.

Столбовский мир

Язык: русский
Формат: реферат
Тип документа: Word Doc
0 859
Скачать документ

Российский Государственный Университет им. И. Канта

Реферат

“Столбовский мир”

Калининград 2009 г.

План

1. Действия для подписания со стороны Швеции

2. Действия для подписания со стороны России

3. Столбовский мир. Представители сторон по подписанию столбовского мира

1. Тысяча шестьсот четырнадцатый год подходил к концу, в это время в
Швеции правит преемник Карла IX Густав – Адольф, известный своими
полководческими способностями. Несмотря на успешный ход боевых действий
направленных против России, Густав – Адольф хотел заключить с ней мир:
Король действительно желал этого мира, не видя никакой выгоды для Швеции
делать новые завоевания в России и даже удерживать все уже сделанные
завоевания: так, он не желал удерживать Новгород, нерасположение жителей
которого к шведскому подданству он хорошо знал: Этот гордый народ, —
писал он о русских, — питает закоренелую ненависть ко всем чуждым
народам. Делагарди получил от него приказание: в случае нужды, если
русские будут осиливать, бросить Новгород, разоривши его: Я гораздо
больше забочусь, — писал король,— о вас и о наших добрых солдатах, чем о
новгородцах. Причины, побудившие шведское правительство к миру с
Москвою, высказаны в письме канцлера Оксенштирна к Горну: «Хотя у нас, —
пишет Оксенштирн, — до сих пор и не обнаруживались внутренние раздоры и
смуты, однако есть семена, из которых много их может родиться. Из
соседей наших большая часть открытые враги, остальные неверные друзья;
много у нас долгов, денег мало; во время войны поправиться нам нельзя.
Король польский без крайней необходимости не откажется от прав своих на
шведский престол, а наш государь не может заключить мира, прежде чем
Сигизмунд признает его королем шведским: следовательно, с Польшею нечего
надеяться крепкого мира или перемирия. Вести же войну в одно время и с
Польшею и с Москвою не только неразумно, но и просто невозможно,
во-первых, по причине могущества этих врагов, если они соединятся
вместе, во-вторых, по причине датчанина, который постоянно па нашей шее.
Итак, по моему мнению, надобно стараться всеми силами, чтоб заключить
мир, дружбу и союз с Москвою на выгодных условиях. Москву должно
привлекать к миру частию словами и письмами, частию побуждать ее
оружием, сколько хватит у нас на это казны. Так и действительно поступал
Густав Адольф: с одной стороны, он задирал московское правительство о
мире, другие государства о посредничестве, с другой — продолжал военные
действия. С этой целью он начал осаду Пскова 30 июля 1615 года, что
весьма существенно повлияло на ход переговоров о мире.

Положено было решить дело на съезде уполномоченных с обеих сторон, с
шведской стороны назначены были Клос Флеминг, Генрих Горн, Яков
Делагарди и Монс Мартензон.

Уполномоченные со Шведской стороны жили в Новгороде. В начале пути в
село Дедерино, где было обусловлено начать переговоры, послы начали
предварительную переписку между уполномоченными. Пошли споры о титулах:
шведы писали Михаила только великим князем и сердились, зачем он
называется лифляндским и новгородским. В результате разгорелись жаркие
споры, по поводу, чей правитель более законен. Дошло до того, что шведы
объявили о том, что не поедут на место съезда, но Мерик их унял и они
продолжили путь.

На дедеринских переговорах 4 января 1616 г начались споры между русскими
и шведскими послами по поводу того, что шведские послы назва- ли Густава
– Адольфа корельским и представляли, что Корела была отдана шведам ещё
при Шуйском; это, разумеется, повело к спору о том, имеют ли право шведы
удерживать уступку Шуйского после поведения их под Клушином. Шведы
стояли на позиции, что их военные действия против России были
вынужденные, в связи с несоблюдением русскими договора и предательством
на поле боя. Русские возражали, говорили о предательстве Делагарди.

