.

В.В. Кудашкин. Государственное регулирование торговли продукцией военного назначения с иностранными государствами 2003 (книга)

Язык: русский
Формат: книжка
Тип документа: Word Doc
2 71840
Скачать документ

Оглавление

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_1.html”
Аннотация

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_2.html”
Условные сокращения

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_3.html”
Оглавление

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_4.html”
Введение

§  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_5.html” Глава
1. Теоретические аспекты правового регулирования военно-технического
сотрудничества Российской Федерации с иностранными государствами

§  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_6.html” Глава
2. Механизм правового регулирования военно-технического сотрудничества
Российской Федерации с иностранными государствами

§  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_7.html” Глава
3. Сравнительный анализ правового регулирования военно-технического
сотрудничества иностранных государств – ведущих мировых экспортеров
вооружения и военной техники

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_8.html”
Заключение

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_9.html”
Нормативные правовые источники

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_10.html”
Список литературы

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_11.html”
I. Специальная литература

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_12.html”
II. Статьи из периодических изданий

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_13.html”
III. Авторефераты

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_14.html”
IV. Диссертации

     §  HYPERLINK “http://www.pravo.vuzlib.net/book_z1173_page_15.html”
Примечания

Аннотация

В.В. Кудашкин. Государственное регулирование торговли продукцией
военного назначения с иностранными государствами. Монография – СПб.:
Издательство “Юридический центр Пресс”, 2003.

Аннотация

Правовая основа военно-технического сотрудничества начала формироваться
десять лет назад. За этот период был принят закон, регулирующий область
экспорта продукции военного назначения, десятки подзаконных нормативных
правовых актов. Однако в силу того, что данная сфера напрямую
затрагивает национальные интересы Российской Федерации, правовое
регулирование в ней отличается сложностью, многослойностью и
неоднозначностью правовых средств и режимов. Все это предопределило
необходимость обратиться не только к раскрытию практических аспектов, но
и теоретических вопросов правового регулирования правовых отношений в
области экспорта продукции военного назначения.

Монография предназначена для государственных служащих федеральных
ведомств, ведающих вопросами военно-технического сотрудничества
Российской Федерации, а также для организаций – разработчиков и
производителей вооружения и военной техники, задействованных в
осуществлении поставок продукции военного назначения в иностранные
государства.

Издание может быть использовано в качестве учебного пособия для
преподавания актуальных правовых вопросов гражданского права,
международного частного права и внешнеторгового законодательства.

Автор:

Кудашкин Владимир Васильевич – специалист в области правового
регулирования военно-технического сотрудничества Российской Федерации с
иностранными государствами и внешнеторговой деятельности в отношении
продукции военного назначения.

Родился 27 апреля 1964 г. в Мордовской АССР. Окончил Ленинградское
нахимовское военно-морское училище, 1981; Киевское высшее военно-морское
политическое училище, 1985; Российскую академию государственной службы
при Президенте РФ, 1997, аспирантуру Академии в 1999 г., Всероссийскую
академию внешней торговли в 1999 г. В 1999 г. защитил кандидатскую
диссертацию на тему: “Внешнеторговые сделки в сфере военно-технического
сотрудничества Российской Федерации с иностранными государствами:
гражданско-правовые аспекты”. В 2003 г. защитил диссертацию на соискание
ученой степени доктора юридических наук по теоретическим аспектам
правового регулирования военно-технического сотрудничества.

1985-1995 гг. – служба в частях и на подводных лодках Тихоокеанского
флота; 1995-1996 гг. – старший научный сотрудник управления Главного
штаба ВМФ России; 1997-1998 гг. – зам. начальника отдела
экспортноимпортных операций МВЭС России; с 1998 г. – главный эксперт,
заместитель начальника отдела, референт генерального директора ФГУП “ГК
“Росвооружение” и ФГУП “Рособоронэкспорт”, руководитель Группы
законодательного обеспечения деятельности ФГУП “Рособоронэкспорт”.

Неоднократно публиковался в юридических журналах. Автор 60 научных
статей по гражданскому праву, международному частному праву, правовому
регулированию в области военнотехнического сотрудничества, в т.ч.
монографий: “Государственная политика в области военнотехнического
сотрудничества Российской Федерации с иностранными государствами:
правовые аспекты” (М.: Полиграфикс, 2000), “Экспорт продукции военного
назначения. Правовое регулирование” (Спарк, 2000 г.) и
Научно-практического комментария к Федеральному закону “О
военно-техническом сотрудничестве Российской Федерации с иностранными
государствами” (М.: Международные отношения).

Условные сокращения

АВПК “Сухой” – авиационный военно-промышленный комплекс “Сухой”;

БМП – боевая машина пехоты;

Ведомости СНД и ВС РФ – Ведомости Съезда народных депутатов РФ и
Верховного Совета РФ;

Ведомости СНД и ВС РСФСР – Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и
Верховного Совета РСФСР;

ВиВТ – вооружение и военная техника;

ВТД – внешнеторговая деятельность;

ВМС – военно-морские силы;

ВТС (военно-техническое сотрудничество) – военно-техническое
сотрудничество Российской Федерации с иностранными государствами;

государственный посредник (госпосредник) – федеральное государственное
унитарное предприятие “Рособоронэкспорт”;

Гостехкомиссия – Государственная техническая комиссия при Президенте
Российской Федерации;

ГУСК – Главное управление по сотрудничеству и кооперации МВЭС России;

ГУП – государственное унитарное предприятие;

ДРЛО – дальнее радиолокационное обнаружение;

ДЭПЛ – дизель-электрическая подводная лодка;

Закон о ВТС – Федеральный закон от 19.07.1998 N 114-ФЗ “О
военно-техническом сотрудничестве Российской Федерации с иностранными
государствами;

Закон о внешнеторговой деятельности – Федеральный закон от 13.10.1995 N
157-ФЗ “О государственном регулировании внешнеторговой деятельности”;

ЗРК – зенитно-ракетный комплекс;

инозаказчики – иностранные государства и иностранные субъекты ВТС;

КВТС России – Комитет Российской Федерации по военно-техническому
сотрудничеству с иностранными государствами;

межправсоглашение – соглашение между Правительством РФ и правительством
иностранного государства по вопросам военно-технического сотрудничества;

МИД России – Министерство иностранных дел Российской Федерации;

Минимущество России – Министерство имущественных отношений Российской
Федерации;

Минобороны России (МО РФ) – Министерство обороны Российской Федерации;

Генштаб (ГШ ВС РФ) – Генеральный штаб Вооруженных Сил Российской
Федерации;

КнААПО – Авиационное производственное объединение г. Комсомольск на
Амуре;

Минфин России – Министерство финансов Российской Федерации;

Минюст России – Министерство юстиции Российской Федерации;

МНС России – Министерство Российской Федерации по налогам и сборам;

НИОКР – научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы;

ОАО – открытое акционерное общество;

ОПК – оборонно-промышленный комплекс;

ПВН – продукция военного назначения;

ПВО – противовоздушная оборона;

Основы гражданского законодательства – Основы гражданского
законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г.;

Положение о порядке ВТС – Положение о порядке военно-технического
сотрудничества, утвержденное Указом Президента РФ от 1 декабря 2000 г. N
1953;

Положение о порядке ВТД – Положение о порядке предоставления
организациям Российской Федерации права на осуществление внешнеторговой
деятельности в отношении продукции военного назначения, утвержденное
Указом Президента РФ от 1 декабря 2000 г. N 1953;

Порядок рассмотрения официальных обращений инозаказчиков – Порядок
рассмотрения официальных обращений инозаказчиков и согласования проектов
решений Президента Российской Федерации, Правительства Российской
Федерации и Комитета Российской Федерации по военно-техническому
сотрудничеству с иностранными государствами о поставках продукции
военного назначения, утвержденный Указом Президента РФ от 1 декабря 2000
г. N 1953;

Порядок лицензирования – Порядок лицензирования в Российской Федерации
ввоза и вывоза продукции военного назначения, импорт и экспорт которой
подлежат контролю и осуществляются по лицензиям, утвержденный Указом
Президента РФ от 1 декабря 2000 г. N 1953;

ПЭО – паспорт экспортного облика;

РЛС – радиолокационная станция;

СВР России – Служба внешней разведки Российской Федерации;

СКП – сертификат конечного пользователя;

ФСБ России – Федеральная служба безопасности Российской Федерации;

Указ Президента РФ от 1 декабря 2000 г. N 1953 (Указ N 1953) – Указ
Президента РФ от 1 декабря 2000 г. N 1953 “Вопросы военно-технического
сотрудничества Российской Федерации с иностранными государствами”;

Указ Президента РФ от 10 декабря 2001 г. N 1417 – Указ Президента РФ от
10 декабря 2001 г. N 1417 “О внесении изменений и дополнений в Положения
и порядок, утвержденные Указом Президента РФ от 1 декабря 2000 г. N 1953
“Вопросы военно-технического сотрудничества Российской Федерации с
иностранными государствами”;

Указ Президента РФ от 6 января 2001 г. N 8 – Указ Президента РФ от 6
января 2001 г. N 8 “Об утверждении устава федерального государственного
унитарного предприятия “Рособоронэкспорт”.

Государственное регулирование торговли продукцией военного назначения с
иностранными государствами

Оглавление

 Введение                                                               

 Глава 1. Теоретические      аспекты       правового       регулирования

          военно-технического    сотрудничества   Российской   Федерации

          с иностранными государствами                                  

 Глава 2. Механизм    правового    регулирования     военно-технического

          сотрудничества   Российской     Федерации    с    иностранными

          государствами                                                 

 Глава 3. Сравнительный      анализ       правового        регулирования

          военно-технического  сотрудничества   иностранных   государств

          – ведущих мировых экспортеров вооружения и военной техники    

 Заключение                                                             

 Нормативные правовые источники                                         

 Список литературы      

Введение

Начало формированию системы военно-технического сотрудничества
Российской Федерации с иностранными государствами (далее –
военно-техническое сотрудничество или ВТС) было положено Указом
Президента Российской Федерации от 12 мая 1992 г. N 507 “О
военно-техническом сотрудничестве Российской Федерации с зарубежными
странами”*(1).

Десять лет реализации государственной политики в этой сфере
сопровождались перманентными преобразованиями как институциональной
структуры, так и законодательства в области военно-технического
сотрудничества, отражающими две тенденции: борьбу различных политических
групп российского общества за контроль над специфичной сферой экспорта
продукции военного назначения (далее – ПВН) и поиск наиболее оптимальных
путей реализации государственных интересов в области военно-технического
сотрудничества.

Актуальность исследования обусловлена:

Во-первых, значимостью военно-технического сотрудничества для
обеспечения интересов Российской Федерации в условиях глобализации
мировой экономики.

На современном этапе для России поставки продукции военного назначения в
иностранные государства – это практически единственная возможность
сохранить отечественный оборонно-промышленный комплекс как одну из
материальных основ обеспечения национальной безопасности и сохранения
статуса великой державы, что предполагает необходимость через механизм
правового регулирования указанных поставок обеспечить максимальную
экономическую отдачу от ВТС.

Во-вторых, состоянием правового регулирования военно-технического
сотрудничества.

К концу 2000 г. фактически и юридически Россия вернулась к системе
военно-технического сотрудничества, впервые созданной в 1993-1994 гг., с
явным доминированием в ней президентской вертикали. Анализ действующей
системы военно-технического сотрудничества показывает, что повышение
эффективности военно-экспортной политики государства обеспечено за счет
использования ее организационных ресурсов.

Вместе с тем механизм правового регулирования военно-технического
сотрудничества практически не задействован, вследствие чего
государственно-управляющее воздействие на внешнеторговую деятельность в
отношении ПВН характеризуется неразвитостью и негибкостью конкретных
правовых средств.

В-третьих, состоянием законодательства в области военно-технического
сотрудничества.

Наиболее значимым достижением в правовом регулировании
военно-технического сотрудничества явилось принятие в 1998 г.
Федерального закона “О военно-техническом сотрудничестве Российской
Федерации с иностранными государствами”*(2) (далее – Закон о ВТС).
Однако законодательство в области ВТС не получило должного качественного
развития. В нем не достигнут баланс между административными механизмами,
адекватно отражающими потребности государства в обеспечении национальной
безопасности при осуществлении ВТС, и самостоятельностью субъектов ВТС,
позволяющей им эффективно конкурировать на мировом рынке оружия.
Правовое регулирование многих аспектов ВТС фрагментарно, имеются
многочисленные пробелы. Действующее законодательство не создает правовую
основу государственного протекционизма в области военно-технического
сотрудничества.

Все это определяет необходимость разработки научно обоснованных
предложений по дальнейшему совершенствованию законодательства в области
ВТС.

В-четвертых, состоянием научной разработанности вопросов правового
регулирования военно-технического сотрудничества.

Десять лет формирования и реализации государственной политики в области
военно-технического сотрудничества не сопровождались специальными
научными исследованиями его правового регулирования. Военно-техническое
сотрудничество не стало одним из предметов правовой науки. Вследствие
этого конкретные задачи совершенствования правового регулирования ВТС
невозможно решать без разработки общетеоретических и практических
аспектов указанного регулирования.

В-пятых, состоянием учебно-методической базы по вопросам правового
обеспечения военно-технического сотрудничества. В настоящее время
отсутствуют разработанные и утвержденные учебные и методические пособия
по вопросам правового обеспечения ВТС.

Настоящее исследование в определенной мере восполняет существующий
пробел как в правовой науке, так и в теории и практике правового
регулирования военно-технического сотрудничества Российской Федерации с
иностранными государствами.

Глава 1. Теоретические аспекты правового регулирования
военно-технического сотрудничества Российской Федерации с иностранными
государствами

 1.1. Военно-техническое         сотрудничество          в       системе

      социально-экономических отношений российского общества      
      

 1.2. Соотношение    международно-правового   и   внутригосударственного

      правового регулирования военно-технического сотрудничества        

 1.3. Правовые    принципы    государственной   политики    в    области

      военно-технического сотрудничества                                

 1.4. Типы   и  режимы   правового   регулирования   военно-технического

      сотрудничества                                                    

 1.5. Соотношение императивно-диспозитивного и материально-коллизионного

      регулирования в области военно-технического сотрудничества        

1.1. Военно-техническое сотрудничество в системе социально-экономических
отношений российского общества

Для комплексного изучения правового регулирования военно-технического
сотрудничества теоретически важно поставить и дать обоснованный ответ на
следующий вопрос: в какую социальную систему входят отношения
военно-технического сотрудничества – систему межгосударственных
отношений (международную систему) или систему внутригосударственных
отношений конкретного общества?

В настоящее время по этому вопросу нет единого мнения. Так, К. Макиенко
считает, что военно-техническое сотрудничество означает в реальности два
основных типа интеракций между государствами. Во-первых, это трансферты
оружия и боевой техники, а также военных и двойных технологий.
Во-вторых, важнейшим элементом понятия ВТС являются совместные НИОКР,
производство, маркетинг и продажа изделий оборонного и двойного
назначения*(3). По мнению Б.Н. Кузыка, военно-техническое сотрудничество
“можно определить как совокупность межгосударственных отношений,
сложившихся в связи с разработкой, производством и поставкой (закупкой)
продукции военного назначения, оказанием услуг и осуществлением
инвестиций в этой сфере”*(4).

Вместе с тем в ряде экономических исследований общественных отношений,
охватываемых военно-техническим сотрудничеством, аргументировано
обосновывается, что к указанным отношениям относятся как международные
(межгосударственные), так и внутригосударственные отношения*(5).

Постановка вопроса о системной принадлежности военно-технического
сотрудничества обусловлена двумя причинами: первая – в реальной
действительности “общественные отношения: образуют систему связей
общества”*(6); вторая – общественные отношения, являясь объектом,
определяют предмет правового регулирования и соответственно предмет
настоящего правового исследования.

Исходя из объекта исследования, методологически оправданным является
применение системно-структурного метода, основанного на всеобщем
диалектико-материалистическом методе. Применение указанного метода
позволит определить прежде всего соотношение международно-правового и
внутригосударственного регулирования в области военно-технического
сотрудничества, место и роль основных правовых институтов
законодательства о военно-техническом сотрудничестве в правовой системе
Российской Федерации. На объективность системного подхода для изучения
военно-технического сотрудничества обращалось внимание в научных
исследованиях А.Л. Рыбаса, С.И. Свечникова и В.С. Корнеевца*(7).

Как подчеркивает Л.Б. Тиунова, “…непрерывное условие человеческой
деятельности, способ ее осуществления – взаимодействие людей”*(8).
Взаимодействия субъектов общества, в результате которых складываются
общественные отношения, настолько многочисленны, многогранны и различны,
что их структура весьма сложна и неоднородна, включает множество
элементов, имеющих разнообразное происхождение, содержание и характер,
тесно взаимодействующих между собой, результатом чего в конечном итоге
является существование различных видов общественных отношений. К
основным видам общественных отношений относятся экономические,
политические, идеологические, социальные, государственно-управленческие,
международные и др.

Определяющими для любой социальной системы являются экономические
отношения общества. Действительно, отношения производства, обмена,
распределения – это базисные отношения. Они представляют собой реальный
базис общества, который оказывает определяющее воздействие на его
надстройку. Экономические отношения военно-технического сотрудничества
являются разновидностью экономических отношений общества, в том числе
международных экономических, т.е. той сферы, которая посредством
воспроизводства материальных благ в виде вооружения и военной техники
удовлетворяет материальные потребности в них иностранных государств. Как
отмечают А.Ю. Степанова и В.В. Юдин, “…военно-техническая сфера может
рассматриваться как самостоятельный сектор экономики государства, т.е.
самостоятельная экономическая система, функционирование которой
определяется и оценивается через показатели экономического
воспроизводства, атрибутами которого являются: производство продукции,
ее реализация на рынке продаж или обмена товаров, получение денег за
реализованный товар и организация последующего цикла
воспроизводства”*(9). Отношения материального воспроизводства вооружения
и военной техники во многом определяют специфику, характер и содержание
субъектно-объектных зависимостей в системе военно-технического
сотрудничества и особенности правового регулирования в этой области.
Государственные интересы в рамках экономических отношений
военно-технического сотрудничества реализуются в создании жесткого
механизма правового регулирования поставок продукции военного
назначения.

