развития конфликтов, их основания, во-

просы возникновения конфликтов и формулировки целей кон-

фликтующих сторон, эскалации и деэскалации конфликтов, их

возможные результаты, проблемы посредничества и переговорно-

го процесса и, наконец, теории моделирования конфликта (5).

2. ЧЕТЫРЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ НА ПРИЧИНЫ

СОЦИАЛЬНОГО КОНФЛИКТА

При определении самого понятия <конфликт> чаще всего мы

сталкиваемся с попыткой подвести его под более широкую катего-

рию противоречия. Но такой способ определения влечет за собою

игнорирование специфики собственно конфликтных отношений.

Поэтому, на наш взгляд, такое подведение частного под общее

недостаточно, а порою и ошибочно.

В догматизированной версии марксизма, выполнявшей функ-

ции официальной идеологической доктрины, признавалось нали-

чие противоречий в советском обществе преимущественно неан-

тагонистических, но до признания конфликтов, тем более соци-

альных, дело не доходило. О характере противоречий, о том, ка-

кое противоречие нужно было считать основным или главным,

продолжались многократно возобновлявшиеся дискуссии. При

78

этом во всех дискуссиях противоречия формулировались в пре-

дельно абстрактной и обезличенной форме: между производством

и потреблением; производительными силами и производственны-

ми отношениями; между производительными силами и отдельны-

ми сторонами производственных отношении; между <новым> и <ста-рым>. Основная методологическая установка состояла в том, чтобы

подчеркнуть значение единства сторон, целостности социально-

политической системы. Некоторые автрры всерьез рассуждали о

том, что при социализме, в отличие от капитализма, единство про-

тивоположностей, а не противоречие, является движущей силой

развития общества. Мышление в этих категориях не давало воз-

можности перейти к конкретному анализу социальных процес-

сов, к поведению социальных групп и лиц, решающих те или

иные вполне определенные конкретные жизненные задачи.

В современной социологической литературе вопрос о связи

между противоречием и конфликтом рассматривается известным

английским социологом Антони Гидденсом. <Под конфликтом, -пишет он, - я имею в виду реальную борьбу между действующи-ми людьми или группами независимо от того, каковы истоки этойборьбы, ее способы и средства, мобилизуемые каждой из сторон.В отличие от конфликта понятие противоречия относится к неко-торой структуре. Оба эти понятия весьма близки между собой, таккак противоречие выражает уязвимое место, слабое звено в кон-струкции социетальной системы. Вместе с тем противоречие ука-зывает на разделение интересов между различными группами икатегориями людей, в том числе и между классами> (6).

Гидденс далее подчеркивает, что социальные противоречия

связаны с различиями в образе жизни людей, принадлежащих к

разным социальным группам, и неравенством их жизненных шан-

сов, которые, в свою очередь, определенным образом влияют на

формирование картины мира. Но противоречия далеко не всегда

влекут за собой конфликты. Для превращения противоречий в

конфликты необходимы осознание противоположности интересов

и соответствующая мотивация поведения. Пока противоположность

интересов не осознана, конфликт, как полагает Гидденс, еще не

наступает. С этой точки зрения конфликт выступает прежде всего

как осознанное, осмысленное противоречие несовпадающих или

противостоящих друг другу интересов сторон, готовых предпри-

нять или уже предпринявших определенные действия, основан-

ные на указанном противостоянии.

Несколько иной ракурс проблемы конфликта выявляется при

попытках вывести социальную напряженность из уровня удов-

летворения базовых потребностей людей и социальных групп.

79

Именно такой подход к проблеме демонстрирует Питирим Соро-

кин при выяснении вопроса о причинах социальных конфликтов

и революций. <Непосредственной предпосылкой всякой револю-ции, - пишет он, - всегда было увеличение подавленных базо-вых инстинктов большинства населения, а также невозможностьдаже минимального их удовлетворения...Если пищеварительный рефлекс доброй части населения <по-давляется> голодом, то налицо одна из причин восстаний и рево-

люций; если подавляется инстинкт самосохранения деспотичес-

кими экзекуциями, массовыми убийствами, кровавыми зверства-

ми, то налицо другая причина революций… Если <подавляется>

собственнический инстинкт масс, господствуют бедность и лише-

ния, и в особенности, если это происходит на фоне благоденствия

других, то мы имеем еще одну причину революций> (7).

Среди подавленных инстинктов, потребностей и рефлексов,

которые вызывают социальное напряжение, взрыв и конфликт,

П. Сорокин выявляет, помимо перечисленных выше, потребнос-

ти коллективного самосохранения (семьи, религиозной секты, пар-

тии), потребность в жилище и одежде, половой рефлекс, инстинкт

самовыражения и интерес к соревновательности, творческой рабо-

те, приобретению разнообразного опыта, потребность в свободе.

Как мы видим, указание на связь неудовлетворенных потреб-

ностей и нарастающих конфликтных ситуаций, рассмотрение ис-

точника конфликтов в подавлении базовых потребностей челове-

ка, без удовлетворения которых он не может существовать, по-

зволяет ближе подойти к анализу конкретных социальных кон-

фликтов. С этой точки зрения всякий конфликт характеризуется

прежде всего неудовлетворенной потребностью и стремлением

найти средства для того, чтобы эту потребность удовлетворить.

Многомерная неудовлетворенность потребностей и интересов,

депривация значительных масс населения составляет, по Соро-

кину, главный источник революционных потрясений в обществе.

Предотвращение революции, развитие общества по пути рефор-

мирования возможно тогда, когда власть предержащие отслежи-

вают меру удовлетворения потребностей различных социальных

слоев и находят средства для их удовлетворения или компенса-

ции, когда они не допускают кричащих антагонизмов в мере раз-

вития и удовлетворения потребностей, поддерживая социальное

неравенство на уровне социальной нормы.

Следующий шаг по пути конкретизации конфликтов связан с

разработкой вопросов социального равенства и неравенства. По-

ложение людей и вытекающий из него уровень социальных при-

тязаний определяется не вечными инстинктами, а сопоставлени-

80

см с другими людьми. То, что является приличным уровнем жиз-

ни для одних людей, другими может рассматриваться как бед-

ность и нищета. Важны не сами по себе потребности, но и сред-

ства их удовлетворения, доступ к соответствующим видам дея-

тельности, который обусловлен социальной организацией обще-

ства. Именно в этой связи встает вопрос яе только о равенстве и

неравенстве в уровне благосостояния, но и сопоставлении жиз-

ненных шансов различных социальных групп. Как показал опыт

советского общества, само по себе стремление к всеобщему ра-

венству не может рассматриваться в качестве блага; оно часто

приводит к уравнительности, к угасанию стимулов творческой

деятельности и инициативы. Неравенство, в том числе и соци-

альное, неустранимо. Более того, оно имеет положительное зна-

чение для общества в целом, так как оказывается важнейшим

источником состязательности, конфликтности, стимулирующим

жизненную энергию человека.

Неравенство, как и социальный конфликт, содействует моби-

лизации жизненной энергии, влечет за собой необходимость со-

циальных изменений, в том числе и в организации общественной

жизни. Применительно к социальному конфликту неравенство

социальных положений означает неодинаковый доступ к ресурсам

развития индивидов, социальных групп или сообществ людей.

Поэтому в определение природы конфликта включается и пробле-

ма ресурсов как средств достижения социальных целей.

Однако здесь возникает центральный вопрос, на который ука-

зывает Р. Дарендорф. Кто и каким образом распоряжается ресур-

сами? Иными словами, в чьих руках находится власть? Этот во-

прос безусловно связан с определением самой власти, которая

представляет собой совокупность социальных позиций, позволя-

ющих одной группе людей распоряжаться деятельностью других

групп людей. Именно здесь заложен центральный конфликт в

любой системе общественных отношений. Люди делятся между

собою не только на богатых и бедных, не только на тех, кто обла-

дает недвижимостью, и тех, кто живет на зарплату, но и на тех, кто

участвует во власти и кто не участвует в ней. Точнее говоря, все

названные деления существуют и имеют определенное значение, в

том числе и для формирования конфликтов, но в сравнении с при-

знаком участия или неучастия во власти иные признаки имеют

второстепенное или третьестепенное значение.

Помимо трех названных подходов к объяснению социальных

конфликтов, существует и четвертый, который может быть оха-

рактеризован как нормативно-ценностный подход. Согласно этой

точке зрения, которая идет от Э. Дюркгейма и Т. Парсонса, несо-

81

впадение целей и интересов людей или соответствующих групп

есть главная причина конфликтов. <Социальный конфликт, - ут-верждает, например, Луис Крисберг, - существует в том случае,когда две или большее количество сторон убеждены в том, чтоцели их деятельности несовместимы> (8).

Все выделенные выше позиции имеют в своем основании не-

кий общий фундаментальный теоретический вопрос: о природе

интереса и о способе его осознания действующим субъектом. И в

самом деле в любом определении конфликта так или иначе мы

сталкиваемся с вопросом о несовпадении интересов, целей, борь-

бы за жизненные ресурсы и т.д. Поэтому при рассмотрении кон-

фликта вполне уместно вновь задаться вопросом: что же такое

интересы как побудители социальных действий? В литературе дол-

гое время существует спор относительно того, являются ли инте-

ресы некой объективной данностью или же они представляют со-

бою некоторые характеристики сознания людей и различных со-

циальных сообществ. Позиция автора этой книги по этому вопро-

су была сформулирована еще в 1964 г. и позже развита в более

основательную теоретическую конструкцию (9). Вслед за Гегелем

можно сказать, что интерес – это момент субъективности во вся-

ком объективном деле. Интерес – это стремление чего-то достичь,

что-то изменить или сохранить, он не просто осознается в качест-

ве некоторой объективной данности наподобие закона природы

или сложившегося порядка вещей. Интерес – это внутреннее от-

ношение действующего субъекта к действию, которое он произ-

водит; это переход субъективности, сложнейшей внутренней мо-

тивации в некоторый результат, который фиксируется как нечто

объективное, уже совершенное, сделанное. Такое определение

интереса позволяет понять главную дилемму, сформировавшую-

ся при обсуждении проблемы мотивации человеческой деятель-

ности и человеческих поступков: почему получается так, что люди,

руководствуясь собственными интересами, совершают ошибки

личностного и социального плана? Ответ на этот вопрос таков:

интерес не есть нечто стабильное и неподвижное. Интересы по-

движны, изменчивы, и главным источником изменений интере-

сов оказывается сам опыт человеческой деятельности. По мере

развертывания социального действия происходит изменение от-

ношения к нему или в направлении углубления заинтересован-

ности в самом процессе действия и сто результате, или же в на-

правлении ослабления интереса и переключения сто на те аспек-

ты последствий деятельности, которые ранее не были заметны и

очевидны. Такое толкование интереса включает в себя и динами-

ку сознания субъекта действия, распространяет сферу заинтсре-

82

сованности не только на непосредственные выгоды меркантиль-

ного характера, но и на нравственные аспекты сознания. Вместе

с тем, оно позволяет по-иному взглянуть и на известную дилемму

взаимоотношения интереса и долга, ответственности, нравствен-

ных оснований социального действия.

Ныне в российском обществе намечается постепенный пере-

ход к стабилизации общественно-политических отношений. Кри-

зисное состояние общества сопряжено с разрушением обществен-

ных связей и с диффузным характером социальных интересов.

Возникает такая ситуация, когда на первый план выступает не <вы-ражение> интересов как неких объективно заданных параметров,

определяемых социальным положением субъекта, а полагание ин-

тересов, связанных с их декларированием и отстаиванием в кон-

фликте. Сами реформы и социально-политические преобразова-

ния в России для многих людей означают необходимость переос-

мысления интересов, нахождения новых точек опоры как в жиз-

ненной философии, так и в практических формах социального

поведения. Это справедливо не только применительно к отдель-

ным индивидам и личностям, но и к социальным группам, инсти-

тутам и государствам. В этой связи весьма существенны соображе-

ния, высказанные Фрэнсисом Фукуяма – консультантом Рэнд-

корпорейшн (США): <Попытки определить <объективный> наци-

ональный интерес, – утверждает он, – ни к чему не приведут.

Реальные <базовые> национальные интересы, безусловно, сущест-

вуют, однако они обычно минимальны и не являются решающи-

ми при определении государственной внешней политики. Госу-

дарства обладают значительным запасом свободы в определении

своего национального интереса, и то, что сейчас подразумевается

под понятием <национальный интерес>, в действительности скры-

вает массу идеологических, политических, исторических и куль-

турных точек зрения относительно целей государства, внешнего

окружения и т.д. Таким образом, когда говорят, что Россия или

какая-либо другая страна должна следовать ее национальному ин-

тересу, вопрос о том, что это за интерес, остается> (10).

За недостатком места мы не будем сейчас касаться иных во-

просов фундаментального характера. Подчеркнем лишь еще раз,

что важнейшим средством выхода из кризиса и преодоления на-

сильственных конфликтов остается современная рациональная

политика, учитывающая при декларации и формировании прово-

димых в жизнь интересов реакции противоположной стороны в

конфликте. Социология конфликта, следовательно, органически

связана с признанием дискурсивного характера теоретического

знания и переходом к рефлексивной политике, суть которой не в

83

силовой аргументации, а в превентивном учете интересов проти-

воположной стороны. Именно в силу этого обстоятельства она

может восприниматься традиционалистами, которые исходят из

прежних представлений о взаимосвязи <окостеневших> интересов

и государственных структур, как <предательская политика>, руко-

водствующаяся интересами противника, врага или оппонента.

3. ДИНАМИКА <ЖИВЫХ> КОНФЛИКТОВ

Из того, что было сказано в предыдущих главах, ясно, что кон-

фликты разного рода пронизывают не только всю историю чело-

вечества и историю отдельных народов, но и жизнь каждого кон-

кретного человека. Если говорить о самом общем определении

конфликта, то его можно было бы дать следующим образом: кон-

фликт представляет собой столкновение интересов различных групп,

сообществ людей, отдельных индивидуумов. При этом само по себе

столкновение интересов должно быть осознано обеими сторонами

конфликта: люди, действующие лица, участники общественных

движений, в самом развитии конфликта начинают понимать его

содержание, приобщаются к тем целям, которые выдвигают кон-

фликтующие стороны и воспринимают их как свои собственные.

Разумеется, что конфликт может быть вызван существенными при-

чинами, затрагивающими сами основы существования соответст-

вующих конфликтующих групп, но он может быть и иллюзорным,

воображаемым конфликтом, когда люди полагают, что их интере-

сы несовместимы и взаимо исключают друг друга, а <на самом деле>

можно не обострять конфликт, жить в мире и согласии.

В развитии конфликта, в переходе его в стадию крайнего обо-

стрения многое зависит от того, как именно воспринимаются са-

мые исходные, начальные события, приводящие к развитию кон-

фликта, какое значение придается конфликту в массовом созна-

нии и в сознании лидеров соответствующих общественных груп-

пировок. Для понимания природы конфликта и характера его раз-

вития особое значение имеет <теорема Томаса>, которая гласит:

<Если люди воспринимают некоторую ситуацию в качестве реаль-ной, то она будет реальной и по своим последствиям>. Примени-

тельно к конфликту это означает, что если есть несовпадение ин-

тересов между людьми или группами, но это несовпадение не

воспринимается, не ощущается и не чувствуется ими, то такое

несовпадение интересов не приводит к конфликту. И наоборот,

если между людьми имеется общность интересов, но сами участ-

ники ощущают друг к другу враждебность, то отношения между

84

ними будут обязательно развиваться по схеме конфликта, а не

сотрудничества. Сознание конфликта, ощущение враждебности

намерений, реакция на воображаемую или реальную угрозу, со-

стояние подавленности, угнетения порождают превентивные или

защитные действия той стороны, которая чувствует ущемленность

и связывает эту ущемленность с действиями некоторых иных групп

или людей. Так воображаемое превращается в действительное.

В конфликте мы сталкиваемся зачастую с ситуацией, когда не

<бытие определяет сознание>, а сознание определяет <действитель-ное положение вещей>. Так оно и происходит в массе конкретных

случаев, в каждом из которых некоторая реальность переплетается

с определенными формами воображения. Это очень важно понять,

анализируя межличностные, межгрупповые, социально-политичес-

кие, идеологические (ценностные), территориальные, националь-

но-этнические конфликты.

Обращаясь к тому, что предлагает нам жизнь в современном

обществе, попытаемся разобраться, как <устроен конфликт>. Пред-

варительное расчленение этого вопроса предполагает необходи-

мость выяснения трех исходных позиций:

а) Кто участники конфликта? Кто ведет борьбу и с кем?

б) За что именно идет борьба? Что является предметом спора и

в какой мере предмет конфликта осмыслен его участниками?

в) Какие средства применяются для достижения своих целей

той и другой стороной? Углубляют ли эти средства конфликт или

же они оставляют возможность умиротворения сторон?

Ответы на эти вопросы образуют своего рода трехмерное про-

странство, которое может помочь разобраться в содержании кон-

фликта.

Начнем с первого вопроса: кто ведет борьбу?

В политике, коммерции, трудовых отношениях и повседнев-

ной жизни часто можно встретить ситуации, в которых участники

конфликта подразделяются на тех, кто открыто выступает друг

против Друга, и тех, кто как бы смотрит со стороны, а подчас и

стимулирует конфликт, надеясь получить от него прямую или кос-

венную выгоду. В прямом конфликте сталкиваются интересы двух

сторон: например, двух претендентов на одно место, двух нацио-

нально-этнических сообществ или государств по поводу спорной

территории, двух политических партий при голосовании проекта

закона и т.д.

Однако при более внимательном изучении ситуации выясня-

ется, что этот прямой конфликт или открытое столкновение ин-

тересов сопряжено с более сложной системой отношений. Так,

претенденты на одно место оказываются не просто равновелики-

85

ми личностями, обладающими одинаковыми правами и притяза-

ниями на должность. Каждый из претендентов поддерживается оп-

ределенной группой людей. Если должность или позиция, по по-

воду которой разгорается конкуренция, имеет отношение к влас-

ти, к возможности распоряжаться другими людьми, то эта пози-

ция является престижной, оцениваемой достаточно высоко со сто-

роны общественного мнения. Поэтому не исключается, что от-

крытое столкновение двух противоборствующих претендентов

может быть инициировано третьей стороной или третьим участ-

ником, который до поры до времени остается в тени и ожидает,

когда обстоятельства приведут к дискредитации соперников и об-

щественное мнение склонится в пользу того, кто не участвовал

до сих пор в борьбе за престижное место.

Весьма популярным в политике и коммерции является прово-

цирование конфликтов в тех же самых целях – дискредитации

неявных противников и оппонентов через их взаимное самоис-

требление. Рассматривая вопрос об участниках конфликта, нужно,

следовательно, различать прямых и косвенных участников, более

широкий круг заинтересованных сторон, определить, в какой мере

конфликт отвечает интересам сторон, а в какой мере он является

спровоцированным. Возможно, что выявление всех этих аспектов

сложной конфликтной ситуации само по себе будет способство-

вать урегулированию конфликта: каждая из сторон поймет, что

она была лишь пешкой в более крупной игре.

В условиях становления демократических институтов власти

в России в качестве реальных субъектов конфликта на макро-

уровне выступают структуры президентской власти, Правитель-

ство, Государственная Дума, Конституционный суд. Достижение

консенсуса между этими участниками политического процесса

обеспечило бы способность этих структур использовать властные

полномочия в целях разрешения конфликтов на более низких

уровнях общественной жизни. И напротив, конфликтность на

верхних этажах власти стимулирует распространение конфликт-

ных ситуаций в сферах, подлежащих регулированию со стороны

правительства.

Как показывает опыт, особенно большое значение в создании

конфликтных ситуаций имеет личностный компонент, т.е. спо-

собность конкретных политических деятелей, занимающих соот-

ветствующие позиции в структурах власти, обострять и без того

напряженные отношения своими высказываниями или действия-

ми. Многие депутаты и государственные деятели самого высоко-

го ранга не всегда взвешивают последствия своих слов, не осоз-

нают того, что слово политика воспринимается в общественном

86

мнении не так, как слово частного лица и рядового гражданина.

Разумеется, в политике действуют живые люди с их слабостями,

достоинствами и недостатками, симпатиями и антипатиями, с их

собственным кругозором и уровнем культуры. Но это тот слой

людей, который воплощает и осуществляет представительские

функции, поэтому всякий жест, слово и.реплика политического

деятеля воспринимаются как действие властной функции, рас-

ширяющей пространство влияния конкретной личности. Конкрет-

ных людей нельзя превратить в функции их политических ролей

и позиций, но культура политического поведения предполагает

по возможности устранение личных амбиций, симпатий и анти-

патий прежде всего тех людей, которые обладают властью. Не-

устранимая личная антипатия или чувство враждебности между

политическими деятелями в высших эшелонах власти влечет за

собой дополнительную напряженность, повышает коэффициент

конфликтности политических отношений.

Далее, рассматривая вопрос об участниках конфликта, необхо-

димо заметить, что всякий конфликт так или иначе персонифици-

рован. У каждой из сторон конфликта имеются свои лидеры, вож-

ди, руководители, идеологи, которые озвучивают и транслируют

представления своей группы, формулируют <свои> позиции и пред-

ставляют их в качестве интересов своей группы. При этом зачас-

тую бывает трудно разобраться, выдвигает ли того или иного лиде-

ра сложившаяся конфликтная ситуация или он сам создаст эту

ситуацию, поскольку он – благодаря определенному типу пове-

дения – занимает позицию лидера, вождя, <выразителя интере-сов> народа, этнической группы, класса, социальной прослойки,

политической партии и т.д. Во всяком случае, в любом конфлик-

те личностные особенности лидеров играют исключительную роль.

В каждой конкретной ситуации они могут вести дело на обостре-

ние конфликта или находить средства для сто урегулирования.

Как правило, лидер не одинок. Его поддерживает определен-

ная группа, но эта поддержка почти всегда осуществляется на не-

которых условиях. Определенные члены <группы поддержки> на-

ходятся одновременно в отношениях соперничества или конку-

ренции за позиции в лидировании. Следовательно, лидер вынуж-

ден считаться не только с противоположной стороной в конфлик-

те, но и с тем, как он будет воспринять в своей собственной среде,

насколько прочна его поддержка среди его собственных сторон-

ников и единомышленников.

Следующий вопрос: насколько сплоченной и организованной

является каждая из сторон конфликта и каковы <механизмы мо-билизации> в рамках каждой из конфликтующих сторон. Одно

87

дело – сплоченная группа, борющаяся за определенные идеалы

справедливости, которые не пользуются поддержкой широких масс

населения. И совсем другое дело – массовые движения, укоре-

нившиеся в сознании сравнительно широких слоев населения,

передающиеся в качестве некоторых заветов от одного поколения

к другому.

Перейдем теперь к вопросу об источниках конфликта: за что

же, как правило, разворачивается борьба? Каково соотношение

между декларируемыми позициями и реальными побуждениями

или интересами в конфликте?

Прежде всего, следует отметить бесконечное разнообразие кон-

фликтных ситуаций и невозможность свести их окончательно к

какому-либо единому началу и общему знаменателю. И все же

исторический опыт и социальная практика позволяют определить

некоторое число тех проблем, по поводу которых формируются

конфликтные ситуации, перерастающие в конфликты. Мы здесь

остановимся лишь на четырех источниках конфликтов, достаточ-

но распространенных во всех человеческих сообществах. Это бо-

гатство, власть, престиж и достоинство, т. е. те ценности и интере-

сы, которые имеют значение во всяком обществе и придают смысл

действиям конкретных лиц, участвующих в конфликтах. В разных

исторических контекстах приоритетность соответствующих цен-

ностей может модифицироваться, но содержательная сторона дела

от этого изменяется не очень существенно.

На первое место для нынешней российской ситуации следо-

вало бы поставить такую ценность, как <-богатством. Во-первых,обращение к идее социальной дифференциации позволяет каж-дому открыто стремиться к тому, чтобы избавиться от <беднос-ти> и <стать богатым>. В массовом сознании и в практических

жизненных отношениях богатство – это не просто некоторая

сумма денежных средств или имущества, а возможность расши-

рения пределов своей деятельности и влияния. В ходе россий-

ских реформ возникло новое отношение как к богатству вообще,

так и к деньгам в частности. Как только открылись новые кана-

лы социализации в сфере торговли и финансовых отношений,

масса людей ринулась в эту нишу для того, чтобы решить свои

жизненные проблемы и избавиться от гнета бедности и уравни-

тельности. Возникла жесткая конкуренция, не регулируемая за-

коном. Те, кто хотели добиться свободы через богатство, долж-

ны были рисковать, и они шли на этот риск, подчас подавляя в

себе чувства осмотрительности и осторожности и порывая с пред-

рассудками морали и законопослушного поведения. И это не-

удивительно, впервые для людей энергичных и сообразительных

88

открылись возможности приобретения движимости и недвижи-

мости в крупных масштабах. При этом быстро шло усвоение той

истины, что деньги сами по себе не должны просто <накапли-ваться>, они должны быть в обороте, с тем чтобы приносить

новые деньги. Очень скоро слой разбогатевших людей в России

почувствовал и понял, что коммерческая деятельность, направ-

ленная на приобретение богатства, требует от человека постоян-

ного напряжения. Быть богатым надо не только уметь, надо про-

фессионализироваться в сфере коммерции и финансовых отно-

шений, ибо конкуренция в этой области оказывается достаточно

жесткой: тот, кто не может выдержать психологической и физи-

ческой нагрузки, разоряется, теряет только что обретенное бо-

гатство, а с ним и открывшиеся было возможности, влияние,

положение, связи. Материальным воплощением богатства явля-

ется капитал, деньги, ценные бумаги, собственность на земель-

ные участки и жилье, на средства транспорта и связи, техноло-

гии, оружие, средства рекреации. Но обладание всем этим дает

человеку иное мироощущение жизни в сравнении с тем, которое

существует у большинства. Это ощущение как бы безграничных

или расширившихся возможностей, это ощущение власти, ис-

ключительности и привилегированности в этом мире, которое

представители нового класса собственников стремятся передать

по наследству. Поскольку борьба за собственность ведется ис-

ключительно жесткими и порою жестокими методами, постоль-

ку именно в этой области конфликты развертываются с особой

силой. Эмпирическим свидетельством жесткости конфликтов по

поводу богатства и собственности в российской практике явля-

ются сотни убитых предпринимателей, практика уголовных раз-

борок, столкновений охранных отрядов, действующих по зако-

нам мафиозных структур. В этом плане формирование россий-

ских. рыночных отношений напоминает период первоначально-

го накопления, пройденного западными странами в XVI-XVII,

а в США в XIX в. Крупный капитал ныне стремится к тому,

чтобы завершить период криминального накопления богатства и

усилить роль права и государства в становлении цивилизованно-

го социального неравенства.

Вторым не менее важным источником конфликтов является

борьба за власть. Она не менее притягательна, нежели богатство

как таковое, хотя бы потому, что булат и злато постоянно ведут

между собою спор. Эмпирическим выражением властных позиций

являются государственные и негосударственные должности и по-

зиции, позволяющие контролировать распределение ресурсов на

основе права распоряжения, определять доступ к потокам значи-

89

мой информации, участвовать в принятии решений. Поле власти

создает специфическую среду общения, вхождение в которую –

один из важнейших мотивов политической деятельности. Здесь также

формируется чувство исключительности, приобщенности к чему-

то более важному и значимому, чем повседневные интересы. В осо-

бенности эти чувства обостряются в тех ситуациях, когда человек

получаст возможность распоряжаться средствами насилия: отда-

вать распоряжения об аресте, определять движение войсковых со-

единений, давать приказы о применении оружия. Конфликты в

политическом пространстве обладают столь же большой силой во-

влечения, как и конфликты, связанные с богатством, но они, как

правило, обрамляются более высокопарной фразеологией, связан-

ной с декларациями относительно общих – национальных, госу-

дарственных – интересов и интересов прогресса в целом.

Еще один источник конфликта, сказывающийся непосредст-

венно на характере его протекания, – распределение властных

полномочий и позиций, имеющихся в иерархии властных или

управленческих структур. Чем более высокое положение затраги-

вается в конфликте, тем ожесточеннее борьба. На самом верху

иерархической системы – посты президента, председателя каби-

нета министров и членов правительства, руководящие позиции в

парламенте или иных политических структурах – борьба являет-

ся наиболее ожесточенной. Вопросы материальной выгоды здесь,

как правило, отступают на задний план. И каждый из участников

конфликта готов пожертвовать многим ради достижения целей,

связанных с политическим престижем, соответствующими сим-

волическими позициями, связанными с государственной атрибу-

тикой, с расширением властных полномочий своих собственных

или своей группировки (11).

В политике скрытой доминантой всех отношений является борь-

ба за власть. Но эта доминанта никогда или почти никогда не

декларируется открыто. Она облекается в сложные нравственные,

правовые и идеологические одежды. Дело в том, что любой поли-

тик и любая политическая партия нуждаются в поддержке со сто-

роны общественного мнения и в самооправдании. Поэтому ни один

из участников политического конфликта не может заявить прямо:

<мои оппоненты попользовались властью, теперь настала моя оче-редь>. Такое откровенное и циничное заявление сразу же лишило

бы претендента на власть искомой поддержки. Он должен пред-

ставить прежнюю власть как не соответствующую интересам на-

рода, нации, общества, мешающей прогрессу, свободе и вообще

должен включить в свою аргументацию как можно более широкий

круг аргументов. При этом вопрос о том, верит ли претендент

90

этим аргументам или нет, не имеет принципиального значения.

То, что на самом деле имеет значение, это поддержка данной

политической партии, общественного движения, данного лидера

со стороны общественного мнения.

С точки зрения социологии конфликта, исходным пунктом

развития политического конфликта оказывается необходимость

перераспределения власти и авторитета как в масштабах всего об-

щества, так и в масштабах отдельных организаций и объединений.

В свою очередь, обозначенная необходимость обусловлена тем, что

в жизнь вступают представители новых поколений – в прежних

общественных структурах так или иначе формируется новая эли-

та, требующая себе места под солнцем. Чем стабильнее и чем бо-

лее замкнутой выглядела система властных отношений на преж-

них этапах развития, тем болезненнее оказывается конфликт, свя-

занный с перераспределением власти. Это – основная линия раз-

вития конфликта, распространяющаяся многообразными путями

и способами сверху вниз.

Третий источник – престиж. Реальным воплощением пре-

стижа являются известность и популярность личности, се репута-

ция и авторитет, сила влияния на принятие решений, демон-

стрируемое уважение к данному человеку и его мобилизацион-

ный потенциал. Престиж в очень редких случаях может быть за-

воеван без поддержки власти и богатства, поэтому это в какой-то

мере вторичный источник конфликта. Но дело в том, что и бо-

гатство, и власть как бы аккумулируются в престиже. Ни то, ни

другое не может сохранить свое влияние, не получая поддержки

со стороны общественного мнения. Борьба за власть и богатство

может начинаться с конфликтов по поводу престижа – создания

репутации, или наоборот, дискредитации той или иной персоны

или группы людей в глазах общественного мнения. Отсюда и воз-

никает представление о так называемой четвертой власти, кото-

рая сосредоточена в средствах массовой информации.

Рассматривая российскую ситуацию, важно указать и на чет-

вертый источник конфликтов в современной практике общест-

венных отношений. Это человеческое достоинство. Речь идет о

таких ценностях, как уважение и самоуважение, компетентность,

профессионализм, представительность, признание, нравственные

качества личности. Если все свести только к предыдущим трем

источникам конфликтов, то получается довольно безрадостная

картина почти непременного утверждения зла и порока, разру-

шения нравственного начала в обществе. Однако в борьбе за бо-

гатство, власть и славу человеку не стоит забывать о границах

своего выбора, отделяющих человечное, гуманное, культурное

91

начало от бесчеловечного и безнравственного. И эти границы

проходят внутри каждого конкретного индивида. Тот, кто перехо-

дит эти границы, теряет прежде всего право на самоуважение, а

вместе с тем подрывает свое личностное достоинство, свою граж-

данскую и профессиональную честь. Поэтому, кстати, в борьбе за

власть и богатство, за социальный престиж особое место занимает

стратегия либо на возвышение личности, либо на ее растаптыва-

ние, на унижение человеческого достоинства, на слом личности. С

помощью стратегии второго типа создается криминальная среда,

формируются сообщества подонков, действующих во имя интере-

сов хозяина. Обычно мобилизационные механизмы создания та-

кой среды сопряжены с формулами <деньги не пахнут> или <поли-тика - грязное дело>. Однако нравственный конфликт, связанный

с определением конечных ценностей или смысла человеческого су-

ществования, пронизывает все иные конфликты. Как правило,

проблема нравственного конфликта сопряжена с выбором средств

достижения своих целей в том или ином конкретном конфликте.

Характер конфликта, реальное его развертывание и протека-

ние зависит не столько от деклараций о намерениях сторон, инте-

ресы которых не совпадают, сколько от тех средств, которые на

самом деле используются в конфликте. Крайние полюса – наси-

лие и переговорный процесс. Однако между этими крайними по-

люсами существует масса промежуточных ступеней, которые де-

монстрируются на практике в достаточно очевидных масштабах.

4. ПРИНЦИПЫ И ИНТЕРЕСЫ

В КОНФЛИКТНОЙ СИТУАЦИИ

При анализе природы конфликта нельзя обойти и вопрос о

том, что же именно является конкретным предметом притязаний

конфликтующих группировок.

Конфликт по поводу ценностей, важнейших жизненных уста-

новок относится к числу наиболее сложно разрешимых. Здесь

включается в дело то, что называется принципами, которыми очень

трудно, а подчас и невозможно поступиться. Отступая от принци-

пов, от заветов предков, от определенных традиций, конфликтую-

щая сторона теряет свое лицо, свой престиж, свой собственный

образ, сложившийся в самосознании. Спор по поводу меры от-

ступления от принципа всегда влечет за собою раскол соответст-

вующей группы, находящейся в состоянии конфликта с другой

группой. Это связано с изменением лидерства и с иным понима-

нием исходных ценностей.

92

Конфликты по поводу материальных ресурсов поддаются ре-

гулированию с большим эффектом. Прежде всего эти материаль-

ные ресурсы могут так или иначе соизмеряться, и поэтому во-

прос о разделе ресурсов может стать и становится, как правило,

предметом торга, переговоров. Здесь возможны взаимные уступ-

ки и договоренности.

В российской ситуации различие между этими конфликтами

видно при сопоставлении вопросов суверенитета той или иной

республики или вновь образовавшегося суверенного государства и

проблем обеспечения этих государств энергетическими ресурса-

ми. Одна из ошибок руководства СССР, ускорившая его развал,

состояла в неумении видеть разницу между этими двумя типами

конфликтов. Это непонимание особенно ярко проявилось в связи

с попыткой организовать экономическую блокаду прибалтийских

государств. В этом случае она неизбежно привела к результату,

противоположному в сравнении с тем, который ожидался. Анти-

советские, антиимперские настроения лишь усилились и привели

к более высокому уровню сплочения населения вокруг исходных

ценностей.

В целом в последние годы в политике СССР можно было

заметить явную переоценку экономической проблематики, на-

дежду на автоматическое действие экономических факторов, эко-

номических интересов и их разумное толкование. Наличие еди-

ного народно-хозяйственного комплекса само по себе рассмат-

ривалось как гарантия незыблемости Союза ССР. Философская

же предпосылка этой аргументации заключалась в упрощенном

материализме, уверенности в том, что в политике нельзя прене-

брегать экономическими интересами. На самом деле ситуация

доказала обратное. В условиях кризиса тот достигает большего

политического эффекта, кто менее всего считается с экономи-

ческими интересами, кто выдвигает на первый план принципы

суверенизации, независимости от центра, автономизации.

5. ПРОИСХОЖДЕНИЕ КОНФЛИКТОВ

Источником обострения конфликтов между большими груп-

пами, как уже отмечалось, является накопление неудовлетворен-

ности существующим положением дел, возрастанием притязаний,

радикальное изменение самосознания и социального самочувст-

вия. Как правило, сначала процесс накопления неудовлетворен-

ности идет медленно и подспудно, пока не происходит некото-

рое событие, которое играет роль своего рода спускового меха-

93

пизма, выводящего наружу это чувство неудовлетворенности. Не-

удовлетворенность, приобретающая открытую форму, стимули-

рует возникновение социального движения, в ходе которого вы-

двигаются лидеры, отрабатываются программы и лозунги, фор-

мируется идеология защиты интересов. На этом этапе конфликт

становится открытым и необратимым. Он либо превращается в

самостоятельный и постоянный компонент общественной жиз-

ни, либо завершается победой инициирующей стороны, либо ре-

шается на основе взаимных уступок сторон.

Адекватный анализ конфликтной ситуации предполагает тща-

тельное выделение обстоятельств созревания конфликта. Здесь

могут действовать исторические, социально-экономические и куль-

турные факторы, завершающиеся в действиях политических струк-

тур и институтов.

Следует подчеркнуть своеобразие возникновения каждого из

основных типов конфликта.

Социально-экономический конфликт возникает на основе не-

удовлетворенности прежде всего экономическим положением, кото-

рое рассматривается либо как ухудшение в сравнении с привы-

чным уровнем потребления и уровнем жизни (реальный конфликт

потребностей), либо как худшее положение в сравнении с други-

ми социальными группами (конфликт интересов). Во втором слу-

чае конфликт может возникнуть даже при условии некоторого улуч-

шения условий жизни, если оно воспринимается как недостаточ-

ное или неадекватное.

Сложнее обстоит дело с национально-этническими конфлик-

тами. В разных регионах бывшего СССР эти конфликты имели

разный механизм возникновения. Для Прибалтики особое значе-

ние имела проблема государственного суверенитета, для армяно-

азербайджанского конфликта – территориальный статусный во-

прос Нагорного Карабаха, для Таджикистана – мсжклановыс от-

ношения.

Политический конфликт означает переход на более высокий

уровень сложности. Его возникновение связано с сознательно фор-

мулируемыми целями, направленными на перераспределение влас-

ти. Для этого необходимо выделение на основе общей неудовле-

творенности социального или национально-этнического слоя осо-

бой группы людей – представителей нового поколения полити-

ческой элиты. Зародыши этого слоя формировались в последние

десятилетия в виде незначительных, но весьма активных и целе-

устремленных, диссидентских и правозащитных групп, открыто

выступавших против сложившегося политического режима и ста-

новившихся на путь самопожертвования ради общественно зна-

94

чимой идеи и новой системы ценностей. В условиях перестройки

прошлая правозащитная деятельность стала своего рода полити-

ческим капиталом, позволившим ускорить процесс формирова-

ния новой политической элиты.

В развитии политического конфликта на макроуровне особое

значение имело переплетение источников этих трех конфликтов,

установление связей между движениями разного рода. Так, важ-

нейшим элементом поражения горбачевского курса стало выдви-

жение бастующими шахтерами и их руководителями требования

об с.ставке Президента СССР, сформулированного в отчетливой

форме в 1991 г.

6. ПРОБЛЕМА <ЦЕНЫ КОНФЛИКТА>

В зависимости от возможного исхода конфликты подразделя-

ются на чистые и смешанные. Первые характеризуются тем, что в

них нет места для соглашения, даже для возможного согласия.

Вторые могут разрешаться таким образом, что обе стороны могут

оказаться в выигрыше. Может быть выигрыш этот будет распреде-

ляться неравномерно, но лучше иметь небольшое улучшение сво-

их позиций, чем потерять все. Под этим углом зрения можно пред-

ставить себе четыре возможных варианта конфликта между двумя

противостоящими сторонами <А> и <Б>:

<А> выигрывает за счет <Б>.

<Б> выигрывает за счет <А>.

Обе стороны оказываются в проигрыше, хотя они надеялись

на благоприятный для себя исход.

Обе стороны могут оказаться в выигрыше в разных отноше-

ниях на основе компромисса, взаимных уступок, взвешивания

возможных потерь в ходе самого конфликта.

К сожалению, очень часто противостоящие стороны не учи-

тывают <цены> самого конфликтного действия, тех жертв, кото-

рые окажутся принесенными ради достижения, казалось бы, очень

легко достижимой цели. В результате конфликт развивается таким

образом, что обе стороны несут ущерб и не могут остановиться в

своей конфронтации, так как каждый шаг в развязывании кон-

фликта ведет к ответным действиям, образованию порочного кру-

га и тупиковой ситуации.

Обычно любой конфликт начинается с предъявления опреде-

ленных притязаний одной из сторон к другой. Если вторая сторо-

на имеет возможность эти притязания удовлетворить и удовлетво-

ряет их, то конфликта удастся избежать или, по крайней мере,

95

отодвинуть его. Дело в том, что предъявление притязаний далеко

не всегда является адекватным. Это можно наблюдать как в быту,

так и в серьезных политических столкновениях. Важно поэтому

разобраться, в чем существо спора, что на самом деле разделяет

стороны и является источником антагонистических отношений и

враждебности.

7. СТАДИИ РАЗВЕРТЫВАНИЯ КОНФЛИКТА

Рассматривая вопрос о стадии, на которой находится конфликт,

мы вновь должны обратиться к исходному определению социаль-

ного конфликта. Это определение по необходимости носит весьма

общий характер. В нем присутствуют такие элементы, как указа-

ние на связь конфликта с социальной напряженностью, с противо-

стоянием социальных сил, с источниками социальных изменений.

Итак, конфликт – это важнейшая сторона взаимодействия

людей в обществе, своего рода клеточка социального бытия. Это

форма отношений между потенциальными или актуальными субъек-

тами социального действия, мотивация которых, обусловлена про-

тивостоящими ценностями и нормами, интересами и потребностя-

ми. Существенная сторона социального конфликта состоит в том,

что эти субъекты действуют в рамках некоторой более широкой

системы связей, которая модифицируется (укрепляется или раз-

рушается) под воздействием конфликта.

В предложенном нами определении мы отходим от такого по-

нимания конфликта, которое основывается на идее ограничен-

ных ресурсов, на которые претендуют разные стороны и кото-

рые, якобы, оказываются предметом конфликта, объектом раз-

нонаправленных притязаний. Мы исходим из того, что если ин-

тересы разнонаправленньт и противоположны, то их противостоя-

ние будет обнаруживаться в массе самых разных оценок; они сами

найдут для себя <поле столкновения>, при этом степень рацио-

нальности выдвигаемых притязаний будет весьма условной и ог-

раниченной. Вполне вероятно, что на каждом из этапов развер-

тывания конфликта он будет сосредоточен в определенной точке

пересечения интересов, которая и будет представляться конфлик-

тующими сторонами главным предметом столкновения.