Переговоры закончились ничем, но было принято решение о назначении
нового места сборов: предложили съезжаться на квартире английского
посла: двор был разгорожен надвое, и положили, чтоб с переднего входа
приходили русские, а с заднего — шведские послы; столы и скамьи были
поставлены так же, как и в шатре: с большого двора, с приезда, скамьи
государевым послам, а от задней стены, против него, — шведским, третьим
– столы и скамьи по конец государева стола, против комнатных дверей.

На съезде 5 января шли споры о территориях. Шведы говорили, что Новгород
с пригородами за королевичем Филиппом, выбран он и на все Владимирское и
Московское государства. Русские об этом и слышать не хотели. В конце
концов, договорились не говорить о королевиче Филиппе. Шведы требовали,
чтоб русские уступили королю Новгород с пригородами, которые целовали
крест королевичу. Русские же отвечали, что они пяди земли из отчины
государевой не уступят.

На съезде 7 января начались толки об уступке земель. Начался спор,
главной темой которого стало выяснение прав на владение Лифляндией.

Русские требовали возвращения лифляндских городов и Новгорода, потому
что все это изначала отчина великих государей российских; шведы
отвечали: Не только что Лифляндская земля отчина государя вашего, но и
Новгородом недавно вы начали владеть, а Лифляндскою землею московские
государи завладели неправдою, и за то бог им месть воздал… Спор
закончился ничем.

Начались переговоры об уступке городов. Шведы уступали все занятые ими
места, кроме Корелы, и за уступленное требовали 40 бочек золота, а в
бочке по 100 000 цесарских ефимков; если же государь денег дать не
захочет, то пусть уступит Иван-город, Орешек, Яму, Копорье и Сумерскую
волость. Русские отдавали Корелу и 70 000 рублей, потом надбавили до 100
000. Дело протянулось за половину февраля, приблизилось время распутицы,
шведы объявили, что им есть нечего и потому уезжают. 22 февраля
заключили перемирие от этого числа до 31 мая, чтоб в это время между
обоими государствами войне и задорам никаким не быть, а к 31 мая
съехаться великим послам между Тихвином и Ладогою.

По истечении срока московские послы, те же самые, что были в Дедерине,
отправились в Тихвин, шведские жили в Ладоге, третьим был теперь один
Мерик, потому что голландцы не явились. Послы пересылались грамотами и
гонцами с 12 июня до 18 сентября, русские звали шведов на съезд, но те
не ехали и объявили Мерику: если им не будет окончательного ответа на
статьи их, заданные в Дедерине, то они на съезд не поедут. 25 сентября
Мерик поехал в Ладогу к шведским послам: по наказу он должен был
уступить Иван-город, Ямы, Копорье и придачу 100 000 денег, но крепко
стоять за Орешек и за погосты, которые по сю сторону Невы, заневские же
погосты и Сумерскую волость мог уступить; если шведы никак не согласятся
отдать Орешек, то за него пусть дадут Копорье и четыре погоста, которые
по сю сторону Невы, да Сумерскую волость; в крайности требовать только
Сумерской волости и четырех погостов, хлопотать о мире, чтобы шведы не
исполнили своей угрозы, не разорили св. Софии, и новгородцы не целовали
креста королю с великой бедности; наконец Мерику позволено было за
Сумерскую волость и четыре погоста дать 100 000 рублей. Шведы не
соглашались.

Мерик предлагал шведам поделиться: два погоста по сю сторону Невы им, а
два — русским, которые заплатят за них 10 000 рублей; но шведам нужна
была вся Нева, и потому они не соглашались или требовали невозможного —
за два погоста 100 000 рублей. Наконец Мерик договорился: в царскую
сторону — Новгород, Руса, Порхов, Гдов, Ладога со всем уездом и
Сумерская волость; в королевскую сторону — Иван-город, Ямы, Копорье,
Орешек со всем уездом и 20 000 рублей денег; Гдов, Ладога и Сумерская
волость останутся за шведами до тех пор, пока города размежуют и
государи закрепят договор крестным целованьем.

Порешивши на этом с Мериком, шведские послы в конце декабря приехали на
съезд в назначенное место, которым было на этот раз Столбово. Но и тут
началась споры: русские послы требовали, чтоб шведы не брали городов в
заклад до утверждения мира, шведы не соглашались.