Другим, и, по всей видимости, наиболее значимым для обеспечения
интересов государства, видом отношений являются
государственно-управленческие отношения военно-технического
сотрудничества. Как отмечает Д.А. Керимов, “общество не может
существовать, функционировать и развиваться без управления, благодаря
которому упорядочиваются взаимоотношения между его членами, социальными
группами, объединениями, производственными предприятиями, культурными
учреждениями”*(10).

Исследуя специфику управленческих отношений в области
военно-технического сотрудничества, необходимо подчеркнуть, что
применительно к обороту продукции военного назначения определяющими
являются управленческие отношения не в производственной сфере, а
государственно-управленческие отношения. Именно посредством этих
отношений реализуются государственные интересы, направленные на создание
подконтрольности всех аспектов внешнеторговой деятельности в отношении
продукции военного назначения, а также обеспечения национальной
безопасности в области военно-технического сотрудничества. Наиболее
характерный и общий признак государственно-управленческих отношений
состоит в том, что в этих отношениях в целом и в каждом из них в
отдельности практически реализуются функции государства*(11).

В данном случае этот тезис находит наглядное подтверждение, ибо в
государственно-управленческих отношениях военно-технического
сотрудничества Российской Федерации через деятельность различных
институтов государственной власти фактически реализуется функция
государства, закрепленная в п. “м” ст. 71 Конституции Российской
Федерации, в которой закреплено, что к ведению Российской Федерации
относится определение порядка продажи и покупки оружия, боеприпасов,
военной техники и другого военного имущества.

Развитием названной конституционной нормы является один из
основополагающих принципов, установленный ст. 2 и 4 Закона о
военно-техническом сотрудничестве, в которых определено, что все
вопросы, связанные с военно-техническим сотрудничеством, находятся в
исключительном ведении органов государственной власти Российской
Федерации, осуществляющих исключительные полномочия в этой сфере.

Анализ экономических и государственно-управленческих отношений
военно-технического сотрудничества позволяет выявить в них системные
свойства. На системность военно-технического сотрудничества указывали
А.Л. Рыбас*(12), А.И. Котелкин*(13), В.П. Лященко*(14), В.В. Юдин*(15),
С.И. Свечников и В.С. Корнеевец*(16), А.Н. Степанова*(17), С.В.
Чемезов*(18) и др.

Вместе с тем в исследованиях указанных авторов практически не изучены
свойства, определяющие системность военно-технического сотрудничества. В
целом необходимо подчеркнуть, что указанными свойствами являются
однопорядковость*(19), однородность и интегративность общественных
отношений, охватываемых ВТС*(20).

Экономические и государственно-управленческие отношения
военно-технического сотрудничества являются составной частью системы
внутригосударственных отношений, в рамках которой реализуются
государственные интересы по отношению к внешнеторговому обороту
продукции военного назначения. Соответственно указанные отношения
являются однопорядковыми.

Однородность указанных отношений определяется их предметной областью, а
именно тем, что они возникают в связи и по поводу внешнеторгового
оборота продукции военного назначения. В данном случае единый
материальный объект – продукция военного назначения – как для
экономических, так и для государственно-управленческих отношений
обусловливает их однородность и квалификацию в качестве отношений
военно-технического сотрудничества.

Как отмечает В.Г. Афанасьев, “…главное в целостной системе –
интегративные качества”*(21). Интегративность отношений
военно-технического сотрудничества основана на единстве свойств всех
элементов этих отношений, прежде всего субъектов и объектов
военно-технического сотрудничества, а также возникающих между ними
связей. Указанное единство основано на единых требованиях, предъявляемых
ко всем элементам общественного отношения, попадающим в эту область,
отклонение от которых означает их чужеродность отношениям
военно-технического сотрудничества либо несоответствие императивно
установленным требованиям, что оказывает возмущающее воздействие на
систему внутригосударственных отношений и предполагает принятие
соответствующих мер со стороны уполномоченных государственных органов
для обеспечения устойчивости системы как ее имманентного свойства. В
практическом плане речь идет об обеспечении национальной безопасности в
случае появления угрозы для государственных интересов при осуществлении
военно-технического сотрудничества.

Наличие вышеуказанных свойств у экономических и
государственно-управленческих отношений, опосредующих внешнеторговый
оборот продукции военного назначения, позволяет сделать вывод о
существовании системы военно-технического сотрудничества как реального
явления социальной действительности.

Теоретическую и практическую значимость имеет также определение
системной обусловленности составляющих систему военно-технического
сотрудничества компонентов. Сама постановка вопроса впервые предложена
С.И. Свечниковым, В.С. Корнеевцом и А.Л. Рыбасом*(22). Вместе с тем
усилия исследователей военно-технического сотрудничества в основном были
сосредоточены на раскрытии содержательного аспекта системы
военно-технического сотрудничества. Наиболее характерным является
определение системы военно-технического сотрудничества как
целенаправленной, упорядоченной совокупности федеральных органов
государственной власти, экспортеров продукции и услуг военного
назначения, а также процедур принятия и реализации решений в сфере
ВТС*(23). Таким образом, речь идет о компонентном составе
военно-технического сотрудничества, включающем три элемента: субъекты
государственного управления (совокупность государственных органов,
осуществляющих координацию и регулирование в области военно-технического
сотрудничества); субъекты внешнеторговой деятельности, осуществляющих
внешнеторговую деятельность в отношении продукции военного назначения;
механизм принятия решений в этой сфере.

Вместе с тем методологически оправдан вопрос о характере системной связи
между указанными компонентами (элементами) системы военно-технического
сотрудничества.

В правовых исследованиях системных явлений отмечается: “Специфической
особенностью социальной: системы является иерархичность, непосредственно
вытекающая из особенностей расположения ее элементов. Эта иерархичность
выражается прежде всего и главным образом в характере связей между
составляющими систему элементами. Общий вид связей таков, что каждый
вышестоящий элемент выступает в качестве субъекта управления по
отношению к соответствующим нижестоящим. Обнаруживается своего рода
двойственная роль каждого элемента системы, обусловленная принципом
относительности систем: элементы выступают одновременно как управляющие
и управляемые системы”*(24). Применительно к системе военно-технического
сотрудничества характер соотношения элементов системы определяется
следующим: управляющим элементом выступает совокупность государственных
органов, осуществляющих координацию и регулирование в этой сфере, а
управляемым элементом – внешнеторговая деятельность в отношении
продукции военного назначения.

Необходимо определить системную природу третьего элемента системы –
процедур принятия и реализации решений в области военно-технического
сотрудничества. Для ответа на этот вопрос целесообразно использовать
методологические подходы, разработанные Г.В. Атаманчуком, который
отмечает: “Между субъектами и объектами управления существует
принципиальная разница, которая исходит из того, что это качественно
разные управленческие явления: Отношения, возникающие в субъекте
государственного управления, и формируемые им виды управленческой
деятельности и социальные роли, выполняемые при этом, имеют своим
смыслом и назначением разработку и практическое осуществление
управляющих воздействий….”*(25). Соответственно в системе
военно-технического сотрудничества механизм принятия и реализации
решений на поставку ПВН в иностранные государства является не чем иным,
как управляющим воздействием уполномоченных государственных органов
(субъектов управления) на субъекты внешнеторговой деятельности с целью
реализации целей и принципов военно-технического сотрудничества.
Необходимо подчеркнуть, что указанное воздействие осуществляется прежде
всего через правовые средства*(26).

Вместе с тем, как подчеркивает Д.А. Керимов: “Элементы системы, особенно
сложной, сами обладают системными свойствами, но поскольку они
включаются в данную систему, постольку являются подсистемами последней и
поэтому в той или иной мере имеют ее качества: С другой стороны, и сама
данная система выступает в качестве подсистемы по отношению к системе
более высокого уровня. Включаясь в систему более высокого уровня, данная
система (подсистема) приобретает в той или иной мере ее качества”*(27).
По мнению Э.А. Позднякова: “Подсистема всегда охватывает определенный
комплекс системно-структурных связей и отношений, значимость которых для
жизнедеятельности системы выявляется в процессе ее функционирования и
развития”*(28).

Обобщая вышеизложенное, можно сделать вывод, что определение
военно-технического сотрудничества как системного явления предполагает
существование управляющей и управляемой подсистем системы
военно-технического сотрудничества, структуру взаимосвязей управляющей и
управляемой подсистем.

Система и подсистемы военно-технического сотрудничества связаны
отношениями координации и субординации. Они сосуществуют,
взаимодействуют друг с другом, оказывают друг на друга взаимное влияние,
детерминируют друг друга в определенных границах, но в то же время эта
координация осуществляется в рамках определенной субординации,
соподчиненности отношений, выражающейся в определяющей роли
общесистемных отношений и подчиненной роли отношений подсистемных*(29).

Управляющей подсистемой является подсистема государственного управления
в области военно-технического сотрудничества. Она включает деятельность
государства и уполномоченных государственных органов, направленную на
управление общественными отношениями по продвижению российского
вооружения и военной техники на мировой рынок оружия и установление
устойчивых и длительных связей с иностранными государствами в области
международного обмена продукцией военного назначения в целях обеспечения
государственных интересов и соблюдения международных обязательств
Российской Федерации. Указанная подсистема охватывает уровень
управленческих отношений в области военно-технического сотрудничества.
Военно-техническое сотрудничество является компетенцией исключительно
Российского государства, вследствие чего субъектом
государственно-управленческих отношений военно-технического
сотрудничества может быть только государство или уполномоченные им
государственные органы.

На выходе функционирования управляющей подсистемы военно-технического
сотрудничества (системы государственного управления) получаются
государственно-управленческие воздействия на экономические
(производственные) отношения.

Управляемой подсистемой системы военно-технического сотрудничества
является совокупность специфических общественных отношений, посредством
которых происходит воспроизводство материальных продуктов (вооружения и
военной техники, услуг и результатов интеллектуальной деятельности). По
своему происхождению это экономические отношения производства,
распределения, обмена и потребления специфичного товара в интересах как
Российской Федерации, главный экономический интерес которой состоит в
поддержании и развитии своего оборонно-промышленного комплекса, так и
иностранных государств, экономический интерес которых основан на
удовлетворении материальных потребностей в российской продукции военного
назначения вследствие неразвитости собственного производства в целях
обеспечения военного строительства и повышения обороноспособности
государства.

Указанные отношения имеют сложную структуру и выступают, во-первых, как
совокупность определенных экономических отношений; во-вторых, как
конкретная хозяйственная деятельность субъектов этих отношений,
воспринимающая управляющие воздействия со стороны субъектов
государственного управления военно-технического сотрудничества;
в-третьих, как реально существующие материальные объекты, независимые в
своих свойствах от конкретных социальных отношений, но в силу своего
объективного существования, специфических свойств и участия в динамике
общественных отношений определяющие их сущность и содержание.

Изучение управляемой подсистемы военно-технического сотрудничества как
системного явления приводит к пониманию того, что она также состоит из
субъектов, объектов и управляющих воздействий, но на этом, пожалуй, и
заканчивается его сходство с социальной управляющей подсистемой.

Объектом управляемой подсистемы военно-технического сотрудничества
выступают материальные предметы и идеальные результаты деятельности,
которые в конечном итоге являются первоосновой, материальным базисом
всей иерархии экономических и социальных отношений военно-технического
сотрудничества. Специфика этих предметов определяет специфику
экономических отношений военно-технического сотрудничества и специфику
государственного управления в этой сфере общественных отношений.

Субъектами управляемой подсистемы экономических отношений
военно-технического сотрудничества являются хозяйствующие юридические
лица – предприятия-разработчики и производители вооружения и военной
техники, получившие право на осуществление внешнеторговой деятельности в
отношении продукции военного назначения в порядке, установленном
Президентом Российской Федерации, и государственные посредники –
специализированные федеральные государственные унитарные предприятия,
основанные на праве хозяйственного ведения, которые образованы в
соответствии с указами Президента Российской Федерации*(30). Являясь
субъектами управляемой подсистемы, они в то же время выступают объектами
системы военно-технического сотрудничества в целом, т.е. по отношению к
государственным органам, осуществляющим управление в этой сфере
общественных отношений.

Указанные юридические лица не могут быть ничем иным, как объектом
управляющих воздействий субъектов государственного управления,
во-первых, потому, что, как и всякая социальная управляющая система,
система военно-технического сотрудничества характеризуется строго
определенным пространственным расположением составляющих ее элементов, а
именно вертикальным*(31); во-вторых, продуктом деятельности этих
юридических лиц являются потребительские ценности в виде продукции,
работ и услуг, результатов интеллектуальной деятельности военного
назначения, удовлетворяющие материальные потребности в них иностранных
государств, которые определенно квалифицируют их производителей в
качестве субъектов экономических, а не управленческих отношений.

Необходимо определить характер взаимодействия субъектов и объектов в
системе экономических отношений военно-технического сотрудничества, что
является их сущностью и содержанием.

Экономические отношения военно-технического сотрудничества – это
распределение, обмен и потребление товара на мировом рынке оружия. Это
отношения, охватывающие движения продукции военного назначения от одних
субъектов к другим, прежде всего отношения собственности, т.е.
имущественные отношения. И это очень важно понимать, так как
содержательная сторона этих отношений определяет характер отношений
между их субъектами, в том числе с иностранными субъектами ВТС,
отношений равноправия и независимости хозяйствующих субъектов, их
самостоятельности. Это отношения, имеющие в своей основе диспозитивное
начало, которые тем не менее подвержены существенным ограничениям в силу
специфических свойств продукции военного назначения. Указанные
экономические отношения тесно связаны со сферой производства продукции
военного назначения, которая является материальной основой производства
вооружения и военной техники, поступающих на мировой рынок. Как отмечают
Дж. Стенли и М. Питон: “Международная продажа оружия не является обычным
производством в промышленном масштабе”*(32). Аналогичной точки зрения
придерживаются М. Боте и Т. Марох: “Международная продажа оружия – часть
внешней торговли страны. Важно принимать во внимание, что цели внешней
политики не могут быть изолированы от экономического контекста”*(33).

Экономические отношения военно-технического сотрудничества (управляемая
подсистема) законодательно определены как внешнеторговая деятельность в
отношении продукции военного назначения. Существует некоторое различие в
понятиях “внешнеторговая деятельность в сфере военно-технического
сотрудничества” и “внешнеторговая деятельность в отношении продукции
военного назначения”, заключающееся в том, что объекты и субъекты
отношений, охватываемых этими понятиями, не совпадают. Внешнеторговая
деятельность в сфере военно-технического сотрудничества – это
экономические отношения, на которые оказывает управляющее воздействие
государство (субъект управления).

Внешнеторговая деятельность в отношении продукции военного назначения –
это экономические отношения российских юридических лиц, получивших на
это право в установленном порядке (управляющий субъект), опосредующие
внешнеторговый оборот продукции военного назначения (управляемый
объект).

Необходимо определить соотношение понятий “система военно-технического
сотрудничества Российской Федерации с иностранными государствами” и
“военно-техническое сотрудничество Российской Федерации с иностранными
государствами”.

Законодательно определено, что военно-техническое сотрудничество – это
область международных отношений, связанная с вывозом и ввозом, в том
числе с поставкой или закупкой продукции военного назначения, а также с
разработкой и производством продукции военного назначения*(34).
Российская доктрина*(35) исходит из того, что международные отношения
включают как межгосударственные отношения, так и общественные отношения
субъектов внутригосударственного права, выходящие за рамки одного
государства, т.е. имеющие в своем составе иностранный элемент или
характеристику. “Однако …межгосударственные отношения и международные
немежгосударственные отношения, будучи взаимосвязанными, не составляют
единой системы”*(36).

Межгосударственные отношения в области военно-технического
сотрудничества являются составной частью международной системы и
регулируются международным правом.

Международные отношения частного характера, опосредуемые сделками между
субъектами различных государств, предметом которых является продукция
военного назначения, относятся к системе внутригосударственных отношений
каждого из государств и регулируются международным частным правом, т.е.
национальными правовыми системами.

Отношения между государственными органами и управомоченными
хозяйствующими субъектами одного государства по поводу внешнеторгового
оборота продукции военного назначения также являются составной частью
системы внутригосударственных отношений и регулируются нормами различной
отраслевой принадлежности внутригосударственного права.

Таким образом, военно-техническое сотрудничество охватывает: 1)
международные отношения, включающие как отношения между государствами,
так и отношения между управомоченными хозяйствующими субъектами этих
государств, опосредующие поставки продукции военного назначения от одних
государств и хозяйствующих субъектов другим; а также 2)
внутригосударственные отношения, объектом которых является та же
продукция военного назначения, а предметом – поставки указанной
продукции в иностранные государства в соответствии с установленным в
каждом государстве порядком. Указанные отношения объективно не могут
составлять единой социальной системы в силу их разнородности и
принадлежности к различным социальным системам (международной и
внутригосударственной).

Систему военно-технического сотрудничества Российской Федерации с
иностранными государствами составляют государственно-управленческие и
экономические отношения по поводу внешнеторгового оборота продукции
военного назначения, имеющие внутригосударственную природу и являющиеся
составной частью системы внутригосударственных отношений.

Вместе с тем в реальной правовой действительности мы имеем дело с
совокупностью межгосударственных и внутригосударственных отношений
военно-технического сотрудничества, что позволяет говорить о
межсистемном характере указанной совокупности, т.е. принадлежности как к
международной системе, так и системе внутригосударственных отношений.
Указанное обстоятельство обусловливает межсистемный характер их
правового регулирования. Указанная же совокупность в силу разнородности
составляющих ее отношений не обладает системными признаками и
соответственно не составляет социальной системы.

Межсистемный характер военно-технического сотрудничества предопределяет
необходимость исследования вопросов соотношения международного и
внутригосударственного правового регулирования отношений
военно-технического сотрудничества, а также определения особенностей
такого регулирования, которые будут рассмотрены в параграфах 1.2. и 1.3.
настоящей главы.

Отдельно необходимо остановиться на такой проблеме, как место правового
регулирования военно-технического сотрудничества как совокупности научно
обоснованных положений и полученных в результате исследования знаний в
правовой науке.

В этом вопросе прежде всего необходимо исходить из того, что предметом
военно-технического сотрудничества являются поставки российской
продукции военного назначения в иностранные государства, с помощью
которых государства-импортеры укрепляют свою обороноспособность,
повышают боеготовность вооруженных сил и укрепляют безопасность. В силу
этого указанные поставки являются одной из сфер военной деятельности
Российской Федерации, особенность которой заключается в том, что
указанная сфера пересекается с аналогичными сферами других государств,
т.е. содержит международный компонент. Соответственно, научно
обоснованные положения об укреплении обороноспособности государства
относятся к военной науке, а вопросы правового регулирования поставок
российской ПВН в иностранные государства, в результате которых решаются
вопросы военного строительства этих государств, в том числе и укрепление
их обороноспособности, относится к предмету военного права.

