.

Политическая эволюция южных штатов в период Реконструкции

Язык: русский
Формат: дипломна
Тип документа: Word Doc
0 4072
Скачать документ

Министерство образования Российской Федерации

Московский государственный открытый

педагогический университет им. М.А. Шолохова

Дипломная работа

тема: «Политическая стратегия США в Тихоокеанском регионе в годы Второй
мировой войны»

Научный руководитель:

доктор исторических наук, профессор Селезнев Г.К.

Москва 2002

ВВЕДЕНИЕ

Вторая Мировая война всегда являлась объектом пристального внимания
историков, дипломатов, политиков и рядовых граждан. В этой войне условно
можно выделить несколько театров военных действий: Европейский,
Ближневосточный, Африканский и Тихоокеанский. Объектом данной работы
является политическая стратегия Соединенных Штатов Америки на
Тихоокеанский театр военных действий, которая повлияла на послевоенное
устройство мира. О войне на Тихом океане издан обширный материал – как в
СССР-России, так и за рубежом. Но интерес данной работы состоит в том,
что здесь не рассматривается война на Тихом океане с точки зрения
событий, фактов, о чем пишут различные авторы начиная с 1945 года, а
анализируется политика США с целью выявления стратегического курса в
отношении стран Юго-Восточной Азии и Японии (то есть стран
тихоокеанского бассейна) в годы Второй Мировой войны. По стратегии США з
этот период практически нет цельных работ, либо они не являются
материалами широкого доступа. Поэтому данное исследование, базирующиеся
на опубликованных документальных источниках, мемуарах и литературе для
широкого круга читателей может быть достаточно актуально, тем более, что
отечественные авторы, издававшие свои работы до 1990 года, как я считаю,
были в значительной мере подвержены влиянию идеологических рамок и не
могли в достаточной степени непредвзято характеризовать политику страны
из противоположного “лагеря”. Данная работа не претендует на абсолютную
объективность, но она может быть достаточно интересна, тем более, что в
современном обществе в настоящее время происходит ломка, пересмотр
прежних позиций, идеологий, ценностей и весьма кстати вспомнить о фактах
полувековой давности и посмотреть на самих себя – а не повторяется ли
история?

В планах американской внешней политики значительное место всегда
отводилось району Тихого океана, странам Дальнего Востока. Экспансия
американцев в страны Южной, Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока имеет
свою длительную историю. Государственные деятели США в области
официальной пропаганды считают район Тихого океана “сферой традиционных
американских интересов” еще с середины XIX века, когда оружием, обманом
и хитростью Соединенные Штаты навязали неравноправные договора Китаю и
Корее, добились в этих странах права экстерриториальности и других
льгот: требовали открыть порты, предоставить особые льготы по торговле и
т. д. К середине XX века, американская политическая и военная машина
унаследовала богатый опыт вооруженных авантюр на Тихом океане, применяя
оружие против мирного населения Китая, Кореи, Японии, тихоокеанских
островов.

Конец Х!Х века обозначил начало становления заморской империи США, и
наиболее важным фактором для перспектив дальнейшей экспансии оказался
захват Филиппин. Народ Филиппин не проявлял чувств благодарности к
чужестранцам, ибо национальная свобода оказалась под угрозой со стороны
более могущественной, чем это было ранее, державы. Государственные
деятели рассуждали с трибуны конгресса о “защите американских
интересов”, а военные и политические деятели, гонимые жаждой наживы,
тщеславием, а то и попросту страстью к приключениям, к поискам славы,
оружием, обманом и хитростью навязывали государствам Востока
неравноправные договора, добивались прав экстерриториальности и других
льгот взамен радужных обещаний оказать в трудный час “свои добрые
услуги”, требовали открыть порты, предоставить льготы по торговле и т.
д. Они и водрузили американский флаг на Гавайских островах (1898), на
острове Гуам (1899) и на Самоа (1900). И, наконец, на Филиппинах в
1899-1901 гг. На рубеже XIX и XX веков Соединенные Штаты выступили
активными участниками острой

борьбы за раздел сфер влияния на Дальнем Востоке. Правящие круги США не
только вынуждено мирились с аппетитами японцев, но и шли на одобрение
колониальных захватов Японии. При молчаливом согласии США Япония в 1910
г. аннексировала Корею, заплатив за великодушный жест заокеанского
конкурента признанием захвата Филиппин американцами. Запоздалый выход на
арену борьбы за разделы колоний и сфер влияния определил непрочность
военно-политических позиций американского капитала на Дальнем Востоке.
Последнее обстоятельство в значительной степени обусловило для США
необходимость поисков компромиссных решений в деле сотрудничества с
Японией. Этот поиск привел, в частности, к заключению в ноябре 1917 г.
соглашения Лансинг-Иссин, признавшего “специальные интересы” Японии в
Китае.1 Но втайне, в среде правящих кругов США созревала идея захвата
близлежащих к материку островов и организация там своих баз на случай
войны с Японией. В 20-х и 30-х годах военное ведомство, а Вашингтоне
выработало серию проектов, связанных с подготовкой войны с Японией.
Центральный район Тихого океана был избран в качестве основного пути
продвижения против “врага в перспективе”. На Вашингтонской конференции
(1921-1922 гг.) США сломили господство англояпонского союза, добились
подтверждения принципов и “открытых дверей” и территориальной
целостности Китая, выдвинутых ими еще в 1899г.2 Эта конференция, однако
не ослабила межимпериалистические противоречия. Данные о размерах
инвестиций, взятые из различных источников, конечно, не могут
воспроизвести точную картину довоенных экономических позиций
конкурирующих держав на Дальнем Востоке. Однако они, в какой-то мере,
вполне определенно указывают на соотношение сил монополистического
капитала различных держав в канун второй мировой войны. Подобное
положение ни в коей мере не могло умалить значение США, как конкурента
держав в странах Дальнего Востока. Дальний Восток является районом
традиционной экспансии США; американские монополии привлекала в Китае
заманчивая перспектива использования материковой территории для
дальнейшей экспансии в страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии,
рынков для сбыта своих товаров и вывоза капитала. США никогда не
отказывались от идеи расширения экспансии в Китай и страны бассейна
Тихого океана. Вооруженные силы в Китае нужны были США главным образом
для целей обеспечения безопасности экономической экспансии в эту страну.
США всесторонне использовали свои договора с Китаем: в 1927г. в Китае
несли службу 5670 солдат и офицеров Армии США, а прибрежные воды
бороздили 44 корабля с американским военно-морским флагом; в 1933г. на
китайский берег высадились 3027 американских солдат и офицеров.3 Китай в
американской внешней политике стал играть еще более существенную роль с
1927г., когда США обрели в лице реакционного Гоминьдана опору для своего
политического контроля. Внимание к Китаю особенно усилилось с 1931 г.,
когда Япония начала свое вторжение в Маньчжурию4.

Опасным конкурентом европейских и американских колонизаторов выступил
японский империализм, который, умело, используя свои географические и
стратегические преимущества, стремился занять ведущее место среди своих
конкурентов. Если сравнить темпы укрепления экономических позиций трех
держав (Англии, США, и Японии) в Китае, то прояснится следующая картина:
инвестиции Англии в Китае выросли к 30-м годам с начала века примерно в
5 раз, США соответственно – в 10 раз, а Японии более чем в 1000!
Японские инвестиции почти сравнялись с английскими5. Вторжение Японии в
Китай явилось реальной угрозой для английских интересов на Дальнем
Востоке. Начав войну на материке, Япония приступила к осуществлению
давно готовящегося ими плана создания “всеобщей сферы совместного
процветания” – могущественной империи в Азии. В период, когда Япония
приступила к осуществлению своих экспансионистских планов в Азии,
правящие круги США и страны Европы успешно проводили политику
умиротворения агрессора. Этого курса придерживались и Англия, Франция,
США и Голландия. Они лихорадочно искали выход из обострившихся
противоречий на Дальнем Востоке. Такой выход они видели в направлении
японской агрессии на Север, против Советского Союза. Активную роль в
деле подготовки “дальневосточного Мюнхена” сыграла Англия. Переговоры
министра иностранных дел Японии Арита и английского посла в Токио Крэйги
(21, 22-го июля 1939 года) привели к “Соглашению Крэйги-Арита”, которое
в еще большей степени развязало руки Японии в ее политике грабежа Китая,
нацелило японских империалистов на осуществление планов агрессии против
Советского Союза. Разрыв с Японией шел вразрез с экономическими
интересами ряда крупнейших американских монополистических объединений.
Многие монополии США накануне и в начальном периоде второй мировой войны
(1939-1941 г.) оказали Японии огромную услугу в создании современной
военной промышленности. По данным американского торгового атташе в
Токио, приведенным политическим советником Госдепартамента Хорнбекком,
США в январе 1941 г. поставили Японии 40% импортируемого ею металла и
хлопка, 50% нефтепродуктов, 70% железного лома, 95% автоматических
частей6. Американский банкир Якоб Шифф для поддержания военных успехов
японцев на рубеже XIX и XX веков, организовал консорциум из американских
и английских банков для предоставления первого’крупного займа японскому
правительству. Вот так к Перл-Харбору подошли корабли, вышедшие из
японских доков и выполненные по американским чертежам из американского
металла, на американские доллары закупалось обмундирование и оружие для
японских солдат, громивших армию США на Филиппинах и в Китае. Намерениям
ведущих мировых держав, желавших направить японскую агрессию на Север,
не удалось осуществится даже после нападения Германии на Советский Союз
(22 июня 1941 г.) Япония воздержалась от поддержки планов Гитлера.
Движение Японии в Китае и в Юго-Восточную Азию не устраивало
заинтересованные в японском рынке американские монополии, поскольку
новые источники сырья в Азии вполне могли заменить для Японии
американские поставки. Эти противоречия решить путем политики
“умиротворения” было невозможно. В июне 1941 года передовые части
японской армии начали вторжение в Индокитай. Наступил крах
“дальневосточного Мюнхена”. Монополистические круги США вынашивали планы
передела мира на свой лад, готовили взамен дискредитировавшего себя в
глазах народов традиционного колониализма претворить в жизнь новые формы
и методы колониального угнетения народов. Ради этих целей США вступили в
борьбу с Японией.

Совокупность проблем, связанных с политикой США на Тихом океане в этот
период, не нашла еще достаточного освещения в отечественной
историографии. В сложной борьбе вокруг проблем политики США в Азии
участвуют различные силы, отражающие интересы многочисленных группировок
американского капитала. При этом остроту и направление борьбы определяют
события, происходящие на международной арене, общеклассовые и частные
интересы американской буржуазии. Некоторые наиболее важные аспекты этой
темы рассматриваются в этой работе. Это, во-первых, влияние
общеклассовых и частных монополистических интересов США и Запада на
внешнюю политику и военно-политические акции американского правительства
в период тихоокеанской войны, экономические основы американского
антиколониализма в исследуемый период, расхождение в США по проблемам
тихоокеанской политики. Во-вторых, какие планы вынашивались в
политическом аппарате США по проблемам послевоенного устройства, какое
влияние оказали события, прежде всего, победы Советского Союза, рост
национально-освободительного движения на эволюцию этих планов, на
изменение взглядов их инициаторов. В-третьих, особенности политики США в
отдельных странах, обусловленные внешнеполитическим и внутриполитическим
положением в этих странах, направление деятельности американской
разведки – Управления стратегической службы (УСС), сравнительная
характеристика становления контроля США в отдельных странах. В качестве
источников для работы были привлечены документы конгресса США. Большой
фактический материал привлечен, конечно, после критического анализа, и
глубокого изучения.

Серьезный вклад в изучение проблем международных отношений на Дальнем
Востоке, в Южной и Юго-Восточной Азии в период второй мировой войны и
первые послевоенные годы внесли советские историки. В их работах
рассматриваются причины и ход войны, события первых послевоенных лет на
Тихом океане и содержится большой фактический материал по
дипломатической истории этого периода. Большое внимание этим проблемам
уделяет Г.Н.Севостьянов. Вышедшая в 1969 г. монография
Г.Н.Севостьянова “Дипломатическая история войны на Тихом океане (от
Перл-Харбора до Каира) является продолжением ранее опубликованных им
работ7. Севостьянов, опираясь на свой предшествующий опыт, поставил в
своих работах задачу комплексно проанализировать политические и
дипломатические проблемы войны на Тихом океане. Противоречия
империалистических государств на Тихом океане подробно рассматривал в
своих работах В.Я. Аварин, использовавший богатый для первых
послевоенных лет круг источников8. Англо-американские отношения периода
второй мировой войны подробно исследуются в работах Л. В. Поздеевой9.

Внешняя политика отдельных держав периода второй мировой войны стала
предметом исследования для В.Г.Трухановского (Англия)10 и Д.И. Голдберга
(Япония)11. Увлекательно изложен ход 8 событий, связанных с
возникновением войны на Тихом океане в работе Н.Н.Яковлева12. Проблемам
Китая, американской агрессии в эту страну посвящены работы
исследователей-дальневосточников Г.В.Астафьева, Б.Г.Сапожникова. На
большом фактическом материале авторы показывают сложный узел
противоречий в Китае, японскую колониальную систему, провал агрессии США
против Китая, его причины13. Освободительная миссия Советского Союза на
Дальнем востоке, проблемы оккупационной политики на захваченных Японией
территориях привлекли внимание другого историка – А.М.Дубинского. Авторы
томов “Международные отношения на Дальнем Востоке (1840-1949) под общей
редакцией Е.М.Жукова показали историю развития сложного комплекса
международных отношений на Дальнем Востоке на фоне борьбы социализма и
империализма.

По широкому круг/ проблем истории американской политики на Тихом океане
за рубежом издано большое количество литературы. В настоящем небольшом
обзоре трудно всесторонне проанализировать взгляды различных
представителей зарубежной историографии, оценивавших события порой с
совершенно противоположных направлений, либо сочетавших в своих работах
здравый реализм, трезвый анализ с характерным для западной и
американской историографией субъективизмом.

Американские авторы проявляют настойчивое желание в меру своих сил и
возможностей показать расхождения в правящих кругах США относительно
средств и методов осуществления политики в войне на Тихом океане. В
послевоенной американской литературе появились довольно любопытные
подробности о сложной борьбе в США между двумя группировками: с одной
стороны – европейской ориентации, а с другой – азиатской. Ряд авторов не
случайно останавливают свое внимание на существовании в американском
правительстве мощной группы, выступавшей в годы войны за сохранение
сильной Японии, а потому активно настаивавшей на пересмотре условий
капитуляции, на неприкосновенности императорского режима в этой стране.
Более поздние авторы, стоявшие на ультраправых позициях или отдающие
дань империалистической, антисоветской пропаганде, прославляли усилия
группировок, выступавших в военные годы за сговор американского
правительства с правительством Японии. По их мнению, “безоговорочная
капитуляция обозначала полный разгром Италии, Германии и Японии, и
единственная страна, получившая выгоду от этого, стала Россия”14. В 1964
г. умер американский генерал Дуглас Макартур. Смерть этого видного
военного и политического деятеля США послужила поводом для новых
сенсационных публикаций, освещающих события второй мировой войны. В
опубликованных отрывках мемуаров генерал напоминает о своем желании
освободить, как он сам говорит, “поколение будущих историков” от
необходимости ссылаться на его записки, мемуары или дневники. Это всего
лишь, утверждает Макар-тур, личные наблюдения, суждения, наконец,
выводы. Конечно, и “поколения будущих историков” вряд ли смогут пройти
мимо личных суждений такого известного военно-политического деятеля США,
тем более, что с его именем связана целая полоса американской
дальневосточной политики. Во-первых, эти записки представляют интерес
уже с точки зрения попыток автора рекламировать и, надо сказать,
довольно прямолинейно свою личность, собственный вклад в дело
“Возрождения Японии”. Во-вторых, в записках из страницы в страницу можно
проследить настроения, бытующие в правящих кругах США среди сторонников
наиболее крайних методов и средств во внешней политике, в частности, на
Дальнем Востоке. В одном ряду с представителями наиболее реакционных
группировок в американском правительстве и в среде американской военщины
выступали многие американские ученые. Болдуин, Уитмер, Лато-уретт, Бемис
хотели доказать, что только “ошибки” ведущих государственных деятелей
США привели к нежелательным с точки зрения американского империализма
итогам войны на Тихом океане, а соглашение с Советским Союзом нанесло
“непоправимый вред народам Юго-Восточной Азии и Китая; они стремились
доказать несостоятельность дальневосточной политики Ф. Рузвельта, тот
ущерб, который нанесла эта политика национальным интересам США15.
Противники реализма в политике обрушивались на “интриги” Сти-луэлла,
направляющего во время войны свои усилия на укрепление антияпонского
фронта в Китае, считали ошибочным ограничение Госдепартаментом числа
представителей США в Китае. Наиболее активными сторонниками подобной
концепции выступали авторы, известные своими наиболее крайне правыми
взглядами. Среди них выделялся Хэнсон Болдуин. “Мы стремились к победе,
– восклицает Болдуин,- но забыли, что войны должны иметь политические
цели”16. Такие пропагандисты, как Х.Болдуин, пришлись ко двору наиболее
радикальным элементам в американском правительстве. Д.Даллин соперничал
с Болдуином. Если Болдуин считает, что важнейшие стратегические районы
Дальнего Востока “были принесены в жертву на алтарь целесообразности”,
то Даллин идет еще дальше, – по его мнению, “агрессивные намерения”
Советского Союза проявились на Дальнем Востоке “более отчетливо, чем в
Европе”. Появившиеся после войны в американской исторической литературе
имена отдают дань антирузвельтовской концепции. Американский историк Тан
Чжоу, например, выступил с утверждением, что соглашение в Ялте
обозначало “предательство” Китая, “умиротворение коммунизма”17. Своим
коллегам вторит и бывший секретарь Британского военного комитета генерал
Холлис. Так, он заявляет, будто Рузвельт и группа “чудовищно
невежественных прогрессистов продолжали заигрывать с СССР и в Ялте,
добавили к прошлым ошибкам новые, отдав Маньчжурию и Курильские острова
Советскому Союзу”. По мнению Холлиса, этим был нанесен непоправимый
ущерб стратегическому положению США на Дальнем Востоке.18 Те же
американские авторы, которые отрицают освободительную миссию Советского
Союза на Востоке, почти всегда уповают на исключительные “заслуги” США
перед всеми народами Азии. В последнее время теоретики американского
антиколониализма немало потрудились, распространяя миф о великодушной
помощи США колониальным народам. Л.Болдуин писал об искреннем желании
США помочь угнетенным народам, приписывал причины поражений колониализма
Запада лишь решительным действием своей страны, а Вайнеке, например,
утверждал, что симпатии США всегда были на стороне боровшихся за свободу
народов.19 Такие экскурсы в историю безусловно накладывают тень на
сотрудничество в рамках антифашистской коалиции и прошлого, приводит к
искажению исторической правды. Пропаганда американского антиколониализма
на высшем правительственном уровне во многом определила содержание
официальных публикаций. Были преданы гласности архивные документы,
касающееся щепетильных проблем политики США периода второй мировой
войны. Появились новые многотомные издания – тематические сборники
документов внешней политики второй мировой войны. Составители этих томов
безусловно не могли избежать нарочитой тенденциозности. Однако несмотря
на это обстоятельство, документы вызывают определенный интерес как с
точки зрения обширного фактического материала, так и с точки зрения
попыток официального Вашингтона использовать дипломатическую историю с
целью поддержания своего авторитета в глазах народов, усомнившихся в
идеалах американской демократии, американского “антиколониализма”. В
документах мы находим донесения американских представителей из Индии и
Китая, переписку президента США с ведущими государственными деятелями
союзных государств, гоминьдановского Китая, с американскими
представителями в различных районах Тихого океана. В 12 опубликованных
документах содержится единодушное признание

