.

Халипов В.Ф. 1999 – Кратология как система наук о власти (книга)

Язык: украинский
Формат: книжка
Тип документа: Word Doc
16 53484
Скачать документ

Халипов В.Ф. 1999 – Кратология как система наук о власти

Глава 1

КРАТОЛОГИЯ КАК НАУКА И ОБЩАЯ СИСТЕМА ЗНАНИЙ О ВЛАСТИ

В жизни и науке всегда рано или поздно приходит пора очередного
назревшего шага. Он может оказаться гигантским, величественным или
обычным, внешне не очень и приметным, но нужным. Ныне к такому шагу и
рубежу (а его весомость, роль и последствия будут оценены уже вскоре) мы
практически подошли. И как ни странно, как ни удивительно, сфера такого
шага очень важна и заметна — это власть.

1. Необходимость самостоятельной науки о власти

Сегодня нужно сконцентрировать, упорядочить, привести в научную систему
знания о власти и сделать их достоянием наших современников во имя более
организованной, культурной, цивилизованной, обеспеченной и, как
мечталось многим, лучшей, счастливой и свободной жизни. В самом деле,
задумаемся.

Власть существует издавна во множестве видов, проявлений и модификаций.
Властителей было множество в прошлом и есть в настоящем. Претендентов на
эти роли всегда было много и будет еще больше. О власти, властях и
правителях написана масса книг, статей, драм, комедий, трагедий.
Создаются конституции, издаются законы, указы, постановления,
принимаются декларации, заключаются договоры, провозглашаются манифесты,
программы и т. д.

Однако собственно самой науки о власти, как таковой, самостоятельной
современной науки со своей собственной системой представлений, понятий,
отраслей знаний пока еще все-таки нет. Даже наука о политике, которая
вошла в нашу жизнь лишь в конце 80-х годов, не может заменить науку о
власти. Политика, будучи производной от власти, являясь ее функцией,
характеризуя основные направления деятельности власти, конечно же вправе
иметь собственную науку. Но не дело науки о политике (политологии)
заслонять и принижать науку о власти. Каждому — свое. И если всерьез
говорить о соотношении и соподчинении областей знаний, то политологию
следует расценить как составную часть кратологии, сопутствующую ей,
исходящую из ее идей и представлений.

В свое время немецкий социолог Макс Вебер (1864—1920) в работе “Политика
как призвание и профессия” (1919) писал: “Что мы понима-

ем под политикой? Это понятие имеет чрезвычайно широкий смысл и
охватывает все виды деятельности по самостоятельному руководству.
Говорят о валютной политике банков, о дисконтной политике Имперского
банка, о политике профсоюза во время забастовки; можно говорить о
школьной политике городской или сельской общины, о политике правления,
руководящего корпорацией, наконец, даже о политике умной жены, которая
стремится управлять своим мужем”*.

М. Вебер допускал, что “…политика, судя по всему, означает стремление
к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти, будь
то между государствами или внутри государства между группами людей,
которые оно в себе заключает”**. “Кто занимается политикой, тот
стремится к власти: либо к власти как средству, подчиненному другим
целям (идеальным и эгоистическим), либо к власти “ради нее самой”, чтобы
наслаждаться чувством, которое она дает”***. Вебер также отмечал, что
“главное средство политики — насилие”****.

Таким образом, политика — дело серьезное, и заниматься ею нужно
обязательно. Она связана и с властью. Но политике — свое, а власти —
свое.

Санкт-петербургские ученые В. Д. Виноградов и Н. А. Головин, представляя
читателю свою книгу “Политическая социология”, пишут: “В учебном пособии
сделана попытка представить политическую социологию как науку, которую
интересует взаимовлияние, взаимодействие индивидуумов, социальных
общностей, политических институтов по поводу возникновения,
распределения и функционирования вла-

Цели своей авторы достигают. В главе III “Власть, ее носители и функции
в обществе” они интересно и содержательно характеризуют власть. Но
почему же при столь активном, заинтересованном подходе не сделать еще
одного шага вперед — прямо поставить вопрос о необходимости
самостоятельной науки о власти?

А не ставится и не решается этот вопрос среди прочих причин еще и
потому, что слишком глубоко внедрили нам в сознание в советские времена
преклонение перед собственно политикой — политикой партии, перед
политической жизнью, политической системой общества. Эти установки, в
свою очередь, позволяли выпячивать роль политики и отводить внимание от
власти, прежде всего от государственной власти, скрывать такое
фактически недемократическое явление, когда реальная власть была
сосредоточена не в органах государства, не в органах самой Советской
власти, а находилась в руках партии, ее Политбюро.

Теперь же пришло наконец время делать главный упор на власть, и прежде
всего власть конституционную, государственную, и науку о власти.
Каждому, кто подошел к пониманию роли и значения власти, пора сделать
этот назревший шаг вперед.

В “Энциклопедическом социологическом словаре” в статье “Власть” Л. С.
Мамут обоснованно отмечает: “Пристальное изучение

* Вебер М. Избр. произв. / Пер. с нем. М.: Прогресс, 1990. С. 644. **
Там же. С. 646. *** Там же. **** Там же. С. 697.

***** Виноградов В. Д., Головин Н. А. Политическая социология: Учеб.
пособ. Спб.: Изд-во СП6У, 1997. С. 3-^.

многообразных проблем власти неизменно сопутствует всей истории мировой
социально-философской и политико-юридической мысли. В ходе исследования
этой проблематики выдвинуты самые различные, нередко конкурирующие
трактовки генезиса и природы власти, методики ее анализа, характеристики
взаимосвязей с другими общественными явлениями. Разработка цельной
развернутой научной теории власти, адекватно описывающей и объясняющей
власть во всех ее частях и аспектах, продолжает оставаться важной
актуальной задачей обществоведов”*.

Данная книга, а также другие наши публикации в течение последних десяти
лет предлагают целостную, логично выстроенную и обоснованную научную
теорию власти. Это и есть убедительный ответ на запрос времени.

В самом деле, сколь же велик объем назревших теоретических изысканий в
сфере изучения власти, если только один лишь перечень типов, видов,
форм, проявлений феномена власти требует многих страниц. В подтверждение
этого мы предлагаем читателю поразмышлять над следующим далеко не
исчерпывающим перечнем: власть отца (родителей), общества, государства,
церкви; власть монархическая или республиканская; власть народа;

единоличная власть (монарха, личности, лидера); власть коллегии
(дуумвирата, триумвирата);

власть выборная, наследственная, традиционная, узурпированная,
смешанная;

власть монарха (императора, царя, короля, князя, шаха, эмира, графа,
герцога, фараона и т. д.);

власть президента, парламента, сената, конгресса, правительства; власть
патриарха, папы римского, примаса, имама; власть вождя, фюрера, дуче;
власть партий;

власть над народом, над населением, над нацией, над гражданами; власть в
организации, органе, учреждении, фирме, семье; власть
общегосударственная, федеральная, центральная, республиканская,
губернаторская, региональная, области, штата, местная, городская,
районная, окружная, муниципальная, аппарата, номенклатурная;

власть первобытная, рабовладельческая, феодальная, буржуазная,
социалистическая;

власть международная, планетарная, национальная (государственная),
экономическая (хозяйственная), социальная, политическая, духовная,
информационная;

власть государственная, гражданская, материальная, научная, военная,
полицейская, карательная;

власть представительная, законодательная, исполнительная, судебная,
контрольная, избирательная, учредительная;

власть по формам осуществления: господство, руководство, управление,
организация, контроль;

власть по формам проявления: законная, принудительная, вознаграждающая,
коммуникационная, компетентная;

* Энциклопедический социологический словарь / Под общ. ред. Г. В.
Оси-пова. М.: ИСПИ РАН, 1995. С. 100.

власть официальная, фактическая, реальная, демократическая, выборная,
легитимная, харизматическая, назначаемая, экспертная, номинальная,
формальная, культурная, цивилизованная, “третья”, “четвертая”, “пятая” и
т. д., альтернативная, коррумпированная, антинародная, консервативная,
бюрократическая, кастовая, элитная, деспотичная, несправедливая,
тоталитарная, тираническая, охлократическая, закулисная, тайная,
“телефонная”, “карманная”;

власть абсолютная, безраздельная, неограниченная, тотальная,
ограниченная;

власть универсальная, высшая, блистательная, высокая, независимая,
диктаторская;

макровласть, мегавласть, мезовласть, микровласть, минивласть; власть
центральная, местная, первичная;

власть на постоянной основе, стабильная, традиционная, временная;

протовласть (провласть, предвласть), примитивная, рождающаяся,
обретающая жизнь;

власть формируемая, становящаяся на ноги, обретающая силу, опирающаяся
на закон;

развивающаяся власть: крепнущая, набирающая силу, формирующая
законодательство, приобретающая социальную опору;

развитая власть: зрелая, справедливая, сильная, уверенная в себе,
авторитетная, почитаемая, образцовая, активная, эффективная,
инициативная, решительная, твердая, монолитная, крепкая, устойчивая,
торжествующая, надежная, созидательная;

слабеющая власть: полувласть, упущенная, жиреющая, дряхлеющая,
беспринципная, ленивая, безнадежная, бесцветная, критикуемая;

уходящая власть: слабая, безынициативная, хилая, недееспособная, глупая,
беспомощная, мнимая, фальшивая, формальная, фиктивная, псевдовласть,
призрачная, все более ненавидимая, отвергаемая, утраченная;

власть по последствиям: перспективная; реакционная, несущая печать
прошлого, тормозящая развитие общества; открывающая новые горизонты,
устремленная в завтрашний день, в будущее.

Пользуясь такого рода перечнем, читатель может сам дополнять и
корректировать его, заняться систематизацией типов и видов власти, их
классификацией. Подобные упражнения будут вновь и вновь убеждать, какое
это нужное, достойное занятие. Оно лишний раз доказывает необходимость
обстоятельной разработки науки о власти (кратологии) и ее разнообразных
областей. Подобного перечня, тем более комплексной, содержательной
характеристики всех этих видов власти нет ни в одном учебнике по
политологии, праву, философии. Их и не может там быть, поскольку это —
предмет и объект самостоятельной науки.

И сколько бы мы ни отговаривались, что характеристика власти дается
правоведением, политологией, социологией, философией, историей, это не
соответствует действительности. Все эти отрасли знания — лишь добрые
соседи науки о власти, но отнюдь не ее толкователи, не ее аналоги, не ее
эквиваленты, не ее заменители, да и не ее наставники. Тем более не
заменяли ее в недавнем прошлом ни истмат, ни истпарт, ни марксизм, ни
даже партстроительство. О том, почему произошло, что власть оказалась
без своей науки, почему даже у политики (производной от власти) ныне уже
есть наука, а у власти нет, почему так повелось издавна, почему
создавшееся положение столь долго не было осмыслено и изменено,
необходимо серьезно задуматься. Это — крупная,

масштабная задача. В обновляемой с позиций XXI века системе научного
знания в целом именно науке о власти будет принадлежать одна из самых
главных ролей. Поэтому далее мы и обратимся к осмыслению роли власти в
жизни человека и общества.

2. Власть как глобальный социокультурный феномен

Утверждение человеческого рода на нашей планете, возникновение
человеческого общества, переход людей к совместной жизни и труду привели
к появлению такого уникального феномена, как власть во всех ее
проявлениях.

Разумный подход, ключ к организации регулируемой совместной,
коллективной жизни и труда людей, величайшая догадка, порождение
интеллекта — вот что такое власть в руках высшего создания природы, в
руках человека. Власть — его истинная находка и подлинная вершина,
дарованный ему самой жизнью регулятор отношений с себе подобными, его
радость и его боль, неисчерпаемая чаша его удач и бездна его страданий.

Нам, землянам, людям, заговорившим уже в середине XX века о своих
социально-культурных феноменах и глобальных проблемах, вступая в XXI
век, следует на самое первое место ставить власть во всем многообразии
ее форм и проявлений и превыше всего власть государственную. Именно от
осознания того, к какой пропасти пришло человечество в своей властной
практике к третьему тысячелетию, зависит, в первую очередь, уничтожат ли
люди друг друга, погубят ли они самих себя и Землю, лишат ли себя жилья
и пищи, любви и самой возможности продления человеческого рода, исчезнут
ли они или же избегнут всепланетной, а то и вселенской катастрофы,
омницида. Любой думающий человек без труда найдет тысячи подтверждений
существующего неблагополучия в жизни человечества и необходимости для
него остановиться в беге к собственному небытию.

Россия, подобно многим странам, переживает ныне один из наиболее
интересных, поворотных, но и наиболее трудных периодов своего развития,
и, если она хочет уклониться от беды, она должна сделать главную ставку
лишь на самый минимум проблем, имея в виду, однако, приоритеты: человек,
экономика, демократия, право, безопасность, информация, наука,
образование и конечно же власть.

Глубоко интересующий нас в данной книге феномен власти — это явление
исключительное, выдающееся, глобальное, требующее особого внимания к
практике сотен веков человеческого рода, создавшего власть как
социальный институт вообще и власти самых различных предназначений в
частности и настойчиво ищущего у власти ответы на свои жизненные вопросы
и помощи в устранении своих бед. Так что же такое власть? Этому
посвящена вся первая глава. Свыше ста лет назад Владимир Даль писал, что
власть — это “право, сила и воля над чем-то, свобода действий и
распоряжений; начальствование; управление; начальство, начальник или
начальники”*. В каче-

* Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 1.
М.: Терра — Книжный клуб, 1998. С. 522.

стве примеров употребления этого понятия он приводил суждения и
поговорки своего времени: “Всякому дана власть над своим добром. Закон
определяет власть каждого должностного лица, а верховная власть выше
закона. Великая власть от Бога. Всякая власть от Бога. Всякая власть
Богу ответ дает”*. А затем следовали десятки слов, широко
употреблявшихся в свое время и являвшихся производными от основного
слова. В их числе — властитель, властительство, властвование,
власто-держец, властолюбец и властоненавидец. Содержались пояснения сути
власти и властелинства: владычество, господство, полновластное
управление.

Разумеется, словарь — далеко не научный трактат, но именно словарь и
толкования В. Даля дают добрую пищу для ума, решившегося погрузиться и в
тонкости языка, и в суть и тайны власти и поразмышлять о богатстве ее
содержания и неисчерпаемости ее оттенков, ее пользе и ценности для людей
и вместе с тем о привносимых ею угрозах, опасностях и неудобствах для
человека.

В наше время уже не может быть фундаментальных учений о человеке и науки
об обществе без вопросов о власти, как не может быть и самого человека и
общества, стоящих абсолютно вне власти. Продолжать проявлять недооценку
вопросов о власти и властной деятельности в современной жизни как в
России, так и за рубежом, оставлять власть без собственной науки —
значит демонстрировать ограниченность, ущербность взглядов, неполноту
профессионализма и эрудиции, отставание мышления от действительности, от
обыденных реалий.

Обращаясь к проблематике власти и упоминая ряд известных ее
исследователей, В. Д. Виноградов и Н. А. Головин пишут: “Феномен власти
является, пожалуй, самым противоречивым и непредсказуемым в общественной
жизни. Ее сущностные характеристики охватывают большой спектр
физических, цветовых и иных гамм: деспотическая, авторитарная,
демократическая, “кровавая”, “коричневая”, “тупая” власть, элитарная,
бюрократическая и т. д. В самих этих определениях власти содержится то
основное качество, которое превалировало в те или иные периоды развития
конкретного государства. Англичанин лорд Эктон пустил по миру крылатую
фразу: “Власть — это зло, абсолютная власть — зло абсолютное”. М. А.
Бакунин в категоричной форме провозгласил: “Власть — всегда аморальна”.
Английский социолог Р. Мартин писал: “Власть, как и любовь, — это слово,
постоянно используемое в повседневной речи, интуитивно понимаемое и
редко определяемое”. В то же время власть — это порядок, сохранение
целостности государства, его культуры, традиций, обеспечение его
жизнедеятельности. Безвластие угрожает любому обществу анархией,
развалом, упадком. Верно заметил Р. Арон: “Всякая власть кажется
предпочтительной в отсутствие власти”**. Ученые, исследователи,
мыслители и в первую очередь сами властители практически вплотную
подошли к рубежу, когда нужно всерьез создавать, разрабатывать,
применять науку о власти (во всем многообразии ее проявлений) и прежде
всего науку о государственной власти.

Власть — это всепланетное, глобальное явление. Это — целый мир явлений,
по своей неисчерпаемости имеющий мало равных себе феноме-

* Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 1.
М.: Терра — Книжный клуб, 1998. С. 522. ** Виноградов В. Д., Головин Н.
А. Политическая социология. С. 52.

нов. Пожалуй, здесь сопоставимы только такие столь же многоплановые
феномены, как экономика, культура, духовный мир, наука и в конечном
счете сам человек и даже само общество — создание человека.

3. Власть в мире человека

Ключевое социальное явление, плод творчества многих поколений людей —
власть существует в обществе, т. е. в общей системе множества
общественных явлений, человеческих дел, отношений и взаимодействий. Она
органично связана с ними, взаимодействует с ними и влияет на них,
испытывая, в свою очередь, воздействие многочисленных и разнохарактерных
явлений, процессов и событий. Без учета этих особенностей власть как
таковая представала бы неполной, односторонней. Конечно, не все явления,
в мир которых погружена власть, равнозначны и сопоставимы как по уровню
и масштабам своего влияния на власть, так и по влиянию, испытываемому
ими со стороны власти.

Каков же первоочередной список явлений в том мире феноменов, где на
ведущих (а то и на самых первых) ролях присутствует собственно власть?
Он весьма широк и может строиться по двум основаниям: 1) власть и
соответствующее явление; 2) то или иное явление и власть. Многие авторы
посвящают свои труды этой важной проблеме человеческой жизни*.

В целом в необходимом первоочередном списке можно назвать следующие
проблемы: власть и жизнь, власть и образ жизни, власть и народ, власть и
общество, власть и государство, власть и отечество, власть и право,
власть и конституция, власть и закон, власть и политика, власть и
экономика, власть и культура, власть и наука, власть и информатика,
власть и идеология, власть и мораль, власть и собственность, власть и
рынок, власть и предпринимательство, власть и свобода, власть и
патриотизм, власть и справедливость, власть и равенство, власть и
совесть, власть и честь, власть и достоинство, власть и семья, власть и
воспитание, власть и образование, власть и школа и т. д. А если
посмотреть масштабно, обобщенно, то, собственно, в фокусе повсюду стоит
проблема: человек и власть.

В обществе система власти начинается с человека, фактически погружена в
мир человека. Ему самому надлежит прийти к власти, возглавить ее, стать
у ее руля или же избрать того, кто встанет у рычагов власти над ним и от
его имени будет блюсти и творить закон. Точнее говоря, в реальной жизни
человек, входя в мир, застает власть готовой, повелевающей и либо
беспрекословно подчиняется ей (что происходит

* См., напр.: Жискар д’Эстен В. Власть и жизнь / Пер. с фр. М.:
Междунар. отношения, 1990; Никольский С. А. Власть и земля. М.:
Агропромиздат, 1990; Абдулатшюв Р. Г. Власть и совесть. М.: Славянский
диалог, 1994; Роговин В. А. Власть и оппозиции. М„ 1993; Громов Е. С.
Сталин: власть и искусство. М„ 1998: Бурлацкий Ф. М., Мушинский В. О.
Народ и власть. М„ Политиздат, 1986; Банашак М., Форхольцер И. Человек и
власть / Пер. с нем. М.: Прогресс, 1973; Дмитриев Ю. А., Златопольский
А. А Гражданин и власть. М.: Манускрипт, 1994; Право и власть. М.:
Прогресс, 1990; Чихон Н. Банкир и власть / Пер. с нем. М.: Прогресс,
1970; Болдридж Л. Страсть и власть / Пер. с англ. М.: “Центр-”OOO”,
1994; Социология и власть / Под ред. Л. Н. Москвичева. М., 1997.

чаще всего), либо может взбунтоваться (хотя обычно безуспешно, как это
бывало веками и тысячелетиями и бывает в наши дни).

Система власти в мире человека не только начинается, но и кончается
человеком. Она, если угодно, упирается в человека, опирается на него,
ибо власть для того и существует, чтобы дойти до отдельно взятого
человека, побудить его выполнять ее разумные (хотя и не всегда разумные)
предписания и указания.

Это, однако, не исчерпывает возможных подходов в осмыслении связи власти
и человека, человека и власти.

Следует хотя бы упомянуть, какое богатство аспектов анализа открывается
здесь: власть человека, власть над человеком, власть для человека,
власть во имя человека, власть против человека, а также человек власти,
человек у власти, человек над властью, человек под властью, человек
перед властью, человек около власти, человек против власти и, наконец,
человеческая власть, человечная власть и властный человек.