Кончились споры о закладных городах; русские послы стали требовать, чтоб
из уступленных шведам городов было отпущено духовенство; шведы
соглашались выпустить только монахов, а не белых священников, ибо в
таком случае останутся у них только одни стены: русским людям как без
отцов духовных быть? Русские послы настаивали, чтоб внесено было
условие: Москве и Швеции на польского короля стоять заодно, но шведы не
согласились.

Шведские послы требовали, чтоб королю их писаться ижерским и чтоб для
окончательного скрепления договора царь отправил своих послов к
английскому королю, который должен к договору приложить свою руку и
привесить печать; русские никак на это не соглашались, а шведы без этого
не хотели съезжаться и грозились уехать в Ладогу. Наконец 19 февраля
1617 года шведы согласились не требовать ручательства английского короля
и написать договор с короткими титулами, с условием, однако, что если
государи пожелают внести в договорную грамоту полные титулы, то в титуле
шведского короля будет название: ижерский. В дальнейшем был подписан
Столбовский мир, ставший заключением в спорах между Россией и Швецией.

2. Для России начало переговоров о заключении “вечного” мира со Швецией,
началось не с самых лучших обстоятельств: совсем недавно закончилась
война с Польшей, со стороны Швеции продолжались активные военные
действия. В таких условиях не возможно было рассчитывать на какие либо
успехи в заключении мирного договора со Швецией.

Мирные переговоры начались вместе с осадой Пскова Густавом – Адольфом.
Такова была тактика его действий: с одной стороны, он задирал московское
правительство о мире, другие государства о посредничестве, с другой —
продолжал военные действия.

А между тем Джон Мерик хлопотал о мире; положено было решить дело на
съезде уполномоченных с обеих сторон, с шведской стороны назначены были
Клос Флеминг, Генрих Горн, Яков Делагарди и Монс Мартензон, с русской —
князь Данила Мезецкий и Алексей Зюзин.

Началась предварительная переписка между уполномоченными, из которых
русские люди жили в Осташкове, а шведские в Новгороде, пошли опоры о
титулах: шведы писали Михаила только великим князем и сердились, зачем
он называется лифляндским и новгородским; они писали Мезецкому и Зюзину:
«Даем вам знать, что вы наполнены прежнею спесью и не подумаете, каков
наш король родством против вашего великого князя: наш король
прирожденный королевский сын, а ваш великий князь не царский сын и не
наследник Российскому государству; тотчас после смерти царя Федора не
посадили его на престол, а после Дмитриевой смерти взяли Василия
Ивановича Шуйского, потом королевича польского». На это русские послы
отвечали бранью, приводили примеры из священной и римской истории, что
бог избирал царей славных не от царского корня, писали, что все русские
люди от мала до велика за честь государству готовы против шведов стоять
и мстить, «а не так, как у вас делается в Свее: половина государю вашему
доброхотает, а другая — польскому Жигимонту королю, а иные арцуку
(герцогу) Ягану. И вы такие непригожие воровские слова про помазанников
божиих оставьте. Шведские послы получили эту грамоту уже на дороге из
Новгорода к съезжему месту, рассердились и объявили Мерику, что дальше
не поедут; Мерик писал Мезецкому, что никакими мерами и разговорами их
унять нельзя. Наконец он их унял, и уговорились: быть съезду в поместье
Хвостова, в сельце Дедерине, где стоять английскому послу; царским
послам стоять на Песках, а шведским в Селищах; съезжаться у английского
посла. Явились еще посредники: голландские послы Рейнгоут Фан Бредероде,
Дирк Бас, Альбрехт Иоахим и Антон Гетеерис.

Дедеринские переговоры начались 4 января 1616 г., начались спором,
потому что шведские послы назвали Густава- Адольфа корельским и
представляли, что Корела была отдана шведам еще при Шуйском; это,
разумеется, повело к спору о том, имеют ли право шведы удерживать
уступку Шуйского после поведения их под Клушином. Споры велись долго, но
они так, ни к чему и не привели. Было принято лишь одно решение –
съезжаться на квартире у английского посла, поскольку съезжаться в
шатрах зимой было весьма неудобно: двор был разгорожен надвое, и
положили, чтоб с переднего входа приходили русские, а с заднего —
шведские послы; столы и скамьи были поставлены так же, как и в шатре: с
большого двора, с приезда, скамьи государевым послам, а от задней стены,
против него, — шведским, третьим — столы и скамьи по конец государева
стола, против комнатных дверей.