американских официальных лиц о том, что наиболее важные устремления
английских политиков были направлены на восстановление и расширение
британских колониальных интересов.20 Такие историки, как Г.М. Вайнаке,
Л.Д. Болдуин, Д Леркинс и другие, подчеркивают сомнительное желание США
великодушно помочь колониальным народам добиться независимости.
Работавший во время войны с Японией в управлении военной информации Г.М.
Вайнаке пишет; “Поскольку США традиционно считали себя
антиимпериалистической страной, то симпатии Америки были с теми, кто
начал борьбу за самоуправление и независимость”.21 Еще дальше по пути
мистификации пошел Л.Д.Болдуин, по мнению которого “империализм потерпел
поражение в Азии” в основном благодаря решительным действиям США в войне
на Тихом океа-не”.22 Некоторые американские авторы, обрушивая свой удар
на колониальные державы классического образца, противопоставляют
“свободолюбие” Америки “консерватизму” Запада. Доктор философских наук
П.Т.Чанг пытался доказать, что консервативная позиция Англии, ее
приверженность к колониальным традициям явились одной из причин,
лишивших США в период войны возможности решить без всяких оговорок
проблему свободы Кореи.23 Межимпериалистические противоречия обусловили
возникновение в английской и французской историографии концепций,
противоположных американской. Ведущие государственные деятели Англии и
Франции -Черчилль, де Голль – не могли примерится с тем, что США
противопоставляли себя державам классического колониализма, и, пользуясь
военной конъюнктурой, зависимостью английской и французской буржуазии от
США, осуществляли широкую экономическую экспансию в сферу колониальных
владений западных держав. В 1961 году в Лондоне вышла книга Питера
Кемпа, посвященная, в основном, событиям в Индокитае. П.Кемп с
мельчайшими подробностями описывает антифранцузские акции США в
Индокитае, то унижение, которое приходилось испытывать французским
военным в этой стране при встрече со своими американскими союзниками.24
Французские авторы в своей критике американской политики по отношению к
Индокитаю, как это и следовало ожидать, идут дальше английских. Потеря
Индокитая, столь болезненно переживавшаяся колониальной Францией, во
многом объясняет появление во французской историографии концепций, прямо
противоположных многочисленным утверждениям американских авторов.
Известные французские генералы Наварр, Г. Сабаттье, хорошо осведомленный
автор Дж. Сантени по-разному, но в один голос говорят о том, что
американский “антиколониализм” служил корыстным интересам США.25
Г.Сабаттье писал: ” Чем больше будет народов, освобожденных от прямой
зависимости, тем американцы увидят больше рынков для своего экспорта.”26
В послевоенной литературе, изданной в США есть материалы, подтверждающие
стремление американцев увидеть Францию изгнанной из Индокитая,
американские авторы и составители изданных документов госдепартамента
приводят яркие примеры деятельности военных и политических деятелей США,
предпринимавших отчаянные усилия с целью предотвратить какие-либо
политические действия Франции в районе Индокитая. Представители
американской историографии не раз пытались использовать историю борьбы
США за Индокитай для подтверждения концепции американского
“антиколониализма”. В условиях победы Советского Союза над гитлеровской
Германией , усиливающихся антиколониальных настроений в мире, США не
могли открыто провозгласить агрессивные планы в отношении любой
колониальной страны, в том числе и Индокитая. Дипломатии США нужна была
ширма ,способная прикрыть колониальные замыслы американской буржуазии и
в то же время подавить стремление народов к свободе. Благородная идея
помощи отсталым народам содействия в деле достижения ими национальной
независимости была использована в деле пропаганды системы послевоенной
опеки в Индокитае, как и в ряде других стран Азии. Опека и стала той
ширмой, прикрываясь которой политический аппарат США готовился расширить
американское влияние в Азии как в экономической, так и политической
сфере. Американский “антиколониализм” оказался, – и это особенно четко
проявлялось в период бурного подъема национально-освободительного
движения на Востоке, – в явном противоречии с идеями классового единства
империалистических государств, направленного против освободительных
революций. “Антиколониалистские” концепции в американской внешней
политике мешали, по мнению ряда авторов, единству в борьбе с
“коммунистической опасностью”. Бывший член Комитета госдепартамента США
по планированию внешней политики Луис Халле открыто сожалел, что США
допустили “разрушение политической структуры некоторых стран, без чего
они не могли функционировать как государства”.27 Именно это имел в виду
генерал Джин дэ Леттр дэ Тас-синья (Верховный комиссар Франции в
Индокитае первых послевоенных лет), слова которого подробно приводит в
своей книге американский автор Роберт Шеплен. “Мы больше не имеем
интересов здесь (в Индокитае), – обращался дэ Леттр дэ Тассиньи к США,
-… и ваша американская пропаганда, утверждающая, что мы еще
колониалисты, наносит нам огромный вред…”28 Идеологические защитники
общности интересов империализма, с одной стороны, приукрашивают
колониализм Запада, с другой – подчеркивают единство американских и
западноевропейских колонизаторов в определении “антикоммунистической”
стратегии. По мнению Ф.Михаэль и Г.Тэйлора не победа над Гитлеровской
Германией и милитаристской Японией, а политика Японии, направленная на
“укрепление и вооружение националистических режимов в Азии” позволила
последним противодействовать “возвращению колониальных держав”29. Эти
авторы, отмечая общность интересов США и Запада,

утверждают в то же время, что Юго-Восточная Азия признавалась “сферой
ответственности” колониальных держав, “чье экономическое и политическое
восстановление и будущая роль в Европе имели огромное значение для США”.
Они решили оправдать двойственность американской политики в период
тихоокеанской войны, отмечая преданность США своим капиталистическим
союзникам, и в то же время говорят об американской помощи и содействии
многим “местным националистам”, которые видели в США страну с давними
“антиимпериалистическими” традициями.30 Американский ученый Г. Моргентау
оправдывает английскую колониальную политику. По его мнению, отказ
Черчилля в 1942 году “председательствовать при ликвидации Британской
империи” определяется не империалистическими устремлениями британского
премьера, а лишь “консервативными” взглядами, желанием защитить
“статус-кво” империи.31

Видные ученые США предлагают во внешней политике, дальневосточной
особенно, исходить не из антикоммунизма и антисоветизма, а учитывать
особые интересы различных сил в Азии, противостоящих американскому
политическому курсу. Ярким носителем идеи “полицентризма” противостоящих
США сил можно считать Г. Моргентау. Он резко критикует
“антикоммунистических” крестоносцев у себя в стране”, отождествляющих
различные по характеру и национальным интересам” государства. Г.
Моргентау, исходя из основных своих положений критикует и т.н. теорию
“домино” (цепной реакции революций), усиленно пропагандируемую
противниками мирного урегулирования.

Интересной точки зрения придерживается Джозеф Баттингер, известный
американский специалист по индокитайским проблемам, посвятивший свою
последнюю работу (двухтомник: “Вьетнам: дракон за стеной (история
Вьетнама с глубокой древности до наших дней)”32. Баттингер предпринял
попытку обобщить все, что было сделано до него в американской буржуазной
историографии по указанной проблеме. Значительное место он отводит, – и
это вполне закономерно, – оправданию действий США во Вьетнаме в годы
второй мировой войны. “Не только эти офицеры (представители УСС во
Вьетнаме), но и Вашингтон, – пишет Баттингер, – нуждались в
осуществлении двуличной политики в отношении этой отдельной послевоенной
проблемы (Вьетнама – В. В.), Но если американцы в Ханое и грешили, то их
грехи служили справедливому долу; они противились французам не потому,
что благосклонно относились к коммунистам, а потому, что симпатизировали
движению за национальное освобождение. Это отношение американцев может
быть оправдано даже без учета будущего”, которое вскоре показало
разрушительные последствия французской политики.

Столкновения интересов крупнейших монополистических объединений в США
находили прямое отражение во внутриполитической борьбе, связанной с
проблемами американской внешней политики (деятельность группировки в
конгрессе – “Азия прежде всего”. Эта борьба в значительной мере
определила появление в американской буржуазной историографии новых
критических переоценок прошлой политики США. Сторонники
преимущественного внимания к Тихому океану пытались ревизовать историю
для подтверждения своих основных внешнеполитических концепций. Критика и
ревизия дальневосточной политики Ф.Рузвельта смыкалась с лозунгами
наиболее реакционных, а часто и профашистских группировок в США.
Расхождения в правящих кругах США, касавшиеся внешней политики и
нашедшие отражение в американской буржуазной историографии, не могут,
конечно, заслонить основной агрессивной направленности дипломатических
интриг и политических маневров империализма. Об этом свидетельствуют
многочисленные публикации документов, наконец, признания самих
американских авторов, которые не могут не заметить, а подчас и скрыть
глубокое противоречие между “антиколониалистскими”, миролюбивыми
декларациями американского правительства и действительной политикой США.
В этом отношении и представляет особый интерес попытка апологетов
политики США в Азии использовать американский “антиколониализм” военных
лет в своих целях. В пропаганде особой “исключительности” американского
империализма буржуазные авторы наталкиваются на общеклассовые интересы
буржуазии США и Западной Европы, что не может не вести к появлению новых
тенденций в оценке событий периода войны на Тихом океане. Политика США
по отношению к Китаю, Вьетнаму и другим странам Азии, ярко разоблачает
теорию американского “антиколониализма”, ярко показывает
несостоятельность последней. Представители западной и американской
историографии, исследующие политику США на Тихом океане, находятся в
плену у случайно подобранных фактов, различных легенд о тех или иных
поступках выдающихся политических деятелей или полководцев, которым даже
в наиболее серьезных работах отдается неотъемлемое право вершить
судьбами истории. Тем не менее, многих из них отличает склонность к
привлечению богатейшего фактического материала.

Исходя из состояния научной историографии, блока источников в дипломной
работе были поставлены задачи:

1. Определить место Тихого океана для США до второй мировой войны.

2. Изучение политики США в исследуемый период с целью выявления ее
генеральной линии и особенностей в различные периоды второй мировой
войны.

3. Проанализировать фактор влияния международной обстановки на изменение
политики США в тихоокеанском регионе.

4. Показать взаимоотношения США с участниками

антигитлеровской коалиции.

В соответствии с задачами исследования определяется структура дипломной
работы которая состоит из введения, трех глав и заключения. В первой
главе рассматривается место тихоокеанского региона в политике США в
период до второй мировой войны. Этот регион еще с XIX века был объектом
пристального внимания Соединенных Штатов. В главе показаны тенденции
изменения политического курса США на Тихом океане к началу Второй
Мировой войны – от политики прямых захватов к политике “открытых
дверей”. Вторая глава характеризует основные направления штатов-ской
политики по отношению к странам тихоокеанского региона. Это борьба США
со странами Запада за отстаивание “липового” принципа “антиколониализма”
и развертывание на его основе нового политического курса з странах
бассейна Тихого океана. Третья глава характеризует политические позиции
США в отношении послевоенного устройства в Японии и странах
Юго-Восточной Азии. США всюду стремятся быть первыми и последними,
поэтому основная задача их политики в этом вопросе – не пускать Запад
(или стараться не пускать) на главенствующие позиции в вопросах
послевоенного устройства на Тихом океане.

Глава 1.

Место Тихоокеанского региона в политике США в довоенный период.

С захватом и освоением Калифорнии, Орегона и других западных штатов, по
мере дальнейшего расцвета философии предопределения. Тихий океан,
который совсем еще недавно рассматривался как “естественная граница”
США, начал все чаще характеризоваться как безграничная сфера интересов
американского мореплавания, торговли, рыболовства, китобойного и пушного
промысла, контрабанды, в том числе опиумной, и миссионерства, а главное
– как прямой открытый путь в Азию. “Теоретические” притязания
влиятельных группировок в США на господство над Тихим океаном еще
больше, чем в Западном полушарии, опережали их практические возможности
в этом направлении. Это, однако, мало смущало даже официальные круги
страны, которые заранее стремились зарезервировать как можно больше
“прав” и “интересов” для США в тихоокеанском регионе, подготовить и
здесь почву для последующей экспансии и захватов, не отстать от
европейских держав.

В XIX и начале XX века американская дипломатия еще не считала нужным
изощряться в уловках и поисках подходящих оправданий для вторжения – в
сложных ситуациях использовались наиболее совершенные, по мнению
американских политиков, формулы: “необходимость наказания туземцев”,
“защита собственности и жизней американских граждан”. И как показывают
события истории, к таким формулировкам американской дипломатии
приходилось прибегать довольно часто: 1832 год – на О.Суматра
“наказание” туземцев за захват американского судна; 1838 – 1839 гг. о.
Суматра “наказание” местных жителей; 1840 г. – на островах Фиджи
“наказание” местных жителей за нападение на американцев;

1853 – 1854 гг. американская эскадра под командованием Перри
демонстрировала свою мощь у островов Бонин, Рюкю с целью вынудить Японию
принять условия неравноправного договора с США;

1854 г. – в Китае (Шанхай) – “защита” интересов американских граждан;
1855 г. – на островах Фиджи с целью “получения” репараций за ущерб
нанесенный американцам; 1864 г. – в Японии “защита” американского
представителя и воздействие военной мощью на Японию, когда он вел
переговоры относительно удовлетворения требований США со стороны
японского правительства; 1874 г. – на Гавайских островах – “сохранение”
порядка и “защита” жизней американских граждан; 1888 г. – в Корее –
“защита” американских резидентов в Сеуле; 1888 – 1889 гг. на островах
Самоа – “защита” американских граждан; 1911 г. – “защита” частной
собственности в Ханджоу, Шанхае, высадка в Нанкине; 1912-1914 гг. в
Китае, охрана американской собственности в Пекине и пути к морю; 1920,
1924, 1925-1927 гг. в Китае – “защита” американской собственности в
Китае.

Настаивая на необходимости всемерного развертывания тор-гово-финансовой
экспансии в тихоокеанско-азиатском направлении американские монополии
усиленно призывали в то же время правительство США к оказанию
необходимой военно-стратегической поддержки для осуществления этой
экспансии. Они требовали принудить азиатские народы к заключению
договоров, которые обязывали бы их уважать американский флаг, открыть
свои порты и земли для иностранной торговли, капитала, миссионерства, не
посягать на жизнь и имущество американцев, устанавливать для них режим
экстерриториальности. Более того, создание американских опорных пунктов
и баз на Тихом океане и побережье Азии объявлялось важнейшим условием
“обеспечения безопасности” мореплавания,

снабжения флота, оказания помощи потерпевшим кораблекрушение,
“цивилизованного обращения” азиатов с иностранцами и т.п.

Одним из наиболее колоритных американских “первооткрывателей” Дальнего
Востока, активным проповедником и одновременно проводником экспансии США
на Тихом океане с помощью силы был коммодор военно-морского флота Мэттью
Перри. Именно он советовал, например, американскому правительству
поспешить с захватом островов Рюкю и Тайвань, используя которые “можно
будет наладить американскую торговлю с Китаем, Японией, Кохинхиной
(Вьетнамом) … Камбоджей, Сиамом (Таиландом), Филиппинами и островами,
“находящимися в соседних морях”, а при наличии достаточного количества
военных кораблей – и “командовать портами Китая”, “установить свое
господство над северо-восточным входом в китайские воды”33.

Быстрое развитие американского капитализма, превращение США к концу XIX
века в экономически самую крупную, передовую и мощную державу привели в
дальнейшем к усилению имперской направленности американской идеологии и
политики, придали имперским притязаниям Соединенных Штатов еще более
воинствующий характер и подлинно всемирные масштабы; одной из важнейших
целей стало завоевание экономического господства.

Стремясь разработать наиболее отвечающую положению и возможностям
Америки стратегию борьбы за мировое господство, большинство военных
теоретиков США конца XIX века придерживались мнения о необходимости
сделать главную ставку в этой борьбе на военно-морской флот. Наиболее
известным сторонником использования морской силы в качестве важнейшего
орудия американской экспансии стал адмирал Мэхэн. “В нашем детстве мы
граничили только с Атлантикой, – писал он в конце XIX века, – в годы

юности мы передвинули нашу границу к Мексиканскому заливу; сегодня
зрелость застает нас на берегах Тихого океана. Неужели мы не имеем права
или не слышим призыва к продвижению дальше – в любом направлении?”34

Ссылаясь на пример Великобритании, Мэхэн утверждал, что тот, “кто
владеет морем, владеет и всем миром”. Он подчеркивал также необходимость
обеспечения за Америкой господствующих стратегических позиций на морях,
и в первую очередь строительства под их контролем канала между Тихим и
Атлантическими океанами. Если превращение Карибского бассейна во
“внутреннее море” США наряду с захватом Вест-Индии и Гавайев должно было
предшествовать развертыванию ими борьбы за господство над Тихим океаном,
то завоевание последнего, по мнению адмирала, явилось бы решающим шагом
к установлению мировой гегемонии Америки.

При президентах Ч.Артуре, Г.Кливленде и Б.Гаррисоне США по величине и
мощи своего военно-морского флота передвинулись с 12 на 3 место в мире.
В это же время они установили свою юрисдикцию более чем над 50
небольшими островами, разбросанными по просторам Тихого океана (Уэйк,
Эндербери, Галледо, Пальмира, Хауленд, Гарднер, Морел и др.). Эти новые
захваченные территории должны были служить США опорными пунктами и
базами для их боевых и торговых кораблей, для дальнейшего расширения
сферы их “прав и интересов”, экономической и военно-политической
экспансии. Как заявил министр флота Б.Треси в интервью нью-йоркской
газете “Уорлд” 26 ноября 1981 года, океан станет будущим плацдармом
американской империи и США будут править им, а для занятия
господствующего положения среди остальных держав “колонии представляют
величайшую важность”35. Таким образом, все активнее вовлекаясь в борьбу
за передел мира и мировое экономическое господство с европейскими
державами, США прежде всего пытались вытеснить их из Западного
полушария.