Мы видим, как многопланово и разнообразно каждое из упомянутых нами
понятий-словосочетаний. К сожалению, в нашей книге нет возможности дать
их полную, развернутую характеристику. Это — дело множества специальных
исследований. Однако даже в приведенном нами перечне имеется немало тем,
достойных кандидатских и докторских диссертаций, публикаций, специальных
конференций, теледискуссий и иных обсуждений, часть которых уже стала
фактом.

“…Власть имеет огромное значение в деятельности человека, —
справедливо замечает С. С. Фролов. — Каждая политическая кампания, любая
организованная группа, любой социальный процесс — это упражнение в
использовании власти. Окружающая нас действительность дает множество
примеров специфических проявлений властных отношений: социальная власть
и соперничество из-за власти порождают большинство драм нашей жизни.
Власть, таким образом, предстает перед нами не только как всеобщее
свойство социальных структур, но и как трудно поддающийся определению,
можно сказать, даже загадочный социальный феномен.

Большинство современных ученых-социологов в самом общем виде
представляют власть как способность одних индивидов контролировать
действия других. Однако у ученых нет согласия в том, как осуществляются
отношения власти и каков характер этого контроля”*.

Правда, это говорится по преимуществу о власти государственной. Сама же
по себе система властей очень широка. Кроме власти закона (или
диктатора) есть власть духа, власть слова, власть моральной нормы,
власть человеческой потребности и интереса, власть денег и власть банков
и т. д. Именно все это и служит мощным регулятором действий и поведения
людей, устройства их спокойной и благополучной жизни в цивилизованном
человеческом общежитии, либо, напротив, источником их неурядиц и
разнообразных помех. Вместе с тем существенно, что все эти власти
относятся к той сфере, где реальная регуляция людского взаимодействия
происходит повседневно и помимо могущественного властелина — государства
за пределами его потребностей и возможностей.

Когда власть оформлена, структурирована, когда ее рамки осмыслены и
здраво определены, а пределы ее влияния и досягаемости четко

* Фролов С. С. Социология. М.: Наука, 1994. С. 1 12—113.

14

очерчены, то, как говорится, сам Бог велит ей действовать,
функционировать, давать свои плоды. И поле действия ее механизмов — это
забота о соблюдении всеобщего интереса, прав и свобод граждан, защита их
чести, достоинства, обеспечение их достойной жизни в обществе.

А теперь перейдем к вопросу о самом человеке в его отношении к власти и
об отношении власти к нему самому.

Человек — субъект и объект общественно-исторической деятельности и
культуры, власти и правления. С понятием “человек” связаны многие
понятия во властной практике (выдающийся человек, человек власти, “свой
человек”, могущественный человек и т. п.). Отсюда и качества,
проявляющиеся у властей и властителей: человечность, человеколюбие, а то
и человеконенавистничество. Отсюда власть и политика во имя и на благо
человека или бесчеловечная власть.

Ныне в России законом и властью признаются и гарантируются права и
свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам
международного права и в соответствии с Конституцией Российской
Федерации. Граждане России имеют право участвовать в управлении делами
государства как непосредственно, так и через своих представителей, право
избирать и быть избранными в органы государственной власти и местного
самоуправления.

Положение, статус, роль гражданина влекут за собой такое понятие, как
“гражданство”, т. е. состояние в числе граждан данного государства —
звание, права и обязанности гражданина, оформляемые и поддерживаемые
властью. В монархических государствах, как правило, гражданству
соответствует понятие “подданство”. В практике существует и двойное
гражданство, т. е. одновременное состояние в гражданстве двух
государств. Международное право именует этих людей бипат-ридами.

Широко распространено и понятие “лицо”, т. е. гражданин, член общества.
В деловой, властной практике различаются физические и юридические лица.
Используются также понятия: “официальное лицо”, “должностное лицо”,
“частное лицо”, “доверенное лицо”, “сопровождающие лица”.

Такие характеристики для властной практики имеют важное значение, потому
что именно из них власть в мире человека исходит в своих отношениях с
человеком, а сам человек в указанных ролях может принимать участие в
деятельности органов власти и многое предопределять в ее судьбах,
условиях ее существования, особенностях и целях ее деяний, судьбах
других людей.

Для успеха власти, ее процветания необходимо, чтобы она не была
настроена против человека, против народа, а служила людям, обществу, их
благополучию и процветанию. Очень важно также, чтобы этому содействовал
чрезвычайно сложный комплекс, затрагивающий всех и каждого, а не только
власть имущих, — комплекс разумных властных интересов, властных
отношений, властного сознания. Это тоже существенные компоненты феномена
власти.

Властные интересы — это прежде всего нужды, потребности человека, лиц,
органов, учреждений, организаций, двигающихся к власти, обладающих ею,
использующих ее, связанные со стремлением ко все более полному освоению
и распоряжению ею. Это и интересы простых людей, желающих иметь над
собою нормальную власть.

Жизнь людей в целом регулируют их отношения — их взаимные связи, а также
связи их организаций, социальных институтов, социаль-

ных групп, государств, т. е. именно те многогранные виды связей, которые
образуют человеческое общество и порождают саму потребность во власти.
Среди таких отношений выделяют государственные, дипломатические,
культурные, международные, политические, правовые, производственные,
социальные, торговые, экономические, дружественные, семейные, личные и
другие отношения.

Говорят и о системе, совокупности отношений в обществе, их иерархии,
координации и классификации. Однако для властей на первый план выходят
сами властные отношения, т. е. взаимные связи различных людей,
субъектов, лиц, органов, учреждений, партий, классов, государств по^
поводу власти, ее понимания и использования. Именно с этой сферой
связано упорядочение жизни человека, деятельности общества и его
структур, управления ими.

Конечно же следует выделять и отношение к власти или восприятие власти
людьми и высказываемое ими мнение о ней, а также соответствующее
поведение, демонстрирующее поддержку или неприязнь и наличие того или
иного касательства к власти (работа в ее органах, выполнение ее
поручений и т. д.).

Важно, наконец, и властное сознание или сравнительно ясное, отчетливое
понимание, осмысление данной властью, ее субъектами на различных
уровнях, а в меру возможности и гражданами стоящих перед властью
вопросов, задач, проблем и путей их решения.

Так в общем виде в своих принципиальных моментах предстает проблема
власти в мире человека. Далее мы остановимся на проблеме мира самой
власти и места в ней человека.

4. Человек в мире власти

Что же представляет собой созданный человеком гигантский мир власти в ее
самых различных предназначениях и проявлениях и каковы теперь место и
роль самого человека в этом мире?

Обращаясь к анализу огромного теоретического мира власти и еще более
всеохватывающего мира самой практики власти во всех ее типах, видах и
разновидностях, мы видим, сколь необъятны проявления власти в
человеческой жизни и неисчислимы те идеи, представления, понятия,
концепции, доктрины, учения, которые отражают и характеризуют власть. Мы
говорим об этом, чтобы еще и еще раз показать, что власть — это тот
феномен, который достоин не только повседневного внимания, но и своей
науки. Мир власти многопланов и далеко не сводится только к собственно
государственной власти, хотя, разумеется, ныне важнейшие виды
власти—законодательная, исполнительная, судебная.

Непосредственно мир власти — это вся та обширная область жизни общества,
основным содержанием и смыслом существования которой являются
эффективное воздействие на людей с целью их взаимоужива-емости и
взаимоприспособляемости, выработка различных структур, позволяющих людям
жить, трудиться и по возможности радоваться со-вместной^жизни, и
обеспечение их функционирования, наконец, тесное взаимодействие этого
относительно целостного и главенствующего организма с другими сферами
человеческого существования — социальной, экономической, культурной,
международной.

Мир власти поистине бесконечно разнообразен в разных эпохах и у разных
народов. Он несет на себе печать индивидуальности властителей, условий
существования, особенностей бытия. Поэтому столь часто кажется, что он и
непонятен, и непредсказуем. Однако в конечном счете этот мир может стать
познаваемым и перейти под осознанный контроль и управление человека.

Знать мир власти человеку нужно глубоко и обстоятельно. Разве можно,
например, в одном ключе говорить и писать о демократии и тоталитаризме,
императорах и президентах, власти диктатора и власти народа, власти отца
и власти учителя, власти закона и власти мафии, о военной и гражданской
власти, наконец, о 1990, 1991 и 1993 годах для России? Общим здесь может
быть лишь сугубо формализованный, “рамочный”, методолого-методический,
во многом сравнительный подход, а сущностные, содержательные
характеристики будут различаться радикально. Какова жизнь в ее
разноплановости, такова и отражающая ее теория, создаваемая и
используемая применительно к любой области жизни, а в особенности к
такой сфере, как управление людьми и поиски оптимальных вариантов такого
управления.

Само по себе почти каждое явление власти достойно внимания и практиков
властной сферы, и исследователей, и самих граждан.

Осмысливая феномен власти в целом, мы конечно же должны признать, что
имеем дело с явлениями различного плана. Это и явления, характеризующие
среду и сферу власти, это и явления, демонстрирующие многообразие видов
и форм самой власти, это и погруженность мира власти в общую картину
противоречивой действительности, многогранной жизни, нашей уникальной
планеты и вселенной, это и те притягательные свойства власти, которые
неумолимо влекут к себе человека — соискателя власти, прежде всего
государственной, и притягательно манят людей нового поколения,
вступающего в жизнь.

Для того чтобы показать собственно смысл, суть явлений и проявлений
власти, следует дать их определение и представить, как они “являются”
миру, как они разнообразны и какими их видят люди, граждане того или
иного государства, той или иной эпохи, как ощущают их на себе, на своей
судьбе, на своей шкуре.

В свое время видный русский правовед и мыслитель Б. Н. Чичерин около 40
лет посвятил исследованию власти в таких ее четырех первоосновах и
главных ипостасях, как власть отца, власть общества, власть государства,
власть церкви.

Учитывая взгляды Б. Н. Чичерина и других ученых, мы только перечислим в
алфавитном порядке совокупность заметных, бросающихся в глаза властей и
властных явлений, с которыми в первую очередь сталкивает человека жизнь
и которые нуждаются в научном осмыслении и обобщении.

Власть авторитета — это влияние на множество людей, их умонастроения,
поведение, поступки, на общественное мнение конкретных авторитетных лиц
разного ранга, вплоть до глав государств, а также правящих организаций,
учреждений, органов в силу их публичного признания и почитания. Это один
из важнейших каналов властной деятельности. Информация о ней способна
управлять делами, поступками, поведением миллионов, а также
способствовать дальнейшему росту известности уже существующего
авторитета, умножению его популярности и влияния.

Власть аппарата — это реальное, нередко могущественное влияние, которое
имеет во властной практике так называемый аппарат, т. е. совокупность
сотрудников различного рода органов власти. Для России, например, это
фактор и доныне характерный. Правда, в демократически избираемых и
демократически действующих системах власти лишь облеченные доверием
избранники народа вправе претендовать на всю полноту власти, и то лишь в
соответствии с тем постом, который им доверен. Миссия же помощников,
советников, сотрудников, обслуживающего персонала, охранников сводится к
добросовестному обслуживанию порученного им участка, к исполнению
предписанных им обязанностей и функций. Но так дела обстоят лишь в
теории. В жизни же часто правят и приближенные.

Власть банков — таково реальное влияние банков как достижения
цивилизации, как крупных кредитных учреждений, их курса и финансовых
возможностей на государственную, социально-экономическую и
общественно-политическую жизнь как отдельных граждан, так и целых стран.

Власть бизнеса — фактическое, на деле растущее влияние существующей
предпринимательской практики, финансовых и коммерческих сделок на
поведение и умонастроения граждан, на ход и содержание общественного
развития, а также на реальный авторитет и экономическую мощь данного
государства и в регионах, и в мировом сообществе в целом.

Власть веры — т. е. степень влияния убежденности в чем-либо в данном
обществе на данной стадии его развития и воздействия той или иной
религии в современном мире.

Власть денег — растущее влияние и воздействие капитала и финансовых
магнатов на судьбы общества, на различные стороны его жизни и слои
населения, на существующие организации и множество конкретных людей.

Власть диктатора — неограниченное право и возможность властителя
распоряжаться судьбами своей страны и подданных. Масштабы, объем и
результаты влияния этой власти предопределяют и личную судьбу самого
диктатора, его триумфы и поражения.

Власть догм — утвердившееся в тех или иных партиях, организациях,
обществах влияние положений, нередко слепо принимаемых на веру в
качестве истины, способное в течение длительного периода осложнять
нормальную общественную жизнь, негативно воздействовать на ее процессы.

Власть закона — реальное влияние конституции, постановлений и актов
государственных органов на жизнь и судьбы общества, его структур и
отдельных граждан; желательное состояние нормально устроенной,
цивилизованной жизни. Аристотель не зря писал: “…там, где отсутствует
власть закона, нет и государственного устройства. Закон должен
властвовать над всем…”*.

Власть мафии — жестокое управление главарей и мафиозных структур,
стремящихся держать население соответствующего региона в страхе и
повиновении.

Власть мест — руководящее влияние периферийных организаций и учреждений
в автономной или общей системе власти (порой в противопоставлении
центральной власти).

* Аристотель. Соч.: В 4 т. М.: Мысль, 1983. Т. 4. С. 497.

18

Власть монарха — в течение долгих веков по большей части неограниченное
господство лица, стоящего во главе монархии (императора, царя, шаха,
короля, эмира и т. д.). В условиях современных парламентарных монархий
эта власть ограничивается определенными рамками, что, как правило,
оговаривается в конституциях.

Власть народа — всеобщее установленное законом участие населения страны,
ее жителей в управлении государством, государственными и общественными
делами. В известном смысле—это идеал общественного устройства, к
которому стремятся прогрессивные мыслители, партии, общественные
движения и передовые слои народа.

Власть отца (матери) — в древнем мире и в средние века безоговорочное
господство отца (матери); ныне — влияние на детей, свойственное одному
из родителей (или обоим) и базирующееся на сыновнем (дочернем) уважении,
внутреннем авторитете или же покорности, беспрекословном подчинении,
связанных с системой соответствующего воспитания ребенка (или
отсутствием такой системы, заменяемой окриком, угрозами, принуждением и
т. д.).

Власть партии — воздействие той или иной партии на своих членов (нередко
без достаточных оснований и полномочий), а также попытки оказывать
влияние на население страны в целом и его конкретные слои или граждан в
отдельных регионах.

Власть президента — регламентируемый конституцией и другими законами
круг полномочий высшего должностного лица в конкретном государстве.

Власть рынка — воздействие, испытываемое производителями и потребителями
по мере их вхождения в рынок, влияние на них сферы обмена товара на
деньги и денег на товар, взаимоотношений и взаимосвязей, существующих
между действующими здесь лицами.

Власть семьи — воздействие этой ячейки общества на каждого из ее членов,
на входящих в нее представителей разных поколений и лиц разного пола. В
нормальных семьях определяющее влияние сохраняется, как правило, за
старшими.

Власть собственности — влияние на общество, а также на конкретных
физических и юридических лиц тех или иных видов собственности; осознание
человеком возможностей, предоставляемых той или иной собственностью,
накладываемых ею ограничений, а также открываемых ею путей
самореализации личности.

Власть учителя — благотворное влияние, оказываемое педагогом на
обучаемых и воспитуемых своими знаниями, убеждениями, навыками,
жизненным опытом, нравственным примером, подвижничеством.

Власть центра — политическое и деловое влияние высших руководящих
органов власти государства на его федеральную или
территориально-административную структуру, их объединяющее,
централизующее воздействие на местные органы власти. Одной из наиболее
ответственных проблем такого влияния является обеспечение взаимодоверия,
взаимопонимания, гармоничного сочетания интересов центра и мест, целого
и его составных частей, а также разграничение их прав и полномочий.

Власть церкви — фактическое воздействие, оказываемое на жизнь верующих,
их сознание, дела и поведение со стороны такой влиятельной организации,
как ведающая религиозной жизнью церковь. Ее влияние на
общественно-политическую и государственную жизнь многих стран и доныне
достаточно велико.

Данный далеко не полный перечень явлений власти позволяет судить об их
влиянии на человека, на жизнь и судьбы людей.

Экскурс такого рода, если его продолжить, может выявить и ряд других
влиятельных субъектов, скажем, власть военных и воспитателей; можно
говорить и о власти идей, идеалов, идеологий, номенклатуры, религий,
системы, традиций, школы и т. д.

Отметим и еще одно обстоятельство. При оценке власти не всегда точным и
исчерпывающим будет, например, разговор только о власти закона или
законодателя, о власти диктатора или о власти президента и т. д. Нередко
необходимо рассматривать соединение, совокупность действующих факторов,
под комплексным, суммарным воздействием которых оказываются люди, их
группы.

Итак, в целом картину власти и подход к ее пониманию по ее источнику, по
ее отправным параметрам мы представляем достаточно аргу-ментированно.
Теперь следует показать, где именно, на каком участке, на объекте какого
именно рода проявляется власть. Это позволяет рассмотреть вторую крупную
область явлений власти.

Оценивая власть (власть над людьми и их объединениями), можно
показывать, где она проявляется: власть в армии, государстве, сословии,
группе людей, коллективе, народе, обществе и его системах, организациях
разного рода, различных сферах деятельности людей, партии (мы говорим о
партиях ввиду их особой роли, не забывая, что это один из типов
организаций), регионе, стране, учреждении, т. е. повсюду: по месту
жизни, труда, учебы, общественной деятельности и даже отдыха людей. Не
стоит забывать и о том, что человек может оказаться под властью политики
или секса, под властью слов, той или иной информации или даже стрессов и
страхов.

Такова наиболее распространенная сфера власти, возникшая и развивавшаяся
с момента перехода людей к жизни сообща, жизни семьей, в племенах, в
обществах и государствах, при воздействии религий и церквей. Такова
сфера власти, регулирующая связи и взаимодействия людей в течение долгих
времен и в разных странах. В реальной жизни это наиболее
распространенный уровень и этаж власти.

Чтобы завершить этот экскурс, рассмотрим другие проявления власти,
рожденные многовековой практикой.

Введение автором в научный оборот и активное использование понятия
“кратология” во многом предопределено широким распространением со времен
Древней Греции большого числа понятий, характеризующих конкретные виды
властей и проявлений власти в истории и заканчивающихся составной частью
слова “…кратия”, а также множества производных от них слов.

Автократия (англ. autocracy, от греч. autokratia — самодержавие,
самовластие) — форма власти, система правления, при которой одному лицу
принадлежит неограниченная верховная власть. С этим словом связаны
понятия “автократизм”, “автократ”, “автократор”, “автокра-тичный
руководитель”.

Агиократия (от греч. hagios — святой) — высоконравственная власть
святынь, как ее толковал отечественный исследователь П. И. Новгородцев
(1866—1924), противопоставляя ее морально ущербной, по его мнению,
демократии. Противопоставление в таком роде ошибочно, ибо демократия
сама по себе порочной не является, а противопоставление должно идти по
отношению к порнократии.

Адхократия* (от лат. ad hoc — предназначенный для данного случая) —
система мер для преодоления бюрократических тенденций в хозяйственной
жизни и повышения эффективности системы управления в США.

Аристократия (греч. aristokratia, от aristos — лучший) — 1) форма
государственного правления, при которой власть принадлежит
представителям родовой знати; 2) в рабовладельческом и феодальном
государствах — наиболее привилегированное сословие, сохраняющее ряд
преимуществ и в буржуазном государстве; 3) привилегированная верхушка
какого-либо слоя, класса, общества.

Аэрократия** (от греч. аег — воздух) — силовой компонент стратегии,
основанной на освоении воздушного пространства и его использовании в
целях геополитической экспансии.

Бандократия (от ит. banda) — власть банды, шайки. В сферу ее влияния
попадают как простые граждане, так и сами члены банд. О бандо-кратии
применительно к организованной преступности в СССР публицисты заговорили
незадолго до падения Советской власти.

Банкократия (от фр. banque) — власть банков, их реально растущее влияние
во всей экономической и политической жизни.

Бюрократия (фр. bureaucratic, от фр. bureau — бюро, канцелярия) — 1)
совокупность бюрократически мыслящих и бюрократически действующих лиц,
прежде всего в органах власти и управления; 2) не всегда правомерное
оскорбительное наименование лиц, по долгу службы занятых в
административных структурах и выполняющих определенный круг жизненно
необходимых обществу технических управленческих обязанностей; 3)
характеризуемый в позитивном смысле тип организации, для которой
характерны специализированное распределение труда, четкая управленческая
иерархия, определенные правила и стандарты, показатели оценки работы,
основывающиеся на компетенции работника.

Видеократия — власть видений, царство зрительных образов, предлагаемых
средствами массовой информации.