Вопросами места военно-юридических знаний в правовой науке занимались
такие ученые как Ю.М. Бюриков*(37), О.В. Дамаскин*(38), Н.И.
Кузнецов*(39), П.И. Романов*(40), В.Г. Стрекозов*(41), С.С.
Студеникин*(42), Ю.И. Мигачев и С.В. Тихомиров*(43), А.А.
Тер-Акопов*(44) и др.

Вместе с тем в трудах ученых, занимающихся военно-юридической
проблематикой, мы не найдем ни постановку вопроса, ни тем более
положений о месте правового регулирования военно-технического в системе
правовой науки в целом и военно-правовой науки в частности. Такая
ситуация обусловлена закрытостью вопросов поставок вооружений и военной
техники в советское время и отсутствием открытого законодательства в
этой сфере.

Необходимость правовых исследований появилась с началом формирования
системы военно-технического сотрудничества, которое началось в 1992 г.,
и созданием соответствующего законодательства в области
военно-экспортной политики российского государства.

В общеметодологическом плане постановка вопроса о предмете науки
военного права в современных условиях была поставлена А.А. Тер-Акоповым
в рамках “круглого стола” журнала “Государство и право” по теме “Военное
право: состояние и перспективы развития”, проведенного в 1994 г.*(45).
Ученый подчеркивает: “Военно-правовая наука не может замыкаться только
на военной проблематике, а должна включать исследование правовых
аспектов всего круга оборонных вопросов, которыми ни одна другая отрасль
правовых знаний не занимается. То есть ее предметом должны стать и
вопросы обеспечения оборонной деятельности государства: Комплексирование
предмета исследования позволит системно решать ряд сугубо военных задач
– например, комплектование войск, поставок…”*(46).

Ю.И. Мигачев и С.В. Тихомиров отмечают, что “общим предметом военного
права выступают общественные отношения, складывающиеся в области военной
деятельности государства”*(47). Ученые выделяют четыре группы
относительно однородных общественных отношений, складывающихся в
различных сферах военной деятельности государства, одной из которых
являются вопросы военного сотрудничества*(48). При этом
“…Международное сотрудничество в военной области представляет собой
совместную деятельность государств в военной сфере: направленную на
укрепление их безопасности, предотвращение войны и повышение
боеготовности вооруженных сил”*(49).

Вместе с тем Ю.И. Мигачев и С.В. Тихомиров проводят анализ
международного сотрудничества только по субъектному составу, что
позволяет им выделить только три аспекта такого сотрудничества:
сотрудничество с иностранными государствами в военной области на
многосторонней основе; региональное сотрудничество в военной области и
сотрудничество в военной области на двусторонней основе*(50).
Представляется, что указанный подход не позволяет дать полное
представление о международном военном сотрудничестве, которое необходимо
рассматривать не только с точки зрения субъектного состава, но и
предметной области.

С точки зрения предмета совокупность научно обоснованных положений о
месте ВТС в системе социальных отношений общества, о соотношении
международно-правового и внутригосударственного правового регулирования
ВТС, механизме правового регулирования ВТС, типах государственного
управления ВТС, видах внутригосударственных правовых режимов
осуществления экспорта ВиВТ и видах законодательства, регулирующих
поставки ВиВТ, образует новое направление подотрасли “международное
военное сотрудничество” военно-правовой науки.

При этом следует особо подчеркнуть, что научные положения о правовом
регулировании ВТС, образуя собственный специфичный предмет, являющийся
составной частью общего предмета военно-правовой науки, в то же время
широко использует научные знания, содержащиеся в других отраслях
правовой науки. Прежде всего, это относится к теории государства и
права, административному праву в части государственного управления,
гражданскому праву, международному праву и международному частному
праву, теории национальной безопасности и военной экономики. В данном
случае на примере места научных положений о правовом регулировании ВТС в
системе правовой науки в целом и науке военного права в частности мы
находим наглядное подтверждение мысли Д.А. Керимова, что “характерной
особенностью современного развития научного знания является образование
своеобразного поля пересечения, активного взаимодействия и
взаимопроникновения различных, казалось бы, далеко друг от друга стоящих
наук, теоретических концепций и методов познания, что обогащает их и
приносит исключительно плодотворные результаты”*(51).

1.2. Соотношение международно-правового и внутригосударственного
правового регулирования военно-технического сотрудничества

В параграфе 1.1. настоящей главы исследования сделан вывод о
межсистемном характере отношений военно-технического сотрудничества,
которые входят как в международную систему (систему межгосударственных
отношений), так и российскую систему внутригосударственных отношений.

В силу специфики общественных отношений, опосредующих внешнеторговый
оборот продукции военного назначения, теоретически и практически важно
ответить на вопрос: международное или внутригосударственное правовое
регулирование в рамках российской правовой системы является определяющим
с точки зрения создания механизма действенного контроля за поставками
продукции военного назначения в иностранные государства? Научная
значимость поставленного вопроса обусловлена конституционно закрепленным
принципом о приоритете норм международных договоров перед
внутригосударственными нормами российской правовой системы (ч. 4 ст. 15
Конституции Российской Федерации). При этом необходимо подчеркнуть, что
в законодательство в области военно-технического сотрудничества не
входит международно-правовой запрет на использование оружия массового
поражения, относящийся к международному гуманитарному праву, а также
разоружение и регулирование вооружений, относящиеся к праву
международной безопасности*(52).

Законодательно определено, что военно-техническое сотрудничество – это
область международных отношений*(53). В соответствии с российской
доктриной международные отношения в широком смысле включают как
межгосударственные отношения, так и отношения субъектов
внутригосударственного права, выходящие за рамки одного государства,
т.е. имеющие в своем составе иностранный элемент или
характеристику*(54), “однако …межгосударственные отношения и
международные немежгосударственные отношения, будучи взаимосвязанными,
не составляют единой системы”*(55). Соответственно следует различать
межгосударственные и международные частные отношения в области
военно-технического сотрудничества Российской Федерации.

Межгосударственные отношения в силу их однородности и интегративных
свойств образуют систему международных отношений. Г.И. Тункин
подчеркивает, что определения системы международных отношений,
включающие “все или почти все общественные отношения, выходящие за
границы государств, не соответствуют действительности. Такое определение
международных отношений охватывает общественные отношения, которые не
составляют единой системы, хотя все они взаимосвязаны. Систему
составляют межгосударственные отношения как отношения между
образованиями, обладающими публичной властью (государствами и их
объединениями). Эти отношения поэтому существенно отличаются от других
международных отношений, то есть международных отношений
немежгосударственного характера”*(56).

По мнению В.Е. Евинтова*(57), межгосударственная система образует ядро
современного мирового сообщества.

Факторами формирования международной системы являются межгосударственные
связи, в основе которых лежат специфичные потребности государств во
взаимодействии и сотрудничестве в рамках мировых социально-экономических
процессов в целях обеспечения их суверенитета и независимости. Как
подчеркивает А. Пономарев: “В действительной жизни суверенное
государство выступает не как изолированное сообщество, а как участник
международного общения. Поэтому международное право и суверенитет как бы
предполагают друг друга. В самом деле, суверенитет, означающий
независимость от других государств, предусматривает: а) существование
этих государств; б) определенные отношения между государствами. Там, где
есть отношение, должен существовать и принцип этих отношений. И этим
принципом может быть не что иное, как принцип международного
права”*(58). В рамках этих отношений удовлетворяются специфичные
интересы государств, направленные на поддержание в равновесии системы
межгосударственных отношений в целом, что является основой обеспечения
суверенных интересов каждого государства в отдельности. Частные
потребности и интересы в межгосударственных отношениях объективно не
могут создавать какой-либо комплекс связей в силу своей разнородности с
потребностями и интересами государств, формирующими совокупность
(целостность) связей в рамках международной системы. Именно на это
обращает внимание Г.И. Тункин, когда пишет: “…общество как система и
международная система – это не одно и то же. Международная система
представляет собой одну из подсистем человеческого общества.
Человеческое общество состоит из государств. Международная
межгосударственная система включает лишь отношения между государствами и
другие отношения на этом уровне, авторов этих отношений и другие
компоненты: Очевидно, что это далеко не все общество. Лишь с
исчезновением государств и превращением человечества в единое: общество
исчезнут и международные отношения, и международная система. Все
общественные отношения будут интегрироваться в обществе в целом без
разделения их на международные и внутригосударственные”*(59).

Исходя из межсистемного характера военно-технического сотрудничества, в
рамках предмета настоящего исследования встает вопрос: созданы ли
международным сообществом механизмы правового регулирования и контроля
за поставками обычных вооружений и военной техники в иностранные
государства?

Ответить на этот вопрос позволит анализ формирования механизма
международно-правового регулирования поставок продукции военного
назначения в иностранные государства.

Международным сообществом предпринимались значительные усилия в этом
направлении. Несколько стран, а именно Мальта (в 1965 г.)*(60), Дания (в
1968 г.)*(61) и Япония*(62) (в 1976 г.), подняли проблему международной
торговли оружием в Генеральной Ассамблее ООН, однако без особого
результата.

Первые инициативы относительно единых международно-правовых принципов
поставок военной продукции исходили от Советского Союза в 70-е годы. В
документе “О практических путях к прекращению гонки вооружений.
Предложения Советского Союза”, с которым СССР выступил на первой
специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН по разоружению в 1978 г.
было сказано, “что должны быть выработаны разумные и точные политические
и международно-правовые критерии, которые определяли бы, в какой
ситуации и применительно к каким получателям поставки вооружений
являются обоснованными и допустимыми, а в каких должны быть запрещены
или резко ограничены”*(63).

Выработка принципов экспорта оружия в тот период рассматривалась через
призму ограничения гонки вооружений в мире. Этот вопрос стал
краеугольным камнем первой специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН
по разоружению. В Заключительном документе Ассамблея указала принципы,
которые должны быть положены в основу поиска путей ограничения
международной торговли оружием, и в первую очередь был назван принцип
“ненанесения ущерба безопасности сторон”. В документе подчеркивается,
что соглашения об ограничении международной торговли оружием следует
вырабатывать с учетом необходимости для всех государств ограждать свою
безопасность*(64).

Одновременно проходили переговоры между США и Советским Союзом по
созданию механизмов контроля за поставками обычных вооружений. Но, как
отмечают западные исследователи, эти переговоры “потерпели неудачу из-за
бюрократической борьбы в администрации президента США”*(65).

Активное обсуждение международно-правовых принципов поставок военной
продукции развернулось после окончания “холодной войны”, в процессе
демократизации российского общества и перехода к рыночной экономике,
когда эта тема стала доступна для открытого обсуждения*(66).

В 90-е годы предприняты серьезные усилия мирового сообщества в целях
выработки единых международно-правовых принципов поставок военной
продукции иностранным государствам и создания институциональных
механизмов контроля над такими поставками. Как отмечают М. Боте и Т.
Марох, “международное сообщество стремилось не к непосредственному
ограничению торговли оружием, а к увеличению прозрачности продаж”*(67).

На Лондонской встрече пяти государств – постоянных членов Совета
Безопасности ООН 17-18 октября 1991 г. были приняты “Руководящие
принципы поставок обычных вооружений”*(68), в соответствии с которыми
эти государства при рассмотрении вопросов о поставках намерены
придерживаться правил сдержанности и действовать в соответствии с
выработанными на этой встрече принципами*(69).

В 1991-1992 годах были предприняты практические шаги по созданию
механизмов контроля за поставками вооружения и военной техники. 9
декабря 1991 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, учредившую
Регистр ООН по обычным вооружениям*(70), в соответствии с которой
государства придерживающиеся принципа транспарентности в области
вооружений обязуются предоставлять информацию об импорте и (или)
экспорте ими вооружений*(71). По состоянию на 1 апреля 1998 г. к
резолюции присоединились 93 страны*(72). Необходимо подчеркнуть, что
подход, закрепленный Регистром не был новым, а применялся еще в
Статистическом ежегоднике торговли оружием Лиги Наций с 1924 г. по 1938
г.*(73).

Регистр ООН по поставкам обычных вооружений – одна из немногих мер,
обеспечивающих увеличение прозрачности международных поставок оружия.
Вместе с тем эта мера не относится к мерам по регулированию и контролю
международной торговлей оружием. Скорее всего, Регистр дает ориентир,
что могло бы быть согласовано, пределы согласования, чем конкретный
первый шаг в направления заключения международного соглашения по
регулированию международной торговли обычными вооружениями. Отмечая
значение Регистра, Д. Массингтон считает, что “в будущем Регистр может
служить основанием для обсуждения проблем регулирования торговли по
дистабилизирующим и опасным системам вооружения”*(74).

Дальнейшие шаги были предприняты в рамках созданного в ноябре 1992 г.
СБСЕ форума “Безопасность и сотрудничество”, подготовившего Документ о
руководящих принципах в области передачи обычных вооружений*(75), раздел
1 которого содержит подтверждение важнейших политических принципов и
обязательств государств, таких, как: а) содействие международному миру и
безопасности с наименьшим использованием человеческих ресурсов на
развитие вооружений; б) контроль за тем, чтобы передачи оружия не
производились в нарушение принципов и целей Устава ООН, соблюдение
принципов гласности и ограничения; в) признание угрозы международному
миру и безопасности, которую представляет собой наращивание военных
потенциалов; г) признание необходимости эффективных национальных
механизмов контроля над экспортом обычных вооружений и связанных с этим
технологий.

В 1996 г. 33 государства подписали Вассенаарское соглашение по контролю
над экспортом обычных вооружений и товаров и технологий двойного
назначения*(76). Вассенаарское соглашение стремится содействовать
укреплению региональной и международной безопасности и стабильности
путем повышения транспарентности и ответственности государств при
передаче обычных вооружений и товаров и технологий двойного назначения.
Вместе с тем, Вассенаарское соглашение не учредило институционального
органа, наделенного полномочиями принятия решений, и достигнутые
договоренности соблюдаются с помощью национальных механизмов*(77). В
соответствии с Соглашением государства-участники стремятся к тому,
чтобы: а) поставка товаров, перечисленных в списках оборудования и
технологий (согласованных на основе консенсуса) не способствовали
развитию или усилению военного потенциала, подрывающего безопасность и
стабильность; и б) эти поставки не использовались для поддержки таких
возможностей*(78).

Существенный практический интерес представляет Кодекс Европейского союза
по осуществлению экспорта вооружений, который можно рассматривать в
качестве серьезного шага в направлении создания принципов международного
права, касающихся поставок вооружения и военной техники. Данный кодекс
был выработан на ежегодных встречах министров иностранных дел
Европейского союза в рамках заседаний Европейского Совета. В настоящее
время кодекс – один из наиболее проработанных документов,
регламентирующих критерии поставок военной продукции. Он включает восемь
критериев, которые должны рассматриваться странами Европейского Союза
как нормативная основа управления и ограничения передач обычных видов
вооружений всеми странами-участницами, усиления обмена касающейся этих
передач информацией с прицелом на достижение большей прозрачности.

Вместе с тем Кодекс Европейского союза по осуществлению экспорта
вооружений не является международным договором, устанавливающим жесткие
правовые механизмы контроля за поставками вооружений и военной техники,
а лишь отражает внешнеполитические принципы деятельности Европейского
союза в этом направлении.

Анализ формирования механизма международно-правового регулирования
поставок продукции военного назначения в иностранные государства
показывает, что в настоящее время, несмотря на серьезные усилия мирового
сообщества, не имеется никакой общепризнанной нормы международного права
в области международной торговли обычными вооружениями и военной
техников, хотя начиная со второй половины XIX столетия, проблема
регулирования международного оборота оружия снова и снова является
предметом беспокойства международного сообщества*(79). Это с одной
стороны. С другой стороны, не выработаны общие правовые начала,
являющиеся обязательными для основных мировых экспортеров и импортеров в
области поставок военной продукции. Несмотря на то, что существуют
“Руководящие принципы поставок обычных вооружений”*(80), Регистр ООН по
обычным вооружениям*(81), Документ о руководящих принципах в области
передачи обычных вооружений в рамках форума СБСЕ “Безопасность и
сотрудничество”*(82), Вассенаарское соглашение*(83), выработанные в них
критерии не могут рассматриваться в качестве общепризнанных принципов и
норм международного права поставок вооружения и военной техники в
иностранные государства.

Как отмечает А.Е. Пашерстник, “…принципы права – это всегда идеи,
которые уже реализованы и закреплены в праве”*(84). Те основополагающие
начала, которые не закреплены в правовых нормах, не могут быть отнесены
к числу правовых принципов. “Они являются лишь идеями, началами
правосознания, научными выводами, но не принципами права”*(85).

Правила, содержащиеся в вышеназванных международных актах, нельзя
отнести к общепризнанным принципам и нормам международного права и в
силу того, что сам процесс их образования весьма далек от процесса
формирования общеобязательных международных правил (jus cogens). Как
отмечает А.С. Гавердовский: “Основные принципы – это общепризнанные,
императивные особо крупные по объему нормы общего международного права,
составляющие ядро международного права и определяющие содержание и
направленность его развития. В основных принципах закреплены основные
законы развития правового регулирования взаимоотношений
государств”*(86). Л.А. Алексидзе уточняет, что в основе
общеобязательности принципов и норм международного права лежит общая
воля “подавляющего большинства (почти всех) государств мира,
представляющих различные социально-экономические системы и стремящихся
путем взаимного согласия поставить международные отношения в глобальном
масштабе в рамки стабильного, взаимоприемлемого и объективно
необходимого правопорядка…”*(87).

Таким образом, международно-правовой режим регулирования отношений
военно-технического сотрудничества не является определяющим для этой
специфичной области общественных отношений. Несмотря на предпринимаемые
усилия, мировым сообществом не созданы действенные институциональные и
правовые механизмы регулирования поставок вооружений и военной техники в
иностранные государства.