Воспользовавшись новым подъемом освободительной войны кубинского народа
против испанских колонизаторов, господствующие круги США начали в апреле
1898 года войну с Испанией. Разгромив испанскую монархию, они
постарались “освободить” и Филиппины. “Я не хотел Филиппин и не знал,
что делать с ними, когда они свалились нам в качестве дара божьего.., –
уверял президент Маккинли. – Я ходил по ночам по комнатам Белого дома…
падал на колени и просил всемогущего бога ниспослать мне просветление и
руководство. И вот однажды ночью оно снизошло на меня… мне стало ясно,
что .во-первых, мы не можем вернуть их Испании – это было бы трусливо и
нечестно; во-вторых, мы не можем отдать их Франции или Германии, нашим
торговым соперникам на Востоке, -это было бы плохим бизнесом; в третьих,
мы не можем предоставить их самим себе – они не готовы для
самоуправления и там установится анархия и плохой строй, значительно
худший, чем при испанцах; в четвертых, нам не остается ничего другого,
как только взять острова целиком и воспитать филиппинцев, цивилизовать и
обратить их в христиан…”36

В то время как один “обосновывал” захватническую политику США
божественными предначертаниями, оборонными и прочими “высокими”
мотивами, другие более откровенно провозглашали подлинные и далеко
идущие цели. “Филиппины наши на веки вечные, – говорил, например,
сенатор Беверидж. – А сразу же за Филиппинами расположен необъятный
китайский рынок. Мы никогда не отступимся не от того ни от другого… И
мы не отречемся от своего участия в миссии нашей расы по цивилизации
мира, доверенной

нам богом… Тихий океан – наш океан… И Тихий океан – это океан
торговли будущего. Большинство следующих войн будут битвами за торговлю.
Держава, господствующая на Тихом океане, следовательно, будет
господствовать над миром.”37

Вслед за Филиппинами США окончательно аннексировали Гавайи, Самоа и ряд
других тихоокеанских островов.

Еще с середины XIX века США начали готовиться к захвату одного из
важнейших стратегических районов Тихого океана – Гавайских островов.
Американские правящие круги и военное руководство, особенно флотское,
давно уже вынашивали планы присоединения этого архипелага, который они
собирались использовать как важный плацдарм для дальнейшей экспансии в
бассейне Тихого океана и проникновения в Азию и на просторы Индийского
океана. Вашингтон всячески поддерживал купцов, плантаторов, заводчиков,
усиленно проникавших в экономику Гавайев, использовал своих миссионеров,
под видом научных экспедиций посылал на острова разведчиков.

В 1875 году США навязали Гавайскому королевству неравноправный договор,
в 1887 году они добились права на строительство в одной из лучших
гаваней Тихоокеанского бассейна – Перл-Харборе на острове Охау своей
военной базы, а в январе 1893 года группа засланных из США заговорщиков
организовала на Гавайях переворот. Мятежники низложили престарелую
королеву, а затем обратились к правительству США с просьбой о помощи.
Вашингтон, конечно, немедленно ее оказал. На острова были посланы
американские военные корабли и транспорты с войсками. Началась
вооруженная интервенция. Через некоторое время Вашингтон объявил об
аннексии Гавайев. Захватив Гавайи, США начали их милитаризацию. На
островах были построены многочисленные базы и опорные пункты для армии и
флота, полигоны, учебные центры, военные городки и лагери. Большое
значении придавалось строительству базы в Перл-Харбор. Уже через
несколько лет здесь появились доки и большие причалы, судоремонтные
предприятия и огромные военные склады. Гавайи превращались в
“тихоокеанский Гибралтар” Соединенных Штатов.

Примерно в то же время была осуществлена аннексия в другом районе Тихого
океана – совместно с Англией и Германией были захвачены и превращены в
колониальное владение острова Самоа. Захват этого островного государства
был осуществлен по ставшей уже традиционной схеме: сперва на Самоа
прочно обосновались американские купцы, промышленники, миссионеры
(многие из них являлись агентами военного ведомства и федеральной
разведки), затем (в 1878 году) США принудили местных правителей
согласиться на заключение договора “о дружбе, торговле и мореплавании”,
а после этого закрепились с помощью военной интервенции.

Уже в конце 70-х годов прошлого века США начали на Самоа строительство
крупной военно-морской базы, ставшей потом важным опорным пунктом в
Тихоокеанском бассейне. Расположенная в бухте Паго-Паго на острове
Тутуила, эта база имела обширные средства судоремонта, огромные запасы
угля для кораблей американского флота.

В силу вполне весомых причин идеология, политика и стратегия открытой
территориальной экспансии стали на рубеже XIX – XX веков отступать на
задний план. Все большее значение и масштабы принимали планы и акции по
созданию “невидимой” империи путем распространения экономического,
политического или военного влияния, господства, протекции США над
другими странами и народами.

Стремление к экономической экспансии и господству становится важнейшей
движущей силой внешней политики Вашингтона по мере относительного
“переполнения” страны товаром и капиталом, которые начали интенсивно
переливаться через национальные границы в поисках наиболее выгодных сфер
приложения на мировых рынках.

Доктрина “открытых дверей”, провозглашенная государственным секретарем
Д. Хэем 6 сентября 1899 года применительно к Китаю, стала одним из
важнейших орудий в проведении дальневосточной, а затем и мировой
политики США. Она строилась на учете особенностей складывающейся в Азии
обстановки, а также быстро растущего экономического потенциала
американских монополий. По существу эта доктрина обуславливала
требование “равных возможностей” для всех иностранцев в Китае. При этом
ставилась цель подорвать позиции главных соперников США, открыть путь
американскому проникновению в их владения и сферы влияния сначала в
Китае, а потом и в других странах.

Имперские замыслы Вашингтона, связанные со второй мировой войной,
распространялись фактически на весь мир и находили свое отражение как в
многочисленных высказываниях, книгах и документах, так и в конкретных
внешнеполитических и военных планах и акциях США. Миллионер и издатель
Г. Льюис в своей нашумевшей брошюре призывал, например, американцев
осознать, что XX век -это американский век: “Он наш не только потому,
что мы живем в нем, но и потому, что это первый век Америки как
господствующей в мире силы”38.

Уже во время второй мировой войны в США получили широкое распространение
теории о том, что быстро растущая на военных заказах экономика США будет
нуждаться в послевоенные годы в новых “обширных и свободных” рынках, в
огромном импорте сырья и т.д. Эти теории нашли отражение в ряде проектов
создания “Pax Americana”, разработанных в недрах ведущей
внешнеполитической организации американского монополистического капитала
-нью-йоркском Совете по международным отношениям. Они оказали
определенное воздействие на послевоенные внешнеполитические программы,
подготовленные различными правительственными учреждениями в Вашингтоне.

С началом Второй Мировой войны важнейшее место в политических планах США
занимали не только Европа и Атлантика, но и Тихий океан, особенно его
западная часть – берега Дальнего Востока и Азии. Долгие годы
американский капитал вел здесь борьбу с Японией, усиленно стремившейся
превратить прилегающие к ней районы, а затем и более отдаленные
территории в свою империю. Далеко идущие планы Японии, военные
приготовления не были секретом ни для кого в мире.

За время первой мировой войны, отвлекшей внимание крупнейших держав от
тихоокеанской проблемы, Япония сильно укрепила свои позиции на Дальнем
Востоке. По Версальскому миру к Японии отошли бывшие германские владения
в Китае – порт Циндао, Шаньдунский полуостров. В частности передача
Шаньдуна была одной из основных причин отказа американского Сената
ратифицировать Версальский мир. Для прикрытия своего проникновения в
Китай и вытеснения оттуда других конкурентов Япония использовала
американскую доктрину Монро, давая ей японское истолкование:

Азия для азиатов, то есть для японцев. За период войны 1914-1918 гг.
выросла и японская промышленность. Япония не только вытесняла
англо-американских конкурентов с китайского рынка, но и проникала уже на
латиноамериканские рынки. Японские товары появились в Мексике, на самом
пороге США; соперник начинал угрожать господству доллара в его
собственном доме. Но на стороне Японии стояла Англия, связанная с ней
старым договором о союзе, продленным в 1911 году еще на 10 лет. Срок
англо-японского союза истекал в 1921 году.

Перед началом второй мировой войны США стремились использовать японский
милитаризм для подавления революционного движения в Китае, а также
толкнуть его на агрессию против Советского Союза. Тем самым можно было
на определенный срок удовлетворить аппетиты молодого японского
милитаризма и удержать его от экспансии в направлении американских сфер
влияния. Именно поэтому США не только не помешали, но даже поддержали
захватнические действия Японии в отношении Китая. Большие надежды
некоторые американские политические и военные деятели возлагали и на
агрессивные действия самураев против Советского Союза на Дальнем Востоке
(у озера Хасан, на реке Халхин-Гол и в других районах).

Американские правительственные круги, многие военные руководители в тот
период были уверенны, что в любом случае наиболее возможной является
война между Японией и Советским Союзом. Эту мысль поддерживал, например,
заместитель государственного секретаря США Уоллес, утверждавший, что
Япония рано или поздно нападет на Советский Союз.

Соединенные Штаты вели с Японией активную торговлю, поставляли ей в
значительных количествах стратегическое сырье, в первую очередь металл,
железный лом, нефть и нефтепродукты. В

1940 году Япония, например, получила из США до 60% всей потребной нефти,
большое количество авиационного бензина и других видов горючего. Этим
бензином, кстати, заправлялась японская авианосная авиация, сыгравшая в
первый период войны на Тихом океане весьма значительную роль.

В то время как летом и осенью 1941 года на советско-германском фронте
шли тяжелые бои, все больше сгущались тучи войны и над Тихим океаном.
Империалистическая Япония, являвшаяся участником оси Берлин-Рим-Токио
(далее – государства ОСИ), готовилась к агрессии в своей зоне. В Англии
и США все еще рассчитывали, что главным направлением этой войны будет
агрессия против дальневосточных рубежей Советского Союза. Дипломаты
уверяли правительственные круги, что Соединенным Штатам нечего в
ближайшем будущем опасаться японского нападения. Дальнейшие события
показали, насколько они были недальновидны.

Тезис о том, что Соединенным Штатам “нечего опасаться”, искусно
поддерживали японские правящие круги. Немало поработали в этот период
многочисленные правительственные, “деловые” и военные представители
Японии, убеждавшие Белый дом в “дружественной и миролюбивой” по
отношению к США политике японских правящих кругов.

Политическое и военное руководство Японии действительно активно
разрабатывало планы нападения на Советский Союз. Но в связи с провалом
гитлеровского наступления на Москву японское верховное командование
принимает решение о кардинальном пересмотре своих стратегических планов.
И вооруженные силы готовятся к войне против США, Англии, их владений в
Азии и бассейне Тихого океана.

Когда в Вашингтоне 26 ноября 1941 года проходили оживленные переговоры
между японскими представителями и американским руководством, из баз на
Курильских островах тайно вышли в море главные силы японского флота. В
ночь на 7 декабря они скрытно подошли к Гавайским островам. Атака
началась в 06:55, а к 10:00 все было кончено. Несколько дней в
Перл-Харборе хоронили моряков и солдат – за три часа налета здесь
погибло 2638 человек и ранено свыше 1200. Потери в американском флоте
превышали потери ВМФ США за всю испано-американскую и первую мировую
войну, вместе взятые.

Боевые действия, начатые Японией, спутали все планы правящих кругов США
в отношении Тихого океана, заставили их срочно искать новые решения,
поворачивать военную машину и всю страну на новые рельсы.

Глава 2.

Начало Тихоокеанской войны и борьба политических сил в США в определении
их стратегического курса.

2.1. Определение принципов американского “антиколониализма” и
политические маневры США среди стран антигитлеровской коалиции.

События второй мировой войны имели огромное значение для исторических
судеб человечества. Участие Советского Союза в войне определило
антифашистский характер борьбы с Германией. Победы Советского Союза во
второй мировой войне вызвали громадный подъем
национально-освободительного движения в странах Дальнего Востока и
Юго-Восточной Азии; обострился кризис колониальной системы, создавались
условия ее распада. Само существование антигитлеровской коалиции, не
означало, что США и Англия отказались от своих захватнических планов. Со
стороны капиталистических держав война в Европе и на Дальнем Востоке по
своему характеру оставалась войной империалистической, главную движущую
силу империалистической политики определяли корыстные интересы,
вызванные стремлением к мировому господству. Агрессивные планы японского
империализма в войне на Тихом океане принципиально не отличаются от
планов мировой гегемонии США. Последние же, находились в противоречии с
общими освободительными целями, ради которых создавалась антифашистская
коалиция. Для достижения корыстных целей, обогащения и ослабления
конкурентов правящие круги капиталистических стран стремились
использовать антифашистское движение, развернувшееся в результате
освободительной войны. Монополии рассматривали войну как источник
получения гигантских прибылей за счет милитаризации экономики, дешевого
использования громадных людских и сырьевых ресурсов колониальных и
зависимых стран.

В условиях широкого участия народов Азии в антифашистской коалиции, в
обстановке невиданной популярности освободительных идей, небывалого
авторитета лозунга самоопределения наций, который завоевывал все большее
и большее число сторонников в Азии, правящие круги США сочли
целесообразным провозгласить политику антиколониализма. Подобное решение
созрело под влиянием самых различных обстоятельств. Оно было
продиктовано с одной стороны ростом антифашистского движения во всем
мире, стремлением к свободе азиатских народов. С другой стороны это
решение соответствовало интересам тех кругов США, которые стремились
потеснить европейских конкурентов в Азии ради укрепления своих
собственных позиций. На этот шаг их побуждало катастрофическое положение
на Тихоокеанском театре военных действий. В то время японская
пропаганда, проводившаяся под флагом борьбы с “белым колониализмом”,
торжествовала победу: в первые месяцы войны она завоевала большое число
сторонников среди населения колониальных стран Юго-Восточной Азии.
Сообщения токийского радио лишь еще больше усиливали беспокойство
защитников интересов британской короны в Азии, Когда пал Сингапур, и
премьер Тодзё объявил о начале борьбы за “Великую Восточную Азию”, в
одном из токийских отелей, по сообщению радио Токио (17.02.1942),
собралось до 200 индийцев, проживающих в Японии и признавших своим
предводителем Раш Бихари Босса. Опубликованный от их имени манифест
звучал довольно убедительно: “Мы, индийцы, боролись прошедшие 50 лет
против английской агрессии, думая лишь о том, чтобы Индия была для
индийцев и для Азии; несмотря на тысячи принесенных жертв, наши усилия
были обречены на неудачу, т.к. мы не имели вооруженной поддержки.
Настоящая война на Великую Восточную Азию дает нам блестящую возможность
претворить в жизнь нашу вековую мечту. Дорогие соотечественники … в
соответствии с духом буддизма и ислама поднимитесь до понимания правды и
доктрины Махатма Ганди”39. За этим сообщением последовали новые. Раш
Би-хари Босс выступил на собрании индийцев в Таиланде. Обращаясь к
присутствующим, а среди них были и иностранные послы, Раш Бихари Босс
твердо заявил: “Свобода Индии в подлинном смысле этого слова – проблема,
которая может быть решена лишь победой Японии в борьбе с британским
империализмом”40. Японская пропаганда подняла на щит и движение в среде
индийской общины на Филиппинах. Американские военачальники настойчиво
просили Белый Дом принять незамедлительные меры, чтобы ослабить эффект
японской пропаганды. Народам необходимо было сказать, что США ведут
войну не ради империалистических целей, а ради идеалов свободы и
торжества справедливости. Любой здравомыслящий политик в США приходил к
непреложному для себя выводу: народы должны знать, что их сыны отдают
свои жизни не для сохранения рабства, а ради освобождения от иноземных
захватчиков. Только тогда массы угнетенных могли стать реальной и
активной силой, выступающей на стороне союзников по антифашистской
коалиции. Вашингтон пока мобилизовывал все средства внешнеполитической
пропаганды для приобретения друзей в Азии, 22 февраля 1942 г. – в
юбилейный день, когда отмечалось 210 лет со дня рождения Д.Вашингтона,
Ф.Рузвельт выступил с декларацией. “Атлантическая хартия, – заявил
президент в этот день, – распространяется не только на страны,
граничащие с Атлантикой, но и на весь

мир”41. Атлантическая хартия, подписанная правительствами США и Англии
14 августа 1941 г, декларировала право народов избирать себе “ту форму
правления, при которой они хотят жить..”. Заявление президента от 22
февраля соответствовало общим принципам борьбы США за “открытые двери”.
В то же время усилия США были направлены на решение сложной проблемы:
народы должны знать, что борьба идет за свободу. Убежденность в том,
что, сражаясь с японским милитаризмом, каждый борется за свободу,
объективно содействовала и мобилизация людских ресурсов Азии – т.е.
решению одной из главных задач, которая стояла перед США в первые годы
войны на Тихом океане. Поиски американской государственной машиной
средств и методов привлечения на свою сторону многомиллионных масс
народов колоний были вызваны самой природой монополистического хозяйства
США. Обеспечение прибылей требовало от монополистических кругов США
всесторонней мобилизации материальных и людских ресурсов. Для
американских монополий открывались богатейшие перспективы получения
гигантских прибылей. Успешное использование создавшейся конъюнктуры
зависело во многом от распределения людских ресурсов как в области
промышленности, так и в сфере военных действий. Широкий фронт борьбы с
фашизмом в Европе и на Тихом океане, необозримые поля сражений ждали от
народов немыслимых жертв, требовали самого дорогого – миллионов
человеческих жизней. Монополистический же капитал США стремился с
большей для себя выгодой использовать ситуацию, извлечь максимум прибыли
из гонки вооружений, нажиться на нуждах военного времени; увидел для
себя широкие перспективы в использовании людских ресурсов стран Азии; он
готов был принести в жертву миллионы жизней ради обеспечения прибылей.

“Антиколониалистские ” лозунги Ф.Д.Рузвельта, отнюдь не были плодом его
единоличных раздумий; они так или иначе одобрялись “большим бизнесом”, и
сам президент далеко не всегда решался действовать, не заручившись
одобрением влиятельных лиц. Такой крупный финансовый и государственный
деятель, как Бернард Барух, выступал в роли одного из авторитетных
наставников администрации и требовал от Рузвельта проведения более
“энергичной и активной” политики, на которую не мог без опасений
соглашаться сам президент42. Различные средства американской дипломатии
были брошены на решение сложной задачи: как привлечь на свою сторону
народы колоний и зависимых стран, как нейтрализовать японскую
пропаганду, как показать себя в роли поборников свободы и демократии,
сторонников освобождения народов от колониальной зависимости. Лозунги
американского “антиколониализма” политические и военные деятели
администрации Рузвельта использовали в целях осуществления “большой
стратегии”, “стратегии дешевой войны”. Опираясь на демагогические посулы
американской демократии, они обращались к народам Китая, Кореи, Индии и
других стран Азии с призывами активнее участвовать в военных действиях
на стороне США.