Каждая из сторон воспринимает конфликтную ситуацию в виде

некоторой проблемы, в разрешении которой преобладающее зна-

чение имеют три главных момента:

во-первых, степень значимости более широкой системы свя-

зей, преимущества и потери, вытекающие из предшествующего

96

состояния и его дестабилизации, – все это может быть обозначе-

но как оценка до конфликтной ситуации;

во-вторых, степень осознания собственных интересов и готов-

ность пойти на риск ради их осуществления;

в-третьих, восприятие противостоящими сторонами друг дру-

га, способность учитывать интересы оппонента.

Нормальное развитие конфликта предполагает, что каждая из

сторон способна учитывать интересы противостоящей стороны.

Такой подход создает возможность сравнительно мирного развер-

тывания конфликта с помощью переговорного процесса и внесе-

ния корректив в предшествующую систему отношений в направ-

лении и масштабах, приемлемых для каждой из сторон.

Однако в переживаемой нами ситуации чаще бывает так, что

сторона, инициирующая конфликт, исходит из негативной оцен-

ки предшествующего положения дел и декларирует лишь свои соб-

ственные интересы, не принимая во внимание интересы противо-

положной стороны. Противостоящая сторона вынуждена в этом

случае предпринимать особые меры для защиты своих интересов,

которые воспринимаются и интерпретируются инициатором кон-

фликта как стремление защитить 51аш8 оио. В результате этого обе

стороны могут претерпеть определенный ущерб, который отно-

сится на счет противостоящей стороны в конфликте.

Такая ситуация чревата применением насилия: уже на началь-

ной стадии конфликта каждая из сторон начинает демонстриро-

вать силу или угрозу ее применения. В этом случае конфликт уг-

лубляется, так как силовое воздействие обязательно встречает про-

тиводействие, связанное с мобилизацией ресурсов сопротивле-

ния силе.

Чем большее стремление к применению силы наблюдается в

конфликте, тем сложнее его разрешение, т.е. выход на новые пара-

метры социальных отношений. Насилие создает вторичные и тре-

тичные факторы углубления конфликтной ситуации, которые под-

час вытесняют из сознания сторон исходную причину конфликта.

Каждая из сторон вырабатывает на этой фазе свою интерпре-

тацию конфликта, непременными элементами которой являются

представление о правомерности и обоснованности собственных

интересов и предпринятых в их защиту действий и обвинение про-

тивоположной стороны, т.е. создание образа врага. На этом этапе

создается, следовательно, идеологическое оформление конфлик-

та, которое для каждого из его участников выступает в виде опре-

деленной суммы критериев, разделяющих весь социальный мир

на своих и чужих, на тех, кто либо поддерживает, либо не поддер-

живает именно эту сторону. Силы нейтральные, настроенные

97

7-690

примиренчески, воспринимаются при этом как союзники проти-

воположной или враждебной стороны.

Таков путь к возникновению новой фазы конфликта – тупи-

ковой ситуации. Она означает практически паралич действий, не-

эффективность принимаемых решений, так как каждая из сторон

воспринимает предложения и действия, направленные на выход

из кризиса, в качестве одностороннего выигрыша противополож-

ной стороны.

Тупиковая ситуация имеет тенденции к саморазрушению. Вы-

ход из нее может быть найден только на путях радикального пере-

смотра сложившейся ситуации и отказа от тактики борьбы по прин-

ципу <все или ничего>. Как правило, такой пересмотр связан со

сменой лидеров вначале одной, а затем и другой конфликтующей

стороны, которые пересматривают сложившиеся на предыдущих

этапах идеологические обоснования конфликтов, выявляя их мифо-

логическое содержание и отсутствие социологического реализма.

Здесь открываются новые возможности для переговорного про-

цесса, которые должны опираться на переопределение, новое осо-

знание собственных интересов, основанное на опыте развертыва-

ния конфликтной ситуации и осмыслении общих потерь, поне-

сенных сторонами на стадии обострения конфликта, его идеоло-

гизации и тупика.

Таким образом, основные этапы или фазы конфликта могут

быть резюмированы следующим образом:

1. Исходное положение дел; интересы сторон, участвующих в

конфликте; степень их взаимопонимания.

2. Инициирующая сторона – причины и характер ее действий.

3. Ответные меры; степень готовности к переговорному про-

цессу; возможность нормального развития и разрешения конфлик-

та – изменения исходного положения дел.

4. Отсутствие взаимопонимания, т.е. понимания интересов

противоположной стороны.

5. Мобилизация ресурсов в отстаивании своих интересов.

6. Использование силы или угрозы силой (демонстрации силы)

в ходе отстаивания своих интересов; жертвы насилия.

7. Мобилизация контрресурсов; идеологизация конфликта с

помощью идей справедливости и создания образа врага; проник-

новение конфликта во все структуры и отношения; доминирова-

ние конфликта в сознании сторон над всеми иными отношениями.

8. Тупиковая ситуация, ее саморазрушающее воздействие.

9. Осознание тупиковой ситуации; поиск новых подходов; смена

лидеров конфликтующих сторон.

10. Переосмысление, переформулировка собственных инте-

98

ресов с учетом опыта тупиковой ситуации и пониманием интере-

сов противостоящей стороны.

11. Новый этап социального взаимодействия.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Фишер Р., Ури У. Путь к согласию. Или переговоры без поражения.

М., 1990.

2. ВоШЩпе К.Е. СопШс1 апа ОеГепсе. М.У.: Нагрег Ко\у, 1962.

3. Каророг! А. ПеЬй, Оатех, апс1 ОеЬа(е5. Цту. оГ М1сЖап Ргек, 1960.

4. КпехЬеге Е. 5ос!а1 СопШс(5. РгепИсе-НаН. 1973, 1982. На русском

языке с работой этого автора можно познакомиться по статье <Этничность,национализм и насилие 1990 годов>, опубликованной в сб. <Анализ и про-гноз межнациональных конфликтов в России и СНГ> под ред. А. Здраво-

мыслова. М, 1994.

5. Российские авторы сравнительно недавно обратились к исследова-

ниям практических вопросов урегулирования конфликтов. Назовем здесь

статью В.А. Соснина <Переговорный процесс: теоретические и практичес-кие проблемы преодоления конфликтных ситуаций>, опубликованную в

сб. <Анализ и прогноз...> (прим. 4). Глава о социальных конфликтах
включе-

на в учебник С.С. Фролова <Социология>. М.: Наука, 1994. С. 225-242.
Близ-

кий к этому круг вопросов рассматривается и в книге А. Дмитриева, В.
Куд-

рявцева и С. Кудрявцева <Введение в общую теорию конфликтов>. М., 1993.

6. ОюаепхА. ТЬе СопЯииНоп оГ8ос1е(у. – Ро1Иу Ргек. СатЬпаее, 1989.

Р. 198-199.

7. Сорокин П. Человек, цивилизация, общество. М., 1992. С. 272-273.

8. КпехЬегв Ь. 8ос1а1 СопШсК. Ргепнсе-НаП, 2поеа., 1982. Р. 17.

9. Здравомыслов А.Г. Проблема интереса в социологической теории.

Изд-во ЛГУ, 1964; Потребности, интересы, ценности. М., 1986.

10. Фукуяма Ф. Неясность национального интереса//Независимая га-

зета. 1992. 16 окт.

11. Обершелл. Указ. соч. С.37.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

1. Охарактеризуйте три уровня исследования конфликтов в тео-

ретическом и прикладном аспектах.

2. Известны ли вам работы российских авторов по социологии

конфликта и по конфликтологии?

3. Приведите четыре точки зрения на трактовку причин социаль-

ного конфликта.

4. Дайте определение понятия <конфликт>? Что значит <столкно-вение интересов>?

5. Что такое <стороны конфликта>? Какова роль сознания кон-

фликтующих сторон в развитии конфликта?

6. Свяжите определение конфликта с теоремой Томаса.

7. Каковы основные фазы развития конфликта?

8. В чем, по вашему мнению, отличие кризисной ситуации от ту-

пиковой? Можете ли вы описать пути выхода из тупиковой си-

туации, опираясь на ваш личный опыт и на литературу?

99

Глава 4

ДВИЖУЩИЕ СИЛЫ И МОТИВАЦИЯ

КОНФЛИКТА

Содержание предыдущей главы показывает многообразие под-

ходов к изучению конфликта в истории социологии. Разумеется,

представленное многообразие не исчерпывается изложенными тео-

ретическими концепциями. Ведь каждое теоретическое построение

из числа тех, которые были представлены выше, предлагает свой

угол зрения, опираясь как на состояние теоретической мысли в

данный момент и в данной стране, так и на специфику реального

развертывания конфликтов в соответствующих жизненных про-

странствах. Ситуация конца XX столетия, равно как и развитие

российского кризиса, дает массу материала, раскрывающего но-

вые грани конфликтов разного рода – от международных до лич-

ностных. Эта ситуация предполагает новые теоретические разра-

ботки и подходы аналитического характера. Они могут содейст-

вать систематизации исторического и эмпирического материала и

становиться своего рода средством понимания происходящего.

1. АНАЛИТИЧЕСКАЯ СХЕМА ИССЛЕДОВАНИЯ

КОНФЛИКТОВ

В настоящей главе мы предложим аналитическую схему ис-

следования конфликтов, опирающуюся на предшествующее изу-

чение предмета. Мы можем представить эту схему как попытку

моделирования, как основание для классификации, которая ис-

ходит из определенных предпосылок. Первая из таких предпосы-

лок заключается в том, что в теоретическом знании всегда со-

храняется некоторый императив целостного представления

предмета исследования. Анализ частных процессов, как бы он

ни был важен и скрупулезен, не может заменить видения об-

щего развертывания процессов. Это общее видение может быть

итогом исследования многообразных частностей, как бы их

суммой и резюме, а может быть и предпосылкой дальнейшей

исследовательской деятельности. Скорее всего, при разработ-

ке эффективных теоретических схем мы имеем дело одновре-

менно и с результатом, и с началом, стимулом дальнейших

исследований. Вторая идея общего характера, предваряющая

изложение дальнейшего материала, состоит в усвоении одного из

наиболее существенных выводов, проистекающих из предшест-

100

вующего теоретического анализа: конфликты исключительно

многообразны по способам своего существования и развертыва-

ния, по источникам своего происхождения, по движущим силам,

которые в известной степени определяют способ их действия, и,

наконец, по мотивации, по той жизненной энергии, которая во-

влекается в динамику конфликтов и оказывается для них своего

рода питательным материалом. Чисто рационалистические под-

ходы к объяснению конфликтов вряд ли могут служить надеж-

ным инструментом их анализа, но и исключение рациональнос-

ти, способности к познанию и осмыслению собственных интере-

сов со стороны действующих сил также не может привести к ус-

пеху на этом поприще.

Конфликт – и это не отрицает ни один из представленных

выше теоретиков – есть одновременное развертывание действия и

контрдействия. Это реализация намерений и вместе с тем преодо-

ление сопротивления, которое неизбежно встречается в ходе этой

реализации. Это исключительно сложное совместное действие по

меньшей мере двух сторон, объединенных противостоянием. В более

специфической литературе по анализу конфликтов мы можем

встретить преимущественно две точки зрения на природу кон-

фликта. Первая может быть названа ресурсной точкой зрения,

вторая – ценностной. В теориях первого типа доминирует эко-

номическое объяснение конфликта. Он всегда развертывается за

существенно значимые средства жизнедеятельности, будь то тер-

ритория, сырьевые и энергетические ресурсы, сферы политичес-

кого доминирования. Теории второго типа можно назвать цен-

ностными. На первый план здесь выступают системы верований

и убеждений, несовместимые принципы организации обществен-

ного устройства, взаимоисключающие культурные стереотипы.

В нашем теоретическом анализе предпринята попытка объ-

единить ресурсный и ценностный подходы, показать, с одной

стороны, различия в обосновании социального поведения в том

и другом случаях и, с другой стороны, раскрыть способы их вза-

имодействия между собою.

Как видно из предшествующего изложения, любое социальное

напряжение может превратиться в социальный конфликт при со-

ответствующих условиях. Однако ход этого превращения, способ

осмысления этого процесса, характер его представления в созна-

нии действующего субъекта будет вместе с тем развиваться по оп-

ределенным правилам. При этом будет сохраняться определенная

последовательность в аргументации, в выдвижении притязаний и

в обосновании своих требований. В действиях противостоящих

сторон всегда будет иметь место апелляция:

101

к тому, что жизненно необходимо для соответствующего субъ-

екта;

к тому, что представляют собою вариации средств и методов

удовлетворения соответствующих жизненных потребностей;

к тому, что для него существенно и важно с точки зрения

сохранения собственной идентичности; к тому, что <общеприня-то>; освящено обычаем.

Эти четыре линии аргументации, выдвигаемые с обеих сторон

конфликта, обозначаются как апелляции к потребностям, интере-

сам, ценностям и нормам. Разграничение между потребностями, ин-

тересами, ценностями и нормами составляет первую линию анали-

тического расчленения конфликтов. Мы не будем здесь рассматри-

вать вопрос о том, в какой мере конкретное содержание притяза-

ний в ходе развертывания конфликта соответствует <действитель-ным> потребностям, интересам, ценностям и нормам. Дело в том,

что если эти линии аргументации возникают и разрабатываются, то

они становятся сами по себе реальностью конфликтной ситуации,

опровержение которых осуществляется не теоретическим путем, а

практически. Суть дела в том, что в конфликте одна совокупность

потребностей, интересов, ценностей противостоит другой, выдви-

гаемой противоположной стороной. При этом обозначенные ли-

нии причинного развертывания конфликта могут действовать не

только совместно, но и каждая в отдельности. Конфликт будет пол-

ным и развернутым, когда он основывается на одновременном вклю-

чении в мотивацию всех четырех способов причинных обоснова-

ний или всех четырех уровней мотивации: потребностей, ценнос-

тей, интересов и норм. Что касается четвертого уровня, связанного

с апелляцией к нормативности, то он имеет преимущественное

значение на этапе регулирования конфликта, выяснения возмож-

ных точек соприкосновения или примирения сторон. На практике

дело может обстоять таким образом, что в конфликт может быть

включен лишь один из уровней мотивации. Чаще всего конфликт

осознается как противостояние интересов.

Вторая линия аналитического расчленения конфликтов свя-

зана с тем, в какой из сфер жизнедеятельности общества развер-

тывается данный конфликт. Речь идет о трех сферах: экономи-

ческой, политической и культурной. В первой из них конфликт,

как правило, развертывается по поводу ресурсов социального дей-

ствия или, более широко, по поводу средств жизнедеятельности

субъекта. Во второй – политической сфере – главным предме-

том конфликта будет являться власть. В третьей – интерпрета-

ция культурных норм и целевых установок общества как некоего

социального целого.

102

Сопоставляя между собою обозначенные выше линии анали-

тического расчленения конфликтов, мы получаем искомую схе-

му, которая будет выглядеть следующим образом:

Схема 1. Перекрестный анализ движущих сил конфликта и сфер

жизнедеятельности

Сферыжизнедеятельности

Движущие

силыЭкономикаПолитикаДуховная жизнь

ПотребностиВарианты использования ресурсовВарианты
самоорганизацииЧеловек: рациональный – эмоциональный

ИнтересыИнституты распределенияИнтеграция – расколТип культуры

ОриентацииВластьИнтерпретация

Ценностина рынок -как средствовысших

государствоили самоцельценностей

НормыДоговор -Закон -Долг –

выгодаманипуляцияудовольствие

Предложенная схема позволяет выявить наиболее существен-

ные причины глубинных конфликтов между субъектами разного

уровня. В сфере экономики это будут конфликты, сопряженные с

вариантами распределения ресурсов, конфликты, связанные с функ-

ционированием институтов распределения, и конфликты, раскры-

вающие противоположность экономических установок разного

типа. В сфере политики вся совокупность жизненных интересов

вращается вокруг способов организации общества, уровня его спло-

ченности и характера властных отношений. В сфере духовной жизни

конфликты связаны с внутренним миром человека, характером

свободы, типом культуры и интерпретацией высших ценностей:

добра, справедливости, высшего блага.

Что касается движущих сил или глубинных причин конфлик-

тов, то они также обладают значительной вариабельностью. Если

речь идет о потребностях, то необходимо учитывать не только

проблему воспроизводимости ресурсов и характера их использо-

вания, но и фундаментальные проблемы, касающиеся способов

самоорганизации общества, равно как и преимущественную ори-

103

ентацию субъекта действия либо на рациональные, либо на эмо-

тивные характеристики и побуждения деятельности. Интересы,

в свою очередь, представляют собою не просто некоторые стрем-

ления к благам, удовлетворяющим жизненные нужды и потреб-

ности. Они определяют отношение к сложившимся в обществе

институтам распределения, которые, в свою очередь, определя-

ют допустимые для данного общества пределы и социально ус-

тоявшиеся формы неравенства. Во взаимодействии с духовными

сферами жизнедеятельности людей интересы определяют типы

культуры: ее ориентацию преимущественно на познание, на труд,

на досуг, на индивидуальные достижения или на сильно разви-

тые формы группового контроля над поведением индивида. Цен-

ности проявляются, как видно из предложенной схемы, не толь-

ко в области чисто духовных отношений. Они в значительной

мере определяют базовые ориентации общества, в том числе и

его выбор между типами экономического развития и экономичес-

кой организации общества. Характер ценностных ориентации в

обществе во многом определяет и отношение к власти. Крайние

варианты этого отношения сопряжены с прагматическим отно-

шением к ней или с восприятием ее как самодовлеющего начала,

выполняющего роль терминальной ценности в отношениях меж-

ду членами сообщества.

Предложенная схема может служить важным средством иссле-

дования реальных конфликтных ситуаций, поскольку она опреде-

ленным образом демонстрирует порядок выдвижения требова-

ний конфликтующими сторонами. В этой схеме содержится по

сути дела минимальный набор предъявляемых требований и при-

тязаний. Этот набор предъявляется каждой из сторон. В опреде-

ленных случаях выдвигаемые требования могут носить <зеркаль-ный> характер: потребности, выдвигаемые одной из сторон, с той

же силой предъявляются и другой стороной. Но в большинстве

реальных ситуаций характер притязаний является асимметрич-

ным, что позволяет более тщательно отнестись к проблематике

обмена уступками, подводя на практике дело к взаимной выгоде.

Важно обратить внимание и на структуру каждой из клеточек

мотивационного ядра конфликта. Каждая из них содержит опре-

деленные варианты устремлений. В силу этого каждая из них мо-

жет быть источником напряжения, раскола, возникновения новых

конфликтных ситуаций и усугубления стародавних конфликтов.

Предложенная схема не исчерпывает собою всех возможных

вариантов классификации конфликта. В нее не включена характе-

ристика самого субъекта действия или конфликтующей стороны.

Используя схематику, предложенную Н. Смелсером, можно вы-

104

строить следующий ряд уровней конфликтующих сторон, подни-

маясь от простых ко все более сложным субъектам действия:

1. Межиндивидуальные конфликты.

2. Межгрупповые конфликты, при этом в числе групп можно

выделить:

а) группы интересов,

б) группы этно-национального характера,

в) группы, объединенные общностью положения.

?. Конфликты между ассоциациями (партиями).

4. Внутри- и межинституциональные конфликты.

5. Конфликты между секторами общественного разделения труда.

6. Конфликты между государственными образованиями.

7. Конфликт между культурами или типами культур.

Важно обратить внимание на то, что каждый из субъектов

действия может выступать стороной конфликта, при этом при-

менительно к данному субъекту конфликт может развертываться

во всех сферах его жизнедеятельности и со всей полнотой моти-

вации или с включением всей совокупности его движущих сил.

Рассмотрим более подробно наиболее существенные пробле-

мы детерминации конфликта через выстроенную систему движу-

щих сил.

2. КОНФЛИКТ ПО ПОВОДУ ЖИЗНЕННЫХ СРЕДСТВ

ИЛИ КОНФЛИКТ ПОТРЕБНОСТЕЙ

Современная ситуация в мире выдвигает проблему ресурсов

или жизненных потребностей на одно из первых мест. Как извест-

но, имеются различные оценки состояния экономических и демо-

графических ресурсов как применительно к миру в целом, так и

применительно к его отдельным регионам, странам и народам.

Эти оценки распадаются, как правило, на две крайние группы –

алармистские и оптимистические. Каждая из этих крайних пози-

ций пытается воздействовать на сложившуюся ситуацию таким

образом, чтобы предоставить аргументы в пользу своей точки зре-

ния определенным политическим силам и группировкам и ока-

зать влияние на состояние общественного мнения. Это, разуме-

ется, не означает, что проблем не существует на самом деле. В

полемике по вопросам экологии рассматриваются действительно

существенные вопросы, решение которых связано с обеспечени-

ем перспектив жизнедеятельности соответствующих обществен-

ных групп и человечества в целом. Для России наиболее сущест-

105

венными проблемами экологического порядка оказываются за-

грязнение атмосферы и водных массивов, истощение почвы, на-

рушение экологического равновесия в ряде регионов страны в ре-

зультате индустриализации и химизации народного хозяйства. Ог-

ромный ущерб жизненным интересам населения бывшего Совет-

ского Союза нанесла Чернобыльская авария. Как выяснилось че-

рез некоторое время после этой аварии, на территории России

имеется целый ряд районов, пораженных радиоактивным излуче-

нием и практически непригодных для жизни. Однако применение

средств контроля радиационной обстановки не развито. Население

в целом, за исключением сравнительно узких привилегированных

групп, не имеет доступа к информации по этим вопросам.

Конфликты по поводу потребностей могут быть подразделены

на два типа: во-первых, конфликт из-за реальной или кажущейся

ограниченности ресурсов; во-вторых, из-за соотношения кратко-

срочных и долгосрочных потребностей. Несомненно, что к числу

наиболее существенных долгосрочных потребностей всего челове-

чества относится освоение околоземного космического простран-

ства. Однако реализация соответствующих программ – дело чрез-

вычайно дорогостоящее. В условиях кризиса это дополнительная

нагрузка на бюджет, в связи с чем появляются аргументы против

развертывания соответствующих программ. Примерно таким же

образом обстоит дело и с вопросами финансирования фундамен-

тальных научных исследований, которые не могут дать непосредст-

венной отдачи в краткосрочной перспективе. Однако свертывание

этих программ означает некоторый выигрыш с точки зрения бли-

жайшей перспективы и проигрыш в долгосрочном варианте.

Проблема ориентации на ближайшие и отдаленные цели яв-

ляется общечеловеческой и вечной проблемой. Она касается не

только человечества в целом, но и жизнедеятельности любых со-

обществ, социальных институтов, социальных групп, жизненных

потребностей любой семьи и каждого отдельного индивида. Во

всех структурах человеческого взаимодействия эта проблема воз-

никает вновь и вновь, решается и вновь перерешается. Примеры,

иллюстрирующие значение этой проблемы, могут быть приведе-

ны из самых разных областей. Так, каждая семья в современном

обществе самостоятельно решает вопрос о количестве детей, т. е.

о продолжении своей жизни в потомстве. При этом семейная

политика призвана учитывать с помощью семейного планирова-

ния <качество> будущих новых членов семьи – их здоровье, уро-

вень образования, характер жилищных условий и т.д. Все это свя-

зано с долгосрочными потребностями воспроизводства на инди-

видуальном уровне. Выбор в пользу этих потребностей несомненно

106

означает определенный ущерб текущему благосостоянию семьи.

В кризисных условиях ущерб этот может быть весьма существен-

ным. Совокупный результат решений, принимаемых на индиви-

дуально-семейном уровне, может стать и становится подчас важ-

нейшим фактором неблагоприятной демографической ситуации

для населения данной страны или данной этнической группы.

Так, с 1993 г. в России наблюдается тенденция превышения смерт-

ности над рождаемостью, зафиксированная в социальной статис-

тике и в семейно-демографических обследованиях населения.

Следующая линия конфликта, связанного с динамикой потреб-

ностей, проходит через формы и способы организации совместной

жизни людей. Сами эти способы неверно представлять в качестве

некоторой внешней силы по отношению к данному сообществу.

Случаи навязывания политического строя имеют место в истории,

но лишь в редких случаях они оказывают определяющее воздейст-

вие на потребности людей. По большей части эти формы совмест-

ной жизни вырабатываются обществом и являются существенной

характеристикой народного образа жизни. В современной полито-

логической литературе принято деление политических систем на

четыре группы: либеральные, демократические, авторитарные и

тоталитарные. Каждый из вариантов политической системы опи-

рается на определенную сумму стереотипов политического поведе-

ния, которые и составляют потребности определенного рода.

Современная Россия рассматривается преимущественно как

общество переходного типа – при этом имеется в виду, что пере-

ход осуществляется от тоталитаризма к политической демократии.

В дальнейших разделах книги будет более подробно проанализи-

рован вопрос об изменении в системе политической власти в рос-

сийском обществе. Сейчас важно обратить внимание на то, что

тоталитарный политический режим с самого начала своего воз-

никновения опирался на определенные стереотипы массового со-

знания, на широко распространенные предрассудки, превращав-

шиеся в привычки и в своего рода политические потребности.

Новые политические потребности – потребность участия в по-

литической жизни – складываются с большим трудом. Главный

вопрос здесь заключается в формировании нового нравственно

целостного отношения к власти, которая сама по себе далека от

демократического идеала. Конфликт между нравственностью и

политической практикой сегодняшнего дня оказывается глубин-

ным конфликтом, развивающимся на уровне жизненных потреб-

ностей человека. Этот конфликт не сразу дается массовому созна-

нию, как бы отступая на второй план по сравнению с жесткой борь-

бой политических интересов, разыгрывающихся на поверхности.

107

Третья сфера конфликта на уровне потребностей связана с

выработкой баланса рационально осмысленных и эмотивных

стремлений, в которых проявляются подчас подсознательные

сферы мотивации (1). Здесь мы также сталкиваемся с общечело-

веческими свойствами. Конфликт рационального и эмоциональ-

ного пронизывает все структуры человеческой жизни. Он лежит

в основе разделения между собою высших сфер духовной дея-

тельности – науки и искусства, которые пытаются найти ком-

промисс между собою при помощи философии и религиозного

сознания. В современной кризисной ситуации эмоциональное

начало в человеческом поведении – вполне необходимая состав-

ляющая мотивации – все больше отходит от соединения с моти-

вацией, основанной на способности человека к познанию и мыш-

лению. Оно как бы отгораживается от рациональных импульсов

искусственно создаваемой стеной и становится все в большей мере

основанием для иррациональной мотивации, для немотивирован-

ного поведения, которое не хочет сообразовываться с требования-

ми разума, тут и там ставя его под сомнение. Наблюдается повсе-

местное обращение к суевериям, к силам и соображениям потус-

тороннего характера, к возвышению непосредственного чувства,

интуиции над разумом. Эта тенденция ведет к примитивизации

культуры, к обоснованию быстрой реакции на ситуацию. Она сти-

мулирует таким образом насилие, которое выступает в качестве

реакции на непосредственные чувства.

Уровень сложности процессов, переживаемых в критических

ситуациях и свойственных социальному кризису, превосходит те

схемы рационального объяснения действий и поступков людей,

которые работали ранее и которые исключали из поля зрения

массового сознания нежелательные события, факты, тенденции,

отношения. Кризис сознания, таким образом, следует рассмат-

ривать не как кризис рациональности вообще, а как кризис опре-

деленных ограниченных форм рациональности, задававших при-

емлемые формы интерпретации социальных отношений. Рацио-

нальность, как заметил еще М. Вебер, органически связана с про-

блемой власти в обществе. Она призвана упорядочить существую-

щие способы господства и подчинения и предложить людям опре-

деленные варианты мышления, оправдывающие их законопослу-

шание. Естественно, что с изменением типа власти, который про-

исходит в настоящее время в России, меняется и тип рациональ-

ности. Становление нового типа – это процесс не столько соци-

ализации, сколько процесс выработки новых форм культуры, ос-

нованной на иных ценностных характеристиках и параметрах.

Рассмотрение конфликта потребностей в трех взаимодейст-

108

гг

вующих между собою и все же самостоятельных сферах жизнеде-

ятельности человека и общества показывает, что потребности нель-

зя сводить лишь к сумме внешних требований, проистекающих

из социальных и экономических условий. Они представляют со-

бою определенные стержневые линии организации всей системы

взаимодействия в социуме. Они проявляются в массовых привы-

чках и навыках культуры, которые усваиваются людьми в ходе их

социализации, индивидуального развития, воспитания.

Вместе с тем проблема определения приоритетности тех или

иных потребностей остается важнейшей проблемой социально-

политического характера. Ни одно государство, ни одна полити-

ческая партия не может в своей практической политике закрывать

глаза на потребностные, по сути дела сущностные конфликты,

которые связаны не только с определенными вариантами исполь-

зования ресурсов, но и с выбором определенных вариантов разви-

тия самой культуры.

Исследование конфликта в сфере удовлетворения потребнос-

тей людей (питание, жилье, медицинское обслуживание, соотно-

шение заработной платы и цен, пенсионное обслуживание, стра-

хование, семейная политика, решение экологических проблем)

предполагает пересмотр нормативистского подхода, длительное

время доминировавшего при разработке основных проблем соци-

альной политики. Суть этого подхода состояла в определении не-

которого среднедушевого показателя обеспечения жизненных по-

требностей (например, научно обоснованного метража жилой пло-

щади на человека или научно обоснованных нормативов потреб-

ления мяса, овощей и т. д.) и сравнения с этим показателем до-

стигнутого на этот год показателя реального потребления опять

же в среднедушевом измерении.

Этот подход был положен в основу социальной статистики.

По сути дела он исходил из уравнительной трактовки потребнос-

тей. Он не учитывал реальных механизмов распределения и по-

требления как составляющих компонентов общего экономичес-

кого процесса.

Теоретическая модель удовлетворения потребностей населе-

ния и реальный процесс находились в вопиющем противоречии

друг с другом. Согласно теоретической модели в экономике дол-

жен был действовать принцип материальной заинтересованности

работника в результате своего труда, однако на практике преиму-

щества в области потребления доставались тем слоям общества,

которые контролировали процесс распределения жизненных благ.

Именно на этой основе формировалась теневая экономика как

результат сращивания торговой мафии с партийно-бюрократи-

109

ческими структурами. Этот слой в большей мере овладевал меха-

низмами присвоения общественного богатства и становился стерж-

нем номенклатуры, обеспечивающей себе наиболее высокий жиз-

ненный уровень, основанный на использовании гласных и не-

гласных привилегий.

Основной результат теневой дифференциации жизненного уров-

ня состоял не столько в возникновении нового общественного слоя,

сколько в формировании особой предкризисной психологической

атмосферы в обществе, основной особенностью которой было па-

дение престижа квалифицированного труда во всех областях про-

изводственной деятельности и подавление какой бы то ни было

инициативы.

Именно этот фактор – наряду с милитаризацией экономи-

ки – стал главной причиной падения эффективности производ-

ства и вхождения в фазу экономического кризиса. Связи между

производителем и потребителем оказались разорванными именно

в распределительном механизме.

Различные варианты реформирования экономики имеют в виду

в качестве конечной цели восстановление разорванных связей между

производством и потреблением с помощью рыночных отношений,

т. с. на основе соотношения спроса – со стороны потребностей и

предложения – со стороны производства. Если товар не пользует-

ся спросом, то он не должен и производиться, а если на него возни-

кает и поддерживается спрос, то и производство должно быть вы-

годным производителю и расширяться. Однако практическое осу-

ществление реформы не укладывается в эту вполне ясную схему. В

действие при практических преобразованиях вступает множество

опосредствующих факторов, которые приводят к существенным

отклонениям от задуманных программ.

Если обратиться к анализу практики проведения экономичес-

кой реформы в 1992-1996 гг., то следует отметить следующие

наиболее важные тенденции в развитии потребностей населения.

1. На первом этапе экономической реформы произошло мас-

совое снижение жизненного уровня, сопровождающееся быстрым

ростом дифференциации социального положения. Богатство, не-

равенство в имущественном положении признаются вполне закон-

ными, что фиксируется эмпирически в появлении клуба миллио-

неров, с одной стороны, и восстановлением профессионального

нищенства (не исключающего нищенства от нужды), с другой.

Соответственно и сами потребности резко дифференцируются.

На одном полюсе накапливается спрос на жизненные блага ис-

ключительного характера, на предметы роскоши и атрибуты ком-

фортной жизни, на другом – происходит примитивизация по-

110

требностсй и формирование замкнутых циклов потребления, обес-

печивающих простое <выживание>.

2. В этих условиях вполне понятно стремление опереться на

<средние слои>, которые могли бы обеспечить развитие массового

спроса на предметы жизненной необходимости и задать опреде-

ленные стандарты потребления, которые оказались бы <нормаль-ными>, т. е. не впадающими в крайности неуемной роскоши и

демонстративной нищеты. Однако создание такого слоя предпо-

лагает формирование потребителя, который смог бы обеспечить

себе определенный достаток. Главное препятствие состоит в том,

что этот потребитель должен быть одновременно и современным

производителем, нормальным работником с высокоразвитой тру-

довой и производственной мотивацией. Инициаторы реформы

пытаются стимулировать мотивацию через превращение тружени-

ка, работавшего на государство, в собственника (с помощью меха-

низма <ваучеризации>), полагая, что обладание собственностью, в

том числе и на средства производства, окажется главным мотива-

тором созидательной инициативы. В качестве одного из важней-

ших аргументов этих преобразований выступает тезис о том, что

политическая свобода должна опираться на свободу экономическую,

т. е. на право свободного распоряжения своей собственностью.

Этот поворот в социальной политике меняет отношение преж-

де всего к деньгам, которые становятся мерой индивидуального

богатства и формируют новую психологию, центральным пунктом

которой является успех в сфере рыночных отношений.

В результате реформа проникла прежде всего в область торгов-

ли и распределительных отношений и почти не задела интересы,

связанные с расширением производства, с новыми инвестиция-

ми и новыми технологиями. Сложнейшей проблемой реформи-

рования российской экономики стала увязка интересов быстро

растущего торгового капитала и капитала производственного. Важ-

нейшей составляющей российской экономики стал компрадор-

ский капитал, вывозящий то, что добыто коммерческим пред-

принимательством, за пределы страны.

Отказ от государственного вмешательства в ход реформы стал

важнейшим источником криминализации экономической деятель-

ности. Там, где возникали проблемы со взаиморасчетами в усло-

виях полного паралича судебных властей, экономического арбит-

ража, органов охраны правопорядка, возникала потребность в ох-

ране имущественных интересов с помощью вооруженных группи-

ровок, применения насилия и постоянной угрозы насильственной

расправы с должником, нарушителем партнерских отношений в

сделке и т.д.

111

Ввести экономические отношения в русло законности и пра-

вопорядка оказалось гораздо более трудной задачей, чем создать

эту ситуацию, которая складывалась как бы стихийно на основе

тех принципов, которые были провозглашены в связи с либерали-

зацией цен и поощрением коммерческого начала во всей структу-

ре предпринимательской деятельности.

3. КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ

Общее между потребностями и интересами состоит в том, что

в обоих случаях мы имеем дело со стремлениями людей, непо-

средственно воздействующими на их социальное и экономическое

поведение. Однако если потребности ориентируют поведение лю-

дей на обладание теми благами, которые оказываются жизненно

необходимыми или стимулируют жизненно значимые способы

деятельности человека, то интересы – это те стимулы действия,

которые проистекают из взаимного отношения людей друг к дру-

гу. Непосредственный предмет социального интереса – это не само

благо как таковое, а те позиции индивида или социального слоя,

которые обеспечивают возможность получения этого блага. А по-

скольку эти позиции являются неравными, постольку интересы в

определенном смысле более конфликтогенны, чем потребности.

Как в повседневной речи, так и в теоретическом анализе интере-

сы гораздо чаще соединяются с социальным положением, кото-

рое фиксирует на определенное время совокупность возможнос-

тей, предоставляемых действующему лицу обществом. Именно

социальное положение очерчивает границы доступного и возмож-

ного для индивида и социальной группы. Через возможное и в

принципе доступное оно воздействует и на формирование реа-

листических желаний и стремлений. Положение, отрефлексиро-

ванное в желаниях, чувствах, умонастроениях и жизненных пла-

нах, превращается в совокупность сложных стимулов деятель-

ности – в интересы, которые и выступают в качестве непосред-

ственной причины социального поведения.

Со стороны общества на формирование интересов оказывают

наибольшее воздействие институты и системы распределения жиз-

ненных благ, сложившиеся в нем. Так или иначе через системы

распределения решается наиболее существенная задача организа-

ции всякой социальной общности: соотнесения результата дея-

тельности и признания этого результата через вознаграждение. При

этом не следует иметь в виду лишь материальное или финансовое

вознаграждение. Это – лишь частный случай более общего соци-

112

ального механизма мобилизации мотивации деятельности инди-

видов и социальных групп. В качестве вознаграждения может ис-

пользоваться весьма широкий спектр не только имущественных,

но и духовных благ, предоставление которых означает повышение

престижа вознаграждаемого лица или социальной группы за то,

что считается или признается полезным для общества. Денежное

вознаграждение в условиях рыночной экономики выступает в ка-

честве <обобщенного> средства вознаграждения, поскольку оно

предоставляет человеку большую свободу выбора в расходовании

полученных средств. Конкретное благо, получаемое удовлетворе-

ние в рамках этой системы, становится частным делом. В рамках

бюрократической системы гораздо большее значение в качестве

средства вознаграждения имеет, например, продвижение по службе.

Через определенные виды соединения пользы и награды об-

щество организует интересы социальных групп, направляя их по

некоторым более или менее стабильным каналам. Интересы поэ-

тому направлены не на абстрактное общество вообще, а на систе-

му социальных институтов и прежде всего на институты распреде-

ления, которые оказываются главными инструментами регулиро-

вания социального положения. Через эти институты и закрепляет-

ся (воспроизводится) и изменяется совокупность социальных по-

ложений в обществе.

Любые социальные институты, особенно институты распреде-

ления, теснейшим образом связаны с организацией экономичес-

кой жизни. Но вместе с тем они имеют продолжение в сфере по-

литических, т.е. властных, отношений. Поэтому и экономические

интересы имеют тенденцию к превращению в интересы полити-

ческие. Это происходит в тех случаях, когда напряженность, воз-

никающая на основе неудовлетворенных экономических притяза-

ний, не получает разрешения в своей сфере, когда становится оче-

видным, что политическая власть направлена на сохранение преж-

де существовавших экономических институтов и прежде всего ин-

ститутов распределения, рассматриваемых в широком смысле сло-

ва. С одной стороны, они регулируют распределение благ, а с дру-

гой, – распределение массы населения данного общества в соот-

ветствии с имеющимися в обществе позициями, социальными ро-

лями, положениями. Институты политической власти имеют более

непосредственное отношение именно к этому второму виду рас-

пределения, скрепляя при помощи права, законодательства, обы-

чая и авторитета социальную структуру. При этом осуществляется

либо интегрирование общества, либо его расслоение и раскол.

Естественно, что не всякое расслоение ведет к расколу. На-

оборот, во многих случаях органическая солидарность, о которой

8-690

писал Дюркгейм, обеспечивается социальной дифференциацией.

Раскол возникает в случае нелегитимной дифференциации, ко-

торая основывается на дисфункциях распределительных и поли-

тических институтов. Социальные интересы в этом случае не до-

полняют друг друга, а становятся антагонистическими, взаимо-

исключающими. Собственно все социальные революции, ради-

кальные общественные преобразования порождаются глубинны-

ми конфликтами интересов: деятельность социальных групп в этом

случае оказывается разнонаправленной прежде всего по отноше-

нию к наиболее существенным экономическим институтам – соб-

ственности и системам распределения, – а также к средствам и

способам использования политической власти. Низы в этом слу-

чае не желают жить по-старому, а верхи не могут управлять об-

ществом с помощью прежних политических, экономических и

социальных институтов.

С точки зрения социологии конфликта интересы, следова-

тельно, нельзя сводить только лишь к экономическим отноше-

ниям. Они пронизывают все сферы жизнедеятельности и все жиз-

ненные отправления человека, раскрывая их социальную приро-

ду, постоянно демонстрируя, что любой жизненный акт так или

иначе затрагивает отношения с другими людьми, с обществом, с

социальными группами. В духовной жизни интересы получают

свое завершение, оформление через формирование определен-

ных стереотипов культуры, через признание нормальными опре-

деленных форм жизнедеятельности людей. Нежелание жить <по-старому> означает слом старых стереотипов культурного поведе-

ния и формирование новых <образцов>, на которые ориентиру-

ется массовое сознание.

Одновременное преобразование экономических, политических

и культурных институтов под напором соответствующих потреб-

ностей и интересов означает по сути дела переструктурирование

общества, формирование новых социальных групп. Но теорети-

чески этот процесс может быть представлен двояким образом.

Первый вариант состоит в том, что возникновение новых групп

происходит в прежнем социальном пространстве. Каркас общест-

ва остается незменным, а изменяются лишь взаимоотношения

групп: те, кто занимали очень мало места в прежнем социальном

пространстве, стали занимать больше места, и наоборот. То, что

происходит в России сейчас, означает иной тип изменений. Изме-

няется сама <кривизна> пространства, изменяется каркас общест-

ва и основы его общественно-политического устройства. Поэто-

му прежние схемы социально-политических преобразований не

объясняют всей сложности происходящих перемен.

114

Меняются не только группы внутри общества; меняется и само

общество. И это проявляется прежде всегг в изменении критери-

ев социальных различий, что связано с изменением ценностных

параметров общественной жизни, духовной культуры, способов

организации экономической, социальной, политической деятель-

ности людей. Преобразования в России не имеют, по-видимому,

аналогов в мировой истории; поэтому их столь сложно объяс-

нить, апеллируя к прошлому опыту и к теоретическим постро-

ениям, обобщающим прежние преобразования.

ак известно, прежние преобразования объяснялись прежде

всего столкновением интересов крупных общественных сил, что

составляло стержень классовой борьбы и социальных преобразо-

ваний. Отсюда и попытки объяснить преобразования в России с

помощью дихотомического противостояния общественных сил.