На съезде 5 января русские послы приступили к делу, потребовали от
шведов, чтоб они объявили, как их государь приказал о вековечной вотчине
великого государя царя, о Новгороде, Старой Русе, Порхове, Ладоге,
Иван-городе, Яме, Копорье, Гдове. Делагарди отвечал, что еще не кончены
переговоры о главном деле: не только что Новгород с пригородами за
королевичем Филиппом, выбран он и на все Владимирское и Московское
государства. Мезецкий отвечал, что они об этом ни говорить, ни слушать
не хотят.

Говорили послы между собою сердито, с бранью, хотели разъехаться. Третьи
уговаривали их, чтоб не сердились, и сказали русским послам: Мы
уговаривали шведских послов не поминать о королевиче, потому что это
дело уже минулось, и вперед станем их уговаривать, только они упрямятся.
Мезецкий отвечал им: Как им не стыдно говорить о королевиче Филиппе
Карлусовиче, да и вам как не стыдно говорить о нем: присланы вы к
великому государю Михаилу Феодоровичу для мирного постановления, а не о
королевиче Филиппе говорить; услыша такие несхожие слова и помня
государей своих приказ, вы шведским послам о таком деле не молчали бы,
что они, оставя великие дела, говорят безделье». Говорил это Мезецкий
голландским послам с пенями и с вычетом сердито. Поговорив со шведами,
третьи объявили русским, что Делагарди с товарищами не станут говорить о
королевиче Филиппе, но чтоб русские уступили королю Новгород с
пригородами, которые целовали крест королевичу. Мезецкий отвечал, что
они пяди земли из отчины государевой не уступят.

Как русских послов сердили речи шведских о королевиче Филиппе, так
шведских сердило требование русских, чтоб король уступил царю Лифляндию.
На съезде 7 января, услыхав это требование, шведы встали из-за стола и
сказали: Если б мы знали, что вы и теперь про лифляндские города будете
поминать, то мы бы и на съезд не поехали, то и был бы у нас разрыв.
Третьи уняли их; шведы опять уселись и опять начали говорить о
королевиче Филиппе; русские по-прежнему рассердились; наконец шведы
обещались не говорить о королевиче, и начались толки об уступке земель.
Переговоры быстро перешли в спор, так как русские требовали возвращения
лифляндских городов и Новгорода, а шведы с этим не соглашались.
Посредники пытались прекратить этот спор: С обеих сторон, — говорили
они, — надобно доброго дела искать, чтоб ближе к миру и покою, а в таких
великих спорных словах доброго дела не будет…. Но им не удалось
прекратить спор.

Наконец повели дело об уступке городов; русские послы говорили Мерику,
можно ли ему заговорить Якову Делагарди, чтоб теперь государю города все
отдал и очистил вскоре, а после захочет выехать на государево имя, то
государь его пожалует, велит дать ему город или место великое в вотчину
и велит жить ему на покое, как захочет, да, сверх того, пожалует, чего у
него и на мысли нет. Мерик отклонил от себя это поручение, отвечал, что
не смеет в этом положиться на Якова. Шведы уступали все занятые ими
места, кроме Корелы, и за уступленное требовали 40 бочек золота, а в
бочке по 100 000 цесарских ефимков; если же государь денег дать не
захочет, то пусть уступит Иван-город, Орешек, Яму, Копорье и Сумерскую
волость. Русские отдавали Корелу и 70 000 рублей, потом надбавили до 100
000. Дело протянулось за половину февраля, приблизилось время распутицы,
шведы объявили, что им есть нечего и потому уезжают. 22 февраля
заключили перемирие от этого числа до 31 мая, чтоб в это время между
обоими государствами войне и задорам никаким не быть, а к 31 мая
съехаться великим послам между Тихвином и Ладогою.