Геократия (от греч. ge — земля) — власть Земли, понятие, используемое
для определения геократических периодов в истории Земли, отличавшихся
значительным расширением площади земной суши.

Геронтократия (от греч. geron — старик) — 1) власть старшего поколения;
2) предполагаемая ранняя форма общества, в котором власть принадлежала
старейшим. Влиятельное положение старейших членов общины — один из
элементов верховной власти у ряда народов при первобытнообщинном строе.

Гинекократия (от греч. gyne — женщина) — женовластие; предполагаемая
универсальная стадия в истории общества. Ее основные признаки: родство
по материнской линии, главенство женщин в общественной жизни. Это
понятие, введенное швейцарским историком права И. Я. Бахофеном
(1815—1887), тождественно понятию “матриархат”, используемому в
отечественной науке.

* Краткий словарь современных понятий и терминов / Сост. и общ. ред. В.
А. Макаренко. М.: Республика, 1993. С. 15.

** Дугин А. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. М.:
Арктогея, 1997. С. 113, 579. (В этой книге на с. 112—114 речь идет и о
других геополитических модификациях власти; ср., напр., упоминаемые ниже
талассо-кратия, теллурократия, эфирократия.)

Демократия (греч. demokratia, от demos — народ) — 1) народовластие; 2)
общественно-политический, государственный строй, при котором верховная
власть принадлежит народу; 3) принцип организации коллективной
деятельности, при соблюдении которого обеспечивается активное и
равноправное участие в ней всех членов того или иного коллектива,
партии, организации.

С этими представлениями связан ряд понятий: демократ — сторонник
демократии, член демократической партии; демократизация — внедрение
демократических начал, реорганизация государства, общества, партии,
союза на демократических началах; демократизм — признание и
осуществление демократии; простота, общительность в отношениях. В числе
производных понятий — демократический процесс, демократические
процедуры, преобразования, шаги, меры, реформы, указы, демократические
блоки, союзы, фонды, движения, коалиции, партии и т. д.

В связи с важным значением проблематики демократии в России в последние
годы, особенно после распада СССР, и появлением разнообразных
публикаций, доступных читателю, следует подчеркнуть, что вопросы теории
и практики демократии получили обстоятельную разработку еще во времена
Древней Греции. Особое место здесь занимают произведения Аристотеля,
прежде всего его труд “Политика”, посвященный власти. Здесь интересны по
крайней мере три аспекта данной проблемы:

1) Аристотель подчеркивал еще более раннее происхождение идей и практики
демократии и относил ее с позиций своего времени к древним (архаичным)
явлениям власти*;

2) вместе с тем Аристотель с учетом специфики властных проявлений в
древнем мире причислял демократию той поры к отклоняющимся, неправильным
видам правления**;

3) наконец, Аристотель считал, что демократия как власть имеет по
меньшей мере пять видов***, связанных с конкретными проявлениями власти,
использованием закона, участием народа. Это полезно учитывать и нынешним
ученым, которые, к сожалению, о таком суждении Аристотеля практически
ничего не знают, к нему не обращаются, а сами к подобного рода
плодотворной идее о многообразии видов собственно демократии всерьез
пока не выходят. И все же следует сказать, что XX век отмечен поисками
вариантов демократии****. А теперь продолжим рассмотрение “…кратий”.
Жрецекратия — власть жрецов во многих древних обществах, их
могущественное религиозное влияние.

Идеократия (от греч. idea — понятие, представление) — власть идей,
идеалов, идеологий. Этот термин русских евразийцев (Н. С. Трубецкой, П.
Б. Савицкий) противопоставлялся “власти материи”, “рыночной системе”,
“торговому строю”. В наше время об идеократии пишут В. В. Аксючиц, А. Г.
Дугин.

* Аристотель. Соч.: В 4 т. М.: Мысль, 1983. Т. 4. С. 514. ** Там же. С.
488, 489. *** Там же. С. 496, 488.

**** Так, М. Бунге пишет: “Я называю холотехнодемократией (или
интегральной технодемократией) общественный строй, который позволяет,
более того, поощряет равный доступ к богатству, культуре и политической
власти” (Бунге М. Холотехнодемократия: альтернатива капитализму и
социализму // Вопросы философии. 1994. № 6. С. 45).

Иерократия (от греч. hieros — священный) — буквально “власть жрецов”
(см. “Жрецекратия”), священнослужителей в различных формах.

Изократия (от греч. isos — равный, одинаковый, подобный) — 1) идея
торжества принципов равенства людей в обществе, преобладание такой
установки в общественном устройстве; 2) концепция равенства,
тождественности в правах, обязанностях, функциях властей одного и того
же уровня.

Информократия (от лат. information — ознакомление, разъяснение) — власть
информации, фактически в полной мере начинающаяся с развитием
информатики в информационном обществе. Побуждает предостеречь о
возможности информационной диктатуры в XXI веке.

Классократия (от лат. classis — разряд) — теоретические концепции и
практические действия, направленные на выделение в обществе определенных
больших социальных групп (классов) и обоснование их авангардной,
ведущей, господствующей роли в отношении других групп граждан и
государства в целом. Такая позиция наиболее характерна для марксистского
мировоззрения и примыкающих к нему движений и отчетливо запечатлена в
доктринах диктатуры буржуазии и диктатуры пролетариата.

Клептократия (от греч. klepto — ворую) — понятие, аналогичное
клептомании (болезненной неодолимой тяге к воровству); стремление
определенных недобросовестных лиц, получивших власть, к личному
обогащению, коррупции, как правило, резко пресекаемое в цивилизованном
обществе. В чистом виде — власть разрушителей богатства общества,
коррупционеров, грабителей государственной казны и частных состояний,
рано или поздно разоблачаемых и строго караемых по закону.

Кратократия (от греч. kratos) — властовластие, повелительное и
сдерживающее воздействие на людей, оказываемое самим фактом
существования властей, потенциальной возможностью использования силы
власти в их защиту или против них. В 1991—1993 гг. А. Фурсов опубликовал
в журнале “Социум” более 20 статей под общим заглавием “Кратократия”.

Криптократия (от греч. kryptos — тайный, скрытый) — тайная власть.

Маникратия (от англ. money — деньги) — власть денег. Один из наиболее
влиятельных и чувствительных видов власти. Важно, чтобы сами деньги не
теряли авторитета, доверия, не обесценивались.

Медиакратия (от англ. mass media — средства массовой информации) —
власть, мощное влияние, оказываемое на население в современном мире
средствами массовой информации. Часто их именуют “четвертой властью”.

Меритократия (от лат. merito — по заслугам, по справедливости, по делам)
— власть наиболее достойных, одаренных. Термин ввел английский социолог
М. Янг в 1958 г. в книге “Возвышение меритократии: 1870—2033”. Он
отстаивал, хотя и в сатирической форме, принцип выдвижения на властные
посты наиболее способных людей из различных слоев, оправдывая деление на
элиту и управляемых.

Милитакратия (англ. militacracy, от лат. militaris — военный) — власть
военных в обществе; непропорционально высокий, социально неоправданный
уровень их участия в высших властных структурах, за-

силие в высшем эшелоне. Крайний, но в мировой практике нередкий случай —
военная диктатура со всеми проявлениями и последствиями ее
антидемократического содержания.

Монократия (от греч. rnonos — один-единственный) — власть одного лица в
самых различных вариациях — от абсолютизма до демократизма. В числе
такого рода властителей: самодержец, царь, император, король, князь,
герцог, султан, шах, эмир, фараон, диктатор, тиран, деспот, дуче, фюрер,
президент и т. д. Общая численность такого рода наименований не
подсчитывалась. Нами учтено более 150 понятий.

Нациократия (от лат. natio — народ) — теоретический и практический курс
на установление преобладающего влияния данной нации, оправдание ее
преимущества над другими, ее ведущей роли в определении их места, роли,
судеб, поведения в рамках конкретного государства и на международной
арене.

Ноократия (от лат. noos — ум, разум) — власть разума; возможное и
желательное грядущее состояние ноосферы, планеты в целом.

Нормократия (от лат. поппа) — растущее в обществе влияние (власть)
узаконенных установлений (норм права и др.); порядок, признанный
обязательным для всех, несмотря на то что в реальной жизни могут иметь
место отступления от этого порядка.

Охлократия (от гр. ochlos — толпа, чернь) — буквально власть толпы. Это
— термин Аристотеля, обозначавший периоды власти, когда она переходила к
восставшему народу, но он вследствие своей неорганизованности не мог ее
удержать.

Панкратия (пантократия) (от греч. pan — все) — всеохватывающая
распространенность власти как важнейшего социального явления, принципа
устройства, организации жизни людей в обществе, управляемости основных
социальных процессов, признак упорядоченности сожительства огромных масс
людей (граждан) в рамках государств, регионов и планеты в целом.

Партократия (англ. partocracy) — пренебрежительная оценка руководящей
деятельности бывшей КПСС, сосредоточившей в руках руководителей
центральных и местных органов огромную фактическую власть. Это понятие
используется при характеристике деятельности политической партии,
пришедшей к власти, обладающей огромной властью и злоупотребляющей ею.

Плутократия (англ. plytocracy; греч. plutokratia, от plutos — богатство)
— государственный строй, при котором власть формально и фактически
принадлежит богатой верхушке господствующего класса. Плутократией
именуют и саму эту верхушку.

Поликратия (от греч. poly — много) — одновременная власть многих
субъектов, многовластие. Это явление опасно тем, что ведет к
неопределенности, соперничеству властей, столкновению их интересов и
притязаний и в конечном счете к противоборству и безвластию, пагубному
для жизни общества и государства.

Порнократия (от греч. pornos — развратник) — противоестественное для
человеческой морали, но реально имеющее место огромное влияние (власть)
на умы, настроения, поведение, особенно молодежи, порнографической
литературы и данной темы в искусстве, натуралистического изображения
явлений, касающихся пола и половых отношений (особенно наглядных в
порнофильмах, фотографиях и т. д.). Это отразилось и в таком понятии,
как “фаллократия”.

Псевдодемократия (англ. pseudodemocracy, от греч. pseudos—ложь) —
ложная, фальшивая демократия, прикрываемая разговорами об учете и
использовании мнения народа и о якобы осуществляемом народовластии.
Нередкое явление в истории многих стран, особенно в XX в.

Психократия (от греч. psyche — душа) — термин, предложенный Н. Ф.
Федоровым (1828—1903), российским религиозным мыслителем и одним из
основоположников русского космизма, и обозначающий власть духа, духовное
родство всех живущих на земле, обретающее способность к действию
благодаря соединению с Богом.

Советократия — неологизм, относящийся к характеристике типа власти,
имевшего место в годы существования СССР.

Социократия (от лат. societas — общество) — власть, влияние социальных
наук, идей, которые должны обеспечивать теоретическую базу социальных
реформ. Это понятие ввел Л. Ф. Уорд (1841—1913) — первый президент
Американского социологического общества.

Талассократия (от греч. talassa — море) — власть, опирающаяся на морское
могущество. Характеристика государств с явной морской геополитической
ориентацией. К таковым, например, относятся государства,
сформировавшиеся в свое время в рамках средиземноморских цивилизаций*.

Теллурократия (от лат. tellus — земля) — власть, опирающаяся на
сухопутное могущество. Характеристика держав с явной сухопутной
геополитической ориентацией.

Теократия (англ. theocracy, от греч. theos — бог) — форма правления, при
которой государственная власть принадлежит духовенству, жрецам, главе
церкви. Примером такого государства является Ватикан. Из русских
мыслителей идеи теократии особенно привлекали Вл. С. Соловьева.

Технократия (англ. technocracy, от греч. techne — искусство, мастерство)
— власть технократов, сторонников передачи государственной власти в руки
профессионалов — специалистов в области техники и технических наук,
обладающих современным уровнем квалификации, образования и культуры. На
Западе используется и понятие “технодемо-кратия”, введенное М. Дюверже в
1972 г.

Тимократия (от греч. time — цена, плата) — одна из наиболее древних
“кратий”. Тщательно анализировалась Платоном в его сочинении
“Государство” (в кн. VIII). Он выделял отрицательные типы государства.
По его мнению, их четыре: тимократия, олигархия, демократия и тирания.
Под тимократией (тимархией) подразумевалось правление, основанное на
принципе ценза, обусловленного имущественным положением, как, например,
в Афинах до конституции Солона. Аристотель в “Никомаховой этике”
указывал, что из трех видов правления (монархия, аристократия и
тимократия) “…лучшее — монархия, худшее — тимократия”. Платон полагал,
что основной причиной порчи человеческих обществ и государственных
устройств является господство корыстных интересов и их влияние на
поведение людей.

Фаллократия (от греч. phallos — мужской половой орган, а также его
изображение) — реальное влияние представлений, связанных с
обоготворением фаллоса, его культом, восприятием его как символа
оплодотворяющего и рождающего начала природы у древних народов. Ны-

* См.: Максаковский В. П. Историческая география мира: Учеб. пособ. М.:
Экопресс, 1997. С. 55—56.

25

не имеют место проявления такого культа в условиях эротизации некоторых
произведений искусства (литература, драматургия, живопись, скульптура,
шоу-бизнес и т.д.) и во всякого рода околокультурной деятельности.

Феминократия (англ. feminocracy, от лат. femina — женщина) — власть
женщин: 1) социальное явление, вероятно, имевшее место в доисторический
период; 2) не очень частое, но все более дающее о себе знать явление
прихода женщин к’власти на ключевые посты*. Общественная польза этого в
том, что женщине как матери органически присущи миролюбие, гуманность,
забота о человеке, сострадание и сопереживание, т. е, качества, от
нехватки которых в наш жестокий век очень страдают многие страны и
народы.

Фидекратия (от лат. fides — вера) — разрешительное, цензовое влияние
властей на участие граждан в политической жизни с учетом их религиозной
принадлежности.

Физиократы (от греч. physis — природа) — представители французской
политэкономии 2-й половины XVIII в. (Ф. Кенэ, А. Ф. Тюрго и др.),
рассматривавшие землю и ее возделывание как источник богатства народов,
а земледельческий труд как единственный производительный труд.

Филократия (от греч. phileo — люблю) — любовь к власти, потребность во
власти, стремление к пользованию ею, обладанию влиянием над другими
людьми, нередко обретающее характер ненормальной, противоестественной,
психопатической мании, широко распространенное в среде лиц с сильным,
властным характером, особенно тиранов, деспотов, диктаторов.

Фобократия (от греч. phobos — страх) — власть страха. Экономократия (от
греч. oikonomike — управление хозяйством) — власть (влияние) экономики и
экономистов.

Экспертократия (от лат. expertus — опытный) — власть (растущее влияние)
экспертов — высококвалифицированных специалистов, занятых в высших
властных сферах.

Элитократия (от фр. elite — отборный) — власть элиты — избранных,
принадлежащих к определенным, считаемым лучшими, богатым, образованным
слоям общества. Выделяют элиту правящую, политическую, экономическую,
военную, городскую и т. д. Западные исследователи (В. Парето, Р. Михельс
и др.) утверждают, что по мере завершения определенного социального
цикла происходит смена элит**.

Этатократия (от фр. etat — государство) — 1) практически полная,
безраздельная, абсолютная власть государства, его активное влияние на
все стороны жизни общества, прежде всего на экономическую; ориентация на
всемерное развитие государства как цель общественного развития и его
высший результат. Подобный курс нашел свое отражение в различных
социально-философских, политико-правовых, кратологических взглядах,
школах, течениях. Установки такого рода близки тоталитарным системам,
фашист-

* Васецкай Н. А. Женщины во власти и без власти. М.: МГФ “Знание”, 1997.
368 с.; Дедерихс М. Р. Хиллари Клинтон и власть женщин / Пер. с нем. М.:
ЦЭСИ, 1995.368 с.

** aiuiih Г. К. Элитология. Становление. Основные направления. М.:
Изд-°о МГИМО, 1996.

ским, а также и некоторым социалистическим режимам; 2) политика
активного и эффективного участия государства в жизни общества, в первую
очередь экономической, динамичного, действенного влияния на нее. Один из
наиболее известных философов-государственников — Т. Гоббс писал: “…вне
государства — владычество страстей, война, страх, бедность, мерзость,
одиночество, варварство, дикость, невежество; в государстве —
владычество разума, мир, безопасность, богатство, благопристойность,
общество, изысканность, знания и благосклонность”*.

Этнократия (от греч. ethnos — племя, народ) — власть той или иной
этнической группы над другими этносами (племенем, народностью, нацией).
Необходимость всестороннего осмысления такого рода явлений позволяет
говорить и об этнократологии. Ныне широко используется понятие
“этнополитика”.

Этократия (от греч. ethika — этика, от ethos — обычай) — власть,
основанная на соблюдении не только норм права, но и морали. П. Гольбах
(1723—1789) в труде “Этократия, или Управление на основе морали” (1770)
отстаивал идею нравственного поведения властей (правительства) и
предлагал соответствующую программу.

Эфирократия (от греч. aither — воздух над облаками) — власть,
предполагающая использование надатмосферных пластов и преобладающую роль
космического оружия, а также развитие талассократиче-ских и
аэрократических тенденций.

Юнократия (от лат. junior — младший) — власть молодых. Юрократия (от
лат. jus (juris) — право) — власть юристов в прямом и переносном смысле.
Власть как растущее влияние норм права и специалистов этой сферы в
государстве, становящемся правовым, и власть собственно юристов как один
из идеалов, выдвигавшихся в прошлом и признававших, необходимость
прихода к власти ученых.

В ходу сегодня и другие термины (неологизмы) — логократия, ве-рократия,
демагократия и т. п.

“Крато…” (от греч. kratos — власть) — начало сложных слов, дающих
характеристику феномена власти, ее проявлений и разнообразных аспектов.

Кратоведение (властеведение) — область научного знания, имеющая дело с
властью во всем богатстве ее содержания и проявлений; научный аналог
обществоведения, правоведения, государствоведе-ния, страноведения,
человековедения, природоведения, москвоведе-ния и т. д.

Кратогенез (от греч. genesis — происхождение) — развитие конкретного
вида, типа власти, охватывающее все изменения, начиная с момента ее
возникновения и до окончания ее существования. Именно здесь правомерны
последовательное выделение и анализ ступеней, состояний, этапов
кратогенеза: правласть, предвласть, власть, поствласть; его стадий:
зарождения, возникновения, становления, упрочения, расцвета, упадка,
перерождения, крушения власти, т. е. всего ее жизненного цикла.

Кратогнозия (от греч. gnosis — знание) — совокупность знаний о власти,
ее сути, содержании, особенностях, формах проявления, типах и видах
власти, своеобразии их назначения и т. д.

* Гоббс Т. Избр. произв.: В 2 т. М„ 1965. Т. 1. С. 364.

27

Кратография* (от греч. grapho — пишу) — описание власти; система знаний,
характеризующих условия существования власти в экономическом,
социально-политическом и духовном пространстве; наглядное (графическое)
изображение этапов, ступеней, циклов, объемов, масштабов, силы влияния,
регионов распространения тех или иных типов, видов власти и т. д.

Кратодинамика (от греч. dynamikos — относящийся к силе, сильный) —
раздел учения о власти, изучающий ее возникновение, эволюцию, движение,
развитие, преобразования и трансформации, своеобразие проявления
указанных характеристик в различных видах, типах власти.

Кратознание — совокупность знаний о власти, ее месте, роли, влиянии,
многообразии типов, видов и форм, возможностях и судьбах в жизни
общества.

Кратолог — специалист в области науки о власти. Кратологический тезаурус
(от греч. thesauros — запас) — словарь, в котором максимально полно
представлены слова того или иного языка, относящиеся к сфере власти, с
обстоятельным перечнем примеров их употребления.

Кратология (от греч. logos — слово, учение) — одна из важнейших и пока
еще мало разработанных общественных наук, учение о власти, ее
разнообразии, закономерностях ее происхождения, функционирования и
развития, о типах, родах и видах власти, их чертах и специфике,
субъектах и объектах власти, носителях, функциях, задачах, механизмах,
нормах и принципах, технологиях и процедурах власти, о сути и
особенностях разделения властей, о взаимодействии власти с другими
сферами жизни и властей разного рода между собой, а также с зарубежными
властями. Кратология может рассматриваться как целостная наука, система
знаний (норм), включающая: общую кратологию, историю власти,
теоретическую, практическую, прикладную, сравнительную, академическую,
военную кратологию, социологию власти, логику власти, морфологию власти,
педагогику власти, психологию власти, философию и этику власти,
специальные виды кратологии, а всего более 70 отраслей и областей
знания. Русский аналог понятия кратология — властеведение. Данная
монография и посвящена кратологии.

Кратомания (от греч. mania — влечение, страсть, безумие) — стремление,
порой болезненное, к обладанию властью, нередко с тяжелыми последствиями
для окружающих, а во властях высокого уровня — для целых регионов и
стран.