На первом этапе эти силы фиксировались как бюрократические и

демократические. При этом демократические силы рассматрива-

лись в качестве движущей силы перестройки, а бюрократические –

в качестве основы <механизма торможения>. Смысл горбачевских

реформ в Советском Союзе, активно проводившихся в жизнь с

1987 г., состоял в изменении общественно-политической ситуа-

ции в стране, в разрушении системы тоталитаризма с помощью

гласности и демократизации. Выборы на Первый съезд народных

депутатов, состоявшиеся весной 1989 г., сопровождались радика-

лизацией политических умонастроений и вовлечением преобла-

дающей части населения в политический процесс. Эти выборы

положили начало разрушению монополии КПСС на осуществле-

ние властных полномочий в обществе. Речь шла теперь не о борьбе

против бюрократии в общем плане, а об отстранении от власти

партии, о разрушении ее идеологических устоев, действовавших

в качестве ценностного основания всей общественной системы.

В конце концов эта борьба привела вначале к изъятию из текста

Конституции СССР знаменитой шестой статьи, закреплявшей

монопольное положение КПСС в системе власти, а затем и к

более основательному решению этой задачи.

В ходе быстрой демократизации изменялись не только поли-

тические институты, но и представления об обществе. На первом

этапе перестройки общественная мысль ограничивалась противо-

поставлением номенклатуры и бюрократии, с одной стороны, и

интересов народа или общества, с другой. Номенклатура рассмат-

ривалась в качестве особого класса со своими собственными инте-

ресами, получающими наиболее полное удовлетворение в рамках

тоталитарной или административно-командной системы. Этот

подход был представлен в литературе в публикациях А. Нуйкина,

115

С. Андреева и других публицистов начала 90-х годов. Вывод со-

стоял в том, что изменения в условиях перестройки осуществля-

ются в соответствии с законами классовой борьбы и революций.

Дальнейшее развитие событий показало ограниченность этой

первоначальной точки зрения. Конфликт интересов оказывается в

нашем обществе отнюдь не дихотомическим (демократия против

номенклатуры), а гораздо более сложным и многоплановым. Он

развивается на основе усложненного варианта структурной крис-

таллизации общественных отношений и связей, в котором особую

роль играют не столько традиционные факторы социально-эконо-

мического положения, сколько взаимоотношения социальных ин-

ститутов и развертывание внутриинституциональных конфликтов.

К анализу крупномасштабных конфликтов на социетальном

уровне можно подойти двумя путями. С одной стороны, следует

рассмотреть основания этих конфликтов, связанные с различием

положения социальных групп в обществе. При этом, чтобы анализ

был адекватным требованиям современной науки, необходимо отой-

ти от пресловутой трехчленной формулы описания социальной

структуры общества, достаточно подробно раскритикованной в

литературе еще в 70-е и 80-е годы (2). Необходимо зафиксировать,

если угодно, эмпирически наблюдаемые различия в социально-

экономическом положении и статусе соответствующих групп, как

и различия в ролевых функциях этих групп. С другой стороны,

нельзя обойтись при анализе конфликтов на макроуровне и без

выяснения идейного противостояния.

В идеологических формулах о будущем России и о перспекти-

вах ее развития противостояние обнаруживается наиболее резко

и отчетливо. Идеологические ориентации, в свою очередь, не могут

не оказывать воздействия на оценку настоящего: те, кто поддер-

живает правительственный курс, в большей мере склонны к выяв-

лению позитивных тенденций в ходе реформ, а у тех, кто проти-

востоит этому курсу, формируя <право-левую> оппозицию и предо-

ставляя ей идейно-теоретический материал, преобладает алармист-

ская оценка действительности.

Важно подчеркнуть, что сами эти оценки не остаются в сфере

<субъективного>. Они вплетаются в жизнь, становятся частью этой

жизни и действительности, побуждают людей не только к соответ-

ствующим высказываниям, но и к действиям. Таким образом, сама

действительность оказывается конфликтной. При этом конфликт

разворачивается как бы на двух направлениях. Одна линия идет от

социально-структурных различий между группами, а вторая – от

идеологических разногласий. Обе эти линии воздействия на мак-

роконфликт перекрещиваются, но не совпадают.

116

Современное общество ушло очень далеко от дихотомическо-

го деления, свойственного большинству европейских стран XIX

в., когда идеологические ориентации опирались на вполне опре-

деленные классовые интересы, когда идеологи и политические

доктрины <выражали> эти интересы. В конце XX в. усложнилась

социальная структура и более многообразными стали идейные

ориентации, разрушились прямые взаимосвязи между интереса-

ми и идеями, а главное, существенно обогатился социальный опыт

соответствующих групп.

Попытаемся проанализировать вначале различия в положе-

нии людей.

В настоящее время можно эмпирически зафиксировать следую-

щие наиболее массовые группы, действующие на макроуровне (3).

1. Слой новых предпринимателей

В него входят по крайней мере пять групп: (1) те, кто встали на

путь предпринимательства на основе закона о кооперации 1987 г.;

(2) кто еще до 1985 г. входил в состав теневой экономики и сохра-

няет достаточно влиятельные позиции в сфере распределения и

контроля за продвижением товарной массы; (3) представители

номенклатурной приватизации, (4) фермерский слой и (5) нуво-

риши, создающие состояния на использовании складывающейся

и меняющейся конъюнктуры. Интересы этого слоя формируются

в ходе превращения государственной собственности в частную и

формирования рыночных отношений. Эти два процесса создают

экономические предпосылки обогащения, с одной стороны, и об-

нищания, с другой, что обеспечивалось экономической полити-

кой правительства Гайдара – и прежде всего либерализацией цен.

Особая сфера интересов этого слоя – валютные операции, ино-

странные инвестиции, возможность сотрудничества с зарубежны-

ми фирмами. Хотя интересы предпринимателей имеют общее ос-

нование, они не являются едиными; они внутренне противоре-

чивы и в силу этого не могут быть представлены какой-либо од-.

ной политической партией. Наиболее мощные группы новых пред-

принимателей пытаются включиться в политику и влиять на фор-

мирование правительственного курса вплоть до определения его

кадрового состава.

Общий правительственный курс состоит в предоставлении наи-

более благоприятных возможностей для здоровых элементов этого

слоя, который пока еще невелик и озабочен проблемой увеличе-

ния своих капиталов с помощью коммерческой и финансовой

деятельности.

117

Положение, статус, самосознание этого слоя неоднородно.

Одни интересы у руководителей новых банковских структур, не-

сколько иные – у производственников. Большое дифференцирую-

щее значение имеют сферы приложения капитала и методы его

приобретения. На характер интересов этой группы в целом особое

воздействие оказывают основные зоны напряженности или зоны

риска, которые могут быть обозначены следующим образом:

Риск капиталовложения.

Налогообложение.

Рэкет.

Конкуренция.

И только после всего этого – отношения с наемной рабочей

силой, профсоюзами и т.п.

Предприниматель должен постоянно перерабатывать в своем

сознании все эти зоны напряженности и действовать на основе

психологически перерабатываемой информации по всем обозна-

ченным зонам риска.

2. Технократический слой, занимавший и занимающий команд-

ные позиции в промышленности и народном хозяйстве в админи-

стративно-командной системе

Общее умонастроение этого слоя выражает руководство Союза

промышленников и предпринимателей. Его программа: мягкое

вхождение в реформу (упущенные возможности программы Рыж-

кова-Абалкина), сохранение своих командных позиций, прива-

тизация через собственность трудовых коллективов (это дает наи-

большие шансы для самосохранения этого слоя в условиях эко-

номического кризиса), экономическая независимость (особенно

при монопольном положении на производстве определенных ви-

дов продукции). Этот слой также не является единым. Объектив-

но он расчленяется по степени включения в военно-промышлен-

ный комплекс и переориентации производства на товары народ-

ного потребления.

3. Квалифицированные рабочие и часть инженерно-техническо-

го персонала прогрессивных (наукоемких) отраслей производства

Объективно заинтересованы в быстром переходе к рыночным

отношениям, так как могут выиграть от нормализации цен на их

продукцию и оплаты квалифицированного труда. Однако струк-

турные диспропорции в развитии промышленности порождают

конкуренцию внутри этого слоя: длительное время шел процесс

118

перепроизводства инженерно-технического персонала, сказавшийся

на характере политических умонастроений этой части общества.

4. Неквалифицированная часть рабочих, инженерно-техничес-

кой интеллигенции, сферы обслуживания

Этот слой представляет собою социальную базу консерватив-

ных общественно-политических умонастроений и организаций.

Легко политизируется, так как его интересы терпят наибольший

ущегб от перехода к рыночным отношениям.

5. Работники энергодобывающих отраслей промышленности, труд

которых осуществляется в тяжелых условиях и воспринимается как

недостаточно компенсированный на фоне углубляющейся социаль-

ной дифференциации

Отсюда повышенная социальная напряженность и предзабас-

товочное состояние.

6. Работники сельского хозяйства

В их среде разворачивается конфликт между колхозно-совхоз-

ным и фермерским сектором. От сбалансированного подхода к

этому конфликту во многом зависит успех или неуспех реформы.

Вновь, как и в 20-е годы, приобретает значение конфликт, осно-

ванный на ножницах цен на продукцию сельского хозяйства и

промышленности.

7. Работники системы обслуживания, науки, здравоохранения

и образования

Положение этой группы характеризуется усилением зависи-

мости от новых властных структур, напряженностью в связи с

общим перепроизводством, усреднением оценки труда, недоста-

точным стимулированием профессионального роста и квалифика-

ции. Напряженное положение в этой группе порождает повыше-

ние стремления к эмиграции в этой среде; это главная причина

утечки мозгов, снижения интеллектуального потенциала общества.

8. Пенсионеры

Наименее защищенная часть общества и вместе с тем демо-

графически мощный слой, интересы которого оказывают боль-

шое влияние на формирование бюджета.

119

9. Военнослужащие

Особого внимания заслуживает анализ положения военнос-

лужащих, которые попали в весьма двусмысленную и парадок-

сальную ситуацию. Здесь достаточно четко просматривается рас-

членение иерархических интересов, осложняющихся спецификой

положения воинских подразделений в конкретном регионе. Мно-

гие части российской армии оказались на территории иных суве-

ренных государств. Развитие внутриармейских и межгосударст-

венных конфликтов требует мер быстрого реагирования от феде-

рального правительства.

10. Бюрократия

Работники аппарата государственных и административных

структур обеспечивают функционирование властных структур, ока-

зывают существенное воздействие на характер выполнения при-

нимаемых решений, регулируют потоки деловой информации и

доступ к соответствующим ступеням властной иерархии, форми-

руют стиль властных отношений. Этот стиль – формально-казен-

ный или гуманно-демократический, деловой или суетливо-беспо-

рядочный (бестолковый) – во многом определяет отношение на-

селения к власти в целом.

11. Элита

Для полноты картины и для верного понимания механизмов

социальных изменений необходимо выделить еще одну группу в

обществе, которая своеобразно связана со всеми предыдущими

слоями. Речь идет о политической, интеллектуальной и духовной

элите. Отношения в рамках элиты составляют ткань и содержа-

ние политического процесса. В идейных и психологических уста-

новках членов этой группы наиболее полно просматривается диф-

ференциация интересов всех общественных сил. Они выполняют

функцию лидеров общественного мнения. Особенность социаль-

ного положения этой части общества состоит в том, что эти люди

занимают влиятельные должности или же, по крайней мере, вклю-

чены в борьбу за их распределение. Определенная часть этой груп-

пы составляет правящую элиту, т.е. тех, кто имеет доступ к рыча-

гам власти и возможность оказывать прямое воздействие на вы-

работку общегосударственных решений.

Естественно, что каждая группа характеризуется прежде всего

собственным родом деятельности, своим уровнем и объемом

120

профессиональной подготовки и внутренней дифференциацией

положений, которая определяет характер знутригрупповой соли-

дарности и социальной мобильности. Можно сказать, что размер

дохода и формы его получения также являются специфическими.

Все это вместе взятое создает определенные предпосылки для

формирования интересов, но предпосылки не всегда превраща-

ются в интересы. Это то, что Дарендорф обозначает как <квази-группы> и <квази-интересы>. Члены квази-групп находятся в сход-

ном положении, у них могут быть весьма сходные жизненные

пути, один и тот же стиль жизни, но одинаковость не всегда

превращается в общность. Чтобы произошло превращение ква-

зи-групп в активную силу социального конфликта, необходимы

институциональные и идейные формы признания общности ин-

тересов, равно как и открытое заявление об этой общности со

стороны представительных общественных организаций. Это мо-

гут быть политические партии, профессиональные союзы, сою-

зы деловых людей, общества в защиту пенсионеров или воен-

нослужащих и т.д. Вот в этом случае возникают действующие

интересы, которые получают определенное оформление.

Констатация положения основных социальных групп еще раз

показывает, что в обществе нет каких-либо могущественных сил,

способных действовать в едином направлении. Это означает, что

степень свободы в дальнейшем определении социально-полити-

ческой траектории развития общественных отношений весьма

высока; эта траектория будет определяться в значительной степе-

ни политической волей, уровнем сознания и ответственности ак-

тивно действующих политических сил.

4. ЦЕННОСТНО-НОРМАТИВНЫЙ КОНФЛИКТ

а) Целе-рациональный конфликт

По отношению к конфликтам, развитие которых побуждается

потребностями и интересами, ценностно-нормативный конфликт

имеет более определенно выраженный идеологический характер.

Здесь сталкиваются различные, а точнее говоря, противополож-

ные интерпретации целей общественного развития.

Мы уже видели, что одна из наиболее существенных проблем

переходного общества заключается в стремлении выйти из хаоса.

Естественно, что хаос и порядок – понятия относительные. И все

же необходимой предпосылкой порядка является определенный

уровень рационализации общественных отношений, основанный

на общем признании некоторой системы ценностей. Речь идет не

121

о единственной системе ценностей Признание допустимости

светского мировоззрения не означает требования его полного до-

минирования, равно как и наоборот. Современная культура пред-

полагает достаточно широкие рамки терпимости, т. е. возмож-

ности общения и совместного действия людей или групп, при-

верженных разным системам мировоззрения и различным цен-

ностным ориентациям. Однако терпимость и взаимное призна-

ние пока еще не являются доминирующими способами взаимо-

отношений между ценностными установками. Достаточно часто

системы ценностей выступают в качестве самодостаточных ис-

точников мотивации, действующих на основе деления человечес-

ких сообществ на своих и чужих. Именно в этом случае мы на-

блюдаем ценностный конфликт. Различия между своими и чужи-

ми, между нами и ими приобретают определяющее значение и

становятся доминирующим фактором индивидуальной и группо-

вой мотивации.

В российских условиях мы наблюдали на протяжении XX в.

мощные ценностные противостояния эксплуататоров и трудовой

массы, белых и красных, ортодоксальных марксистов и отступни-

ков-ревизионистов, демократов и представителей номенклатуры,

сторонников и противников реформ. Все это политические про-

тивостояния связаны с конфликтами политических интересов. Но

дело в том, что любые политические и экономические интересы

получают определенное ценностное обрамление, связанное с ин-

терпретацией коренных вопросов мировоззрения, взаимоотноше-

ния человека и общества, проблем личной свободы, роли госу-

дарства и т.д. Ценностные противостояния и приоритеты – и в

этом их особенность – основаны на вере. Люди верят в возмож-

ность достижения лучшей жизни, в то, что именно эта группа

политических лидеров знает правильный путь выхода из кризиса.

Они верят в тот или иной вариант идеи справедливости и свобо-

ды. В соответствии с верой выстраивается и знание, т.е. система

рациональных аргументов, объясняющих и оправдывающих ис-

ходные символы веры – постулаты, на основе которых строится

данная система ценностей. Например, если одна политическая

группировка ориентирована на создание рыночных отношений,

а другая – на государственный социализм, каким бы словом это

ни называли, то в качестве аргументов в пользу соответствующих

точек зрения будет использоваться широкий спектр доводов эко-

номического, социально-политического, философского и психо-

логического характера. И все же в конечном счете в основе самих

этих систем аргументации будет убежденность, вера в то, что луч-

шим способом организации общественного устройства является

122

такой, который обеспечивает приоритет индивида по отношению

к общественному целому или, наоборот, приоритет обществен-

ного целого над индивидуальными стремлениями. Как мы уже

видели из содержания первой главы, спор этот является вечным.

Это спор в рамках европейской культурной традиции. И он в

конечном счете выражает две системы ценностных ориентации,

формирующих разную или противоположную интерпретацию про-

блемы взаимоотношения индивида и общества.

Несомненно, что с этой точки зрения очень важное место в

европейской культурной традиции занимает и вопрос об отноше-

нии к государственной власти. Несомненно, что сама власть ока-

зывается общественно значимым благом или ценностью. Но эта

ценность может рассматриваться в качестве инструментальной,

т.е. в качестве средства для достижения тех или иных целей, или

же в качестве самодовлеющей и приоритетной ценности. В усло-

виях слома одной политической системы и замены ее другой ши-

рокое распространение в массовом сознании приобретает нега-

тивное отношение к власти вообще. Как свидетельствуют много-

численные опросы по этому поводу, существует склонность именно

во власти как таковой видеть главный источник зла. Такое вос-

приятие власти, как правило, сопряжено с иллюзорной самооцен-

кой, с представлением о том, что можно якобы сохранить нрав-

ственную чистоту, порядочность и иные личностные добродете-

ли, обеспечив себе наиболее удаленную из возможных дистанцию

от власти. Однако дело в том, что неосознаваемые властные от-

ношения присутствуют в любом акте жизнедеятельности, в том

числе и в акте распределения и потребления. Властные отноше-

ния пронизывают собою все общественные структуры не только

в тоталитарном обществе, но и в самой демократической общест-

венной системе. Разница заключается лишь в том, как именно и

какая часть этих отношений осознается. И в условиях демокра-

тии человек, творческая личность, не может быть независимым

от источников своего существования. Свободным на самом деле

может быть лишь патриархальный крестьянин, производящий

сам большую часть потребляемой им продукции и не нуждаю-

щийся в современной системе связей, информации, средствах

передвижения и общения. Для демократического выбора важно,

в какой мере мотивация социального поведения является само-

регулируемой и самоопределяемой, а в какой мере эта мотива-

ция задается и управляется средствами массовой информации и

современного социального контроля. Истина состоит в том, что

человек ощуща-ет себя тем более свободным, чем в меньшей

мере он ощущает настойчивое давление властных структур. Вся-

123

кое принуждение – прямое или косвенное – ущемляет права

личности, ограничива-ет возможности индивидуального выбора,

а поскольку именно власть как институт располагает реальными

средствами принуждения и поддерживает их в состоянии готов-

ности, постольку каждым отдельным человеком она восприни-

мается как источник угрозы.

Принципиальным с точки зрения демократических ценностей

и общечеловеческой нравственности является вопрос о способах и

средствах, которые использует власть в качестве инструментов

мобилизации и социального контроля. В какой мере эти средства

оказываются всеобщими – распространяемыми на всех одинако-

во, а в какой мере они носят избирательный характер? Если они

носят избирательный характер, то каковы критерии избиратель-

ности? Наконец, каковы формы участия во власти для граждан,

каковы способы воздействия на нее со стороны тех, кто оказыва-

ется в подчиненном положении? Именно в ответах на эти вопро-

сы и проходит водораздел между ценностями демократического

общества и демократически ориентированной личности и личнос-

ти недемократической, авторитарной, антидемократической.

Еще один уровень ценностного конфликта проявляется в сфе-

ре духовной жизни. Отчасти мы его уже касались, рассматривая

вопрос о соотношении знания и веры как конечных оснований

систем ценностей. Важно подчеркнуть, что эта проблема пере-

крещивается с взаимоотношением рационального и эмоциональ-

ного начала, но линии перекрещивания оказываются далеко не со-

впадающими. Оппозиция веры и знания проявляется в истории

человеческой культуры с разной степенью напряженности. В то же

время синтез эмоциональной и рациональной мотивации может

осуществляться в различных формах духовного творчества по-раз-

ному. Во всяком случае в духовной жизни и в культурном про-

странстве заключается неисчерпаемый и вечно существующий ис-

точник мотивации социального поведения личности, определяю-

щий бесконечно многообразные переходы сугубо личностной, при-

ватной и интимной мотивации к общественно значимой – соци-

ально одобряемой или отвергаемой системе действий и поступков.

Это означает, что и источники расхождений и конфликтов между

людьми в этой сфере бесконечно многообразны. Но здесь же нахо-

дятся и огромные ресурсы регулирования конфликтов, так как цен-

ности не только разъединяют людей, но и соединяют их. Перспек-

тивы стабилизации социально-политической системы решающим

образом соединены с включением ценностей духовной культуры –

во всем их многообразии – в регулирование тех конфликтов, кото-

рые основываются на противостоянии потребностей и интересов.

124

б) Нормативный конфликт и кризис нравственных оснований

мотивации поведения

Как мы видели, в нынешней политической жизни действуют

люди, стремящиеся к удовлетворению своих потребностей, доби-

вающиеся реализации собственных интересов, руководствующиеся

собственными представлениями о том, что для них важно, а что

нет. Социальный эффект, возникающий в качестве результата их

действий, не заложен в побудительныхсилах этих действий. Бо-

лее того, несовпадение намерений, стремлений, целеформулиру-

ющих программ действий с их результатами оказывается важней-

шей феноменологической характеристикой кризисного состоя-

ния общества: стремление к лучшему оборачивается незапрограм-

мированным отрицательным эффектом в значительной мере по-

тому, что политические структуры, выступающие в качестве не-

посредственных организаторов совместных действий (по опреде-

лению), не имеют связи с соответствующими <жизненными ми-рами>, воплощающими динамику потребностей, интересов и цен-

ностей в их массовидном варианте.

Мир потребностей и интересов вращается по своей орбите, а

мир политических пристрастий – по своей. Демократический про-

ект представляет собою попытку преодолеть этот разрыв, однако

реализация его наталкивается на огромные непредвиденные труд-

ности, связанные прежде всего с пластами архаичной культуры,

не переработанными в ходе предшествующих преобразований.

Сказанное не означает, что между политическими структура-

ми и жизненными интересами людей существует полный разрыв.

Любой политический режим имеет свои точки соприкосновения с

этими интересами и направляет их в соответствии с тем, какова его

природа. Опираясь на сложившиеся структуры, власть не просто

<выражает> интересы общества, она творит их по своему образу и

подобию. Так, сталинский политический режим, утвердившийся с

конца 30-х годов в качестве системы тоталитарного контроля над

обществом, аккумулировал и поощрял худшие политические умо-

настроения и привычки. Он опирался на зависть, трактовавшуюся

как требование справедливости, на доминирование враждебности,

истолкованной в качестве здорового классового инстинкта, на не-

критическое восприятие власти, истолкованное как единодушие в

ее поддержке, на политический сыск, доносительство и тайну, трак-

товавшиеся в качестве высших проявлений государственной ло-

яльности и осознания общественного долга. В этом и заключался

феномен политического отчуждения – в формировании псевдо-

потребностей, поощрявшихся политическим режимом. При этом

государство могло облекать любую низость и подлость, любое

125

предательство в благородную и даже жертвенную мотивацию. В

этом и заключается главный нравственный парадокс сталинского

политического режима, который оказывается трудно преодолева-

емым массовым политическим сознанием.

Конфликт между нравственностью и политической практи-

кой сегодняшнего дня оказывается глубинным конфликтом, раз-

вивающимся на уровне жизненных потребностей человека. Этот

конфликт не сразу дается массовому сознанию, как бы отступая

на второй план по сравнению с жесткой борьбой политических

пристрастий, разыгрывающихся на поверхности. Главный вопрос

здесь в формировании нового нравственно целостного отноше-

ния к власти, которая сама по себе и в новых условиях весьма

далека от нравственного идеала (4). Отрицание любой власти в

пользу <спокойной совести> оказывается, с этой точки зрения, ин-

дикатором незрелости политического сознания, которое руковод-

ствуется максимой <богу - богово, а кесарю - кесарево>. Конеч-

но, спокойная совесть – важная ценность в иерархии массового

сознания, она как бы апеллирует к нравственному идеалу. Но если

она противопоставляется участию во власти, ее поддержке (или не-

поддержке), то политика, т. е. решение общегосударственных и граж-

данских дел, начиная от исполнения элементарных гражданских

обязанностей и кончая решением вопросов о войне и мире, вос-

принимается как <грязное дело>, недостойное тех, кто стремится к

<чистой совести> и душевной гармонии. Само это противопостав-

ление, укоренившееся в массовом сознании, оказывается таким

образом предпосылкой <грязной политики>, условием, содейству-

ющим формированию гражданской безответственности в той об-

ласти деятельности, которая должна была бы характеризоваться в

качестве сферы наибольшей нравственной ответственности.

Из сказанного ясно, что огромное значение в преодолении

кризисных ситуаций вообще и российского кризиса в частности

имеет нравственное состояние массового сознания. Мы приведем

здесь результаты социологического опроса, направленного на то,

чтобы <измерить> глубину самого нравственного кризиса общест-

ва. Разумеется, сама по себе такая попытка может быть поставле-

на под сомнение. Ведь состояние нравственности весьма сложно

уловимая вещь. Это прежде всего состояние духа, уверенности в

будущем, доверия к обществу и людям. При этом негативными

показателями являются данные о распространении преступнос-

ти, взаимного страха, тревожности и готовности к массовидным

действиям, направленным на самозащиту. В настоящей главе мы

не будем приводить данные объективной нравственной статисти-

ки, а будем в большей мере оперировать данными опроса, смысл

126

которого состоял в том, чтобы выяснить меру распространеннос-

ти и поддержки общезначимых ценностей нормативного харак-

тера. Еще раз повторим, что измерение нравственного состояния

общества методом опроса – задача исключительно сложная. При

прямой ее постановке неизбежно включается в действие элемент

нравственного самоконтроля: респонденты умеют отличать добро

от зла в разных их проявлениях и всегда будут высказываться в

пользу добра, нравственности и добродетели. А социологу, если он

не учитывает этого обстоятельства и принимает данные такого оп-

роса ла веру, может легко спутать нормативный идеал обществен-

ных отношений с реальным состоянием нравственного сознания.

Чтобы избежать этой опасности, автором был предложен в

общероссийский опрос, проведенный в ходе изучения динамики

ценностных ориентации населения России под руководством Н.И.

Лапина, ряд суждений, которые можно обозначить как сужде-

ния, оправдывающие негативные формы поведения с помощью

обычных аргументов: <так делают все>, или <так поступил бы каж-дый при благоприятных обстоятельствах>, или <таковы объектив-ные условия>, <такова жизнь>. Здесь важен, конечно, отбор ре-

альных форм негативного поведения, предлагаемых для оценки.

Это не должны быть экстремистские формы, связанные с явны-

ми преступлениями, убийством, организованной преступностью

и т.д. Речь должна идти о достаточно распространенных формах

поведения, стоящих на грани нарушения закона и подлежащих

скорее нравственному осуждению, чем правовому регулированию.

В число этих форм были включены следующие семь позиций:

тайная кража имущества или денег, месть, отказ от заботы о де-

тях, отказ от заботы о престарелых родственниках, проституция,

взяточничество, пьянство.

Эти формы поведения представляют собою отступление от об-

щепринятых культурных и нравственных стандартов поведения,

зафиксированных в обычаях, представлениях о честности, поря-

дочности в мире повседневного общения, исполнении своих обя-

занностей по отношению к ближним. В совокупностях культур-

ных норм такого рода определенным образом зафиксирован <об-щий интерес>: их соблюдение – неэкономическое условие <благо-состояния всех>. Можно сказать, что сами по себе обозначенные

нормы являются не случайными, они связаны с основополагаю-

щими формами человеческого общежития. Как известно, некото-

рые из них воплощены в библейские истины.

Более конкретно сам ряд выделенных нами норм-ценностей

можно отформулировать следующим образом:

1. Соблюдение библейской заповеди <не укради>, т. е. чест-

127

ность как норма поведения, связанная с соблюдением права соб-

ственности.

2. Норма любви к ближнему и терпимости, которая в наиболь-

шей мере должна была бы проявляться в осуждении мстительнос-

ти как достаточно распространенного свойства в человеческих от-

ношениях, способствующего распространению враждебности и

ненависти.

3. Норма заботы о детях со стороны родителей, включение ко-

торой определено резким ростом практики подкидывания детей и

детской беспризорности.

4. Норма заботы о родственниках старшего поколения, о ста-

рости. Хотя в практике социального обеспечения существуют дома

престарелых, все же предполагается, что они могут быть использо-

ваны для людей, не имеющих близких родственников. Обыденное

сознание осуждает использование этих домов трудоспособными

детьми для своих родителей.

5. Норма некоммерческого отношения к собственному телу – за-

прета на проституцию. Эта норма наиболее очевидным образом

сталкивается с практикой коммерциализации личностных отно-

шений, о которой говорилось выше. В то же время в молодежной

среде существует определенная снисходительность к нарушению

этой нормы в качестве временного средства заработка, что, в част-

ности, проиллюстрировано в одном из наиболее известных филь-

мов российского кинематографа <Интердевочка>. Кроме того, в прак-

тике социального поведения достаточно широкое распростране-

ние имеет феномен косвенной проституции – за квартиру, за про-

движение по службе, за ученую степень, за поездку за границу и т.п.

6. Норма честности при исполнении должностных обязаннос-

тей, осуждение взяточничества и чиновнических поборов

7. Норма соблюдения собственного достоинства, недопущение

распада личности.

Эти семь норм-ценностей охватывают наиболее важные сферы

человеческих взаимоотношений: семейные устои, отношения соб-

ственности, отношение к государственному аппарату, отноше-

ние к самому себе (пределы личной свободы) и себе подобным.

Прежде чем анализировать полученные данные, приведем те

формулировки, которые были использованы в анкете, с тем чтобы

читатель мог сам оценить степень строгости в ходе их последую-

щей интерпретации.

В соответствии с выделенными нормами-ценностями предла-

галась пятиранговая шкала согласия (от <полностью согласен> до

<совсем не согласен>) со следующими суждениями (сохраняется

порядок расположения суждения в анкете):

128

1. Каждый, если он знает, что останется незамеченным, скло-

нен присвоить чужое имущество, деньги.

2. Того, кто причинил тебе какой-либо вред, нельзя оставлять

безнаказанным; следует жестоко мстить за такие вещи.

3. Если родители отказываются от своих детей, значит, они не

имеют возможности создать условия для их достойного воспитания.

4. Когда кто-то бросает больных родственников и стариков, то

он считает, что о них должно заботиться государство.

5. Если кто-то занимается проституцией, то в этом нет ничего

особенного, потому что все продается и покупается.

6. Люди берут взятки, чтобы обеспечить свою семью и будущее

детей.

7. Люди пьянствуют и спиваются, потому что жизнь такая, и

не надо никого воспитывать.

Как видно из предлагаемого перечня, для согласия или несо-

гласия избираются весьма распространенные формы суждений,

которые можно слышать в разговорной речи. С такими суждения-

ми так или иначе сталкивался любой респондент (опрашивалось

1062 человека на основе общероссийской выборки. Опрос осущест-

влялся Центром Ф. Шереги Российского Независимого Института

Социальных и Национальных проблем).

При этом согласие с предложенным суждением рассматрива-

ется как оправдание соответствующей формы негативного (деви-

антного) поведения. Это согласие нельзя, разумеется, интерпре-

тировать в том смысле, что респондент готов совершить соответ-

ствующие действия. Оно означает, что аргументы в пользу такого

поведения присутствуют в его сознании и что он выражает согла-

сие со стереотипной формой оправдания этого поведения. Вряд ли

здесь можно говорить о сознательной установке, скорее речь идет о

некоторой всрбально выражаемой склонности оправдать другого в

соответствующей ситуации. В какой мере эта склонность может

быть распространена на самого респондента – вопрос другой.

Его решение зависит от степени идентификации респондента с

другими либо же от противопоставления его другим.

Рассмотрим теперь полученные результаты, которые можно

представить с нескольких точек зрения.

Прежде всего в результате опроса получено ранжирование вы-

деленных норм (суждений) по их дифференцирующей способнос-

ти. Это ранжирование определяется долей людей, уклонившихся

от согласия или несогласия с обозначенными выше суждениями.

Доля неопределившихся – свидетельство жесткости соответствую-

щей нормы: чем меньше эта доля, тем в большей мере суждение

дифференцирует на тех, кто данную норму принимает, и на тех,

129

кто оправдывает отклонение от нее. Приведем полученное ран-

жирование соответствующих норм, обозначая их с достаточной

мерой условности одним-двумя словами:

Таблица 1

Ранжирование суждений относительно норм-ценностей

по степени их дифференцирующей способности

Нормы-ценностиДоля неопределившихся

(в % от числа опрошенных)

1. Норма заботы о старшем поколении21,4

2. Личное достоинство23,6

3. Честность государственных чиновников23,7

4. Запрет на проституцию31,2

5. Забота о детях34,6

6. Терпимость36,8

7. Собственность37,5

Интересный и весьма неутешительный результат опроса со-

стоит, следовательно, в том, что по поводу, казалось бы, бесспор-

ных суждений от 21 до 37% (каждый пятый или почти два из пяти)

выбирают позицию неопределенности (третий пункт на пятибалль-

ной шкале) либо прямо уклоняются от ответа, выбирая позицию

<не знаю>. Вывод, который может быть предложен состоит в том,

что полученное распределение – косвенное свидетельство до-

статочно распространенного феномена нравственной незрелости

в массовом сознании.

Оставшиеся разделились на тех, кто принимает оправдания

негативного поведения, и тех, кто отвергает сами формы поведе-

ния, причем ряд из них категорически не соглашается. Здесь мы

получаем иной ряд норм-ценностей, располагая их по нарастанию

согласия с оправданием.

Таблица 2

Согласие-несогласие с семью вербализированными

нормами-ценностями (в % от числа опрошенных)

Нормы-ценностиОправдание отклоненияНеприятие отклонения

1. Забота о старшем поколении15,362,1

2. Забота о детях17,347,2

3. Неприкосновенность чужого19,742,0

4. Личное достоинство22,252,1

5. Недопустимость проституции23,643,9

6. Терпимость27,234,9

7. Честность чиновника37,536,6

130

Рассматривая полученные данные, можно прийти к следую-

щим выводам, которые характеризуют направленность и уровень

развития нравственного сознания в обществе.

Во-первых, должность чиновника рассматривается как вполне

легитимная в глазах значительной части общественности синекура:

с оправданием взяток согласны 37,5% опрошенных, против, осуж-

дающих 36,6% (при 24% воздержавшихся – см. табл. 1). Это зна-

чит, что нечестность чиновника не вызывает особого удивления и рез-

кого протеста в обществе. Это может быть интерпретировано как

важг.ейший индикатор нравственного разложения, ибо на честности

чиновника зиждется авторитет государства. По сути дела важней-

шая проблема реформирования страны состоит в том, что нет норм,

скрепляющих отношения между государством и гражданином.

Во-вторых, оправдание мести можно рассматривать как пока-

затель уровня конфликтноеT и озлобленности в обществе. Оп-

равдывают необходимость <жестокого отмщения за причиненныйвред> более четверти опрошенных, которые оказываются весьма

далекими от христовой заповеди всепрощения и готовы оправ-

дать иную норму взаимоотношений: <если ты мне сделал плохо,то я тебе должен сделать в два раза хуже>.

В-третьих, почти четвертая часть (против 44% при 31% воздер-

жавшихся) голосует в пользу суждения, оправдывающего прости-

туцию, так как <все продается и покупается>.

В-четвертых, вопрос о личном достоинстве – на примере до-

зволенности спиваться и отказа от вмешательства в личные про-

блемы такого рода – оставляется на усмотрение самого индиви-

да в соответствии с последовательно либеральной концепцией.

Спиваться или не спиваться – это личное дело каждого: так счи-

тают 22%, что вполне соответствуетреальной поведенческой тен-

денции, распространившейся за последние годы и основанной

на экономическом интересе от продажи спиртного как одного из

самых прибыльных видов бизнеса. Следует отметить все же, что

52% опрошенных видят особую социальную опасность этой тен-

денции, наблюдаемой в массе уличных сцен, домашних и бытовых

скандалов. На динамику нравственных оценок этого явления несо-

мненно огромное влияние оказала критика неумело организован-

ной властями антиалкогольной кампании, которая долгое время

подавалась средствами массовой информации в качестве примера

тоталитарного вмешательства государства в частную жизнь.

В-пятых, нарушение права частной собственности оправды-

вается (с помощью аргумента о том, что все люди – потенциаль-

ные воришки) только каждым пятым. А два из пяти не присоеди-

няются к такого рода оправданию.

131

Наконец, в-шестых, семья оказывается ценностью, обнару-

жившей наибольшую устойчивость. И все же от 15 до 17% опро-

шенных готовы согласиться с суждениями, оправдывающими на-

рушение норм заботы о детях и престарелых. Хотя здесь наблю-

дается наиболее высокий процент неприятия общераспростра-

ненных оправданий.

Таким образом, на основании полученных данных можно пред-

варительно измерить нравственное состояние общества, которое

оказывается соответствующим тенденциям, фиксируемым в лич-

ном опыте и в моральной статистике. От 15 до 37% занимают оп-

равдательную позицию по отношению к нарушениям общеприня-

тых нравственных устоев, от 21 до 37% оказываются в положении

нравственной неопределенности даже в ситуации выбора вербаль-

ных нравственных суждений, и, наконец, от 34 до 62% разделяют

общепринятые нравственные нормы, несмотря на переживаемый

кризис и драматическое переплетение конфликтов на макро- и

микроуровнях. Стоит отметить, что от 5 до 19% занимают доста-

точно жесткую позицию полного неприятия оправданий. Во вся-

ком случае, полученное распределение оставляет некоторую на-

дежду на то, что нравственный кризис не останется постоянным и

что его преодоление станет важнейшим фактором экономической

и политической стабилизации российского общества.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Более подробно об этом можно найти в журнале <Вопросы социоло-гии>, вып. 6, 1996 – тематический номер <Рациональность и власть>.

2. См., напр.: Весоловский В. Классы, слои и власть. М., 1981.

3. См.: Заславская Т.И. Стратификация современного российского об-

щества//Информационный бюллетень. Экономические и социальные пере-

мены: мониторинг общественного мнения. 1996. № 1; Радаев В.В., Шкара-

тан О.И. Социальная стратификация. Разд. 4, 5 и заключение. М., 1995;

Тихонова Н.Е. О расстановке социальных сил… (доклад, представленный на

симпозиум <Социальные изменения и радикальные преобразования п обще-ственных системах>, проведенном в рамках Первого съезда ССА в 1991 г.).

4. Более подробно по этому вопросу см.: Динамика ценностных ори-

ентации населения России: 1990-1994 годы: Аналитическое обозрение/

Авторский коллектив под руководством чл.-кор. РАН Н.И. Лапина.//Круглый

стол <Бизнес России>. М., 1995.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

1. Охарактеризуйте предложенную в этой главе аналитическую

схему исследования конфликтов. Выберите из этой схемы лю-

бые три клетки и попытайтесь сопоставить их конфликтный по-

тенциал между собою.

132

гг

2. Чем отличаются конфликты, основанные на потребностях, от

конфликтов, основанных на интересах?

3. Охарактеризуйте семь уровней субъектности конфликта.

4. Какие социальные слои (группы) выделяются в данной главе?

Охарактеризуйте интересы трех социальных групп по вашему

выбору. Желательно те, которые вам более известны на осно-

вании личного <жизненного опыта.5. Каковы главные зоны риска современного российского пред-принимателя? Каким образом эти зоны риска связаны с егоинтересами?6. В чем специфика ценностных конфликтов?7. Как бы вы охарактеризовали нравственное состояние россий-ского общества?Глава 5ПРОБЛЕМА ВЗАИМООТНОШЕНИЯКОНФЛИКТОВНА МАКРО- И МИКРОУРОВНЯХПрактическая задача регулирования конфликтов предполага-ет уяснение механизмов их развертывания. В этой связи одна изнаиболее сложных теоретических задач связана с уяснением ме-ханизмов взаимоотношения конфликтов на разных уровнях. Какуже отмечалось в предыдущих разделах книги, эта проблема от-носится к числу фундаментальных проблем социологии конфликта.Она остается весьма слабо разработанной, главным образом в связис тем, что всякий конфликт носит, как правило, многоуровневыйхарактер. Между его развертыванием на макроуровне и в микро-масштабе имеется масса переходных моментов, связанных со спе-цифическими особенностями сферы развертывания конфликта,равно как и фазы его развития.В настоящей главе мы рассмотрим следующие вопросы: во-пер-вых, разберемся в том, как соотносятся между собою понятия кон-фликта и кризиса; в этом же параграфе главное внимание будетуделено механизмам воздействия тех процессов, которые развер-тываются на макроуровне, на повседневную жизнь людей. Естест-венно, возникает вопрос об обратном влиянии микроконфликтовна процессы, происходящие на макроуровне. Содержание этой главыпозволяет осветить и вопрос о персонификации конфликтов какважнейшем механизме, определяющем характер их развертывания.Далее в этой главе рассматриваются вопросы, связанные сиррационализацией как действительности, так и мышления,133осуществляющихся в эпоху переломных и кризисных ситуаций.В этой связи вполне логичен переход к заключительному пара-графу данной главы, посвященному социологическим аспектампсихоанализа.1. КОНФЛИКТЫ И КРИЗИС: ОТ МАКРОУРОВНЯК ПРОБЛЕМАМ ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИДля уяснения российской специфики важно обратить внима-ние на перекрещивание экономических, политических и ценност-ных конфликтов, которое резюмируется в понятии кризиса. Этиформы макроконфликтов не только накладываются один на дру-гой, но и взаимно стимулируют друг друга таким образом, чтовопрос о первичности какой-либо одной из конфликтных облас-тей лишается смысла. В кризисе находится не экономика или по-литика, а общество в целом. Программы выхода из кризиса, пред-лагавшиеся до сих пор, оказались неэффективными именно в силутого, что они не учитывали и не учитывают этот целостный или,как говорят сейчас, системный характер конфликтов, взаимно по-рождающих друг друга.Чтобы более основательно понять процесс смены ситуации,нужно проанализировать не столько макроструктурные процессы,сколько обратить внимание на связь между макро- и микроуров-нями и попытаться обозначить переходы между ними. Это темболее важно, что реформирование политических и экономичес-ких структур в России осуществляется сверху. Оно опирается илипытается опереться на государственные рычаги управления призначительной инертности массы населения и консервативностимногих промежуточных структур.Прежде всего, обратим внимание на неоднозначность самогопонятия <конфликт на микроуровне>. Основной смысл его состо-

ит, на наш взгляд, в том, чтобы обозначить развертывание кон-

фликта в повседневной жизни и повседневных обстоятельствах.