По истечении срока московские послы, те же самые, что были в Дедерине,
отправились в Тихвин, шведские жили в Ладоге, третьим был теперь один
Мерик, потому что голландцы не явились. Послы пересылались грамотами и
гонцами с 12 июня до 18 сентября, русские звали шведов на съезд, но те
не ехали и объявили Мерику: если им не будет окончательного ответа на
статьи их, заданные в Дедерине, то они на съезд не поедут. 25 сентября
Мерик поехал в Ладогу к шведским послам: по наказу он должен был
уступить Иван-город, Ямы, Копорье и придачу 100 000 денег, но крепко
стоять за Орешек и за погосты, которые по сю сторону Невы, заневские же
погосты и Сумерскую волость мог уступить; если шведы никак не согласятся
отдать Орешек, то за него пусть дадут Копорье и четыре погоста, которые
по сю сторону Невы, да Сумерскую волость; в крайности требовать только
Сумерской волости и четырех погостов, хлопотать о мире, чтобы шведы не
исполнили своей угрозы, не разорили св. Софии, и новгородцы не целовали
креста королю с великой бедности; наконец Мерику позволено было за
Сумерскую волость и четыре погоста дать 100 000 рублей. Шведы не
соглашались, а между тем царь писал своим послам: С шведскими послами
никак ни зачем не разрывать, ссылайтесь с ними тайно, царским жалованьем
их обнадеживайте, сулите и дайте что-нибудь, чтоб они доброхотали,
делайте, не мешкая, для литовского дела и для истомы ратных людей, ни
под каким видом не разорвите.

Мерик предлагал шведам поделиться: два погоста по сю сторону Невы им, а
два — русским, которые заплатят за них 10 000 рублей; но шведам нужна
была вся Нева, и потому они не соглашались или требовали невозможного —
за два погоста 100 000 рублей. Наконец Мерик договорился: в царскую
сторону — Новгород, Руса, Порхов, Гдов, Ладога со всем уездом и
Сумерская волость; в королевскую сторону — Иван-город, Ямы, Копорье,
Орешек со всем уездом и 20 000 рублей денег; Гдов, Ладога и Сумерская
волость останутся за шведами до тех пор, пока города размежуют и
государи закрепят договор крестным целованьем.

Порешивши на этом с Мериком, шведские послы в конце декабря приехали на
съезд в назначенное место, которым было на этот раз Столбово. Но и тут
началась споры: русские послы требовали, чтоб шведы не брали городов в
заклад до утверждения мира, шведы не соглашались.

Кончились споры о закладных городах; русские послы стали требовать, чтоб
из уступленных шведам городов было отпущено духовенство; шведы
соглашались выпустить только монахов, а не белых священников, ибо в
таком случае останутся у них только одни стены: русским людям как без
отцов духовных быть? Русские послы настаивали, чтоб внесено было
условие: Москве и Швеции на польского короля стоять заодно, но шведы не
согласились. Перед самым началом подписания “вечного” мира возникли
затруднения, связанные с требованиями шведских послов, но русским
удалось договориться со шведами и договор был подписан вовремя.