Интриги американской о политики того времени поражали представителей
национально-освободительного движения. Индийская проблема подтвердила
настоящую фальшь дипломатов США, провозгласивших актуальность
американского “антиколониализма”. 11 августа 1942 г. представитель США в
Дели – Меррил с беспокойством сообщал в Вашингтон о росте
антиамериканских настроений среди сторонников индийского Конгресса. В
качестве иллюстраций для подтверждения своих мыслей Меррил привел
заявление Ганди: “Вы, американцы, осуществляете общее с Великобританией
дело. Вы не можете поэтому не признавать ответственности за то, что
британские представители делают в Индии”43. Инструкция американского
правительства своим военнослужащим в Индии предусмотрительно обязывали
придерживаться позиций полной безучастности по отношению к конфликтам
между правительством Великобритании и индийским национальным конгрессом.
Представитель США в Дели Меррил в донесении от 11 августа 1942 г,
советовал своему правительству сохранять “такую позицию в Индии, которая
бы напрасно не беспокоила англичан”44. В августе в Индии стал известен
приказ военного командования США американским подразделениям,
расквартированным в Индии. Приказ имел в виду прежде всего
первостепенную цель правительства США, состоящую в помощи Китаю,
во-вторых, подчеркивалась необходимость для американских сил со
скрупулезной внимательностью избегать любого незначительного
вмешательства во внутренние политические проблемы Индии или даже
малейшего намерения поступать таким образом. Такова была “осторожность”
правящих кругов США по отношению к политическим проблемам Британской
империи. Маневры американской дипломатии вокруг индийской проблемы,
скользкие предложения конгресса США предоставить Индии “статут
доминиона”, которые практически не мешали продлению господства над
Индией в иных формах, – все это уже в годы войны также показало характер
американского “антиколониализма”. Разумная “нерешительность”
американских “антиколониалистов” приводила, мягко говоря, к
нежелательным результатам для всей антигитлеровской коалиции.
Специальный представитель президента США Филиппе выступил против тех
своих соотечественников, которые хотели бы “принять желаемое за
действительное” В своем докладе он, в частности, заявил: индийцы
чувствуют, что они не имеют права голоса в управлении страной и не несут
никакой ответственности, что им не за что сражаться. Они убеждены, что
принципы, которые провозгласили объединенные нации в этой войне, не
относятся к ним. Американские конгрессмены, прочно связанные с
английским капиталом, а потому и считавшиеся в США “друзьями Индии”,
пессимистически смотрели на решения Индийского конгресса. Лицемерие
американского антиколониализма в годы войны на Тихом океане
подтверждалось различного рода маневрами и уловками, на которые шла
дипломатия США, когда дело касалось провозглашения права на
независимость определенной колониальной страны. Известно, что одним из
важнейших вопросов послевоенного устройства на Тихом океане являлась
проблема будущего Кореи. Корейцы, на деле познавшие сущность японского
колониализма, связывали свое освобождение с победой антифашистской
коалиции и справедливо ожидали от участников войны с Японией конкретного
заявления о своем неотъемлемом праве на полную независимость и
государственную самостоятельность. Ожидали этого заявления и другие
угнетенные народы, ибо решение проблемы Кореи могло бы указать пути для
освобождения колоний. Но США не только не провозгласили право Кореи на
независимость в первые годы войны, но и воздержались даже от, казалось
бы, внешне выгодного для них шага – официального признания “Временного
правительства” Кореи. Так же реагировали американские власти на просьбы
филиппинского эмигрантского “правительства” – признать независимость
Филиппин.

Ведущие монополистические группировки, используя правительственные
рычаги, подчинили интересы стремящихся к огромным прибылям отдельных
групп монополистов и проводили угодную

американскому капиталу политику. Одной из важнейших причин
“нерешительности” США сделать заявление о всеобщем освобождении народов
является солидарность американских и западноевропейских капиталов.
Англо-американские расхождения оставались в рамках союза
монополистических кругов США и Англии, направленного на сокрушение
Японии, и США не хотели навлечь на себя излишние обвинения в
политическом вмешательстве во внутренние дела колониальных империй
Запада.

Движущим мотивом каждого предприятия во время войны являлось извлечение
как можно большей прибыли, последняя обеспечивалась, как уже показано,
всесторонней мобилизацией материальных и людских ресурсов как внутри,
так и вне своей страны. Лозунг “антиколониализма” представители
американского капитала надеялись вполне использовать с целью мобилизации
людских ресурсов колониальных стран. Однако инициаторы политики
“антиколониализма” отнюдь не пытались быть последовательными в
осуществлении антиколониалистских мер. В данном случае интересы рвущихся
к наживе монополистов США не совпадали с интересами американской
буржуазии в целом, стремившейся к сохранению капиталистического строя в
государствах, судьбы которых во многом зависели от колониального мира.
Государство монополистического капитала США, действуя в общих интересах
правящего класса, готовилось сохранить порядок, способный обеспечить в
перспективе экономическую зависимость слаборазвитых стран. Туманные
декларации США о праве народов на “самоуправление”, с восстановлением их
“суверенных прав”, отраженные в Атлантической хартии; отсутствие в общих
заявлениях Госдепартамента упоминаний о конкретных странах, как
захваченных Японией так и являвшихся колониальными владениями западных
держав, вызывало в среде зависимых народов вполне оправданную
настороженность относительно истинных намерений США в войне на Тихом
океане. В каждом районе или колонии, оккупированном японцами, различные
слои общества воспринимали положения Атлантической хартии применительно
к своим странам. Народные массы хотели бы видеть практическое
осуществление деклараций о свободе, местная знать усматривала в
обещаниях США возможную для себя выгоду и надежду получить власть из рук
своих заокеанских покровителей. Вполне естественно, что в Азии ждали,
когда, наконец, Вашингтон назовет какую-либо страну, имеющую право на
свободу в послевоенном мире. Но природа американского империализма не
позволяла даже в самый трудный период, в начале войны, официально
провозгласить право определенных стран Азии на независимость. В этом
были серьезные трудности американской дипломатии и пропаганды. В то же
время США, используя военную обстановку, активно действовали в зоне
колониальных интересов Запада, усилилось их экономическое проникновение
в Австралию, Индию и другие страны. Американский “антиколониализм”,
по-существу, выступал в роли внешнеполитической доктрины Вашингтона,
которая, внешне отвечая духу времени, призвана была скрыть стремление
США к мировому господству.

По мере приближения победы над силами фашизма все сильнее проявлялось то
глубокое противоречие, которое имело место между планами США, целями
англо-американского союза в войне на Тихом океане и
антиколониалистическими лозунгами американской пропаганды. Стремление
империализма США к господству, практическая подготовка планов прямой
оккупации островов Тихого океана и основных стратегических пунктов на
материке, наконец, идеи единства интересов англо-американского капитала
в

борьбе с национально-освободительным движением довольно откровенно
афишировалось в самих США и создавали для американских монополистов
определенные осложнения не только в деле использования
антиколониалистских лозунгов для борьбы с конкурентом, но и для
повышения своего авторитета. Англичане не упускали возможности, чтобы
при случае поставить сторонников антиколониализма на место, напомнить
своему американскому союзнику: не следует чрезмерно увлекаться
антиколониализмом, если хотите использовать методы классического
колониализма в войне на Тихом океане45. Для общих интересов США и Англии
было чрезвычайно важно избежать междоусобных трений, связанных или
вызванных некоторыми особенностями колониальной политики США и Запада.

Сведения о закулисных интригах американских дипломатов, направленных на
спасение колониальных империй Запада, так или иначе просачивались в
прессу, на страницах которой было выражено немало тревоги по этому
поводу. Лоуренс Солсбери, например, доказывал различие, которое имело
место между провозглашенными США антиколониалистическими лозунгами и
настоящей политикой американского империализма46. Он хотел показать, к
чему может привести подобное положение: “Подозрения народов Азии к США
могут в некоторых районах сорвать сотрудничество населения с нашими
вооруженными силами, когда последние высадятся в колониальных странах…
Возможно, что в некоторых местах партизанское движение может пойти по
такому пути, когда нашим людям придется воевать не с японцами, а с
азиатами, которым первоначально принадлежали отнятые у них земли”47.

Политические соображения толкали американское командование на
привлечение к военным действиям на Тихом океане колониальных держав
Запада: перспектива национально-освободительных революций на
освобожденных от врага территориях убеждала правящие круги США в
необходимости укрепления союза США и Англии. США, конечно, отдавали себе
отчет в том, что судьбы западно-европейского империализма во многом
зависят от положения в Азии. По замыслам американских политиков,
поднятые на грабеже колоний и зависимых стран монополии Англии и Франции
должны были стать первой преградой на пути распространения социализма в
Европе, а поэтому и будущее поражение западноевропейского колониализма в
Азии расценивалось дальновидными американскими политиками как подрыв
благополучия капиталистической системы в Европе. Английские политические
деятели, со своей стороны, к концу войны вынуждены были признать более
благоприятное положение США в капиталистическом мире и поступиться
частью своих интересов на Дальнем Востоке ради сохранения традиционных
связей Британской империи, ради объединения сил международной реакции
против национально-освободительного движения в колониях и зависимых
странах. В Лондоне считали целесообразным не скрывать намерения
определить как можно более точно сферы интересов США и Англии на Тихом
океане. С этой точки зрения очень важен опубликованный в 1969 году
документ Госдепартамента, относящийся к июню 1945 года, и касающийся
американских оценок положения в Азии к концу войны. Решение, которое
лучшим образом, как утверждали составители документа, согласуется с
“двумя политиками США” состоит в “развитии Дальнего Востока в группу
самоопределяющихся наций – независимых или со статутом доминиона –
сотрудничающих друг с другом и с Западом…”. Интересы США –
утверждалось далее – требовали, чтобы “Дальний Восток перестал быть
источником колониального соперничества и конфликтов не только между
великими державами, но и между народами Азии”. В документе
подчеркивалось признание и суверенитета Франции в Индокитае,
невмешательство в “английские владения” и т.д.48

Как бы то ни было, по мере приближения конца войны в среде
монополистических кругов США и Англии обострялось чувство досады, страха
и ненависти в связи с усиливавшимися национально-освободительным
движением, а вместе с этим росла и общая заинтересованность в сохранении
наиболее удобных для них порядков в Азии49. Западно-европейские
колонизаторы, чувствуя свое военно-политическое бессилие, с надеждой
смотрели в сторону США. Бывший генерал-губернатор колониальной Индонезии
с большой откровенностью признавал, что в Индокитае и Индонезии
послевоенные условия резко отличались от условий в других районах Тихого
океана: ни Франция, ни Нидерланды не имели достаточно сил, чтобы
восстановить “прежнее положение в возвращенных территориях”50.

Руководители Госдепартамента полагали, что любое признание Соединенными
Штатами права одной из колониальных стран Тихого океана на свободу и
независимость послужило бы конкретным примером, на который вполне
оправданно могли сослаться в Индии, Малайе, Бирме, Индонезии. В марте
1942 года Гаус писал в Вашингтоне, что “проблема Кореи зависит от
стремлений к независимости других азиатских народов, в том числе
индийцев”51. Точка зрения Гауса разделялась и Хэллом, последний в
меморандуме на имя президента США рекомендовал отложить официальное
заявление о политике “всеобщего освобождения” до тех пор, пока
“специфические условия”, тесно связанные с Нидерландской Индией и
Бирмой, “не позволят сделать это”. “Специфические условия” вынуждали
правящие круги США тщательно обдумывать

любое свое официальное выступление, касающееся и проблемы Таиланда. В
этом случае, как и во многих других, американские политики считали
необходимым консультироваться, сохраняя при этом чаще всего видимость
единодушия, с другими колониальными державами, имевшими в этом районе
традиционные колониальные интересы. Между правительствами США и Англией
была достигнута договоренность о том, что “Любое заявление, сделанное
относительно Таиланда правительствами Англии, Нидерландов и США, не
должно противоречить друг другу”52. Дипломатическое заигрывание США с
ВИШИ затрудняло американскому внешнеполитическому аппарату выработку
официальных заявлений по поводу будущего французских колоний. Правители
ВИШИ, предполагая скорую оккупацию Японией территорий Тихого океана, еще
22 декабря 1941 г. назначили адмирала Деку Верховным комиссаром
французских тихоокеанских владений. Правящие круги Франции, рискнувшие
пойти на двойную игру, и здесь остались верными интересам французского
монополистического капитала. В их среде укреплялась надежда на то, чтобы
при любом исходе войны за французской буржуазией оставалось право
контролировать территории колониальной империи Франции. Еще до начала
военных действий контроль над колониальными владениями Франции на Тихом
океане осуществлялся официально движением Свободная Франция. Губернатор
Нумеа Сото 20 июля 1940 г. вступил в контакт с Де Гол-лем. А в июле 1941
г. де Голль объявил капитана 1-го ранга (впоследствии адмирала) Тьерри
д’Аржалье Верховным комиссаром французских владений на Тихом океане “53.

Контроль деголлевцами важных стратегических районов на Тихом, океане
вынуждал правящие круги США, особенно в период военной опасности,
выискивать пути сотрудничества с де Голлем в вопросах использования баз
и ресурсов тихоокеанских владений Франции, Со своей стороны руководство
движения Свободная Франция, идя на сотрудничество с союзниками,
выдвинуло “единственное условие”, которое предполагало “уважение
суверенитета Франции и деголлевской власти”54. Иными словами,
выдвигалось необходимое условие сохранения колониальных владений
Франции, 15 января 1942 г. Государственный Департамент направил
делегации движения Свободная Франция меморандум, где, по словам де
Голля, уточнялись обязательства США относительно “уважения нашего
(Свободной Франции) суверенитета на французских островах Тихого океана и
того факта, что базы и оборудование, которые будет разрешено установить
американцам, останутся собственностью Франции. За Францией признавалось
право взаимности на американской территории, если американские базы
сохранятся после войны”55. Правительство США поручило своему консулу в
Нумее официально заявить о том, что американская сторона не признает на
французских тихоокеанских островах никакой другой власти, кроме
французского Национального Комитета. 28 февраля 1942 г. американский
консул в Нумеа выступил с декларацией о признании Соединенными Штатами
власти Свободной Франции в Океании.

Вслед за декларацией американского консула в Нумеа последовало заявление
правительства США (1 марта 1942 г.). В заявлении, в частности,
отмечалось намерение США вести переговоры с теми французскими властями,
которые осуществляют эффективный контроль над соответствующими
территориями в зоне Тихого океана. Только после этого де Голль решился
сообщить своему комиссару д’Арванлье о согласии ФКНО на прибытие
американских войск на Новую Каледонию. 9 марта 1942 г. во главе крупного
соединения американских вооруженных сил туда прибыл генерал Пэтч,
Официальная американская пресса разъясняла причины признания
американским правительством власти Свободной Франции” на интересующих
США территориях: по ее мнению, признание юрисдикции борющейся Франции на
Новой Каледонии, Дар-лана в – Африке подчеркивало лишь растущее значение
тихоокеанских территорий и Северной Африки в глобальной союзной
стратегии и не имело ничего общего с политическими изменениями в этом
районе. В период, когда правительство США, не признавая официально
“Свободную Францию”, продолжало заигрывать с правительством ВИШИ,
декларации о необходимости сохранения целостности французской империи
воспринимались сторонниками ВИШИ и де Голля как реверанс в сторону
французской буржуазии, независимо от того, на каком полюсе сражающихся
держав находилась последняя. 15 апреля помощник Государственного
секретаря Самнер Уоллес подтвердил еще раз желание своего правительства
увидеть “целостность” французских территорий: “Правительство США
признает суверенную юрисдикцию народа Франции над территорией Франции и
французскими заморскими владениями, правительство США стремится к тому,
чтобы увидеть восстановление независимой Франции и целостности ее
территорий”.56

В Англии многих удивляло, что США, декларируя “неприкосновенность”
французской колониальной империи и необходимость ее восстановления, в то
же время рассматривали “неприкосновенность Британской империи, как
неприемлемые цели войны”57. Действительно, в начальный период войны
американская дипломатия проявляла к французским колониям больший
консерватизм, нежели к английским. Но не английский и французский народы
ждали от США заверений в необходимости сохранения неприкосновенности
колониальных империй Запада, в ожидании этого шага американской
дипломатии находились одержимые страхом за свои колонии лидеры буржуазии
Англии и Франции. Сами американцы, хорошо информированные о политике
своего правительства, вынуждены признать бессилие Соединенных Штатов в
деле привлечения на свою сторону народов колоний и зависимых стран.
Дизард, например констатировал: “Управление военной информации США было
слабо как раз на том участке, где оно должно быть наиболее сильным в
авторитетном провозглашении послевоенных и военных планов”. Деятели
американской администрации признавали, что после того, как Управление
военной информации провозгласило принципы Атлантической хартии среди
народов стран, оккупированных японцами, возникли “проблемы, решить
которые мы были не в силах”58. Они приходили к неприятному для себя
выводу, что таким образом Управление военной информации “ставило в
неловкое положение друзей США и ободряло их врагов”. “Специфические
условия”, о которых говорил Хэлл, и которые, по его словам, не давали
возможности сделать заявление о всеобщем освобождении народов, США
воздержались в первые годы войны на Тихом океане от упоминания
конкретных стран в своих заявления о праве народов на свободу. Они
отказались от весьма благоприятного для них шага, который, несомненно,
оказал бы позитивное влияние на военные действия союзников против держав
ОСИ.

2.2. Политический курс США в странах

Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока.

Намерения правящих кругов США, вступивших в вооруженную схватку с
Японией, выражались прежде всего в желании устранить основного
конкурента, подорвать его мощь. На пути к достижению этой цели
представителям монополистического капитала США пришлось столкнуться, с
определенными трудностями. Эти трудности вытекали из самих событий. Весь
их ход оказал революционизирующее влияние на обстановку в Азии. В период
подъема антифашистской борьбы во всем мире, широкого, движения под
лозунгами свободы и демократии, политика основных капиталистических
стран была направлена на сохранение системы зависимых территорий, что
вызывал протест со стороны народов стран Азии. Героическая борьба
советского народа против немецко-фашистских захватчиков, борьба
китайского народа с японскими оккупантами вдохновляли патриотические
силы стран Азии.