Заметим, что за последние годы сложилось целое направление в

теоретической литературе, названное <социология повседневнойжизни>. Кризисная ситуация в обществе не может не задевать уров-

ня повседневности. Здесь происходят огромные изменения, кото-

рые сопровождаются межличностными конфликтами разного рода.

Основная проблема для подавляющего большинства населения

связана со степенью включенности в новые общественные отно-

шения. Более точно следует сказать об уровне участия в строитель-

стве этих новых отношений, перемалывающих прежние психоло-

134

гические установки. <Участие> при этом вовсе не означает впол-

не осознанную, целерациональную деятельность, связанную с ос-

мыслением происходящего. Новые отношения предполагают сти-

мулирование действий, направленных на достижение ближайших

целей. Обобщенная формула этого целеполагания на уровне мас-

сового сознания обозначается как <выживание>. Опросы 1992 и

1996 гг. показывают, что от 10 до 25% населения России решают

задачи выживания достаточно успешно. При этом значительная

часть общества медленно движется в заданном направлении – к

предпринимательству, частной инициативе, к доказательству своей

конкурентоспособности, преодолевая огромные трудности личност-

ного и психологического порядка.

Другое понимание конфликта на микроуровне связано с тем,

что любой макроконфликт, особенно политический и ценностный,

обладает свойством персонификации. Борьба партий и политичес-

ких группировок, разных <социальных сил> имеет обязательное

личностное воплощение. Опыт последних лет демонстрирует, на-

сколько важным оказывается этот личностный аспект политичес-

кого процесса. Неумение и нежелание отрешиться от личностных

пристрастий, амбиций, предвзятых оценок со стороны лидеров

политических направлений приводили во всех такого рода случаях

к обострению конфликтных ситуаций. В сфере большой политики

стимулирование конфликта на микроуровне обязательно осложня-

ет конфликт, разрушает возможности компромисса или переговор-

ного процесса, а подчас такого рода личностные выпады намерен-

но используются для провоцирования противника или оппонента.

Остановимся прежде всего на том понимании конфликта на

макроуровне, которое указывает на его связь с повседневной жиз-

нью и повседневными отношениями. Стимулов для возникнове-

ния конфликтных ситуаций в повседневном обиходе в условиях

кризиса и дестабилизации экономики и политики более чем до-

статочно. Главные каналы воздействия макроконфликтов на по-

вседневную жизнь состоят, во-первых, в резком снижении жиз-

ненного уровня значительной массы населения, ускорившемся

процессе очевидной социальной дифференциации, разрушении

производственных связей и структур, оборачивающихся угрозой

массовой безработицы. Второй канал стимулирования конфликт-

ных ситуаций заключается в изменении сложившихся ранее ин-

ститутов социализации. Речь идет о школе, системе высшего и

среднего образования, организации способов прохождения воен-

ной службы, возникновении новых каналов социализации, свя-

занных с развитием малого бизнеса, коммерческих структур, раз-

личного рода полулегальных образований.

135

И тот, и другой каналы воздействия, исходящие от общества,

оказывают влияние прежде всего на семейные отношения. Изме-

нение размеров и источников дохода приводит к возникновению

новых проблем в семье. Пересматриваются взаимные отношения

между супругами, все большее значение в этих отношениях при-

обретают материально-имущественные компоненты, что означает

возникновение новых форм ответственности и взаимозависимос-

ти в семье. Молодое поколение в тех семьях, которые оказались

достаточно прочными и способными пережить удары экономи-

ческого кризиса, гораздо более критически относится к предста-

вителям старшего поколения в семье и ищет собственные пути

обеспечения своей экономической самостоятельности. Разруше-

ние семейных традиций в профессиональном и нравственно-эти-

ческом плане получает все большее распространение.

Для современного российского общества характерно форми-

рование новых норм, регулирующих внутрисемейные отношения.

Этот процесс особенно отчетливо наблюдается в семьях так на-

зываемых новых русских. В то же время растет число разводов,

внутрисемейных конфликтов, бытовых скандалов и ссор. Семья

все в меньшей мере выполняет свою функцию социально-психо-

логической защиты от того давления, которое каждый из ее чле-

нов испытывает со стороны общества, и все в большей степени

становится ареной личностного и нравственного конфликта.

Важнейший источник продуцирования конфликтов, развора-

чивающихся в сфере повседневности, заключается в кризисе сис-

темы ценностей на уровне всей общественной системы. За несколько

последних лет изменились смысловые значения общественно-по-

литических отношений и структур, произошли существенные сдвиги

в области культурных ориентации. То, что представлялось ранее

значимым и важным, перестало быть таковым в условиях ценност-

ного кризиса, который проявляет себя во всех областях жизни как

кризис рациональности. Именно это обстоятельство и выступает

основанием для весьма распространенных оценок состояния умов

в обществе: общество в целом представляется сумасшедшим.

В деятельности политических лидеров трудно найти какие-

либо рациональные системы аргументации и обоснования их соб-

ственных действий. Ценностный кризис глубоко переплетается с

кризисом политическим, ибо вопрос о смысле тех или иных по-

литических платформ и программ тесно связан с исходными ми-

ровоззренческими ориентациями, с символами веры идеологи-

ческого характера.

Переплетение экономического, политического и идеологичес-

кого кризиса порождает ситуацию саморазрушения и хаоса. С

136

точки зрения взаимодействия конфликтов на макро- и микроуров-

нях этот кризис означает прежде всего переход в ситуацию неопре-

деленности для каждого отдельного человека и для его семьи. Об-

щественные структуры не предлагают человеку четко очерченных

путей и способов социализации. Возникают новые масштабы сво-

боды выбора и самоопределения, к которым человек оказывается

психологически и нравственно не подготовлен. Наоборот, все бо-

лее широкое распространение получают десоциализация личности,

потеря жизненных ориентиров, формирование асоциальных спо-

собов личностной мотивации. В структурах сознания все большее

место занимают новые самоидентификации, основанные на чувст-

ве национальной или племенной принадлежности. Распространя-

ются иные архаичные структуры и формы сознания.

Одна из наиболее существенных характеристик ценностного

кризиса заключается в утверждении чувства реванша по отноше-

нию к прошлому как важнейшей социально-психологической де-

терминанте практического поведения, особенно в политической

сфере. На этой основе вырабатывается система официальных кли-

ше-заклинаний идеолого-мифологического характера, с помощью

которых осуществляется разрыв с прошлым. Система новых сим-

волов становится важнейшим средством завоевания политического

пространства новой политической элитой, характеризующейся не

столько стремлением к конструктивному диалогу или к созидатель-

ной деятельности, сколько накоплением опыта провоцирования

конфликтов. Политика таким способом конструирует новую поли-

тическую реальность: ее особенность в углубляющемся разрыве

между структурами власти и повседневной жизнью. Каждая из этих

сфер движется в своего рода замкнутом пространстве, без сопри-

косновения друг с другом. (Об этом в частности свидетельствовало

поведение любопытствующей толпы в часы вооруженного проти-

востояния властей во время октябрьского кризиса 1993 г.)

2. КОНФЛИКТЫ НА МИКРОУРОВНЕ КАК ИСТОЧНИКИ

ИРРАЦИОНАЛИЗАЦИИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

Рассмотрим теперь противоположный процесс, заключающий-

ся в накоплении и констелляции конфликтов, разворачивающих-

ся на микроуровне. В силу повторяемости и массовости эти кон-

фликты определенным образом воздействуют на макропроцессы.

Без уяснения этой стороны дела картина взаимодействия кон-

фликтов будет не ясна.

Выше мы уже упоминали процесс меркантилизацчи отношс-

137

ний между людьми. Это непременный атрибут перехода к ры-

ночной экономике, его психологическое обрамление, особенно

сильно действующее в начальной фазе этого процесса. Несо-

мненно, что меркантилизация отношений подрывает основы

общечеловеческих ценностей и приводит к массе неожидан-

ностей в сфере личностных отношений. То, что ранее составля-

ло предмет повседневных обязанностей и воспринималось как

само собою разумеющееся, вдруг стало предметом купли-прода-

жи, торговой сделки.

Важнейшим следствием ценностного кризиса на микроуровне

оказывается, далее, смена авторитетов. Любая система власти и

управления в обществе предполагает определенную иерархию ав-

торитетов, добровольное согласие подчиняться или по крайней

мере согласовывать свои действия с представителями власти. Из-

менение властных структур, а тем более изменение политического

режима сопряжено с несколькими этапами в признании новых ли-

деров и новых авторитетов. Вначале происходит разрушение преж-

них авторитетов и образование своего рода вакуума. На этом этапе

на первый план выдвигаются лидеры, энергия которых направлена

на разрушение прежней системы ценностей. Лишь позже, когда

будет пройден этап полного отрицания, вновь возникнет потреб-

ность в авторитетах созидательного типа. Это означает, что изме-

нения властных структур и поиск новых форм легитимности про-

исходит не только на институциональном уровне, но и персонифи-

цируется. В перспективе выдвигается новый тип организатора про-

изводства и политического лидера, появляются новая социальная

среда и новые способы формулирования притязаний и выражения

интересов. Все это вместе взятое означает формирование новой

элиты, для которой характерен не только новый лексикон, но и

новый стиль поведения. При этом смена <лидеров общественногомнения> тесно связана со сменой поколений. Обладание авторите-

том в прошлых структурах и в системе прошлых отношений само

по себе оказывается препятствием для приобретения статуса в но-

вых общественно-политических структурах и отношениях.

Третья существенная характеристика кризисной ситуации –

широкое распространение чувства незащищенности и страха. Это –

непосредственная реакция на разрушение границ между дозволен-

ным и недозволенным, на разрушение авторитетов. В то же время

эти настроения растут в результате развития криминогенной си-

туации в обществе. В 1991-1993 гг. в России ежегодный рост заре-

гистрированных преступлений составлял до 30% в год. Особенно

много совершается преступлений против личности. В городах и

населенных пунктах складывается неизвестная ранее ситуация,

138

когда жители в вечерние часы опасаются выходить на улицу, воз-

никает страх за жизнь своих близких и свою собственную.

Все это вместе взятое означает, что на микроуровне возника-

ют новые типы мотивации повседневного поведения людей. И

эти новые типы мотивации, основанные на частном интересе, на

меркантилизации отношений, на потере авторитетов, сопряжен-

ной с ростом чувства личной ответственности, на постоянном

чувстве страха и угрозы для жизни людей, продуцируют варианты

дестабилизирующего поведения. Те процессы, которые происхо-

дят па макроуровне, приобретают значение именно через призму

этой новой мотивации. В какой мере они содействуют психоло-

гической стабилизации или дестабилизации внутреннего мира лич-

ности? В этом наиболее существенный вопрос всех тех преобра-

зований, которые происходят в обществе. Разумеется, на первых

порах проведения преобразований имеется некоторый запас пси-

хологической устойчивости, который, однако, может быть израс-

ходован достаточно быстро. Поддержка реформ предполагает со-

здание в общем позитивного психологического баланса. Слиш-

ком долгое накопление негативных социальных эмоций неизбежно

ведет к росту социальной напряженности структурного порядка

и к открытым массовым конфликтам.

Рост социально-психологической напряженности ведет к воз-

растанию иррациональных форм поведения на микроуровне. Не-

терпение оборачивается экстремизмом и отчаянием. В силу этих

обстоятельств программы, рассчитанные на рационального эконо-

мического человека, который знает, в чем состоят его собственные

интересы, не получают поддержки и не могут быть реализованы.

Большая часть этих программ не учитывает складывающейся соци-

ально-психологической атмосферы. Кризисная ситуация, потрясаю-

щая российское общество, демонстрирует несостоятельность раци-

онально-экономической доктрины и показывает значение внеэко-

номических ценностных ориентации. Аффективность и иррацио-

нализм вряд ли могут быть вполне поняты на основании тех ме-

тодологических установок, с помощью которых объяснялись со-

циальные процессы в условиях стабильности.

3. ПЕРСОНИФИКАЦИЯ МАКРОКОНФЛИКТОВ

И ОСОБЕННОСТИ ПОЛИТИКИ

Обратимся теперь ко второму смыслу понятия <конфликт намикроуровне>, о котором мы говорили выше. Речь идет о лич-

ностном воплощении социальных отношений. Типичные личности

139

демонстрируют определенные сгустки мотивации, наиболее ха-

рактерные для своего времени или своего движения. Попытаем-

ся проанализировать под этим углом зрения ситуацию 70-х годов,

т. е. так называемого времени застоя.

Можно утверждать, что социально-политическое и культурное

пространство этого времени было расположено между двумя край-

ними точками – двумя символическими и вместе с тем реальными

персонажами, имена которых Леонид Брежнев и Владимир Высо-

цкий. При всем различии их социальных позиций и огромной соци-

альной дистанции они были в чем-то неуловимо схожи между со-

бой. Это были две стороны одной медали, два полюса одного магнита.

Брежнев – дряхлеющий глава политической олигархии, кото-

рого сохраняют для того, чтобы при этой передвижке не нарушить

сложившийся баланс политических сил, устраивающий все власт-

ные структуры. В последние годы он ничего не произносит от

себя, а озвучивает лишь то, что отработано и согласовано аппара-

том. В личном плане испытывает привязанность лишь к заботли-

вой медсестре, которую от него не могут оторвать ни КГБ, ни

врачебные инстанции. Семейные отношения при этом также со-

храняют стабильность, так как жена понимает, что власть мужа

гораздо более важная ценность в сравнении с некоторым вообра-

жаемым ущербом семейным отношениям. Вот характеристика сло-

жившегося положения дел, данная человеком несомненно осве-

домленным и наблюдательным – лечащим врачом Л. Брежнева

Е. Чазовым: <Уйди Брежнев с поста лидера в 1976 году, он оста-вил бы после себя хорошую память... Но судьба сыграла злуюшутку со страной и партией. Она оставила еще почти на 7 летбольного лидера, терявшего не только нити управления страной,но и критическую оценку ситуации в стране и в мире, а самоеглавное - критическое отношение к себе, чем поспешили вос-пользоваться подхалимы, карьеристы, взяточники, да и простобездельники, думавшие только о своем личном благополучии> (1).

Во второй половине 70-х и начале 80-х годов жизнь главы тогда

еще могучего государства представляла собою медленное умира-

ние, вызывающее нравственное и эстетическое отвращение, тща-

тельно скрываемое от общественности на официальном уровне.

Эта же линия личностного поведения, имеющая политический

характер, продолжается в действиях двух последующих генераль-

ных секретарей ЦК КПСС. Об обстоятельствах такого рода могут

лишь мечтать любые разведки враждебных государств! Умираю-

щий слой геронтократии, упорно цепляющийся за власть ради

самой власти. Не нужно было никаких дополнительных усилий

для того, чтобы завести страну в безвыходное положение.

140

т-

В. Высоцкий – другой полюс политического и культурного

пространства. Не случайно сфера его деятельности находится вне

политики, так как политическая оппозиция в лице правозащитно-

го движения по сути дела была лишена возможности оказывать

какое-либо влияние на умонастроения общества. Вместе с тем,

накапливающееся чувство отвращения и пустоты выражается в

политических песнях В. Высоцкого – романтического героя весь-

ма прозаического времени. Человек с огромным напором жизнен-

ных сил, аккумулировавший в своем творчестве подспудное на-

строение протеста и потому сделавшийся народным любимцем по

крайней мере в тех масштабах, в которых уместно употребление

слова <народ> применительно к распадающемуся обществу 70-х

годов. Талантливейший бард бездарного времени. В этом суть его

личностной драмы: широкое признание в узких, не связанных друг

с другом кругах, представляющее собою эстетическую приправу к

общему чувству омерзения.

Настоящий поэт не может вынести этого напряжения и посте-

пенно превращается в алкоголика и наркомана. Ни любовь, ни

негласная популярность не могут дать внутренней опоры творче-

ству, как бы упирающемуся в глухую стену. Крик отчаяния в зам-

кнутом пространстве, из которого нет выхода,- вот что такое пес-

ни Высоцкого, вот в чем основа его популярности. Если на одном

полюсе социального пространства было демонстративное умира-

ние, то на противоположном – демонстративное самоубийство.

В плане личностного выражения, следовательно, социальный

конфликт 70-х годов можно понять как конфликт между бюрокра-

тическим властолюбием и богемой, провозглашающей отказ от

ценностей. Таковы два полюса пространства, из которого вышла

перестройка.

Перестройка дала новые контуры политической деятельности,

вдохнула смысл в погибающее общество. Политический конфликт

стал развиваться здесь иначе. Его можно было увидеть и воспри-

нять воочию на XIX конференции КПСС и на Первом съезде на-

родных депутатов СССР. В ходе этих событий еще действует ра-

циональное начало, еще сохраняется надежда на лучшее будущее.

Однако события в Тбилиси накануне съезда, в Баку – почти через

год и в Вильнюсе – еще через один год постепенно подрывают

веру в прогресс, сохранившуюся от старого мировоззрения. Воз-

никает конфигурация конфликта, связанная с действием ирраци-

ональных сил. Ее исследование предполагает обращение к но-

вым методам анализа, в частности к направлениям социологии и

политологии, связанным с психоанализом.

141

4. ВОЗМОЖНОСТИ ПСИХОАНАЛИЗА

ДНЯ ПОНИМАНИЯ ИРРАЦИОНАЛЬНОГО

В КОНФЛИКТАХ

Краеугольным понятием психоанализа выступает понятие <вы-теснение>. Несомненно, что жесткий авторитет властных структур,

свойственный прежней системе общественных отношений, был

связан с вытеснением в сферу подсознательного, иррационального

всей проблематики власти. Все, что касалось содержания властных

полномочий, механизмов действия властных структур, мотивации,

присущей властным отношениям, не подлежало осмыслению и

анализу. Действовали закрытые инструкции, запрещавшие публи-

ковать какие-либо данные, касающиеся методов работы партийно-

го аппарата. Тем самым аппарат был выведен за пределы критики,

а его деятельность – за пределы теоретического анализа.

Практически это означало не только формирование антиде-

мократических норм, связанных с нарушением гласности. Эффект

был более существенным. Сложившаяся практика формировала

принципиально раздвоенное сознание. Был наложен запрет не толь-

ко на обсуждение, но и на обдумывание тех вопросов, которые

имели самое непосредственное отношение к эффективности при-

нимаемых решений. Главным успехом успешного функционирова-

ния в рамках партийного аппарата и продвижения по служебной

иерархии, в котором соблюдалась почти железная последователь-

ность ступеней, было безусловное признание формального автори-

тета вышестоящего начальства. Более того, между руководителем и

подчиненным складывались отношения феодальной зависимости,

при которой все вопросы подчиненного, включая его сугубо лич-

ные отношения, так или иначе становились предметом заботы

начальства. Нормой поведения был конфликт на уровне равных

статусных позиций и в то же время умение подчиняться или со-

здавать видимость полного подчинения.

Стиль отношений в рамках аппарата был источником психо-

логической фрустрации у многих работников партийного аппара-

та и государственных служащих. Именно этим можно объяснить

столь яростный разрыв с прежней системой власти и идеологичес-

кие метаморфозы, наблюдавшиеся среди тех, кто так или иначе

был вовлечен в высшие эшелоны власти. Многие публикации

1987-1991 гг. – яркое свидетельство того, что этот разрыв про-

исходил не на уровне рациональной критики прошлого, а прежде

всего был связан со всплеском освободившихся от постоянного

контроля и самоконтроля эмоций. Личностный конфликт, осно-

ванный на механизмах замещения и вытеснения, часто разре-

142

т

шалея благодаря его переносу в сферу политической и идеологи-

ческой деятельности. В определенных случаях можно было на-

блюдать такую зависимость: чем глубже были заверения в вер-

ности официальной идеологической доктрине и чем успешнее

была карьера в рамках прежней системы, основанная на такого

рода заверениях, тем более основательным был разрыв с про-

шлым. Этот конфликт сопровождался невротическими срывами.

Необъяснимые и неожиданные поступки стали на протяжении

этого периода не исключением из правил, а скорее нормой поли-

тического поведения. В конечном счете неотрефлексированность

этого процесса привела к ряду кризисов властных структур и в

последующий период, что проявилось наиболее отчетливо в со-

бытиях 21 сентября – 4 октября 1993 г.

Процедура психоанализа предполагает осознание глубины за-

легания вытесненного в слоях подсознания. Механизм освобож-

дения и рационализации деятельности связан с осмыслением и

называнием вины за совершенное преступление или деяние, осуж-

даемое общественной моралью. В этом пункте концепция психо-

анализа имеет прямую связь с проблематикой оценки прошлого

исторического опыта, с преступлениями, совершенными сталин-

ским режимом, и с темой покаяния, широко обсуждаемой в сред-

ствах массовой информации и в кругах гуманитарной интелли-

генции. Покаяние,- с точки зрения некоторых бывших идеоло-

гов, а ныне строгих носителей нравственного императива, – пред-

полагает радикальное изменение личностных установок, оно долж-

но быть продекларировано публично, как это было сделано авто-

рами целого ря-да социологических и философских публикаций.

Смысл его в том, чтобы признать собственную вину и ответст-

венность за поддержание тоталитарного режима и таким путем

добиться очищения.

Здесь мы сталкиваемся с проблемой исключительной сложности,

которую невозможно обойти молчанием. Абсолютно неправильно

утверждать или делать вид, что такой проблемы не существует и

что каждый решает ее в соответствии с собственным мироощуще-

нием и чувством нравственной ответственности.

Преодоление личностного конфликта в этой области зависит

во многом от выработки общественного консенсуса по поводу про-

шлого страны:

– называются ли деяния, связанные с организацией ГУЛАГа,

массового террора, режима личной диктатуры Сталина, системы

всеобщего доносительства, преступлениями или же все это неиз-

бежные следствия революции, гражданской войны, модернизации

и индустриализации и т.д.?

143

– если это были преступления, то против кого и кто был их

субъектом?

– можно ли рассматривать исторические события, повернув-

шие ход российской истории и оказавшие значительное и в ряде

случаев благотворное влияние на ход мировой истории (это пред-

ставляется неоспоримым при оценке итогов Второй мировой вой-

ны), результатом деяний кучки <заговорщиков и бандитов>?

– что такое большевизм как общественно-политическое явле-

ние и как психологическая характеристика?

– что такое тоталитарная система применительно к Советско-

му Союзу и России? Какова эвристическая ценность этой полито-

логической категории?

Определенная часть этих проблем рассматривалась в ходе засе-

даний Конституционного суда, который решал вопросы о консти-

туционности августовских указов 1991 года Президента России

по поводу КПСС. Эта попытка откликнуться на реальную нрав-

ственную и социально-психологическую проблему заслуживает де-

тального и беспристрастного анализа и изучения.

В ходе такого исследования мы неизбежно столкнемся с тем

обстоятельством, что проблемы аналогичного плана вставали и

перед другими народами в современной истории. Так, для форми-

рования самосознания немецкой нации в послевоенный период

огромное значение имел Нюрнбергский процесс. В результате это-

го процесса были выработаны определенные методологические

установки, направленные на решение проблемы личной вины и

ответственности за причастность к нацистской и фашистской идео-

логии. Две позиции были особенно важны с точки зрения фор-

мирования массового сознания немецкой нации. Во-первых, про-

изошло отделение нацистской идеологии и политики от нации,

от немецкого народа в целом. Это было связано с выявлением

институционального источника преступлений фашизма, т.е. с

ролью национал-социалистической партии и ее расистской идео-

логии, сформулированной Гитлером в <Меш КатрГ>. Во-вторых,

на первый план была выдвинута концепция индивидуальной от-

ветственности в противоположность точке зрения, настаивающей

на коллективной ответственности: каждый член нацистского дви-

жения и нацистской партии должен отвечать за те деяния, кото-

рые совершил именно он. Однако при таком подходе снимается

проблема коллективной солидарности, вопрос о поддержке по-

литических лидеров, об оправдании принятого ими политическо-

го курса в массовом сознании и о других явлениях, которые очень

трудно оценить с юридически-правовой точки зрения, но кото-

рые вместе с тем сыграли огромную роль в формировании соот-

144

ветствующих общественно-политических настроений. Отказ от

продолжения анализа социально-психологического фундамента

фашизма, начатого Т. Адорно и его сотрудниками, привел к глу-

бокому психологическому кризису, который пришлось пережить

новому поколению немцев. Те, кто родились в сороковые годы и

позже, не могли нести персональной ответственности за совер-

шенные деяния, в том числе и за организацию фабрик массового

уничтожения людей, отбираемых по расовому признаку. Это юри-

дическое освобождение от ответственности. Но в то же время

вставал вопрос о национальной идентификации, ибо процессы,

происходившие в Германии в годы нацистской диктатуры, затра-

гивали всю нацию, все семьи и касались прямым или косвенным

образом судеб ближайшего родительского поколения. Предста-

вители послевоенного поколения либо должны были исключить

из своего сознания вопрос об оценке своих родителей с помощью

механизмов вытеснения, либо они должны были признать ка-

кую-то степень преемственности между своим и прежним поко-

лением, но для этого необходимо было произвести критическую

оценку свершенного. Анализ этой проблемы на ином историчес-

ком материале был дан двумя немецкими авторами – супругами

Митчерлих (2). Авторы этой книги показали, что здоровая психи-

ка нации не может быть основана на исключении прошлой исто-

рии из сферы собственного опыта новых поколений. Стремление

отбросить прошлое жестоко мстит за себя, порождая невротизм и

психологическую неустойчивость. Прошлое должно быть <пере-жито>, переработано сознанием, а система идентификаций, скреп-

ляющая личностное самосознание, должна быть не сломана, а

переосмыслена. Освобождение от чувства неполноценности, ос-

нованного на комплексе вины, должно произойти не за счет заб-

вения прошлого, а путем его критической переработки, сохра-

няющей нормальную способность к переживанию трагических

моментов истории. При такой переработке опыта сохраняется

способность к печали как нормальное явление человеческой пси-

хики и культуры, содействующее балансу эмоционального и ра-

ционального компонентов самосознания.

В противном случае происходит <оцепенение чувств>, прошлое

<травматически утопает>, из него автоматически изымается вся-

кое – и желательное, и нежелательное участие в событиях. Оце-

пенение чувств приводит к маниакальному забвению прошлого,

что само по себе порождает искажение образа истории, дереализа-

цию как прошлого, так и настоящего.

Таким образом психоаналитический подход позволяет вырабо-

тать гораздо более сложное отношение немецкой нации к своему

145

10-690

прошлому, нежели отношение, связанное либо с апологетикой,

либо с полным отрицанием. И это отношение оказывается пси-

хологической предпосылкой существования реального внутрен-

него свободомыслия, равно как и функционирования демократи-

ческих институтов власти.

Что же произошло с российским самосознанием относительно

сталинизма? Открытие преступлений, совершенных в ГУЛАГе (от-

крытие не для исторической науки, а для массового сознания), в

связи с публикацией исследования А. И. Солженицына оказалось

своего рода шоковым ударом. Возникло вполне отчетливое стрем-

ление отмежеваться от прошлой истории и найти конкретное лицо,

ответственное за свершившееся. В 1987-1989 гг. наблюдался фе-

номен десталинизации в прессе и во всей совокупности средств

массовой информации, который стал основанием для утвержде-

ния антикоммунистической, а затем и антисоциалистической идео-

логической установки. Возникла мощная реставрационная вол-

на, которая продолжается и по сегодняшний день. Она соединя-

ется с восстановлением архаических структур сознания – обра-

щением к национальной идее в разных ее вариантах, включая

открытый национализм, к клерикализму и мистике, и даже с обо-

снованием целесообразности монархического правления, кото-

рое демонстрируется видными политическими деятелями новой

волны. При этом отметается не полтора десятилетия, как это было

с немецкой историей, а более семидесяти лет, содержащие в себе

исключительно противоречивые тенденции и события реальной

истории. В этом смысле идеологический кризис, охватывающий

российское общество, оказывается более основательным и глубо-

ким. Общее с немецким кризисом послевоенного времени за-

ключается в том, что его не удастся разрешить ни методом вытес-

нения из сознания прошлого, ни методом проклинающих про-

шлое деклараций. Ведь все нынешнее поколение, все проблемы

демократизации, порядка, реформы, построения рыночной эко-

номики уходят корнями своими именно в те 70 лет Советской

власти, по отношению к которым стремятся навязать проклятие,

используя иррационализацию массового политического сознания

в качестве инструмента в борьбе за власть. Вытеснение из сферы

осознанного и осмысленного отношения к действительности ог-

ромного исторического периода, охватывающего жизнь несколь-

ких предшествующих поколений (преимущественно дедов и пра-

дедов того поколения, которое ныне вступает в жизнь), позволя-

ет создать некоторые упрощенные до примитивности схемы идео-

логического порядка. Но оно не способно привести к нормализа-

ции массовое сознание хотя бы потому, что в личном плане слиш-

146

ком многое оказывается задетым посредством такого вытесне-

ния. Ценностный конфликт не получает разрешения, а лишь за-

гоняется вновь в область подсознания, в сферу смутных воспо-

минаний, а для некоторых и в область ночных кошмаров, тени

которых падают на реалии современной политической жизни,

искажая ее до неузнаваемости, до невозможности найти в ней

хотя бы некоторые устойчивые точки опоры. Фрустрированное

сознание очень трудно поддается саморефлексии, а это означает,

что путь преодоления кризисов, связанный с нормализацией раз-

решения конфликтов на макро- и микроуровнях, окажется более

сложным, чем этого можно было бы ожидать, оставаясь в рамках

рационалистической точки зрения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Чазов Е. Здоровье и власть. М., 1992. С. 141.

2. МЖсЬегИсп А1ехапаег ипй Маагей. 01е ЦпГаЫекеИ ги Тгаиет. Огипа-

1аееп коПокНуеп Уегпа11еп5. (Неспособность к печали). МипсЬеп, 1967,
1977,

1991.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

1. Что такое российский кризис?

2. Какова взаимная связь конфликтов на макроуровне с конфлик-

тами на микроуровне?

3. В каком плане изменились личностные отношения между близ-

кими людьми за годы проведения реформаторского курса?

4. Как, по вашему мнению, можно было бы охарактеризовать

тенденцию иррационализации действительности?

5. Каковы ваши представления о возможностях применения пси-

хоанализа для понимания происходивших в СССР изменений

политических режимов и массовой психологии?

6. Ваше отношение к идее покаяния?

7. Что значит <переживание> прошлого, сталкивались ли вы с

психологическим феноменом, который называется супругами

Митчерлих <оцепенением чувств>?

8. Какова, по вашему мнению, связь между психологическим со-

стоянием людей и экономическими процессами в обществе?

Раздел II

СФЕРЫ РАЗВЕРТЫВАНИЯ

КОНФЛИКТОВ

Глава 1

ЦЕННОСТНЫЙ КРИЗИС

И ПАРТИКУЛЯРИЗАЦИЯ КОНФЛИКТОВ

В данной главе ситуация в России будет рассмотрена под уг-

лом зрения кризиса духовных ценностей. Для этого необходимо

проследить соединения и разрывы ценностей культуры и ценност-

ных ориентации личности. Связь между этими двумя крайними

компонентами культуры – важнейшее цементирующее и стиму-

лирующее начало всей общественной жизни. И напротив, разрыв

этой связи означает глубокий духовный кризис. В современном

обществе в соединении различных составляющих обществен-

ной жизни и в осознании его целостности огромная роль при-

надлежит интеллигенции. Она выполняет роль духовного и ин-

теллектуального посредника в системе общественных связей. Но

интеллигенция может справиться с этой ролью лишь при усло-

вии, если ее сознание не разорвано, если оно само основывается

на определенных посылках мировоззренческого характера. Одна

из особенностей российского духовного кризиса заключается в

резком повороте от атеистического миропонимания к религиоз-

ному. Потребность в религии определяется поиском смыслообра-

зующих оснований жизни. В связи с этим в главе рассматривают-

ся фундаментальные проблемы социологии религии. В заключи-

тельном параграфе дается характеристика наиболее распростра-

ненных идеологических ориентации, выявляется специфика идео-

логического конфликта как разновидности конфликта ценност-

ного.

148

1. ЦЕННОСТИ КУЛЬТУРЫ И ЦЕННОСТНЫЕ

ОРИЕНТАЦИИ ЛИЧНОСТИ: СОЕДИНЕНИЯ

И РАЗРЫВЫ

Всякое человеческое сообщество скрепляется не только с по-

мощью взаимных интересов, обмена благами и услугами, происте-

кающего из разделения труда, не только общими для всех членов

сообщества угрозами и опасностями, но и определенным, более

или менее одинаковым пониманием всей совокупности жизнен-

ных задач и проблем.

Разумеется, одинаковость понимания нужно принимать сит

гапо 5аИ5, т. е. у каждого – свое мировоззрение, свой жизненный

опыт, свои предпочтения и привязанности. И все же, чтобы эти

индивидуальные предпочтения признавались и уважались други-

ми, необходима общая система координат, в качестве которой

выступает невидимая глазу и неосязаемая реальность: общая сис-

тема ценностей.

Система ценностей – это мир значений, благодаря которому

человек приобщается к чему-то более важному и непреходящему,

чем его собственное эмпирическое существование, это окульту-

ренная и передающаяся от поколения к поколению с помощью

некоторой совокупности условных знаков (символов) констелля-

ция чувств, эмоций и идей, существенных для данного сообщест-

ва. Система ценностей – важнейший компонент культуры и куль-

турной жизни. Она возвышает человека, приобщает его к миру

духовности. Благодаря ценностям человеческое существование

выходит за рамки потребностей и интересов, за рамки того, что

необходимо для жизни, и того, что выгодно, удобно, эффективно

в данный момент времени. Именно благодаря приобщению к миру

ценностей жизнь отдельного человека приобретает смысл.

Система ценностей выполняет важную функцию как в жизни

сообщества людей, так и в жизни отдельного человека. Главное ее

назначение состоит в том, что здесь как бы накапливаются крите-

рии, позволяющие отделить добро от зла, пользу от вреда, истину

от заблуждения. Это задача безусловных ценностей, составляю-

щих стержень духовной культуры сообщества людей. Их называют

также терминальными ценностями. Другая группа критериев свя-

зана с ценностями инструментального порядка, с теми, которые

позволяют отделить важное от менее важного и совсем неважного,

значимое и существенное от мелкого и преходящего.

С древних времен вырабатывались представления о классичес-

кой триаде ценностей, составляющих основание культуры и ду-

ховности: добро, истина и красота. Именно здесь сосредоточены

149

подлинно человеческие устремления, возможности выхода чело-

века в царство свободы и преодоления им мира необходимости и

своекорыстия. На протяжении истории человеческого общества,

равно как и на материалах культурно-антропологических исследо-

ваний неоднократно демонстрировалось, что конкретное содер-

жание этих главных ценностных понятий наполнялось разным, а

порою и прямо противоположным содержанием. Однако все со-

циально значимые побуждения в любых человеческих культурах и

сообществах люди облекали именно в форму этих понятий. В из-

вестном смысле эти понятия являются абсолютными характерис-

тиками культуры. Как бы низко ни падал конкретный человек, как

бы ни кипели страсти под влиянием нужды, зависти, политических

амбиций и притязаний, люди вновь и вновь будут обращаться к

идеалам прекрасного, справедливого, истинного. Такова позиция,

исходящая из уважения к классическим формам развития знания,

искусства и философского мышления. Этой позиции противостоит

модернизм – неопределенное умонастроение в культуре, исход-

ным понятием которого оказывается <здесь и сейчас>.

В XIX и XX вв. мир ценностей существенным образом расши-

рился и обогатился. Значимыми стали ценности личного достоин-

ства и индивидуальной свободы. Идея гражданских прав приобре-

ла ценностное содержание и стала важнейшим критерием, исполь-

зуемым для сравнения между собою различных политических по-

рядков и режимов власти. Вместе с тем обнаружились очень слож-

ные пути достижения названных выше основных ценностей. Пря-

молинейное восхождение по нарастающей линии духовного про-

гресса, воплотившееся в свое время в идеологии Просвещения,

оказалось несбыточной мечтой, фантазией, мифом. В XX в. воз-

никла практика массового уничтожения целых народов, обоснова-

ние которой было дано теориями расового неравенства и неполно-

ценности определенных этнических групп. Сторонники этих кон-

цепций, как и те, кто контролировали лояльность по отношению к

государству или политическому режиму на основании критериев

идеологического порядка, также взывали к абсолютным истинам.

Поэтому современное общество и современная общественная

мысль с большой осторожностью относится ко всякого рода декла-

рациям по поводу абсолютных ценностей. Один из наиболее фун-

даментальных процессов, совершающихся в культуре современных

обществ, – процесс релятивизации ценностных представлений,

стремление ограничить их действие и смысл сиюминутными ситуа-

циями, что приводит подчас к низведению ценностей к интересам

и потребностям материального или физиологического порядка.

Если рассматривать более широкий круг человеческих побуж-

150

дений, то нельзя не заметить важной духовной потребности чело-

века к поискам и обоснованию смысла своего собственного суще-

ствования в этом мире. Человек хочет понять мир, в котором он

живет. Чтобы ориентироваться в этом мире, он должен знать, что

хорошо и что плохо. Какие из его действий и побуждений получат

поддержку и одобрение со стороны того сообщества людей, к кото-

рому он принадлежит, а какие – будут явно неодобряемы и даже

наказуемы? Понимание критериев самооценки и оценки поступ-

ков других людей дается благодаря усвоению ценностного и нор-

мативного содержания культуры. Наиболее существенная характе-

ристика системы ценностей состоит в том, что именно здесь сосре-

доточены представления людей о смысле их жизни. Система цен-

ностей – это смыслообразующая сфера общественных отношений.

Именно здесь формулируются конечные основания выбора дейст-

вия, связанные с философией данного общества, с его мировоз-

зренческими установками. Благодаря усвоению системы ценнос-

тей человек решает для себя вопрос о том, ради чего он живет.

Оценка каждого конкретного поступка приобретает смысл только в

соотношении со способом решения этой общей мировоззренчес-

кой задачи, которая осмысливается в виде понятий добра, правды,

справедливости, красоты, достоинства, свободы и иных ценност-

ных категорий. Сообразно этим категориям соответствующие по-

ступки называются добрыми или злыми, героическими или низки-

ми, прекрасными или безобразными, справедливыми или эгоисти-

ческими, а люди, их совершающие, становятся носителями соот-

ветствующих нравственных и эстетических качеств.

Усвоение ценностных критериев, предлагаемых обществом,

– дело исключительно сложное и неоднозначное и в то же время

необходимое. Если у людей не было бы общих представлений о

добре и зле, то их совместная жизнь была бы просто невозможной.

Наличие системы ценностей, воплощаемое в культуре, – одно из

непременных условий сохранения каждого данного сообщества, а

распад этой системы ценностей и есть не что иное, как свидетель-

ство кризисного состояния общества. Такой распад приводит к

разрушению ценностных ориентиров и критериев различения пра-

вильного от неправильного, доброго от злого, хорошего от плохо-

го, полезного от вредного и т.д. Чтобы уяснить значение ценност-

ных критериев, важно иметь в виду, что каждый отдельный посту-

пок мотивируется сам по себе гораздо более конкретным спектром

побуждений и интересов. Мотивация совершения поступка всегда

ситуативна, соотнесена с данными обстоятельствами и интереса-

ми данного человека – субъекта этого действия. При этом он

может думать о конечных нравственных категориях, а может во-

151

обще не принимать их во внимание, преследуя самые ближай-

шие задачи, вытекающие из данной ситуации. Более того, мно-

гие поступки, совершаемые конкретными людьми, совершаются

ими не под влиянием расчета, не в результате обдумывания и взве-

шивания ситуации, а на основе интуиции или в результате аффек-

тивной концентрации эмоций, которые требуют разрядки, выхода

из сложившегося положения, ответной реакции на угрозу, дейст-

вительное или кажущееся оскорбление и т.д. Реальные поступки

совершаются далеко не всегда под воздействием прямой ценност-

ной мотивации, в них всегда или почти всегда присутствует ирра-

циональный момент, компонент подсознательной мотивации, ко-

торая не осмысливается самим действующим агентом.

Между конкретной мотивацией, следовательно, и миром цен-

ностей и культуры существует дистанция, которая то увеличивает-

ся, то сокращается. Ценностный кризис заключается прежде всего

в увеличении этого разрыва. Наиболее краткая характеристика та-

кого состояния общественных отношений выражена в формуле

<распалась связь времен> – Иге шпе 1 ои1 оГ.)от1.

<Нормальное> состояние общества, напротив, характеризуется

прежде всего наличием механизмов передачи и изменения насле-

дия, созданного предшествующими поколениями, к поколениям

современным. Благодаря институтам социализации разрыв между

индивидуальным миром и ценностями культуры данного сообще-

ства преодолевается с обеих сторон.

Ценностный мир личности или совокупность ее ценностных

ориентации строится прежде всего на основе переживания собст-

венного опыта. Сам процесс переживания этого опыта, воспоми-

наний о содеянном, самооценка поступка, самоанализ – дело су-

губо интимное. Здесь человек остается наедине с самим собою. В

ходе этой нравственно-психологической работы по осмыслению и

переживанию собственного опыта человек формирует образ само-

го себя или <Я-образ>, в котором содержится не только память о

том, что было важного и существенного в жизни, но и отношение

к себе, основанное на сопоставлении <Я> с <Другими> и на пред-

полагаемом восприятии этого <Я> <Другими>. Разумеется, струк-

тура самосознания не сводится к Я-образу. Как показывает совре-

менный психоанализ, она более сложна и многогранна. Но имен-

но вокруг Я-образа концентрируются ценностные представления

и ценностные ориентации личности, придающие ей определен-

ность. В свою очередь ценностные ориентации организуют мир

эмоций и переживаний, они оказывают наиболее существенное

воздействие на мотивы поступков и действий. Благодаря цен-

ностным ориентациям разрешаются на подсознательном уровне

152

конфликты желаний, побуждений, устремлений, составляющие

содержание внутреннего психологического процесса.