Принимая во внимание, что государства или по крайней мере некоторые
группы государств соглашаются, что должны поддерживаться эффективные
средства контроля над экспортом оружия, они в то же время отказываются
вступать в имеющие обязательную силу соглашения по этому вопросу,
считая, что перспектива все – таки за национальными средствами. В силу
этого, отмечают Б. Келлман, E. Танзман, Д. Голтаэри и С. Граймс,
основные действенные механизмы контроля над экспортом оружия являются
необходимой частью национального суверенитета. Имеющие обязательную силу
международные соглашения охватывают только ядро, т.е. оружие массового
уничтожения, быстрое увеличение которого оценивается как более
неизбежная угроза государствам, чем распространение обычных видов
вооружений*(88). Как подчеркивает К. Шихан: “Передачи обычных вооружений
в значительной мере изолированы от международного регулирования.
Полномочия по принятию решений на поставку оружия обычно даже
исключались из соглашений, устанавливающих политические союзы, как одна
из тех немногих областей, которые должны остаться в ведении суверенных
государств”*(89).

На это же обращается внимание в западных исследованиях международных
поставок вооружений и военной техники в иностранные государства. Как
отмечают М. Боте и Т. Марох, при первом приближении в изучении правовых
аспектов проблемы международной торговли оружием можно было бы говорить
о соответствующих нормах международного права. Однако такой подход
только приведет к ограниченным результатам, так как до сих пор
управление и ограничения, связанные с международными поставками оружия,
были прежде всего прерогативой национального законодательства”*(90). По
мнению Д. Массингтона: “В отличие от режима в отношении оружия массового
уничтожения, в области обычных вооружений государства остаются и
главными производителями, и главными регуляторами процесса контроля. В
силу этого национальные системы контроля над экспортом вооружений и
многосторонняя координация правил контроля составляют главный каркас для
управления торговлей в области обычных вооружений”*(91). К аналогичному
выводу пришел и А.Л. Рыбас, который считает, что “сфера контроля за
поставками обычных вооружений остается одной из немногих областей, где
отсутствуют развитая международно-правовая основа и устоявшиеся
механизмы международных переговоров и консультаций”*(92).

Встает теоретический вопрос: чем обусловлена неэффективность механизма
международно-правового регулирования поставок продукции военного
назначения в рамках международной системы?

Объяснение особенностей правового регулирования необходимо искать в
специфике отношений военно-технического сотрудничества. При этом, как
подчеркивает Ю.К. Толстой, “во всяком …отношении необходимо различать
материальное содержание и волевое опосредование”*(93). Именно в волевом
опосредовании реализуется интерес субъекта общественного отношения.
Применительно к общественным отношениям, вытекающим из
военно-технического сотрудничества, в качестве определяющей доминанты
этих отношений следует выделить государственный интерес в регулировании
наиболее существенных аспектов международного оборота продукции военного
назначения внутригосударственными правовыми механизмами, что
обусловлено, в свою очередь, необходимостью обеспечения национальных
интересов каждого государства.

Особенно наглядно реализация государственных интересов для обеспечения
национальной безопасности просматривается на примере государственной
политики в области поставок США обычных вооружений в иностранные
государства. Так, именно под давлением США Израиль был вынужден
расторгнуть крупный контракт с Китаем по продаже Пекину израильских
систем ДРЛО “Фалкон”, по причине нанеcения ущерба национальной
безопасности США*(94). Вашингтон выражал обеспокоенность тем, что после
приобретения Пекином этих систем он может получить преимущество перед
соседним Тайванем в случае вероятного вооруженного конфликта*(95). При
этом, что характерно, США абсолютно не интересовали в этом вопросе
интересы Израиля, в том числе и имущественные. В результате расторжения
контракта стоимостью 250 млн. долл. США Израиль выплатил неустойку Китаю
в размере 350 млн. долл. США*(96). Причем американцы однозначно
отказались от какой-либо компенсации Израилю за сорванную сделку*(97).

В то же время национальным интересам США отвечало предоставление
Австралии и Великобритании статуса особого благоприятствования с точки
зрения международных норм ITAR (International Trafic iN Arms
Regulations) в области торговли оружием, освободив, таким образом, своих
партнеров от жесткого контроля за экспортом оружия*(98).

Доминирование государственного интереса в волевом опосредовании
отношений военно-технического сотрудничества обусловлено специфическими
свойствами объекта этих отношений – продукции военного назначения.
Особенности продукции военного назначения как товара определяются
наличием у него потребительских свойств и качеств, способных
удовлетворять специфические потребности. Потребности в продукции
военного назначения определяются интересами государства в обеспечении
национальной безопасности, сохранении целостности и независимости
государств. Как отмечает А.И. Котелкин: “Политика в этой области
рассматривается как важное средство обеспечения национальной
безопасности страны, защиты национальных интересов и проведения
внешнеполитического курса”*(99).

Именно прежде всего государственными интересами США был продиктован
отказ президента США Б. Клинтона от продажи Тайваню четырех эсминцев,
оснащенных корабельными ЗРК “Иджис”, который одновременно поддержал
поставке Тайбэю РЛС дальнего действия для защиты острова от ракетного
нападения. Как отмечают эксперты, такой подход вызван вполне понятным
стремлением администрации США иметь нормальные отношения с обеими
частями Китая – Тайванем и КНР*(100).

Другим примером реализации государственных интересов США в области
поставок обычных вооружений является принятие Израилем ограничения,
которое произошло под давлением США, в соответствии с которыми Израиль
не может осуществлять поставки ПВН в Китай, Индию, Россию и Пакистан без
консультаций с США*(101).

Еще более наглядно проявляются гипертрофированные национальные интересы
США в области ВТС, когда речь идет об ущемлении интересов американского
капитала. Так, Министерство военно-воздушных сил США немало постаралось,
чтобы не допустить подписания контракта между Министерством обороны
Турции и французской компанией “Талес” (признанным европейским лидером в
производстве радиоэлектронной аппаратуры военного назначения) на
установку новых станций радиоэлектронной борьбы Fast16 на
модернизируемые турецкие истребители типа F-16C/D*(102). В результате
французами был потерян контракт на сумму более 500 млн. франков.

В 1997 г., когда Колумбия предпочла американским вертолетам российские
Ми-17, Вашингтон объявил этой стране настоящий политический джихад,
вплоть до того, что отказал президенту Колумбии поставить въездную визу
в США*(103).

В целом российские эксперты приходят к выводу, что “США любыми способами
выдавливают с мирового рынка оружия своих соперников”*(104).

Субъектами потребностей в отношении ВиВТ на мировом рынке оружия
выступают государства, главной задачей которых является сохранение
своего суверенитета, предпринимающие в целях реализации этой задачи
конкретные шаги по обеспечению своей национальной безопасности. Но с
таким же успехом этот специфичный товар выступает средством реализации
национальных амбиций и может быть направлен против других суверенных
государств. Он может также выступить средством реализации политических
целей отдельных социальных групп внутри государства, например,
завоевания политической власти. Как отмечает Л.Б. Тиунова, “вещное
системное социальное качество состоит в том, что в обществе вещь
обладает не только совокупностью природных качеств (например, материал,
форма и т.д.), но и одновременно приобретает и социальное – полезность,
стоимость, средство обмена и т.д.”*(105).

В силу того что продукция военного назначения является средством
реализации суверенных интересов любого государства, все отношения,
связанные с его производством и последующей реализацией, являются
объектом непосредственного государственного интереса. Государственный
интерес пронизывает ткань всех экономических и управленческих отношений,
так или иначе связанных с движением этого специфичного товара. Именно
эти два фактора – специфичность потребительских свойств продукции
военного назначения и необходимость обеспечения суверенных
государственных интересов – в конечном итоге обусловливают доминирование
внутригосударственного правового регулирования международного оборота
обычных вооружений и военной техники, основанное на том, что на
современном этапе развития международного сообщества не все государства
заинтересованы в создании действенных международных механизмов поставок
продукции военного назначения в иностранные государства. На
доминирование внутригосударственной составляющей военно-технического
сотрудничества обращает внимание и А.И. Николаев, который пишет:
“Участие в международном рынке вооружений – это одна из сфер обеспечения
безопасности государства, в том числе и в области обороны страны”*(106).

В Российской Федерации государственный интерес к продукции военного
назначения закреплен в п. “м” ст. 71 Конституции Российской Федерации, в
которой определено, что в ведении Российской Федерации находится
определение порядка продажи покупки оружия, боеприпасов, военной техники
и другого военного имущества.

Законодательство ведущих стран-экспортеров оружия также относит все
вопросы, связанные с оружием, к исключительной компетенции государства.
Так, в п. 2 ст. 26 конституции ФРГ записано: “Оружие, предназначенное
для ведения войны, может изготавливаться, доставляться и использоваться
лишь с разрешения Федерального правительства”*(107), а в ст. 173
закреплено: “Федерация обладает исключительной законодательной
компетенцией по следующим вопросам: 1) внешние сношения, а также
оборона..; 5) …товарооборот и расчеты с заграницей…”*(108).
Законодательством Германии установлены ограничения действий по экспорту,
если необходимо обеспечить национальную безопасность Федеративной
Республики Германия, предотвратить нарушения мирного сосуществования
наций или обеспечить соблюдение внешнеполитических интересов ФРГ*(109).

В ст. 20 и 21 конституции Франции закреплено: “Правительство определяет
и проводит политику Нации. Оно распоряжается администрацией и
вооруженными силами (ст. 20); Премьер-министр руководит деятельностью
Правительства. Он несет ответственность за национальную оборону”*(110).
Во французском законодательстве “понятию обороны дается расширительное
толкование. Ордононс от 7 января 1953 г. включил в сферу обороны
проблемы военные, дипломатические, гражданской обороны, экономики,
осведомление (разведка) правительства, оборонные научные исследования и
технику”*(111). Статьей 21 французского Таможенного кодекса определено,
что в случае мобилизации для отражения агрессии правительство может
своим декретом регулировать и запрещать экспорт и импорт некоторых видов
товаров. Декретом от 30 ноября 1940 г. к полномочию правительства
отнесено определение списка товаров, на экспорт которых вводится
ограничение для обеспечения национальной безопасности, выполнения
стратегических соглашений с союзниками, а также введение торговых
санкций в качестве ответных мер либо решений международных
организаций*(112).

Таким образом, можно сделать вывод, что международная система не
содержит действенных институциональных механизмов, контролирующих
поставки вооружений и военной техники в иностранные государства, а
международное право – общепризнанные нормы и принципы регулирования
оборота этой продукции*(113). Как подчеркивает К. Шихан, “никакой
международный режим не имеет реального влияния на международные поставки
оружия”*(114).

В настоящее время международным сообществом выработаны и закреплены в
международном праве лишь основополагающие начала системы поддержания
мира и безопасности, основанные на принципе международного права,
определяющем разоружение и регулирование вооружений (п. 1 ст. 11 Устава
ООН).

Термин “регулирование вооружений” редко встречается в официальных и
доктринальных источниках. В юридической литературе высказано мнение, что
он приближается к широко употребляемому термину “контроль над
вооружениями”*(115).

Вместе с тем представляется, что это узкое толкование термина.
Регулирование вооружений включает в себя систему мер, направленных на
создание действенных механизмов как международно-правового, так и
институционального характера, обеспечивающих соблюдение интересов
отдельных государств и всего мирового сообщества в процессе накопления и
использования вооружения. Контроль над вооружениями должен являться
элементом такого механизма. Основополагающим началом, регулирующим все
аспекты, связанные с международными отношениями по поводу вооружений,
должен стать принцип регулирования вооружений, предусмотренный Уставом
ООН. В силу того что поставки вооружений и военной техники в иностранные
государства способствуют накоплению ими вооружений, необходимо, чтобы
содержание этого принципа охватывало и определяло исходные начала
(частные принципы международного права) поставок вооружений и военной
техники. Развитие принципа позволило бы поднять международные отношения
в области поставок военной продукции на качественно новый уровень,
установить основы законности в этой сфере, учитывающие интересы как
отдельных государств, так и человечества в целом.

К сожалению, в настоящее время принцип регулирования вооружения не нашел
признания ни в международном праве, ни в научных кругах, занимающихся
исследованием международно-правовой проблематики. По всей видимости, это
дело будущего. Сегодня мы можем определенно говорить только “о
существовании в международном праве общепризнанного принципа
разоружения, из которого вытекают двоякого рода обязательства: строго и
неуклонно соблюдать действующие договоры о разоружении, участвовать в
мероприятиях, предусмотренных договорами, направленными на ограничение
гонки вооружений и разоружение; добиваться создания новых норм,
заключения договоров, направленных на разоружение, вплоть до договора о
всеобщем и полном разоружении под строгим международным контролем*(116).

Выработка и институализация этих принципов и норм международного права,
регулирующих поставки обычных вооружений и военной техники на мировом
рынке оружия, дело будущего. Они должны представлять собой общее
выражение установившейся практики международных отношений в области
поставок обычных вооружений и военной техники и иметь обязательный
характер для всех субъектов международного права. Опыт развития
человечества в XX веке показывает, что работа в этом направлении должна
стать одной из ключевых задач основных институтов международного
сообщества, прежде всего Организации Объединенных Наций.

1.3. Правовые принципы государственной политики в области
военно-технического сотрудничества

 1.3.1. Внешнеполитические принципы государственной политики  в  области

        военно-технического сотрудничества                              

 1.3.2. Принципы     государственного      управления      в     области

        военно-технического сотрудничества                              

 1.3.3. Принципы   внешнеторговой  деятельности  и  сделок  в  отношении

        продукции военного назначения                                   

Под принципами в юридической литературе понимают закономерности или
взаимосвязи общественно-политической природы и других групп элементов
общественных отношений, выраженных в виде определенного научного
положения, закрепленного в большинстве своем правом и применяемых в
теоретической и практической деятельности*(117). Принципы представляют
собой исходные нормативно-руководящие начала в механизме
государственного регулирования. Они гарантируют непрерывность и
последовательность нормотворческого процесса, обеспечивают взаимосвязь
законодательства и политики*(118).

Принципы военно-технического сотрудничества должны соответствовать таким
требованиям как:

отражать не любые, а только наиболее существенные, главные, объективно
необходимые закономерности, отношения и взаимосвязи;

характеризовать лишь устойчивые закономерности, отношения и взаимосвязи;

охватывать преимущественно такие закономерности, отношения и
взаимосвязи, которые присущи военной техническому сотрудничеству как
целостному социальному явлению, то есть иметь общий, а не частный
характер;

отражать специфику военно-технического сотрудничества, его отличие от
других видов общественных отношений.

Теоретическое исследование функций государственного управления не
является предметом настоящей работы. Автор согласен с методологическими
подходами, выработанными Г.В. Атаманчуком*(119), который предложил в
качестве оснований систематизации принципов их деление на общесистемные,
структурные и специализированные в различных проявлениях
государственного управления.

Предметом настоящего комментария является комплексное исследование
специализированных принципов в области военно-технического
сотрудничества, отражающих наиболее общие закономерности и взаимосвязи
специфичных общественных отношений экспорта военной продукции, как
системного явления. Таким образом, необходимо прежде всего:

а) правильно классифицировать принципы военно-технического
сотрудничества;

б) дать адекватное обоснование их квалификации в качестве принципов;

в) раскрыть содержание.

Необходимой методологической посылкой является рассмотрение специфичных
общественных отношений, опосредующих военно-техническое сотрудничество,
как системного явления, совокупности государственно-управленческих,
международных и экономических отношений, направленных на продвижение
российской военной продукции на мировой рынок вооружения и военной
техники. Исходя из системного подхода, необходимо выявить и раскрыть
наиболее общие закономерности и руководящие начала каждого элемента
системы военно-технического сотрудничества.

Собственно военно-техническое сотрудничество (система государственного
управления), выступает управляющим субъектом, а управляемым объектом
являются экономические отношения – внешнеторговая деятельность в
отношении продукции военного назначения. Соответственно, необходимо
определить принципы государственного управления в области
военно-технического сотрудничества (специализированные принципы в
конкретно-определенной области), которые являются руководящими началами
деятельности государственных органов, осуществляющих управление в
области военно-технического сотрудничества, и отдельно – принципы
внешнеторговой деятельности в отношении продукции назначения, которые
будут являться руководящими началами внешнеторговой деятельности
российских организаций, получивших право на осуществление этой
деятельности.

Специфика общественных отношений военно-технического сотрудничества,
заключается также в том, что они затрагивают интересы иностранных
государств и опосредуются межгосударственными отношениями в процессе
хозяйственного оборота российской военной продукции на мировых рынках
вооружений. Вследствие этого, самые существенные стороны этих отношений
должны соответствовать общепризнанным принципам и нормам международного
права. В тоже время, международные отношения включают в себя огромное
многообразие областей межгосударственной деятельности, которые
характеризуются специфичными взаимосвязями и закономерностями,
основыванными на специальных внешнеполитических принципах
государственной политики в конкретно-определенной области
межгосударственных отношений. Таким образом, целесообразно также
рассмотреть внешнеполитические принципы государственной политики в
области военно-технического сотрудничества. Это тем более актуально, что
ст. 1 Закона о ВТС, военно-техническое сотрудничество определено как
деятельность в области международных отношений.

Комплексный анализ всех аспектов военно-технического сотрудничества
показывает наличие объективных закономерностей и взаимосвязей их
правового регулирования, существенные стороны которого определяются
закономерностями поведения субъектов правоотношений (государственных
органов и субъектов внешнеторговой деятельности) в зависимости от сфер
действия общего дозволения и общего запрета. Речь идет о том, что
свобода поведения субъекта правоотношений определяется наличием правовых
регуляторов, основополагающих правил поведения (принципов), отражающих и
защищающих государственно-публичные интересы в специфичной сфере
общественных отношений, к которой относится экспорт оружия. Эти правовые
принципы, во-первых, устанавливают исходные начала всего нормативного
регулирования в сфере военно-технического сотрудничества; во-вторых,
устанавливают правовые режимы (правила поведения) субъектов
государственно-управленческих отношений (государственных органов) и
субъектов внешнеторговой деятельности в сфере военно-технического
сотрудничества.

Таким образом, можно выделить следующие виды принципов
военно-технического сотрудничества Российской Федерации с иностранными
государствами:

1) принципы государственного управления в сфере военно-технического
сотрудничества;

2) внешнеполитические принципы государственной политики в области
военно-технического сотрудничества;

3) принципы внешнеторговой деятельности в сфере военно-технического
сотрудничества.