3. Столбовский мирный договор стал завершающим этапом шведской
интервенции, длившейся с 1611 по 1618 года. Путь принятия этого договора
был весьма тернистым и сложным как для Швеции, так и для России. Но
послы с обеих сторон все-таки смогли найти решения, и не без помощи
английского дипломата Джона Мерика, которые если и не устраивали, то
хотя бы удовлетворяли в некоторых аспектах воюющие стороны. Текст
Столбовского мирного договора был составлен так: 27 февраля написан был
договор вечного мира: шведы обязались отдать и очистить Великий
Новгород, Старую Русу, Порхов с их уездами и Сумерскую волость, в
присутствии Мерика или назначенных от него дворян, две недели спустя
после того, как договор будет утвержден великими послами; три недели
спустя будет отдана и очищена Ладога с уездом, причем шведы обязаны
никаких русских людей не выводить, насильства им и грабежа не чинить и
наряду не вывозить, а Гдову с уездом и людьми побыть в стороне короля
Густава-Адольфа на время, пока договор будет утвержден королевскою
клятвою и царским крестным целованьем, межи уложены и прямо размежеваны
будут и послы от обоих государей с добрым довершенным делом назад до
рубежа дойдут. Всем монахам с их имением, также всем дворянам, детям
боярским и посадским людям с женами, детьми, домочадцами и всем имением
вольно выходить в царского величества сторону в продолжение двух недель
от утверждения договора в Столбове, но все уездные попы и пашенные люди
в уступленных королю городах и уездах должны остаться и жить под
Свейскою короною, равно те дворяне, дети боярские и посадские люди,
которые не выйдут в продолжение двух недель. Королю Густаву Адольфу
взять у царя Михаила Феодоровича 20 000 рублей деньгами готовыми,
добрыми, ходячими, безобманными серебряными новгородскими; тотчас как
скоро мирное постановление между послами совершится, деньги эти отдаст
шведским послам великий посол короля английского Джон Мерик. Пушки,
воинский запас, колокола и все другое, что вывезено из русских городов,
взятых королем до 20 ноября, остается за шведами; но тот наряд, который
теперь в городах, возвращенных царю, там и остается. Для размежевания
границ к 1 июня 1617 года должны съехаться полномочные послы, по три
человека с обеих сторон, между Орешком и Ладогою, на устье реки Лавуи в
Ладожское озеро, на этой реке среди моста, а к 1 июля съехаться другим
послам на рубеже между Корельским уездом Соломенского погоста и
Новгородского уезда Олонецкого погоста, у Ладожского озера; этим
межевальным послам прежде дружного окончания дела не разъезжаться. Царь
Михаил Феодорович отказывается от всякого права на Лифляндскую землю и
Корелу и от титула в пользу шведского короля и его потомков. Торговля
должна быть вольная и беспомешная между обоими государствами всюду;
шведские купцы получают прежние взоры свои в Новгороде, Москве и Пскове,
где вольно им отправлять свое богослужение в хоромах, а церквей по своей
вере не ставить; русским же купцам отдается их двор в Колывани, также
даются им дворы в Стокгольме и Выборге; в этих городах они отправляют
свое богослужение в хоромах, а в Колывани имеют церковь, как исстари
было. Старые долги купцам с обеих сторон выплачиваются. Послам,
посланникам и гонцам шведским вольно через земли Московского государства
ездить в Персию, Турцию, Крым и другие страны, которые в мире с царским
величеством, но торговых людей с товарами с собою не возить; также
русским послам, посланникам и гонцам вольно ездить через Швецию к
Римскому царству, в Великую Британию, во Французское королевство, в
Испанию, Датскую, Голландскую и Нидерландскую земли и другие страны,
которые с королем в мире, а торговых людей с товарами не возить. Все
пленники с обеих сторон освобождаются на рубеже без всякого окупа;
которые же захотят добровольно остаться, таким воля. С обеих сторон
подданных не подзывать и не подговаривать; перебежчиков выдавать. Из-за
порубежных ссор и досадительств мира не нарушать, ссоры эти решаются на
рубеже тамошними воеводами, а которые поважнее, отсрочиваются до
посольского съезда. К 1 числу будущего июня на прямом рубежном
разделении, между Орешком и Ладогою, на реке Лавуе съехаться великим
полномочным послам обоих государств, показать и дать прочитать друг
другу подтвержденные грамоты, потом взять друг у друга прямые с них
списки, а подлинные отдать, назад и идти шведским послам в Москву, а
московским — в Стокгольм для окончательного подтверждения. Если корабли
или суда подданных обоих государств разобьет бурею и принесет к берегу
или Соленого моря, или Ладожского озера, то их отпускать без замешки со
всем имением, которое сберегут, а прибрежным людям им помогать и беречь
их имение. Королю польскому и его сыну друг на друга не помогать и
другими государями не умышлять и не подыскивать.

Из положений Столбовского мирного договора можно заключить, что он
составлен с целью: разрешения территориальных споров между Россией и
Швецией, установления правил торговли и пересечения границ. Договор
также содержит обязательные условия подтверждения договора съездами
послов в определённых местах, в определённое время и при определённых
обязательствах.

С русской стороны договор подписывали – князь Данила Мезецкий и Алексей
Зюзин. Со шведской стороны договор подписали – Клос Флеминг, Генрих
Горн, Яков Делагарди и Моис Мартензон.