Третий важнейший компонент внутренней жизни – стремле-

ние освоить мир ценностей, предлагаемых культурой сообщества,

к которому принадлежит человек, хотя это ему далеко не всегда

удается в полной мере. Важно обратить внимание, однако, на сам

способ усвоения ценностей культуры. Это усвоение происходит

при помощи наиболее широких обобщений философского, миро-

воззренческого и религиозного плана/которые входят в опреде-

лена, ае системы рационализации жизненного опыта. Рационали-

зация как система умозаключений связывает внутренний мир с

миром культурных ценностей и значений. С ее помощью человек

упорядочивает свой опыт, придает ему некоторый социальный

смысл и получает ответы на вопросы такого плана: зачем я живу,

зачем я действую, есть ли смысл в моей жизни?

Это так называемые гамлетовские вопросы, через которые не-

избежно проходит каждый человек в ходе развития его собствен-

ного внутреннего самосознания:

Быть иль не быть? Вот в чем вопрос…

Напомним, как заканчивается этот известный монолог:

Какие сны в том смертном сне приснятся,

Когда покров земного чувства снят?

Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет

Несчастьям нашим жизнь на столько лет.

А то кто снес бы униженья века,

Неправду угнетателя, вельмож

Заносчивость, отринутое чувство,

Нескорый суд и более всего

Насмешки недостойных над достойным,

Когда так просто сводит все концы

Удар кинжала! Кто бы согласился,

Кряхтя, под ношей жизненной плестись,

Когда бы неизвестность после смерти,

Боязнь страны, откуда ни один

Не возвращался, не склоняла воли

Мириться лучше с незнакомым злом,

Чем бегством к незнакомому стремиться!

Ключевые символы этого монолога (Шекспир У. Гамлет. Дей-

ствие III. Акт 1/Пер. Б.Л. Пастернака): выбор, жизнь и смерть,

загадка жизни, благородство, духовное страдание, смирение с удара-

ми судьбы, сопротивление морю бед, смерть и сон, сон и явь

153

(<покров земного чувства>), телесная природа, желанная цель,

многообразие несчастий (своего рода классификация социальных

конфликтов), достоинство, тяготы жизни, неизвестность потус-

тороннего мира, страх перед нею, воля, примирение с известным

злом, бегство от неизвестности, совесть, действие, осторожность,

решительность, свет размышления, великие начинания, поворот,

молитва, грех.

Возможно, что эти символы можно было бы упорядочить под

углом зрения соотнесения внутреннего мира и главных ценностей

жизни с ценностями культуры, через которое (соотнесение) и рас-

крывается смысл бытия.

2. ПРОБЛЕМА ПОСРЕДНИЧЕСТВА

И РОЛЬ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Со своей стороны, общество предлагает и разрабатывает свои

варианты преодоления разрыва между ценностными ориентация-

ми личности и ценностями культуры, используя разнообразную

совокупность средств.

Прежде всего оно предлагает упрощенные варианты ценнос-

тей в качестве прямо одобряемых образцов поведения: героев

средств массовой информации, лауреатов премий и т.д., с помо-

щью которых декларируются идеалы общественной полезности или

общественного блага. Оно помещает в центр своей пропагандист-

ской деятельности не систему философских обоснований мира

ценностей и культуры, а конкретных индивидов, образы которых

должны стать частью комплексов, мотивирующих поведение дру-

гих людей. Таким образом осуществляется интерпретация системы

ценностей для массового сознания и для массового потребления.

Кроме того, в обществе происходит структурная интерпрета-

ция ценностей. Представления о добре и зле, о красоте и уродстве,

об истине и заблуждении разъясняются специально предназначен-

ными для этих целей <проповедниками>, в качестве которых вы-

ступают определенные профессиональные группы в обществе: ху-

дожники, писатели и музыканты, например, наиболее компетент-

ны в вопросах искусства и, следовательно, в вопросах разграниче-

ния прекрасного от безобразного. Ученые в наибольшей мере ком-

петентны в вопросах истины и заблуждения, учителя жизни – в

вопросах справедливости и добра в их отличии от зла и несправед-

ливости. На этом поприще выступают ныне профессиональные

политики, которые должны <знать>, в чем состоит общественное

благо и общественная польза.

154

Однако само содержание такого рода пропагандистской дея-

тельности существенным образом различается в условиях стабиль-

ности и бурных социальных перемен и потрясений. Стабильность

характеризуется наличием социально-ценностного консенсуса. Как

минимальное ее условие необходима официальная интерпретация

системы ценностей общества, получающая более или менее зна-

чительную поддержку со стороны массового сознания. В условиях

кризиса, во-первых, нет единой официальной интерпретации сис-

темы ценностей, что порождает огромные трудности перед слоем

посредников-пропагандистов. Какой версии исторического про-

цесса должен учить, например, школьный учитель в условиях кон-

фронтации и идеологического противостояния? Во-вторых, кри-

зис характеризуется тем, что массовой поддержки официальной

идеологической доктрины не существует. В этом и заключается

главный механизм разрыва между целостным общественным орга-

низмом и частной индивидуальной жизнью.

В результате этого разрыва ослабляется действие не только

социализирующих институтов в обществе: школы, семьи, системы

высшего образования, но и институтов социального контроля:

правосудия, правоохранительных органов, системы поддержания

и обеспечения правопорядка, ставится под вопрос эффективность

пенитенциарной системы, т.е. тюрем, колоний и других учрежде-

ний, обеспечивающих исполнение приговоров, связанных со сро-

ками изоляции преступников от общества. В результате создаются

благоприятные условия для криминализации всей системы обще-

ственных отношений.

Опыт российских преобразований свидетельствует, что плав-

ный переход от одной стабилизирующей системы ценностей к

другой, вырабатываемой на совершенно противоположных осно-

ваниях, невозможен. Главная причина здесь не только в сложнос-

ти опосредствующих связей, но и в неопределенности ценностных

ориентации складывающейся системы.

По-видимому, реформы подошли к такому моменту, когда не-

обходима конкретизация целевых установок.

Скорее всего эффективность ценностного согласия может быть

обеспечена не столько путем декларирования терминальных цен-

ностей, сколько путем утверждения в массовом сознании право-

мерности инструментальных ценностей, к числу которых можно

отнести верность договору, признание приоритета закона, соблю-

дение кодекса правил конкурентной борьбы, правопослушное по-

ведение граждан, отклонения от которого могут служить источни-

ком применения санкций, в том числе и насильственных, если

они опираются на авторитет государства, честность и порядоч-

155

ность во взаимоотношениях между частными лицами, уважение

к личному достоинству и частных интересов.

3. КОНФЛИКТЫ РЕЛИГИОЗНОГО СОЗНАНИЯ

В годы кризисов, войн и иных общественных потрясений со-

знание людей в своем стремлении понять происходящее неизбеж-

но обращается к смыслообразующим категориям, к последним

основаниям бытия. Особенно привлекательными, притягивающи-

ми оказываются ранее отвергнутые формы мышления и стереоти-

пы поведения, к числу которых долгое время в России относилась

и религия. В силу множества причин, слившихся воедино, духов-

ный кризис, переживаемый обществом, переплетается ныне со

своеобразным религиозным ренессансом: прежде всего речь идет

о религиозном обосновании нравственности, о стремлении возро-

дить ритуалы, освящающие наиболее важные вехи человеческой

жизни – рождение, вступление в брак, смерть. В связи с этим за

короткое время церковь из отторгаемой и полузапретной органи-

зации превратилась в мощный центр духовного притяжения. В

несколько раз увеличилось количество прихожан; церковные празд-

ники превратились вновь в события народной жизни; средства

массовой информации обеспечили наглядность участия в церков-

ных церемониях и обрядах высших должностных лиц государства,

а должность священнослужителя стала одной из наиболее престиж-

ных в общественном мнении.

Так, при общероссийском опросе, проведенном в апреле 1992 г.

Центром социально-политического анализа и прогнозирования

РНИСиНП (руководитель Центра – Ф.Э. Шереги), выявилась сле-

дующая ранжировка профессий в общественном мнении (предла-

галось отметить не более трех наиболее уважаемых профессий из

общего списка в пятнадцать наименований):

бизнесмен, предприниматель 58,2%

работник магазина и сферы услуг 30,8%

священнослужитель 26,4%

юрист 23,3%

фермер 22,2%

врач 19,6%

Последние места в списке заняли – инженер (2,5%), препода-

ватель вуза (2,6%), кадровый военный (4,3%). Ученый и учитель в

школе заняли 10-е и 11-е места.

156

Несомненно, что одним из главных условий наблюдающегося

религиозного ренессанса стало изменение самого общества, ут-

верждение демократических норм в отношении религиозного ми-

ровоззрения и церковных учреждений. Следует отметить, что на-

ряду с этим действует и другой фактор – мотив реванша в общест-

венном сознании, стремление сделать наоборот по отношению к

тому, что ранее не одобрялось или запрещалось. Здесь, следова-

тельно, важен не только момент вновьобретаемой веры, но и де-

монстративная мотивация протеста по отношению к прошлому,

на основании чего складывается своего рода мода на религию и

участие в церковных обрядах, распространяющаяся среди моло-

дежи и интеллигенции.

Само по себе обращение к религии так же, как и избрание

конфессии, дело сугубо личное и интимное, однако общество ныне

озабочено выработкой противовесов небывалому росту преступ-

ности, всеобщей необязательности и анархии. Вопрос состоит в

том, может ли религия стать одним из таких противовесов? В ка-

кой мере восстановление мирской власти должно опираться на

религиозное обоснование? Является ли эта задача своего рода куль-

турной инновацией или это воспроизведение архаических струк-

тур в системе образования и воспитания? Эти вопросы являются

отнюдь не личностными. Они входят в сферу социологии религии.

Нейл Смелсер в своем учебнике по социологии определяет пред-

мет этой дисциплины следующим образом: <Для социолога рели-гия - социальное явление. Социологи хотят знать, как организо-ваны любые религиозные группы, не только те, к которым при-надлежат они сами. Они хотят знать нормы и ценности религиоз-ных групп и то, что дает религия как для членов соответствующейгруппы, так и для общества в целом. Они хотят знать, почему су-ществуют религии и каким образом они передаются от поколенияк поколению. Они хотят знать также, как принадлежность к рели-гиозным группам воздействует на другие стороны жизни людей -на их установки, семейную жизнь и т.д.> (1).

В современной социологической литературе религия рассмат-

ривается не в качестве отчужденной формы общественного созна-

ния, отраженного бытия, а в виде органической формы самой

жизни, связанной со смыслообразующими началами культуры.

Вместе с тем, всякая религия соединена с определенными форма-

ми организации, с групповыми материальными и идейными инте-

ресами соответствующих общественных сил и прежде всего с ин-

тересами и формами жизни священнослужителей, которые так или

иначе опираются на признание и поддержку <мирян>.

Анализируя в свое время истоки религиозной деятельности и

157

религиозного мышления, Макс Вебер пришел к заключению о том,

что важнейшим свойством большинства мировых религий являет-

ся их способность удовлетворять <потребность в спасении>. Ко-

нечно, сама идея спасения трактуется в разных религиозных док-

тринах и даже религиозных толках по-разному. В одном случае

речь идет о более благоприятном перевоплощении в последующей

жизни (буддистское учение о Карме), в других – о райских вратах

как вознаграждении за праведную жизнь (христианство, ислам).

Но все же сама потребность в спасении – это некоторая психоло-

гическая реальность. Сама эта потребность оказывается, по мне-

нию Вебера, тем сильнее, чем более дифференцированы и струк-

турированы социальные связи, ограничивающие жизнь человека и

его сознание некоторым замкнутым пространством. В силу услож-

нения самой культуры и увеличения многообразия ценностей воз-

никает напряженность, противоречие между повседневностью,

которая как бы лишается смысла, фрагментарностью особенных

интересов, с одной стороны, и стремлением человека к неким

высшим ценностям, благодаря которым жизнь его обретает смысл

и наполняется всеобщим содержанием, с другой стороны. Это

психологическое и культурное напряжение и составляет главное

основание религиозного поиска, размышлений о смысле бытия, о

судьбе человека, о греховности повседневных побуждений и по-

требности в спасении.

Это напряжение разрешается посредством формулирования оп-

ределенной доктрины – суммы религиозных постулатов, главным

из которых является постулат божественного определения смысла

существования. Освящение бытия, повседневной жизни, поступков

и деяний отдельных лиц – это то, что оказывается объединяющим

моментом для всех религиозных доктрин и благодаря чему рели-

гия становится важной составляющей всей человеческой культуры.

Более конкретным основанием потребности в спасении высту-

пает проблема несправедливости страдания: одна из общечелове-

ческих тем культуры. Почему одни счастливы на этой земле, а

жизнь других проходит в страданиях? Почему страдает невинный

ребенок? Почему люди не равны в распределении счастья и горя?

Поиск ответа на этот вопрос порождает идею вечности, включая

идею вечного бога и бессмертия, благодаря чему в конечном счете

происходит <воздаяние>, ибо, как гласит Евангелие, <удобнее вер-блюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти вЦарствие Божие> (от Марка, гл. X, 25). Религия, следовательно,

по крайней мере в учении о греховности и воздаянии представляет

собою ответ на уравнительную тенденцию, заложенную в общест-

венной психологии.

158

т

Предлагаемые религиозными доктринами варианты спасения

во всех случаях предполагают, что структура мира обладает опре-

деленной целостностью и смыслом. В нем есть определенный по-

рядок вещей, хотя этот порядок и не создается ни отдельным че-

ловеком, ни сообществом людей. Он дан изначально и имеет сверхъ-

естественное происхождение. Такова суть религиозного рациона-

лизма, который имеет в своем основании идею смысла. Один из

наиболее популярных священнослужителей православной церкви

протоиерей Александр Мень писал: <Даже те, кто утверждает аб-сурдлость мира, его бессмысленность и отчужденность человекаот мира, делают это потому, что в человеке заложено противопо-ложное понятие, понятие смысла. Тот, кто не знает, что такоесмысл, не чувствует, никогда не поймет, что такое абсурд. Он ни-когда не возмутится против абсурда, никогда не восстанет противнего, он будет с ним жить, как рыба в воде. И именно то, чточеловек восстает против абсурда, против бессмыслицы бытия, иговорит в пользу того, что этот смысл существует> (2).

Однако поскольку вопросы смысла существования, порядка

вещей, греховности и воздаяния, потребности в спасении и т.д.

основываются на весьма сложной системе аргументации, постоль-

ку само знание полемики вокруг этих вопросов становится осо-

бым специализированным занятием в рамках данной религиозной

общины. Понимание того, что в обществе возникает и воспроиз-

водится специальная группа людей, занимающаяся не только во-

просами богословского порядка, но и поддерживающая соответст-

вующие обычаи и ритуалы общения с высшим миром, и составля-

ет основание социологического взгляда на религию. Социолог не

занимается богословской или философской дискуссией по поводу

специфических религиозных вопросов. Он исходит из того, что

такая дискуссия есть данность религиозной жизни. Его интересует

именно группа священнослужителей – ее положение в обществе,

ее представления о самой себе и о своей роли в обществе, ее диф-

ференциация, ее не только духовные, но и сугубо мирские, в том

числе и материальные интересы. Представление о том, что этой

группе чужды мирские интересы так же нелепо, как и утвержде-

ние о том, что священнослужители – сплошь обманщики, экс-

плуатирующие невежество и непросвещенность массы. Среди ре-

лигиозных деятелей можно найти немало людей высоконравст-

венного поведения, преданных своим идеалам и своей вере. Но

эти примеры не опровергают того тезиса, что сословие в целом

нуждается в материальных средствах для своего существования,

что борьба политических и экономических интересов свойственна

любой церковной организации.

159

Для анализа внутренних конфликтов религиозной и церков-

ной жизни огромное значение имеют исследования в области ис-

тории христианства. В 1912 г. немецкий историк Эрнест Трельч

(1865-1923) опубликовал труд <Социальные учения христианскихцерквей>. Главная задача этой работы состояла в том, чтобы от-

ветить на вопрос: каковы были взаимоотношения церковных ор-

ганизаций и тех общественных структур, в рамках которых они

действовали. Отношения между церковью и государством, напри-

мер, не сводятся к известной формуле: <Кесарю - кесарево, аБогу - богово>, хотя в ней и намечается как бы нравственная

граница сфер влияния. Э. Трельч в своем исследовании пришел к

выводу: история христианской церкви может быть понята как про-

тиворечивое взаимоотношение двух тенденций – компромисса с

миром и в то же время – отрицания мира. С одной стороны, су-

ществует линия приспособления к миру, а с другой – протеста

против этого приспособления. Трельч рассматривает этот конфликт

применительно к четырем сферам римского общества – семье,

политике, экономике и обучению (философии). Во всех четырех

направлениях он обнаруживает глубокий конфликт, выраженный

в компромиссе: <брак допускается, но безбрачие рассматриваетсяв качестве высшей ценности; существующие власти признаютсязаконными, но в целом политическая власть для христианина яв-ляется ценностью низшего порядка (как тут не вспомнить кон-фликт между официальной церковью и политиком в священни-ческом одеянии - Глебом Якуниным в наши дни!); труд и торгов-ля воспринимаются как необходимые условия общественной жиз-ни и благосостояния людей, но погоня за богатством оказываетсявесьма опасным делом для души христианина; рациональность иобучение принимаются, но весьма избирательным образом: лишьпостольку, поскольку они не противоречат христианским убежде-ниям и ценностям> (3).

Опираясь на эту работу, Макс Вебер решает весьма важную в

методологическом плане задачу. Он конструирует идеальные типы

религиозного отношения к миру. Его задача – показать теорети-

ческую возможность конфликта или столкновения между собою

различных структур жизненных отношений или своего рода кон-

стелляций материальных и духовных интересов. В сфере чисто

религиозного сознания Вебер конструирует два противополож-

ных отношения к миру. В одном случае – аскетизм – уход от

мира, неприятие его ценностей, отшельничество и мистицизм,

соединяющийся с надеждой помочь миру, обращаясь к религиоз-

ному призванию, молитве, вере в спасительное начало религиоз-

ной идеи.

160

Другая линия конфликта, четко обозначающаяся в религиоз-

ном сознании, связана с напряженностью, возникающей между

?

?

`

Oe

L E @

?

ue

@

?

`

O

O

J AE B

?

H

A

?

th

,

?

x

i

d

Ue

>

?

<¶nae???thjaeaeVIBA> r ae \

Oe

t

o

R

I

.

¦

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

u

~

ue

x

3/4

0

u

T

I

@

@

.

¬

l-

A-

N

~

°

AE

AE

<1/4ue!t!i!f"a"b#U#X$O$H%A%:&f&Oe&T'I'F(Ae(:)3/4)8*?*.+?+,?,?,-’-.’./?/0^0O0N1A142°2(3c34?4o4ue4v5i5j6e6`7U7Z8O8R9?9?9J:Ae:@;1/4;0<¦<=–=>

„>

th>

x?

¤?

@

@

A

?A

B

~B

ueB

pC

iC

dD

THD

ZE

OE

TF

OeF

JG

JG

EG

HH

AH

eH

?H

oH

bI

aI

\J

UJ

\K

OK

PL

AEL

BM

1/4M

:N

?N

6O

¶O

0P

?P

Q

†Q

R

~R

oR

pS

eS

eS

dT

aT

XU

OU

NV

AEV

FW

3/4W

@X

3/4X

8Y

?Y

&Z

?Z

[

?[

\

~\

u\

4]

<]¬]&^ ^_?_`?`aazaoanbibbcUecTdOdHeAe6f?f*g¦g-hhi„ijzjojnk?kl?lm|momjn??????????????????????????????вседневностью. В этой связиВебер указывает на одну из загадок Священного писания. Как тол-ковать слова Евангелия: <Не думайте, что Я пришел принести мирна землю; не мир пришел Я принести, но меч. Ибо Я пришелразделить человека с отцом его, и дочерь с матерью ее, и невесткусо свекровью ее. И враги человеку домашние его>. И далее, еще

сильнее: <Кто любит отца и мать более, нежели Меня, не достоинМеня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоинМеня> (Евангелие от Матфея, гл. 10, ст. 34-37).

Каким же образом проповедь христианской любви совмещает-

ся с этим евангельским сгеао, произносимым самим Иисусом Хрис-

том? Ответ Вебера состоит в том, что потребность в спасении и

вере разрушает все остальные связи, как бы сильны они не были.

Братство на основе веры сильнее отношений родства и семейных

привязанностей. Только тот, кто поймет эту истину, может быть

на самом деле верующим.

Разумеется, выделенное Вебером типологическое отношение

между религией и мирской повседневностью в действительности

не существует в чистом виде. Оно опосредовано массой конкрет-

ных обстоятельств и социальных институтов. Однако суть дела в

том, что это отношение указывает на вполне возможную идеоло-

гизацию религиозного сознания, которая проявляется на самом

деле в крайних формах религиозной жизни. С точки зрения соци-

ологии конфликта важно знать не только распространенность ре-

лигиозной обрядности в массе населения, но и степень привер-

женности, меру фанатичности в исповедовании соответствующих

доктрин. Как правило, в своем официальном выражении все рели-

гии и церкви провозглашают идеалы терпимости. Другое дело –

фанатические, экстремистские направления и группы, готовые ради

доказательства своей приверженности религиозной доктрине оп-

ределенного типа пойти на самосожжение и иные формы коллек-

тивного самоубийства. Ситуация абсурда, о которой упоминал А.

Мень, погибший, по-видимому, от руки фанатиков веры или иных

носителей абсурда, содействует появлению мессианских идей и

настроений, которые могут оказаться весьма опасными в их прак-

тическом применении.

Поэтому для рациональной политики в делах возрождения ре-

лигиозности и восстановления прав церкви очень важно соблю-

дать меру соотношения религиозного и светского компонентов в

массовом сознании. Определенные данные на этот счет были по-

лучены в упоминавшемся выше исследовании 1992 г. В целом на

161

прямой вопрос: являетесь ли вы верующим человеком? – 23,4%

ответили утвердительно; 33,8% – избрали неопределенный ответ;

42,6% – ответили отрицательно.

Поскольку ожидания негативных последствий в связи с декла-

рацией религиозных взглядов были устранены, постольку можно

сказать с определенной долей уверенности, что полученные дан-

ные заслуживают доверия. Не лишены интереса и данные о рас-

пределении ответов на этот вопрос по регионам России.

Таблица 3

Распределение ответов на вопрос:

<Являетесь ли вы верующим?> по регионам (1992 г.)

(в % от числа опрошенных)

Позиции

Городдане могу ответитьнет

определенно

Москва33,926,838,4

Воронеж32,434,533,1

Ставрополь31,236,232,6

Наб. Челны27,536,236,2

Сыктывкар24,537,437,4

Кемерово22,926,450,7

Владивосток18,830,250,3

Калининград17,137,945,0

Тверь14,543,542,0

Тот факт, что в Москве доля объявивших себя верующими ока-

залась выше, чем в других городах, подтверждает нашу гипотезу

относительно того, что сама эта декларация происходила не без

участия политических соображений, направленных на поддержку

ранее отторгаемого института религии и церкви.

Вывод, который следует из приведенных данных, заключается

в том, что оптимальный вариант решения проблемы взаимоотно-

шения религии и общества состоит в деполитизации этих отноше-

ний, в реальном обеспечении конституционного права совести и

вероисповедания, в нахождении баланса между конфессиями и

мировоззрениями, выполняющими жизненно важные для людей

смыслообразующие функции. Без распространения духа терпимости

в обществе ко всем мировоззренческим позициям нравственный

кризис общества не может быть преодолен.

162

4. ЦЕННОСТИ ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО ПОРЯДКА

Особую роль в современных политических конфликтах имеют

ценности идеологического характера, фиксирующие отношение к

сложившимся в обществе политическим порядкам и связанные с

определенным пониманием того, какими-должны быть взаимоот-

ношения между индивидом, обществом и властью. Важно обра-

тить внимание на то обстоятельство, что идеологические ориента-

ции концентрируют основное внимание не на том, что есть на

самом деле, а на том, что, сообразно теоретической доктрине, долж-

но быть. Всякая идеология – это проект будущего общественного

устройства, это предложение изменить мир в определенном на-

правлении. Суть идеологической деятельности заключается в це-

леполагании. Вполне уместно сделать вывод: роль идеологических

доктрин и ценностей идеологического порядка будет тем выше,

чем больше распространена в обществе неудовлетворенность су-

ществующим положением дел.

Может быть предложено несколько вариантов классификации

идеологических ценностей. Весьма распространенной является

классификация, основанная на отношении к ныне действующим

политическим и экономическим институтам. Под этим углом зре-

ния идеологии подразделяются на консервативные, поддерживаю-

щие 51а1ш яио и культивирующие пиетет по отношению к старым

добрым временам, революционно-радикальные, настаивающие на

быстрых изменениях и применении самых суровых мер ради обо-

значенных целей, и либерально-реформистские, поддерживающие

необходимость некоторых изменений, но не принимающие ме-

тоды революционной борьбы ради достижения этих изменений.

Эти три группы ценностей оказываются определенными и весь-

ма важными ориентирами в политической борьбе. В соответст-

вии с выбором политических ориентации строится и система ав-

торитетов в социологической теории и политической практике.

Каждая из систем ценностей предлагает свое видение мира,

которое в значительной мере предопределяет и оценки конкрет-

ных событий, участников политической драмы, эпизодов полити-

ческой жизни.

Выдающийся французский социолог Раймон Арон сопостав-

ляет под этим углом зрения три способа понимания состояния

общественных отношений, сложившихся в Европе, представлен-

ные тремя крупнейшими мыслителями: Огюстом Контом, Кар-

лом Марксом и Алексисом де Токвилем. Европейское общество

XIX века определялось тремя мыслителями по-разному. <По мне-нию Конта, оно было индустриальным, Маркс называл его ка-11. 163питалистическим, а в глазах Токвиля оно было демократическим.Выбор прилагательного зависел от угла зрения, под которым рас-сматривалась действительность.Для Конта современное, или индустриальное, общество ха-рактеризовалось исчезновением феодальных и теологическихструктур. Основную проблему общественной реформы представ-лял консенсус. Речь шла о восстановлении единства религиозныхи моральных убеждений, без которого ни одно общество не мо-жет быть устойчивым.Наоборот, для Маркса основная проблема общества его време-ни вытекала из внутренних противоречий капиталистического об-щества и соответствующего порядка. Этих противоречий было покрайней мере два: противоречие между производительными сила-ми и производственными отношениями и противоречие междуобщественными классами, обреченными на вражду вплоть до ис-чезновения частной собственности на средства производства.Наконец, по мнению Токвиля, современному ему обществу былсвойствен демократический характер, что означало для него смяг-чение классовых или сословных различий, тенденцию к уравнива-нию общественного положения, а через определенное время -даже экономического положения. Однако демократическое обще-ство, призванное привести к равенству, могло стать (в зависимос-ти от многих факторов) либеральным, т.е. управляемым предста-вительными учреждениями, сохраняющими интеллектуальные сво-боды, или же, наоборот, при неблагоприятных второстепенных об-стоятельствах - деспотическим. Новый деспотизм распространилсябы на индивидов, живущих сообразно с характером общества, норавных в своем бессилии и порабощении> (4).

Соответственно этим трем позициям предлагаются и три взгляда

на перспективы общественного развития. Конт в наибольшей мере

уповает на консенсус и стабилизацию. Маркс предрекает неиз-

бежность катастрофической и вместе с тем благотворной револю-

ции. Что касается Токвиля, то, с его точки зрения, будущее не

детерминировано полностью и оставляет место свободе: <демокра-тические общества, направленность общественного развития мо-гут быть либеральными или деспотическими в зависимости отмногих причин> (5).

Политическая история последних лет существования Совет-

ского Союза показывает, сколь огромным было значение идеоло-

гического противостояния различных общественных сил в поли-

тическом конфликте.

В 1989-1991 гг. – после Первого съезда народных депутатов

СССР – в масштабах всей страны и общества в целом развернулся

164

конфликт, концентрирующийся вокруг проблемы легитимности

власти. Он затрагивал как систему ценностей, доминировавшую в

массовом сознании, так и способы ее обоснования. Этот конфликт

превратился в кризис перестройки; он породил массу тупиковых

ситуаций и привел к кризису мировоззрения и мотивации эконо-

мической и политической деятельности -всех социально-полити-

ческих групп в обществе.

На Первом съезде народных депутатов обнаружилась несовмес-

тимость партийно-централистского и демократического подходов

к разрешению социальных проблем. (Предложения А.Д. Сахаро-

ва по повестке дня съезда и о том, чтобы съезд провозгласил себя

высшим органом власти в стране, не были поддержаны съездом в

целом при очевидном давлении на съезд со стороны его руковод-

ства. Вполне возможно, что уступка демократической части съез-

да на этом этапе привела бы к иному сценарию в развитии собы-

тий.) Жесткость позиции большинства по отношению к мень-

шинству стала источником ценностного раскола общества. В ре-

зультате вместо опережающей уступки, которая могла бы быть базой

консолидации всех общественных сил, возникла тяжелая пози-

ционная борьба, в ходе которой демократические силы отвоевы-

вали одну позицию за другой, добиваясь вместе с тем поддержки

со стороны массового сознания, по крайней мере, в главных цент-

рах политической жизни страны.

Основные ценностные ориентиры сторон, хотя они и меня-

лись на протяжении конфликта, могут быть охарактеризованы сле-

дующим образом.

Первая сторона. В обществе необходимы изменения. Об этом

свидетельствует экономический и социальный кризис. Рациональ-

ная программа изменений заключается в формуле перестройки,

которая должна быть осуществлена на основе сохранения социа-

листической системы общественных отношений. Необходим пере-

ход к рынку как важному цивилизованному началу, но рынок со-

вместим с обновленным социализмом. КПСС – будучи самой

массовой политической организацией – содержит в себе мощный

потенциал обновления. Демократизация есть переход к открыто-

му обществу; она есть необходимый элемент подлинного социа-

лизма, очищенного от деформаций и наслоений. КПСС должна

преобразоваться в партию социал-реформистского демократичес-

кого типа, что станет существенным шагом на путях вхождения

Советского Союза в мировую цивилизацию. Если персонифици-

ровать эту позицию, то ее надо связать с именем М.С. Горбачева.

Вторая сторона. Обновление общества необходимо, но глав-

ным условием обновления является отказ от социалистической

165

системы ценностей и социалистической идеологии. Социализм,

Октябрьская революция, политика ВКП(б) и КПСС – основная

причина всех бедствий, обрушившихся на общество в послерево-

люционный период. Нам нужна демократизация западного типа, в

основе которой лежат отношения частной собственности. Либе-

ральная система ценностей есть главное условие прогресса, и она

не совместима с социализмом. Наиболее последовательными вы-

разителеми этой позиции стали на этапе 1989-1991 гг. Г.Х. По-

пов, Б.Н. Ельцин, руководство межрегиональной группой народ-

ных депутатов.

Третья сторона. Перестройка – политика, враждебная народу

и обществу. Лидеры перестройки – агенты мирового империализ-

ма; их главная задача – воплотить в жизнь план антисоциалисти-

ческого заговора, разработанного в антисоветских центрах. Соци-

алистическую политику необходимо проводить жестко, понимая

классовое содержание идеологии; идеологическая борьба есть форма

борьбы классовой. Недопустимы отступления от марксистско-ле-

нинской идеологии; именно эти отступления – источники анар-

хии, кризиса, паралича власти. Сталинизм не исчерпал себя поли-

тически и исторически, так как политика Сталина обеспечила ува-

жение к великой державе. Эта позиция была закреплена в извест-

ной статье Н. Андреевой; публикации ее содействовал Е.К. Лига-

чев. Она стала оплотом партийно-бюрократической точки зрения

и в августе 1991 г. объединила вокруг себя деятелей ГКЧП.

Помимо этих трех сторон с достаточно четкими ценностными

ориентациями идеологического порядка в конфликте участвовали

силы национального возрождения, которые по-разному соотноси-

лись с обозначенными тремя сторонами. Они играли в развитии

политического процесса более важную роль, так как именно эти

силы соприкасались напрямую с проблемами государственности,

с реальными властными структурами. Это обстоятельство не учи-

тывалось в полной мере представителями первой стороны, сто-

ронниками перестройки. Поэтому прогрессивная позиция обнов-

ления социализма воспринималась как консервативная или реак-

ционная по отношению к силам национального возрождения на

первом этапе. Демократические силы, оформившиеся в виде дви-

жения <Демократическая Россия>, взяли себе на вооружение ло-

зунг суверенитета республик, в том числе и суверенитета РСФСР.

В результате этого противники перестройки стали защитниками –

по сути дела единственными – государственности. Линия на об-

новление Союза на основе заключения нового союзного договора,

хотя и получила поддержку на всенародном референдуме 17 марта

1991 г., не опиралась на необходимый минимум согласия в выс-

166

т

шем эшелоне власти как в центре, так и на местах, где стали доми-

нировать антигорбачевские настроения.

Столкновение ценностных ориентации, переплетающихся с

личностными качествами участников политического процесса,

привело через ряд сложных тупиковых ситуаций 1990-1991 гг. к

прекращению существования СССР, к возникновению новых цен-

ностно-идеологических ориентации в высшем эшелоне власти.

Без особого преувеличения можно утверждать, что в столкно-

вении идеологических ориентации победу одержала вторая кон-

цепция, в то время как первая и третья лишились всякой опоры в

массовом сознании. Однако это не привело к ситуации идеологи-

ческой монополии. Сама по себе идея рыночного пути и привати-

зации содержит в себе массу вариантов, которые теперь сталкива-

ются между собою при разработке программ выхода из кризиса.

При определенных толкованиях эта позиция может включать в

себя и крайние позиции – возрожденное <западничество> и воз-

рожденное <славянофильство>.

Весьма мощным ценностным слоем выступает в нынешней

духовной ситуации компонент реставрации: отказ от светского

государства и светской культуры, возбуждение чувства националь-

ной ущемленности, все более частые напоминания о традициях

едино- и самодержавия, формирование ореола героизма вокруг тех,

кого ранее безоговорочно называли предателями.

Болезненная ломка ценностных ориентиров при выработке

официального идеологического курса преломляется в массовом

сознании в лучшем случае полной <приватизацией> духовной сфе-

ры, а в худшем – распространением цинизма и открытым отказом

от нравственного обоснования социального поведения.

В этих условиях наиболее перспективным оказывается циви-

лизационно-культурный ценностный комплекс, центральной идеей

которого остается вхождение в мировую цивилизацию, преодоле-

ние длительного периода конфронтации и изоляции, переинтер-

претация интересов страны с учетом современных мировых про-

блем, решение которых предполагает новое понимание взаимоот-

ношения национальных и общечеловеческих интересов, рассмат-

риваемых в более широком ценностном контексте.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. 5те1яег N. 5осю1оеу. Ргеппсе-НаП. Зго1 еа., 1988. Р. 284.

2. МеньА. Христианство//Лит. газета. 1990. 17 дек.

3. О0еа ТР. Тле 5осю1о8У оГ КеИеюп. Ргепйсе-НаП, N6 .Гегчеу, 1966. Р.
67.

4. Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М., 1993. С. 305-306.

5. Там же, с. 306.

167

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

1. Что такое ценности? Что такое личностные ценностные ориен-

тации?

2. Чем характеризуется ценностный кризис общества?

3. Каким образом происходит соединение между собою ценнос-

тей культуры и личностных ценностных ориентации? Что такое

социализация индивида?

4. В чем вы видите роль интеллигенции в современной жизни?

5. Чем различаются между собою общества, ориентированные

на светскую культуру и на культуру религиозную?

6. Ваша оценка состояния религиозности в России.

7. В чем Макс Вебер видел главные характеристики религиозно-

го сознания и его конфликты?

8. Что такое идеологические ценности? Назовите основные идео-

логические доктрины, действующие в России и современном

мире.

Глава 2

ФОРМЫ СТОЛКНОВЕНИЯ

ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ

Производственные конфликты, ставшие одним из важнейших

компонентов кризиса, резко меняют социально-психологическую

атмосферу в обществе. Источники этих конфликтов в изменении

непосредственной производственной ситуации и, как следствие, в

изменении отношения к труду. В силу этого для анализа произ-

водственных конфликтов может быть использована достаточно

эффективно предложенная нами в других работах концепция мо-

тивации трудовой деятельности.

Исходные положения этой концепции состоят в следующем.

Удовлетворенность (или неудовлетворенность) трудом каждого

отдельного работника определяется совокупным действием четы-

рех основных мотивационных блоков. Первый из них охватывает

взаимоотношения двух ролевых позиций работника: тех, которые

проистекают из его обязанностей на данном предприятии и рабо-

чем месте, и тех, которые характеризуют его в качестве члена се-

мьи. Посредником между этими двумя функциями является зара-

ботная плата, которую работник получает, как правило, в денеж-

ной форме. Не исключаются при этом и формы натуральной оп-

латы, равно как и социальных выплат, гарантируемых государст-

вом, профсоюзами или самими фирмами. Главный интерес работ –

168

ника состоит в величине заработной платы, главный интерес

предпринимателя – в качестве и количестве труда, в уровне ква-

лификации самого работника и в обеспечении его заинтересован-

ности и ответственного отношения к исполняемым обязанностям.

Основоположник классической политической экономии и один

из наиболее выдающихся представителей либерального направле-

ния в экономической науке Адам Смит писал: <Человек всегдадолжен иметь возможность существовать своим трудом и его зара-ботная плата должна по меньшей мере быть достаточной для егосуществования. Она даже в большинстве случаев должна несколь-ко превышать этот уровень; в противном случае ему было бы не-возможно содержать семью и раса этих рабочих вымерла бы послепервого поколения> (1).

В марксистской политической экономии заработная плата рас-

сматривается как цена товара <рабочая сила>; величина ее во многом

определяется законом спроса и предложения, сложившейся конъ-

юнктурой на рынке труда, с одной стороны, и способностью на-

емных рабочих отстаивать свои интересы в ходе экономической

борьбы, с другой стороны. В условиях государственного монопо-

лизма эти законы продолжали действовать, но в скрытой форме:

средняя зарплата по отрасли регулировалась на основе оттока ква-

лифицированных рабочих из данной отрасли. В целом государст-

венная социальная политика в области заработной платы опира-

лась на принципы экономии (по возможности не дать рабочему

заработать, проводя систематический пересмотр норм выработки)

и уравнительности (допускать дифференциацию оплаты труда в

самых минимальных масштабах). При этом большую амортизаци-

онную роль, блокирующую накопление недовольства рабочих, иг-

рали общественные фонды потребления.

В условиях перехода к рыночной экономике вся прежде суще-

ствовавшая система оплаты труда разрушилась: в самом невыгод-

ном положении оказались работники государственных предпри-

ятий и бюджетные категории трудящихся. По тем и другим болез-

ненным образом ударил кризис неплатежей и в особенности ин-

фляция. Одно из самых негативных следствий либерализации цен,

осуществленной правительством Гайдара, заключалось в похище-

нии массы трудовых сбережений, доверенных государству вклад-

чиками сбербанков. На уровень оплаты труда большое влияние

оказывают, наряду с темпами инфляции, структурная перестройка

и угроза безработицы. В результате действия всей совокупности

кризисных факторов мотивационное значение заработка не уве-

личилось, а снизилось. В противоположность заработку – плате

на основе оценки трудового вклада – выросло значение дохода,

169

который не зависит от квалификации работника. В результате до-

ходы работников коммерческих структур и совместных предпри-

ятий стали несопоставимы с доходами большей части трудящихся,

занятых в производственных отраслях народного хозяйства, в сис-

темах образования, здравоохранения и науки. Индексация стала

главным инструментом социальной политики правительства, ис-

пользуемым в целях предотвращения социального взрыва.

В нормальных производственных условиях опата труда осу-

ществляется на основе так называемого меритократического прин-

ципа, т.е. учета всей совокупности полезных качеств работника

для данного предприятия. При этом величина зарплаты в макси-

мальной степени индивидуализируется, а расчеты с работником ста-

новятся своего рода коммерческой тайной. В принципе чем боль-

ше человек зарабатывает на данном рабочем месте, тем выше уро-

вень его удовлетворенности работой. Это тем более очевидно в тех

случаях, когда заработок является доминирующим мотивом труда.

А таких случаев – подавляющее большинство. Через заработок,

как отмечал уже А. Смит, работник получает не только средства к

жизни для себя, но и для своей семьи. Величина заработка ока-

зывается показателем общественного признания, социальной цен-

ности данного работника и основанием его самооценки.

Иными словами, величина заработка – важный источник со-

циального самочувствия. Как правило, большая часть производст-

венных конфликтов начинается с проблем, связанных именно с

зарплатой.

Второй мотивационный блок – восприятие и оценка содержа-

ния работы, отношение к тому, что именно приходится делать на

рабочем месте или в связи с производственными обязанностями.

По степени содержательности занятия людей различаются в гораз-

до большей степени, чем по заработку, особенно если принимать

во внимание только те виды труда, которые относятся к работе по

найму. Наименее престижные работы – монотонные, конвейер-

ные, где в течение всего рабочего дня нужно выполнять одни и те

же операции и где невозможно менять даже позу на рабочем мес-

те. Наиболее престижны – уникальные работы по изготовлению

важных и редких приборов, деталей; работы эти связаны с высо-

кой квалификацией, которая достигается многолетним опытом и

постоянным обновлением соответствующего запаса знаний.

Весьма большой объем в народном хозяйстве занимают рабо-

ты, не требующие уникальной квалификации, но предполагаю-

щие значительные затраты физических усилий, и труд в весьма

неблагоприятных условиях, отражающихся на состоянии здоровья

трудящихся. К числу таких работ относятся шахтерские профес-

170

сии в угольной промышленности, при разработке сланцев, при

добыче полезных ископаемых. Нелегок и труд текстильщиц и пря-

дильщиц, которые, как правило, работают при грохоте станков в

течение всего рабочего дня и дышат воздухом повышенной влаж-

ности, так как заданные нормы влажности обусловливают качест-

во вырабатываемой пряжи и ткани. Есть и менее массовые произ-

водства с вредными условиями труда, где предполагается компен-

сирующий заработок, более короткий рабочий день и более ран-

ние сроки выхода на пенсию.