1.3.1. Внешнеполитические принципы военно-технического сотрудничества
Российской Федерации с иностранными государствами

Внешнеполитические принципы Российской Федерации в области
военно-технического сотрудничества определены в следующих источниках:

международных соглашениях по контролю за поставками вооружения и военной
техники;

многочисленных межправительственных соглашениях по военно-техническому
сотрудничеству Российской Федерации с иностранными государствами;

Конституции Российской Федерации;

Концепции национальной безопасности Российской Федерации;

ежегодных посланиях Президента РФ Федеральному Собранию;

федеральных законах и иных нормативных правовых актах, регулирующих
военно-техническое сотрудничество.

Как было отмечено ранее, системный подход к специфичной области
международных отношений позволяет выделить в ней две подсистемы:

управляющую подсистему, к которой относятся межгосударственные отношения
в области военно-технического сотрудничества, где руководящими правовыми
началами будут являться внешнеполитические принципы межгосударственных
отношений в области военно-технического сотрудничества Российской
Федерации с иностранными государствами;

управляемую подсистему межгосударственных экономических отношений в
области международного обмена продукцией военного назначения, правовое
регулирование которых основано на внешнеполитических принципах поставок
продукции военного назначения в иностранные государства.

Анализ российского законодательства в области ВТС, прежде всего
Федерального закона “О военно-техническом сотрудничестве Российской
Федерации с иностранными государствами”, позволяет выделить следующие
внешнеполитические принципы государственной политики в области
военно-технического сотрудничества:

А) К внешнеполитическим принципам межгосударственных отношений в области
военно-технического сотрудничества Российской Федерации с иностранными
государствами относятся:

1) принцип соблюдения международных договоров в области международной
безопасности при осуществлении военно-технического сотрудничества;

2) принцип соблюдения международных обязательств Российской Федерации в
области контроля за экспортом продукции военного назначения, товаров и
технологий двойного назначения;

3) принцип сохранения и поддержания политических, экономических и
военных интересов Российской Федерации;

4) принцип соблюдения взаимовыгодных военно-политических и экономических
интересов в области военно-технического сотрудничества с иностранными
государствами на приемлемых для Российской Федерации условиях.

Б) К внешнеполитическим принципам поставок продукции военного назначения
в области военно-технического сотрудничества Российской Федерации с
иностранными государствами относятся:

1) принцип отказа от поставок продукции военного назначения в
государства, находящиеся в состоянии вооруженного конфликта, за
исключением случаев выполнения международных соглашений;

2) принцип отказа от передачи оружия в нарушение принципов Устава ООН;

3) принцип сдержанности.

Остановимся более подробно на указанных принципах и их практической
реализации при осуществлении военно-технического сотрудничества.

Принцип соблюдения международных договоров в области международной
безопасности при осуществлении ВТС основан на п. 2 ст. 2 Устава ООН и
ст. 26 “pacta sunt servanda” Венской конвенции о праве международных
договоров*(120), в соответствии с которым “Каждый действующий договор
обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться”.

В сфере военно-технического сотрудничества принцип соблюдения
международных договоров имеет особое значение. Особенность эта
обусловлена спецификой объекта экономических отношений, по поводу
которого государства вступают в отношения друг с другом, а именно
свойствами продукции военного назначения. Данный специфичный объект
способен удовлетворять интересы государства в рамках обеспечения
собственной безопасности или достижения геополитических интересов в том
или ином регионе мира, что, в свою очередь, уже затрагивает интересы
других государств. В силу этого мировым сообществом на договорной основе
создана действенная система по поддержанию мира и международной
безопасности. Элементом системы является комплекс мер (международных
договоров), направленных на прекращение наращивания средств ведения
войны, их ограничение, сокращение и ликвидацию.

При осуществлении военно-технического сотрудничества речь прежде всего
идет о соблюдении таких международных договоров, как Договора о
нераспространении ядерного оружия*(121), согласно которому Россия
обязалась не передавать кому бы то ни было ядерное оружие или другие
ядерные устройства, а также контроль над ними ни прямо, ни косвенно;
Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов
бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их
уничтожении 1972 г.*(122); Конвенции о запрещении разработки,
производства, накоплении и применении химического оружия и его
уничтожении 1993 г.*(123), участником которых является и Россия; Режима
контроля над ракетными технологиями (РКРТ) 1987 г.

Россия неукоснительно выполняет международные соглашения в области ВТС.
Так, в соответствии с заключенным Соглашением между Правительством
Российской Федерации и Правительством Республики Индия о реализации
долгосрочной программы военно-технического сотрудничества на период до
2000 г., заключенного в 1994 г., Россия поставила ВиВТ в эту страну на
сумму 7-8 млрд. долл. США. В результате, по оценкам экспертов, в
настоящее время российскими вооружением и военной техникой оснащены ВВС
Индии – на 80%; ВМС – на 75%, сухопутные войска – на 40%*(124).

21 декабря 1998 г. было подписано Соглашение между Правительством
Российской Федерации и Правительством Республики Индия о реализации
долгосрочной программы военно-технического сотрудничества на период до
2010 г., которое по сути является пролонгацией ранее принятого
соглашения. Во исполнение указанного соглашения Россия и Индия подписали
Меморандум о взаимопонимании, касающийся передачи ВМС Индии тяжелого
авианесущего крейсера “Адмирал Горшков”, и заключены контракты на
поставку Индии 100 танков Т-90С и лицензионное строительство еще 200
танков в самой Индии*(125). На этом примере мы видим, что Россия
добросовестно выполняет принятые на себя обязательства по международным
договорам в области ВТС.

Другим внешнеполитическим принципом в области ВТС является принцип
соблюдения международных обязательств Российской Федерации в области
контроля за экспортом продукции военного назначения, товаров и
технологий двойного назначения.

Внешне данный принцип напоминает принцип соблюдения международных
договоров. Однако между ними есть существенная юридическая разница.

Как уже было отмечено, в соответствии со статьей 2 Венской конвенции о
праве международных договоров международный договор – это соглашение,
регулируемое международным правом. Однако весьма часто в международной
практике применяются другие письменные акты, в которых находят отражение
согласованные позиции государств по тому или иному вопросу
межгосударственных отношений. Эти акты не имеют юридической силы
международных договоров, потому что стороны, которые их подписали,
во-первых, не определили их юридическую природу в качестве международных
договоров, определив порядок и дату вступления в силу, во-вторых, они не
зарегистрированы в качестве международных договоров в Секретариате ООН,
что предусмотрено статьей 102 Устава ООН. В силу этого сфера действия
принципа соблюдения международных обязательств существенно шире, чем
принципа соблюдения международных договоров.

Необходимо различать обязательства по международному праву, которые
существенно шире обязательств, вытекающих из соответствующих
международному праву договоров или других соглашений. Строго говоря,
последние не являются обязательствами по международному праву. Но это ни
в коей мере не означает, что эти акты (другие соглашения) находятся вне
правового поля принципов международного права.

Таким образом, когда говорят о международных обязательствах, речь идет
об обязательствах, которые вытекают из общепризнанных принципов и норм
международного права; обязательствах, вытекающих из соответствующих
международному праву международных договоров; обязательствах, вытекающих
из иных международных соглашений.

Для поддержания мирового правопорядка важно, чтобы эти иные соглашения
были основаны на общепризнанных принципах и нормах международного права,
что, в свою очередь, гарантирует выполнение обязательств по таким
соглашениям.

Правовыми основаниями внешнеполитического принципа соблюдения
международных обязательств Российской Федерации в области контроля за
экспортом продукции военного назначения, товаров и технологий двойного
назначения являются п. 2 ст. 2 Устава ООН, который установил принцип
добросовестного выполнения принятых на себя обязательств; Декларация о
принципах международного права, касающихся дружественных отношений и
сотрудничества между государствами в соответствии с уставом ООН, в
преамбуле которой записано, что “добросовестное выполнение государствами
обязательств, принятых в соответствии с Уставом, имеет важное значение
для поддержания международного мира и безопасности”; ст. 4 Закона о ВТС,
установившей в качестве принципа военно-технического сотрудничества
соблюдение международных обязательств Российской Федерацией в области
контроля за экспортом продукции военного назначения.

Россия последовательно соблюдает заключенные международные соглашения в
области ВТС. Классическим примером здесь является так называемый
“меморандум Гора – Черномырдина”. Меморандум не относится к
международному договору, но является международным соглашением,
налагающим на США и Россию обязательства в соответствии с его предметом.
В соответствии с ним Россия обязалась завершить выполнение всех своих
контрактных обязательств с Ираном по поставкам ВиВТ и оказанию услуг
военного назначения до 31 декабря 1999 г. и впредь не заключать новых. В
результате Россия потеряла в денежном эквиваленте 2 млрд. долл. США и
еще 2 млрд. – по контрактам, находящимся в стадии проработки. Мы
последовательно выполняли меморандума “Гора – Черномырдина” все годы,
пока в соответствии с п. 5 документа не наступила возможность его
пересмотра из-за изменения политической обстановки в Иране. Здесь
необходимо отметить, что одновременно США не в полной мере выполнили
свои обязательства по указанному соглашению. Так, США не предотвратили
несанкционированные передачи американского оружия из стран Ближнего и
Среднего Востока в зоны, прилегающие к России. Вашингтон по-прежнему
препятствует доступу России на рынок высоких технологий и активно
использует принцип двойных стандартов в конкуренции, нацеленных на
вытеснение России с мировых оружейных рынков*(126).

В декабре 2000 г. Россия заявила о том, что приступает к переговорам с
Ираном по заключению новых контрактов в сфере ВТС. Как было подчеркнуто,
поставки российской ПВН будут осуществляться только в рамках
международных договоренностей и обязательств, взятых на себя Россией.
Для России выход из меморандума “Гор – Черномырдин” тем более актуален,
что по некоторым источникам Иран планирует закупить в России ВиВТ на
сумму в 1 млрд. долл. США в течение ближайших 2-3 лет, а в течение
следующего десятилетия эта сумма должна возрасти примерно до 4 млрд.
долл. США*(127).

Следующий внешнеполитический принцип в области ВТС – принцип сохранения
и поддержания политических, экономических и военных интересов Российской
Федерации, который основан на принципе суверенного равенства государств
(п. 1 ст. 2 Устава ООН), в содержание которого входит право каждого
государства свободно выбирать и развивать свои политические, социальные,
экономические и культурные системы, и ст. 4 Закона о ВТС, закрепившей в
качестве внешнеполитического принципа сохранение и поддержание
политических, экономических и военных интересов Российской Федерации.

В Декларации принципов, которыми государства-участники будут
руководствоваться во взаимных отношениях Заключительного акта Совещания
по безопасности и сотрудничеству в Европе*(128), государства приняли на
себя обязательство уважать не только суверенное равенство друг друга,
как это указано в Уставе ООН, но и все права, присущие их суверенитету.
Это означает, что государства будут уважать право друг друга определять
и осуществлять по своему усмотрению их отношения с другими государствами
согласно международному праву и в духе этой Декларации.

Уважение прав, присущих суверенитету, означает, что мировым сообществом
признается, что каждое государство вправе самостоятельно определять свои
внешнеполитические приоритеты во взаимоотношениях с другими
государствами, которые в конечном итоге являются элементом прав,
присущих суверенитету. Критерием здесь должно служить только то, чтобы
реализация собственных внешнеполитических приоритетов не нарушала
принципа суверенного равенства государств и была основана на
международном праве.

Так, именно долгосрочным геополитическим интересам отвечает тесное
военно-техническое сотрудничество России с Китаем, основанное на
стратегическом партнерстве. В рамках выбранного курса подписаны
межправительственные соглашения в области военно-технического
сотрудничества, которые успешно выполняются. В рамках реализации
указанных соглашений с Китаем был заключен контракт на поставку восьми
дизельных подводных лодок проекта 636 (“Кило”), оснащенных ракетным
комплексом “Клаб”. Стоимость сделки, по оценке экспертов, – 1,5-1,6
млрд. долл. США*(129).

Принцип соблюдения взаимовыгодных военно-политических и экономических
интересов в области военно-технического сотрудничества с иностранными
государствами на приемлемых для Российской Федерации условиях основан на
принципе сотрудничества международного права (Устав ООН), в соответствии
с которым государства обязаны сотрудничать друг с другом независимо от
различий их политических, экономических и социальных систем, в различных
областях международных отношений, с целью содействия общему
благосостоянию народов и международному сотрудничеству.

Указанный принцип не противоречит принципу приоритета интересов
Российской Федерации, так как последний определяет основополагающие
начала внутригосударственных отношений при осуществлении
военно-технического сотрудничества, и принципу сохранения и поддержания
интересов Российской Федерации в силу того, что Россия осуществляет свои
международные отношения в соответствии с принципами суверенного
равенства и невмешательства, сохраняя баланс собственных интересов и
интересов иностранных государств, в которые осуществляются поставки
военной продукции. Принцип взаимовыгодности интересов призван также
исключить навязывание интересов иностранному государству, нанесение
ущерба его экономическому потенциалу и создание геополитического
дисбаланса в результате поставки вооружений, что, в свою очередь,
соответствует принципу невмешательства во внутренние дела международного
права. Практическая реализация принципа нашла в ст. 4 Закона о ВТС.

Именно исходя из вышеназванного принципа Россия, несмотря на
стратегическое партнерство с Китаем, в том числе и в области ВТС,
отказалась продавать Пекину сверхзвуковые бомбардировщики дальнего
радиуса действия Ту-22М “Бэкфайр”, а также истребители Су-35 и
МиГ-31*(130). Поставляя широкий спектр современных вооружений Китаю,
Россия в то же время не идет на передачу китайцам ряда ключевых
технологических компонентов. Принимая указанные решения, Россия прежде
всего исходит не только из собственных национальных интересов, но и
общей геополитической обстановки в регионе и интересов других государств
региона.

Другим примером практической реализации названного принципа при
осуществлении военно-технического сотрудничества является решение
проблемы погашения долга иностранными государствами за поставки ВиВТ
бывшим Советским Союзом. По данным экспертов, сумма задолженности 53
стран перед Россией в 1997 г. составила 147,5 млрд. долл. США*(131),
причем эта сумма является долгом перед бывшим СССР. Основная часть долга
приходится на 17 слабоплатежных стран – Алжир, Анголу, Афганистан,
Вьетнам, Египет, Индию, Ирак, Йемен, Камбоджу, КНДР, Лаос, Ливию,
Монголию, Никарагуа, Сирию, Эфиопию*(132).

Россия продолжает активное военно-техническое сотрудничество со многими
из этих стран, увязывая проблему погашения ими долга, что отвечает
интересам российской стороны, с новыми формами такого сотрудничества в
интересах импортирующих государств.

Так, общая задолженность Анголы по кредитам, предоставленным бывшим
СССР, достигла 5,7 млрд. долл. США. Основную часть долга составляли
кредиты на закупку советского оружия. 20 ноября 1996 г. было подписано
соглашение о реструктуризации этого долга. Вместе с тем 17-19 августа
1998 г. было подписано Соглашение о программе создания в Анголе
совместных предприятий по ремонту, обслуживанию и модернизации
вооружений советского и российского производства. Программа рассчитана
на 5 лет. Для ее реализации Россия предоставила Анголе соответствующий
кредит, который связан с расширением участия России в добыче и
реализации ангольской нефти, алмазов и морепродуктов. Оплата основной
части долга за военные поставки должна осуществляться Анголой в
валюте*(133).

В целом же погашение задолженности иностранных государств перед
Российской Федераций осуществляется, хотя и не столь быстрыми темпами.
По графику платежей Россия получила в 1992 г. от своих должников 1,2
млрд. долл. США. К началу 1997 г. почти 50% обязательств превратилось в
просроченную задолженность. До конца 1997 г. страны-должники закрывали
свои обязательства минимум на 150-170 млн. долл. США валютой
ежегодно*(134).

Самостоятельной подгруппой являются внешнеполитические принципы поставок
продукции военного назначения в области ВТС. Рассмотрим их более
подробно.

К указанной подгруппе относится принцип отказа от поставок продукции
военного назначения в государства, находящиеся в состоянии вооруженного
конфликта, за исключением случаев выполнения международных соглашений,
основанный на принципе невмешательства во внутренние дела международного
права (п. 7 ст. 2 Устава ООН, Декларация о принципах международного
права 1970 г.).

Исходя из принципа невмешательства во внутренние дела, любая поставка
Российской Федерацией военной продукции в район конфликта одному
государству так или иначе будет направлена против суверенитета другого
государства, что уже будет нарушать принципы суверенного равенства
государств, неприменения силы и угрозы силой, мирного разрешения
международных споров.

Из этого общего правила есть одно исключение, содержащееся в главе VII
Устава ООН, в которой предусмотрены действия, которые могут быть
предприняты в случае существования любой угрозы миру, любого нарушения
миру или акта агрессии.

В этой связи решающее значение для определения критериев отказа поставок
в регионы конфликтов имеет определение агрессии, принятое на XXIX сессии
Генеральной Ассамблеи ООН (резолюция 3314)*(135). Анализ пункта 7
резолюции 3314 позволяет сделать вывод, что любые поставки
государству-агрессору должны быть прекращены. В настоящее время
международное право не содержит нормы, запрещающей поставки вооружения и
военной техники государству-агрессору. Ее принятие способствовало бы
более эффективному функционированию системы международной безопасности.

Отдельно необходимо остановиться на второй части рассматриваемого
принципа – исключении из общего правила недопустимости поставок
вооружения и военной техники в государства, находящиеся в состоянии
конфликта, поставок, осуществляемых во исполнение международных
обязательств. Данный принцип недопустимо рассматривать широко,
обосновывая возможность любой поставки воюющему государству, если
имеются перед ним международные обязательства. В данном случае,
определяющую роль будут играть критерии, выработанные в резолюции 3314
Генеральной Ассамблеи ООН, дающие определение агрессии, для выявления
истинных интересов воюющего государства и квалификации его действий в
конкретном конфликте. С другой стороны, критерии поведения государств,
осуществляющих поставки военной продукции в государство, находящееся в
состоянии вооруженного конфликта, во исполнение международных
обязательств определены принципом добросовестного выполнения
международных обязательств.

В соответствии с Декларацией принципов каждое государство обязано
добросовестно выполнять свои обязательства, вытекающие из международных
договоров, действительных согласно общепризнанным принципам и нормам
международного права. Так, Россия в начале 2000 г. отказалась поддержать
введение эмбарго на поставки вооружения и военной техники Эфиопии и
Эритрее, находящихся в состоянии вялотекущего конфликта. По мнению
российского МИДа, санкции преждевременны, “пока не будут исчерпаны все
политические методы урегулирования конфликта”*(136). Позиция России во
многом была основана на Соглашении между Правительством Российской
Федерации и Правительством Федеративной Демократической Республики
Эфиопия о военно-техническом сотрудничестве, заключенном 10 октября 1995
г.