Кратомафия (от итал. mafia) — мафия, вторгшаяся в сферу власти в той или
иной стране, переключившая свою деятельность на обладание властью,
сумевшая занять в ней ряд ключевых позиций и устремленная к полному
контролю над данной властью, ее системой, структурой, рычагами.

Кратометрия* (от греч. metreo — измеряю) — раздел кратологии, изучающий
пространственные характеристики власти, приемы и способы их измерения и
сопоставления.

Кратономия** (от греч. nomos — закон) — раздел кратологии, исследующий
законы возникновения и эволюции власти.

Кратополитика (англ. cratopolicy) — термин шведа Р. Челлена (1864—1922),
рассматривавшего государство с точки зрения его силового потенциала и
первым употребившего понятие “геополитика”. Широкого распространения
термин “кратополитика” не получил.

Кратософия (от греч. sophia — мудрость) — учение о власти как
олицетворении, воплощении человеческой мудрости, позволяющей с помощью
разумного влияния власти регулировать сложные человеческие отношения,
соперничество и избегать беспощадной борьбы людей между собой. Однако до
сих пор и сама власть в разных ее видах служит нередко объектом такой
борьбы.

Кратосфера (от греч. sphaira — шар) — сфера действия конкретного вида
власти в общей структуре человеческого общества и специфика этой сферы;
пределы распространения, влияния данной власти.

Кратофагия (от греч. phagos — пожирающий) — разрушительное воздействие
на общество тех или иных видов власти (например, диктаторской,
деспотической, тиранической власти), их пагубных социальных последствий.

Кратофилия (от греч. philia — любовь, дружба) — любовь, склонность к
использованию власти, к властвованию и подчинению себе других.

Кратофобия (от греч. phobos — страх) — паническая боязнь власти,
особенно жесткой и деспотичной, чувство ужаса, испытываемое перед
властью такого рода; враждебное отношение к власти и властям.

Кратоцентризм (от лат. centrum и греч. kentron — острие, средоточие) —
отношение обладателей высшей власти к ней самой как самоцели и высшему
смыслу общественной жизни; крайняя форма властного эгоизма.

Конечно, ни сам приведенный перечень научных понятий из области
кратологии, ни характеристика десятков “кратий” не являются
исчерпывающими.

К числу довольно широко используемых относятся интернациональные
понятия, образованные с помощью окончания “архия” (от греч. arche —
начало, власть, главенство). Это широкий круг таких известных терминов,
как анархия, диархия (двоевластие), епархия, иерархия, монархия,
патриархия, полиархия (многовластие), олигархия. Отсюда же матриархат и
патриархат. Заслуживают упоминания и монархи, олигархи, патриархи,
иерархи и первоиерархи. А ведь мы еще не касаемся характеристики
различного рода “властий”. Назовем лишь безвластие, всевластие,
двоевластие, единовластие, междувластие, многовластие, полновластие,
самовластие, своевластие и т. д.

* Аналогичный термин “социография”, существующий с 1913 года, введен в
научный оборот датским ученым Штейнмецем для обозначения особой
социологической дисциплины, охватывающей область эмпирических
исследований, призванных давать описание жизни народа той или иной
эпохи.

* Аналогичный термин “социометрия” появился в XIX веке в связи с
попытками применять математические методы для изучения социальных
явлений. Ныне им обозначают отрасль социальной психологии, изучающую
межличностные отношения в малых группах количественными методами.
Научными аналогами применительно к различным областям знания служат
также геометрия, психометрия, хронометрия.

** Выделение такой области знаний может напомнить о наличии в общей
системе наук астрономии или номографии как раздела математики.

После такого экскурса в область обширного круга явлений и понятийного
аппарата, рожденного в самой властной сфере и связанного с развитостью
русского языка и его пополнением интернациональной лексикой, следует
заметить, что и сам русский язык нуждается в дополнении его словарей и
открыт для обогащения и развития. Наши словари еще весьма скромны и
сводят все богатство кратологической терминологии лишь к властвованию и
властолюбию, а также соответствующим вариациям этих слов*.

Если обратиться к проявлениям власти “этажом ниже”, это будет собственно
власть человека над другим человеком, его влияние, часто безраздельное,
безграничное и нередко бессердечное. Вариантов здесь множество: власть
над “человеком с улицы”, над подданным, над подчиненным, власть над
отдельным лицом в группе, банде или неблагополучной семье и т. д. В
большей части случаев нужно говорить о проявлениях “власти” (в
кавычках), ибо они находят выражение не в цивилизованных формах, а в
произволе, тирании, деспотии, надругательствах “человека” над
“человеком”, когда и тот и другой теряют свой человеческий,
цивилизованный облик. Преодоление таких проявлений “власти” —
многовековая мечта, одна из высших целей человечества, подчас даже и не
осознаваемая большинством людей.

Гуманизм, демократизм, человеколюбие, уходящие корнями в седую
древность, крепнувшие в дальнейшем через деяния Леонардо да Винчи и
Галилео Галилея, Чарлза Дарвина и Луи Пастера, Джорджа Вашингтона и
Томаса Джефферсона, Михаила Ломоносова и Дмитрия Менделеева, Климента
Тимирязева и Ивана Павлова, дошли и до наших дней.

Обратимся, наконец, от уровня человека через уровень конкретной страны
(минуя сословия, нации и классы) на уровень международный,
межгосударственный.

Власть одного государства над другим государством — явление нередкое с
давних времен. Подавляющие массы одних людей господствуют над другими
массами, причем такое господство осуществляется от имени народа. Однако
если даже выйти на вершину пирамиды властвования, на уровень
сверхдержавы, то и это отнюдь не власть десятков миллионов ее жителей, а
власть достаточно узкого круга лиц — обладателей несметных богатств и
неограниченных возможностей влияния и владычества.

Вот таким и предстает в кратологии явление власти в его разнообразных
аспектах, на различных уровнях и в различных его проявлениях. Отсюда
правомерен переход к вопросу о том, какова же именно эта власть.

Можно указать ряд исходных оснований для характеристики власти:

а) кому принадлежит, от кого исходит власть — гражданская она или
военная, федеральная или местная, республиканская или городская,
президентская или правительственная, царская или княжеская и т. д.;

б) из какой сферы жизни вычленена власть (законодательная,
исполнительная, судебная, экономическая, идеологическая, духовная,
религиозная, народная, наследственная, традиционная и т. д.);

* См.: Сводный словарь современной русской лексики: В 2 т. М.: Русский
язык, 1991. Т. 1. С. 144,511; Словарь русского языка, 2-е изд. М.:
Русский язык, “081. Т. 1. С. 183—184.

в) на кого направлена власть — на население всей страны (на народ), на
определенные слои, группы людей, на какие-либо категории населения
(молодежь, женщины, пенсионеры) и т. д.;

г) какова по качеству власть (сильная, умная, прочная, крепкая, твердая;
слабая, формальная, беспринципная, теневая, бесконтрольная; реальная,
мнимая и т. п.).

Такого рода характеристик, проявлений власти можно назвать более
полутора сотен. Понятно, что их следует систематизировать и
классифицировать. Но и уже сказанное позволяет серьезно и осмысленно с
позиций кратологии увидеть власть во всех ее ракурсах и ипостасях,
понять, каков этот поистине неисчерпаемый феномен и какими возможностями
располагает он в человеческом обществе. Он создан человеком и служит
человеку, хотя нередко и мешает, и вредит ему. А точнее говоря, одним
людям служит, другим — мешает.

5. Власть как предмет и объект науки

Как же можно сегодня охарактеризовать понятие власти? Как подойти к ней
как к предмету и объекту науки?

Власть (англ. право управления — power, authority; господство — rule;
греч. — kratos; лат. — auctoritas, imperium; нем. — Macht; исп. — poder;
ит. — domino, potere; фр. — pouvoir; португ. — poderio; эсперанто —
potenco.

В своих главных значениях власть — это:

1) способность, право и возможность тех или иных лиц, органов,
учреждений, систем распоряжаться кем-либо, чем-либо; оказывать решающее
воздействие на судьбы, поведение и деятельность конкретных людей, их
общностей и институтов с помощью различного рода средств — права,
авторитета, воли, принуждения;

2) государственное, политическое, экономическое, духовное и иное
господство над людьми;

3) система соответствующих государственных или иных управленческих
органов;

4) лица, органы, учреждения, облеченные соответствующими
государственными, административными и иными полномочиями;

5) единолично распоряжающийся судьбами и жизнями многих людей монарх,
диктатор, полководец и т. д.

Здесь раскрыта лишь суть власти, обозначена вершина смысла многозначного
понятия, сформулированы только наиболее существенные, отправные,
ключевые определения. Они могут уточняться и разнообразиться. Это
подтверждает и отечественная, и мировая практика.

Обращая внимание на исключительную многогранность власти как социального
явления, С. С. Фролов пишет: “Власть имеет множество степеней, оттенков
и форм проявления от громкого окрика до шепота, от вспышки раздражения у
маленького ребенка в его желании воздействовать на поведение матери до
мобилизации в армию огромного числа людей. Для того чтобы несколько
упорядочить множество властных форм, ученые прибегают к построению
абстрактных идеальных моделей власти”*.

* Фролов С. С. Социология. М„ 1994. С. 114.

31

С. С. Фролов приводит три такие известные модели: 1) потенциальная
власть, которая предполагает накопление ресурсов власти и тесную связь с
определенными социальными позициями и ситуациями в обществе и социальных
группах; 2) власть репутации — власть, принадлежащая определенным
личностям и группам, которые хорошо известны в обществе; 3) власть
принятия решения, которая показывает степень участия индивида или группы
в контроле за принятием решения, в управлении социальными объектами.

В разнообразии властей, в многозначности их понятий и толкований особо
выделим одну и постоянно будем иметь ее в виду на первом плане — власть
государственную, ибо от нее зависит очень многое, ею часто предрешается
почти все. Это власть властей, центральная, высшая в своей сути,
отличающаяся от других властей. В свою очередь, и она может
разнообразиться в своих видах, уровнях, предназначениях и ролях.

Власть занимает особое место в ряду социально-политических явлений и
поворачивается к человеку множеством своих проявлений и своих ликов.

Разнообразная власть (в семье, армии, регионе, учреждении, государстве и
т. д.), являющаяся своим согражданам, той или иной стране, целому миру
во всем богатстве своих обликов, может характеризоваться с самых разных
сторон. Именно поэтому люди пользуются обширным кругом понятий,
передающих восприятие и ощущение власти людьми, многообразие отношений к
ней и даже ее неприятие и отторжение. Диапазон этот очень велик — от
любви до ненависти.

Характеризовать восприятие, ощущение власти можно по-разному: облик
власти, лик, лицо, ипостаси и, наконец, роли власти, соответственно
давая перечень и описание множества этих ликов и ролей.

Облик власти — это ее внешний вид, очертания, а также ее специфика,
своеобразие и по-своему неповторимость.

Лик, лицо власти — ее индивидуальный облик, ее наружная, передняя
сторона, фасад, открытый обществу и общественности. А главное — это
такой облик, который или привлекает, или отталкивает людей в
соответствии с их восприятием власти, отношением к ней, психологической
реакцией на власть.

Наконец, упомянем и близкое к ликам власти понятие “ипостаси власти”. В
переносном смысле — это формы существования, способы бытия, формы
проявления власти того или иного уровня либо тех или иных властей.

Таковы эти своего рода образы, облики, в которых те или иные власти
являются людям, народу, гражданам, избирателям, подвластным и
подчиненным.

Что касается понимания властной роли, то в политике — это характер
участия власти в чем-либо, степень ее влияния, воздействия и своего рода
партия, исполняемая конкретным видом власти на сцене жизни. Размышлять
же обо всех этих ролях и ликах власти приходится потому, что такое
удивительное явление, как власть, манит, привлекает, волнует,
захватывает и затягивает, а потом и разочаровывает, отталкивает очень и
очень многих, подчас целыми семьями, слоями, регионами и даже странами.

Неудивительно, что трудноодолимая способность увлечься властью
объясняется обычно честолюбием, эгоизмом, личным интересом, тягой

к сильным ощущениям и жаждой удовольствий, а также другими причинами,
мотивами и стимулами. Очевидно, всегда есть и будут оставаться тайны,
загадки, секреты власти, над которыми люди ломали головы веками. Наши
потомки тоже будут доискиваться ответа на вопрос, почему столь похожи и
зачастую пагубны жажда власти и жажда богатства. Видимо, суть дела — в
необычайном многообразии человеческих чувствований и страстей, в
неудержимой природной тяге человека ко всему необычному, новому,
непривычному, к познанию и испытанию своих сил в разных ситуациях, в его
вере в свои возможности, способности, дарования и, наконец, в нередком
стремлении возвыситься над себе подобными, повелевать ими и получать от
этого удовлетворение.

Итак, о каких же ликах, ипостасях, ролях и функциях власти следует
сказать еще? Какими признаками можно обогатить уже называвшиеся смыслы
власти? Власть — это:

— уникальный жизненный феномен; многогранное, глобальное ключевое
общественное явление; порождение человеческого рода, социальной
практики, хотя первичные проявления власти, и очень жестокие, вообще
свойственны животному миру;

— важнейшая многоплановая сфера интенсивной творческой, целеустремленной
деятельности человека и его общностей, сфера приложения разнообразных
человеческих сил, умений, талантов, реализации интересов, хитростей,
мастерства, искусства человека, его нескончаемого совершенствования;

— сильнейшая, не всегда адекватно осознаваемая страсть, одно из
всепоглощающих, неодолимо желанных, но и тягостных влечений; сфера
возможного удовлетворения амбиций и притязаний;

— влекущая к себе и часто опасная, необычная и весьма трудная жизненная
профессия; область карьеры и карьеризма, реализации, а нередко и
провалов авантюрных наклонностей и тщеславия многих людей;

— неисчерпаемый резервуар опыта и знаний (мудрости для мудрых),
богатейший массив разнообразных идей и представлений, неотвратимо
требующий своего выделения в самостоятельную науку;

— очень солидный источник доходов, прибыли, наживы, весьма обеспеченного
существования, сфера привилегий и благ;

— обширнейшая область общения, взаимодействия, сотрудничества, согласия,
партнерства, уважения, совместных действий, а вместе с тем и сфера
разобщения, противостояния, конфронтации, соперничества, споров,
притязаний, претензий, вражды и борьбы;

— широчайшая сфера проявления милости, покровительства, но и жестокости
власть имущих и угодливости, чинопочитания их окружения;

— наконец, нередко это тяжкий крест, невыносимая ноша, бремя, злой рок,
проклятье рода человеческого, источник и сфера нечеловеческих страданий.

Не правда ли, сколь многое здесь названо? А ведь отражено всего лишь
самое важное, существенное, и этот перечень можно продолжить, ибо
слишком уж объемна сфера многоликой власти, казалось бы, еще до наших
дней доверху наполненная триумфами и драмами, надеждами и страданиями,
комедиями и трагедиями, ликованием и отчаянием.

По мнению западных политологов, власть проявляет себя через следующие
основные признаки и функции:

2 В. ф. Халипов 33

— принуждение (прямое или косвенное); — приманивание (подкуп, обещания,
посулы); — блокирование последствий (устройство помех конкуренту в
борьбе за власть);

— “создание требований” (искусственное формирование нужд, которые может
удовлетворить лишь агент власти, своего рода политический маркетинг);

— “растяжение сети власти” (включение дополнительных источников
зависимости от субъекта власти);

— шантаж (угрозы в настоящем или посулы бед от неподчинения в будущем);

— подсказки (ненавязчивое внедрение в массовое сознание выгодных власти
установок или предрассудков);

— прямой или косвенный информационный контроль (с помощью
предостережений, рекомендаций и т. д.)*.

Все это приводит к выводу, что сегодня необходимо создавать не идеальную
схему идеальной власти, а полную научную картину той реальной властной
практики, с которой люди имеют дело. Придется учиться глубже судить о
противоречивой властной сфере с ее величием, великолепием,
управляемостью, но и с ее хитростями, маневрами, обманами, выкрутасами,
грязью, противоречиями, явной и тайной борьбой.

Чем скорее будет создана наука о власти, чем большим вниманием будет
пользоваться эта наука, тем более глубоко и всесторонне будут
разрабатываться новые представления о власти, ее понятийный аппарат, ее
воистину неисчерпаемый банк информации. Как справедливо отмечал В. В.
Мшвениерадзе, “понятие власти, впрочем, как и смежные с ним понятия
авторитета, господства, влияния, силы и т. п., относится к числу тех
многомерных категорий социального знания — философии, политологии,
социологии, психологии, политической экономии, этики, права, — которые
по мере углубления в их изучение порождают значительно больше вопросов,
чем позволяют дать на них однозначные ответы”**.

Все более осмысленное, обстоятельное и углубляющееся в суть изучение
явлений мира власти необходимо для того, чтобы поставить знания о власти
на пользу человеку. О систематизации этих знаний речь пойдет в
последующих главах. Но чтобы сейчас дать хотя бы общее представление об
этой области человеческой деятельности и науки, назовем явления и
понятия, рождаемые практикой власти и используемые в качестве фундамента
системы знаний о власти.

Существуют различные типы, виды, сферы проявления власти
(государственная, общественная, экономическая, духовная, церковная,
военная власть, а также власть центра и местная, региональная, личная,
родительская, семейная власть и др.).

Имеются различные субъекты, носители, держатели, обладатели власти;
масштабы и объемы власти (неограниченная, ограниченная, локальная,
личная и т. д.).

Наблюдаются различные модели, модификации, состояния и вариации власти
(единовластие, двоевластие, многовластие, полновластие,

* См.: Выдран Д. И. Очерки практической политологии. Киев: Философская и
социологическая мысль, 1991. С. 8.

** Власть: Очерки современной политической философии Запада / В. В.
Мшвениерадзе, И. П. Кравченко, Е. В. Осипова и др. М.: Наука, 1989. С.
10—11.

всевластие, безвластие, комфорт, деформации, кризис, паралич власти и т.
п.).

В так называемом правовом государстве определяющее значение имеет
принцип разделения властей (законодательная, исполнительная, судебная).
Нередко говорят о “четвертой власти” — прессе, средствах массовой
информации (СМИ), их воздействии на общественные настроения и мнение.
При таком подходе можно говорить и о других видах власти, например о
власти рынка, влиянии общественного мнения, воздействии секса и
порнографии.

В демократическом государстве главную роль играют устройство и система
власти, участие людей в осуществлении власти, сила власти, контроль со
стороны власти и контроль граждан за властью. Перспектива и идеал здесь
— полное народовластие.

Среди тех, кто уделял внимание проблемам теории власти, не только
юристы, но и социологи, философы, экономисты, психологи, педагоги и,
разумеется, политологи (с начала возникновения политологии), а также
специалисты естественных и технических наук. Имен здесь сотни.

Например, представляет интерес классификация определений власти,
даваемая польским политологом Е. Вятром. Он различает шесть
разновидностей таких определений: 1) бихевиористские (оценивающие власть
как особый тип поведения, изменяющий поведение других); 2)
телеологические (характеризующие власть как достижение определенных
целей); 3) инструменталистские (рассматривающие власть как возможность
использования определенных средств); 4) структуралистские (считающие
власть особого рода отношением между управляющим и управляемым); 5)
конфликтные (сводящие власть во многом к возможностям принятия решений,
регулирующих распределение благ в конфликтных ситуациях); 6)
определяющие власть как влияние, оказываемое на других, когда тот, кому
приказывают, обязан повиноваться*.

Дальнейшее познание и осмысление сути и проявлений власти, несомненно,
приведет к уточнению такого рода классификаций.

Завершая вводящий в тему нашей книги разговор о власти как выдающемся
феномене в жизни общества, о ее особой значимости и важности
упорядочения и классификации имеющихся знаний, подчеркнем необходимость
учитывать следующие ключевые моменты в общей научной картине власти.

Оценка власти (англ. assessment/raiting of the power) — это четкое и
точное определение подлинной цены конкретной власти, ее компетенции,
эффективности, уровня, достоинств, упущений и перспектив. Вместе с тем
это и возможная оценка того или иного субъекта или объекта со стороны
самой власти, т. е. высказывание властью, ее представителями мнений,
суждений о ценности и значении чего-либо, чьей-либо деятельности,
качеств, потенций и т. д.

Постоянно в фокусе человеческих суждений и мнений находится цена власти
(англ. price of power) — плата за власть, за ее роль, за ее значение,
действие или бездействие, которую платит общество в целом и люди в
отдельности своим существованием, своим образом жизни, своей
обеспеченностью или необеспеченностью. В особой мере это относится и к
таким связанным с властью явлениям, как политика, револю-

* См.: Вятр Е. Социология политических отношений / Пер. с польск. М.:
Прогресс, 1979. С. 158.