Характеристика производственных условий и содержания тру-

да особенно важна для понимания производственных конфлик-

тов. Вряд ли можно считать случайностью, что угледобывающая

промышленность оказывается отраслью с наибольшей степенью

социальной напряженности. Шахтеры Воркуты, Кузбасса провели

наибольшее число забастовок и стали инициаторами нового рабо-

чего движения.

Третий мотивационный блок – отношения между работника-

ми в ходе совместной работы. Те или иные формы совместности

необходимы почти во всякой работе. Подчас именно от слажен-

ности команды зависит эффективность работы очень многих лю-

дей. И наоборот, небрежность одного человека, в особенности если

он занимает руководящий пост, приводит к тому, что усилия мно-

гих могут оказаться напрасными. Слаженность, следовательно, важ-

ная предпосылка здорового социально-психологического клима-

та. Особенно большое значение, как показывает социологический

анализ проблем труда, придают характеру отношений между ра-

ботниками женщины. В целом характер внутригрупповых отно-

шений задается непосредственными руководителями, организато-

рами производства. От их умения строить отношения между людь-

ми зависит желание или нежелание работать, удовлетворенность

или неудовлетворенность со стороны работника каждым прожи-

тым рабочим днем.

Наконец, четвертый компонент мотивации связан со смыслом

самой производственной деятельности. Ради чего я работаю? Только

ли ради заработка или мой труд имеет какое-то значение с точки

зрения более широких ценностей? Такой вопрос задает себе каж-

дый, хотя далеко не каждый осмысливает до конца эту проблему,

удовлетворяясь порой высоким заработком за те дела, смысл кото-

рых ему самому далеко не ясен.

Итак, заработок, содержание труда, отношения с сотоварища-

ми и, наконец, смысл трудовых усилий – вот четыре мотивацион-

ных блока, взаимодействие которых определяет уровень удовле-

творенности или неудовлетворенности работой, профессией, тру-

171

дом в целом. Ясно, что в этих же четырех блоках заключаются и

источники производственных конфликтов.

Все четыре мотивационных блока претерпевают существенные

изменения в условиях перехода к рынку и изменения форм собст-

венности. В чем же состоят эти изменения?

Прежде всего, вопросы заработка становятся очевидно доми-

нирующими. Сохранить свой кадровый потенциал и занять опре-

деленное место в рыночной экономике могут лишь те предпри-

ятия, которые способны не понизить уровня заработной платы

ниже социально-приемлемой нормы. Этот уровень оказывается

весьма быстро меняющимся в связи с инфляционными процесса-

ми: повсеместный рост цен ведет к возрастающему недовольству

уровнем заработной платы, этот рост цен превращается в фактор

давления на администрацию предприятия, которая должно изыс-

кать ресурсы для повышения заработной платы. А повсеместное

повышение зарплаты ведет к новому витку в повышении цен. Эко-

номика оказывается в инфляционном тупике, выход из которого

пока еще не найден.

Второй момент, связанный с изменением мотивационного зна-

чения заработной платы, заключается в признании рыночной сто-

имости рабочей силы. Работник не просто нанимается на пред-

приятие. К нему приходит осознание того факта, что он продает

администрации предприятия, акционерному обществу или <фир-ме> свою квалификацию, способность к производственной дея-

тельности или определенную часть своего личного времени, кото-

рое в результате акта <купли-продажи> превращается в рабочее

время, подлежащее определенной регламентации. Продажа лич-

ного времени и превращение его в рабочее осуществляются на

определенных условиях, которые носят отнюдь не всеобщий ха-

рактер. Здесь многое зависит от случая и конъюнктуры: кто имен-

но выступает в качестве продавца рабочей силы и кто – в качестве

ее покупателя. В наиболее благоприятных условиях оказываются

те группы наемного труда, которые сумели заключить контракты

со смешанными акционерными обществами или просто иностран-

ными фирмами. Заработок, получаемый в валюте, несопоставим

со средними размерами заработка на российском рынке труда.

Однако наличие привилегированных групп профессионалов не

может не оказывать влияния на социальное самочувствие тех, кто

не попал в число счастливчиков. Тем более, что более высокий

жизненный уровень привилегированной группы оказывает несо-

мненное воздействие на уровень цен и на дифференциацию каче-

ства услуг, предоставляемых всему населению.

Кроме того, как мы отмечали в первом разделе, происходит

172

изменение отношения к деньгам, резко дифференцирующее отно-

шение к зарплате. Недовольство величиной заработка означает

стремление – ныне легализованное – найти иные источники до-

ходов, связанные, как правило, с коммерческой деятельностью и

игрой на конъюнктуре. Значительная часть профессиональных

кадров перемещается в непроизводственную сферу, где легче по-

пасть в число лиц, получающих высокие доходы.

Эти перемещения означают существенные сдвиги в содержатель-

ной насыщенности рабочего времени. Тот, кто вступает на путь само-

стоятельного предпринимательства и коммерции, перестает делить

время на рабочее и нерабочее. Весь цикл его жизнедеятельности, так

же как и система общения, оказывается подчиненным стремлению

<заработать большие деньги>. В результате в обществе происходит

изменение критериев оценки профессиональной деятельности, т.е.

содержания труда. Личностный конфликт между интересной рабо-

той и недостаточным заработком становится очень острым. Общест-

во не только теряет кадры профессионалов в сфере высоких техно-

логий, понижается престиж традиционно высоко значимых в со-

циальном отношении профессий: учителей, врачей, преподавате-

лей вузов, ученых и просто специалистов высокой квалификации.

Наибольшие сдвиги происходят, разумеется, в сфере межлич-

ностных отношений и прежде всего в области взаимоотношений

управленческих кадров и основной массы работников. Админи-

страция в целом – в особенности на акционированных предпри-

ятиях – воспринимается уже не в качестве представителей госу-

дарственных интересов, а в качестве представителей собственни-

ков или предпринимателей. Разумеется, этот процесс еще не за-

вершен. Многое здесь зависит от способов акционирования ос-

новного капитала и от форм собственности, но в перспективе имен-

но здесь намечается одна из наиболее серьезных областей разви-

тия производственных и социальных конфликтов. Это сфера вы-

сокой степени социальной напряженности по определению: ведь

одна из наиболее важных задач всего перехода к рыночной эконо-

мике состоит в том, чтобы изменить отношение к труду со сторо-

ны непосредственного работника. Главным средством изменения

соответствующих стереотипов будет проведение политики диффе-

ренцированной оценки трудового вклада и трудовых усилий, тре-

бующее преодоления психологии уравнительности: принцип урав-

нительности выполнял функцию коллективной защиты средне-

взвешенного работника, не стремящегося прилагать свои спо-

собности и усилия ради решения производственных задач.

Политика конверсии создает предпосылки для изменения смы-

словых ориентации трудовой деятельности. Привилегированное

173

положение громадного оборонного промышленного комплекса

закончилось. На поле конкуренции выступили три главных отрас-

ли производства, образующих народное хозяйство в целом: сырье-

вые отрасли, перерабатывающая промышленность и конечные об-

ласти производства, создающие завершенный продукт потребле-

ния для народонаселения. Резкая переориентация приоритетов в

области хозяйственной политики не может пройти спокойно и без

потрясений, особенно в условиях готовности правительства к про-

должению политики шоковой терапии.

Опрос, проведенный среди управленческого персонала двух

ремонтных предприятий метрополитена в Москве в 1992-1993 гг.,

раскрывает следующие источники напряженности, фиксируемые

в сознании администрации разного уровня:

– задержки в выдаче и в сроках пересмотра зарплаты;

– распределение ресурсов среди внутренних подразделений

предприятия, в том числе и регулирование соотношений в зара-

ботке между ними;

– низкая дисциплина труда, проявляющаяся в пьянстве на ра-

бочих местах;

– неблагоприятные условия труда на специфических участках;

– отношения с поставщиками, затрудняющие организацию рит-

мичной работы на производственных участках;

– распределение традиционно выгодных и невыгодных работ;

– отношения с конкурирующими предприятиями, которые мо-

гут перебивать заказ или добиваться более благоприятных отно-

шений с тем же кругом поставщиков;

– неясность с критериями оценки труда, наложение друг на

друга ряда критериев: результативности работы, качества продук-

ции и сроков исполнения, квалификации работника, стажа его ра-

боты на данном предприятии, его авторитета в рабочей среде и т.д.;

– быстрая сменяемость рабочей силы;

– недостаток информации относительно экономической эф-

фективности более широкой производственной организации, от-

носительно цен на конечный продукт и на рабочую силу;

– плохо налаженный учет.

Весь круг этих проблем представляет собою поле непосредст-

венной управленческой деятельности. Он находит решение в по-

вседневной управленческо-административной работе. Но в то же

время каждая из обозначенных проблем может при невнимании,

задержке в решении, просчете превратиться в источник социаль-

ного конфликта, нарушающий ритм производства и разрушающий

экономический и социальный эффект данного производственного

участка.

174

Теперь проанализируем, как развивается производственный

конфликт от первого проявления недовольства до забастовки –

крайней формы производственного конфликта.

Как правило, все начинается с недовольства, источник которо-

го может и не осознаваться рабочим сразу и непосредственно, а

иногда оно локализируется вполне четко я определенно. В этом

месяце заработок получился меньше, чем в предыдущем. В чем

дело? Требуются пояснения. Может быть так, и это особенно ха-

рактерно для кризисной ситуации, что сам рабочий в этом и не

виноьат. Просто были трудности с сырьем, с поставками, с загото-

вителями и т.д. для всего производства, а может быть, цех пере-

расходовал энергию и администрация решила сэкономить на мень-

шем объеме работ. Причин может быть масса. Они – эти причи-

ны – вплетены в повседневную жизнь. И тогда…

Следующий шаг в развитии конфликта: явно высказанное не-

согласие с соответствующими действиями администрации, кото-

рое, как правило, со стороны представителей администрации не

встречает поддержки. Наоборот, если недовольство высказано, то

администрация обязана ответить на это высказывание, с тем что-

бы не дать возможности приобрести этому недовольству характе-

ра общественного мнения. Администрация интерпретирует источ-

ник этого недовольства либо как частный случай, либо как нечто,

выходящее за пределы контроля и компетенции администрации

данного цеха или участка, либо как результат вздорности и нетер-

пимости работника, высказывающего соответствующие притя-

зания. Таких работников администрация пытается дискредити-

ровать.

Поэтому чрезвычайно важно для дальнейшего развития произ-

водственного конфликта, кто именно высказал недовольство. Если

это высказывание новичка, то оно не будет иметь серьезных пос-

ледствий. Другое дело – публичное заявление опытного рабочего

данного предприятия или цеха, мнение которого зачастую являет-

ся определяющим.

Следующий шаг конфликта – реакция рабочих на защиту ад-

министрации. Если конфликт не имеет сам по себе глубоких ос-

нований, то все дело может ограничиться высказанным недоволь-

ством, с одной стороны, и реакцией администрации, которая, кста-

ти, не всегда должна настаивать на своем особом мнении, с дру-

гой. Иногда лучше признать критику и поправить положение дел,

не превращая конфликтную ситуацию в затяжной конфликт. Если

же каждая из сторон остается при своей точке зрения, то будет

накапливаться взаимное недовольство, которое прорвется в ка-

ком-то инциденте. Скорее всего, это будет грубость либо со сто-

175

роны отдельного рабочего, либо со стороны представителя адми-

нистрации. Это может быть просто словесная перепалка с исполь-

зованием русских непечатных выражений, составляющих субкуль-

туру рабочей среды, либо отказ от выполнения каких-то конкрет-

ных требований со стороны администрации, либо нарушение про-

изводственной или трудовой дисциплины. Последнее совершается

не по оплошности, а <назло> этим людям, которые, как считают

рабочие, сидят в заводоуправлении и <многое о себе воображают> и

главным образом озабочены тем, как бы <поживиться за счет рабо-чего человека>. Труд администратора в рабочей среде за таковой не

воспринимается. Чаще всего вся эта <публика> расценивается в ка-

честве <захребетников>, за которых надо <вкалывать> рабочему. В

такого рода инциденте вдруг всплывает накопившееся раздраже-

ние рабочих от станка по отношению к так называемым инже-

нерно-техническим работникам – сословию ИТР.

Со стороны администрации факт грубости, отказа от работы

или демонстративного нарушения дисциплины не может оставаться

незамеченным. <Проглотить> такие вещи и оставить их без пос-

ледствий – значит наступить на свой собственный авторитет и

подорвать свой престиж, свое право на распорядительскую дея-

тельность. Поэтому следующий ход – санкция со стороны адми-

нистрации, которая может носить разнообразный характер: при-

каз, снижение заработка, перевод в менее благоприятные условия,

что осуществляется чаще всего под предлогом производственной

необходимости.

На этом этапе также еще есть возможность прекращения кон-

фликта: поссорились, повздорили и… примирились.

Однако в действительности все зависит на этом этапе от общей

обстановки на данном производственном участке. Какова мера

неудовлетворенности деятельностью администрации? Если недо-

вольство уже накопилось по совокупности всех причин, то вполне

естественно, что возникший инцидент становится предметом об-

суждения со стороны общественного мнения в курилке, во время

перерывов и после работы. Нормальное развитие от простого кон-

фликта к забастовке происходит именно в этот момент. Обсужде-

ние вопроса приводит к расколу позиций. Одни говорят, что на

это <наплевать и забыть>, другие, что этого так оставлять нельзя.

Надо проучить представителя администрации и <всю эту зарвав-шуюся бюрократическую сволочь>. Если в конфликт со стороны

администрации вовлечено конкретное лицо, то выясняется био-

графия этого лица с упором на то, чем оно занималось <во време-на господства тоталитарной системы>. Таким образом в этот же

момент формируется и определенная политическая мотивация в

176

конфликте, которая в дальнейшем может приобрести самодов-

леющее значение.

На стороне администрации в этот момент также происходит

расщепление мнений. Одни настаивают на примирении и предла-

гают перевести лицо, замешанное в конфликте, на какую-то дру-

гую должность, с тем чтобы не раздражать общественное мнение,

другие – настаивают на принципе: <Почему мы должны уступать?Если позволить грубить Сидорову, то в -конце концов работать небудет никакой возможности>.

Таким образом расщепление мнений в обеих группах по пово-

ду инцидента становится основанием для групповой солидарности

и групповой оппозиции.

Далее события должны приобрести определенное оформление.

Требования рабочих, обсуждаемые вначале кулуарно, приобрета-

ют форму коллективного заявления: <рабочие не удовлетворенысроками выдачи зарплаты и поэтому они требуют, чтобы зарплатавыдавалась в срок в соответствии с трудовым соглашением и за-конодательством. Если этого не будет... - здесь устанавливаетсяпредел терпения... - то будет объявлена предупредительная забас-товка продолжительностью несколько часов или в течение целогорабочего дня>. Самое существенное на этом этапе состоит не про-

сто в факте выдвижения требований, а в том, что в ходе всего

этого подготовительного периода и формулирования самих требо-

ваний, нахождения адресата и перечня условий, которые могут

охватывать весьма широкий круг социальных, кадровых, финан-

совых и организационных проблем, выделяется группа рабочих,

которые воспринимают этот процесс как чрезвычайно важный.

Враждебность к противоположной стороне становится ведущим

мотивом их деятельности, которая, однако, не декларируется, а

сохраняется в качестве латентной мотивации. Доминирующим же

понятием, наиболее употребляемым на этом этапе рабочими-ак-

тивистами, оказываются понятия справедливости и несправедли-

вости, столь понятные каждому и способные собрать под знаме-

на формирующейся группы все большее число людей. Ибо за фор-

мулой справедливости скрывается масса самых разных случаев и

жизненных впечатлений. Далее группа актива, в нее, кстати, мо-

жет уже и не входить тот, при участии которого заваривался весь

сыр-бор, становится самостоятельным действующим лицом.

В опыте забастовочного движения России особое значение

имела еще одна промежуточная фаза. Она была связана с взаи-

моотношениями со старыми профсоюзными структурами. Преж-

ний профсоюзный актив, как правило, в подобных конфликтах

пытался успокоить ситуацию и его действия воспринимались как

177

соглашательские, как действия агентуры администрации в рабо-

чей среде. Авторитет прежних профсоюзных лидеров и всей преж-

ней системы организации профсоюзов старого толка был подорван.

В ходе забастовочных кампаний формировался новый актив, кото-

рый составил основу независимых профсоюзов. Таким образом был

произведен переворот в профсоюзных структурах (3).

Непосредственный социально-политический итог такого рода

развития событий чрезвычайно велик. Смысл его в выдвижении

новых лидеров и в создании предпосылок обеспечения рабочего

контроля за деятельностью администрации. После того, как забас-

товка наконец-то состоялась, она становится важнейшим событи-

ем в жизни данного коллектива. Она заставляет радикально изме-

нить методы управления и административной работы и стимули-

рует администрацию к тому, чтобы не допускать в дальнейшем

подобных конфликтов, гася их на более ранних стадиях и избавля-

ясь в своих собственных рядах от лиц, чьи позиции характеризо-

вались непомерным усердием и упрямством в защите интересов

административной стороны.

Более важное значение забастовки приобретают, когда они

включаются в политическую борьбу, когда требования политичес-

кого характера и политическая мотивация становятся преоблада-

ющими.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М.,

1935. С. 63.

2. Анализ механизма развертывания забастовки см. в статьях А.К. Зайце-

ва, опубликованных в журнале <Социальный конфликт>. Калуга, 1993-1995.

3. Более детальный анализ конфликтов в рабочей среде см. в кн.: Гордон

Л. и др. Шахтеры-92. Социальное сознание рабочей элиты. М., 1993.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

1. Что такое экономические интересы?

2. Дайте определения таким понятиям: богатство (национальное,

корпоративное, личное), деньги, имущество, источники богат-

ства, зарплата, прибыль, капитал.

3. Как возникают забастовки?

4. Приведите примеры, когда экономические требования трудя-

щихся превращаются в требования политического характера.

5. Как регулируется экономический конфликт на промышленном

предприятии?

178

Глава 3

НАЦИОНАЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ

И ФОРМИРОВАНИЕ РОССИЙСКОЙ

ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

1. ИСХОДНЫЕ ПОСЫЛКИ

С момента распада СССР центральным вопросом российской

политики остается вопрос формирования государственности. Во-

прос этот имеет не только внутреннее значение, но и международ-

ное. От того, каким именно государством станет Россия, зависит

ее статус и роль в современных мировых делах.

Однако с конца 1991 г. вплоть до конца 1993 г. новая полити-

ческая власть и вся совокупность российских политических ин-

ститутов не выходили из состояния перманентного затяжного кри-

зиса: формы кризиса сменяли друг друга, более или менее мирные

этапы заменялись столкновениями властей и каждое из таких столк-

новений не укрепляло, а все в большей мере ослабляло авторитет

государственной власти. В массовом сознании все шире распро-

странялось неприятие политики вообще. Особенность этой фазы

кризиса в том, что он развертывался одновременно на нескольких

уровнях, которые взаимно питали друг друга. Кризис в верхах на

протяжении 1992-1993 гг. сопровождался обострением придне-

стровского конфликта, конфликтом на Северном Кавказе, свя-

занным с национальной войной внутри Грузии, кровавыми со-

бытиями в Таджикистане и первой национальной войной на тер-

ритории самой России – ингушско-осетинским конфликтом.

Одна из доминирующих тенденций политического процесса

на протяжении этого времени состояла в нарастании тенденций

к сепаратизму. Эта тенденция отчетливо проявлялась вплоть до

декабрьского 1993 г. референдума по вопросу о российской Кон-

ституции, принятие которой открыло определенные шансы ста-

билизации. Конституция, разработанная в ходе длительной борь-

бы и принятая под нажимом Президента России, сформулирова-

ла принципы новой государственности и определила взаимоот-

ношения между Президентом, правительством, Государственной

Думой, Федеральным Собранием и судебными властями. В ней

найдено и определенное решение вопроса о взаимоотношении

центра и региональных властей.

Но реальная политика строится не на принципах, а на интересах.

179

Точнее говоря, на той интерпретации интересов, которая представ-

ляется выгодной каждому из участников политического конфликта

в данный момент времени. Каждая из сторон – и на высших этажах

государственной власти, и на региональном уровне – руководству-

ется в каждый данный момент ощущением возможностей расши-

рения своего места в занимаемом политическом пространстве. Для

того чтобы укрепить свои политические позиции, каждая из сторон

стремится по-своему отреагировать на складывающуюся ситуацию.

При этом происходит как бы удвоение политического пространст-

ва: с одной стороны, оно есть результат последовательной смены

ситуаций, а с другой, – результат конкретных действий политичес-

ких сил в данный момент времени. При этом соотношение про-

шлого и настоящего компонентов в политике вообще и в создании

российской государственности никем не предопределено. Оно во

многом зависит от инициативы политических лидеров, от их инди-

видуальных качеств и способностей, от их способа мышления и

восприятия как своей собственной роли, так и текущих событий.

В настоящем разделе будут рассмотрены лишь те грани поли-

тического творчества, которые связаны с национально-этнически-

ми конфликтами. Эта сторона дела не исчерпывает всего содержа-

ния политики, но она составляет в настоящее время ее существен-

ную часть.

Без преодоления конфликтных ситуаций в сфере националь-

ных отношений, без введения их в цивилизованное русло, без со-

здания культуры разрешения этих конфликтов прочное Россий-

ское государство невозможно. Можно сказать, что это централь-

ный вопрос внутренней политики России. Опыт Югославии пока-

зывает нежелательный и страшный, но все же реально существую-

щий вариант развития ситуации в достаточно прочном до недав-

него времени многонациональном государстве. Чтобы не подда-

ваться иллюзиям и не вдаваться в панику под воздействием широ-

ко распространенных алармистских идей, необходимо оставаться

на почве фактов. Это предполагает внимательный анализ проис-

ходящего как в действительности, так и в сознании действующих

лиц. Все, что свершалось до сих пор, свершилось прежде всего в

силу столкновения разных способов мышления, разных вариантов

понимания и рационализации действительности.

2. ПЕРВЫЕ КОНФЛИКТЫ

Волна национально-этнических конфликтов на территории

бывшего СССР нарастала с конца 1986 г. Первые признаки не-

благополучия должны быть отнесены к декабрьским событиям в

180

Алма-Аты, связанным со сменой руководителя огромной страны –

Казахстана. Д. Кунаев занимал должность первого секретаря Ком-

мунистической партии Казахстана более 25 лет. Он был одним из

тех, кто слишком прочно был связан с прежней – брежневской –

политической системой, а главное, он обладал весомым голосом в

Политбюро и мог выступать с позиций консервативной оппозиции

<новому мышлению> и <перестроечным процессам>. Однако заме-

на Д. Кунаева на не менее опытного партийного функционера Г.

Колбина прошла негладко. Студенты алма-атинских вузов вышли

на уицу, протестуя против самоуправства центра и против мето-

дов, с помощью которых было принято и проведено в жизнь ре-

шение о смене руководства. В результате пролилась первая кровь

(1). Алма-атинский инцидент показал, насколько болезненны могут

быть перемены во властных структурах именно в связи с пробле-

мами национального самосознания. Назначение <Москвою> рус-

ского на должность первого секретаря республики как бы пока-

зывало, что с точки зрения Центра национальные кадры этой

республики еще не созрели для перестроечных процессов. Вряд

ли это соответствовало действительности. Причина скорее состо-

яла в том, что между регионами самого Казахстана к этому мо-

менту не было достигнуто согласия относительно способов изме-

нения власти. Г. Колбин поэтому мог быть лишь промежуточной

фигурой. Смысл его деятельности заключался в том, чтобы найти

такое решение возникшей проблемы, которое не задевало бы

интересов национального самолюбия. В конце концов реализа-

ция именно этой задачи привела к тому, что конфликтная ситуа-

ция не превратилась в стабильную национальную напряженность

и рознь. Однако в более широком – теоретическом – смысле

уроки из этих событий не были извлечены. В них не угадали пред-

вестника бури, не проанализировали всю ситуацию в стране под

углом зрения этого, как бы незначительного, эпизода.

Поэтому уже через год с небольшим – в феврале 1988 г., и

также после пленума ЦК Компартии Армении, на котором резкой

критике был подвергнут первый секретарь ЦК КП Армении Де-

мирчян, – начались кровавые столкновения в Нагорном Караба-

хе, а затем произошел кровавый и постыдный погром в Сумгаите.

Эти события были восприняты Центром как нечто невозможное

и немыслимое. Тем временем закавказский конфликт медленно,

но верно превращался в межнациональную войну. Ситуация в

Закавказье как бы возвращалась к обстановке 20-х годов, которая

следующим образом характеризуется одним из современников:

<В 1919-1920 гг. отказ со стороны дашнаков в предоставленииазербайджанским крестьянам пастбищ в горах Армении кончил-181ся войной между Арменией и Азербайджаном, причем война вы-лилась в поголовную резню армян в Азербайджане, а азербайд-жанцев в Армении. Целые районы были, в буквальном смыслеслова, уничтожены, деревни и города разрушены и сожжены, анаселение вырезано. Обострение национальных отношений до-шло до того, что в начале 1920 г. даже на улицах города Баку немогли появляться армянские женщины, причем нередки былислучаи, когда вышедшая из дому армянка исчезала бесследно>

(2). Атмосфера Закавказья в начале 20-х годов, сообщает тот же

свидетель, была насыщена ядом человеконенавистничества.

В то время как в Закавказье, а позже и в среднеазиатском

регионе Советского Союза ситуация развивалась через вспышки

насилия, на западных его границах национальные конфликты шли

более или менее цивилизованным путем. Были созданы народные

фронты прибалтийских республик, которые стали требовать – в

рамках закона и опираясь на право выхода из СССР, закреплен-

ное в брежневской Конституции 1977 г., – государственной неза-

висимости. И эти требования поначалу воспринимались как нечто

из ряда вон выходящее, они не укладывались в сложившиеся схе-

мы мышления. С позиций такого мышления все это было абсур-

дом, абсолютно невозможным делом, результатом чудовищных

ошибок и заблуждений отдельных лиц, совокупностью намерен-

ных и запланированных провокаций, нацеленных на то, чтобы по-

дорвать единство советского общества и добиться его развала.

Но по мере развития событий становилось ясно, что полити-

ки СССР, как и несколько позже политики самостоятельной Рос-

сии, столкнулись с новой реальностью, которая может быть ос-

мыслена лишь на основе новых теоретических и методологичес-

ких подходов. Исходная позиция анализа вновь возникшей си-

туации состоит в том, что конфликты – в том числе и нацио-

нально-этнические – стали компонентом новой реальности. Они

неизбежны и неустранимы, их нельзя <разрешить> путем возвра-

та к предшествовавшей, исходной ситуации. Наоборот, будущее

должно строиться на основе опыта конфликтов, через которые

прошли разные регионы страны и разные народы. Кроме того,

согласно прежним представлениям, политика, государственная

власть должны найти так называемый <баланс интересов> и

добиться примирения сторон. В этом и есть задача государствен-

ной власти. На первый взгляд этот тезис не может быть подверг-

нут сомнению. И все же, как показывает опыт, реальная поли-

тика очень мало внимания уделяет наиболее болезненным во-

просам с точки зрения самих перспектив государственного су-

ществования. Национальные интересы и национальные конфлик-

182

ты находятся не в центре, а на периферии внимания реальной

политики. Более того, она осуществляется таким образом, что

вновь и вновь порождает национальные конфликты и благодаря

этому государственная власть наносит ущерб своей собственной

стабильности. Фактически, более важным с точки зрения госу-

дарственных структур оказывается вопрос о власти в Центре, о

соотношении законодательной и исполнительной властей, о

способах утверждения президентской власти. При этом многие

политические деятели исходят из предпосылки: как только власть

в Центре будет упрочена, так она сразу же и сможет заняться

разрешением национальных споров. Сначала, мол, укрепим власть

в Центре, а затем уже эта власть разберется, кто прав и кто виноват

в национальных конфликтах, как охвативших территорию быв-

шего Союза, так и угрожающих целостности самой России. Новый

взгляд на эту проблему исходит из того, что обозначенная выше

предпосылка глубоко ошибочна. Она основана на непонимании

конфликтогенного содержания самого политического процесса:

ведь для политических деятелей высшего эшелона разрешение

местного конфликта увязывается с тем решением общегосудар-

ственных вопросов, которое соответствует точке зрения и инте-

ресам определенной стороны. Само упрочение власти в Центре

мыслится лишь как победа над оппонентом в этих верхних эта-

жах. Поэтому отношение к конфликтующим сторонам в регионе

со стороны общероссийских сил и структур определяется преж-

де всего мерой поддержки, на которую могут рассчитывать эти

силы и структуры со стороны соответствующих региональных

группировок. Благодаря этому конфликты двоякого рода накла-

дываются друг на друга: политический конфликт в Центре, свя-

занный с борьбой за власть, представляет собою питательную

среду для развития национально-этнических конфликтов и, на-

оборот, национально-этнические конфликты оказываются сред-

ством борьбы за власть. Все это можно было бы проанализиро-

вать в деталях на примере конфликта в Алма-Аты, стимулом для

которого оказались кадровые перестановки, т.е. решение опре-

деленных политических проблем, важных для самого Центра.

3. НАЦИОНАЛЬНЫЕ ДВИЖЕНИЯ

И НАЦИОНАЛЬНО-ЭТНИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ

Несомненным фактом является то, что демократизация совет-

ского общества, проходившая под лозунгом перестройки, озна-

меновалась беспрецедентным ростом национальных движений.

183

При этом на первом этапе перестройки национальные и демо-

кратические лозунги и задачи сливались в единое целое. Широ-

ко распространенная в этот период критика имперского созна-

ния и имперского мышления придавала демократическому дви-

жению отчетливо выраженный национальный характер, что имело

прямое отношение к антиэтатистским установкам принципиаль-

ного характера.

Наиболее интенсивными и организованными национальные

движения были в странах Балтии. С самого начала их радикальное

крыло имело в виду восстановление независимости Латвии, Литвы

и Эстонии на основе их выхода из СССР, т.е. возвращение к стату-

су этих государств, сформировавшемуся в так называемый меж-

военный период. Этой задаче была подчинена деятельность народ-

ных фронтов, координировавших между собою свои действия. Им

противостояли <не только позиции Центра, но и правящие структу-ры и прежде всего партийные и государственные органы этих рес-публик. Длительная и упорная борьба народных фронтов в концеконцов увенчалась успехом. Одно из немногих решений, принятыхГосударственным Советом СССР, просуществовавшим с сентябряпо декабрь 1991 г., декларировало признание государственной не-зависимости Литовской Республики, Латвийской Республики иЭстонской Республики (3). Обращаясь к этому опыту, можно былобы поставить вопрос: а как бы развивались события в СоветскомСоюзе, если бы требования национальных движений получили под-держку Центра на два года раньше? Ошибка Центра состояла внепонимании того, что нарастание требований в пользу самостоя-тельности и суверенитета неустранимо. Чем больше было сопро-тивление этим требованиям, тем большую поддержку они получа-ли на местах: сопротивление Центра лишь увеличивало мобилиза-ционный потенциал национальных лозунгов и содействовало ихпревращению в движения сепаратистского характера.Ситуация в Молдавии (Молдове) развивалась по весьма близ-кому варианту: народный фронт, оппозиция Центру и КПСС, на-растание требований от признания молдавского языка в качествегосударственного до полной государственной независимости. Од-нако было существенное отличие - образование Приднестровскойи Гагаузской республик на территории Молдовы и превращениеПриднестровья в зону вооруженного конфликта. Другая важнаяособенность состоит в том, что Молдова не выступала в качествеактивного субъекта распада Советского Союза, ее политическиелидеры выступали с более умеренными требованиями, рассчиты-вая на поддержку Центра в решении непростого круга внутрен-них проблем, приобретших характер статусного конфликта; при-184знание или непризнание Приднестровья в качестве некоторогогосударственного образования.Между тем национальные движения в Закавказье принималиболее драматическую направленность. Конфликт по поводу статусаНагорного Карабаха постепенно превращался в межнациональнуювойну. Именно в связи с этими событиями сформировалась своегорода позиция Центра - позиция принципиального невмешатель-ства в конфликт. Логика рассуждений строилась следующим обра-зом: (1) сами события продолжали оцениваться как незначитель-ные л случайные, не имеющие долгосрочных и существенных пос-ледствий; (2) считалось, что поддержка одной из сторон обязатель-но приведет к отколу от Центра противоположной стороны, чторассматривалось как худшее зло, чем межнациональный конфликтрегионального масштаба. А поскольку Азербайджан как бы пред-ставлял восточно-мусульманский фактор в политике, то стихийнона первом этапе конфликта закрывались глаза на события в Сум-гаите, тем более, что армянский радикализм выдвигал идею пере-дела территорий и сложившихся границ. Соображение же о том,что сама <позиция невмешательства> Центра может воспринимать-

ся на местах как политика провоцирования конфликта, вовсе не

принималось в расчет. Но именно так и складывалась ситуация:

обе конфликтующие стороны усматривали в этой позиции под-

держку противоположной стороны. Благодаря этому сам конфликт

приобретал гораздо более сложную конфигурацию и структуру. В

ходе его стали формироваться лозунги антиимперского содержа-

ния с обеих сторон конфликта. Митингующие в Ереване выступа-

ли не только за воссоединение с Арменией Нагорного Карабаха, но

и против неопределенной политики Центра. В свою очередь, наци-

ональное движение в Азербайджане рассматривало эту неопреде-

ленность в качестве фактора поддержки армянских притязаний.

Важным обстоятельством развития этой ситуации была не-

способность Центра остановить разрастающийся конфликт, не-

смотря на политические декларации. В отношении к этому кон-

фликту наиболее очевидно демонстрировалось бессилие централь-

ной власти. Более того, каждая из сторон конфликта полагала,

что центральная власть по тем или иным соображениям должна

встать именно на ее сторону. А так как <Москва> упорно не же-

лала делать опрометчивый выбор, то она, естественно, обвиня-

лась в пособничестве враждебной стороне. Более радикальные

представители местной политической элиты шли в своих выво-

дах дальше: <Москва> выступала в их глазах главным инициато-

ром конфликта, Именно на Центр возлагалась ответственность

за конфликтное развитие ситуации в карабахско-азербайджанском

185

конфликте. Позиции враждующих сторон сходились по данному

пункту в едином мнении. На этом примере виден по сути дела

механизм ослабления государственной власти в ходе межнацио-

нального конфликта. Нарастание таких конфликтов подрывало всю

совокупность правовых и государственных институтов, делало не-

возможным существование авторитетной государственной власти.

События в Грузии поначалу развивались по варианту, более

близкому к балтийскому. Но существенное отличие внесли тра-

гические события в Тбилиси 9 апреля 1989 г. – первый опыт

применения войск против массового митинга, проходившего под

лозунгами национальной демократии (4). Несмотря на разночте-

ния в вопросах трактовки меры личной ответственности членов

высшего руководства, можно сказать, что здесь был опробован –

и весьма неудачно – силовой вариант воздействия на ход собы-

тий. В Центре в данном случае одержала верх позиция радикаль-

ного вмешательства: руководство страны бросалось из одной край-

ности в другую, не имея какой-либо теоретически осмысленной

точки зрения на происходящие события.

Кроме того, здесь также имел место определенный опыт само-

стоятельного государственного существования в краткий проме-

жуток времени между падением царского самодержавия и установ-

лением советской власти на территории Закавказья в ходе граж-

данской войны. Опыт провозглашения независимого от России

государства, возглавлявшегося меньшевистским крылом социал-

демократии, был использован в качестве своего рода модели или

политического символа в борьбе за выход из состава СССР в новых

условиях. Вместе с тем национальный вопрос здесь осложнялся

существенным образом внутригрузинскими проблемами и конфлик-

тами; грузино-осетинский и грузино-абхазский конфликты превра-

тились во внутренние войны, что привело к значительному осложне-

нию ситуации не только в Закавказье, но и на Северном Кавказе.

Среднеазиатский регион бывшего СССР вместе с Казахста-

ном продемонстрировал новые варианты национальных движе-

ний и национально-этнических конфликтов. Несмотря на ряд

вспышек, включавших в себя столкновения национального ха-

рактера, в многонациональном Казахстане ситуация развивалась

наиболее спокойным образом. Политические акции руководства

Казахстана были лишены экстремистской окраски как в реше-

нии внутренних проблем, так и в отношениях между Россией и

Казахстаном. Можно сказать, что Казахстан был в наименьшей

мере заинтересован в распаде СССР. Не случайно Н. Назарбаев

не был приглашен на историческую встречу лидеров славянских

республик в Беловежской пуще. Декабрьское соглашение застало

186

руководство Казахстана врасплох. Тем более, что результаты ре-

ферендума 17 марта 1991 г. о сохранении СССР показывали, что

население всех среднеазиатских республик было даже более про-

союзно настроено, чем население России (5). По сути дела эти

страны были поставлены перед необходимостью самоорганизо-

вываться под давлением российско-украинско-белорусского союза.

Близкий вариант развития наблюдался в Туркменистане, Кыр-

гызстане, Узбекистане.

Наиболее драматическим образом разворачивалась ситуация в

Таджлкистане, где гражданская война, разразившаяся на почве

клановых интересов, окрашенных идеологическими установками,

приобрела наиболее ожесточенные формы и унесла сотни тысяч

жертв (6). Воюющие группировки продемонстрировали при этом

крайние формы жестокости и бесчеловечности.

Краткий обзор национальных движений и конфликтов, возник-

ших на волне демократизма и быстро превращавшихся в движения

этнократического характера, был бы неполон, если бы мы обошли

вниманием ситуацию в трех <славянских> странах и государствах.

4. ФОРМИРОВАНИЕ ИНТЕРЕСОВ РОССИИ:

ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП

Еще во времена достаточно прочного существования СССР

сформировалась Коммунистическая партия РФ, взявшая на себя

миссию представлять <собственно российские интересы> в КПСС

и, следовательно, в государстве. Исходная точка зрения состояла в

признании обделенности России и русского народа. Советский Союз

признавался империей, но оказалось, что у этой империи нет им-

перской нации, в пользу которой осуществлялась эксплуатация

окраин и накопление имперской мощи. Образование этой полити-

ческой структуры означало, что идеология интернационализма, а

точнее говоря, идеология и практика игнорирования националь-

ных особенностей и интересов, потерпела крах. Следующим шагом

в определении российских интересов был Первый съезд народных

депутатов РСФСР, который принял 12 июня 1990 г. Декларацию о

суверенитете – правовую платформу утверждения российской го-

сударственности в противоположность государственности Союза.

Избрание Президента России, состоявшееся ровно через год

– 12 июня 1991 г. – стало не менее мощным стимулом надвигав-

шегося распада СССР: именно в этот момент сложилась ситуа-

ция двоевластия с двумя президентами, двумя правительствами и

двумя Верховными Советами, притязавшими, по сути дела, на

187

одно и то же географическое и политическое пространство. По

крайней мере сферы компетенции этих двух властей очень силь-

но пересекались, и провозглашение лозунга государственной су-

веренизации России было сильнейшим ударом по Советскому

Союзу. Россия – в лице ее Президента и Демократической Рос-

сии, противостоявшей КПСС, – стремилась к низложению цент-

ральной власти любой ценой. Но для этого нужно было ликвиди-

ровать СССР. Б. Ельцин почувствовал эту несовместимость ин-

тересов гораздо раньше, чем М. Горбачев, о чем он заявил пуб-

лично 19 февраля 1991 г. в выступлении по Центральному теле-

видению. К этому моменту он уже опирался на эффект всенарод-

ного избрания, и теперь его политическая задача состояла в том,

чтобы представить своего оппонента в качестве оплота консерва-

тивных сил. В решении этой задачи он опирался на союз демо-

кратических-антикоммунистических сил и национальных движе-

ний, выступавших до декабря 1991 года единым фронтом.

В этот же период национальное движение завоевывает проч-

ные позиции на Украине. Возглавлял его РУХ, ставший массовым

политическим движением, формировавшимся по типу народных

фронтов в Балтии. Естественно, что наиболее сильную поддержку

РУХ получает на Западной Украине. Кандидат в президенты

Л. Кравчук, чтобы пройти на выборах, перехватывает у своего кон-

курента В. Черновила лозунги защиты национальной самобытнос-

ти Украины и ее национального суверенитета. Дополнительным

фактором оказывается проведение 1 декабря 1991 г. референдума о

суверенитете Украины, результаты которого были использованы

для обоснования легитимности Беловежского соглашения (8 де-

кабря), принятого лидерами трех славянских государств и обозна-

чившего конец существования одной из великих держав послевоен-

ного мира.

Третье славянское государство – Белоруссия – по сути дела

не имело социальной почвы для националистических движений.

Они проявились там в наименьшей степени. Однако руководство

республики хорошо оценило общую ситуацию кризиса националь-

ных отношений в масштабах СССР и постаралось использовать ее

в своих интересах.

5. ПОЛИТИКА ЦЕНТРА КАК ДЕСТАБИЛИЗИРУЮЩИЙ

ФАКТОР МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Национальным движениям, проявившим себя в столь разно-

образных формах, Центр не смог противопоставить стабилизи-

188

рутощей политики. Выработка его решений опиралась во многом

на иллюзорно-идиллические представления, заданные концепция-

ми <интернационализма> как господствующей идеологической ус-

тановки в массовом сознании и <дружбы народов> как неруши-

мого фундамента национальной политики единого, по сути дела,

унитарного государства.

В то же время под прикрытием Центра, и как теперь выясня-

ется, при поддержке его силовых министерств и определенных

партийных структур в регионах развития национальных движе-

ний создавались контрдвижения, ориентированные не на методы

культурного взаимодействия, а на использование властных пол-

номочий и провоцирование инцидентов, которые могли бы быть

использованы для осуществления чрезвычайных мер. Именно та-

кого рода силы и были задействованы в апрельских событиях

1989 г. в Тбилиси, в событиях в Баку весной 1990 г., в январских

1991 г. провокациях в Литве и Латвии. Во всех этих эпизодах бы-

ли использованы вооруженные силы, приведшие к жертвам. Все

эти акции представляли собою попытки решить вопросы целост-

ности государственного пространства Союза путем отказа от

демократических завоеваний и установления режима военной дик-

татуры.