В подписании договора участвовал так же и посредник: представитель
английской стороны Джон Мерик.

На этом шведская интервенция против России закончилась, но оставалось
завершить некоторые вопросы, поставленные в Столбовском мире.

“Для окончательного подтверждения мирного договора король назначил
полномочными послами в Москву Густава Стейнбока, Якова Бата и секретаря
Монса Мартенсона; с русской стороны в Стокгольм были назначены дворянин
князь Федор Борятинский, дворянин Осип Прончищев и дьяк Кашкин. В
сентябре 1617 года московские послы по договору съехались с шведскими на
рубеже, на реке Лавуе, на мосту, чтоб показать свои грамоты, так ли
написаны. Оказалось, что не так, начались споры за титул, и дело
затянулось, начали посылать к государю на обсылку, тогда как государю
нужно было как можно скорее кончить дело: он написал к Борятинскому, что
польский королевич Владислав Дорогобуж взял, хочет идти на Москву; послы
по его наказу должны были говорить шведским послам и, будучи в Стекольце
(Стокгольме), шведским думным людям, чтоб король Густав-Адольф помог
царю, послал свое войско в Ливонию, а царь после воздаст за это;
Борятинский должен был говорить шведам, что Владислав, доступя Москвы,
хочет доступать и Швеции, что Владислав называет Густава-Адольфа
изменником своим; шведские послы отказали: «Велено нам о том говорить,
как будем у государя на Москве, а с вами нам о том говорить не велено».

Только 15 февраля 1618 года послы двинулись с рубежа: одни — в Москву,
другие в Швецию. Борятинского с товарищами долго держали в Упсале, не
везли в Стокгольм, отговариваясь тем, что дороги нет и что король
хоронит брата своего Иоанна; только 2 июня пошли из Упсалы в Стокгольм.
Здесь Борятинскому удалось выговорить, чтоб король писался не государем
Ижерской земли, но государем в Ижере, на том основании, что не вся
Ижерская земля за шведами. Густав-Адольф согласился заключить договор,
чтоб стоять на польского короля заодно и не мириться одному государю без
желания другого, но требовал, чтоб царь не писался никогда ни к кому
ливонским, отказался от всех притязаний на эту землю, чтоб шведским
купцам отведены были особые торговые дворы в Москве, Новгороде, Пскове и
в других местах, где они будут просить, чтоб шведским купцам позволено
было ездить во все русские города, торговать в Архангельске, Холмогорах,
на рыбной ловле в Белом море, на Лопском берегу, в устье Колы и около
Онежского озера, ездить в Онежское озеро на своих судах, чтоб вольно
было им ездить в Персию и Татарскую землю, в Крым и Армянскую землю и
обратно, чтоб послов, гонцов и купцов не запирать в дворах по
московскому обычаю, ходить им просто и вольно, быть им, как у друзей, а
не как пленникам. Послы отвечали, что они на заключение такого договора
полной мочи не имеют, и король решил послать с ними в Москву нарочно для
этого секретаря своего. Послы настаивали, чтоб король с ними же
договорился стоять на польского короля заодно с Москвою и войско на него
послать, а о других статьях пусть шлет договариваться в Москву; им
отвечали: государя нашего люди в лифляндских городах против поляков
стоят, а нам Сигизмунда короля, здесь живучи, бояться нечего, живем на
острову, около нас вода; только впредь польский король нашему королю
лиха не учинит, то государю нашему для чего на польского короля людей
своих посылать и его взять добровольно на свои головы? Послы возражали,
что статьи, из которых дело останавливается, уже внесены в Столбовский
договор и их переговаривать нечего, а других статей им без наказа
утвердить нельзя. Канцлер отвечал: Правда, что статьи внесены, но не
подробно и так не делается, как уговорились, надобно снова подтвердить.

Использованная литература

1. Соловьёв. С.М.Сочинения. В 18 кн. Кн. 5. История России с древнейших
времён. Т 9 – 10. 1961 г.

Похожие документы
Обсуждение
    Заказать реферат
    UkrReferat.com. Всі права захищені. 2000-2019