ции, кризисы власти, общественные конфликты, войны, — их все более
растущая цена, их зачастую тяжелые последствия.

Специального упоминания заслуживает и ценность власти (англ. value of
power) — важность власти как социального института, как порождения
человеческого ума и практики, как постоянно совершенствуемого института
управления, влияния, упорядочения отношений в обществе и рычага
господства над отдельными людьми, и их группами, и огромными массами
людей. И по сей день идеальная и нелегко достижимая ценность власти —
демократия, народовластие, народоправие в подлинном, истинном смысле
этих высоких слов.

Назовем, наконец, и ценности власти (англ. values of power; values for
power): 1) явления, предметы, представляющие общественный интерес и
высоко оцененные населением как создания, порожденные той или иной
властью (ее указы и декреты; ее шаги, меры, решения, действия;
материально-овеществленные объекты, сотворенные в годы правления данной
власти); 2) вещи, явления, предметы, высоко ценимые самой властью.
Естественно, что в силу своей роли и возможностей власть, властители или
обладают ими, или без большого труда могут иметь их и обладать ими.

И вот теперь, подчеркнув и высокую цену, и безграничную ценность власти,
вдумаемся, как же власть оказалась вне своей науки. У общества, его
истории, экономики, политики, культуры, морали, армии, техники и т. д.
свои науки есть. У социологии вообще за полторы сотни лет возникло свыше
250 отраслей и областей знания. А у власти пока что своей
специализированной науки как не было, так практически еще и нет. И все
же мы не сомневаемся, что теперь-то, наконец, после наших публикаций,
она будет.

Глава II

ТРУДНЫЕ ПУТИ СТАНОВЛЕНИЯ КРАТОЛОГИИ

Для того чтобы осмысленно подойти к разработке крупной современной
научной проблемы — оформлению системы представлений о строении и
содержании кратологии, мало сказать только о сегодняшнем понимании ее
роли и значении в жизни человека и общества; надо хотя бы задуматься о
том, как шло и продолжается формирование взглядов на власть, знаний о
власти, и понять, почему же до сих пор не было, да и сейчас фактически
еще нет общепризнанной и крайне необходимой науки о власти.

1. О причинах отсутствия самостоятельной науки о власти в традиционной
структуре знаний

Поскольку указанным образом вопрос в научном сообществе и в обществе в
целом до сих пор вообще не ставился и коллективными усилиями не
обсуждался, следует, на наш взгляд, высказать вначале общие
принципиальные соображения.

Первое. Собственно потребности в науке о власти у общества и у носителей
власти не было и нет. К этому могли и могут вести следующие причины.

1. Власти былых времен полагали, а порой и доныне полагают, что они и
сами все знают, и серьезной потребности в такого рода науке не
испытывают. Максимум того, что им требуется, — это круг разумных и
вместе с тем угодных советников, обслуживающего персонала и, разумеется,
послушных подвластных.

2. Потребности в этой науке может не быть и в том случае, если нет
наработок в такой области знаний, если от нее нет никаких импульсов, не
поступает никакой материал и давать и предлагать обществу и властям
нечего.

3. Серьезной потребности в такой науке может не быть и тогда, когда она
сама хотя и имеет наработки, но своих идей не выдает, делать это боится
и не делает, а сферу исследований в данной области считает опасной по их
последствиям. Возьмите, к примеру, ситуацию тоталитаризма, преследований
и массовых репрессий. Можно ли было в этих условиях заикаться о
какой-либо науке о власти, помимо угодливых комментариев и восхвалений
по адресу высказываний “великого вождя народов”? И разве такие времена
теперь уже везде и навсегда безвозвратно канули в прошлое?

Второе. Потребность в науке о власти самих власть имущих и тех, кто
имеет дело с различными проявлениями власти, существует, но развитой,
разработанной, обоснованной системы знаний о власти все еще нет. А разве
не близко к такому положению обстоят дела и сегодня в самых разных
странах?

1. Власть имущие ищут своего рода научных доноров в интересах
оптимальной управленческой деятельности, но найти их не могут, ибо пока
нет необходимого круга ученых. Они еще не выросли, не сформировались и в
нужную сферу не вошли.

2. Власть ищет комплекс научных идей, но они разбросаны, рассредоточены,
воедино не собраны. Поэтому впустую уходят здесь и силы, и средства, и
расчеты, и надежды, и годы.

Третье. Идет взаимный процесс: потребность власть имущих в науке о
власти и тяга науки к власти — состояние, близкое к желанному в
демократических условиях. Однако уже становится ясно, что наука о власти
и сама власть до сих пор по большей части разлучены, разъединены. Даже
названия “наука о власти” и тем более “кратология” фактически не знакомы
работникам органов государственной власти и рядовым гражданам.

Наука о власти в России, по существу, оказывалась ненужной ни в годы
царизма, ни в годы после Октябрьской революции. Не очень нуждались в ней
и власть имущие за рубежом. По всей видимости, не хотелось возможных
обличений и тем более осуждения Односторонности, непрофессионализма,
безразличия к судьбам подданных. Не хотелось осмысления людьми властных
реалий и протестов против злоупотреблений властью, привилегий и
незаслуженных благ властителей и их окружения.

Мы только в самом общем плане приблизились к ответу на вопрос, почему до
сих пор не было самостоятельной науки о власти. Обстоятельный,
объективный и по-своему исчерпывающий ответ на этот вопрос можно дать,
лишь проанализировав состояние отечественной и мировой науки на разных
этапах ее развития. А это требует целого комплекса исследований на базе
обширного фактического материала. В данной же книге целесообразно
показать общие подходы к такого рода анализу.

Напомним для начала, что в советские времена наука в целом и система
образования, деятельность которых строго предопределялась правящей
партией коммунистов, вовсе не нацеливались на изучение власти и властей
разных видов, тем более государственной власти. Говорить можно было,
причем в хвалебных тонах, лишь о руководящей и направляющей роли КПСС и
о преимуществах Советской власти. В самой науке эти функции в первую
очередь выполняли история КПСС, исторический материализм, политэкономия
социализма, советское право, а с 1963 года — научный коммунизм.

Фактически властная проблематика подменялась рассуждениями о политике —
политической жизни советского общества, его политической организации,
достоинствах и преимуществах единственной политической партии и в целом
— о преимуществах так называемой Советской (политической) власти,
воплощающей в своем лице единство (а не разделение) законодательной и
исполнительной властей. Разумеется, речь шла и о политической
(классовой) борьбе как движущей силе истории, о расколе мира на два
(политических) блока, о движущих (политических) силах современности и т.
д.

Власть в буржуазном обществе упоминалась, но тут же и осуждалась. А
получить целостное, системное представление о собственно власти
(властях) нельзя было даже в курсах советского права, изучавших “историю
политических учений”. На словах В. И. Ленина о том, что “новейшая
философия так же партийна, как и две тысячи лет тому назад”,
основывались утверждения о партийности науки вообще, о партийности любой
науки и одновременно проводилась ее крайняя полити-зация.

Все это практически не оставляло места для непредвзятого и глубокого
изучения, объективного анализа и строгой оценки такого ключевого
явления, как власть во всем богатстве ее содержания. Считалось
обязательным провозглашать похвалы по адресу диктатуры пролетариата, а с
начала 60-х годов — общенародного социалистического государства.

Так, один из фундаментальных и лучших по тем временам учебников для
юридических институтов и факультетов — “История политических учений”
начинался следующими суждениями и установками: “Среди общественных наук
важное место занимает история политических учений. Задача этой науки
состоит в изучении истории идеологической борьбы, происходящей в области
политических идей и учений, борьбы передовых мыслителей прошлого с
защитниками старых порядков и отживших учреждений. Курс должен показать
роль передовых идей и учений в борьбе с идеологиями, враждебными делу
демократии и социализма, ознакомить с современной реакционной идеологией
и ее историческими корнями. Курс вооружает знанием истории возникновения
и развития марксистско-ленинской политической теории, обогащавшейся и
обогащающейся непрестанно все новыми положениями в результате опыта
революционной борьбы рабочего класса, в идеологической борьбе с
буржуазными и мелкобуржуазными идеями и учениями… Старые политические,
правовые и иные взгляды, служащие интересам отживающих сил общества,
тормозят его развитие, мешают движению общества вперед. Наоборот, новые
взгляды, идеи, теории, служащие интересам передовых сил общества,
облегчают развитие общества”*.

Можно долго продолжать цитировать этот учебник, но ясно, что при такого
рода продиктованных сверху главных политических, идеологических
установках трудно было ждать от него какой-то серьезной постановки
вопроса собственно о феномене власти, о ее сущности, содержании,
многообразии, типах, видах, о науке о власти и т. д. А ведь кроме этого
учебника, казалось бы, способного обоснованно и глубоко поставить и
осветить тему власти, других изданий в то время не было вообще.

Как видим, не только на проблематику науки о власти, но даже и на
обстоятельное изложение сопутствующей политическим учениям властной
(кратологической) проблематики единственный в данной области знания
учебник в нашей огромной стране нацелен не был. Правда, отдадим должное
научной добросовестности коллектива авторов, которые тем не менее к
проблематике власти в своем учебнике обращаются неоднократно.

Однако сама проблематика власти — ключевая для жизни общества — не была
выдвинута в центр внимания, необходимость иметь специ-

* История политических учений / Под ред. С. Ф. Кечекьяна и’Г. И.
Федьки-на. М.: Госюриздат, I960. С. 7—8.

ализированную науку о власти не осмыслена, возможность вычленить и
изложить историю становления знаний о власти не использована, требуемая
систематизация такого рода знаний, в частности применительно ко времени
издания учебника, не проведена. И не сделано это все именно потому, что
на первом плане стояли вопросы идеологической, классовой борьбы,
политики и “партийности” науки.

Сейчас, по прошествии многих лет, уже нельзя не видеть, что за немалым
числом добрых явлений и сторон нашего былого бытия остались не
реализованными огромные пласты времени и возможностей, потраченных не на
всестороннее образование, а на усвоение односторонних догматических
трактовок, на пустопорожнюю политическую трескотню, на поддержание
непрерывной готовности к идеологической, политической борьбе с
противником. А главное, остались далеко не реализованными реальные
возможности намного лучше устроить и жизнь, и власть и намного лучше
прожить свои жизни. Впрочем, и ныне, хотя уже по другим причинам, это
разбазаривание и растранжиривание уникальных человеческих жизней и судеб
все еще далеко не прекращено.

Но обратимся и к не очень уж далекому прошлому. В 1983 году вышел вторым
изданием удачный учебник 3. М. Черниловского “Всеобщая история
государства и права”. И даже этот авторитетный, знающий ученый дает
всего лишь следующее определение: “Предметом науки и учебного курса
всеобщей истории государства и права являются общие закономерности и
специфические черты происхождения государства и права как в целом, так и
в определенных регионах и странах, сущность и особенные формы
государства и права, их развитие и функционирование, всеобщая история
государства и права в ее основных чертах и особенностях, определяемых
объективно обусловленными интересами политически господствующих классов
общества, соотношением классовых сил, классовой борьбой, а в том, что
относится к истории эксплуататорских формаций, — разложение и гибель
одних государств, одних систем права и их замена другими”*.

Проблематика власти, и прежде всего государственной власти, прямого
отражения в приведенном определении не находит, хотя она как бы незримо
присутствует за рассуждениями о государстве, господствующих классах,
классовой борьбе, об эксплуататорских формациях.

Говорить о власти было не принято, а ведь, по существу, мы имеем дело в
первую очередь с государственной властью, из потребностей установления,
поддержания, защиты которой и проистекает необходимость успешного
утверждения государства, основательной разработки права, умелого
проведения политики, выработки идеологии и неустанного ведения той самой
борьбы (политической, идеологической, классовой), о которой так охотно
толкует марксизм.

Помимо права в других науках и учебных дисциплинах до самого момента
распада СССР речь о власти специально не шла. И это было вопреки всем
оптимистическим политико-идеологическим утверждениям предшествовавших
десятилетий о восходящем развитии СССР и социализма, его полной и
окончательной победе, а также об исторической обреченности и
неизбежности гибели “загнивающего” капитали-

* Черниловский 3. М. Всеобщая история государства и права (история
государства и права зарубежных стран): Учебник, 2-е изд., перераб. и
доп. М.: Высшая школа, 1983. С. 13.

стического строя и буржуазных государств. Казалось бы, следовало не
только хвалить социалистическую власть, но и демонстрировать ее реальные
дела, анализировать ее структуры, механизмы и технологии, раскрывать
интеллектуальный потенциал и тайны мастерства. Однако ее реалиям
фактически, по существу, внимания не уделялось. А может быть, речь о
власти не шла потому, что это показывало бы настоящего обладателя власти
и его ответственность? Больше всего говорилось о будущем, о том, что
должно быть, рисовались утопические картины времен, когда и самого
государства уже не будет, а на смену ему придет коммунистическое
общественное самоуправление, при котором можно, очевидно, и без власти
обойтись.

Попробуем еще шире взглянуть на проблему отсутствия науки о власти в
былые советские и иные времена. Совершим еще один поучительный для науки
экскурс, который может способствовать пониманию места и роли властной
проблематики, а также преобладавших в нашем советском прошлом своего
рода традиций в осмыслении и освещении фундаментального социокультурного
феномена — власти.

Здесь особо показательны публикации разнообразных энциклопедий и
словарей, призванных излагать краткую и емкую характеристику наиболее
распространенных и значимых явлений, а также отражающих их понятий и
терминов.

Как же освещались феномен и понятие “власть” с учетом накопленного опыта
и своеобразия марксистской трактовки в последнее десятилетие Советской
власти?

По большей части в такого рода изданиях речь о власти как явлении не
шла, почти не упоминалась даже собственно государственная власть. Мы не
будем называть имена авторов, составителей словарей, руководителей
авторских коллективов. Такую позицию диктовало время, а еще точнее —
идеологические ориентиры правившей партии. Сказать же об отсутствии
внимания к проблемам власти в этих публикациях надо. Они требуют своего
исследования, хотя похоже, что с уходом в прошлое времен правления КПСС
безвозвратно канет в прошлое и какой-либо интерес ко всей подобной
литературе ушедших дней.

Обратимся к фактам. В одном из самых обстоятельных советских изданий —
пятитомной “Философской энциклопедии” (4500 терминов-статей) в ее первом
томе (М., 1960) статьи “Власть” не было вообще. И это при всем
философском значении феномена власти и множестве мыслителей,
обращавшихся к теме власти на протяжении тысячелетий.

В последнем издании “Краткого политического словаря” статьи “Власть” не
было, отсутствовала и статья “Государственная власть”. О власти не
упоминалось даже в статье “Политическая наука” (политоло-гия) и лишь в
общем плане говорилось в статье “Государство”*.

Не предлагал статей “Власть” и “Государственная власть” и “Краткий
словарь по научному коммунизму”, а государство в одноименной статье
характеризовалось как “организация политической власти экономически
господствующего класса для обеспечения управления социальными
процессами, целостности и стабильности развития общественного
организма”**.

“Юридический энциклопедический словарь” включал лишь статью “Власть
государственная”, объясняя, что это — “политическое руко-

* Краткий политический словарь, 5-е изд., доп. М., 1988. С. 89—91, 324.
** Краткий словарь по научному коммунизму. М., 1989. С. 54.

водство обществом при помощи государственного аппарата; выступает в
качестве орудия осуществления общеобязательной воли господствующего
класса или всего общества. Власть государственная состоит в том, что она
проводит в жизнь волю господствующего класса при помощи государственного
аппарата, особых опирающихся на отряды вооруженных людей принудительных
учреждений (армию, полицию, тюрьмы и т. п.)”*.

Не содержали статей о власти и многие другие идеологически
ориентированные издания словарей. А ведь, казалось бы, они должны были
ориентироваться на разъяснение читателям сути, содержания, специфики
этого важнейшего социокультурного феномена и, более того, формировать
соответствующее отношение к власти. В их числе словари:
“Коммунистическое воспитание” (М„ 1984); “Словарь по партийному
строительству” (М., 1987); “Краткий педагогический словарь
пропагандиста” (М„ 1988); “Управление экономикой” (М., 1986);
“Современная социал-демократия” (М., 1990).

Вместе с тем, давая общую характеристику столь специфических изданий,
как словари и энциклопедии, нельзя не отметить высокий интеллектуальный
и профессиональный уровень многих авторских коллективов и конкретных
ученых. Именно поэтому еще в советское время вопросы о власти, несмотря
ни на что, все-таки ставились в ряде изданий, привлекая внимание к
многогранности и своего рода неисчерпаемости феномена власти.

Так, “Советский энциклопедический словарь” в краткой, но емкой статье
отмечал: “Власть—в общем смысле способность и возможность оказывать
определяющее воздействие на деятельность, поведение людей с помощью
каких-либо средств — воли, авторитета, права, насилия (родительского,
государственного, экономического и др.); политическое господство,
система государственных органов”**.

“Философский энциклопедический словарь” опубликовал развернутую статью
Ф. М. Бурлацкого “Власть”. Фактически повторяя приведенную выше
формулировку, автор далее подчеркивал: “Научный подход к определению
власти требует учета множественности ее проявлений в обществе, а
следовательно, выяснения специфических особенностей отдельных ее видов —
экономической, политической (в том числе государственной, общественной),
семейной; разграничения классовой, групповой, личной власти, которые
переплетаются между собой, но не сводятся друг к другу; разграничения
особенностей, форм и методов проявления власти в различных социальных,
экономических и политических системах. Если в антагонистическом обществе
главной характеристикой власти являются отношения господства и
подчинения, то в социалистическом обществе на смену им все более
приходят отношения, основанные на убеждении, руководстве, влиянии,
контроле”***. “Философский словарь” в статье “Власть” отмечал, что “к
основным формам проявления власти относятся господство, руководство,
управление, организация, контроль”****.

Стоит обратиться и к “Словарю синонимов русского языка”. В нем
говорилось: “Власть — 1. Кормило правления (или власти, государства)

* Юридический энциклопедический словарь. М„ 1984. С. 40. ** Советский
энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1980. С. 232.

*** Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 85. ****
Философский словарь, 5-е изд. М., 1986. С. 68.

(книжн.); бразды правления (высок.); владычество (устар. и высок.) как
символ власти монарха: престол, трон, корона, скипетр (в царской России:
шапка Мономаха), 2. См. Полномочия. 3. См. Правительство. 4. См.
Могущество”*.

В 1988 году обстоятельная статья “Власть” была опубликована в первом в
СССР словаре по социологии (400 статей). Правда, в духе тех времен
статья завершалась утверждением, что “в условиях коммунистического
общественного самоуправления отомрет основной институт политической
власти — государство, однако сохранятся руководство и управление,
которые утратят политическое содержание”**.

Наконец, еще в советское время был подготовлен под редакцией автора
данной книги первый в нашей стране “Политологический словарь”, авторы
которого (а их 49 человек) объективно оценивали политическую лексику
современности. Основное содержание словаря и по сей день не утратило
своей актуальности и значимости. В статье “Власть” удалось изложить те
основные идеи, которые получают развитие и в данной книге***.

После 1991 года в связи с изменением общественно-политической и
собственно властной ситуации, несмотря на огромные трудности в
исследовательской и издательской деятельности, возникли тем не менее
новые, более благоприятные возможности и условия для разработки
собственно проблем власти и науки о власти — кратоло-гии, как ее именует
автор в печати с октября 1991 года****. В настоящее время постепенно
утверждается взгляд на власть как на широкое^, многогранное,
фундаментальное социальное явление, уникальный феномен, требующий
масштабного видения и умения выделять в нем власть определяющую, главную
— государственную, а не политическую.

В качестве еще одного примера приведем определение власти, данное в
“Иллюстрированном энциклопедическом словаре”, впервые выпущенном в нашей
стране и содержащем 18 тыс. статей. “Власть, в общем смысле —
способность и возможность оказывать определяющее воздействие на
деятельность, поведение людей с помощью каких-либо средств — воли,
авторитета, права, насилия (родительская власть, государственная,
экономическая и другие); политическое господство, система
государственных органов”*****. Здесь в отличие от многих российских
изданий по политологии утверждается крупномасштабный взгляд на власть и
возможность выделения самостоятельных типов и видов власти. Наши же
политологи в большинстве своем продолжают до сих пор толковать только о
политической власти как о главном ее типе. Но разве можно не видеть, что
нынешней государственной власти, хотя и политической по характеру,
противостоит сейчас иная политическая власть-—власть в рядах оппозиции,
практически не имеющая с государственной властью ничего общего?

* Словарь синонимов русского языка: ок. 9000 синонимических рядов, 5-е

изд. М„ 1986. С. 66—67.