Неопределенность позиции М. Горбачева в оценке такого рода

фактов привела к кризису доверия и массовому выходу радикаль-

ных сторонников перестроенного курса из рядов КПСС. Массовая

волна выхода интеллигенции из КПСС прошла в связи с январ-

скими событиями 1991 г. в Литве. Августовский путч 1991 г. завер-

шил серию этих эпизодов, в результате которых вся ситуация при-

обрела иррациональный характер: путч ближайшего окружения

Горбачева был направлен против него, инициаторы путча потер-

пели поражение, а победа пришла не к Горбачеву, а к Демроссии,

символом которой выступал Президент Российской Федерации,

действовавший на этом этапе совместно с Верховным Советом

РСФСР. Кроме того, решения, касавшиеся фундаментальных про-

блем сохранения СССР, принимались с большим запозданием. Они

не опережали развития политической ситуации, а шли вслед за

нею. Достаточно вспомнить судьбу Союзного договора. Подписа-

ние подготовленного и согласованного документа было отложено

на несколько недель в связи с летним отпуском Президента, а за

этот промежуток времени произошли августовские события

1991 г., решительным образом изменившие политическую ситуа-

цию в стране и все направление политических процессов. Пери-

од перестройки закончился. С августа по декабрь 1991 г. проис-

ходил процесс оформления передачи власти: союзные структуры

189

рухнули под мощным напором национально-демократического

движения, возглавлявшегося политическим штабом демороссов.

Закончилось время М. Горбачева и началось время Б. Ельцина.

Новая власть должна была принять эстафету <российскости>,

ибо победа над Союзом и КПСС была одержана под знаменами

национальной демократии: Об этом, в частности, свидетельствова-

ла кампания по трансформации государственной и культурной сим-

волики, начиная от государственного герба и гимна, смены назва-

ний городов и улиц и кончая демонстративными участиями в бого-

служениях высших должностных лиц государства. Изменение сим-

волического пространства означало проявление мощных реставра-

ционных тенденций (в смысле возврата к ценностям дореволюци-

онной России) как определенной линии государственного стро-

ительства. Это означает, по сути дела, глубокую противоречивость

сложившейся ситуации, ее конфликтогенность, не сводящуюся к

личностным моментам борьбы за власть и к политическим амбици-

ям. С одной стороны, существовали и существуют заверения о вхож-

дении России в современный цивилизованный мир, а с другой сто-

роны, восстанавливается атрибутика царской империи. С одной

стороны, провозглашается принцип приоритета прав человека, за-

крепленный в новой Конституции, а с другой, – возрождаются

самые различные архаичные структуры, выступающие в качестве

потенциальной и актуальной угрозы применения насилия к инако-

мыслящим. Из этих противоречий российского государственного

строительства еще не найден выход, но они оказывают прямое воз-

действие на напряженность национальных отношений.

Можно утверждать, что перед российским правительством, ка-

кого бы курса оно ни придерживалось в реализации экономичес-

кой реформы, возникает альтернатива, связанная с избранием

формы и содержания в становлении государственности. Один ва-

риант, который просматривается в практической политике, осно-

ван на реставрационных идеалах и концепциях. В его основе –

идея Великой России, представлявшей собою извечную угрозу За-

паду; питательной почвой для движения в этом направлении ока-

зываются чувство оскорбленности российской нации, возникшее

как результат поражения Советского Союза в <холодной войне>, а

также традиционный круг идей, обосновывающих особое истори-

ческое призвание России и претендующих на понимание смысла

русского национального характера. При этом реставрационное

движение пока еще не имеет четко обозначенных хронологичес-

ких границ, за исключением того, что почти бесспорно: Россия до

1917г. была подлинной Россией. После 1917 г. сущность <россий-скости>, с точки зрения реставрационной идеологии, была чу-

190

т

довищным образом искажена. Другой вариант построения рос-

сийской государственности предполагает совмещение государст-

венности с модернизацией при отказе от тех методов модерниза-

ции, которые были свойственны тоталитарному режиму. А для

этого необходимо по-новому, не в реставрационном варианте,

осмыслить действительное содержание интересов России, дать

им новую интерпретацию, адекватную требованиям времени.

6. РАСЩЕПЛЕНИЕ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО

И НАЦИОНАЛЬНОГО КОМПОНЕНТОВ

В ПОСЛЕАВГУСТОВСКОЙ СИТУАЦИИ

Послеавгустовская ситуация в России, как и в других странах

СНГ, означает создание новой политической реальности, в кото-

рой национальный компонент играет особую роль. Если дальней-

шее развитие российской государственности будет связано с рес-

таврационным вариантом, то это вряд ли будет содействовать раз-

решению национальных конфликтов. Точки напряженности на

Северном Кавказе, как и в отношениях с некоторыми странами

СНГ и в первую очередь с Украиной, будут почти неизбежно пере-

растать в открытый конфликт. Как явствует из представленного

выше обзора, непосредственной силой, приведшей к распаду СССР,

выступили национальные движения (включая, разумеется, и дви-

жение за реализацию российского суверенитета). Цели этих дви-

жений в подавляющем большинстве своем реализовались, что как

бы подтвердило правоту идеологических и психологических уста-

новок, сформировавшихся в ходе их развития. Однако в этой свя-

зи возникли новые проблемы.

Прежде всего, резче обозначилось несовпадение демократичес-

ких и национальных компонентов <антитоталитарного>, <антиим-перского> движения. До некоторого момента казалось, или так во

всяком случае стремились представить себе дело лидеры нацио-

нальных фронтов, что антиимперское содержание национальных

движений и есть суть борьбы за демократию или, по крайней мере,

важная составляющая этой борьбы. Так, борьбу за независимость

балтийских государств поддерживала определенная часть русско-

го населения, стремившаяся отмежеваться от позиций так назы-

ваемых интерфронтов, занимавших жесткие антиперестроечные

и процентристские позиции. Однако результат победы не замед-

лил сказаться на расщеплении ранее единых сил.

Интерфронты ушли в подполье, их лидеры, объединенные

191

поражением, поначалу делали ставку на поддержку Верховного

Совета России, занявшего с апреля 1992 г. жесткую антиправи-

тельственную и антипрезидентскую позицию. После октября 1993

г. эти силы передвинулись в сторону союза с ЛДПР, что и приве-

ло к неожиданному для многих выдвижению партии Жиринов-

ского как правонационалистической силы на декабрьских выбо-

рах в Государственную Думу.

В балтийских странах стала формироваться и проводиться в

жизнь этнократическая политика выдавливания русского и русско-

язычного населения, в связи с чем у нового Российского государст-

ва возникла проблема: защищать права этого населения, используя

методы экономического и политического давления, или же при-

звать русских возвращаться в Россию и обустраивать их с помощью

Федеральной миграционной службы. В том и другом случае Россия

вынуждена апеллировать к национальным чувствам. Но демокра-

тические установки не позволяют прямо переориентироваться на

принятие официального курса предпочтения каких-либо групп по

национально-этническому признаку. Они ориентируют на невме-

шательство в национальные конфликты: пусть все каким-то обра-

зом отрегулируется само собой на основе приоритетности прав че-

ловека над правами и интересами национально-этнических групп.

Эта ситуация означает вновь воспроизведение политики 1991 г.,

она дает возможность правонационалистическим силам принять

на себя лозунги и идеи защиты интересов национального русского

меньшинства, чем они и пользуются не без успеха. Расщепление

демократического и национального компонентов политики не мо-

жет не сказываться и на процессах становления государственности

в России. При этом выделение национального компонента ведет к

реставрационному варианту становления государственности, а со-

хранение приоритета демократических ценностей дает более ши-

рокие возможности модернизационной политике.

Кроме того, возникла проблема наследства СССР, которая

может приобрести не менее важное значение, чем проблема ис-

панского наследства в период становления национальных госу-

дарств в Европе (7). В наиболее отчетливой форме эта проблема

выступает во взаимоотношениях России и Украины. Проблемы

ядерного оружия. Черноморского флота и армии, Крыма – все

это разные части союзного наследства, приобретающие все боль-

шее значение для российско-украинских отношений. В перспек-

тиве здесь еще раз может проявиться известный закон политики:

наибольшая степень конфликтности наблюдается между бывши-

ми тесными союзниками, почти единомышленниками. Не следу-

ет во всяком случае пренебрегать данными одного из опросов

192

общественного мнения на Украине, приведенными в <Независи-мой газете> послом Украины в России г-ном Кржижановским:

30% респондентов во второй половине 1993 г. признали возмож-

ность войны между Украиной и Россией (8).

Резко изменилось и содержание национальных российских ин-

тересов в связи с обстановкой в Закавказье и на Северном Кавка-

зе. Важнейшим приоритетом российской политики, закреплен-

ным в Конституции, принятой 12 декабря 1993 г., является це-

лостность территории России. Это предполагает, что Российское

государство уважает целостность и других государств, возникших

на территории бывшего Советского Союза. Но политики-сецес-

сионисты в Абхазии хотят заручиться поддержкой России против

Тбилиси. Они готовы <присоединиться к России>, провоцируя ее

на конфликт с Грузией. Это тем более опасная ситуация, что оп-

ределенная часть населения Северного Кавказа и тем более лиде-

ры Конфедерации Народов Кавказа открыто поддерживали аб-

хазскую сторону на основе этнической солидарности адыгских

народов. Здесь возрождаются идеи шейха Мансура, поднимается

авторитет Шамиля, которые оказывали героическое сопротивле-

ние русской колонизации Северного Кавказа, завершившейся

всего лишь немногим более столетия назад.

Дестабилизирующим фактором с точки зрения интересов рос-

сийской государственности является и фактор Чечни. Опираясь

на лозунг суверенизации, выдвинутый российским руководством,

она провозгласила себя независимым государством и претендует

на равноправные отношения с Российской Федерацией, находясь

геополитически в центре Северного Кавказа, который Россия не

собирается терять или уступать. Вместе с тем тайные пружины

чечено-российского конфликта имеют прямое отношение к про-

блеме контроля над распределением энергоресурсов, равно как и

потоков распродажи вооружения бывшей Советской армии. Дек-

ларация независимости Чечни маскирует притязания определен-

ных военно-промышленных кругов на монополию распоряжения

не только тем промышленным потенциалом, который был создан

на территории этой республики, но и на всю совокупность энер-

горесурсов, проходящих через перерабатывающие мощности гроз-

ненских предприятий (9). Не последнее значение в развитии этого

конфликта имеет и мотив реванша по отношению к репрессиям

1944 г.: вместо признания неопределенной декларации <О реа-билитации репрессированных народов> Д. Дудаев и его последо-

ватели заявили перед всем миром о факте существования чечен-

ской нации и чеченской политики, которая через ее отношение

к России приобретает немаловажное международное значение.

93

Весьма драматический оборот приобрели события, связанные с

территориальным конфликтом между вновь образованной Ингуш-

ской республикой и Северной Осетией. Этот затяжной конфликт

достиг кульминационной точки в ходе эпизода этнической войны

между двумя соседствующими народами. В значительной мере этот

конфликт – наследие сталинских времен. В 1944 г. чеченцы и

ингуши – коренное население Чечено-Ингушской автономной

республики – были насильственно депортированы в Казахстан и

другие регионы Средней Азии. Сама республика была ликвидиро-

вана с передачей части территории Северо-Осетинской АССР. В

состав переданных территорий входил и Пригородный район Се-

верной Осетии, традиционно заселяемый ингушским населением.

В 1957 г. Чечено-Ингушская автономная республика восстанавли-

вается, чеченцы и ингуши возвращаются в районы своего традици-

онного расселения, хотя в административном отношении Приго-

родный район остается в составе Северной Осетии. В этой ситуа-

ции был заложен источник национально-этнической напряженнос-

ти, но в течение 30-ти с лишним лет он не давал о себе знать. Лишь

в начале 90-х годов напряженность преобразовалась в открытый

конфликт и в первые вооруженные действия на территории Рос-

сийской Федерации. Стимулирующим моментом выступили два

обстоятельства: принятие Верховным Советом России закона <Ореабилитации репрессированных народов> (апрель 1991 г.), кото-

рый стал основанием для возбуждения территориальных споров.

Кроме того, в целях ограничения пагубного влияния Чечни на си-

туацию на Северном Кавказе был принят закон <Об образованииИнгушской республики> в составе Российской Федерации (июнь

1992 г.), не подкрепленный каким-либо решением относительно

границ вновь образованной республики. Таким образом, действия

центральных властей – в данном случае Верховного Совета – сти-

мулировали конфликт, нарушив баланс интересов, сложившийся

после возвращения чеченцев и ингушей из ссылки. Со своей сто-

роны местные власти Северной Осетии стали использовать Приго-

родный район для расселения на этой территории жертв другого

этнического конфликта, спровоцированного правительством 3. Гам-

сахурдия, т.е., беженцев из Южной Осетии. Одновременно, как бы

независимо от этих обстоятельств, с осени 1992 г. нарастает волна

столкновений между осетинами и ингушами. При этом события

развиваются по сценарию карабахского конфликта: от трех чело-

век, убитых в октябре 1992 г., к массовым действиям, направлен-

ным против ингушского населения, в результате которых оно вто-

рично изгоняется из мест своего традиционного проживания в При-

городном районе. В целях стабилизации обстановки указом Пре-

194

зидента России от 2 ноября 1992 г. на территории Северной Осе-

тии и Ингушетии было введено чрезвычайное положение, которое,

однако, не внесло успокоения. Первый глава временной админи-

страции Г. Хижа недвусмысленно заявил о поддержке осетинской

стороны в возникшем конфликте, стремясь спровоцировать на

вступление в открытый конфликт генерала Дудаева и таким обра-

зом покончить с чеченским фактором. Однако этот расчет оказался

глубоко ошибочным как в тактическом плане, так и по существу.

Косвенным признанием ошибочности занятой позиции, включав-

шей в себя применение российских войск против ингушского на-

селения Пригородного района, стал Указ Б. Ельцина о возвраще-

нии четырех населенных пунктов ингушам и заселении их ингуш-

скими беженцами (10). О неопределенности российской политики

в этом наиболее остром регионе свидетельствует и тот факт, что за

короткий промежуток времени здесь сменилось пять глав админи-

страции района чрезвычайного положения, при этом один из них –

Виктор Поляничко – был убит группой террористов 1 августа 1993

г. К концу первого полугодия 1993 г. итоги ингушско-осетинского

конфликта исчислялись шестьюстами убитых (171 – с осетинской

стороны, 419 – с ингушской, 60 человек – иных национальнос-

тей). До сих пор числятся пропавшими без вести около 200 человек

(из них 179 ингушей и 20 осетин). В ходе конфликта – главным

образом после завершения военных действий – было сожжено и

разрушено около четырех тысяч жилых домов. По данным Феде-

ральной миграционной службы РФ, на территории Осетии более 7

тысяч беженцев, на территории Ингушетии – около 50 тысяч че-

ловек (11). К концу 1993 г. конфликтная ситуация характеризова-

лась введением войск в зону конфликта в целях разведения проти-

воборствующих сторон. За три с лишним года после эпизода этни-

ческой войны конфликт остался неразрешенным, несмотря на уси-

лия специально созданного для этих целей Временного Государст-

венного Комитета Российской Федерации по ликвидации послед-

ствий осетино-ингушского конфликта (12).

К обозначенным выше конфликтам и центробежным тенден-

циям нужно было бы добавить и проблемы территориальных спо-

ров между Россией и двумя государствами Балтии, проблему бе-

женцев из бывших республик СССР в Россию, насчитывающих

ныне по неофициальным данным около двух миллионов человек

(13), проблемы правового статуса русскоязычного населения в

тех же балтийских государствах, вопросы, связанные со статусом

вооруженных сил России, расположенных на территории стран

ближнего зарубежья. Для полноты картины следовало бы доба-

вить вопросы транспорта и коммуникаций между вновь возник-

195

13

шими на территории СССР государствами, использование войны в

Таджикистане и других горячих точках в криминальных целях, ис-

пользование территорий СНГ и балтийских стран для вывоза из

России сырьевых и энергетических ресурсов и многое другое.

Картина национально-этнической напряженности усугубля-

ется еще двумя проблемами. С большим трудом решаются вопро-

сы практической реабилитации репрессированных народов, рав-

но как и немногочисленных народов, по отношению к которым

должна быть выработана этносберегающая политика.

Но в то же время следует с должным вниманием отнестись к

примерам согласованного регулирования действительных и потен-

циальных конфликтов. Далеко не все очаги напряженности пре-

вращаются в зоны конфликтов. Ход развития событий здесь во

многом зависит от стремления к сотрудничеству, от взаимоуваже-

ния, от готовности вести достаточно сложные переговоры по спор-

ным вопросам.

Наиболее интересные примеры с точки зрения предотвраще-

ния возможностей перерастания напряженности в конфликты и в

более серьезные столкновения дают Республика Саха, Кабардино-

Балкария, Карачаево-Черкесия, Башкортостан, Республика Марий

Эл, Чувашия, даже если принимать во внимание те территории, в

которых русские не составляют абсолютного большинства.

7. НАЦИОНАЛЬНЫЕ ЭЛИТЫ И ПРОБЛЕМА

ЛИДЕРСТВА

Различия вариантов политического процесса в разных регио-

нах России и в ее отношениях с вновь возникшими государства-

ми лишний раз подчеркивают, что национальные конфликты не

могут быть объяснены с помощью этнических факторов. Этносы

как таковые не выступают самостоятельными субъектами истори-

ческого или политического действия. В качестве такого рода субъек-

тов выступают определенные элитные группы, претендующие на

участие во власти и формулирующие содержание национальных

интересов. Большая часть этих групп сформировалась в тех соци-

альных и институциональных структурах, которые существовали и

действовали в бывшем Советском Союзе. К середине 80-х годов

состав новой интеллектуальной и политической элиты сформиро-

вался во всех крупных и политически значимых регионах страны.

Он значительным образом различался прежде всего в плане осмыс-

ления и способов рационализации личностных конфликтов, по-

196

рождавшихся, с одной стороны, декларируемой идеей равенства

представителей всех национальностей, а с другой стороны, невоз-

можностью играть сколько-нибудь существенную роль по отноше-

нию к своей собственной национально-этнической группе (14).

Именно этот конфликт привел к выдвижению в качестве ли-

деров народных фронтов и национальных движений талантли-

вых представителей национальной интеллигенции типа В. Ландс-

бергиса, 3. Гамсахурдия, почувствовавших своего рода харизма-

тическое призвание на поприще политической деятельности. На-

циональная идея или идея защиты национальных интересов ста-

ла для них средством политического самоутверждения, так как

эти идеи играли огромную мобилизационную роль. Они придава-

ли смысл участию в политической деятельности огромному числу

людей, воодушевленных возможностью внести вклад в серьезные

политические преобразования. При этом соображения экономи-

ческой целесообразности отступали на задний план. В нацио-

нальных движениях политика в полной мере продемонстрирова-

ла способность быть самостоятельной внеэкономической силой

социальных изменений. Это прежде всего объясняется тем об-

стоятельством, что национальные конфликты развивались сооб-

разно своей собственной логике развития, где каждое новое дей-

ствие порождало контрдействие, а каждое действие и контрдей-

ствие становились источником мотивации, поглощавшей и вмес-

те с тем возбуждающей психологические ресурсы лиц, вовлечен-

ных в драматическое развертывание событий.

Вместе с тем, наметившиеся к концу 1993 г. сдвиги в социаль-

но-политической ситуации выдвигают новые требования не толь-

ко к центральному политическому руководству, но и к региональ-

ным политическим элитам. Все большее значение в этих кругах

будут приобретать местные экономические структуры и соответст-

венно деловые люди и предприниматели, ориентирующиеся те-

перь не на массовую поддержку со стороны социальных движе-

ний, а на собственность и богатство, обеспечивающие достаточно

прочное влияние во властных структурах и контроль за использо-

ванием и перераспределением властных полномочий.

Национальные конфликты, которые были пережиты в связи с

распадом Советского Союза, и потрясения, происходящие на рос-

сийской почве, дают достаточно богатую пищу для анализа и вы-

водов, направленных на регулирование конфликтов. Один из бли-

жайших источников конфликтных ситуаций – во всяком случае,

до принятия новой Конституции Российской Федерации, – за-

ключался в проблеме административного и государственного ста-

туса соответствующих национальных образований. Признаком глу-

197

бокого политического кризиса, переживаемого Россией, была свое-

го рода игра на повышение статуса: автономные области превра-

щались в республики, некоторые области объявляли себя респуб-

ликами (имели место попытки образования Вологодской и Ураль-

ской республик), а республики объявляли о своем государствен-

ном суверенитете и даже независимости от России. При этом по-

нятие суверенитета использовалось заведомо нестрого и неопреде-

ленно, так как это понятие выступало прежде всего в качестве сим-

вола, обозначающего определенные притязания элитных групп на

расширение места в общем политическом пространстве. Вместе с

тем, само по себе притязание на повышение статуса было и остает-

ся политической реальностью, с которой необходимо считаться точно

так же, как необходимо считаться со своеобразием и степенью

политической ангажированности соответствующих элитных групп.

Анализ национально-этнических конфликтов показывает, что

они имеют некоторые общие контуры своего развития, характери-

зующиеся порядком выдвигаемых требований. Во многих случаях

конфликты начинались с постановки и обсуждения проблем на-

циональных языков. Точнее говоря, именно эта сфера конфликт-

ности ранее всего переходила из скрытой формы в открытую. Она

имела огромное мобилизующее значение, так как апеллировала ко

всем людям данной национальной группы. Затем, как правило,

требования переходили в политическую плоскость и перерастали

в статусные притязания. И, наконец, дело доходило подчас и до

территориальных притязаний, которые представляют собою кон-

фликты по поводу ресурсов соответствующих национально-этни-

ческих групп. На этой фазе особое значение приобретает обраще-

ние к историческим <фактам> и традициям. Как правило, оказы-

вается, что обе стороны располагают обширным историко-архео-

логическим материалом, оправдывающим соответствующие тер-

риториальные притязания. Разумеется, такая последовательность

в выдвижении требований соблюдается далеко не всегда. На тер-

ритории России это прежде всего относится к репрессирован-

ным народам. В памяти представителей всех этих национальнос-

тей еще живы впечатления, связанные с их насильственным пере-

селением из родных мест и проживанием в течение почти полу-

тора десятилетий на чужбине. Как известно, одна из заслуг поли-

тического режима, возникшего при Н.С. Хрущеве, состояла в том,

что он отменил сталинские распоряжения о репрессиях по отно-

шению к целым народам. Возьмем для примера один из таких

репрессированных народов Северного Кавказа – балкарцев, судьба

которого весьма схожа с судьбой ингушей. В сознании предста-

вителей этой общности до сих пор живы воспоминания о вось-

198

мом марта 1944 г., когда все население Балкарии было изгнано

из своих селений и домов, погружено в теплушки и перевезено в

разные районы Казахстана. Там родилось уже новое поколение

балкарцев, которые не были свидетелями этого события, но па-

мять о ней передается от старших к младшим и является характе-

ристикой национального самосознания. При отмене самого акта

репрессий у всего взрослого населения была взята подписка о

том, что в случае их возвращения в родные места они не будут

претендовать на свои прежние жилища.

Обстоятельства в этом регионе (в отличие от осетино-ингуш-

ской ситуации) сложились таким образом, что после выселения

балкарцев административный передел территории был осущест-

влен не столько в пользу кабардинского населения, сколько в пользу

Грузии. Балкарцы связывают это с участием Лаврентия Берии в

разработке плана и обосновании их переселения. Следовательно,

подоплека репрессий – в качестве предлога, как и во всех других

случаях, выступало обвинение в сотрудничестве с гитлеровскими

войсками – заключается, по их мнению, в территориальном пере-

деле границ в пользу южного соседа, инициируемом сталинско-

бериевской группировкой. Практически, даже после возвращения

из ссылки балкарцы долгое время не могли выступать в качестве

самостоятельной национально-этнической общности. Всякая апел-

ляция к национальным интересам была бы воспринята и в после-

сталинские времена вплоть до 1985-1987 гг. как антисоветское

выступление. Никто не рисковал в этих условиях брать на себя

роль лидера, тем более, что формально в структуре партийной и

советской власти представительство балкарского населения было

в какой-то мере обеспечено. При определении дальнейших пер-

спектив развития этого региона политикам и деятелям националь-

ного движения предстоит решить немало достаточно сложных во-

просов, касающихся судеб данного национального меньшинства.

(По данным на 1989 г. балкарцы составляли 9,4% от всего населе-

ния Кабардино-Балкарии.) К числу такого рода проблем отно-

сится прежде всего вопрос о типе развития данной общности.

Будет ли она сохранять свой хозяйственный уклад, связанный с

горным животноводством? Источником благосостояния балкар-

цев, проживающих в горной местности в настоящее время, явля-

ется овцеводство и выработка шерстяных изделий высокого ка-

чества. Продукция местных умельцев могла бы пользоваться спро-

сом на мировом рынке. В то же время за последние десятилетия

произошли существенные изменения в уровне образования насе-

ления, в соотношении городских и сельских жителей, населения,

проживающего в горах и в районах предгорий. После возвращс-

199

ния из мест насильственного выселения определенная часть бал-

карских семей воспользовалась предоставленной в то время воз-

можностью переселиться с гор в долину. Другая проблема не ме-

нее важная. Одно из наиболее мощных промышленных предпри-

ятий в этом регионе – молибденово-никелевый комбинат, рас-

положенный в Баксанском ущелье. Он имеет общероссийское

значение и в условиях приватизации может стать предметом ожес-

точенной конкуренции между плановыми группировками со столь

же серьезными последствиями, как и конфликты по поводу гроз-

ненских нефтеперерабатывающих предприятий. Разумеется, боль-

шая часть работающих на этом предприятии – неместное насе-

ление. Конфликт по поводу собственности может поэтому легко

перерасти в национальный конфликт. Кроме того, район тради-

ционного проживания балкарцев за последние десятилетия пре-

вратился в центр общесоюзного альпинизма и туризма. И эта

перспектива не лишена смысла при освоении соответствующих

видов предпринимательства. Во всяком случае, безусловно, пози-

тивным моментом явилось то, что в 1990 г. был проведен съезд

балкарского народа, избравший определенные органы националь-

но-этнического представительства. Они не вовлечены в местные

структуры власти, но вместе с тем активно воздействуют на по-

литический процесс в этом регионе. Уже после первого съезда

балкарского народа был созван и конгресс кабардинского народа

– в качестве общественно-политической организации. В целом в

данном регионе вполне возможно и наиболее вероятно мирное

развитие национально-этнических процессов, так как подавляю-

щее большинство и кабардинского, и балкарского населения по-

нимает практическую невозможность проведения жесткой тер-

риториальной линии между поселениями того и другого народа.

Подавляющее большинство предгорных населенных пунктов за-

селено и кабардинцами, и балкарцами. Определенная часть На-

льчика также традиционно заселяется балкарскими семьями. Вмес-

те с тем, опасность насильственного конфликта в данном регио-

не будет возрастать в том случае, если будет происходить ослаб-

ление авторитета местной власти. Здесь так же, как и в других

районах Северного Кавказа, определенную поддержку имеют

<антироссийские> установки. Нет доверия к центральным влас-

тям, к Москве и ее представителям. Это недоверие в какой-то

мере питается чувством реванша за прошлое. Беззаконные акции,

имевшие место несколько десятилетий тому назад, отзываются в

сознании нынешних поколений комплексом недоверия по отно-

шению к любым российским властным структурам. Несомненным

условием нормального развития Кабардино-Балкарии является

200

внимательное отношение к позициям, взглядам и точкам зрения

всех национально-этнических групп, проживающих в данной рес-

публике. Счастливое стечение обстоятельств состояло для данного

региона в том, что политический конфликт, развивавшийся здесь

между официальной властью, с одной стороны, и лидерами демо-

кратических движений, с другой, не приобрел характера межнаци-

онального или межэтнического столкновения. Балкарское населе-

ние не приняло участия в массовых политических действиях – в

частности в многодневном антиправительственном митинге, спро-

воцированном летом 1992 г. арестом лидера Конфедерации наро-

дов Северного Кавказа М. Шанибова. Решительными действиями

местных органов власти при участии старейшин удалось предот-

вратить и вполне возможное столкновение двух сел, спровоциро-

ванное хулиганским инцидентом летом того же года. Процесс вза-

имопонимания между различными национально-этническими груп-

пами здесь не был нарушен. Важно, чтобы и далее <карта нацио-нальных интересов> не использовалась в политической игре, ибо

любое действие в этом направлении неизбежно приведет по зако-

нам развития политических ситуаций к противодействию, благо-

даря чему спокойный регион может превратиться в очаг межнаци-

ональной и межэтнической напряженности.

8. О РОЛИ ПОЛИТИКИ В НАЦИОНАЛЬНЫХ

КОНФЛИКТАХ

Сравнительный анализ межнациональной напряженности и

конфликтных ситуаций в России и в ее отношениях с вновь воз-

никшими государствами позволяет сделать вывод о доминирую-

щей роли политики в национально-этнических конфликтах. Речь

идет о том, что развитие этих конфликтов не может быть объяс-

нено с помощью концепции определяющей роли экономических

факторов и интересов. Однако при рассмотрении содержания са-

мой политики необходимо учесть ее различные варианты и на-

слоения.

Прежде всего, совершенно ясна была неподготовленность ру-

ководства Советского Союза к развитию национальных движений

и вспышке национальных чувств, что блокировало возможность

конструктивных подходов в этой области. Политика Союзного цент-

ра металась от крайностей полного невмешательства к поощрению

силового давления или прямому использованию силы в качестве

главным образом средства устрашения массовых национальных

движений. При этом шло нарастание в использовании силового

201

момента, что становилось стимулом возрастания мобилизующей

роли национальной и националистической идеологии.

Решающая роль принадлежала концепции сувсренизации, ко-

торая стала играть доминирующую роль в политике, проводимой

Верховным Советом России в борьбе против Союзного центра.

Апелляция к идее российского суверенитета так или иначе сопри-

касалась с трактовкой интересов русского народа и возбуждала

русское национальное самосознание. До декабря 1991 г. нацио-

нальные движения теснейшим образом переплетались с движе-

ниями в сторону демократизации, поэтому они включали в себя

мощный антиэтатистский элемент. После распада СССР на пер-

вый план выдвинулась задача построения российской государст-

венности, однако она не была своевременно осмыслена полити-

ческим руководством страны. В политике продолжалась борьба

между старыми и новыми политическими структурами и группи-

ровками. Сама динамика национальных конфликтов во многом

предопределялась и предопределяется тем, насколько сильны при-

тязания на власть новых элит, выросших в рамках старых структур

и отторгнутых как от участия во власти, так от культурного само-

определения соответствующих национальных общностей. Мест-

ная партократия, поддерживавшаяся Центром, не подпускала к

процессу принятия решений представителей новой элиты, благо-

даря чему они вынуждены были облекать свои притязания на власть

в форму национально-этнических или националистических инте-

ресов. Отстранение от участия во власти новых слоев и новых кад-

ров было первой важнейшей детерминантой национальных кон-

фликтов, распространившихся на территории бывшего Союза.

Вторая сторона этого конфликта определялась активностью пред-

ставителей новой элиты в борьбе за власть и изменяющимся со-

отношением демократических и национальных символов.

В России напряженность этой борьбы привела к тому, что ре-

формирование отношений пошло не по пути обновления кадро-

вого состава в рамках прежней структуры и постепенного обнов-

ления институциональной структуры общества (английский ва-

риант реформ), а по пути слома самих структур с огромным упо-

ром на необходимость смены символики прежнего времени (рос-

сийский вариант преобразований). При первом варианте, пови-

димому, были бы возможны сохранение и модернизация Совет-

ского Союза. Второй вариант означал последующее расщепление

целей и задач демократического и национального компонентов в

содержании политики как в России, так и во всех вновь образо-

ванных государствах, которые должны были апеллировать к своей

собственной национальной идентичности.

202

Для России задача формирования государственности связана

с выбором одного из двух вариантов дальнейшего политического

развития. Первый путь сопряжен с дальнейшей реализацией и уг-

лублением реставрационной политики. Демократизм на этом пути

превращается в собственную противоположность благодаря тому,

что национальная идея модифицирует демократическое содержа-

ние политики.

Второй путь означает соединение демократических тенденций

с задачами построения новой государственности. Он предполага-

ет акт явную политику в регулировании тех конфликтов, которые

проявили себя за годы перестройки как в России, так и на терри-

тории бывшего Союза. Однако эта активность означает не игно-

рирование национальных интересов, а умение наладить сотруд-

ничество с вновь возникшими и в ряде случаев утвердившимися

местными элитами. В этом и заключается один из важнейших

аспектов рефлексивной политики применительно к интересам ста-

новления российской государственности. Практическое следст-

вие, вытекающее отсюда, состоит в необходимости рационализа-

ции политики, повышения политической культуры новой поли-

тической элиты как в Центре, так и на местах. Естественно, это

предполагает более глубокое и развернутое понимание функций,

задач, возможностей политических институтов, властных струк-

тур различного рода, механизма представительства интересов, де-

легирования полномочий, соотношения обязанностей выборных

органов и их аппарата, правил и норм парламентской деятельнос-

ти, способов ведения переговоров, благодаря которым разреша-

ются или регулируются возникшие конфликты. Иными словами,

в выработке новой национальной политики, без которой невоз-

можно решать проблемы упрочения и развития российской го-

сударственности; особое значение приобретает рефлексивная по-

литика, основанная не столько на концепции рационального че-

ловека и рационального поведения, сколько на понимании зна-

чимости глубинных национальных чувств, угрозы психологичес-

ких массовых заражений бациллами радикального национализ-

ма, быстро размножающимися в условиях неудовлетворенности

экономическим положением.

Курс на авторитарность в предотвращении этих нежелатель-

ных тенденций вряд ли может привести к ожидаемому результату.

Нужна в целом политика, более адекватная сложившейся ситуа-

ции, характерной особенностью которой оказывается повсемест-

ное обострение национального чувства и проблем, связанных с

национальной самоидентификацией.

203

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Оников Л.А. Первая кровь перестройки//Независимая газета. 1992.

17 дек.

2. Национальный вопрос на перекрестке мнений. М., 1992. С. 143.

3. Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета

СССР. 1991. № 37. 11 сент. – С. 1497-1499.

4. Первый съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет.

М., 1989.

5. Итоги референдума 17 марта 1993 г.

6. Владимиров Н. Сатанинская охота//Век, 1993, № 3. С. 10-1).

7. Каганский В.Л. Спектр сценариев для Российской Федерации//Куда

идет Россия/Общ, ред. Т.И. Заславской и Л.А. Арутюнян. М., 1994.

8. См. интервью с послом Украины в Российской Федерации//Незави-

симая газета. 1994. 5 янв.

9. Ожиганов Э.Н. Системный кризис власти: прогноз политического

развития России//Анализ и прогноз межнациональных конфликтов в Рос-

сии и СНГ. Ежегодник 1994/Отв. ред. А.Г. Здравомыслов. М., 1994.

10. Указ Президента Российской Федерации <О порядке возвращения вместа постоянного проживания беженцев и вынужденных переселенцев натерриториях республики Северная Осетия и Ингушской Республики>. №

2131 от 13 декабря 1993 г.

11. См.: <Известия> от 29.07.1993 г., <Российская газета> от 10.04.1993
г.

12. Более детальный анализ осетино-ингушского конфликта см. в руко-

писи автора <Осетино-ингушский территориальный конфликт>. М., 1996.

Текущий архив Центра социологического анализа межнациональных кон-

фликтов РНИСиНП.

13. См. анализ проблемы в кн. <Беженцы>/Отв. ред. А.Г. Здравомы-

слов. М., 1993.

14. Как отмечают известные исследователи национальных отношений

в бывшем Советском Союзе, стремление создать общество, характеризую-

щееся подвижным типом органической солидарности на основе разделе-

ния труда и профессиональной идентификации (вместо общества, основан-

ного на национально-этнической идентификации), имело в качестве одно-

го из решающих следствий <введение аналогичных институциональных струк-тур во всех республиках. Кроме того, с помощью специальных мер обеспе-чивалась защита профессиональных интересов и интересов в сфере образо-вания представителей среднего класса коренных национальностей. В ре-зультате этих мер возникли местные политические элиты, равно как и круп-ный слой людей, имеющих высшее образование. Социально-профессио-нальная структура титульных национальностей становилась все более оди-наковой (хотя ни в коей мере не идентичной) в том, что касается такихпоказателей, как соотношение основных социальных групп и прежде всегочисла дипломированных специалистов>. – Ооютап Р., Еар1аи5 О., 2а5|ау<;куV. 1п1гоаис1юп//Ргот Цпюп 1о Соттоп\уеа11Ь. МанопаНвт апс! ЗерагаНятт (Не 8оу!е1 КериЬНсв. СатЬпаее ип1уег51(у Рге55, 1992. Р. 3. С другойстороны, отмечают эти исследователи, <стремление установить монолит-ную и единообразную надстройку в исключительно разнообразных куль-турных условиях встречало постоянное сопротивление и приводило к весьмаскромным результатам во многих регионах страны. Во многих отношени-ях политика Центра оставляла неизменным или увеличивала разрыв в уровнеразвития между союзными республиками> (там же).

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

1. Охарактеризуйте первые конфликты на национальной почве,

возникшие в Советском Союзе?

2. Сформулируйте ваши представления относительно таких поня-

тий, как этническая группа и нация? В чем разница между ними?

Знакомы ли вы с дискуссией по поводу определения нации?

3. В чем заключаются основные различия между крупными реги-

онами постсоветского геополитического пространства?

4. Что такое суверенитет? Какую роль сыграл лозунг суверени-

зации в распаде СССР?

5. По поводу чего в настоящее время развертываются конфликты

между национальными группами бывшего Советского Союза?

6. Охарактеризуйте следующие конфликтные узлы (два или три

по вашему выбору), используя карту:

Таджикистан;

Грузино-абхазский конфликт;

Осетино-ингушский конфликт;

Чечня;

Крым и российско-украинские отношения;

Приднестровье;

Россия и страны Балтии.

Какие способы разрядки напряженности применяются в этих

регионах?

7. Охарактеризуйте возможности регулирования конфликтов, за-

ложенные в Конституции РФ.

8. Каково административное деление РФ? Сравните его с адми-

нистративным делением ФРГ или США.

9. Сформулируйте понятие национальной элиты. При каких об-

стоятельствах национальные элиты заинтересованы в разжи-

гании конфликтов? А при каких-в их урегулировании мирными

средствами?

10. Охарактеризуйте масштабы проблемы беженцев в Российской

Федерации?

11. Дайте определение национального экстремизма.

12. Почему Россия не может стать однонациональным государст-

вом? Каковы перспективы государственного строительства в

России, учитывающие своеобразие национального вопроса в

ее пределах?

Глава 4

КОНФЛИКТ В ОРГАНИЗАЦИИ

Основной ячейкой структуры современного общества так или

иначе является организация.

Специфика общественных отношений такова, что люди не

205

могут жить, не будучи включенными в те или иные организации

– самые разнообразные объединения людей, имеющие некото-

рую совокупность целей и задач, провозглашаемых ими публич-

но или преследуемые негласным образом. Организации подраз-

деляются между собою в зависимости от специфики их деятель-

ности и характера выполняемых общественных функций. Внеш-

ние требования общества по отношению к организации во многом

определяют и характер внутренних отношений в самих организа-

циях, а следовательно, воздействуют и на специфику развертыва-

ния в них конфликтов, и на способы их регулирования.

Самая грубая классификация организаций могла бы выгля-

деть следующим образом:

Первая группа- экономические организации:

– производственные организации (включая производство не

только предметов потребления, но и услуг самого разного профи-

ля и назначения);

– коммерческие организации;

– финансовые организации.

Вторая группа- организации, представляющие разные

уровни и профили системы образования:

– дошкольные учреждения;

– школа;

– специальные учебные заведения;

– высшие учебные заведения.

Весьма близки к ним по типу организации, задача которых

состоит в охране здоровья населения.

Третья группа- государственные учреждения и право-

вые структуры:

– органы государственного управления и внешнего предста-

вительства;

– органы безопасности и внутренних дел;

– армия;

– правозащитные организации.

Четвертая группа- организации, занимающиеся про-

изводством и распространением информации, к числу которых от-

носятся и научные учреждения, и органы средств массовой ин-

формации.

Пятая группа- ассоциации, т.е. общественные объеди-

нения различного типа, строящиеся на основании добровольного

членства и имеющие в виду защиту профессиональных или обще-

ственно-политических интересов граждан. В эту группу попадают

как политические партии и движения разного рода, так и профес-

сиональные союзы, включая и так называемые творческие объеди-

206

т

нения или союзы. Жизнь общества и состоит в постоянном обме-

не результатами деятельности этих организаций, в циркулирова-

нии тех своеобразных продуктов, которые производятся в соответ-

ствующих организационных структурах.

Перечисленные типы организаций имеют определенный юри-

дически-правовой статус, фиксирующийся-законодательством. Бо-

лее того, законодательство регулирует и их взаимоотношения меж-

ду собою, и отношения с обществом в-лице государства. Всякая

организация выступает в виде юридического лица, имеет право на

свой счет в банке, она подлежит налогообложению и т.д. Но отно-

шения между организациями не исчерпываются тем, что фиксиру-

ется правовыми институтами. Чтобы картина общественной жизни

была полной, необходимо иметь в виду и нелегальные организа-

ции: криминальные и так называемые мафиозные структуры, ко-

торые могут существовать как в виде самостоятельных организа-

ций, так и проникать в ткань подзаконных структур управления.

По отношению к отдельному человеку система организаций,

функционирующих в обществе, выступает в качестве совокуп-

ности жизненных планов, возможных выборов личной карьеры.

Так по крайней мере обстоит дело, пока человек не завершил

первого и наиболее важного этапа в своей жизни – этапа пер-

вичной социализации. Этот этап завершается приобретением про-

фессии, которая в значительной мере предопределяет дальней-

ший жизненный путь человека: каждый из обозначенных выше

типов социальной организации вбирает в себя определенные про-

фессиональные структуры и соответствующие им знания и навы-

ки деятельности. Дальнейшая судьба человека во многом зависит

от того, какое место его профессиональные знания и навыки зай-

мут в соответствующей организации.