В данном случае критерием поставки в государство, находящееся в
состоянии конфликта, является ст. 51 Устава ООН, признающее право на
самооборону, правомерность которого также будет определяться
соответствием осуществляемых обороняющимся государством мер, критериям
определения агрессии (резолюция 3314 Генеральной Ассамблеи ООН).

В заключительном акте СБСЕ принцип добросовестного выполнения только
международных обязательств, соответствующих общепризнанным принципам и
нормам международного права нашел дальнейшее развитие. В Декларации
принципов, которыми государства-участники будут руководствоваться во
взаимных отношениях Заключительного акта Совещания по безопасности и
сотрудничеству в Европе, записано, что государства будут добросовестно
выполнять свои обязательства, которые вытекают из соответствующих
международному праву договоров. В случае, если международные
обязательства государства окажутся в противоречии с обязательствами из
Устава ООН (т.е. принципами международного права), то в соответствии со
ст. 103 ООН преимущество имеют обязательства по Уставу ООН, т.е.
приоритет имеют общепризнанные принципы и нормы международного права.
Ярким примером следования указанному принципу является позиция России по
вопросу поставок оружия в воющую Эфиопию. Поставки ПВН осуществлялись до
введения 17 мая 2000 г. Советом Безопасности ООН эмбарго на продажу
оружия Эфиопии и Эритрее*(137). После введения санкций на основании
решения Президента РФ В.В. Путина поставки ПВН в Эфиопию были
прекращены. Таким образом, Россия, несмотря на действующий международный
договор с Эфиопией в области ВТС, выполнила свои обязательства согласно
Уставу ООН, которые основаны на общепризнанных принципах и нормах
международного права, имеющих в данном случае приоритет перед
международным договором.

Внешнеполитический принцип отказа от поставок продукции военного
назначения в государства, находящиеся в состоянии вооруженного конфликта
нормативно закреплен в ст. 4 Закона о ВТС и Послании Президента РФ
Федеральному Собранию 30 марта 1999 г., в котором подчеркнуто, что
“Россия стремится… не поставлять оружие в районы конфликтов”.

Следующим принципом является принцип отказа от поставок оружия в
нарушение принципов Устава ООН.

Внешнеполитический принцип отказа от поставок оружия в нарушение
принципов Устава ООН основан на ст. 103 Устава ООН, предусматривающей,
что в случае, когда обязательства членов ООН по его Уставу окажутся в
противоречии с их обязательствами по какому-либо другому международному
соглашению, преимущественную силу имеют обязательства по Уставу ООН,
т.е. принципы международного права, закрепленные в Уставе. Указанная
норма закрепляет приоритет принципов международного права над
международными обязательствами государств, не соответствующих этим
принципам. Как отмечает А.И. Котелкин, “Россия строго соблюдает
установленное Советом Безопасности ООН эмбарго на поставки вооружений в
отдельные страны”*(138).

Практическая реализация принципа нашла отражение в Указе Президента РФ
от 18 февраля 1993 г. N 235 “О порядке введения эмбарго на поставку
вооружений и военной техники, оказание услуг военно-технического
характера, а также на поставку сырья материалов, оборудования и передачу
технологий военного и двойного назначения зарубежным государствам, в том
числе участникам СНГ”*(139).

Так, следуя этому принципу, Россия присоединилась к эмбарго на поставку
вооружения и военной техники в Ирак, введенному Советом Безопасности ООН
в 1990 г. после вторжения в Кувейт. И это несмотря на то, что
действовали соответствующие международные соглашения с Ираком о
поставках ПВН*(140), а долг Ирака за поставленные ВиВТ составил 7 млрд.
долл. США*(141).

Внешнеполитический принцип сдержанности поставок продукции военного
назначения в иностранные государства основан на принципе невмешательства
во внутренние дела, в содержание которого в соответствии с Декларации
принципов, которыми государства-участники будут руководствоваться во
взаимных отношениях Заключительного акта Совещания по безопасности и
сотрудничеству в Европе (1975 г.) входит воздержание от любого акта
военного, политического, экономического или другого принуждения,
направленного на то, чтобы подчинить своим собственным интересам
осуществление другим государством прав, присущих его суверенитету, и,
таким образом, обеспечить себе преимущества любого рода. Этот аспект
принципа сдержанности связан с принудительными действиями, направленными
на поставку военной продукции иностранному государству, в результате
чего такая поставка подрывает государственный суверенитет и нарушается
еще один принцип международного права – суверенного равенства
государств.

Другой аспект содержания принципа сдержанности связан с ситуацией, когда
государство-импортер само заинтересовано в такой поставке, но это
государство нарушает принципы международного права, его внешняя политика
подрывает геополитический баланс в регионе или внутренняя политика
характеризуется массовыми нарушениями прав и свобод человека, что
позволяет говорить о диктаторском или расовом характере политического
режима в таком государстве. В данном аспекте правовым основанием
принципа сдержанности является принцип добросовестного выполнения
государствами своих обязательств, который дает критерии действительности
договорных отношений в такой ситуации: они должны соответствовать
общепризнанным принципам и нормам международного права. Если же поставка
вооружения и военной техники приведет к геополитическому дисбалансу,
подрыву системы международной безопасности, нарушению прав человека, то
такая поставка будет противоречить принципам международного права, а
договор, в результате которого она произошла, в соответствии со ст. 53 и
64 Венской конвенции о праве международных договоров, будет являться
ничтожным, если это международный договор. Если же это международный
коммерческий договор, то основанием его ничтожности будет ст. 168 ГК РФ.

В послании Президента РФ Федеральному собранию 30 марта 1999 г.
подтверждена приверженность принципу сдержанности, в частности в
Послании отмечено, что “в сфере торговли вооружением и услугами военного
назначения… Россия стремиться… проявлять необходимую сдержанность,
чтобы эти поставки не вызывали дестабилизации политического положения в
том или ином регионе”*(142).

Выработанные в рамках международных консультаций и форумов принципы
поставок оружия находят закрепление в национальных законодательствах,
регулирующих военно-экспортную политику конкретных государств.

В Италии в соответствии с законом “О порядке организации экспорта,
импорта и транзитных проходов через страну вооружений, боевой техники и
материалов стратегического значения” (1994) запрещен экспорт военной
продукции в страны, находящиеся в состоянии вооруженного конфликта (за
исключением случаев выполнения Италией обязательств по международным
соглашениям либо особых указаний правительства); в страны, внутренняя и
внешняя политика которых противоречит принципам итальянской конституции;
в страны, в отношении которых действует список товаров “эмбарго” (полный
либо частичный); в страны, проводящие политику насилия и нарушения прав
человека; в страны, получающие экономическую помощь от Италии, но
использующие соответствующие ресурсы в неоправданно больших размерах, на
военные приготовления.

В июне 1971 г. федеральное правительство Германии приняло “Основные
политические принципы по вопросам поставки оружия и военной техники”,
согласно которым поставки германского вооружения практически не
ограничивались в страны НАТО и приравненные к ним государства
(Австралия, Австрия, Новая Зеландия, Швейцария, Швеция и Япония) и
запрещались в бывшие социалистические страны и государства, находящиеся
в “районах политической и военной напряженности”. В дальнейшем эти
принципы были развиты в документе “Политические основы экспорта
вооружения и прочей военной продукции” от 28 апреля 1982 г., в котором
критерий “районы политической и военной напряженности” был заменен более
расплывчатым – необходимостью “соблюдения жизненно важных
внешнеполитических интересов ФРГ и обеспечения безопасности страны с
учетом интересов НАТО”. Такой подход позволил повысить экспортные
возможности германских производителей ВиВТ, содействуя расширению сферы
их деятельности.

В Китае в соответствии со ст. 5 Положения о контроле за экспортом
военной продукции при экспорте военной продукции необходимо соблюдать
следующие принципы: 1) содействовать обеспечению должной безопасности
страны-получателя; 2) не наносить ущерб миру, безопасности и
стабильности в регионе и в мире в целом; 3) не вмешиваться во внутренние
дела страны-получателя*(143).

Вторым элементом системы международно-правового регулирования в области
ВТС являются международные договоры. Они определяют, в основном на
двусторонней основе, основные принципы взаимоотношений между
государствами при поставках российской продукции военного назначения.

По предмету регулируемых отношений международные договоры Российской
Федерации в области военно-технического сотрудничества можно разделить
на следующие виды*(144):

1) двусторонние соглашения между Правительством РФ и правительствами
иностранных государств о военно-техническом сотрудничестве;

2) соглашения между Правительством РФ и правительствами
государств-участников СНГ о производственной и научно-технической
кооперации предприятий оборонных отраслей промышленности;

3) двусторонние соглашения между Правительством РФ и правительствами
иностранных государств по отдельным вопросам военно-технического
сотрудничества.

В международных договорах определены основные направления
военно-технического сотрудничества между Правительством РФ и
соответствующим иностранным государством. Анализ указанных международных
договоров показывает, что в целом в них закрепляется национальный
принцип правового регулирования, т.е. государство осуществляет поставки
продукции военного назначения в соответствии с действующим
законодательством в каждом государстве.

Значительная часть норм международных договоров по своему содержанию
носит несамоисполнимый характер, т.е. требуют для их реализации издания
соответствующих внутригосударственных нормативных правовых актов,
регулирующих порядок осуществления военно-технического сотрудничества.
Вместе с тем, отдельные нормы международных договоров самоисполнимы и
при соблюдении юридических условий их действия на территории Российской
Федерации, могут применяться непосредственно. К таким нормам относятся
обязательства сторон по защите информации, полученной в ходе реализации
соглашений, в соответствии с которой она не будет использоваться в ущерб
интересам сторон; отказ от передачи и реэкспорта третьим странам военной
продукции, полученной в ходе сотрудничества; разрешению споров по
толкованию и выполнению соглашений путем переговоров между сторонами;
соблюдение процедуры прекращения действия соглашения.

В области производственной и научно-технической кооперации предприятий
оборонных отраслей промышленности Российская Федерация присоединилась к
Соглашению о принципах обеспечения Вооруженных Сил государств-участников
СНГ вооружением, военной техникой и другими материальными средствами,
организации научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ
(1992). Правительство РФ заключило двусторонние соглашения*(145) о
производственной и научно-технической кооперации предприятий оборонных
отраслей промышленности с Белоруссией (1994), Казахстаном (1994),
Украиной (1995), и Кыргызстаном (1992). Названными соглашениями
предусмотрен более упрощенный порядок совершения внешнеторговых сделок в
отношении продукции военного назначения, чем с другими иностранными
государствами, что обусловливает установление конкретных правил,
регулирующих такой оборот и самоисполнимость содержащихся в них норм.

К международным договорам, регулирующим отдельные направления
военно-технического сотрудничества, можно отнести Соглашения
Правительства РФ с Правительством Турецкой Республики о сотрудничестве
по военно-техническим вопросам и в области оборонной промышленности
(1994); Правительства РФ с Правительством Финляндской Республики о
поставках специмущества в 1996-1998 гг. и расчетах за это имущество
(1996).

1.3.2. Принципы государственного управления в сфере военно-технического
сотрудничества

В общем виде принципы государственного управления нормативно закреплены
в ст. 4 Закона о ВТС, в соответствии с которой к ним отнесены:

1) приоритетность интересов Российской Федерации при осуществлении
военно-технического сотрудничества;

2) государственная монополия на деятельность в области
военно-технического сотрудничества;

3) защита государством прав и законных интересов юридических лиц,
связанных с разработкой, производством и реализацией продукции военного
назначения;

4) государственный протекционизм в области военно-технического
сотрудничества;

5) недопустимость нанесения ущерба обороноспособности и безопасности
Российской Федерации при осуществлении военно-технического
сотрудничества с иностранными государствами;

6) подконтрольность федеральных органов исполнительной власти и всех
российских юридических лиц, участвующих в военно-техническом
сотрудничестве;

7) подотчетность федеральных органов исполнительной власти и всех
российских юридических лиц, участвующих в военно-техническом
сотрудничестве.

Вместе с тем анализ действующего законодательства, регулирующего
военно-технического сотрудничества, позволяет сделать вывод о
существовании еще двух принципов государственного управления в этой
сфере:

1) принцип исключительного ведения федеральных органов исполнительной
власти:

2) принцип исключения неоправданного вмешательства государственных
органов во внешнеторговую деятельность российских субъектов
военно-технического сотрудничества.

Принцип исключительного ведения федеральных органов исполнительной
власти в сфере военно-технического сотрудничества Российской Федерации с
иностранными государствами основан на:

1) ст. 11 (п. 3) Конституции РФ, установившей, что разграничение
предметов ведения и полномочий между органами государственной власти
Российской Федерации и органами государственной власти субъектов
Российской Федерации осуществляется Конституцией РФ, Федеративным и
иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий;

2) статье 71 (п. “м”) Конституции РФ, в которой определено, что в
ведении Российской Федерации находится “…определение порядка продажи,
покупки оружия, боеприпасов, военной техники и другого военного
имущества…”.

Законодательное развитие принципа исключительного федерального ведения
получил в Законе о внешнеторговой деятельности, который определил, что в
ведении Российской Федерации находятся:

а) определение порядка ввоза и вывоза вооружений, военной техники и
имущества военно-технического назначения, оказание технического
содействия в создании объектов военного назначения за рубежом, передачи
технической документации, организации лицензионного производства,
модернизации и ремонта военной техники, а также оказания других услуг в
области военно-технического сотрудничества с иностранными государствами
(п. 5 ст. 6 Закона);

б) определение порядка вывоза отдельных видов сырья, материалов,
оборудования, технологий, научно-технической информации и оказания
услуг, которые применяются или могут быть применены при создании
вооружений и военной техники, а также тех из них, которые имеют мирное
назначение, но могут быть использованы при создании ядерного,
химического и других видов оружия массового уничтожения и ракетных
средств доставки (п. 8 ст. 6 Закона).

Свое однозначное закрепление принцип исключительного ведения нашел в ст.
2 Закона о ВТС, в которой установлено, что все вопросы, связанные с
военно-техническим сотрудничеством Российской Федерации с иностранными
государствами, находятся в исключительном ведении органов
государственной власти Российской Федерации.

В российском законодательстве не содержится позитивного, т.е.
закрепленного в нормативных правовых актах, определения понятия “предмет
ведения”. Вследствие этого, раскрытие его содержания может дать только
толкование понятия в юридической доктрине.

Необходимо различать объем понятия “предмет ведения” в различных
отраслях права, прежде всего в административном праве, регулирующем
сферу государственного управления, в частности, предметы ведения
государственных органов исполнительной власти, и в гражданском праве,
регулирующем, имущественные отношения, и объем правомочий, в т.ч.
предметы ведения юридических лиц (хозяйствующих субъектов).

Толкование понятия “предмет ведения” в административном праве

В юридической литературе высказаны следующие мнения:

“Важнейшим конституционным признаком государственного органа является
его компетенция… Правовой статус органа должен включать четкую,
детальную регламентацию меры использования им своих полномочий. Это
достигается за счет наделения каждого государственного органа
соответствующими правами (которые зачастую одновременно являются для
него и обязанностями), установления сферы применения данных прав
(предметов ведения) (курсив мой – В.К.) и территориальных пределов их
использования”*(146).

“Компетенция… органа – это круг вопросов его ведения (курсив мой –
В.К.), основных направлений деятельности (функций) и конкретных
полномочий в различных сферах жизни общества”*(147).

Следовательно, с точки зрения административного права “предмет ведения”
является одной из важнейших составляющих компетенции государственного
органа. В целом понятие “компетенция государственного органа” включает в
себя следующие элементы:

1) полномочия государственного органа – его права (которые одновременной
являются его и обязанностями) в соответствующих сферах государственного
управления;

2) предмет ведения государственного органа – сфера применения данных
прав;

3) основные направления деятельности (функции) государственного органа.

Таким образом, предмет ведения государственного органа – это:

1) установленный на основании Конституции РФ, федеральных законов, иных
нормативных правовых актах сфера государственного управления, в которой
государственный орган реализует предоставленные ему полномочия;

2) круг вопросов (задач), за решение которых отвечает государственный
орган.

В сфере государственного управления экспортом продукции военного
назначения предмет ведения Российской Федерации означает, что
исключительно на федеральном уровне (в федеральных законах, указах
Президента РФ, постановлениях Правительства РФ и ведомственных правовых
актах федеральных государственных органов) нормативно закрепляются все
вопросы, связанные с межгосударственными отношениями, государственным
управлением, внешнеторговой деятельностью субъектов военно-технического
сотрудничества в области экспорта российской военной продукции.
Соответственно, эти вопросы не могут определяться нормативными правовыми
актами субъектов Российской Федерации и совместными актами Российской
Федерации и субъектов Российской Федерации.

“Предмет ведения” с точки зрения гражданского права

Исходя из выработанного выше подхода, что предмет ведения – это сфера
реализации полномочий и круг вопросов, за которые отвечает юридическое
лицо, с т.з. гражданского права и в отношении юридических лиц необходимо
различать:

1) сферу деятельности юридического лица и объем его правомочий в этой
сфере;

2) предметы ведения в отношения имущества, переданного юридическому лицу
учредителем (данный аспект рассматриваемой проблемы не имеет
непосредственного отношения к настоящему исследованию).

Главным правовым основанием предмета ведения юридического лица,
устанавливающим сферу деятельности и объем правомочий являются
федеральные законы (Гражданский кодекс РФ, иные федеральные законы, в
т.ч. применительно к рассматриваемому вопросу Закон о внешнеторговой
деятельности и Закон о ВТС), учредительные документы (устав,
учредительный договор) юридического лица, в которых определяются цели и
предмет его деятельности. Для государственных унитарных предприятий
закрепление цели и предмета деятельности является обязательным (ст. 52
ГК РФ), т.к. именно они определяют специальную правоспособность
юридического лица (предмет ведения).

В области экспорта военной продукции правовым основанием закрепления
предмета ведения в уставах субъектов ВТС являются решения Президента РФ
о предоставлении права внешнеторговой деятельности в отношении продукции
военного назначения и Положение о порядке предоставления организациям
Российской Федерации права осуществления внешнеторговой деятельности в
отношении продукции военного назначения, утвержденное Указом Президента
РФ от 1 декабря 2001 г. N 1953, которое устанавливает права и
обязанности субъектов ВТС.