** Краткий словарь по социологии. М., 1988. С. 30.

*** Политологический словарь / Сост. Р. Г. Григорян, А. А. Когтева, Т.
А. Малыгина, В. Г. Смольков, В. Ф. Халипов. Киев: ИнноЦентр, 1991. С.
27—28. **** Партийная жизнь. 1991. №19. С. 51.

***** Иллюстрированный энциклопедический словарь. М.: Большая Российская
Энциклопедия, 1995. С. 134.

В настоящее время проблематика власти, особенно власти государственной,
в частности, в связи с принятием Конституции Российской Федерации 1993
года, пронизанной идеей и формулировками государственной (а не
политической) власти, стала выходить на подобающее ей центральное место.
И если словарей социокультурного, гуманитарного профиля издается сейчас
еще немного, их уже начинает пронизывать идея власти и проблема
потребности в знаниях о власти*. Автору данной книги удалось в таких
изданиях, как “Словарь делового человека” (1994) и “Политологический
словарь” (1995), не только зафиксировать идею кратологии — науки о
власти, но и в ряде словарных статей провести характеристику этого
нового научного направления, новой самостоятельной области знания**.

К числу последних справочных изданий можно отнести подготовленный с
участием автора данной книги словарь “Власть. Политика. Государственная
служба” (1996). Из 900 терминов и понятий, освещенных в нем, собственно
к проблематике власти относится 600 понятий***. Увенчивается весь этот
теоретический труд изданием кратологическо-го словаря “Власть” с
обстоятельной статьей “Власть”****.

Если демократизация приоткрывает возможность вникнуть в вопросы власти,
властеведения, то откладывать ее использование на будущее нельзя. Так
или иначе, а потребность в развитии науки о власти уже возникла, и
пришла пора усилить внимание к властной теории и практике. Резервы для
этого у нас имеются, теоретический потенциал во многом наработан,
методология рационального построения здания науки из массива накопленных
идей во многом сложилась.

Вместе с тем надо ясно сознавать, что не только российские, ной
зарубежные ученые далеко не всегда уходили вперед в разработке науки о
власти и нередко признавали это. Можно согласиться с выводом Мишеля
Фуко, приводимым В. А. Подорогой, что “теория власти как основа
глобального политического анализа еще не создана и все реальные
проявления власти продолжают и по сей день оставаться чем-то загадочным,
неопознанным, даже демоническим”*****.

Назревшие задачи углубленной разработки науки о власти приобретают
сегодня особый, можно сказать, судьбоносный смысл и для России, и для
других государств в силу ряда первостепенных причин. Здесь и приход к
власти во всей ее вертикали многих новых молодых людей, и скудость рынка
властных идей у теоретиков. Это и назревшая потребность новых идей в
условиях реформ и перехода к рынку, в условиях

* Политология: Энциклопедический словарь / Общ. ред. и сост. Ю. И.
Аверьянов. М.: Изд-во Моск. Коммерч. ун-та, 1993; Краткий словарь
современных понятий и терминов / Сост. и общ. ред. В. А. Макаренко. М.,
1993; Социальное управление: Словарь / Под ред. В. И. Добренькова, И. М.
Слепенкова. М.: Изд-во МГУ, 1994; Политологический словарь / Рук. авт.
кол. А. А. Миголатьев. М., 1994. Ч. 1 и II.

** Словарь делового человека (для вузов). Под общ. ред. В. Ф. Халипова.
М.: Интерпракс, 1994; Политологический словарь: Учеб. пособ. / Под ред.
В. Ф. Халипова. М.: Высшая школа, 1995.

*** Халипов В. Ф., Халипова Е. В. Власть. Политика. Государственная
служба. М.: Луч, 1996.

**** Халипов В. Ф. Власть. Кратологический словарь. М.: Республика,
1997. С. 70—76.

***** Власть: Очерки современной политической философии Запада. С. 206.

растущего осознания, что у рынка, бизнеса, менеджмента и власти много
общего, схожего, немалое совпадение интересов, задач и технологий. Это и
важность утверждения цивилизованных форм, структур и методов
властвования, разумного освоения зарубежного политико-правового опыта,
достижений и невостребованных идей дореволюционной российской правовой и
политологической мысли.

В числе первоочередных сегодня обозначилась задача систематизации идей,
конкретизации и координации теоретических усилий специалистов различных
гуманитарных областей знания, в поле зрения которых входят те или иные
существенные проблемы власти. Прежде всего следует назвать философию
власти, социологию власти, психологию власти, этику и эстетику власти,
антропологию власти, историю власти и, разумеется, все многообразие
идей, представлений о власти, ее леги-тимности и конституционности в
собственно правовой теории.

Отдадим должное большому кругу отечественных исследователей, которые,
несмотря ни на что, обращались в своих трудах к проблемам власти и
обогащали многие теоретические представления. Среди авторов таких
исследований С. С. Алексеев, Л. Н. Алисова, Д. Н. Бахрах, Ю. М. Батурин,
Г. А. Белов, А. П. Бутенко, Н. А. Васецкий, Ю. Г. Волков, Г. В. Голосов,
Р. Г. Григорян, Г. И. Демин, А. А. Деркач, В. Д. Дзод-зиев, Л. Г.
Егоров, В. И. Ефимов, Н. Н. Ильчук, И. А. Исаев, Н. М. Кей-зеров, Д. А.
Керимов, А. А. Когтева, М. И. Колесникова, Б. И. Краснов, О. Е. Кутафин,
Г. В. Мальцев, Ю. Ф. Мельников, А. А. Миголатьев, В. В. Мшвениерадзе, В.
С. Нерсесянц, В. С. Овчинников, А. П. Огурцов, В. П. Пугачев, Г. Ю.
Семигин, А. И. Соловьев, Ю. Н. Старилов, Ю. А. Ти-хомиров, Б. Н.
Топорнин, А. А. Федосеев, Г. Г. Филиппов, Е. В. Халипова, В. А. Цыпин,
Е. Л. Черников, Е. Б. Шестопал, Р. Г. Яновский и другие ученые.

В последний советский период появилась возможность полнее и громче
заговорить о проблемах власти. Назовем лишь некоторые публикации: Ф. М.
Бурлацкий и В. О. Мушинский “Народ и власть” (М., 1986); А. П. Бутенко
“Власть народа посредством самого народа” (М., 1988); Ю. В. Феофанов
“Бремя власти” (М„ 1990); сборник статей “Право и власть” (М., 1990);
книга “Власть” — очерки коллектива авторов, посвященные современной
политической философии Запада (М., 1989); Д. М. Выдрин “Очерки
практической политологии” (Киев, 1991) и др. Издавалась интересная
переводная литература: бывший президент Французской республики Валери
Жискар д’Эстен “Власть и жизнь” (М„ 1990; 1993); американский политолог
Роберт Такер “Сталин: путь к власти 1879—1929. История и личность” (М.,
1990); политолог русского зарубежья А. Авторханов “Технология власти”
(М., 1991). Спустя многие десятилетия пришел к нашему читателю А. И.
Деникин “Очерки русской смуты. Крушение власти и армии, февраль —
сентябрь 1917” (М., 1991).

Выходят разнообразные аналитические труды и в постсоветский период. Они
охватывают все более широкий круг проблем власти: осмысливают прошлое
СССР и КПСС, их противоречивый опыт и уроки, систематизируют властные
представления в многовековой человеческой истории и современных
зарубежных и отечественных концепциях, затрагивают новые области знания,
намечают контуры грядущего. К исследованиям такого рода можно отнести:
В. 3. Роговин “Власть и оппозиции” (М., 1993); “Наука и тоталитарная
власть”. Под рук. А. П. Огурцова. (Философские исследования. 1993. № 3);
А. А. Игнатенко

“Как жить и властвовать. Секреты успеха, добытые в старинных арабских
назиданиях правителям” (М., 1994); Г. К. Ашин “Элитология” (М., 1995);
Ф. Д. Бобков “КГБ и власть” (М., 1995); О. С. Анисимов, А. А. Деркач
“Основы общей и управленческой акмеологии” (М., 1995); Т. П. Коржихина
“Советское государство и его учреждения (ноябрь 1917 г.— декабрь 1991
г.)” (М., 1995); В. В. Аксючиц “Идеократия в России” (М.,

1995); “Самый короткий путь к власти”. Под ред. Н. Н. Петропавловского
(Таганрог, 1995); А. Богданова “Музыка и власть” (М., 1995); В. Д.
Тополянский “Вожди в законе. Очерки физиологии власти” (М.,

1996); Ю. М. Лужков “Эгоизм власти” (М., 1996); П. А. Судоплатов
“Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля” (М., 1996); Г. Н.
Селезнев “Вся власть — ЗАКОНУ!” (М„ 1997) и др.

Как видим, власть и властители выдвигаются в центр внимания общества.
Пора сказать свое слово и науке о власти. Всегда плохо, когда наука и
власть разъединены. Напомним о В. И. Ленине. Из того, что он написал и
наговорил, значительная часть относится к политике и власти. Еще в
сентябре 1917 года он писал: “Ни обойти, ни отодвинуть вопроса о власти
нельзя, ибо это именно основной вопрос, определяющий все в развитии
революции, в ее внешней и внутренней политике”*.

Собственно о власти, особенно о Советской власти, он говорил довольно
часто. А в лекции “О государстве” II июля 1919 года В. И. Ленин хотя и
не упомянул о государственной власти, но вел речь именно о власти:
“власти старейшин рода”, “власти иногда за женщинами”, “власти
рабовладельцев”, “власти одного”, “невыборной власти”, “власти
меньшинства”, “власти помещика”, “власти капитала”, “власти денег”,
“власти кучки миллиардеров”, “власти народа”, “власти общенародной”,
“власти советской”**.

Посмотрим в будущее оптимистически, с верой, что именно за наукой о
власти — завтрашний день науки и практики, и вместе с тем покажем, сколь
велик объем стоящих перед нами задач.

2. Необходимость масштабного взгляда на проблему неразработанности науки
о власти

Мы с сожалением констатируем, что до сих пор не существовало науки о
власти (кратологии). Но это верно лишь в общем плане. Дело в том, что в
данной области знания предшественники сделали очень многое. Чтобы это
увидеть, надо все сделанное переосмысливать, переоценивать и
истолковывать заново. Здесь предстоит и прорыв в науке, и формирование
обновленной науки XXI века.

При этом следует принимать во внимание два принципиальных
обстоятельства.

Во-первых, необходимо более глубоко исследовать становление, оформление,
развитие за столетия и тысячелетия тех или иных конкретных
представлений, взглядов, понятий и концепций о власти в разных странах и
на разных языках (греческом, латинском, персидском, индийском, японском,
китайском, русском, английском, французском, немецком, итальянском,
испанском и др.). Например, политика во вре-

* Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 34. С. 200. ** См. там же. Т. 39. С.
64—84.

46

мена Аристотеля фактически толковалась прежде всего как совокупность
знаний о власти, как наука о власти; ныне же к Аристотелю возводят
истоки политологии, а сама политология оттеснила на обочину потребность
в науке о власти.

Во-вторых, надо понять, как много своеобразия привносится при переводе с
одного языка на другой, тем более с языков далеких эпох на язык наших
дней, в понимание и истолкование любых вопросов, и в частности в
понимание власти, ее видов, правления, управления, политики и т. д. Это
связано с неадекватностью понятий в различных языках, их
нетождественностью. Если уж в одном и том же языке меняется,
развивается, наполняется новым смыслом, содержанием то или иное
конкретное слово (тем более понятие), как это, к примеру, произошло в
русском языке со словами “спутник”, “информация”, “демократия”, то что
же тогда говорить, когда произведения мыслителей минувших веков и
тысячелетий переводятся с их родных языков на современные языки. Разве
не встает вопрос о существенной трансформации былых текстов и смыслов в
угоду нашему времени?

Однако еще не стало правилом принимать в расчет это своеобразие, эти
детали, хотя и очень важные. Но в нашем случае такие вопросы не обойдешь
вниманием, ибо речь идет о весьма принципиальном явлении: фактическом
конституировании ключевой области знания — науки о власти (кратологии).
Научная точность, объективность, справедливость, чистота научного поиска
обязывают более внимательно, более пристально и ответственно вчитываться
в труды мыслителей прошлого.

Ведь мы, с большим трудом перейдя к науке о политике (политологии), в
оформлении науки о власти (кратологии) делаем пока лишь первые шаги.
Только отдельные темы о власти включены сейчас в те или иные программы и
пособия по политологии.

Не решен даже ключевой вопрос о том, что чему предшествует: власть —
политике или политика — власти и какую именно науку надо в первую
очередь осмысливать, оформлять, формировать.

По нашему глубокому убеждению, речь должна идти в первую очередь о
власти, а уже затем о политике как о линии поведения 1) той или иной
власти, 2) тех, кто стремится к власти, 3) тех, кто вообще занимает
какую-либо позицию в любых делах, в том числе в чисто обыденных,
житейских.

Дело в конце концов не в том, что власть является якобы порождением,
продуктом политики, объектом устремлений политиков. Дело в том, что
именно власть — изначальное, фундаментальнейшее социальное явление; что
же касается политики, то она есть прd?joooooooooooooooooooooooooooo

?>®°hµf·01/243/4¦3/4¬3/4AEAoooooooooooooooooooooooooooo

? ”

oooooooooooooooooooooooooooo

‘O(e)O+”-a/V1o4>7*8:a

Rjoe U I 9?:a;oooooooooooooooooooooooooooo QTHTX"Y \"^ue^>aOboecEgEhxnoooooooooooooooooooooooooooo

‰R?AE‘?“?”?•?–I—j?oooooooooooooooooooooooooooo

?

?

oooooooooooooooooooooooooooo

oooooooooooooooooooooooooooo

oooooooooooooooooooooooooooo

.

>

D

`

d

j

l

?

ue

6

H

N

^

oooooooooooooooooooooooooooo

^

b

h

j

?

A

AE

I

O

oooooooooooooooooooooooooooo

b

i

oooooooooooooooooooooooooooo

b

d

f

?

A

AE

I

U

?

oooooooooooooooooooooooooooo

oooooooooooooooooooooooooooo

oooooooooooooooooooooooooooo

(

,

oooooooooooooooooooooooooooo

oooooooooooooooooooooooooooo

®

oooooooooooooooooooooooooooo

®

?

$

&

B

®

?

3/4

O

e

o

I

3 –3 04 ¦4 i4 (6 d6 a6 oooooooooooooooooooooooooooo

[ ~] ._ oooooooooooooooooooooooooooo

— Oe? ?! ?¤ OY ?§ j« R® ^? oooooooooooooooooooooooooooo

l

x

O

TH

a

ue

X

f

r

v

a Aec 2e aei oooooooooooooooooooooooooooo

r

oooooooooooooooooooooooooooo

v

oooooooooooooooooooooooooooo

oooooooooooooooooooooooooooo

¬

°

V

>- :! ?” –# 2& ?’ ?) oooooooooooooooooooooooooooo

T IT >W ?X |[ T_ a_ b Ob
oooooooooooooooooooooooooooo

? d? l‚ Oe‚ P? ?„ oooooooooooooooooooooooooooo

B! *¦ oooooooooooooooooooooooooooo

|

oooooooooooooooooooooooooooo

T

X

oooooooooooooooooooooooooooo

oooooooooooooooooooooooooooo

oooooooooooooooooooooooooooo

??

¬?

o?

o?

1/4•

A•

d›

h›

T?

X?

??

®‡

>‹

??

*‘

f“

„—

ue?

B›

>?

 

EY

r?

?

AE·

oooooooooooooooooooooooooooo

данные на том или ином уровне обещания, обычно в письменной форме,
требующие их безусловного исполнения. Различают обязательства конкретных
властей, организаций, лиц, договорные, международные, юридические и т.
д.

Субъектов власти всех ступеней во властных структурах характеризует мера
участия во власти, т. е. деятельность по выполнению обязанностей во
властных структурах, сотрудничество с несением своей доли
ответственности. Система и структура власти, очерчивая круг полномочий,
прав, обязанностей субъектов, включают тех или иных лиц, органы,
учреждения в обширный круг взаимодействия — подчинения, исполнения,
соподчинения, равноправия, партнерства и т. д.

Именно властные структуры отличаются продуманной, а порой и внезапно
созданной жесткой субординацией, или системой строгого служебного
подчинения младших старшим, как во всей властной вертикали, так и в
конкретных звеньях, органах, учреждениях власти.

Другим существенным аспектом властных отношений является соподчинение —
одновременное, на равных основаниях подчинение разных субъектов власти
одному и тому же вышестоящему субъекту.

Часто используется сегментация власти — распределение всего круга дел,
массива власти по конкретным участкам, долям ее.

Разумеется, практика и терминология такого рода может меняться,
варьироваться, корректироваться, нередко даже в зависимости от того или
иного понимания вопросов властвования и настроений властителей.

Если же сугубо демократические принципы нарушаются, то речь может пойти
о дележе (дележке) власти, или, говоря проще, о разделе, распределении
власти между лицами, учреждениями, как правило, помимо всяких
существующих норм, установлений, что явно или молча осуждается
общественностью.

Весь этот перечень полномочий, прав, ответственности субъектов прямо
выходит в сферу конституционного (государственного) права и практической
кратологии, реальной полноты прав, их объема, масштабов, возможностей. В
свою очередь, здесь появляется и соответствующий лексикон. Например,
полная власть — конечно, это не просто важная характеристика состояния
власти, наличия и исчерпанности ее прав и полномочий, но и существенная
констатация исчерпывающей широты и пределов, объемов и влияния власти в
сфере ее распределения.

Отношение людей, законопослушных и даже непослушных граждан или
подданных, задействованных во властных структурах, к носителям и
обладателям власти чрезвычайно многопланово, но основные

проявления этого отношения по-своему устоялись и получили определенную
квалификацию. Конечно, они учитывают и феномен разделения властей, и
наделенность властью соответствующих уровней, эшелонов во властной
структуре. К числу проявлений такого рода относятся следующие явления и
понятия.

Почитание властей — глубокое уважение к властям, находящее проявление в
особых знаках внимания, послушания, исполнительности.

Зависимость — подчиненность другим, чужой воле, чужой власти при
отсутствии или резком ограничении своей самостоятельности, свободы.

Лояльность к властям — поведение в рамках законности,
формально-благожелательного отношения к власти и ее представителям.
Спектр такого рода лояльности исторически необычайно широк, ибо включает
отношение и к национальным и иностранным властям, и к властям
республиканским, демократическим и монархическим, и к властям различных
эшелонов правящих структур.

В общем блоке отношений к властям и рядом с ними соседствуют и
объективно установленные законом определенные условия восприятия той или
иной власти, реагирования на нее. В этой области имеет место и такое
явление, как неподвластность — независимость от данной власти,
неподведомственность, выпадение из поля ее влияния (юрисдикции). Среди
проявлений иных отношений — неподчинение (бунтарство), игнорирование
властей, противодействие властям и т. д. В них могут отражаться варианты
поведения граждан, физических и юридических лиц.

Как видим, проблематика практической кратологии чрезвычайно широка и
находится в тесной связи с теорией власти. Главное состоит в том, чтобы
власть правила разумно, успешно, твердо и по закону.

Как отмечает профессор Калифорнийского университета, вице-президент
Международной социологической ассоциации Н. Смелзер, для понимания
политического устройства необходимо знать, что означают понятия
“власть”, “сила” и “господство”. Он характеризует их, опираясь, в
частности, на суждения М. Вебера и Т. Парсонса: “Можно утверждать, что
власть — основа политики. Социологи, исследующие политическую жизнь
общества, должны серьезно разбираться в существе природы власти. Макс
Вебер, разработавший многие социологические понятия, ввел некоторые
основные положения политической социологии. Он предложил одно из
наиболее известных определений власти: это “возможность для одного
деятеля в данных социальных условиях проводить собственную волю даже
вопреки сопротивлению”. Такое определение применимо к отношениям между
двумя партиями. Подразумевается, что одна из них осуществляет власть над
другой. Власть может быть основана на применении силы, связана с
занимаемой политической должностью, унаследованным авторитетом или
авторитетом статуса, как, скажем, власть родителей над
несовершеннолетними детьми, и с многими другими факторами. Что
представляет собой власть, когда речь идет о более крупных группах,
например общностях и обществах? Талкотт Парсонс характеризует ее как
“способность общества мобилизовать свои ресурсы ради достижения
поставленных целей”. Еще власть можно определить как “способность
принимать решения и добиваться их обязательного выполнения”. Парсонс
сравнивает власть с деньгами, поскольку она также “один из видов
ресурсов. Кроме того, власть — это действенность системы, способность

^ принимать законы, поддерживать порядок, защищать общество от врагов”*.

Смелзер далее пишет: “Независимо от определения власти необходимо
проводить различие между властью и силой. Сила — применение физического
воздействия, чтобы навязать свою волю другим. Это более узкое понятие,
чем власть, поскольку власть может осуществляться без применения силы.
Тем не менее люди часто склонны уравнивать силу и власть”**.