В американском Конгрессе уже в первые годы войны на Тихом океане о
высказывались мысли о необходимости привлечь китайский народ к более
активному содействию военным усилиям США и с этой целью предлагалось
ликвидировать привилегии экстерриториальности, которыми пользовались в
Китае американцы и англичане. Известные в США военные историки,
служившие во время войны в рядах американской армии, М.Мэтлофф и
Э.Снелл, по этому поводу высказали свое определенное мнение: “Стратегия
Соединенных Штатов с самого начала международного конфликта заключалась
в том, чтобы, не оказывая Китаю помощи значительным количеством
американских войск, заставить его активно участвовать к войне”59. Не
только стремление объединить усилия народов в единый фронт
антифашистской борьбы лежало в основе сенатских призывов к мобилизации
людских ресурсов стран Азии для борьбы с Японией. В данном случае
превалировали интересы монополистического капитала США, невидимыми
нитями направлявшего линию Конгресса. На пути широкой мобилизации
народов Азии на борьбу с Японией стояла серьезная, нерешенная проблема
-Индия. Британская корона сковывала силы индийского народа и других
народов Азии и поневоле вызывала болезненные эмоции в США, желавших
обосноваться в сфере имперских владений Англии. Любое вторжение
американцев во внутренние дела британской империи сопровождалось
беспокойной лихорадкой в Уайт-Холле. Даже отдаленные намеки на
провозглашение хотя бы в общей декларативной форме права колониальных
народов на свою государственную самостоятельность встречались с
неприкрытым раздражением в кругах английских консерваторов, стойко
охранявших свои интересы. Людские ресурсы Индии и других колониальных
стран были богатейшим резервом, использование коего рассматривалось в
США в качестве первоочередной необходимости в войне на Тихом океане.
“Президент и я перед и после Перл-Харбора были уверены, – вспоминал
Хэлл, – индийцы будут сотрудничать лучше с англичанами, если их убедят,
что они получат независимость сразу же после войны” 60. Реалистические
выводы оставались лишь в качестве материала для будущих мемуаров, а в
тот период, к сожалению, не приводили американских политиков к
незамедлительным и решительным действиям. Чем же объяснялась
двойственность американской позиции. В Вашингтоне отдавали себе отчет в
том, насколько щекотливой является проблема, которую Уинстон Черчилль
считал своей собственной. С другой стороны, по признанию бывшего
государственного секретаря Хэлла, американские политики понимали, что
отсутствие каких-либо мер с их стороны приведет к нежелательным для США
последствиям: народы азиатского региона поймут, что Америка помогает
Британии сохранить ее имперскую политику на Востоке.

В этих условиях в американском Конгрессе раздавались неослабевающие
требования повлиять на политику Англии по отношению к Индии и другим
странам, находившимся под британским “попечительством”. Еще при
составлении списка участников подписания декларации Объединенных Наций
США оказывали определенное давление на Англию, пытаясь повлиять на
политику последней по отношению к Индии; 27 декабря 1941 г, президент
США в меморандуме на имя государственного секретаря указал на
желательность включения Индии в список первых государств, ведущих войну
. Британские возражения тогда, казалось, нельзя было поколебать ничем.
Посол Англии в США Галифакс в беседе с помощником государственного
секретаря отрицал возможность включения Индии в список воюющих
государств. 61 50-го же декабря 1941 г. устами Галифакса Форин оффис,
наконец, согласился с американскими предложениями. Но английские проекты
были обставлены целым рядом уловок, которые обеспечивали за Англией
право не считать Индию как самостоятельное государство на международных
переговорах. 25 февраля 1942 г. возможность более широкого использования
людских ресурсов стран Тихого океана стала предметом оживленного
обсуждения в комитете по иностранным делам. И поскольку проблема Индии
оказалась в центре внимания, дискуссия не обошлась без проявления
серьезных антианглийских настроений, Там было открыто заявлено: “…даже
если индийцы и будут иметь оружие и снаряжение в своих руках и способные
американские офицеры будут командовать ими, народ не пожелает бороться
лишь для того, чтобы продлить господство англичан над собой”. Сенаторы
предлагали принять также конкретные меры, чтобы заставить Великобританию
пойти на уступки; они оперировали, казалось, вескими аргументами –
помощь США Англии (в основном путем ленд-лиза), ее экономическая
зависимость от Америки позволяют США юридически обосновать американские
участие в имперских делах и предоставляет США право требовать от Англии
политического урегулирования в рамках Британской империи. Однако любые
требования в американском Конгрессе “диктовать Англии то, что она должна
делать”, не выходили за рамки политического кредо США. Сенаторы
выступали лишь с пожеланиями добиться от Англии политического
урегулирования внутри ее империи и предоставления Индии статута
автономии. Эти предложения не включали да и не могли включать в себя
каких-либо конкретных указаний на официальное признание за Индией права
на полную государственную самостоятельность и самоопределение, не
содержали и намека на возможность достичь этой страной равенства в семье
других народов. Ощущая за своей спиной своеобразную поддержку союзника,
Англия решилась на испытанное средство империалистов: туманными
посулами, половинчатыми реформами, обещаниями предоставить автономию,
английские политики пытались сохранить свое колониальное господство в
Индии. Известно как был решительно отвергнут индийским Конгрессом
представленным английским эмиссаром Крипсом на переговорах с лидерами
индийских партий проект декларации о предоставлении Англией Индии права
доминиона после войны. Руководство конгресса не признало декларацию в
основном потому, что она не предусматривала создание индийского
правительства до конца войны и поощряла сепаратистские тенденции князей
и Мусульманской Лиги 62. Ширилось начавшееся еще в 1940 г. антияпонское
движение в Индокитае. Состоявшаяся в январе 1942 года сессия
Всеиндийского комитета конгресса приняла специальную резолюцию, в
которой выражалось сочувствие советскому народу и симпатии к китайскому
народу в борьбе с японской агрессией 63. На массовых митингах,
состоявшихся в Нью-Йорке и Лос-Анжелесе представители рабочего класса,
негритянской общественности США резко осудили колониальную политику
Британии в отношении Индии 64. На Филиппинах в марте была создана
антияпонская народная армия “Хукбалахап”;

благодаря усилиям которой были освобождены в центре острова Лусон
несколько районов.

2.3. Проблемы дальневосточной политики США.

В то время как Советское правительство добивалось полного разгрома
фашизма и боролось за осуществление принципов послевоенного
демократического устройства, в Вашингтоне стали обращать больше внимания
на проблемы: как наиболее выгодно для себя закончить войну на Тихом
океане, как наиболее удачно заполнить создаваемый в освобожденных от
конкурентов районах “вакуум”, как удержать “стабильность” колониальных
порядков в Азии. Перспективы вступления СССР в войну на Тихом океане,
рост национально-освободительного движения в Китае толкали американских
военных и политических деятелей на более тщательное обдумывание своих
решений, связанных с военными действиями на Тихом океане. В январе 1945
года группа стратегии и политики при военном ведомстве, оценивая
соотношение сил в Азии в связи с приближением конца войны, пыталась
насторожить Объединенный комитет начальников штабов, советовала этой
организации “более тщательно следить за политическим эффектом тех или
иных военных решений”. 65 Некоторые военные специалисты в США
утверждают, что в последний год войны ответственность, возложенная на
Макартура, все в большей степени принимала “политическую окраску”.
Вопрос о том, сколько и какие послевоенные базы будут приобретены
Соединенными Штатами, выдвигался на первый план. Перспективы
политического положения на Тихом океане в то время ничего доброго не
сулили США. Невозможно было остановить мощное антифашистское движение в
странах Европы и Азии, нельзя было пойти на открытое осуществление
планов, противоречащих интересам народов. В атмосфере острых
внутриполитических интриг, администрация Ф. Рузвельта готовилась к
Ялтинской конференции, на которой были согласованы и приняты решения по
основным вопросам, касающимся хода войны и особенно послевоенной
политики трех держав. Решение Советского Союза о вступлении в войну на
Тихом океане было логическим итогом событий второй мировой войны. В
интересах всей антифашистской коалиции народов Азии необходимо было
нанести сильный сухопутный удар по плацдармам Японии на материке.

Территорию Китая, Маньчжурии, Кореи Токио рассматривало в период войны
необходимой опорой для длительных военных действий и дальнейшего
продвижения в Азию и возможной войны с Советским Союзом. Подобные планы
побудили Японию создать на этих территориях мощный военно-промышленный
комплекс.

Важное место в японских планах занимала Корея. Более чем в течение
тридцати лет японцы использовали сырьевые ресурсы на этой территории,
эксплуатировали корейское население и превращали страну в военный
плацдарм, в базу для военно-морских сил. Проводилась политика полной
колонизации Кореи. Террором, мероприятиями т.н. “ассимиляции” населения
Кореи японские захватчики стремились максимально использовать богатства
корейского народа, людские ресурсы страны для нужд империалистической
войны. В экономике колониальной Кореи хозяйничали японские концерны
Аюкова, Мицуи, Мицубиси, Сумито, Ясуда, Дайоти и др. Участие Японии в
“антикоминтерновском пакте” и тройственном союзе, враждебные по
отношению к СССР провокации японской военщины, наконец, постоянная
угроза дальневосточным границам Советского Союза со стороны Японии
требовала от Советского правительства принятия определенных мер.

Эти меры и были официально одобрены союзниками на Ялтинской конференции.
Противники Ф. Рузвельта, уже тогда готовили месть против величайшего
реалиста в политике XX века, обвинив президента в том, будто в вопросах
дальневосточной политики последний смотрел сквозь “красные” очки. Нет,
не “ошибся”, не случайность, а объективные условия привели Ф.Рузвельта к
решению о целесообразности привлечения СССР к войне на Тихом океане. Эти
объективные условия – победы Советской Армии в Европе, международный
авторитет Советского Союза.

Весной 1945 года некоторые государственные деятели США начали вести
подкоп под союзнические обязательства на Дальнем Востоке. Они поставили
под сомнение содержание термина “безоговорочная капитуляция” в отношении
Японии, принятого первоначально членами антифашистской коалиции в
качестве основы послевоенной дальневосточной политики. 1-го мая 1945 г.
военно-морской министр Форрестол, выступая перед представителями
министерства иностранных дел и военного ведомства призвал слушателей
обратить внимание на политические цели США в районе Дальнего Востока.
Форрестол публично задал вопрос: “какая страна – Япония или Китай будут
выполнять роль “сдерживающей” силы на Дальнем Востоке?”66. Заместитель
государственного секретаря примыкал к Форрестолу, привнося в эту группу
умение и опыт дипломата высшего уровня. Грю не признавал, например, в
качестве необходимого условия осуществления безоговорочной капитуляции
ликвидацию императорской власти в Японии, он требовал сохранить трон и
роль императора, “особенно если император сможет быть использован
американцами в перспективе”. Президенту понравилась идея Грю, однако он
должен был отклонить это предложение, объяснив свое решение тем, что
“союзная конференция” мешала сделать это. В основе сдержанности
президента лежал военно-стратегический смысл – сознание того, что только
вступление Советского Союза в войну с Японией может обеспечить в
короткие сроки разгром сил японской военщины на материке. Это
обстоятельство, конечно, не могло не повлиять на решения президента не
осуществлять односторонние действия, связанные с провозглашением
принципов послевоенной политики в отношении Японии.

Наиболее сильные опасения в среде правительственной администрации были
вызваны возможностью потерять Китай в качестве нежелательной для США
политической издержки вступления Советского Союза в войну с Японией.
Один из политических советников посольства США в Китае Джон Дэвис в
надежде открыть глаза Госдепартаменту на завтрашний день отмечал, что
“если Советский Союз, вступив в войну с Японией, пошлет свои армии в
Китай, то для США будет невозможно завоевать в свою сторону …
китайских коммунистов”.67

Когда решалась судьба китайской революции, правящие круги США вынашивали
планы подчинения своему влиянию сил народно-освободительной армии Китая
и использования в этих целях агентуры Чан Кай-ши. Однако усилия
Вашингтона ослаблялись некоторыми тенденциями среди американских военных
и политиков, аккредитованных в Китае. В конце 1944 г. и начале 1945 г. в
стенах американского посольства шла невидимая борьба вокруг того, как
лучше укрепить позиции США в Китае. Обе стороны: американский посол
Хэрли – с одной и американские дипломаты Джон Дэвис и Джон Сэрвис – с
другой стороны, работали, как казалось, в атмосфере обоюдного недоверия
и несогласия. Расхождения касались, прежде всего, методов объединения
враждующих сторон в Китае. Проект Хэрли предусматривал оказание Чан
Кай-ши как можно большей помощи и поддержки и необходимость (без
давления) посоветовать ему достичь соглашения с коммунистами. Этот
проект основывался на предположении о том, что с мощной поддержкой со
стороны США (при “молчаливом” одобрении со стороны Советского Союза)
националистическое правительство Чан Кай-ши сумеет все же поставить
вооруженные силы коммунистов под “объединенное командование”,
руководящую роль в котором, конечно, будут играть гоминдановские и
американские офицеры. Предполагалось также включение коммунистов в
правительство Чан Кай-ши на условиях благоприятных для Гоминдана. В
результате такой комбинации появилась бы ширма, названная в духе времени
“коалиционным правительством”, единственным назначением которого была
необходимость маскировать полный контроль в стране гоминьдановцев и их
американских покровителей.68 Американские дипломаты, напротив, считали,
что безоговорочная поддержка Чан Кай-ши сделает генералиссимуса еще
более непримиримым и предотвратит его соглашение с коммунистами. Они
полагали, что “объединения” можно достичь лишь благодаря давлению на Чан
Кай-ши, вынудив его согласиться с приемлемыми условиями коммунистов.
Американские политические деятели типа Дэвиса и Сэрвиса исходили из не
лишенных здравого смысла предложений; чанкайшист-ское правительство было
нежизненным даже с американской помощью, которая не могла иметь высокую
эффективность и, безусловно, не могла предполагать вооруженную
интервенцию. 7 ноября 1944 г. Дэвис докладывал из Китая результаты своих
наблюдений за планами Чан Кай-ши. По его мнению, генералиссимус в своей
политике развязывания гражданской войны полагался на слишком шаткие
основания, на свои, находящиеся в состоянии разложения вялые легионы, на
свою бюрократию, свой “бесплодный политический морализм” и те
нервирующие заверения из-за рубежа о том, что он выдержит испытания.69

Более глубокое, чем, пожалуй, у Хэрли, знание китайской действительности
не останавливало противников первого варианта от поддержки проектов
“коалиционного правительства”. Они также и, может быть не меньшей
степени, чем Хэрли, задумывались над перспективой создания коалиционного
правительства с включением в него коммунистов, однако с существенным
дополнением, отправкой военного снаряжения Красной Армии, что, по мнению
американских политиков, должно было способствовать укреплению
политического контакта США с китайскими коммунистами и изоляции их от
Советского Союза. Вместе с опасениями перед возможным вступлением
Советского Союза в войну на Тихом океане в Вашингтоне усиливалась
тревога за судьбы разлагавшегося режима Чан Кай-ши. 4 января 1945 г.
Стеттиниус докладывал Рузвельту: “Чан Кай-ши оказался перед дилеммой.
Коалиция будет обозначать конец консервативного господства Гоминдана и
предоставление возможности для более сильных и популярных коммунистов
распространить свое влияние там, где возможно контролирует Гоминдан.
Провал переговоров с коммунистами, которые с каждым днем приобретают
силу, вызовет опасность неизбежного падения Гоминдана. Вслед за
назначением генерала Ведемейера командующим китайским театром военных
действий, а Хэрли – послом США в Китае последовал целый ряд решительных
мер, были предприняты усилия с целью остановить японское наступление.
Меры экономического порядка внутри Китая опирались в основном на
продажную политику Чунцина.70

Вместе с утверждением Управления военного производства, где заглавную
роль играли американские советники, начала действовать американская
техническая миссия. В последнюю входили пять специалистов по
производству стали и один, видимо, игравший не последнюю роль в деле
американского проникновения в страну, специалист по производству …
алкогольных напитков. В Китай нахлынули американские военные и
дипломаты, промышленники. Но все это было напрасной тратой сил и
средств. Гоминдан продемонстрировал свое политическое бессилие, спасти
его могло лишь чудо в виде прямого иностранного вмешательства. На это
Вашингтон не мог, решится, – не позволила международная и
военно-политическая обстановка. Другой, не менее важной в
международно-политическом плане и непосредственно связанной с
перспективой вступления Советского Союза проблемой была проблема
послевоенного устройства Кореи. Будущее японской колонии по-прежнему
являлось предметом длительных и острых дискуссий в среде военных и
политических деятелей США. Американскому правительству было хорошо
известно, что Советский Союз выступал против пребывания каких-либо
иностранных войск на территории Кореи. Однако Стимсон, игнорируя
пожелания своего союзника, настаивал перед президентом на необходимости
дислоцировать на Корейском полуострове американские сухопутные войска и
части морской пехоты.71 Если дипломатические круги предполагали
использовать международную опеку над Кореей в качестве новой формы
колониализма, то военное руководство надеялось добиться выгодных для
себя результатов под флагом “единого союзного командования”.72 Одна из
рекомендаций к Потсдаму военного департамента, одобренных
Координационным комитетом государственного, военного, военно-морского
департаментов и Объединенным комитетом начальников штабов, касалась
Кореи. В ней, в частности, предусматривалась капитуляция японских войск
в Кореи перед советскими войсками – севернее 38 параллели, а южнее –
перед войсками США.73 Это положение и было, затем зафиксировано в
протоколах Потсдамской конференции союзников; “соответствующие
начальники штабов согласились принять 38-ю параллель в качестве
разграничительной линии военных действий американских и советских войск
в Корее”.74 По мере того как идеи национального освобождения в большей
степени овладевали широкими массами китайского и корейского народов,
росло и смятение в правящих кругах США. Руководители американской армии
все чаще обращались к рекомендациям генерального штаба США, где в связи
с приближением конца войны Объединенному комитету начальников штабов
предписывалось более тщательно следить за политическими проблемами и за
политическим эффектом тех или иных решений. Сторонники ревизии
дальневосточной политики

США из военного департамента США брались за непосильную для себя задачу
– предопределить выгодный для американского империализма исход войны на
Тихом океане, а для большей убедительности подкрепляли свои суждения
выводами о том, что “Россия способна нанести поражение Японии и занять
Сахалин, Маньчжурию, Корею, Северный Китай прежде, чем вооруженным силам
США представится возможность оккупировать эти районы.75