Таким образом, можно констатировать, что определение предмета и цели
деятельности субъектов военно-технического сотрудничества находится в
исключительном ведении федеральных государственных органов, конкретно
Президента РФ, и на законном основании в этом вопросе исключается
автономия воли хозяйствующих субъектов (один из основополагающих
принципов гражданского права) в рамках самостоятельного определения ими
предметов своего ведения.

В практическом плане исключительное ведение федеральных органов в
отношении предмета деятельности субъектов военно-технического
сотрудничества означает следующее:

1. Хозяйственный оборот продукции военного назначения осуществляется на
основании решений управомоченных федеральных органов исполнительной
власти, а не хозяйствующих субъектов (субъектов военно-технического
сотрудничества) и государственных органов субъектов Российской
Федерации. В правовом отношении эти решения представляют совокупность
разрешений, представляющих исключение из общего правила, а именно
установленного общего запрета на основополагающие юридически значимые
действия в области военно-технического сотрудничества, объединяемых
понятием система экспортного контроля в отношении оборота продукции
военного назначения. Необходимо подчеркнуть, что данное правило основано
на п. 3 ст. 1 ГК РФ (ограничения перемещения товаров и услуг могут
вводиться в соответствии с федеральными законом) и п. 2 ст. 129 ГК РФ
(виды объектов гражданских прав, нахождение которых в обороте
ограничено, определяются в порядке, установленном законом).

2. Хозяйствующие субъекты в сфере военно-технического сотрудничества
ограничены в своих правах и должны иметь специальную правоспособность на
осуществление внешнеторговой деятельности в отношении продукции военного
назначения, которую они получают в соответствии с решением Президента
РФ*(148), и субъективные права на совершение внешнеторговой сделки в
отношении военной продукции, которые предоставляются решением КВТС
России (Правительства РФ)*(149), а также субъективные права на вывоз
(ввоз) ПВН, которыми субъекты ВТС наделяются в результате выдачи
лицензии КВТС России*(150). Это правило основано на п. 2 ст. 49 ГК РФ,
которым установлено, что юридическое лицо может быть ограничено в своих
правах лишь в случаях и порядке, предусмотренных законом. Таковым
основанием является статьи 9 и 12 Закона о ВТС*(151).

Практическая реализация принципа исключительного ведения Российской
Федерации в области военно-технического сотрудничества находит в
принципах внешнеторговой деятельности в отношении продукции военного
назначения (принципах исключительной компетенции Президента РФ и
правительственной контрассигнации), которые необходимо отличать от
принципов государственного управления, т.к. они относятся к правовым
институтам управляемого объекта в сфере военно-технического
сотрудничества, а именно экономическим отношениям в этой области.

Законодательство ведущих стран-экспортеров оружия также относит все
вопросы связанные с экспортом вооружений и военной техники к
исключительной компетенции государства. Так в пункте 2 статьи 26
Конституции ФРГ записано: “Оружие, предназначенное для ведения войны,
может изготавливаться, доставляться и использоваться лишь с разрешения
Федерального правительства*(152), а в статье 173 закреплено: “Федерация
обладает исключительной законодательной компетенцией по следующим
вопросам: 1) внешние сношения, а также оборона..; 5)…товарооборот и
расчеты с заграницей…”*(153).

В статьях 20 и 21 Конституции Франции закреплено: “Правительство
определяет и проводит политику Нации. Оно распоряжается администрацией и
вооруженными силами (ст. 20); Премьер-министр руководит деятельностью
Правительства. Он несет ответственность за национальную оборону”*(154).
Во французском законодательстве “понятию обороны дается расширительное
толкование. Ордононс от 7 января 1953 г. включил в сферу обороны
проблемы военные, дипломатические, гражданской обороны, экономики,
осведомление (разведка) правительства, оборонные научные исследования и
технику”*(155).

Правовую основу принципа приоритетности интересов Российской Федерации
при осуществлении военно-технического сотрудничества составляют:

1. Статья 4 Конституции РФ, которая определяет в качестве основы
конституционного строя суверенитет Российской Федерации. Суверенитет
государства – это одно из его существенных свойств, означающее
самостоятельное и независимое осуществление государством своих функций,
как во взаимоотношениях с другими государствами, так и внутри самого
государства на всей его территории. Проявлением независимости является
приоритет интересов суверенного государства перед интересами других
государств в процессе их взаимоотношений. Государственные интересы
должны определяться потребностями собственного народа, который является
носителем суверенитета (ст. 3 Конституции РФ), а не интересами других
государств.

2. П. 2 ст. 6 Закона о внешнеторговой деятельности, закрепивший, что в
ведении РФ находится обеспечение экономических интересов РФ, и ст. 16
этого Закона, в которой установлено, что в целях защиты национальных
интересов РФ при осуществлении внешнеторговой деятельности в отношении
вооружений и военной техники в Российской Федерации действует система
экспортного контроля.

3. П. 1 ст. 4 Закона о ВТС отнес к основным пунктам государственной
политики в этой сфере приоритетность интересов Российской Федерации.

4. В соответствии с разделом 2 “Национальные интересы России” Концепции
национальной безопасности Российской Федерации*(156) национальные
интересы России основываются на национальном достоянии и национальных
ценностях народов Российской Федерации, обеспечиваются возможностями
экономики, политической и военной организации государства,
духовно-нравственным и интеллектуальным потенциалом многонационального
российского общества. Система национальных интересов России определяется
совокупностью основных интересов личности, общества и государства.

Интересы государства состоят:

– в незыблемости конституционного строя, суверенитета и территориальной
целостности России;

– в политической, экономической и социальной стабильности;

– в безусловном обеспечении законности и поддержании правопорядка;

– развитии равноправного и взаимовыгодного международного
сотрудничества.

Во внешнеэкономической сфере национальные интересы России заключаются в
установлении для российских производителей таких экономических связей,
которые бы обеспечили реализацию интересов российских предприятий,
способствовали повышению конкурентоспособности отечественной продукции,
эффективности производства и экономическому росту.

Специфика продукции военного назначения, заключающаяся в ее свойствах и
возможности быть использованной для реализации интересов иностранных
государств и различных политических групп в борьбе за политическую
власть, предопределяют использование экспорта ВиВТ в качестве
существенного фактора для реализации внешнеполитических интересов
государства. Такой подход закреплен в Государственной стратегии
экономической безопасности Российской Федерации, реализация которой
должна обеспечить активное влияние на процессы в мире, затрагивающие
национальные интересы России*(157).

В соответствии со ст. 9 Закона о ВТС конкретная реализация приоритета
интересов России в сфере военно-технического сотрудничества находит в
ежегодных посланиях Президента Российской Федерации Федеральному
собранию. Так в послании Президента РФ Федеральному собранию в 1999 г.
отмечено, что “предстоит полнее использовать возможности политического
влияния России в сфере торговли вооружением и услугами военного
назначения в условиях нарастающего противодействия со стороны основных
конкурентов”*(158).

В содержание принципа приоритетности входит:

1. При осуществлении военно-технического сотрудничества государственные
органы, осуществляющие управление в этой сфере, должны руководствоваться
ни собственными узковедомственными интересами, а интересами государства
в целом. В тоже время приоритет интересов государства должен быть
обеспечен через создание эффективной и действенной системы экспорта
военной продукции, обеспечивающей реализацию этого принципа. К
сожалению, действительность дает нам примеры обратного, когда
высокопарная фразеология интересов государства на самом деле прикрывает
узковедомственные интересы сиюминутной выгоды. Это в полной мере
относится к позиции Минюста России, на который Указом Президента РФ от
14 мая 1998 г. N 556 возложена правовая защита интересов государства в
процессе экономического и гражданско-правового оборота результатов
интеллектуальной деятельности, создавшего для этого Федеральное
агентство по правовой защите результатов интеллектуальной деятельности
(ФАПРИД). Результатом деятельности ФАПРИД стало создание системы,
направленной не на защиту федеральной интеллектуальной собственности, а
получение коммерческой выгоды под прикрытием обязательности проверки
патентной чистоты всех экспортируемых результатов интеллектуальной
деятельности, относящихся к продукции военного назначения.

2. При экспорте российской военной продукции должны учитываться интересы
национальной безопасности России, не несет ли поставка ВиВТ иностранным
государствам ущерб ее военному потенциалу и долгосрочным
военно-политическим интересам.

Реализация принципа приоритетности государственных интересов при
осуществлении военно-технического сотрудничества обеспечена
осуществлением полномочий соответствующих государственных органов*(159)
и иных организаций. В частности:

а) МИД России обеспечивает контроль за соблюдением внешнеполитических
интересов РФ;

б) Минобороны России обеспечивает контроль за соблюдением
военно-политических интересов;

в) Служба внешней разведки РФ выявляет и оценивает угрозу национальной
безопасности РФ;

г) Комиссия по вопросам военно-технического сотрудничества Российской
Федерации с иностранными государствами анализирует и прогнозирует
ситуацию в области обеспечения интересов РФ при реализации субъектами
ВТС права осуществления внешнеторговой деятельности в отношении
продукции военного назначения*(160);

д) Минюст России осуществляет правовую защиту интересов государства в
процессе экономического и гражданско-правового оборота результатов
научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ
военного назначения*(161);

е) ФАПРИД проводит мероприятия по обеспечению правовой защиты интересов
государства в процессе гражданско-правового оборота результатов
интеллектуальной деятельности*(162);

ж) ФГУП “Рособоронэкспорт” осуществляет функции государственного
посредника в сфере военно-технического сотрудничества в интересах
реализации экспортного потенциала Российской Федерации*(163).

Сущность и содержание принципа государственной монополии на деятельность
в области военно-технического сотрудничества будут рассмотрены при
исследовании публично-правового регулирования в области ВТС (параграф
2.4.2).

Финансовая политика в области военно-технического сотрудничества
основана на принципе защиты государством прав и законных интересов
юридических лиц, связанных с разработкой, производством и реализацией
продукции военного назначения.

Правовым основанием данного принципа являются:

1) конституционные принципы признания и защиты всех форм собственности и
свободы экономической деятельности (ст. 8 Конституции РФ);

2) ст. 21 Закона о государственном регулировании внешнеторговой
деятельности: российские лица имеют право на возмещение в судебном
порядке убытков, связанных с участием Российской Федерации в
международных экономических санкциях, за счет средств федерального
бюджета;

3) ст. 4 Закона о ВТС, которая определила одним из принципов
военно-технического сотрудничества защиту государством прав и законных
интересов юридических лиц, связанных с разработкой, производством и
реализацией продукции военного назначения;

4) ст. 11 ГК РФ (судебная защита гражданских прав).

Реализация данного принципа должна учитывать два существенных аспекта:

во-первых, защиту субъективных гражданских прав субъектов
военно-технического сотрудничества и предприятий оборонного комплекса
страны, задействованных в экспорте военной продукции;

во-вторых, учет и защита имущественных интересов предприятий
производителей и разработчиков военной продукции в сфере
военно-технического сотрудничества.

Пунктом 2 ст. 11 ГК РФ установлено, что защита гражданских прав в
административном порядке осуществляется лишь в случаях, предусмотренных
законом. Такими случаями являются названные выше федеральные законы.

Конкретное выражение принцип защиты гражданских права и интересов в
сфере военно-технического сотрудничества находит в полномочиях
Правительства РФ, установленных ст. 10 Закона о ВТС, в соответствии с
которой Правительство РФ определяет порядок возмещения возможного ущерба
(выплаты) компенсаций субъектам военно-технического сотрудничества в
случае принятия в установленном порядке решения о приостановлении или
прекращении военно-технического сотрудничества*(164).

Данный принцип реализован также в Указе Президента РФ от 18 февраля 1993
г. N 235 “О порядке введения эмбарго на поставку вооружения и военной
техники, оказание услуг военно-технического характера, а также на
поставку сырья, материалов, оборудования и передачу технологий военного
и двойного назначения зарубежным государствам, в том числе участникам
СНГ”*(165). В указе предусматривается возмещение предприятиям и
организациям Российской Федерации расходов, связанных с приостановлением
действия соответствующих межправительственных соглашений, а также
контрактов, заключенных с целью реализации этих соглашений, с
государствами, в отношении которых введено эмбарго.

В этих положениях также определяется возможность продажи третьим странам
военной продукции, изготовленной, но не поставленной в страны, в
отношении которых введено эмбарго.

Что касается второго аспекта проблемы, то речь идет прежде всего об
интересах разработчиков военной продукции, которые в значительной мере
лишены тех выгод, которые получают серийные производители военной
продукции от ее экспорта иностранным государствам.

Реализация этого аспекта принципа защиты и нашло отражение в основах
финансовой политики при осуществлении военно-технического сотрудничества
(ст. 13 Закона о ВТС), к которым отнесена обязательность и
пропорциональность распределения прибыли между всеми организациями,
участвующими в осуществлении военно-технического сотрудничества, с
учетом их вклада в разработку, производство и реализацию продукции
военного назначения.

Принцип государственного протекционизма в области военно-технического
сотрудничества

Государственный протекционизм – экономическая и правовая политика
государства, направленная на защиту военно-промышленного комплекса
страны от иностранной конкуренции в области экспорта военной продукции.

Правовую основу принципа государственного протекционизма составляют:

1. Ст. 8 Конституции РФ, в соответствии с которой в Российской Федерации
гарантируется поддержка конкуренции, свобода экономической деятельности,
признаются и защищаются все формы собственности.

2. Ст. 24 Закона о внешнеторговой деятельности, которая определила, что
Правительством РФ ежегодно разрабатывается Федеральная программа
развития внешнеторговой деятельности, предусматривающая перечень мер
государственного регулирования, принимаемых или намечаемых в
соответствующем году, ставка пошлин таможенного тарифа и пределы их
возможного изменения, количественные ограничения экспорта и импорта, а
также перечень мер по защите внутреннего рынка и валютного
регулирования, перечень мер стимулирования промышленного экспорта на
соответствующий год, реестр случаев дискриминации и нарушений
двусторонних и многосторонних обязательств, допущенных в отношении
российских лиц на рынках отдельных государств, и перечень принятых или
намечаемых мер по защите законных торгово-экономических интересов
Российской Федерации.

Ст. 26 названного Закона определяет мероприятия государственных органов,
направленные на поддержку отечественных субъектов внешнеторговой
деятельности, к которым, в том числе, относятся:

– обеспечение кредитования участников внешнеторговой деятельности;

– обеспечения функционирования систем гарантий и страхования экспортных
кредитов;

– организация торговых выставок и ярмарок, специализированных
симпозиумов и конференций и участие в них;

– проведение рекламных кампаний и кампаний по развитию экспорта товаров
и услуг;

– обеспечение создания системы внешнеторговой информации.

3. Ст. 4 Закона о ВТС, закрепившая в качестве одного из принципов
государственный протекционизм в области военно-технического
сотрудничества.

Государственный протекционизм в области военно-технического
сотрудничества реализован в ряде направлений деятельности
государственных органов экономического, политического, организационного
и правового характера.

К экономическим направлениям обеспечения государственного протекционизма
относится:

– разработка и внедрение механизмов долевого финансирования работ по
созданию новых образцов продукции военного назначения, совместного
использования доходов, получаемых от военно-технического сотрудничества,
в том числе путем образования целевых фондов для финансирования
разработки и производства наукоемкой и высокотехнологичной продукции
военного назначения;

– совершенствование механизма поставок продукции военного назначения в
счет погашения задолженности Российской Федерации перед иностранными
государствами;

– продолжение курса на развитие международной кооперации, в том числе
путем создания совместных предприятий по разработке и производству
наукоемкой и высокотехнологичной продукции военного назначения;

– продолжение работы по реструктуризации оборонно-промышленного
комплекса, создание оборонных отраслей промышленности, способных
производить наукоемкую и высокотехнологичную продукцию военного
назначения*(166).

К политическим направлениям осуществления государственного
протекционизма относятся:

– укрепление позиций Российской Федерации в государствах – традиционных
импортерах российской продукции военного назначения, в т.ч. путем
модернизации ранее поставленной продукции;

– активное освоение новых рынков сбыта продукции военного назначения;

– повышение уровня взаимодействия Российской Федерации с государствами
Договора о коллективной безопасности;

– подписание международных договоров в области военно-технического
сотрудничества с целью обеспечения государственной поддержки при
продвижении военной продукции на рынки иностранных государств*(167).

К организационному направлению осуществления государственного
протекционизма относится консолидация усилий федеральных органов
государственной власти в целях обеспечения государственной поддержки
продвижения военной продукции на внешний рынок, который реализуется в
ряде мер.

К организационным мерам государственного протекционизма в области
военно-технического сотрудничества относятся:

1) поддержка посольствами Российской Федерации субъектов
военно-технического сотрудничества в иностранных государствах*(168);

2) создание действенного механизма, исключающего посредническую
деятельность российских юридических и физических лиц, кроме
государственной посреднической, во всех ее проявлениях, в т.ч. через
представителя*(169);

3) исключение иностранного участия в качестве российских субъектов
военно-технического сотрудничества*(170);

4) создание упрощенного механизма экспорта военной продукции в страны
СНГ в рамках производственной кооперации, в соответствии с
межправительственными соглашениями, которые исключают в большинстве
случаев такие меры нетарифного регулирования, как принятие решения КВТС
России (Правительства РФ) на поставку военной продукции и выдачу
лицензии КВТС России, разрешающей ввоз (вывоз) ПВН для исполнения
контрактных обязательств*(171);

5) создание механизма, создающего основу для исключения недобросовестной
конкуренции между субъектами внешнеторговой деятельности. Данный
механизм включает в себя следующие средства: во-первых, предприятия и
производители, получившие право осуществления внешнеторговой
деятельности в сфере военно-технического сотрудничества, могут
осуществлять ее только в отношении производимой (разрабатываемой) ими
военной продукции, номенклатура которой прописана в соответствующе
решении Президента РФ; во-вторых, заявки от иностранных заказчиков на
поставку военной продукции между субъектами ВТС распределяются КВТС
России с учетом предварительных маркетинговых исследований,
необходимостью выполнения ими ранее принятых обязательств и пожеланий
инозаказчика*(172);

6) сокращение сроков рассмотрения официальных обращений и подготовки
соответствующих решений КВТС России (Правительства РФ) до 20 дней (было
30) и сроков выдачи лицензий на вывоз (ввоз) военной продукции КВТС
России до 5 дней (вместо 15).