На характер внутренних отношений в организациях огромное

влияние оказывает специфика их деятельности, принадлежность

к тому или иному классу. Внутренняя жизнь одних организаций

регламентируется в большей степени, других – в меньшей. Соот-

ветственно и контрольные функции организаций различаются су-

щественным образом: армию нельзя уподоблять профсоюзу или

политической партии, а политическая партия развивается по за-

конам, отличным от законов производственных или коммерчес-

ких структур.

И все же поскольку всякая организация есть своего рода объ-

единение людей для совместной деятельности, постольку в разви-

тии их внутренних отношений наблюдаются определенные общие

черты или признаки, понимание которых чрезвычайно важно.

Одна из таких общих черт состоит в том, что всякая организа-

207

ция проходит в своем развитии через серию внутренних конфлик-

тов, что она не может существовать без внутренней напряженнос-

ти и без столкновений между определенными позициями, пред-

ставленными в ней, между группировками людей, между так на-

зываемыми кликами.

Во внутренней жизни каждой организации можно выделить по

меньшей мере следующие группы конфликтов:

а) конфликты между управляющими и управляемыми в рамках

данной организации;

б) конфликты адаптационные: между теми правилами и нор-

мами внутреннего общения, которые сложились в данной органи-

зации, и новичками, не осведомленными или не догадывающими-

ся о существовании таких правил;

в) конфликты на управленческом уровне, связанные с разработ-

кой различных стратегий поведения соответствующих организаций,

с выработкой критериев эффективности ее совокупной деятельнос-

ти. Как правило, эти конфликты теснейшим образом переплетены

с личностными и кадровыми конфликтами, с практикой продви-

жения персонала в рамках данной организации, с борьбой за рас-

пределение наиболее важных позиций в ее собственной структуре.

Самое главное в организации состоит в том, что она есть объ-

единение людей для совместной деятельности. Чтобы продвинуться

дальше в анализе организации и ее внутренних конфликтов, надо

знать: в чем состоит специфика той деятельности, ради которой

создается организация? Каковы цели и средства этой деятельнос-

ти, каковы ее масштабы? В чем заключаются необходимые для

этой деятельности внешние и внутренние связи?

Другая группа вопросов касается методов объединения людей.

Какова мотивация их деятельности вообще и применительно к

данной организации? Каковы принципы управления данной ор-

ганизацией, как осуществляется руководство ею? Каким образом

сотрудники или рядовые члены организации участвуют в выработ-

ке и осуществлении принимаемых решений?

Вся совокупность конфликтов, пронизывающих те или иные ор-

ганизации, так или иначе связана с методами управления ею. Ибо

управление – не что иное, как деятельность по разрешению кон-

фликтов ради тех целей и задач, которые определяют суть органи-

зации. Руководитель призван разрешать частные конфликты, воз-

никающие между подразделениями организации, между управляю-

щими и работниками, между производителями и потребителями

продукции, производителями и поставщиками исходных материа-

лов во имя более общих интересов организации, которые он рас-

сматривает в качестве целей своей управленческой деятельности.

208

По методам разрешения конфликтов принято различать два

типа управленческой деятельности: авторитарный и демократи-

ческий. В первом случае руководитель сам принимает решения, а

члены организации выступают в качестве исполнителей. В миро-

вой практике этот военизированный стиль управления организа-

циями признается неэффективным. С целью повышения эффек-

тивности деятельности организации предлагается демократичес-

кий стиль, который обеспечивает чувство причастности сотрудни-

ков к принятию решений. В этом случае эффективность повыша-

ется, так как ответственность за принятие решений и их осущест-

вление распространяется на всех.

Проблема конфликта в организации осложняется, как прави-

ло, тем, что сама позиция руководителя или лидера организации

оказывается весьма сложной и в какой-то мере неопределенной,

противоречивой. С одной стороны, она рассматривается как важ-

ное преимущество и как показатель жизненного успеха, но, с дру-

гой стороны, она же является и позицией, подчиненной следую-

щим, более высоким инстанциям в системе управления данной

организацией. Это значит, что руководитель обязан как бы интег-

рировать все внутренние импульсы и проблемы данной организа-

ции, знать ее сильные и слабые стороны, располагать постоянно

всей информацией о положении дел в наиболее напряженных ее

точках и в то же время он должен в каждый данный момент пред-

ставлять интересы этой организации перед своим начальством,

советом управляющих или перед внешними структурами. Естест-

венно, что в глазах подчиненных руководитель, даже самый демо-

кратический, имеет один образ, а в глазах своего начальства –

иной. Это объясняется не нравственным дефектом личности или

ее лицемерием, а разными функциями, которые выполняет руко-

водитель в иерархии управления. Требования, которые предъявля-

ются ему сверху, не совпадают с требованиями, которые предъяв-

ляются снизу.

Роберт Мертон, анализируя положение руководителя органи-

зации и конфликты, вытекающие из его ситуации, подчеркивает

преимущества и недостатки двух наиболее традиционных спосо-

бов выдвижения кадров на руководящие посты. Первый путь –

изнутри данной организации, второй – извне. На первый взгляд

кажется, что первый путь должен в наибольшей степени соответ-

ствовать интересам самой организации и принципам демократиз-

ма. Однако это далеко не всегда так. Человек, хорошо знающий

внутреннюю жизнь организации в силу того, что он проработал в

ней очень долго, обременен уже сложившимися отношениями и

неформальными обязательствами, ему трудно принимать реше-

209

ния, касающиеся изменений стиля работы организации и кадро-

вых перемещений. Более того, эти решения могут быть отягоще-

ны его личными симпатиями и антипатиями.

Другая сторона дела состоит в том, что лидер, выдвинувшийся

в данной организации, обычно выдвигается на основе определен-

ных достижений. Он должен был принести данной организации

определенный успех, и этот успех должен быть признан как руко-

водящими инстанциями, так и подчиненными. Но трудность даже

в этом случае заключается в том, что успех может вызвать само-

мнение, несоизмеримое с реальной ролью данного человека. Кро-

ме того, он может абсолютизировать пути достижения успеха и

действовать в иных, изменившихся условиях прежними методами,

что в большинстве случаев приведет к провалу. Основательность

опыта в прошлом может оказаться крупным препятствием в новых

условиях и приводить к тому, что другой американский исследо-

ватель крупного бизнеса в США Торнстон Веблен называл ква-

лификационной неспособностью, т.е. таким положением дел, при

котором знания, опыт и организаторский талант лидера стано-

вятся неадекватными ситуации (1).

Человек же со стороны может выработать более широкий взгляд

на задачи организации, он может легче инициировать политику

изменений, он не подвержен влиянию прошлых отношений и кон-

фликтов в данной организации, но ему необходимо завоевать при-

знание на всех ее уровнях. А для этого он должен обнаружить не

только свою преданность целям организации, но и прежде всего

компетентность, которая становится основой уважения и, следо-

вательно, согласия сотрудничать с данным руководителем.

Один из наиболее важных аспектов в деятельности любой ор-

ганизации заключается в соотношении формальной, официаль-

ной структуры этой организации и неформальных, нигде не за-

фиксированных реальных отношений между людьми в той же са-

мой организации. В ходе совместной работы происходит стихий-

ное распределение авторитета и уважения друг к другу, которое

имеет огромное значение с точки зрения эффективности орга-

низации. В результате большего совпадения формальной и не-

формальной структур складывается обстановка, благоприятная

для эффективности организации. В результате несовпадения

или открытого конфликта между этими структурами деятель-

ность организации может быть полностью блокирована. Зада-

ча лидера – хорошо знать и чувствовать этот источник внут-

реннего напряжения и вести дело таким образом, чтобы по воз-

можности сблизить формальную и неформальную структуры ор-

ганизации.

210

Р. Мертон в своем анализе противоречивости положения лиде-

ра особое внимание уделяет вопросу о конфликтующих интере-

сах в рамках организации. Так, для руководителя бизнеса важно

постоянно видеть три группы интересов, несовпадение которых

может стать источником больших проблем для фирмы или орга-

низации: это интересы сотрудников фирмы, собственников и по-

требителей. Важнейший нравственный вопрос, который возни-

кает перед руководителем организации этой связи, заключается

в том, чтобы определить ее цели. Должна ли организация дейст-

вовал ради прибыли, т.е. в интересах собственников, или же она

должна <служить потребителю>? Как показывает Артур Хейли в

своих социологических романах <Отель>, <Менялы> и других про-

изведениях, этот вопрос решается вовсе не так однозначно, как

это можно было бы себе представить с позиций вульгарной кри-

тики капитализма. Дело в том, что в конечном счете именно кли-

ентура организации или предприятия обеспечивает им устойчи-

вое состояние. Поэтому прямой курс на максимизацию прибыли

наносит ущерб долгосрочным интересам организации. Ее перво-

степенное дело – внимание к конечной цели своей продукции,

к потребителю, покупателю, клиенту. Эти простые истины, к со-

жалению, еще не усвоены российским бизнесом, который, как

говорится, <в упор не видит> покупателя. Даже в рыночных от-

ношениях с трудом дается истина о пользе сервиса, о значении

услуг клиенту, выполненных добросовестно и качественно.

Мертон подчеркивает, что выбор группы интересов, на кото-

рые должна ориентироваться организация, <не решается полнос-тью в системе рыночных отношений. Выбор этот во многом опре-деляется системой ценностей, в рамках которой действует корпо-рация. А эти ценности, в свою очередь, основаны не столько наэкономических функциях корпорации, сколько на культуре, тра-дициях, собственном опыте и на личной склонности их руководи-телей, обнаруживающихся в текущей экономической, политичес-кой и социальной ситуации> (2).

Важнейшее свойство лидера, на которое обращает внимание Р.

Мертон, состоит в том, что он не просто принимает решения. Его

задача – организовать процесс принятия решений. В этом смысле

он <производитель решений>, а вовсе не лицо, <принимающее ре-шения>. От других лиц, принимающих решения, руководитель

отличается тем, что его решения носят более долгосрочный харак-

тер, имеют большие последствия для организации в целом. Он

постоянно находится в курсе всех конфликтующих интересов в

рамках самой организации, он не может от них самоустраниться

или забыть о них. К нему обращены все требования и притязания

211

подразделений организации, и он структурно находится в пози-

ции, где пересекаются конфликтующие интересы. Самая боль-

шая ошибка, которую может совершить руководитель, – это иг-

норирование конфликтов, стремление представить дело таким об-

разом, что все идет гладко, без расхождения во мнениях и пози-

циях. Но при этом его лучшая стратегия состоит в том, чтобы

конфликты решались при участии конфликтующих сторон, что-

бы они были осведомлены о мотивах и основаниях того или ино-

го выбора. <Эффективный лидер регулирует неизбежные конфлик-ты в рамках организации таким образом, что большинство участ-ников, вовлеченных в процесс принятия решения, остаются убеж-денными, что вопрос решился по справедливости> (3). Суть дела

в том, что организационные решения превращаются в реальнос-

ти организации только в той мере, в какой они могут опираться

на добровольную поддержку тех, кто превращает эти решения в

практику повседневной жизни. В противном случае провозгла-

шаемые решения не имеют возможности трансформироваться в

реальные действия.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Более детальный анализ конфликта в организационных структурах

см.: Пригожий А.И. Современная социология. М., 1995 (в особенности в

разделе <Организационная патология>, с. 165-173).

2. МегЮп К.К. 8осю1о81са1 АтЬ|уа1епсе ап(1 О(пег Екхау>. ТЬе Ргее Рге>,

Еопаоп, 1976. Р. 83.

3. Там же, р. 84.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

1. Что такое организация?

2. Воспроизведите представленную здесь классификацию орга-

низаций. Какие организации и в каких случаях являются, по

вашему мнению, более конфликтными и менее конфликтными?

3. Охарактеризуйте типы конфликтов, развертывающихся в орга-

низациях.

4. В чем, по вашему мнению, заключается специфика конфликтов

в нелегальных организациях и криминальных структурах?

5. В чем состоят основные противоречия положения руководите-

ля организации?

6. Охарактеризуйте два типа руководства организацией.

7. Какими личностными качествами должен обладать демократи-

ческий лидер организации? На какие группы интересов он дол-

жен быть ориентирован?

Раздел III

ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ

Глава 1

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО

КОНФЛИКТА

Проблематика политического конфликта имеет богатые тра-

диции в истории общественной мысли. В первой главе мы ссы-

лались на Аристотеля и Гоббса в качестве авторов, по-разному

трактовавших роль политики, государственности и конфликта

в общественной жизни. Но перечень авторов, писавших по

этим вопросам, чрезвычайно богат. Макиавелли (1469-1527),

Д.Вико, Токвиль (1805-1859), Маркс (1818-1883), Вебер (1864-

1920) относятся к числу наиболее часто упоминаемых авторов.

Для всех них характерно понимание следующих вопросов.

1. Политический конфликт есть постоянно действующая форма

борьбы за власть в данном конкретном обществе.

2. Сама власть представляет собою институционально офор-

мленную возможность определять и контролировать массовые

формы социального поведения других людей. Власть в общест-

ве – это средство организации отношений между социальными

группами, средство и способ управления деятельностью других

людей.

В соответствии с этим все общество делится на две основных

социальных группы; тех, кто участвует во власти, – господству-

ющий слой, сословие или класс, и тех, кто не участвует в ее осу-

ществлении, – подчиненные социальные группы.

3. Власть вместе с тем обладает специфической притягатель-

ной силой для людей. Она мощный – мало с чем иным сопо-

213

ставимый – источник мотивации (чаще всего, это скрытая страсть

к господству) и сфера личностного самоутверждения.

4. Способ развертывания политического конфликта во многом

определяется функциональным разделением обязанностей и пол-

номочий внутри господствующего класса. А это распределение

обязанностей представляет собою сердцевину того, что называется

политическим строем, сложившимся в данном обществе. Полити-

ческий строй, опираясь на традицию или на закон, на формальное

или на обычное право, равно как и на волю государственных дея-

телей, формирует политическое пространство, т.е. определенные

рамки и границы политической деятельности и правила осущест-

вления политических акций конкретных индивидов и групп.

5. Борьба за власть во всяком обществе облекается в идеологи-

ческие формы, при этом опорными компонентами в идеологичес-

ких конструкциях выступают понятия общего блага или блага на-

рода, интересов общества, нации, народа или государства, интере-

сы прогресса, потребности общественного развития, свобода лич-

ности, борьба против угнетения и эксплуатации и другие ценнос-

ти, формулируемые теоретиками соответствующих движений и

рассчитанные как на легитимизацию деятельности политической

группы, борющейся за приобретение власти или за ее упрочение,

так и на массовую поддержку.

6. В борьбе за власть допускаются на практике различные фор-

мы обмана и насилия. При этом и то, и другое оправдывается:

а) сложившейся практикой политической борьбы; б) провозгла-

шаемыми угрозами или реальными действиями противоположной

стороны; в) декларациями о стремлениях с помощью меньшего

зла – обмана или насилия – предотвратить большее зло. Иными

словами, насилие допускается в качестве средства для достижения

ценностей более высокого порядка, т.е. ради общего блага, ради

общественного спокойствия и т.п. целей.

Для понимания механизмов развертывания политического кон-

фликта необходимо иметь в виду способы осуществления властных

полномочий в соответствующем обществе. Это означает возмож-

ность ответа на следующие вопросы: 1) кому принадлежит высшая

власть в обществе, т.е. кто конкретно и каким образом принимает

решения по тем вопросам, которые касаются жизни всего общест-

ва и основных групп населения, составляющих это общество; 2) есть

ли какие-либо ограничения, налагаемые на принимаемые реше-

ния, определяемые законом, традицией или просто здравым смыс-

лом; 3) кто входит в круг лиц, влияющих на принятие решений

общегосударственного характера; 4) каким образом этот круг лиц

формируется; 5) как осуществляются принятые решения; 6) кто

214

конкретно является исполнителем решений; 7) какие санкции

следуют в случае неисполнения решений; 8> какие поощрения мо-

гут вытекать в случае их прилежного исполнения. Здесь также умес-

тен вопрос о формировании состава исполнителей; 9) каким обра-

зом формируется или рекрутируется их состав и как готовятся кад-

ры соответствующих учреждений; 10) кто,, какие слои общества и

группы населения оказываются заинтересованными в осуществле-

нии общегосударственных решений, а кому эти решения наносят

определенный ущерб и в чем именно? Иными словами, для пони-

манкл характера власти и ее социальной направленности важно

знать возможные источники сопротивления при осуществлении как

отдельных решений, так и проведении всей политики.

Перечень предложенных вопросов еще раз указывает на то,

что особое место в осуществлении властных полномочий в обще-

стве занимают сложившаяся в данном обществе система властных

должностей и распределение этих должностей. На бюрократичес-

ком языке это называется номенклатурой, которая представляет

собою один из основных механизмов властного управления. Вся-

кое общество, более того, всякая управленческая система разраба-

тывает собственные принципы формирования номенклатуры, ре-

шая при этом для себя две главные задачи: доверие к кадрам, ко-

торые призваны проводить в жизнь важнейшие решения общего-

сударственного характера и возможности обновления этих кадров.

Современные государственные системы и сложные системы

управления носят явно выраженный бюрократический характер.

В социологии благодаря М. Веберу разработаны представления об

идеальном чиновнике – служащем государственного аппарата. Этот

чиновник, во-первых, действует всегда только в рамках своей ком-

петенции, которая задается более широкими административными

правилами и нормами; во-вторых, он имеет в виду при решении

любых вопросов принцип приоритета закона; в-третьих, он дейст-

вует безличным образом, для него все люди, попадающие в сферу

его деятельности, заслуживают равного внимания. Кроме того,

идеальный чиновник не имеет личной заинтересованности в ре-

шении соответствующих вопросов. Степень рациональности влас-

ти во многом определяется тем, в какой мере реальный состав

исполнителей или кадры, осуществляющие властные решения,

соответствуют идеальным требованиям. В практике реальных от-

ношений такого рода соответствия по сути дела не наблюдается,

но мера дисфункциональности бюрократического аппарата и ис-

точники этой дисфункциональности далеко не одинаковы.

Из сказанного выше следует вывод о разделении политических

конфликтов на два основных вида:

215

1) между существующей властью и общественными силами,

интересы которых не представлены в структуре властных органов

и институтов или представлены в виде отрицания и подавления

этих интересов;

2) внутри существующей власти. С одной стороны, каждая из

групп внутри господствующего класса обладает более частными

интересами и собственным видением ситуации, которое она стре-

мится навязать всему классу и положить в основу принятия реше-

ний. С другой стороны, внутренний политический конфликт свя-

зан с внутригрупповой борьбой за распределение властных полно-

мочий и соответствующих позиций и вместе с тем он, как прави-

ло, сопряжен с попытками обоснования нового курса в рамках

существующего политического строя или режима реализации власт-

ных полномочий.

Между этими двумя видами конфликта существуют сложные

взаимоотношения. Социальные движения в обществе обращены

не только к власти в целом, они апеллируют к конкретным ее

носителям и представителям, критикуя определенные учреждения,

законы. Как правило, такова природа реформаторских движений,

в отличие от движений революционного характера, ориентиро-

ванных на одновременный слом всех сложившихся властных струк-

тур. Со своей стороны, во властных структурах также складывает-

ся дифференцированное отношение к требованиям, выдвигаемым

соответствующими движениями. Определенная часть властного

аппарата стремится проводить гибкую политику, предлагая такти-

ку уступок: таким образом она как бы защищает или представляет

интересы оппозиции во властных структурах. Предлагая уступить

в частностях, она защищает более общие и перспективные интере-

сы господствующего класса или социального слоя.

При анализе политического конфликта важно иметь в виду раз-

личие между борьбой за властные полномочия как таковые и кон-

фликт идеологических установок и позиций. Борьба за реальные

властные полномочия, за определенные позиции в политических

структурах, за возможность принятия решений или влияние на

процесс выработки этих решений представляет собой сердцевину

политического конфликта. В этом пункте сосредоточены, как пра-

вило, ближайшие интересы конкурирующих между собою групп.

Что касается конфликта идеологических позиций, то здесь речь

идет о различных способах истолкования и оценки сложившейся

ситуации с точки зрения более или менее отдаленных перспектив

общественного развития. Эти оценки, точки зрения и взгляды, как

правило, представляются в декларациях и документах действую-

щих в данном обществе политических партий, общественных дви-

216

жений, в выступлениях и заявлениях государственных и полити-

ческих деятелей. Политический конфликт в этом смысле есть преж-

де всего конфликт между разными стратегиями развития страны.

Применительно к России это конфликт между различными по своей

идеологической ориентации программами выхода экономики и

страны в целом из кризиса (1).

ПРИМЕЧАНИЕ

1. Достаточно строгое изложение проблематики политического кон-

фликта см. в учебнике: Смелсер Н. Социология. Гл. 17: Политическая сис-

тема. М., 1994. С. 521-547.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

1. Охарактеризуйте шесть наиболее важных и общепринятых

положений, выработанных в истории общественной мысли, от-

носительно политического конфликта.

2. Каковы методы использования власти в обществе?

3. Что такое властные полномочия и властные позиции? Какое

место в политической борьбе занимает вопрос распределения

должностных позиций?

4. Что такое бюрократия? В чем различие терминов – бюрокра-

тия и управленческий аппарат? В чем суть бюрократизации ап-

парата и общества в целом?

5. Дайте определение двух главных типов политического кон-

фликта.

Глава 2

КОНФЛИКТ И ВЛАСТЬ

В настоящей главе мы рассмотрим следующий круг вопросов:

1. Как классическая социология XIX в. и прежде всего К. Маркс

и М. Вебер рассматривали природу власти.

2. Понятие социального пространства и что оно дает для со-

временной социологии.

3. Возможности власти в качестве средства конструирования

новой социальной реальности.

4. Проанализируем парные категории: интересы народа и ин-

ституты власти.

5. Введем и попытаемся обосновать новое понятие <рефлек-сивная политика>.

217

6. Введем представление о четырех полях политического про-

странства в качестве аналитического средства осмысления россий-

ской действительности.

1. КЛАССИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ

О ПРИРОДЕ ВЛАСТИ

В рамках классической социологии конца XIX – начала XX вв.

были сформулированы основные вопросы относительно социаль-

ной природы власти. Наибольший вклад в проблематику власти

внесли К. Маркс и М. Вебер.

Сошлемся здесь на такого авторитетного историка обществен-

ной мысли, как Раймон Арон. Он считает, что главное в учении

Маркса – положение об антагонистическом характере капиталис-

тического строя. <В то время как позитивизм рассматривает кон-фликты между рабочими и предпринимателями как маргинальныепроцессы, погрешности индустриального общества, которые мож-но относительно легко исправить, в учении Маркса конфликтымежду рабочими и предпринимателями, или - если пользоватьсямарксистской терминологией - между пролетариатом и капита-листами, предстают главным фактом современных обществ, рас-крывающим их сущность, и заодно позволяющим предвидеть ис-торическое развитие> (1).

Марксистская доктрина преимущественно сформировалась как

теория классовой борьбы, представляющей собою движущую силу

мировой истории и являющейся главной причиной социальных и

политических преобразований в любом обществе. Центром же клас-

совой борьбы всегда были отношения власти, господства и подчи-

нения, государственной организации общества. Исходная пози-

ция в трактовке государства состояла в том, что ни одно государ-

ство не представляет интересов общества в целом. Оно есть орган

подчинения общества интересам экономически господствующего

класса. Государство с самого первого момента своего возникнове-

ния есть орган классового господства. С помощью государствен-

ных учреждений – организации власти, утвердившейся системы

правопорядка, законодательства и системы карательных органов –

господствующий класс обеспечивает подчинение трудящихся ин-

тересам правящего класса. С этой точки зрения государство рас-

сматривалось как форма диктатуры правящего класса.

Эта точка зрения была сформулирована на основе критическо-

го анализа знаменитой работы Гегеля <Философия права>. Эмпи-

рический же материал, как бы подтверждавший предложенную

218

Марксом в сотрудничестве с Ф. Энгельсом концепцию государ-

ственной власти, черпался на первых этапах формирования марк-

систской концепции из сопоставления содержания парламент-

ских дебатов прусского ландтага с практическими отношениями,

сложившимися в немецком обществе к началу 40-х годов. Анализ

дебатов по поводу законов о свободе печати, о краже дров, о

виноделах Мозельского края приводит Маркса к выводу о том,

что закон не защищает интересы труженика, а способствует ук-

реплению бюрократии и что сама бюрократия обслуживает не

интересы общества в целом, как полагал Гегель, а служит част-

ным интересам имущих классов. <Все органы государства, - фор-мулирует Маркс свой вывод со свойственной ему афористичнос-тью, - становятся ушами, глазами, руками, ногами, посредствомкоторых интерес лесовладельца подслушивает, высматривает,оценивает, охраняет, хватает, бегает> (2).

Более широкий вывод заключается в том, что эмансипация

человека, его освобождение от эксплуатации возможны лишь на

путях социальной революции, которая предполагает устранение

диктатуры буржуазии и установление диктатуры пролетариата,

призванной построить бесклассовое общество и в перспективе уст-

ранить государство как политический институт.

М. Вебер более конкретно рассматривал проблемы политичес-

кой власти и, главное, под другим углом зрения. Государство для

него – необходимый общественный институт. Специфика госу-

дарства в том, что оно претендует на монополию легитимного по-

литического насилия в пределах своей юрисдикции.

Для Вебера наиболее важно ответить на вопрос о том, почему

люди, граждане соответствующего сообщества или государства,

соглашаются подчиняться государственным установлениям. Имен-

но в этой связи Вебер разрабатывает свою типологию политичес-

кого господства и показывает, каковы наиболее существенные

мотивы политического поведения в рамках каждого из типов.

Прежде всего он выделяет традиционное господство. Подчинение

власти здесь осуществляется на основе норм обычного права,

передающихся от поколения к поколению и выполняющих роль

важнейших политических традиций. Власть воспринимается в

качестве таковой благодаря тому, что <так считали предки>. Эти

установления сложились в далекой древности. Они переданы

нынешним поколениям вместе с заветами отцов, в которых во-

плотились мудрость и жизненный опыт данного народа или

сообщества людей.

Еще один тип господства назван Вебером харизматическим.

Главное его отличие состоит в особых отношениях между массой

219

и лидером. Масса, будучи недовольна своим положением, связы-

вает чаяния и надежды на лучшую жизнь с определенным лицом,

которое наделяется в ее сознании сверхъестественной, необыч-

ной силой.

Следующий тип господства – рациональный. В основе его –

совокупность правовых институтов и развитая система представ-

лений о взаимоотношениях государства и гражданина (3).

Одно из наиболее часто употребляемых понятий в современ-

ной социологии политики понятие политического пространства.

Попытаемся выяснить, какова его эвристическая ценность.

2. ИДЕЯ СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА

И НОВОЕ ПОНИМАНИЕ ВЛАСТИ

Прежде всего необходимо подчеркнуть, что понятие социаль-

ного пространства стало одним из наиболее важных в социологии

XX в. Одним из первых его ввел в научный оборот Питирим Соро-

кин (4). Он рассматривал это понятие в связи с разработкой кон-

цепции социальной стратификации и социальной мобильности,

подчеркивая, что и то, и другое характеризуют определенное по-

ложение индивидов или групп или изменение этого положения в

некоторой системе координат, с помощью которой обозначается

социальное пространство. Внимание социолога сконцентрирова-

но на социальных группах, которые находятся в определенных

отношениях друг к другу, каждая группа занимает свое положение

в некоторой более широкой общности, которая и выступает в ка-

честве социального пространства для данной группы. В самом

широком смысле социальное пространство, и это отмечает Соро-

кин, это народонаселение Земли (5).

Сама идея социального пространства проистекает из того фак-

та, что отношения между людьми во всяком обществе определен-

ным образом иерархизированы: есть <верх> и есть, следовательно,

<низ>. Есть возможности социального перемещения как в верти-

кальном, так и в горизонтальном направлениях. И эти возможнос-

ти тем больше, чем меньше в обществе <предписанных> ролевых

позиций.

Другая особенность социального пространства – его много-

мерность. В этом его отличие от эвклидова геометрического про-

странства или от географических реалий.

Как известно, классическая постановка вопроса о власти за-

ключается в том, что она представляет собою совокупность поли-

тических институтов, посредством функционирования которых

220

одни социальные группы получают возможность навязывать свою

волю другим и действовать в соответствии с так называемыми

общими (общенародными, общегосударственными) интересами

(6). Центральное место среди этих институтов занимает государ-

ство, которое имеет право и обязанность говорить от имени на-

рода или всего организуемого им сообщества. Более того, сущ-

ностное определение государства, по Веберу, состоит в том, что

это единственная инстанция, которая имеет право на примене-

ние насилия по отношению к своим гражданам и в пределах своей

территории (7). При этом отношения между групповыми и обще-

государственными интересами могут быть различны. Они могут

строиться на взаимном компромиссе и консенсусе, могут осно-

вываться на прямом доминировании интересов одной группы и

исключении иных из сферы принятия решений, на подавлении

других групп. Важным инструментом в системе осуществления власт-

ных функций, на чем бы они не основывались, является идеологи-

ческое обрамление власти, ее идейное обоснование и оправдание,

обеспечивающее легитимность властных институтов (8).

Новый подход к проблематике власти не отменяет этого умо-

заключения, которое в главных своих положениях утвердилось в

политической науке со времен Платона и Аристотеля (9).

В XIX и XX вв. более подробную проработку в трудах Маркса,

Вебера и Маннгейма получили вопросы идеологии как <ложногосознания> или <мифотворчества>, с помощью которой так или иначе

прикрываются <реальные интересы> сил, вступающих на поприще

борьбы за власть. Однако в более современной литературе – в

работах французских социологов Бурдье и Фуко, в публикациях

Гидденса, Валлерштейна, Хабермаса и многих других авторов про-

работка вопросов власти увязывается с понятием социального или

политического пространства.

Власть существует везде, где есть совместная деятельность, это

|| необходимый атрибут общественных отношений, суть которого

заключается в переводе материальных и духовных интересов и сил

в совместное действие. Для того чтобы обеспечить совместность в

любом деле кто-то должен взять на себя инициативу распоряже-

ния. Эта инициатива либо принимается, либо оспаривается. Тако-

ва абстрактная модель функционирования власти: господства, до-

минирования и согласия и подчинения. В реализации же дейст-

вительного властного акта дело обстоит гораздо сложнее. Подчи-

нение и сопротивление оказываются переплетенными между со-

бою весьма сложным и для каждого отдельного случая специфи-

ческим образом. Поэтому для анализа реальных отношений влас-

ти и подчинения подходит метафора социального пространства

221

– своего рода силового поля, напряжение в котором распростра-

няется неравномерно. Можно сказать, что сама власть представ-

ляет собой определенную совокупность средств организации со-

циального пространства через соответствующие точки напряже-

ния, через линии искривления пространства. Там, где сопротив-

ление власти минимально, наименьшим является и напряжен-

ность самого поля. Там, где появляются или существуют точки

нелояльности, несогласия, неподчинения и протеста, возникает

напряженность и необходимость концентрации властных усилий

различного рода. Если напряженность накапливается в центрах,

жизненно значимых для всей системы доминирования и подчи-

нения, а не в периферийных областях, то возникает непосредст-

венная угроза самим основаниям властных отношений.

Еще раз следует подчеркнуть, что любое совместное действие

обязательно предполагает определенное соотношение между влас-

тью, авторитетом, с одной стороны, и согласием с нею, ее леги-

тимным признанием, с другой. С этой точки зрения <вездесущ-ность> власти не является исключительным достоянием тотали-

тарного общества. Там, где есть авторитет и признание этого авто-

ритета, там есть и власть. Другой вопрос, в каких формах эта власть

существует, как добивается она признания и поддержки.

Отчетливо осознавая, что люди страдают либо от чрезмерного

давления власти, либо от безвластия, ни одно из направлений в

современной социологии не поддерживает ни авторитарно-тота-

литарных теорий, выраженных, например, в формуле <одна на-ция - одно государство>, ни утопических концепций устранения

властных отношений, создания общества без государства. Речь идет

в них лишь об изменениях форм властвования, господства и подчи-

нения, участия во власти и способах реализации гражданских прав.

Новые подходы не опровергают тех постановок вопроса о при-

роде власти, которые сложились в XIX в. в социологической литера-

туре. Они скорее конкретизируют их и рассматривают в качестве

частного случая, подчеркивая лишь то обстоятельство, что власть в

любом современном обществе как бы разлита по всему социальному

пространству, сосредоточиваясь в его некоторых центральных мес-

тах в особо концентрированной форме. И эти точки сосредоточе-

ния власти нельзя понять, лишь сводя их к выражению стоящих за

ними сил и интересов. Они сами становятся средством организа-

ции интересов, так как они инициируют социальные действия.

Поэтому на столь часто встречающийся вопрос <кому выгод-но?> далеко не всегда можно найти более или менее вразумитель-

ный ответ. Скорее всего, он направлен на поиск достаточно трафа-

ретных объяснений, в основе которых имеется предположение

222

об объективной заданности определенных групповых интересов,

адекватно преломляемых в соответствующих целерациональных

действиях. Однако кризисная ситуация в обществе характеризует-

ся прежде всего размытостью интересов, их неопределенностью, с

одной стороны, а с другой, – весьма сложным характером их ос-

мысления и осознания.

Положения групп людей в социальном пространстве в совре-

менном российском обществе оказались сдвинутыми, открывшие-

ся перспективы – неопределенными, многократно увеличилась

зависимость не от каких-то устоявшихся стандартов и норм пове-

дения, а от случайности, от везения и от <судьбы>. Этим, кстати,

объясняется столь широкое распространение и увлеченность раз-

личными мистическими и эсхатологическими концепциями, свя-

занными с верой в <чудо>. Поэтому нельзя однозначно ответить

на вопрос, в чем состоит выгода или интерес того или иного кон-

кретного человека и даже более широко – той или иной социаль-

ной группы.

Однако при этом всегда в обществе отношения складывались

таким образом, что власть, причастность к власти или обладание

ею открывали больший диапазон возможностей для тех, кто актив-

но включен в политическое пространство. В современных условиях

власть все в большей мере становится предметом самоценности.

Не только благодаря тому, что она открывает доступ к распределе-

нию материальных ресурсов, но и в силу того, что с помощью влас-

ти предлагается и утверждается определенная интерпретация жиз-

ненного мира. В политической борьбе речь идет не только о борьбе

за статус и реальные позиции в структуре власти, но и о тех пред-

ставлениях, которые имеют сами участники борьбы или действую-

щие лица о социальном мире, о том, чтобы расширить сферу вли-

яния именно данных жизненных представлений, облеченных, как

правило, в символическую форму. Значительная часть общих по-

нятий, употребляемых в политической борьбе, а может быть и все

такого рода понятия: класс, нация, народ, интересы класса, инте-

ресы народа, государство, демократия, реформа, имеют четко вы-

деляемое символическое содержание. Во многих случаях они игра-

ют роль понятий, с помощью которых конструируются окончатель-

ные аргументы в пользу той или иной политической позиции.

Когда тот или иной публицист, историк или представитель

какой-то другой общественной науки утверждает, что общество

расколото на две противоположные группы – сторонников ре-

форм и их противников или на <прогрессистов> и <консервато-ров>, то в этом своем утверждении он лишь следует за политика-

ми, которые само понятие реформы употребляют в смысле сим-

223

вола или пограничного знака, отделяющего <своих> от <чужих>,

тех, кто объединяется словом <мы>, от тех, кого обозначают как

<они>, что является неотъемлемой чертой конфронтационной по-

литики.

Современный французский социолог П. Бурдье наряду с по-

нятием социального пространства выделяет пространство эконо-

мическое, политическое и символическое, уделяя особое внима-

ние последнему.

Каждое из обозначенных пространств подразделяется на свое-

го рода поля властного взаимодействия. В рамках этих пространств

осуществляется движение соответствующих видов капитала и при-

были, достижений и потерь. В социальной жизни в целом имеет

значение, следовательно, не только экономический капитал, но и

капитал символический, связанный с понятием престижа, досто-

инства и влияния, которое может иметь человек в рамках куль-

турного пространства. <Соотношение объективных сил, - пишетБурдье, - стремится воспроизвести себя в соотношении символи-ческих сил, в видении социального мира, что способствует утверж-дению данного соотношения сил. В борьбе за навязывание леги-тимного видения социального мира, в которую неизбежно вовле-чена и наука, агенты располагают властью, пропорциональной ихсимволическому капиталу, т.е. тому признанию, которое они по-лучают от группы> (10).

Важный тезис Бурдье, в особенности для понимания кризис-

ных ситуаций, заключается в том, что <структура социального про-странства определяется в каждый данный момент структурой рас-пределения капитала и прибыли, специфических для каждого от-дельного поля, но тем не менее в каждом из этих пространствигры определение ставки и козырей само может быть поставленона карту> (11). Иными словами, могут пересматриваться в преде-

лах заданного социального пространства сами правила игры: зна-

чимое перестает быть таковым, имевшийся ранее смысл разруша-

ется, что характерно для ситуации раскола и кризиса. Происходит

разрушение систем ценностных ориентации и психологически зна-

чимых точек опоры в обществе и в различных социальных средах

или на различных участках социального пространства. Это разру-

шение не может происходить без глубоких личностных конфлик-

тов, без радикальных перемен личностных позиций, чему мы яв-

ляемся ныне свидетелями. Разумеется, ценностный кризис обще-

ства лишь стимулирует внутренние личностные конфликты, кото-

рые находят более адекватное объяснение в рамках психоанали-

тических концепций, нежели с помощью собственно социологи-

ческих построений (12).

224

Каковы бы ни были способы рационализации личностного

участия в деятельности властных структур, в этой области даже в

условиях кризиса сохраняется достаточно большой потенциал

смыслообразующей мотивации. Любой политик обязан представ-

лять свои действия как социально оправданные, обретающие смысл

не в его собственных политических амбициях и устремлениях, а в

интересах более широкого целого: прогрессивно мыслящей груп-

пы, рационально выработанной партийной программы и соответ-

ствующей ей практической политике, в благе народа, в интересах

класс .1 или нации. Даже если он не верит в провозглашаемые цен-

ности, он ведет себя таким образом, чтобы у его политических

соперников было как можно меньше аргументов для упреков в

сознательном цинизме. Ибо здесь находится его политический

капитал, который он либо растрачивает, либо приумножает.

Возвращаясь к главному и определяющему в новом понима-

нии власти, следует еще раз подчеркнуть, что суть его состоит в

выявлении ее действительного активного или активистского на-

чала. Власть не просто <отражает интересы>, она творит новые

отношения, она конструирует социальный мир, модифицируя со-

циальное пространство. При этом важно подчеркнуть, что <кон-структивная> деятельность власти осуществляется независимо от

того, переживает общество период стабильности или кризиса, со-

провождающегося потерей управляемости, двоевластием или без-

властием.

Интенсификация процесса социальных изменений в постин-

дустриальном обществе означает не только увеличение различных

центров власти и усиление их конкуренции между собою, но и

расширение социального пространства, в рамках которого дейст-

вуют соответствующие властные структуры. Концепция вхожде-

ния России в мировое экономическое пространство сопровожда-

ется не только соглашениями <семерки> по поводу финансовых

кредитов российскому правительству и допущением представите-

лей российской дипломатии и высших должностных лиц на соот-

ветствующие совещания и форумы, но и такими повседневными

процессами, как увеличение иммиграционных потоков, организа-

ция новых потоков информации, пересмотр многих постулатов,

касающихся понимания государственной безопасности, превраще-

ние контактов с иностранными гражданами в элемент повседнев-

ной жизни, наконец, возникновение так называемой российской

мафии в Нью-Йорке или <чеченской мафии> в Германии. Локаль-

ные интересы все в большей мере пронизываются глобальными

проблемами, а некоторые из локальных проблем неожиданно при-

обретают глобальное значение.

225

15-690

Расширение диапазона действия власти означает, по сути дела,

увеличение вариабельности последствий любого властного дейст-

вия. Умножение вариабельности последствий не следует понимать

как достижение большей целерациональности. В перекрещиваю-

щихся точках политического, экономического и культурного про-

странства происходит обмен <капиталов>: властных преимуществ

на финансовые возможности, тех и других на символический ка-

питал. При изменении траектории движения капиталов в соци-

альном пространстве невозможно предусмотреть результаты этих

перемещений и их общий социальный эффект.

Наоборот, в расколотом обществе все чаще проявляется закон

бумеранга: результат действия очень часто оказывается прямо про-

тивоположным декларируемым и желаемым намерениям. Этот

эффект объясняется с социологической точки зрения тем, что вся-

кое действие власти встречает контрдействие со стороны оппози-

ции. Кроме того, в массовом сознании власть рассматривается в

качестве некоторой самодостаточной сферы: все, что исходит от

власти, воспринимается с недоверием или со скрытым сопротив-

лением. Благодаря этому сама власть оказывается не регулятором

конфликтов, а источником социальной напряженности. И напря-

женность эта тем больше, чем менее признаны легитимные осно-

вания властных функций и полномочий в массовом сознании.

Эти обстоятельства подводят нас к выводу о возможной само-

разрушительной деятельности власти и властных структур. Актив-

ность, ориентирующаяся лишь на ближайший политический эф-

фект, на победу над противником <здесь и сейчас>, или, наоборот,

уклонение от права использования власти может иметь более гу-

бительные последствия, нежели чернобыльская катастрофа.

Важнейшая тенденция современной социологии заключается в

обращении к субъектности, к выявлению активного начала в со-

циальном действии. Это, как говорится, общепризнано. Но дале-

ко не все социологи отдают себе отчет в том, что реализация этого

активного начала осуществляется прежде всего через властные

отношения, через более или менее осмысленное участие в поли-

тическом процессе.

Сфера власти образует сложную систему отношений, которая

осуществляет, как всегда, отбор определенных личностных типов,

взаимоотношения которых образуют собственно политическое

пространство – более узкое, чем социальное, – но оказывающее

решающее воздействие на это социальное пространство. Как мы

отмечали, главное качество власти – способность к конструиро-

ванию отношений между людьми.

226

3. ВЛАСТЬ КАК СРЕДСТВО

КОНСТРУИРОВАНИЯ РЕАЛЬНОСТИ

Рассмотрим возможные ответы на вопрос, каким образом осу-

ществляется это конструирование?

Первый вариант ответа заключается в том, что