В США усиливались настроения за пересмотр дальневосточной политики. В
своем письме Макартуру, Маршалл доверительно сообщал о существовании в
верхах двух точек зрения по этому вопросу. Сторонники одной точки зрения
выступали за длительные приготовления к операциям широкого масштаба,
предусматривали высадку и закрепление в Шаньдуне, Корее или на островах
Цусимского пролива. Этот план предполагал изоляцию Японии от материка и
капитуляцию противника без вторжения на территорию метрополии.
Осуществление основных операций при этом варианте намечалось к 10-му
декабря. Сторонники второго варианта исходили из необходимости вторжения
на территорию Японии к концу года, их положение подкреплялось
соображениями об ослаблении противника его воздушных и военно-морских
сил.76 Командование США на Тихом океане особенно интересовал вопрос,
когда и где Советская армия начнет свое наступление. Доклад
Объединенного комитета начальников штабов подготовленный еще 2 декабря
1943 г. предусматривал необходимость специальных приготовлений на
случай, если это событие произойдет. Изучение проблем достижения победы
над Японией, – указывалось в докладе, – связано с целым рядом
предложений, одно из которых, по мнению комитета, состоит в том, что
“Советский Союз может вступить в борьбу с Японией вскоре после победы
над Германией и наши планы предусматривают, что всевозможные
приготовления должны быть сделаны для того, чтобы умело воспользоваться
этим событием. Дальнейший прогресс будет зависеть от переговоров с
Советами”. Какие же приготовления, как считали военные, необходимо было
сделать при возможном вступлении Советского Союза в войну на Дальнем
Востоке? Программа комитета включала следующее: “1). Мы настаиваем на
том, чтобы СССР вступил в войну как можно скорее; необходимо опросить их
о времени вступления в войну, о том, что они предполагают делать при
вступлении, какую помощь ждут от нас… 4) Мы должны последовательно
изучать положение, чтобы быть готовыми приспособить наши операции всюду,
где СССР вступит в военные действия”. Для последнего предполагалось
вступить на Камчатку и в прибрежные районы Дальнего Востока, захватить и
удерживать северную часть Курильских островов и открыть дорогу по морю в
прибрежные районы.77

5 августа командование США на Тихом океане получило секретное сообщение
о том, что на следующий день будет сброшена атомная бомба на объекты
южнее Токио. США становились на путь атомной дипломатии. 8 августа
пришло второе сообщение, которое несколько ослабило впечатление от
первого, – Советский Союз вступил в войну на Тихом океане. Потсдамская
декларация от 26 июля 1945 г. от имени США Англии, Китая обратились к
Японии с призывом о безоговорочной капитуляции. В общие политические
принципы, которые согласно декларации должны были быть применены к
побежденной Японии, включались, как известно, положения о соблюдении
условий каирской декларации, о лишении Японии плодов агрессии,
восстановление территориальной целостности Китая и независимости Кореи.
В то время когда в залах Потсдамского дворца американские политические
деятели и военные вслух восторгались по поводу декларации о гуманных
целях войны против Японии и прославляли этот документ, государственный
аппарат в Вашингтоне захлестнула антисоветская лихорадка, там
активизировалась подготовка планов открытой агрессии в районе Дальнего
Востока, а усилия направлялись в основном на то, чтобы оккупировать
основные стратегические пункты на материке, прежде чем вооруженные силы
СССР и народно-освободительной армии начнут там военные действия.78
Военное командование США не ограничилось лишь приказами, а приступило к
проверке исполнения принятых решений, оно торопливо исполняло приказы о
переброске своих войск в ключевые порты Китая, внимательно изучало планы
первоочередной оккупации основных районов Дальнего Востока. С этой целью
американский генерал Ведемейер детально обсуждал с Чан Кай-ши проблемы
помощи гоминдановскому правительству в овладении территории Китая,
находившейся под контролем Японии. Чан Кай-ши не скрывал от своего
собеседника чувство величайшей самонадеянности, – он говорил:
“своевременный захват Пусана способствовал бы установлению китайского
контроля в Корее”.79 Конечно для США не были секретом особые планы Чан
Кай-ши по отношению к Корее, деятельность т.н. “временного правительства
Кореи” в Чунцине. Американские политики по-прежнему, как могли, поощряли
планы Чан Кай-ши на установление послевоенного контроля в Корее, надеясь
использовать гоминдановскую агентуру. Отсюда и горячее желание помочь
Чунцину укрепить позиции Чан Кай-ши перед лицом вступления Советского
Союза в войну с Японией. На заключительной стадии тихоокеанской войны
США и Гоминдан выступили единым фронтом против сил
национально-освободительного движения китайского и корейского народов. В
США стали тщательно разрабатывать планы расширения своего влияния на
Дальнем Востоке. Все они имели резкую империалистическую,
антидемократическую направленность.

Глава 3.

Позиция США в определении характера послевоенного устройства в
Тихоокеанском регионе.

3.1. Политика США в отношении стран Юго-Восточной Азии.

Дальновидные государственные деятели вполне сознательно шли на
укрепление антифашистской коалиции и считали необходимым учитывать
позицию Советского Союза по вопросам послевоенного устройства как в
Европе, так и в Азии. Разрастающаяся антифашистская борьба народов
Китая, Кореи, Филиппин, Малайи, Индонезии, Индокитая, усиливавшаяся тяга
народов стран Азии к независимости приводила американских политиков к
заключению:

спасти колониальную систему в прежнем виде они не смогут. В июне 1942 г.
устами президента был высказан вывод, к которому пришли правящие круги
США: “… в конечном счете белые нации не могут надеяться на то, что им
удастся сохранить эти районы в качестве колоний”80. Здесь, конечно был и
скрытый смысл – увидеть торжество политики “открытых дверей”. Для многих
представителей крупнейших монополистических объединений США будущее
колоний Запада не выглядело слишком туманным. Опыт господства
североамериканского капитала в Латинской Америке подсказывал США формы и
методы замаскированного вторжения в экономику слаборазвитых стран,
подчинения хозяйственной и политической жизни интересам крупного
капитала США. Идея учреждения специальных институтов для “выучки”
колониальных народов вызвали волну беспокойства в Великобритании. Там
справедливо усматривали в американских предложениях по опеке угрозу
незыблемости Британской империи. Подобная реакция на предложение США по
опеке была вполне оправданна.

С конца 1942 г. американская и английская сторона обменивались проектами
заявлений по колониальному вопросу. 9 декабря 1942 года находящийся в
состоянии сильной тревоги Военный кабинет принял проект английской
декларации по вопросам будущей колониальной политики. Это мероприятие
рассматривалось, по признанию Вудворда, необходимым в связи “с
настроением общественного мнения, в основном в США и некоторого рода
туманными идеями американского президента по опеке”81. Военный кабинет
Англии, чувствуя свое бессилие перед лицом сильного нажима США, признал
целесообразным разработать ряд мероприятий, которые могли бы
амортизировать силу удара, уготовленного американским союзником в самое
сердце Британской империи. Казалось, жадность американцев готова была
свести английскую империю лишь к британским островам. Более смелее по
отношению к британским интересам Госдепартамент вряд ли мог поступить,
когда включал даже Индию в число стран, к которым США планировали
принять меры по “подготовке к самоуправлению”82.

Излюбленным ходом американской дипломатии были предложения о
международной опеке над колониальными странами, в которой ведущая роль
отводилась Соединенным Штатам. Англия оказалась в состоянии
противопоставить американской идеологии лишь потрепанную легенду о своей
цивилизационной миссии в Азии. Однажды, в разгар военных событий в
беседе Ф.Рузвельта и одного из высокопоставленных наместников английской
короны сэра Клиффорда, были ярко выражены абсолютно противоположные
точки зрения на проблемы американского и английского колониализма.
Клиффорд дал следующую характеристику колониализму США: “Я часто
указывал Министерству колоний, что наша форма

колониализма не отвечает духу времени и что мы должны принять такую
колониальную политику, которой следуют США. Такая политика более
практична, чем наша… система предоставляет колонизирующей державе все
благоприятные удобства, в которых она нуждается, не беря на себя никаких
обязательств, не беспокоясь за политическую администрацию,
здравоохранение, образование и др., а так же обеспечивает источником
рабочей силы на месте на основе принципа: бери или уходи, не затрудняя
колонизирующую державу профсоюзными волнениями”83.

Новые планы США, связанные с предоставлением формальной независимости
ряду колониальных стран наталкивались на упорное противодействие
Великобритании. Заявление Черчилля от 10 ноября 1942 г. довольно часто
вспоминалось английскими политиками как яркий пример настойчивости и
твердости защитников устоев некогда могущественной Британской империи:
“Мы намерены удержать то, что является нашей собственностью… Я стал
премьер-министром его величества не для того, чтобы председательствовать
при ликвидации Британской империи.”84. Антиколо-ниалистский дух времени,
настойчивые требования США учредить в послевоенном мире систему опеки с
целью оказания “помощи колониальным странам в деле достижения
независимости”, вынудили Британию идти на более изощренные уловки за
свои интересы. Политика США, проявлявшая в то время известную
дипломатическую щепетильность, бесповоротно устремлялась к приобретению
гегемонии в Азии. Такая политика, находилась в противоречии с принципом
самоопределения наций. В глазах американских политиков опека выглядела в
качестве средства закабаления народов. Период опеки имелось в виду
использовать для подготовки социальной базы колониализма. Существенная
оговорка Каирской декларации о предоставлении независимости Корее “в
должное время” скрывала хитроумные маневры американской дипломатии
направленной на распространение после войны своего влияния на
колониальные страны. Оговорку “в должное время” предполагалось
использовать как лазейку для установления в послевоенной Корее опеки
великих держав.

Различного рода проекты организации опеки над районами колониальных
империй Запада и освобождения от японского управления территорий
занимали значительное место в секретных переговорах государственных
деятелей США и Англии. В вопросе об опеке, так же как во многих других
вопросах военного и политического порядка проявилось острое, казалось,
непримиримое соперничество колониальных держав за распределение сфер
влияний, за главенство в решении вопросов послевоенного урегулирования.
Нужны были гигантские усилия, чтобы прикрыть корыстные замыслы
финансово-политических кругов великих держав.

Коренные изменения в ходе войны в пользу антифашистской коалиции
позволили правящим кругам США говорить о победе над державами ОСИ как о
возможной в недалеком будущем перспективе. Если до решающего перелома в
ходе войны идея опеки над колониями и освобожденными от японцев
территориями являлись лишь предметом секретных переговоров и служила
шатким подспорьем для туманных прогнозов американских государственных
деятелей и журналистов, то в 1943 году об опеке заговорили открыто, как
о весьма необходимом институте послевоенного устройства. Уже в 1942 г.
один из видных американских идеологов Вайтон писал о необходимости
создания взамен старой колониальной системы новой, более совершенной
организации.85 Он, например, утверждал, что Азия “нуждается в том, чтобы
ее тренировали и

обучали правам гражданства”86. По его мнению, эту ответственность за
“обучение Азии” должны были взять на себя США. Сожалея о том, что до сих
пор не была придумана новая система взамен старой открытой формы
колониализма, Вайтон предлагал предоставить Соединенным Штатам право
опеки над старыми и новыми колониями, а за образец для их управления
советовал принять Филиппины и Гавайские острова.87

По мере приближения победы над силами фашизма все сильнее проявлялось то
глубокое противоречие, которое имело место между агрессивными планами
США в войне на Тихом океане и антиколониалистскими лозунгами
американской пропаганды. Стремление американцев к господству,
практическая подготовка планов прямой оккупации островов на Тихом океане
и основных стратегических пунктов на материке довольно откровенно
афишировались в Соединенных Штатах и создавали для американских
монополистов неприятные осложнения в деле использования
ан-тиколониалистских лозунгов в борьбе с империалистическим конкурентом
и в целях повышения своего авторитета. Англичане не упускали любой
возможности, чтобы при случае напомнить своему американскому союзнику:
не следует чрезмерно увлекаться антиколониализмом, если хотите сами
использовать методы классического колониализма в войне на Тихом океане.
Английские политики мучительно пытались ответить на вопрос: как достичь
компромисса с американскими “антиколониалистами”. В декабре 1944 г.
министр колоний Стэнли представил военному комитету документы, где были
подробно изложены принципы “Международного кооперирования в развитии
колоний”, которые по замыслам английских политиков, должны были
удовлетворить США и в то же время обеспечить защиту интересов ведущих
колониальных держав.88

?

?

?

?????????$??$??????Для такого последовательного и ревнивого борца за
интересы британской короны, каким был Уинстон Черчилль, более
привлекательным выглядел непосредственный раздел колоний; он охотно
управлял бы оружием и в крайнем случае решился бы на сохранение
довоенного статус-кво на Тихом океане, может быть с некоторой
модификацией, нежели согласился бы на установление системы опеки в зоне
интересов европейских держав; Черчилль оставлял за собой право высказать
более категоричные суждения относительно американского колониализма и
никогда не оставался равнодушным к любым проектам “Международного
кооперирования” для развития колоний89.

Как и следовало ожидать, предложение американцев о международном
сотрудничестве в “развитии колоний”, которое на деле обозначало принцип
“равных возможностей” и открытый доступ американского капитала в
английские колонии, встретилось с усиленным сопротивлением Англии. В
записке Идену Черчилль писал, что Англия не должна присоединяться к
декларации, затрагивающей интересы ее империи: “…вспомните, как в
своей ноябрьской речи 1942 г. я выступил против ликвидации Британской
империи. Если американцы хотят взять японские острова, которыми они
овладели, пусть они это делают с нашими добрыми пожеланиями и с любыми
приемлемыми для них словесными формулировками. Но руки прочь от
Британской империи – таков наш принцип”90.

Ведущие государственные деятели Англии и Франции – Черчилль, де Голь –
никак не могли примириться с тем, что Соединенные Штаты Америки
противопоставляют себя державам классического колониализма, и, пользуясь
военной конъюнктурой осуществляли широкую экономическую экспансию в
сферу колониальных владений западных держав.

Перелом в ходе войны оказал таким образом непосредственное влияние на
планирование Соединенными Штатами послевоенного устройства на Тихом
океане. Однако детальная разработка американских планов – прежде всего
режима опеки – имевших в виду не только нейтрализацию освободительного
движения, но осуществление политики “открытых дверей”, встретилась о
-серьезными трудностями, – западноевропейский колониализм не хотел
сдавать своих позиций. И ближе к концу войны американские
экспансионистские планы стали приобретать более конкретную форму.

Правящие круги США, используя превосходство над своими европейскими
союзниками, после перелома в ходе войны проявляли большую активность в
своих попытках занять лидирующее положение в определении послевоенного
планирования на Тихом океане. Они не ограничивались лишь обсуждением и
выработкой формулировок, способных оправдать в глазах народов их
открoвенно захватническую политику, а всерьез занимались подготовкой. и
осуществлением своих планов. После перелома в войне США и Англия начали
разработку более детальных планов компаний в Азии. США продолжала стойко
оберегать зону своей «ответственности» в военных действиях на Тихом
океане, больше внимания уделяли планированию границ будущих районов,
намеченных к оккупации американской армией.

На военных конференциях и межсоюзнических встречах обсуждение вопросов
координации действий союзников в войне с Японией, стало отнимать больше
времени у государственных деятелей и военных специалистов США и Англии.
При определении военно-стратегических планов на Тихом океане Америка
стала уделпять особое внимание колониальным интересам монополистического
капитала США. 14 января 1943 года президент США и английский премьер
встретились в Касабланке (Марокко). Этой важной для Англии и США встрече
предшествовали бурные дискуссии между военными и политическими
стратегами союзных сторон относительно планов будущих операций. В
результате одиннадцатидневных переговоров появились решения, которые
означали, что военное руководство союзников считает Атлантический океан
“самым важным полем битвы” в войне с державами ОСИ.91 Во время
обсуждения военно-стратегических проблем в районе Тихого океана стороны
предусмотрели проведение операции на Алеутских островах, от Мидуэя по
направлению к Труку и Гуаму, намечалось продвижение в Индонезии и
занятие Бирмы.92 Адмирал Кинг особенно рьяно протестовал против
недооценки Тихого океана, иначе говоря, выступил наиболее рьяным
защитником планов адмирала Нимица и генерала Макартура, желавших вернуть
“американских парней” из Европы для борьбы за превращение Тихого океана
в “американское озеро”.93 В умах сторонников военно-стратегических
концепций Макартура и Кинга зрели все новые и новые планы раздела “”сфер
ответственности” в районе Тихого океана. Реальному осуществлению этих
планов противостояли английские интересы, имевшие в виду сохранение
Британской империи.

К 1943 году отчетливо проявились неспособность и нежелание США повлиять
на английскую политику. Присутствие китайско-американских войск в
Юго-Восточной Азии, а также поведение американских военнослужащих и
дипломатов вызывали антиамериканские настроения среди индийцев, которые
считали, что США поддерживают Британскую империю. Однако во время
неофициальных англо-американских переговоров будущее Индии, как и всей
Британской империи, оказывалось в центре ожесточенных споров, которые
по-прежнему омрачали англо-американское сотрудничество. Биограф
Рузвельта Хэтч обратился к беседам Рузвельта и Черчилля относительно
будущего Британской империи, в частности, Индии. Одно из высказанных
Рузвельтом положений встретило резкий протест со стороны Черчилля,
который облек свои возражения в определенную форму: “Это принесет вред
интересам Британской империи”. “Мой дорогой Уинстон,- ответил на это
Рузвельт, – Британской империи не существует больше, она лишь плод
вашего воображения.”94. Если в официальной дипломатии проблемы
Британской империи обнаруживали свои деликатные стороны, то в этой
частной беседе ведущих государственных деятелей условности, как видно,
были отброшены напрочь. Еще 19 июня 1943 г. Черчилль предложил учредить
союзное командование для Юго-Восточной Азии, которое включало бы силы
Британии, Индии, США и Китая под объединенным англо-американским
командованием. Это предложение предусматривающее распространение
контроля Британии на Китай, не могло, естественно, не вызвать
настороженного отношения среди американцев. Поэтому, когда президент США
давал в основном положительный ответ на английские предложения, он все
же постарался избежать каких-либо определенных гарантий, позволявших бы
британскому штабу взять на себя руководство китайским театром военных
действий. Соединенные Штаты предполагали использовать любые возможности
для того, чтобы как можно устойчивее закрепиться на своих новых позициях
в Юго-Восточной Азии и не допускать своего союзника к Дальнему Востоку.
Согласно выводам, к которым приходил Биллоу – сотрудник американского
оперативного штаба: “Политика США не так уж резко отличалась от
британской… США хотели позволить Англии возвратить ее бывшие владения
за исключением Гонконга; они стремились сохранить за собой
преимущественный контроль над мандатами Японии, Филиппинами и Китаем;
Гонконг, французский Индокитай они хотели передать Китаю; Филиппины
должны были быть свободными, хотя необходимые военные базы нужно было
сохранить там.”95 Биллоу тщательно обдумал и выдвинул на первый план 3
основных вопроса, которые надлежало определить высшими
правительственными органами США: 1) Хотят ли США сохранить контроль в
юго-западной части Тихого океана? 2) Хотят ли США сохранить Военные базы
в районе южнее линии Соломоновых островов, французского Индокитая,
Калькутты? 3) Хотят ли США получить экономические и политические
уступки? Если да, то какие?96

Биллоу заключал, что от решения этих вопросов зависели проблемы
командования, перегруппировок границ, разделения ответственности и т.д.
Ряд этих важных проблем оказались в центре внимания представителей
союзного англо-американского командования, прибывших на очередную
встречу в Квебек в августе 1943 г. Черчилль 7 августа высказал ряд
рекомендаций представителям английского командования: “До встречи с
американцами мы должны договориться об общем плане для командования в
Юго-Восточной Азии и назначении Верховного Главнокомандующего…”,
вместе с тем британский премьер готовился удивить американцев рассказами
об успехах отрядов Унгейта в Бирме, надеясь убедить своих союзников в
том, что Британия всерьез готовится занятья этим районом Юго-Восточной
Азии.97 В результате дискуссий появился громоздкий театр военных
действий, справедливо названный современниками в значительной степени
бесплодным. Было создано Объединенное союзное командование Юго-Восточной
Азии, подчинявшееся в основном англо-американскому штабу.