Правовое направление обеспечения государственного протекционизма
реализуется в следующих мерах:

– заключением международных договоров о военно-техническом
сотрудничестве с иностранными государствами, создающих правовую основу
межгосударственных отношений в области экспорта военной продукции;

– введение правового регулирования разрешительного типа, основанного на
принципе “запрещено все, кроме разрешенного законом”*(173), исключающего
применение иностранного права в регулировании публичных аспектов порядка
экспорта военной продукции и существенно ограничивающего реализацию
автономии воли сторон в регулировании частноправовых отношений
внешнеторговых сделок в сфере военно-технического сотрудничества.

Принцип недопустимости нанесения ущерба обороноспособности и
безопасности Российской Федерации при осуществлении военно-технического
сотрудничества

Правовыми основаниями принципа недопустимости нанесения ущерба являются:

1. Концепция национальной безопасности Российской Федерации, в которой
подчеркнуто, что целями обеспечения национальной безопасности Российской
Федерации является создание и поддержание такого военно-стратегического
положения страны, которое бы создавало благоприятные условия для
развития государства и исключало опасность ослабления роли и значения
Российской Федерации как субъекта международного права, подрыва
способности государства реализовывать национальные интересы на
международной арене*(174).

К важнейшей задаче обеспечения национальной безопасности отнесено
укрепление безопасности государства в оборонной сфере.

2. П. 3 ст. 4 и ст. 16 Закона о внешнеторговой деятельности, закрепившие
в качестве одного из принципов государственного регулирования
внешнеторговой деятельности единство политики экспортного контроля в
целях защиты национальных интересов Российской Федерации при
осуществлении внешнеторговой деятельности в отношении военной продукции.

3. Ст. 4 Закона о ВТС, определившая в качестве одного из принципов
недопустимость нанесения ущерба обороноспособности и безопасности
Российской Федерации при осуществлении военно-технического
сотрудничества с иностранными государствами.

Принцип ненанесения ущерба национальной безопасности реализован:

1. В ряде полномочий федеральных органов исполнительной власти, которые
обязаны отслеживать соблюдение государственных интересов при
осуществлении военно-технического сотрудничества (речь о них шла при
рассмотрении принципа приоритетности интересов Российской Федерации).

2. В системе экспортного контроля, как основополагающем методе
государственной монополии на внешнеторговую деятельность в сфере
военно-технического сотрудничества РФ с иностранными государствами,
представляющим собой совокупность управляющих воздействий компетентных
государственных органов (управляющий субъект) на внешнеторговую
деятельность в отношении продукции военного назначения (управляемый
объект) в целях создания режима подконтрольности государству всех сторон
этих правоотношений.

3. В ряде обязанностей субъектов военно-технического сотрудничества при
осуществлении ими внешнеторговых операций в отношении продукции военного
назначения, к которым в частности относятся:

3.1. международно-правовым основанием экспорта военной продукции
являются только а) исполнение международных обязательств, или б)
официальные обращения иностранных заказчиков; соответственно, другие
формы международно-правовых оснований экспорта российской военной
продукции будут незаконными*(175);

3.2. экспорт может осуществляться исключительно в интересах иностранных
заказчиков, к которым относится строго ограниченный круг иностранных
лиц: а) иностранные государства, и б) иностранные юридические и
физические лица, имеющие право на осуществление военно-технического
сотрудничества в соответствии с законодательством своих стран*(176);

3.3. продукция военного назначения может экспортироваться только; а) при
наличии документа, содержащего обязательства уполномоченного органа
иностранного государства использовать экспортируемую из Российской
Федерации военную продукцию только в заявленных целях и не допускать ее
реэкспорта или передачу третьим странам без согласия Российской
Федерации, и б) аналогичное обязательство иностранного заказчика,
закрепленное в контрактах на поставку продукции военного
назначения*(177);

3.4. не допускать поставки на экспорт военной продукции в ущерб
формированию и исполнению государственного оборонного заказа;

3.5. предоставлять иностранным субъектам военно-технического
сотрудничества при проведении переговоров с ними информацию, касающуюся
сведений военно-технического характера и уровня экспортных цен на
продукцию военно-технического назначения, в объеме, предварительно
согласованном с Минобороны России и КВТС России;

3.6. незамедлительно информировать КВТС России, СВР России, ФСБ России и
Генштаб России о контактах с иностранными юридическим и физическими
лицами по вопросам производства и поставки на экспорт продукции военного
назначения, независимо от того, будут ли данные контакты реализованы в
виде коммерческих предложений*(178);

3.7. согласование проектов решений Правительства РФ на поставку военной
продукции в иностранные государства с федеральными органами
исполнительной власти, задействованными в системе обеспечения
национальной безопасности по предмету их ведения*(179).

Принцип контроля

Контроль – важнейшая функция управления, необходимый этап управленческой
деятельности. Государственный контроль военно-экспортной политики
является одним из центральных вопросов государственно-управляющего
воздействия на область специфических общественных отношений
военно-технического сотрудничества. Именно от действенности
государственного контроля во многом зависит эффективность
функционирования управляемых объектов, их способность адекватно
воспринимать управляющие воздействия и самореализовываться в процессе
осуществления практической деятельности.

Правовой основой принципа контроля являются:

1. Ст. 35 Закона о внешнеторговой деятельности, установившая, что
контроль за осуществлением внешнеторговой деятельности ведется
соответствующими органами государственной власти Российской Федерации и
органами государственной власти субъектов РФ в пределах своей
компетенции в целях обеспечения соблюдения внешнеторгового
законодательства, обеспечения и защиты экономических и политических
интересов РФ и субъектов РФ, а также защиты экономических интересов
муниципальных образований и российских лиц.

2. Ст. 4 Закона о ВТС, установившая в качестве одного из принципов
подконтрольность федеральных органов исполнительной власти и всех
российских юридических лиц, участвующих в военно-техническом
сотрудничестве. Государственный контроль за деятельностью в области
военно-технического сотрудничества осуществляется органами
государственной власти РФ в пределах их полномочий, предусмотренных
Конституцией РФ и федеральными законами, в целях обеспечения соблюдения
действующего законодательства в этой сфере (ст. 7 Закона о ВТС).
Практическая реализация принципа контроля нашла в системе экспортного
контроля в сфере военно-технического сотрудничества, представляющего
собой совокупность государственно-управляющих воздействий на
экономические отношения военно-технического сотрудничества (система
мер), призванных обеспечить реализацию интересов национальной
безопасности и суверенитета.

Принцип подотчетности основан на:

1. Ст. 28 Закона о внешнеторговой деятельности, возложившей на
Правительство РФ совместно с Центральным банком создание федеральной
системы статистической отчетности, сбор и разработку по единой
методологии сопоставимых на международном уровне статистических данных.

2. Ст. 4 Закона о ВТС установившей в качестве принципа подотчетность
федеральных органов исполнительной власти и всех российских юридических
лиц, участвующих в военно-техническом сотрудничестве.

Принцип подотчетности реализован:

1) в обязанности субъектов военно-технического сотрудничества
представлять в КВТС России отчеты о их внешнеторговой деятельности в
отношении продукции военного назначения*(180);

2) в Инструкции по формированию сводного объема экспорта продукции
военного назначения и представлению отчетности о внешнеторговой
деятельности в отношении продукции военного назначения*(181).

Субъекты ВТС представляют отчеты в соответствии с формами и указаниями
по их заполнению, приведенными в приложениях к названной Инструкции.
Отчеты должны содержать необходимые уточнения и пояснения, в том числе
по причинам непредставления тех или иных форм отчетности.

Если представление ежемесячных отчетов совпадает с окончанием квартала и
года, тогда срок представления их соответственно 10 и 20-е число месяца
(года), следующего за отчетным.

Представляемые отчеты подписываются руководителем субъекта ВТС или лицом
по его поручению.

Представляемая отчетность осуществляется с соблюдением установленного
законодательством Российской Федерации режима секретности.

КВТС России и иные федеральные органы исполнительной власти имеют право
при необходимости запрашивать и получать от субъектов ВТС другую
информацию и материалы, необходимые для решения вопросов, входящих в их
компетенцию, в случаях, предусмотренных действующим законодательством.

Отдельно необходимо остановиться на п. 18 Инструкции, которым
определено, что организации, получившие право на осуществление
внешнеторговой деятельности в отношении ПВН, представляют на
согласование проекты заданий на проведение переговоров с иностранными
заказчиками в произвольной форме.

Анализ статьи 12 Закона о ВТС и п. 1 Положения о порядке предоставления
организациям Российской Федерации права на осуществление внешнеторговой
деятельности в отношении продукции военного назначения показывает, что
законодательно и нормативно определены два вида субъектов ВТС:
государственный посредник и российские организации разработчики и
производители, получившие право на осуществление внешнеторговой
деятельности в отношении продукции военного назначения. Каждый из
названных видов субъектов ВТС имеет свою специальную правоспособность,
объемы и содержание которой не совпадают (см. пункт 12.7. комментария).
Применительно к настоящей Инструкции необходимо исходить из того, что,
если в тексте Инструкции используется понятие “субъект ВТС”, то
соответствующие обязанности по представлению форм отчетности и другие
обязанности, касаются, как государственного посредника, так и российских
организаций разработчиков и производителей, получивших право на
осуществление внешнеторговой деятельности в отношении продукции военного
назначения. Если же используется понятие организации, получившие право
на осуществление внешнеторговой деятельности в отношении продукции
военного назначения”, то соответствующие обязанности распространяются
только на эти организации, к которым государственный посредник не
относится. Данный вывод в полной мере относится и к пункту 18 названной
Инструкции, в соответствии с которым обязанность согласовывать задания
на проведение переговоров с иностранными заказчиками возлагается только
на российские организации разработчики и производители, получившие право
на осуществление внешнеторговой деятельности в отношении продукции
военного назначения, и не является обязанностью государственного
посредника.

Аналогичная ситуация и в отношении пункта 19 Инструкции, в соответствии
с которым российские организации разработчики и производители,
получившие право на осуществление внешнеторговой деятельности в
отношении продукции военного назначения, ежемесячно, за 5 дней до
наступления очередного месяца, должны представлять в произвольной форме
перечень планируемых на очередной месяц переговоров с иностранными
заказчиками по осуществлению рекламной и иной маркетинговой
деятельности, информацию по участию в выставках и показах ПВН, а также о
сроках и целях визитов иностранных делегаций.

Вывод о самостоятельности государственного посредника в подготовке
заданий на проведение переговоров с иностранными заказчиками и
планировании мероприятий, основан на том, что на государственного
посредника – ФГУП “Рособоронэкспорт” – не распространяется пункт 10
Положения о порядке предоставления организациям Российской Федерации
права на осуществление внешнеторговой деятельности в отношении продукции
военного назначения*(182), которым определены обязанности российских
организаций разработчиков и производителей, получивших право на
осуществление внешнеторговой деятельности в отношении продукции военного
назначения в сфере военно-технического сотрудничества. В соответствии с
данным пунктом указанные организации имеют право осуществлять рекламную
и иную маркетинговую деятельность, вступать в переговоры с
инозаказчиками только по согласованию с КВТС России. Государственный же
посредник – ФГУП “Рособоронэкспорт” – в соответствии с пунктом 17 своего
устава*(183) имеет право аналогичные вопросы решать самостоятельно. В
силу того, что устав ФГУП “Рособоронэкспорта” является специальным
нормативным документом, регулирующим его правовое положение в сфере ВТС,
он имеет преимущество перед другими нормами, установленными указами
Президента РФ, регулирующими аналогичные отношения, которые должны
рассматриваться как общие нормы о военно-техническом сотрудничестве.

Общими для всех субъектов ВТС, в т.ч. для государственного посредника,
являются следующие пункты Инструкции:

Пункт 22, в соответствии с которым два раза в год, не позднее 15 января
и 15 июля, субъектами ВТС представляются отчеты о поставках обычных
вооружений из Российской Федерации в государства, не являющиеся
участниками Вассенаарских договоренностей;

Пункт 23 – в месячный срок после окончания выставки субъекты ВТС и
организации, участвующие в выставке ПВН по отдельным решениям
Правительства Российской Федерации (КВТС России), в произвольной форме
представляют в КВТС России отчеты об ее проведении (участии);

Пункт 24 – в недельный срок после окончания выставки субъекты ВТС в
произвольной форме представляют в КВТС России отчет о переговорах,
проведенных с иностранными заказчиками в ходе выставки;

Пункт 25 – субъект ВТС при изменении состава учредителей, своего
юридического статуса, кадровых изменениях в руководстве организации и
других сведений, указанных в постановлении Правительства Российской
Федерации от 21 февраля 1998 года N 244 “Об утверждении Положения о
реестре организаций Российской Федерации, имеющих право осуществления
внешнеторговой деятельности в отношении продукции военного назначения”,
в месячный срок представляет соответствующую информацию в КВТС России.

Особенность статистики в сфере военно-технического сотрудничества
заключается в том, что учитывая закрытый (конфиденциальный) характер
торговли товарами военного назначения, статистические данные в области
ВТС, как правило, оформляются в стоимостном (денежном) выражении в
отличие от статистики внешней торговли в народном хозяйстве, где наряду
со стоимостными показателями объектами статистического наблюдения
являются конкретные товары, их количество, вес и т.д. (см. ТН ВЭД).

Принцип исключения неоправданного вмешательства государственных органов
во внешнеторговую деятельность субъектов военно-технического
сотрудничества

Правовой основой данного принципа является:

1. Ст. 8 Конституции РФ, закрепившая в качестве основы конституционного
строя в РФ свободу экономической деятельности;

2. Ст. 9 Закона о ВТС, закрепившая в качестве специализированного
принципа государственного управления в области экспорта продукции
военного назначения, исключение неоправданного вмешательства
государственных органов во внешнеторговую деятельность российских
субъектов военно-технического сотрудничества, ограничивающее для них
возможность конкуренции с иностранными производителями продукции
военного назначения.

3. Ст. 7 Закона о ВТС, установившая, что государственный контроль за
деятельностью в области военно-технического сотрудничества
осуществляется государственными органами в пределах их полномочий,
предусмотренных Конституцией РФ и федеральными законами.

4. Ст. 5 Закона о ВТС, установившая разрешительный порядок деятельности
в области военно-технического сотрудничества как государственных
органов, так и субъектов внешнеторговой деятельности.

Фактическим основанием принципа исключения неоправданного вмешательства
государственных органов является специфика и характер
административно-правовых отношений, к которым относится государственное
управление (государственно-управленческие отношения) в сфере
военно-технического сотрудничества Российской Федерации с иностранными
государствами.

Специфика административно-правовых отношений в целом состоит в том, что
самые существенные стороны этих отношений регулируются обязывающими
административно-правовыми нормами, предписывающими, в предусмотренных
данной нормой случаях, совершать определенные действия и поступать
определенным образом. Содержащиеся в административно-правовых нормах
ведения, выражают обязательное предписание должного поведения субъекту
правоотношений, которое исключает возможность государственному органу,
осуществляющему управление в конкретно-определенной области
государственно-управленческих отношений, свободного усмотрения для
реализации собственной компетенции.

В силу того, что осуществление властных полномочий государственными
органами так или иначе затрагивает интересы и права граждан, субъектов
экономических отношений, их компетенция не может рассматриваться
расширительно, ни тем более подвергаться расширительному толкованию в
практической деятельности. Перечень, прав, предоставленных
государственному органу, должен быть прописан в Конституции РФ и,
изданных установленным порядком на его основе, нормативных правовых
актах (федеральных законах, указах Президента РФ, постановлениях
Правительства РФ, ведомственных нормативных актах).

Данный аспект государственно-управленческой деятельности основан на
таких общесистемных принципах государственного управления, как принцип
правовой упорядоченности государственного управления и принцип
законности, выработанных и обоснованных Г.В. Атаманчуком*(184). Принцип
правовой упорядоченности государственного управления “…объективно
обуславливает необходимость главным образом законодательного определения
основных аспектов целей, функций, структур, процесса, самих принципов
государственного управления. Причем не просто решения данных вопросов в
законах или иных нормативных правовых актах, а именно в правовых
законах.., содержащих в себе идеи справедливости, гуманности,
сотрудничества, обеспечения прав, свобод и обязанностей людей”*(185).

Встает практический вопрос, что же все таки понимать под неоправданным
вмешательством государственных органов во внешнеторговую деятельность
субъектов военно-технического сотрудничества?

Вполне очевидным является факт, что условием возникновения
государственно-управленческих отношений, являются юридические факты,
т.е. обстоятельства, при которых в соответствии с требованиями данной
нормы между сторонами должны возникнуть конкретные правоотношения.
Юридические факты выступают в качестве действий или событий. В свою
очередь по характеру все действия можно разделить на правомерные и
неправомерные. К неправомерным, относятся действия которые противоречат
Конституции РФ, законам и нормативным правовым актам. Исходя из того,
что компетенция государственных органов, должна быть основаны на этих
нормативных правовых источниках, и не может толковаться и
реализовываться сколь-нибудь расширительно, любые действия
государственных органов, не основанные на них, будут являться
неправомерными. Кроме того, осуществление неправомерных полномочий
государственными органами будет означать ограничение прав субъектов
военно-технического сотрудничества, что, в соответствии со ст. 55
Конституции РФ и ст. 1 ГК РФ, возможно лишь на основании федерального
закона. Высокопарная риторика в данном аспекте о необходимости
соблюдения государственных интересов по обеспечения обороны страны и
безопасности государства, на самом деле фактически являются
бюрократической демагогией, а осуществление неправомерных полномочий
государственными органами, содержит юридические признаки правонарушения,
за которую должна предусматриваться юридическая ответственность.

В данном случае речь идет о дисциплинарной ответственности
государственных служащих за неправомерные действия, связанные с
неоправданным вмешательством во внешнеторговую деятельность субъектов
ВТС. Дисциплинарное правонарушение (проступок) представляет собой
противоправное деяние с негативными последствиями, нарушающее
общеобязательные правила по исполнению государственных должностей.
Дисциплинарная ответственность – это мера государственно-властного
принуждения к лицам, совершившим дисциплинарный проступок, с целью
восстановления законности и обеспечения правомерности поведения.

Так как в каждом конкретном случае речь будет идти о неправомерных
действиях государственных служащих при осуществлении полномочий
государственной службы в области военно-технического сотруднич