В заключение, анализируя мир власти в рамках практической кра-тологии и
делая упор на оценку многочисленных ее аспектов, проявлений,
характеристик, следует указать, что у понятия власти имеется немало
синонимов, аналогов. Что представляют собой некоторые из них?

Властительство — господство, повелевание в формах, свойственных
абсолютной власти.

Владычество — господство, полная власть, обладание и управление (в
отношении власти, сана, звания, территории).

Властвование — владение, управление в значении действия;
господ-ствование.

Господство — подавляющее, преобладающее влияние, обладание всей полнотой
власти над кем-либо.

Влияние — суть действия власти, ее авторитета; действие, воздействие,
оказываемое кем-либо, чем-либо на кого-либо, что-либо, например
историческим лицом на других людей и общественные процессы. Мощь —
могущество, сила, властное воздействие. Покровительство — 1) защита,
заступничество, оказываемое кому-нибудь; 2) поощрение какой-нибудь
деятельности, благоприятное отношение со стороны властей.

В этой связи обратим внимание и на подчинение — 1) нахождение в
зависимости от кого-либо; повиновение кому-нибудь; 2) обращение
кого-либо в зависимость от кого-нибудь; понуждение действовать сообразно
чему-нибудь.

Отметим и поклонение — восторженное почитание, отношение с почтением к
кому-либо, чему-либо.

Приведенный перечень, разумеется, неполон, и мы не стремимся исчерпать
его. Здесь, как и в других местах книги, нам хочется еще раз привлечь
внимание к тому, что в сфере власти мы имеем дело с поистине необозримым
поприщем человеческой деятельности, требующей гораздо более глубокой
специальной научной разработки, чем это было до сих пор в отечественной
и мировой практике.

Что же касается собственно практической кратологии, то в ней всегда в
центре внимания будет стоять искусство власти, т. е. высокая степень
мастерства властителей и властных органов.

Необходимость проявления искусства во властной деятельности обусловлена
своеобразием этой сферы, требующей от лиц, организаций (органов и т. д.)
умения продумывать, вырабатывать, проводить в жизнь определенную линию
поведения, курс, политику, предполагающие высокую степень совершенства
влияния на людей, народы, государства с целью достижения нужных
результатов.

Искусство власти включает многообразие форм, приемов, способов, средств
властной деятельности, способность в рамках закона к ма-

неврированию, соглашениям, компромиссам, а также к уступкам, давлению,
расчету, проявлению хитрости, уклончивости, соблюдению своей выгоды и т.
д.

В процессе становления многопартийности, большого разброса интересов и
установок различных сил, в ходе политической борьбы, овладения навыками
парламентской деятельности особое значение приобретает овладение
политической культурой и искусством властвования. Поэтому всегда будет
ценимо мастерство власти — высокая степень искусства в выполнении
властных функций и обязанностей.

Однако у искусства и мастерства власти всегда будут и нежелательные
спутники. Их сопровождают:

— властомания, или, говоря иначе, кратомания — разновидность мании:
сильное влечение, пристрастие к власти; болезненное психологическое
состояние с сосредоточением сознания и чувств на идее вла-стеобладания и
властвования;

— властолюбие — страсть к властному господству и безграничная любовь к
распоряжению властью, любовь к самому себе в мундирах власти и с
обладанием широким кругом прав, полномочий, а в связи с этим и благ, и
льгот, и привилегий.

Практика свидетельствует, что навсегда сохранится пирамида власти, а на
ее вершине, на острие — первое лицо (властитель, монарх, президент,
глава государства). А лица рядом с ним или даже он сам будут являть
собой такую неискоренимую историческую фигуру, как властолюбец—человек,
безмерно любящий властвовать, начальствовать, никому не желающий
подчиняться и не думающий ни к кому прислушиваться.

Очень важное значение в теоретической и практической кратологии имеет
проблема разделения властей*.

Это властно-правовая теория и практика, согласно которой власть
понимается не как единое целое, а как совокупность различных функций
(законодательной, исполнительной, судебной), осуществляемых независимыми
друг от друга органами. Идея разделения властей высказывалась еще
античными учеными (Платон, Аристотель и др.), затем Дж. Локком, развита
III. Монтескье и другими мыслителями.

Монтескье писал в своем труде “О духе законов” (1748): “Политическая
свобода имеет место лишь при умеренных правлениях. Однако… она бывает
в них лишь тогда, когда там не злоупотребляют властью. Это известно уже
по опыту веков, что всякий человек, обладающий властью, склонен
злоупотреблять ею, и он идет в этом направлении, пока не достигнет
положенного ему предела…

Чтобы не было возможности злоупотреблять властью, необходим такой
порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать
друг друга… Если власть законодательная и исполнительная будут
соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет… Не будет
свободы и в том случае, если судебная власть не отделена от власти
законодательной и исполнительной… Все погибло бы, если бы в одном и
том же лице или учреждении, составленном из сановников, из дворян или
простых людей, были соединены эти три власти…”**

* Смелзер Н. Социология / Пер. с англ. ** Там же. С. 525—526.

М.: Феникс, 1994. С. 524—525.

*См.: Барабашев А. М. Теория разделения властей: становление, развитие,
применение. Томск, 1988; Разделение властей: история и современность.
М.: Юрид. колледж МГУ, 1996. ** Монтескье. Избр. произв. М., 1955. С.
289—290.

5 В. Ф. Халипов

Идеи разделения власти в той или иной мере нашли впервые распространение
и воплощение при создании буржуазно-демократических политических режимов
как в Европе, так и в США*.

Принцип разделения властей, являющийся важным принципом демократии,
отражен в конституционных актах Великой французской революции**. Он был
использован и во многих других конституциях***.

В России этот принцип был положен в основу преобразований,
осуществлявшихся в ходе реформ 1864 года. Судебная власть отделялась от
законодательной, исполнительной, административной****. Ныне этот принцип
отражен и закреплен в Конституции Российской Федерации. Статья 10
гласит: “Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на
основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы
законодательной, исполнительной и судебной властей самостоятельны”*****.

С учетом этой сложившейся и оправдавшей себя практики укоренился удачный
образ треугольника власти — название общей системы, совокупности властей
(законодательной, исполнительной и судебной). В тесной связи с этим
образом приобрело широкое распространение и понятие “ветвь власти” (в
США branch of power) — отдельная отрасль, линия, боковой отросток власти
в ее общей системе. В мировой науке и практике различают три ветви
власти: законодательную, исполнительную и судебную.

Прежде чем перейти к их характеристике, отметим, что существует и широко
употребимое понятие “представительная власть”, к которой можно отнести
органы законодательной и исполнительной властей. Представительная власть
— 1) власть выборная, основанная на представительстве, выражающем
чьи-либо интересы, прежде всего народные; 2) власть, внушающая почтение
своим обликом и манерой общения.

В рамках кратологии, дающей упорядоченные представления о власти,
излагающей ее целостную теоретическую систему, мы остановимся на общей
оценке трех властей.

О законодательной власти нам уже приходилось говорить. Поэтому лишь
отметим, что она представляет собой важнейшую систему, звено, ветвь
власти. Она охватывает систему тех органов государства, которые
принимают законы. Сама же законодательная власть имеет исключительное
право издавать нормативные акты, которые после конституции обладают
высшей силой, т. е. законы. Этой власти дано решать ключевые
государственные дела — принимать бюджет, финансовые законы и
контролировать действия исполнительной власти — правительства. В тех
странах, где существует парламентарная система, установ-

* В Конституции США, принятой в 1787 году и состоящей из семи статей,
ст. 1 посвящена законодательной власти, ст. II — исполнительной, ст. Ill
— судебной (см.: Конституция Соединенных Штатов Америки. М.: ТОО “Иван”,
1993. С. 3, II, 14).

** См.: Решетников Ф. М. Правовые системы стран мира: Справочник. М.:
Юрид. лит., 1993. С. 198—219.

*** См.: Современные зарубежные конституции. М., 1992; Конституции
государств Европейского Союза. М.: Изд. группа ИНФРА-М—НОРМА, 1997.

**** См.: Исаев И. А. История государства и права России. М.: Изд-во
БЕК, 1993. С. 180. ***** Конституция Российской Федерации. М.: Юрид.
лит., 1993. С. 7.

ден порядок, согласно которому исполнительная власть несет
ответст-денность перед властью законодательной. Высшим законодательным
органом является парламент со всем широким кругом его прав и
обязанностей, со своими структурами, штатами, задачами и целями.

Исполнительная власть* — важнейший вид (ветвь) власти. Задача этой
власти — проводить в жизнь волю избранных или стоящих во главе
государства лиц и органов, представляющих жизненные интересы тех или
иных слоев общества, сословий, наций. Исполнительная власть ._ это
власть правоприменительная, на которую возлагается функция исполнения
законов, принимаемых парламентом, т. е. законодательной властью.

Исполнительная власть принадлежит либо президенту** — главе государства
— и правительству (в президентских республиках), либо главе государства
(в парламентарных республиках). Однако в парламентарных странах роль
главы государства фактически номинальна. Вопросы здесь решаются на
правительственном уровне при определяющем влиянии парламента.

В реальной практике роль исполнительной власти выходит за рамки теории и
нередко за пределы, установленные конституцией. Органы этой власти в
центре и на местах представляют собой гибкий, оперативный инструмент
власти. Обособление и чрезмерное усиление исполнительной власти, как
говорит опыт, способны вести к свертыванию демократии и бюрократизации
общественно-политической жизни. С другой стороны, ослабление этой власти
может повлечь за собой дискредитацию и даже распад данного устройства
власти.

Судебная власть*** — в государстве, придерживающемся принципа разделения
властей, одна из трех важнейших независимых ветвей власти, которой
вменяется в обязанность слежение за строгим соблюдением конституции и
других законов.

Организация судебной власти и характер ее деятельности весьма различны в
различных государствах. Ключевая роль здесь принадлежит юстиции, т. е.
собственно правосудию, а также системе судебных учреждений и их
деятельности по осуществлению правосудия. Центральным звеном в этой
системе является суд — а) государственный орган, ведающий разрешением
гражданских (между отдельными лицами, учреждениями) споров и
рассмотрением уголовных дел; б) само разбирательство дел в суде; в) сами
судьи — те лица, кто судит; г) мнение, заключение. Нередко говорится и о
суде истории, суде потомков. Судебная власть опирается на судебную
систему — совокупность всех судов, имеющих общие задачи, организованных
и действующих на единых демократических принципах, связанных между собой
отношениями по осуществлению правосудия.

” Третья власть” — таково современное распространенное название судебной
власти.

Этими цифрами не ограничивается содержательное применение порядковых
числительных в сфере власти.

* См.: Исполнительная власть в Российской Федерации. М.: Изд-во БЕК,
1996.

** См.: Сахаров Н. А. Институт президентства в современном мире. М.:
Юрид. лит., 1994.

*** См.: Савицкий В. М. Организация судебной власти в Российской
Федерации. М.: Изд-во БЕК, 1996.

” Четвертая власть” (англ. fourth power, от англ. “Fourth Estate” —
“четвертое сословие”, пресса) — образное осмысление и оценка в
современной жизни средств массовой информации, которые по силе влияния
на людей практически выдвинулись в один ряд с тремя властями —.
законодательной, исполнительной, судебной.

Имеются и сходные, близкие понятия — микрофонная власть, весьма
влиятельная информационная власть. Не исчезла пока власть литературы
(поэзии), музыки, шоу-бизнеса, телевидения и т. д.

Информационная власть — возрастающее в наше время значение информации и
силы ее влияния на политические процессы, на процедуры выработки и
принятия важных решений, их пропаганды и реализации. Ныне лидирует тот,
кто владеет полной и своевременной информацией. Целенаправленная
информация важна для создания имиджа власти, политики и политиков.
Возрастание роли такой информации привело к появлению политического
маркетинга и информационного права*. Информация создает имидж,
содействует паблисити, т. е. публичности, известности, популярности
(качества очень необходимые и ценимые во властной практике), рекламе,
деловым связям**.

“Четвертая власть” предопределяет презентации — представление,
предъявление публике, общественности той или иной новой фирмы, компании,
книги, журнала, товара и т. д.; рекламу, в том числе политическую,
нередко с участием самих представителей властей.

Сегодня в широком ходу и понятие “пятая власть” —образное осмысление
возможностей и влияния, приобретаемых в тех или иных странах то ли
мафией, то ли общественным мнением. Этот термин пока еще не устоялся.
Термином “пятая власть” иногда характеризуют и власть рынка, и даже
власть секса. На “пятую власть”, пожалуй, все больше претендует мафия. В
прошлом — это тайная террористическая организация, возникшая на острове
Сицилия в начале XIX века. Ныне это символ и все чаще аналог власти, с
которой связаны активная террористическая деятельность в различных
странах и организованная преступность. В наше время она составляет
предмет особых беспокойств для российских властей.

Не составляет большого труда повести речь и о “шестой”, “седьмой”,
“восьмой” власти и т. д. Все это будут раздумья и обсуждения
практического свойства, фактически обосновывающие их принадлежность к
практической кратологии.

Рассмотрев типологию, систему, структуру, характеристику реальной
власти, логично будет оценить динамику, эволюцию власти, ее кра-тогенез,
сопоставить в рамках сравнительной кратологии ее ступени, стадии, фазы,
их суть и особенности, с тем чтобы привлечь внимание к необходимости
сопоставления, сравнения властной практики различных лиц, эпох, режимов,
государств.

* См.: Копылов В. А. Информационное право: Учебное пособие. М.: Юристь,
1997.

** См.: Шепель В. М. Имиджелогия: Секреты личного обаяния. М„ 1997;
Связь с общественностью — “Паблик рилейшнз” — государственной власти и
управления, 2-е изд. Алматы: Гылым, 1997.

4. Сравнительная кратология

При всей важности сравнений, сопоставлений в теоретической и
практической кратологии в числе базовых, фундаментальных отраслей
кратологии свое самостоятельное и значительное место занимает
сравнительная кратология. Здесь она следует примеру других наук*.

Сравнительная кратология — это одна из ведущих областей науки о власти.
Именно ей надлежит вести исследования, сопоставления различных систем
власти и особенностей их устройства: — в прошлом и настоящем;

— в различных современных государствах и иных властных структурах;

— в разнообразных теориях, концепциях, доктринах, учениях о власти;

— в многочисленных типах, видах и формах власти. На этой основе важно
сопоставлять достоинства и недостатки властей, вырабатывать пути их
совершенствования, выявлять тенденции развития и содействовать их
прогнозированию.

У сравнительной кратологии как области знания есть две существенные
особенности.

Первая состоит в том, что сравнительная кратология тесно связана с
теоретической и практической кратологиями. Она заимствует у них
исследовательский и фактологический материал, на базе которого часто
строит свой анализ и вместе с тем обогащает эти области знания. Это —
явление, во многом свойственное нынешним развитым системам наук. Оно
нередко размывает четкие грани между науками, что, кстати говоря,
помогает именно в этих пограничных районах, на стыках наук чаще
достигать прорывов в теории, а затем и на практике.

Вторая особенность сравнительной кратологии связана с богатством
содержания изучаемого ею реального объекта. В самом деле, когда речь
заходит о сравнении, сопоставлении властных систем, структур, их
элементов, дело не исчерпывается лишь самими типами, видами государств
или учений. Разве можно обойти вниманием разнообразие правящих режимов,
властвующих персон, национально-государственных систем, наличие многих
видов и типов властей, их особенностей, традиций, этапов, стадий,
динамики эволюционирующих властей и т. д.?

В необычайно пестром мире многообразия форм власти, систем
государственного устройства, правящих режимов — особое раздолье для
сравнительной кратологии. Вот где обилие фактов, явлений, примеров,
традиций, уроков, загадок — в поучение и настоящему, и грядущему и в
интересах все более глубокого проникновения в мудрость, своеобразие,
противоречия и проблемы минувших времен. Как справедливо отмечает А. П.
Бутенко, “…в каждом обществе, в каждой стране своя расстановка
общественно-политических сил, свои нравы, свои традиции и учреждения.
Поэтому и государственная, политическая власть реализуется,
осуществляется в каждой стране по-своему, через только ей присущий
государственный строй и политический режим”**.

* См., напр.: Сравнительная социология. Избранные переводы. М., 1995;
Голосов Г. В. Сравнительная политология. Новосибирск, 1995; Доган М.,
Пе-лассиД. Сравнительная политическая социология / Пер. с англ. М.,
1994.

** Политология в вопросах и ответах / Под ред. Е. А. Ануфриева. М.:
Наука, 1994. С. 33.

У каждой власти ее последователи или преемники часто могут что-то и даже
многое позаимствовать. А еще чаще каждая очередная власть, очередной
режим или властитель предпочитают творить “с чистого листа”—были бы
мысли, средства, ресурсы, накопления, капиталы, власть. Тем не менее в
фокусе внимания сравнительной кратологии прежде всего находятся уже
состоявшиеся акции, опыт, история, явления, формы власти, а также труды
мыслителей, мысли правителей, факты правления монархов и президентов.

Вместе с теоретической и практической кратологией сравнительная
кратология интересуется в первую очередь системой и институтами власти,
властными структурами, формами правления, т. е. принципами организации,
нормами, особенностями, приемами устройства и функционирования
государственной власти. Различают и сравнивают монархические формы
(монархии) и республиканские формы (республики) в прошлом и настоящем.
Выделяют и сопоставляют парламентскую и президентскую формы правления,
которые предопределяют особенности систем и структур власти.

Таков подход к сравнительной кратологии в главном, причем, как правило,
с позиций нынешнего дня. Как отправного пункта этих рассуждений для
данной книги может быть достаточно. Но история и реальная
действительность — это, разумеется, неисчерпаемая сокровищница для
отбора фактов, примеров, данных, их анализа, сравнения и сопоставления.
Поэтому мы продолжим осмысление круга представлений в этой области
знания.

В сравнительной кратологии очень часто различия и отличия, показатели и
критерии властей (их типов, систем, видов) связаны с постановкой ряда
ключевых вопросов и поиском ответа на них. Среди этих вопросов: чья
именно власть, какая власть (каковы ее период, сила и уровень, а также
ее ведущие характеристики), в какой области, сфере; власть каких
размеров, масштабов, объемов и т. д. Выстроенные по таким признакам и
основаниям власти, в свою очередь, требуют характеристики производных от
них явлений и фактов.

Остановимся на особенностях общей сравнительной характеристики властей.
При этом важно заняться не самими деталями сравнительной характеристики,
а с позиций методологии показать, на что целесообразно обращать внимание
прежде всего.

В поле зрения сравнительной кратологии в первую очередь попадают:

— исторические типы власти: власть древнего мира, средневековья, нового
и новейшего времени или же власть патриархальная, рабовладельческая,
феодальная, буржуазная, социалистическая;

— субъекты власти: государство, общество, церковь, семья и другие
субъекты; власть правителей (монархическая) и власть демократическая
(народная) в огромном их разнообразии;

— разграничение и характеристика власти по ее объектам, сферам,
регионам, уровням и объемам, ее проявлениям и последствиям;

— сопоставление властей по отношению к ним населения, подвластных.

Преимущественное внимание следует обращать на определяющую сегодня
власть — власть государственную в ее динамике, действенности и
результатах.

Применительно к сфере власти в определенных условиях возникают ситуации,
которые правомерно сопоставлять и квалифицировать

^ац монополию на власть (например, для самодержца, коллегиального
аргана, партии в однопартийной системе) или монопольную власть, т. е. ^
с кем не делимую, не разделяемую, например, в случае утверждения
чьей-либо диктатуры. Отсюда проистекает разграничение на личную „ди
публичную власть.

Личная власть — это фактическая власть, ее объем, права, полномочия,
которыми располагают и пользуются те или иные ее субъекты, носители:
властители, монархи или даже избранные лица— монопольные обладатели
власти на ее разных этажах.

Публичная власть — власть, открытая народу и его суждениям, общественная
по характеру (не частная), вовлекающая в управление широкие круги
населения.

Вся история прошлого отмечена господством власти личной, власти
самодержца, монарха (в различных его наименованиях). Примеров такой
власти множество: императорская власть — неограниченная власть,
принадлежащая императору; королевская власть — неограниченная власть,
принадлежащая королю, и т. д.

Можно упомянуть и более понятную гражданам России царскую власть. Царь —
в России в 1547—1721 годы официальный титул главы государства. Первым
царем был Иван IV Грозный. При Петре 1 был заменен титулом “император”,
но существовал неофициально наряду с ним до 1917 года. Как
свидетельствует история, цари обладали огромной, порой необъятной
властью. В качестве аналогичной, сопоставимой, сравнимой можно назвать
власть княжескую, графскую, герцогскую, власть шахов, султанов, беков и
т. д.