Географически район командования Юго-Восточной Азии охватывал Цейлон,
Таиланд, Бирму, Малайю и Суматру. Все эти территории (за исключением
Цейлона) к моменту создания СЕАК находились под оккупацией Японии.
Правящие круги США, соглашаясь на английское руководство военными
действиями в Юго-Восточной Азии, рассчитывали максимально использовать
своего британского союзника и резервы его колоний для достижения победы
над Токио. При этом американские политики учитывали и то, что английские
позиции должны были помочь удержать районы, где невиданными темпами
ширилось освободительное движение. Решение о создании СЕАК предполагало
активное участие США в руководстве этим театром военных действий.

Заключение к которому пришел полковник Биллоу из стратегического отдела
оперативного штаба, оказалось весьма откровенным. “Развертывание
британских вооруженных сил не касалось стратегии – они не могли не
ускорить, не отсрочить поражение Японии. Это развертывание должно было
основываться лишь на соображениях высокой политики.” В чем же по мнению
этого американского штабиста, состояли “соображения высокой политики”
Британии? Его точка зрения состояла в следующем: “Британская политика
была ясна: оккупировать вновь все английские владения, где это возможно,
или послать политических деятелей с оккупационными войсками;
восстановить свой утерянный престиж в Австралии и Новой Зеландии;
восстановить французские, голландские и португальские владения, а также
заполучить максимум помощи от США в политическом и экономическом
восстановлении оккупированных территорий”.98

С самого начала своей деятельности командование СЕАК стремилось включить
в зону своих действий весь Индокитай, Нидерландскую Индию, английские
владения на Тихом океане. В октябре 1943 г., бывший губернатор
Нидерландской Индии Ван Моок, встретив Маунтбеттена, был обрадован
уверенностью английского командующего в скорейшем распространении СЕАК
на обширные районы колониальных держав Запада.” Однако о скорейшем
решении этих сложных проблем тогда еще не могло быть и речи. Сам Ван
Моок вспоминает: командование СЕАК ослаблялось англо-американскими
расхождениями.100 Основной контроль за стратегией в СЕАК и
распределением ресурсов США и Англии между Китаем и СЕАК должен был
осуществляться англо-американским объединенным комитетом начальников
штабов. На английский же комитет начальников штабов была возложена
задача контролировать операции и осуществлять исполнительные функции.
Для обеспечение обмена информацией и координации разведывательной
деятельности союзников в Дели (Индия) устанавливался Объединенный
комитет связи.101 Главнокомандующим союзного театра Юго-Восточной Азии
был назван Луи Маунтбеттен – двоюродный брат английского короля Георга,
находившийся в фаворе у английского премьера. Обязанности его
заместителя были возложены на американского генерала Стилуэлла.
Командование военного театра Китай-Бирма-Индия было сохранено и
находилось по контролем США, руководство военными действиями в Китае
осуществляло гоминьдановское командование совместно с генералом
Стилуэл-лом, который оставался пока начальником штаба Чан Кайши.
Постановка англичанами вопроса о “восстановлении и расширении интересов
британского империализма в Азии” в период, когда для союзников
наметились благоприятные перспективы окончания войны, встречались с
неудовлетворением не только свободных от связей с британской короной
американскими монополиями, но и общественным мнением США, которое хотело
увидеть, да и видело в “антиколониализме” США добрые начала
послевоенного устройства мира. Дальновидные американские политики
отмечали прогрессивные изменения в настроениях американцев. Мерил,
представитель США в Дели, докладывал в Вашингтон государственному
секретарю (26-го октября 1943 года) о планах англичан в Азии. Его
донесение об итогах беседы второго секретаря американского посольства в
Чунцине Дэвиса с представителем английской службы пропаганды, содержало
весьма показательные для британской внешней политики положения: Англия
после поражения Германии будет опасаться участия в новой войне в Азии;
Россия оккупирует Маньчжурию а Корея станет королевством; американские и
английские войска оккупируют Японию, и Россия будет иметь сравнительно
небольшой голос относительно урегулирования с Японией; Япония не будет
разрушена, а будет использоваться в качестве буфера против Советского
Союза. Среди английских официальных лиц в Новом Дели, по сведениям
американцев, существовало единодушное мнение, что основой борьбы в Азии
является восстановление и распространение британских имперских
интересов.102

Английской точке зрения, базирующейся на необходимом условии сохранения
британской империи, американская дипломатия противопоставила свои
задачи: “В умах большинства американцев лучший мир связывается с
устранением колониальных империй. Имеет место весьма реальная опасность
того, что в результате существующей среди американского народа точки
зрения об обмане американцев британским империализмом, США вновь станут
проводить изоляционистскую политику. Если Британия не хочет, чтобы США
пошли по пути изоляционизма, она должна предоставить нам некоторую
свободу осуществлять нашу собственную политику в Азии.”.103 Эти
умозаключения принадлежали американскому дипломату Дэвису, политическому
советнику Стилуэлла. Вашингтон внимательно следил за планами своих
западных союзников в Юго-Восточной Азии; не напрасно президент просил
своего представителя Хэрли ставить его в известность относительно
деятельности англичан, французов и голландцев в Юго-Восточной Азии.104

Интересы США и Англии сталкивались не только в области официальной
дипломатии, в переговорах о распределении сфер ответственности. В 1944
г. резко активизировалась деятельность американской разведки на
территориях колониальных империй Запада. В августе 1944 г. группа УСС
приземлилась на аэродроме в Коломбо и разместила свой штаб в Канди
(Цейлон). Почти все восемь месяцев штаб по аттестации американских
агентов находился на Цейлоне.105

Английские лидеры предпочитали не полагаться на обещания США сохранить
верность союзнику, а практическими мерами в области военной стратегии
решили бороться за сохранение своих позиций на Тихом океане. Перед ними
стал вопрос: когда, в каком количестве Англия должна направить на Тихий
океан военно-морские силы, сухопутные войска, авиацию и транспортные
средства для действия на левом фланге американских вооруженных сил в
юго-западной части Тихого океана с базой в Австралии. Начальники
английских штабов предполагали, что Маунтбеттен сможет приступить к
крупным десантным операциям с базы в Индии лишь спустя 6 месяцев после
разгрома Германии.106 Такие предложения не могли удовлетворить Лондон.
Там родился план Маунтбеттена -план продвижения английских войск в
сторону Малайи и Голландской Индии.107 Черчиллю претило использовать
английские вооруженные силы на второстепенных ролях у американцев на
Тихом океане, он был горячим сторонником плана самостоятельных действий
по возвращению колоний. Рузвельт, напротив, был весьма озабочен новыми
планами верховной ставки англичан, полагая, что их осуществление ослабит
фронт в Бирме. Он упорно настаивал на проведении операций через Бирму в
целях помощи Китаю и для обеспечения американского продвижения на запад
к району Формозы (Тайвань), Китай, Лусон.108 Накануне американские
начальники штабов приняли решение: при продолжающемся наступлении
генерала Макартура к Филиппинам, основную атаку осуществить Ни-мицем из
центральной части Тихого океана к Формозе. США полностью взяли
инициативу на Тихом океане, а англичанам ничего не оставалось делать,
как согласиться с доводам американской стороны. 13 февраля 1944 г.
Рузвельт з своем послании премьеру охладил пыл английских стратегов: он
сообщил, что английские силы на Тихом океане не нужны до лета 1945 г.109

Решимость англичан принять как можно большее участие в “освобождении”
Азии крепла с каждым месяцем военных действий. Гарольд Батлер в
секретном меморандуме командованию Юго-Восточной Азии писал: “…Если
американское общественное мнение будет считать, что Англия принимала
значительное участие в войне против Японии, то, оно, вероятно проявит
более благожелательное отношение к нашим требованиям во время заключения
мира. До настоящего времени существует мнение, что она пытается большую
часть тягот свалить на Америку…”. Англичане опасались, что в
последующие годы США скажут им: “Мы пришли к вам на помощь в Европе, а
вы предоставили нам одним кончать с Японией”.110 Эти опасения толкали
Черчилля к призывам вернуть “на поле боя” английские владения на Дальнем
Востоке, а не дожидаться, чтобы их возвратили за столом мирных
переговоров. Британский премьер рассматривал удар по Рангуну как
предварительную подготовку к крупному наступлению на Сингапур. Он
считал, что “только ^захват Сингапура восстановит престиж Англии в этом
районе”.111

В январе 1944 г. между Стилуэллом и Маунтбеттеном было достигнуто
соглашение на участие в бирманской компании го-миньдановских войск,
сосредоточенных в Юньане. Маунтбеттен от имени командования послал
письма Рузвельту и Черчиллю с просьбой оказать влияние на Чан Кайши. В
критическое для союзников время военных действий на Тихом океане
Рузвельту пришлось подписать солидное количество посланий к Чунцинскому
правителю, во многих из них содержались попытки заставить последнего
обращать больше внимания бирманскому театру военных действий. Чаще всего
Чан Кайши ловко удавалось уклоняться от ответа или ограничиваться
молчанием. Большинство отказов из Чунцина направить в Бирму войска
официально объяснялись его чрезмерной “занятостью”, “борьбой с
коммунистами и подготовкой к отражению готовящегося наступления японцев
в районе Хань-Лоян”.112 Пока американские политики и стратеги
уговаривали Чун-цин, японцы в то время не предавались успокоению;
японские войска, форсировав реку Чиндзин, вторглись в Ассам и Манипур,
начали наступление на Индию. Вашингтон не мог оставаться нейтральным
перед лицом непослушания в Чунцине: в январе 1944 г. Рузвельт поставил в
известность Чан Кай-ши, что если гоминьда-новцы не начнут наступления из
Юнаня, то он прекратит оказание Китаю помощи по ленд-лизу; об этом же
напоминал Маршалл; 3 апреля Рузвельт вынужден был прибегнуть к помощи
радио, чтобы повторить свои доводы о необходимости большего внимания к
Бирме.

Под усиленным давлением из Вашингтона Чан Кай-ши вынужден был отступить,
его армия под руководством американского командования активизировала
военные действия в Бирме. В августе 1944 г. была отбита Митчина. США
прославляли победу американского и китайского оружия; для Вашингтона эта
победа должна была служить новым доказательством вклада США в дело
освобождения британских колоний. Но осенью 1944 г. фортуна изменила
американским стратегам на китайском театре военных действий. В марте
1944 г. японское командование, стремившееся компенсировать в Китае
неудачи на других фронтах, приняло широкое наступление против
гоминьдановских войск. Их расчет состоял в том, чтобы, заняв удобные
плацдармы на территории Китая, затянуть войну на Тихом океане и
попытаться договориться с правящими кругами США о компромиссном мире.

Наступление японских войск было весьма успешным. За 8 месяцев оккупанты
овладели значительной частью территорий провинций Хэнань, Хунань,
Гуанси, Гуандун, Фуцзянь и, повернув на запад, вступили в провинцию
Гуйчжоу; в ходе наступления японцы захватили целый ряд американских
аэродромов. Разгромленный гоминьдановский фронт не представлял для
японских частей серьезной силы.

Генерал Джозеф Стилуэлл докладывал в Вашингтоне о положении
чанкайшистского правительства: “Что касается его (Чан Кай-ши)
теперешнего положения, то он придерживается реакционной политики
однопартийного правительства и подавлением демократической мысли
агентами особой службы Чан Кайши”.113 Американских политиков не могло не
взволновать тревожное положение, в котором оказался Гоминдан. 20 июня
1944 г. в Чунцин срочно прибыл вице-президент США Генри Уоллес. Поездка
одного из ведущих государственных деятелей США в Китай имела целью
определить возможности и пути укрепления режима Чан Кайши. Генри Уоллес
одобрил посылку в северные районы Китая специальной группы обследования.
Эта группа должна была посвятить себя собиранию разведывательных
сведений как о японцах, так и о силах антияпонского сопротивления.
Участники этой группы, находясь в освобожденных районах, призывали
администрацию изыскивать пути к взаимопониманию с КПК, вплоть до
оказания армии китайских коммунистов военной помощи. Американские
специалисты-китаеведы, находившиеся в штатах УСС, рассматривали
политическое положение в Китае в тесной связи с развитием военных
событий; они с похвалой отзывались о Стилуэлле, видя в нем знатока
такого рода проблем. Уоллес однако поддержал перед президентом
предложение Чан Кайши об отставке Стилуэлла и назначении Зе-демейера. В
то же время вице-президент США выразил уверенность в том, что президент
предпримет решительные шаги с целью остановить неуклонное ухудшение
положения в Северном Китае.

В военных кругах имело место серьезное беспокойство за судьбы китайского
театра военных действий. Перед лицом серьезных попыток Японии затянуть
войну и добиться для себя наиболее выгодного ее окончания,
правительственные и военные круги США не могла не интересовать
возможность усиления эффективности китайского театра военных действий.
Подобная возможность могла быть претворена в действительность лишь при
условии мобилизации всех сил Китая в единый антияпонский фронт и отказа
Чан Кайши от блокирования освобожденных районов. Из этого исходил
Объединенный комитет начальников штабов, представляя президенту свои
рекомендации: “До тех пор, пока все ресурсы Китая. включая дивизии,
противостоящие коммунистам, не будут

включены в войну с Японией, имеется небольшая надежда на то, что Китай
сможет продолжать военные действия с какой-либо эффективностью…”. Для
осуществления подобных планов подходящей фигурой был Стилуэлл, всегда
высоко оценивавший боевые качества вооруженных сил освобожденных районов
и стремившийся к сотрудничеству с ними ради достижения победы над
Японией. Именно его рекомендовал Объединенный Комитет начальников штабов
как подходящего руководителя военных операций в Китае. Рузвельт
согласился с рекомендацией военных.114 Однако к концу 1944 г. в
американском командовании в Китае произошли существенные изменения. 18
августа 1944 г. Белый Дом отдал приказ о назначении генерала Патрика
Хэрли и Дональда Нельсона в качестве личных представителей президента
при Чан Кайши.115 31 октября после отставки Стилуэлла командующим
американскими войсками в Китае был назначен генерал Ведеймер, а ноябре
этого же года Хэрли заменил американского посла Кларенса Гаусса. Таким
образом, окончательно победила точка зрения тех империалистических
кругов в США, которые начали в своей политике по отношению к Китаю
считаться главным образом с “политическими соображениями”.

После перелома в ходе второй мировой войны правящие круги США подчинили
послевоенное планирование задачам американской экспансии в страны Тихого
океана. Политические соображения, имевшие в виду установление
американского господства в Азии, прежде всего в Китае, стали определять
и военную стратегию США. Все силы правящие круги США направили на то,
чтобы самым решительным образом форсировать объединение Китая под эгидой
Чан Кайши, стараясь в то же время совместить выполнение текущих задач
антияпонской войны с осуществлением планов

угодного американскому империализму послевоенного устройства на всей
китайской территории.

Когда политический барометр стал показывать приближение победы над
державами Оси, американская буржуазия все чаще ощущала себя в состоянии
неподготовленности к своей послевоенной роли в Азии. Наиболее
решительных деятелей в США не могла уже удовлетворить в тайне
вынашиваемая и публично пропагандируемая программа “экономической
гегемонии без политической аннексии”. В США до пору до времени
предпочитали не раскрывать карты относительно аннексионистских планов на
Тихом океане. Специалисты госдепартамента понимали, что открытое
провозглашение проектов аннексии тихоокеанских островов, оккупации
других территорий будет не столько полезна, сколько опасна для дела
борьбы со своими конкурентами. Долгое время американский
военно-политический аппарат вел скрытую подготовку к прямым колониальным
захватам.

Военное и военно-морское ведомство, считавшиеся больше с силой, чем с
условностями дипломатического порядка, интересовались, прежде всего,
практическими мерами по оккупации тихоокеанских территорий.
Военно-морское ведомство США видело в оккупации островов от Перл-Харбора
до южных подступов к Японии заманчивые перспективы для создания в этом
районе беспрерывной цепи военных баз;116 острова Мидуэй и Уэйк
рассматривались в качестве перекидного моста к материку, Гуам в
соответствии с давнишними намерениями американского морского ведомства
должен был стать крепостью в океане; остров Палау намечалось
использовать как промежуточное звено между Гуамом и Филиппинами.
Армейская и военно-морская служба США даже учредили специальные органы
по военному управлению гражданскими делами на оккупированных
территориях. ОРПХ – так именовался отдел военной администрации при
Управлении главнокомандующего морскими операциями, начал свою работу с 1
января 1943 г. 1 апреля 1943 г. при специальном Управлении военного
департамента был организован отдел гражданской службы САД. Эти два
отдела, казалось, работали в согласии, проводили взаимные консультации
по вопросам, связанными с оккупацией различных районов.”‘

После мартовского решения 1943 г. Объединенного комитета начальников
штабов ОРПХ приступило, наконец, к планированию работы военной
администрации для конкретных районов. Планирование осуществлялось на
базе школы при Колумбийском университете. К апрелю 1943 г.
подготовительная работа велась в основном по проблемам, связанными с
районами Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии.

Для работы в военной администрации на территории оккупированных районов
Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии прошли специальную подготовку в
Принстоне – 986 лиц командного состава вооруженных сил США, закончили
специальные школы при Принстонском и Колумбийском университете 1.333
офицера военно-морских сил США. 47 офицеров были подготовлены в высшей
школе разведки военно-морского ведомства. Им вменялась обязанность
проводить разведывательную работу в аппарате военной администрации.
1.615 военно-морских офицеров приняло участие в работе военной
администрации, в годы второй мировой войны.118 К 1944 г. в США были
созданы 5 групп районного планирования в юрисдикцию которых входили: 1.
Мандаты, острова Бонин, Рюкю, Хаинань, Курильский архипелаг. 2. Формоза
и Пескадорские острова. 3. Япония и Корея. 4. Филиппины. 5.
Нидерландская Индия.119 Американские планирующие органы не
ограничивались подготовкой к оккупации японских владений, а приступили к
изучению возможностей оккупации и колоний Запада. В ответ на запрос
Управления гражданской администрации Военного министерства (Civil
Affairs Division of the war Department) и отдела оккупированных
территорий Военно-морского министерства (The occupied. Areas Section of
the Navy Department) к февралю 1944 г. Госдепартамент начал готовить
проекты официальных заявлений по вопросам, касающимся оккупации Японии и
Кореи. Однако, подготовка официальных заявлений по проблемам, связанным
с будущей оккупацией территорий Дальнего Востока, а затем и
Юго-Восточной Азии оказались не таким уж простым делом, как этого бы
желали в военном министерстве. Уже в ноябре 1943 года Австралия стала
проявлять заметное беспокойство по поводу будущего своих колониальных
владений.120 Американское командование, стремясь избежать лишних хлопот
в неоккупированных районах, передало контроль прежней колониальной
администрации. Из последнего извлекалась двоякая польза: с одной
стороны, облегчалась борьба с освободительным движением, с другой –
сглаживались трения между заинтересованными державами.