Будучи сходными в главном, правящие режимы разнились в те или иные эпохи
в зависимости от стран, периодов времени, масштабов государств,
населения, многих личных особенностей правителей (возраста, пола, опыта,
характера, индивидуальных особенностей вплоть до здоровья и т. д.).

Субъектом власти может стать и народ. В этом случае речь должна идти о
демократии, или народной власти, т. е. власти, избранной народом и
служащей его интересам. Сущность, содержание, особенности
демократической власти должны в наибольшей мере интересовать
сравнительную кратологию именно сейчас, с началом III тысячелетия.

Западная практика XX века дает массу примеров сравнительного
использования кратологической проблематики и терминологии. Тем более что
западные исследователи имели несравнимо более широкие возможности для
оригинального, нестандартизированного изложения своих позиций.

Интересным примером сравнительного кратологического исследования
являются многочисленные факты рассмотрения того, как осуществляется
власть в условиях тоталитаризма. Так, С. Серебряный свидетельствует:
“тоталитарный” — слово, возникшее в XX веке и применяемое для
характеристики таких политических (государственных) систем, которые
стремятся — ради тех или иных целей — к полному (тотальному) контролю
над всей жизнью общества в целом и над жизнью каждого человека в
отдельности. Слово totalitario впервые было употреблено итальянскими
критиками Муссолини в начале 20-х годов, когда в Италии начала
складываться однопартийная фашистская система. Но Муссолини сам
подхватил это слово и провозгласил своей целью создание “тоталитарного
государства” (“stato totalitario”). Позже в Германии нацистские
правоведы также использовали выражение “тотали-

тарное государство” в положительном смысле. Но за пределами идеологий
итальянского фашизма и немецкого национал-социализма слова
“тоталитарный” и “тоталитаризм” имели в основном смысл негативный,
осудительный. Во время второй мировой войны эти слова были взяты на
вооружение антифашистской союзнической пропагандой. Вместе с тем
“тоталитарный” и “тоталитаризм” стали и терминами науки. Уже в 20-е годы
выявились определенные черты сходства между политическими системами,
складывавшимися в Италии и СССР, а в 30-е годы — черты сходства между
идеологией и практикой сталинизма и нацизма. Когда во второй половине
40-х годов началась “холодная война”, “тоталитаризм” снова стал
словом-лозунгом, словом-оружием — на этот раз в идеологической борьбе
между Западом и СССР. В послевоенные годы в Западной Европе и США
продолжалась и научная разработка понятия “тоталитаризм”, хотя наука не
могла не испытать на себе влияния “холодной войны”. Исследования по
“тоталитаризму” представляли собой, как правило, сопоставительный анализ
политических систем Германии эпохи нацизма, СССР эпохи сталинизма и в
меньшей степени — фашистской Италии. Позже к этому списку стали
присоединять Китай эпохи Мао, а иногда и некоторые другие “тоталитарные
режимы”*.

Назовем в связи с этим получившее широкую известность в мире
сравнительное жизнеописание Гитлера и Сталина — труд знаменитого
английского историка Аллана Буллока**. История и современность полны
подобных исследований. Само развитие мировой властной практики является
своего рода гарантом грядущего потока трудов в этой сфере и рождения
новых идей и опыта на поприще власти.

Сегодня, например, стало модным увлечение федеративным устройством
государственной власти. Как отмечает В. И. Ефимов, реальных систем
государственной власти в условиях федеративного государства ровно
столько, сколько субъектов федерации, плюс еще одна власть —
федеральная. В Соединенных Штатах кроме федеральной государственной
власти существует 50 систем государственной власти штатов, в Мексике —
31 система, в Индии — 25, в Швейцарии — 23, в Бразилии —21 система
государственной власти субъектов федерации и т. д. Пальма первенства,
однако, принадлежит, по-видимому, России, которая как федерация
объединяет сегодня 89 субъектов***.

Согласно Конституции РФ, Россия есть демократическое федеративное
правовое государство с республиканской формой правления. Носителем
суверенитета и единственным источником власти в России является ее
многонациональный народ. Суверенитет РФ распространяется на всю ее
территорию. Российская Федерация состоит из республик, краев, областей,
городов федерального значения, автономных областей, автономных округов —
равноправных субъектов РФ. Каждая республика (государство) имеет свою
конституцию и законодательство. Другие субъекты имеют свои уставы и
законодательство. Федеративное устройство РФ основано на ее
государственной целостности, един-

* См.: 50/50: Опыт словаря нового мышления / Под общ. ред. М. Ферро и Ю.
Афанасьева. М.: Прогресс, 1989. С. 368—369.

** См.: Буллок А. Гитлер и Сталин: Жизнь и власть: Сравнительное
жизнеописание: В 2 т./ Пер. с англ. Смоленск: Русич, 1994.

*** См.: Ефимов В. И. Система государственной власти. М.: Универсум,
1994. С. 142.

стве системы государственной власти, разграничении предметов веде-„ця и
полномочий между субъектами федерации.

В рамках сравнительной кратологии отметим, что президентство в структуре
власти впервые введено в России в июне 1990 года.

Следует, однако, иметь в виду, что это лишь на первый взгляд глубочайшая
и радикальнейшая новация во властной практике в нашей стране. Например,
созданное еще в марте 1917 года, вскоре после кра-ца царизма,
Юридическое совещание разработало в сентябре — начале октября ряд важных
проектов конституционных законов. По одному из них — “Об организации
Исполнительной власти при Учредительном собрании” — предполагалось, что
это собрание должно избрать в России временного президента республики,
который стал бы главой государства и главой правительства. Однако эти и
другие проекты создания сильной исполнительной власти оказались не
реализованы*.

Президентство в целом как явление мировой практики** влечет за собой во
властной сфере обширную совокупность многих властных институтов и
большой круг понятий. Назовем некоторые из них.

Президентская республика — одна из форм государственного устройства в
мировой практике с сильной президентской властью и правом президента
формировать правительство.

Президентский совет — рабочий орган при президенте, решающий
применительно к условиям той или иной страны вопросы выработки
рекомендаций и мер по реализации внутренней и внешней политики,
обеспечению национальной безопасности и т. д.

Президентское правление — временно вводимое президентом правление в
интересах соблюдения прав граждан в тех или иных местностях при
объявлении чрезвычайного положения или в других случаях, предусмотренных
конституцией, законом. При этом полномочия соответствующих органов
государственной власти и управления приостанавливаются.

Следующее часто рассматриваемое в сравнительной кратологии ключевое
звено власти — парламент (англ. parliament, нем. Parlament, фр.
parlement, от parler — говорить) — общенациональное представительное
учреждение государства, осуществляющее законодательные функции. Это
выборный высший законодательный орган. В большинстве стран он состоит из
двух палат. В Великобритании он называется парламентом, в США —
конгрессом, в Швеции — риксдагом и т. д. В Англии в средние века
парламент представлял собой сословно-представительное учреждение,
возникшее в XIII веке; во Франции до революции XVIII века — высшее
судебное учреждение.

Парламентаризм — это система организации и функционирования верховной
государственной власти, характеризующейся разделением законодательных и
исполнительных функций при привилегированном положении парламента.
Парламентаризмом именуют также теорию и практику деятельности
парламента. В мировой практике встречается и парламентарная монархия —
тип государственного устройства, при котором в стране наряду с монархом
(с его формальными функциями главы государства) существует и действует
парламент.

* См.: Исаев И. А. История государства и права России. Курс лекций. М.:
Изд-во БЕК, 1993. С. 245.

** Из 183 стран, входивших в ООН в 1993 году, 130 имели пост президента.

Для России важнейшее значение имеет ее парламент — Федеральна ное
Собрание — представительный и законодательный орган России-^ ской
Федерации, состоящий из двух палат — Совета Федерации и Государственной
Думы — и являющийся постоянно действующим органом.

Следует еще раз отметить, что в мировой практике (и исторической, и
современной) названий (и функций) парламентов и их палат обширное
множество.

Конвент (от лат. conventus — собрание, сходка) — 1) высший
законодательный и исполнительный орган Первой французской республики
(1792—1795); 2) в некоторых странах часть названия политических партий,
организаций.

Кортесы (исп. cortes) — 1) сословно-представительные собрания в Испании
и Португалии (в XII—XIV веках); 2) в Испании (до 1977) — парламент.

Лагтинг (норв. lagting) — верхняя палата норвежского парламента —
стортинга (нижняя — одельстинг).

Ландрат (нем. Landrat) — 1) в ФРГ глава местного управления; 2) в
некоторых кантонах Швейцарии название законодательного органа; 3) в
прошлом в России советник от дворян того или иного уезда при
губернаторе.

Меджлис — название парламента или одной из его палат в Иране и Турции.

Сейм (польск. Sejm; англ. seim) — название парламента в некоторых
государствах (например, в Польше).

Сенат (англ. senate; от лат. senatus; от senex — старший, старец) — 1) в
Древнем Риме республиканского периода — верховный орган власти; 2) в
России в 1711—1917 годах — правительствующий Сенат, высший
государственный орган, подчиненный императору. Учрежден Петром 1 как
высший орган по делам законодательства и государственного управления. С
первой половины XIX века — высший судебный орган, который осуществлял
надзор за деятельностью государственных учреждений и чиновников.
Согласно судебным уставам 1864 года — высшая кассационная инстанция; 3)
название верхней палаты парламента в ряде государств (США, Италия и
др.); иногда — наименование органа городского управления.

А дальше — рейхстаг и бундестаг, кнессет, коккай (в Японии), палата
общин, скупщина, хурал и т. д.

Теперь мы подошли к правительству (англ. Government). Это высший
исполнительный и распорядительный орган государственной власти в стране.
Правительства (совет министров, кабинет министров и т. д.) также весьма
многообразны в разных странах.

Конституция Российской Федерации (статьи 110—117) характеризует место,
роль, порядок назначения Правительства РФ, его полномочия и
деятельность.

К властной сфере часто относят и партии (от лат. pars, partis — часть,
группа). Партия — это политическая организация той или иной части
населения, сословия, класса, выражающая и защищающая его интересы и
стремящаяся направлять его действия. Партии создаются, как правило, с
целью прихода к государственной власти или участия во власти. В связи с
этим выделяют партии правящие и оппозиционные. Распространено и
наименование “правительственная партия” — партия, члены которой
возглавляют правительство или входят в него.

– По целям, программам, содержанию деятельности, социальной базе
различают множество партий. Общее число партий в отдельно взя-^дх
странах может составлять десятки. Таким образом, сфера власти, ее
структура находятся в числе первопричин многопартийности.

– Многопартийность — одновременное существование и деятельность двух или
нескольких политических партий в одной стране. На крутых поворотах
истории в России существовали многие десятки партий: в 1917 году—более
70, в 1994 году—56, а ныне—более 100. Как правило, спектр видов их
взаимодействия весьма широк — от противоборства или игнорирования друг
друга до различных совместных акций.

В этом круге рассуждений нельзя обойти еще одну тему, которая не только
в кратологии заслуживает специальных (теоретических, практических,
сравнительных, прикладных, функциональных и даже планетарных)
исследований. Речь идет о крепнущих, обретающих новые масштабы теневых
структурах. Это те самые организации, партии, лица, вновь созданные
структуры, которые до поры до времени остаются в тени, предпочитают
держаться за кулисами и воплощать в жизнь свои замыслы, не привлекая
особого внимания, ожидая своего часа. О широком распространении такой
практики говорит и растущее число все более внушительных явлений и
обусловленных ими понятий: теневая власть, теневая политика, теневое
правительство, теневой кабинет, теневой премьер, теневой министр и т. д.
Впору уже и сравнительно-теневую кратологию создавать.

Если рассматривать властную структуру, вертикаль власти в полном объеме,
в общем разрезе государства, то, конечно, нельзя ограничиваться вершиной
пирамиды власти, которую обычно показывают энциклопедические
справочники, посвященные отдельным странам и современному миру в целом*.
Только к Олимпу вся власть в конечном счете не сводится. Поэтому в столь
многоэтажной постройке нельзя обходить вниманием ни один уровень, ни
один этаж и даже, так сказать, ни одно межэтажное перекрытие. Здесь
раздолье для сравнений и сопоставлений.

В завершение экскурса в этот раздел сравнительной кратологии отметим
особое значение ряда ключевых исследовательских моментов.

Прежде всего, это уроки власти как нечто весьма поучительное в
деятельности власти, из чего можно и нужно делать беспристрастные,
объективные полезные выводы (как позитивного, так и негативного
характера) на будущее и для данной, и для других властей.

Далее, это традиции власти. Их составляют подлежащие особому вниманию и
сравнению обычаи, установившиеся порядки, унаследованные от прошлого,
оберегаемые и хранимые данной властью, изучаемые ею и используемые для
поддержания преемственности и стабильности власти.

Нередко обоснованно говорят о самых разнообразных традициях:
государственных, общественных, монархических, демократических,
политических, национальных, военных, производственных, правовых,
культурных, педагогических, вузовских, школьных, семейных, религиозных и
даже революционных и т. д. Но если в каждом такого рода случае
внимательно подумать, то очень часто за этими традициями вполне

* См., напр.: Весь мир (Энциклопедический справочник). Минск:
Литература, 1996.

отчетливо можно увидеть, уловить и воздействие, и влияние, и интересы
конкретных властей того или иного рода.

Обратим внимание и на обычаи власти как общепринятые порядки,
традиционно установившиеся правила общественного поведения властей,
реализации проводимого ими курса, общения представителей власти с
населением и между собой. Конечно же их надо и изучать, и сравнивать, и
отшлифовывать, а кое-что и отбраковывать.

Пожалуй, наиболее интересны в сравнительной кратологии, как, впрочем, и
в теоретической и практической кратологии, тайны власти, многочисленные,
разнообразные и нередко уникальные, неповторимые и особенно впечатляющие
в их сопоставлении, сравнении. Ими полна история любых государств, и,
видимо, особенно выделяется своими тайнами наша отечественная власть
разных веков и эпох.

Не случайно именно повествованиями о власти и ее тайнах выделяются труды
российских историков Н. М. Карамзина (1766—1826), В. О. Ключевского
(1841—1911), С. М. Соловьева (1820—1879). Вот почему составители
сборника “Тайна власти”, представляющего впечатляющие отрывки из трудов
этих историков и других авторов, обращаются к читателю со следующими
словами:

“В чем тайна власти? В чем ее притягательность? Почему ради власти люди
жертвуют всем — честью, свободой, добрым именем, детьми, жизнью?

История свидетельствует: каждый, кто рвался к трону, искал своего: один
— богатства, другой — почестей, третий — права вершить судьбы людей,
четвертый стремился изменить мир… И почти все они вели борьбу за
власть — борьбу не на жизнь, а на смерть”*. В этой борьбе множество
тайных, малопонятных, труднообъяснимых страниц. Сказанное относится ко
всем видам власти, особенно к власти противозаконной. Наконец, интересны
и многочисленны загадки власти. Это, во-первых, непонятные,
труднообъяснимые, таинственные ощущения, возникающие нередко у граждан
(в том числе у ряда ученых и исследователей) от общения со своими
властями, органами власти и властвующими лицами.

Во-вторых, это труднопонятные и нелегкие для объяснения ощущения,
рождающиеся от общения со своими согражданами, соотечественниками у
самих представителей властей всех уровней, возникающие из непонятных
“тайн” поведения граждан.

В-третьих, это нелегкое объяснение и поиск ответов в самом человеке,
который, как известно из мифологии, был сутью загадки легендарного
Сфинкса.

Дело в конце концов даже не в самом правящем режиме, а в человеке — в
сложности, неисчерпаемости и противоречивости его натуры: в его
стремлении, с одной стороны, к удовольствиям власти, к повеле-ванию себе
подобными, а с другой стороны — в его нежелании подчиняться властям, в
трудностях его обуздания, “оцивилизовывания” за счет воспитания,
образования и культуры.

И несомненно, что наиболее поучительны и загадочны сами властители. Что
же представляют собой властвующие персоны?

Фактически, реально власть приводят в движение, придают ей энергию,
делают ее активной, эффективной, деятельной так называемые

так называемые

* Тайна власти. Харьков: Фортуна-Пресс: РИП “Оригинал”, 1997. С. 3. 140

дервые лица — монархи и президенты на самом верху, а порой и фигуры
рангом, ступенью пониже на других этажах власти (часто это местные
властители и феодалы), способные не очень уж уступать первовла-стителям
по влиянию на сограждан или подданных. А рядом нередко находится очень
влиятельное окружение (сановники, элита, “команда”, придворные и т.
д.)*. Все эти фигуры и соответствующие им понятия и термины сложились
объективно и существуют как факты жизни.

И наука, если она хочет быть честной, объективной, беспристрастной,
обходить эти лица не должна. Ее долг — выявлять их роли, понимать их
функции, задачи, предназначение, сравнивать и сопоставлять их,
классифицировать, предлагать свои оценки, суждения и рекомендации.
Вместе с тем она должна быть готовой к тому, что ее выводами и
суждениями могут и не захотеть воспользоваться и, более того, могут
поставить ученым и науке в вину их оценки.

Первых лиц, ключевых фигур, властвующих персон действительно много.
Другое дело, что всех их назвать, перечислить, классифицировать все еще
трудно. Но они всегда, во все времена и, пожалуй, особенно в канун XXI
века вызывают общий интерес. Не случайно во введении к книге “Монархи
Европы” доктор исторических наук С. П. Пожарская пишет: “В последнее
время отмечается интерес к судьбам европейских династий, как ныне
царствующих, так и покинувших историческую сцену. Это связано, видимо, с
желанием по-новому осмыслить прошлое, понять, что двигало историю, какие
силы определяли ее развитие. …Династия — это монархи, связанные между
собой общим происхождением, сменяющие друг друга на троне по праву
родства и наследования… Сами истоки и эволюцию европейской цивилизации
трудно постичь без учета той роли, которую сыграли монархии в ее
истории”**.

Для нынешних поколений россиян постижение отечественной и мировой
истории с учетом подлинной роли династий, монархов, императоров, царей,
генсеков, а теперь и президентов — дело в общем новое, а главное,
необъятное. Можно лишь упомянуть, что общее число существующих в
кратологической лексике названий, относящихся к первым лицам и более или
менее используемых и в научных трактатах на русском языке, и в обыденной
речи, — свыше 150. И это не считая тех, что уже ушли в прошлое как
устаревшие и даже в словарь В. Даля не всегда включались, а также тех,
что принято относить к так называемой табуированной (непечатной)
лексике. Кроме того, здесь по соседству массивы понятий, особенно из
восточных языков, которые к одним лишь микадо или шах-ин-шах не
сводятся. А еще есть и обилие титулов из сферы многочисленных
африканских родо-племенных наименований.

* См„ напр.: Монархи Европы: судьбы династий / Ред.-сост. Н. В. Попов.
М.: Республика, 1996; Чулков Г. И. Императоры. Психологические портреты.
М.: Моск. рабочий, 1991; Ноймайр А. Диктаторы в зеркале медицины.
Наполеон. Гитлер. Сталин. Ростов н/Д: Феникс, 1997; Бурлацкий Ф. М.
Вожди и советники. О Хрущеве, Андропове и не только о них… М.:
Политиздат, 1990; Чернев А.Д. 229 кремлевских вождей. Политбюро,
Оргбюро, Секретариат ЦК Коммунистической партии в лицах и цифрах:
Справочник. М., 1996; Пчелов Е. В., Чумаков В. Т. Правители России от
Юрия Долгорукого до наших дней. М.: Сполохи, 1997. ** Монархи Европы:
судьбы династий. С. 3.

I

Действительно, велик и многообразен мир властителей, находя. щихся на
вершине власти со всей непредсказуемостью своих мыслей, решений,
действий. Историк Н. Я. Эйдельман отмечал: “История владеет пестрым и
жутким набором самовластных деспотов: Хеопс, Навуходоносор, Калигула,
Нерон, Цинь Ши-Хуанди, Тимур, По основным “параметрам” они были сходны с
тысячами других самодержцев и выделялись из их среды, оставались
печальной памятью иногда ввиду особого зверства, но чаще из-за какой-то
странной, особенной черты, сохраненной сагами, преданиями. Таков был,
на-. пример, египетский тиран Хаким из династии Фатимидов (996— 1021),
перевернувший жизнь страны, приказавший женщинам никогда не выходить на
улицу, днем всем подданным спать, ночью — бодрствовать; и так в течение
четверти века, пока имярек не сел на осла, не объявил правоверным, что
они не достойны такого правителя, и уехал, исчез (после чего попал в
святые, от которого ведет свое начало известная мусульманская секта
друзов)”*.

Разумеется, во все времена во всех странах трудно было подданному ил