Макартур требовал со все возрастающей настойчивостью принятия в
Вашингтоне директивы, которая давала бы ему, как главнокомандующему,
право контролировать высшую власть на Филиппинах не только во время
военных операций, но и в период послевоенной гражданской администрации.
Глава отдела по филиппинским делам госдепартамента Локарт в феврале 1944
года предсказывал скорое возвращение Кэсона на Филиппины в обществе
своего патрона – Макартура.121 Последний предпочитал поддерживать прямые
контакты непосредственно с лидерами филиппинского эмигрантского
правительства в США и по возможности не впутывал в свои: дела
госдепартаментских чиновников. Для осуществления своей миссии на
Филиппинах Макартур считал достаточным свой опыт борьбы с революционными
силами. В Индонезии военное командование США часто предпочитало
действовать в духе рекомендаций Госдепартамента, считавшего необходимым
использовать голландскую администрацию сразу же после вступления на
индонезийские острова. В штабе Макартура нашла приют т.н. Гражданская
администрация (The Netherlands indies Civii Affaiers Administration,
NICA). В марте 1944 г. Макартур встретился с представителем голландской
администрации в колонии Ван Мооком. Ван Моок отлично представлял, что,
как Франция в Индокитае, так и Голландия в Индонезии не сможет
восстановить прежнее положение, опираясь лишь на собственные силы,
которые в связи с войной в Европе почти полностью иссякли, в результате
переговоров и появилось соглашение, которое предполагало в качестве
конечной цели восстановление на индонезийских островах власти прежних
колонизаторов.122

Желание американского командования привлечь к военным действиям на Тихом
океане колониальные державы Запада объяснялось политическими
соображениями. Перспектива национально-освободительных революций (или
хаоса и беспорядков, как любили представлять некоторые республиканские
лидеры) на освобожденных от врага территориях убеждала правящие круги
США в необходимости укрепления союза США и Англии. Само определение
американской политики по отношению к колониальным проблемам в Азии
относилось прежде всего к Управлению по европейский делам
Госдепартамента, Управление по дальневосточным делам, возглавлявшееся
Джозефом Грю, играло в данном случае вспомогательную роль. В Управлении
по европейским делам не было, конечно, лиц хорошо знакомых с азиатскими
проблемами; опыт чиновников этого управления был связан в основном с
Европой, их связи с европейскими монополистическими кругами определяли в
большой степени и их европейскую ориентацию. “Сомнительно, -писал
Солсбери в “Фар Истерн Сюрвей”, – что кто-либо из официальных лиц в
нашем правительстве выше ранга Грю осознают, что белый империализм в
Азии обречен на гибель”.123

Для внешней политики США, для дипломатического ведомства проблема
будущего тихоокеанских территорий может быть а большой степени японских
подмандатных островов выглядела куда более деликатной, чем для военных.
Правда, лидеры республиканской партии не были столь щепетильны как их
коллеги из демократической партии и не раз открыто выступали за прямой
захват тихоокеанских островов, а журналисты довольно часто цитировали
программу республиканца Кларенса Келлада (Аризона): “… Мы должны
завладеть, если сможем, путем дружеских переговоров теми пунктами, теми
островами, теми базами, которые укрепят позиции США. Тихоокеанские
острова в том количестве и в том расположении, которое нам необходимо,
должны стать нашими. Тихий океан должен стать американским озером”.124
Республиканцы упрекали правительство в бездействии, громогласно
требовали бескомпромиссной оккупации тихоокеанских островов;
военно-морской министр Нокс, ссылаясь на особое стратегическое значение
островов на Тихом океане, требовал в сенатской комиссии по иностранным
делам сохранения за США после войны Каролинских, Маршальских и
Марианских островов. К республиканцам в подобных выступлениях примыкали
голоса и демократов. В августе 1944 г. сенату была предложена резолюция,
предлагавшая “приобрести все острова на Тихом океане, в том числе
острова Тайвань и Рюкю”.125

Проект резолюции внес сенатор демократ от штата Теннеси Мак-келер.
Администрация, испытывая на себе провокационное давление
аннексионистских элементов, стремилась достичь компромисса между
провозглашенной “антиколониалистской” политикой и устремлениями наиболее
агрессивных кругов США. Некоторые деятели администрации считали себя не
в праве в то время объявить о необходимости аннексии тихоокеанских
островов, ибо такой шаг открыто подтвердил бы агрессивные цели США в
войне на Тихом океане. В Вашингтоне учитывали интересы империализма США,
который надеялся использовать традиционный американский
“антиколониализм” для оправдания будущей экспансии в Азии и не теряя
времени подыскивали новые формы маскировки колониальных захватов.

В администрации Ф.Рузвельта хорошо понимали, что официальное
провозглашение американским правительством намерения оккупировать после
войны острова на Тихом океане, приобрести базы, принадлежавшие
колониальным державам Запада, подорвет престиж США в мире, подорвет,
созданное большими трудами впечатление, будто США выступают за “свободу”
народов; оно будет находиться в противоречии с атлантической хартией, с
заявлениями Каирской декларации о том, что США и “не стремятся к
территориальным приобретениям”, со всеми антиколониалистскими
декларациями. 10 июля 1944 г. президента вынудили дать ответ на
многочисленные требования провозгласить тихоокеанские территории
неотъемлемой частью США. Он сообщил, что работает над “идеей”,
направленной на то, чтобы Объединенные нации “попросили” США
осуществлять опеку над японскими мандатными островами. Этот ответ
оказался, конечно, слишком туманным особенно для экстремистов из
военного министерства. К Ялтинской конференции советники госдепартамента
положили на стол президенту ряд рекомендаций относительно будущего
устройства бывшей японской колонии Кореи. Авторы рекомендаций находились
под впечатлением усиливающейся борьбы корейского народа за
независимость, возможного вступления СССР в тихоокеанскую войну.
Чиновники из госдепартамента, ссылаясь на свой долголетний опыт
международных дипломатических интриг, настаивали на организации в
послевоенной Корее “какой-либо формы международной администрации или
опеки, которая действовала бы до тех пор, пока корейцы не смогут
управлять страной сами”.126 Руководящую роль в организации послевоенной
опеки в Корее, конечно, предназначалась США. В представленном президенту
документе утверждалось, что “представительство иных государств, помимо
США, не должно быть столь значительным, чтобы оно могло нанести вред
американскому участию оккупации”.127 Иными словами “рекомендации”
госдепартамента отражали, прежде всего, явное намерение США играть
ведущую роль в оккупации территорий, находящихся под японским
господством, и односторонне решать проблемы будущего устройства на Тихом
океане.

При подготовке к международным конференциям последних лет войны правящие
круги США, учитывая невозможность изоляции Советского Союза от решения
проблем на Дальнем Востоке и Юго-Восточной Азии, пытались организовать
дело так, чтобы СССР принимал лишь формальное участие в организации
послевоенного устройства на Тихом океане и не мешал в проведении
экспансионистской политики. На Ялтинской конференции президент США не
пошел дальше предложений об опеке над Кореей. Осторожность Ф.Рузвельта
во многом объяснялась теми тенденциями и принципами сотрудничества с
Советским Союзом, которым в важнейших вопросах внешней политики
предпочитал следовать президент. На Ялтинской конференции (февраль 1945
г.) впервые на уровне международной встречи было выражено отношение
.великих держав к проблеме опеки над территориями. Предполагалось, что
эта система должна будет относиться к а) существующим мандатам Лиги
Наций; б) территориям, которые должны быть отобраны у врага в результате
второй мировой войны; в) другим территориям, которые могли быть
добровольно поставлены под опеку.128

Выступавшие за аннексию в конгрессе почувствовали себя весьма задетыми,
когда узнали, что представители основных пяти держав договорились о
встрече накануне конференции в Сан-Франциско с целью предварительно
обсудить проблемы послевоенной опеки. Эти силы воспользовались своим
влиянием в конгрессе и в армии: предложениям госдепартамента по
организации системы послевоенной опеки был организован бойкот, а
предварительная в США встреча сорвана. Английские представители,
прибывшие в Вашингтон с намерением принять участие в консультациях
накануне Сан-Франциско по поводу послевоенной системы опеки были
разочарованы, – американские политики решили избавить своих союзников от
предварительных консультаций, сославшись при этом на отсутствие
необходимых указаний от президента. До открытия конференции в
Сан-Франциско США предпочитали сохранять свои предложения по опеке вне
официальных переговоров.

Претворению в жизнь американских проектов опеки мешала, а к концу войны
в еще большей степени, боязнь империалистов нарастающей волны
национально-освободительного движения. Как, в Вашингтоне, так и в
Лондоне пытались как-то сгладить американо-английские расхождения по
проблемам опеки. Тенденции к компромиссу с державами Запада во внешней
политике США стали весьма заметными во время международных конференций
союзников конца войны. На конференции в Сан-Франциско 5 мая 1945 года
американская делегация выступила с проектом главы, посвященной
международной опеке, где, конечно, были успешно забыты обещания США 1943
года даровать колониальным народам “независимость”.

В 1943 г., когда еще не был окончательно предрешен конец войны и в
официальных внешнеполитических декларациях США преобладали
“антиколониалистские” тенденции, американский проект, декларации
Объединенных Наций провозгласил долгом и целью Объединенных Наций
подготовить народы колониальных стран к тому, чтобы они были способны
получить статут национальной независимости…”. К концу же войны, когда
инициаторы внешней политики США по многим международным проблемам все
больше склонялась к компромиссу с колониальными державами Запада, в
американском планировании стала преобладать другая тенденция
использования опеки: в США стали рассматривать этот международный
институт в основном не как средство вытеснения своих европейских
конкурентов из Азии, а в качестве своевременной и наиболее удобной ширмы
для подавления национально-освободительных движений и прикрытия своих
колониальных захватов на Тихом океане.

На конференции в Сан-Франциско авторы выдвинутых проектов по опеке США,
Англии, Франции, Австралии и Гоминдана не видели нужды быть
последовательными, всячески старались обойти молчанием принцип
самоопределения и необходимость достижения народами независимости в
качестве конечной цели новой системы. Новые американские предложения в
отличие от предложений 1943 г. не содержали и намека на “статут
национальной независимости”. Это, конечно, не означало, что все
англоамериканские расхождения были устранены. Английские политики, когда
дело касалось интересов британской империи, становились на редкость
дальновидными; они понимали, что хотя и вычеркнуты из проектов
формулировки, вызывающие бешеную злобу сторонников колониальных империй
Запада, опасность со стороны их главного конкурента – США нисколько не
уменьшается, тем более, что в любых американских проектах находились все
новые и новые лазейки для претворения в жизнь в еще более широких
масштабах принципа “равных возможностей”, “открытых дверей”. Не могли
англичане принять со спокойной душой и новые проекты США, выдвигавшие
тезис о стратегических территориях. Этот тезис является итогом долгих
раздумий американских политических мыслителей над тем, как юридически
обосновать предполагаемый захват Соединенными Штатами тихоокеанских
островов. Формулировка о т.н. стратегических территориях не могла быть
безоговорочно принята державами, известными своей старой приверженностью
классическому колониализму. Англичане понимали: на этот раз будет
чрезвычайно трудно, далее невозможно накинуть очередное покрывало
невинности на свою колониальную политику, ибо обширные территории
английской империи нельзя было зачислить в категорию стратегических.
Форин Оффис предложил своей делегации подчеркнуть на конференции
бесполезность попыток провести четкую границу между территориями,
имеющими стратегическое значение и не имеющими такового.

Французская буржуазия также как и английская считала бы для себя
непростительной роскошью уход из тихоокеанских владений; даже перед
лицом постоянного давления и угроз. Твердое желание Франции не уступать
своему могущественному союзнику подтвердил и де Голль. За день до того
как в токийской бухте был подписан акт о капитуляции де Голль на своей
пресс-конференции говорил: “В настоящее время США используют морскую
базу в Ну-мее, которую мы передали в распоряжение союзников на время
войны даже при отсутствии настойчивых требований с их стороны. Очевидно,
что это временное соглашение, которое не может быть постоянным, ибо
Франция обладает бесспорным суверенитетом над этими территориями .

Американские планы ликвидации французской колониальной империи
наталкивались на упорное сопротивление европейской буржуазии. Лидеры
европейского колониализма смотрели на военные действия с точки зрения
возможности своего возвращения в Азию. Генерал Ведемейер, верховный
главнокомандующий вооруженными силами США в Китае, сообщал 15 ноября
1944 года свои наблюдения в Вашингтон: колониальные интересы Англии,
Франции, Голландии объясняют интенсивные усилия этих держав,
направленные на восстановление их предвоенных политических и
экономических позиций на Дальнем Востоке.130 Американские наблюдатели
видели, как активизировала свою деятельность специальная французская
миссия в Индии, готовая в любую минуту перебраться на территорию
Индокитая. Планы французской буржуазии, направленные на возвращение
своих колониальных владений покоились на англо-французской общности
колониальных интересов. Колониальные интересы Великобритании стали в
свою очередь одной из важнейших движущих сил английского
внешнеполитического курса, направленного на спасение колониальных
империй Запада, в том числе и Франции. Англия открыто благоприятствовала
французскому участию в войне на Тихом океане, ее политики подыскивали
необходимые предлоги для участия французов в войне на Тихом океане,
наконец, просили у американцев одобрить участие французов в освобождении
Индокитая. И если у англичан приближенные де Голля находили
взаимопонимание, то в США на французских представителей смотрели в
основном как на надоедливых бедных родственников, которые могут
доставить единственное удовольствие окружающим – избавить от своего
присутствия. Это, в конце концов, уяснили многие из его
соотечественников. Осенью 1944 г. французская военная миссия, во главе
которой стоял генерал Блезо, появилась на Цейлоне. В Вашингтон поступили
известия о намерении французов добиваться от американцев официального
признания своей деятельности и равноправия с другими миссиями при
командовании в Юго-Восточной Азии. Точка зрения президента, не
считавшего Францию “перворазрядной державой”, подкреплялась и делами
американского правительства. в меморандуме военно-морскому министру
Форрестолу (17 ноября 1944 г.) Рузвельт категорически отмечал: никакое
одобрение со стороны американцев но должно иметь место в отношении
аккредитования любой французской миссии при командовании района
Юго-Восточной Азии и что никакие военные или гражданские представители
США не должны быть уполномоченными принимать решения по политическим
вопросам с французской миссией или с кем-либо другим. Французским
военным приходилось мужественно преодолеть горькое чувство унижения и
обивать пороги правительственных учреждений Вашингтона. Адмирал Фенард –
глава французской военно-морской миссии в США – обратился 19 сентября
1944 года к адмиралу Кингу с письмом. Он пытался убедить своего
американского союзника в необходимости обеспечить участие французского
флота в войне с Японией.131 Однако адмирал Фенард взял на себя
непосильную задачу. В Вашингтоне не раз возвращались к проблемам
будущего устройства на Тихом океане. Когда в марте 1945 г. за одним
столом встретились Рузвельт, Хэрли и Ведемейер, вновь обнаружились
опасения относительно возрождения колониальных империй Запада. Хэрли
хорошо осведомленный в делах мировой политики, напоминал, что французы,
англичане, голландцы кооперируются с целью предотвращения установления
опеки Объединенных Наций для Индокитая; его наблюдения приводили к
парадоксальному выводу: союзники надеялись использовать ленд-лиз и
людские ресурсы США для восстановления своего имперского контроля в
Азии. Иными словами проповедники американского “антиколониализма”
становились жертвой политики правительства США.

В марте 1945 г. когда Ведемейер и Хэрли посетили Вашингтон, Рузвельт
просил Ведемейера проявить решимость и предотвратить политическую
активность англичан и французов в Индокитае. В беседе с Хэрли Рузвельт
призвал мобилизовать силы дипломатии против Франции, при этом он
сослался на устав Объединенных Наций, который, по мнению президента,
должен был помочь народам “освободиться от колониальной зависимости.132
Президент со своей стороны напутствовал своих представителей на Дальнем
Востоке “внимательно следить за тем”, чтобы “вовремя предотвратить
политические действия Англии и Франции в этом районе” и предоставлять
лишь ту поддержку англичанам и французам, которая потребуется для
обеспечения необходимых операций против Японии.133 Стоило Маунтбеттону
сообщить о своем намерении послать в Индокитай самолеты и попытаться
внушить американскому союзнику, что это должно быть предпринято для
поддержки “партизанских групп”, как штаб Ведемейера не преминул

выступить с грубым протестом против решения англичан. Веде-мейер
выполнял строгие предписания президента, тем самым еще больше усугубляя
и без того тяжелое положение французов в Индокитае.

Угроза перед лицом усиления национально-освободительного движения на
оккупированных территориях заставляла Японию лихорадочно маневрировать,
идти на более решительные действия против Французских властей в
Индокитае. После того, как устами императора Бао Дая японцы
провозгласили, наконец, право Индокитая на “независимость”, французы в
поисках надежного убежища стали впопыхах покидать страну. Французская
разведка насчитала до 5.000 своих соотечественников, покинувших пределы
Индокитая. Очевидцы, участники этих событий, стали свидетелями первого,
но знаменательного признака поражения французской колониальной политики
в Индокитае. С 9 марта 1945 года Тонкий стал по существу
концентрационным лагерем для всех французов. Американцы покидали этот
район для того, чтобы все же прийти сюда снова с чанкайшистами;
гоминдановцы настойчиво оспаривали преимущества оккупации Северного
Индокитая и всеми средствами старались потеснить французов, проникавших
в этот район.

Чунцин своими действиями по-прежнему демонстрировал горячее желание
осуществлять когда-нибудь преобладающее влияние на Индокитайском
полуострове. Много тяжких непредвиденных лишений выпало на долю
французов, немного позже члены французской миссии, сброшенные на
парашютах в Ханой, оказались фактически на положении пленных; с приходом
китайских подразделений на Север Индокитая французы, находившиеся там,
разоружались.134

Обострялась тайная война в этом районе и между союзниками, активное
участие в которой приняли сотрудники УСС. Даже видавшие виды английские
разведчики дивились наглости, с какой действовали их американские
коллеги в зоне английского влияния. Англичане и французы были
взбудоражены чрезмерной активностью американской разведки на
Индокитайском полуострове. 10 офицеров УСС под командованием майора
Бэнкса накануне ухода японцев из Таиланда высадились на аэродроме “Наунг
Кхай”, не имея на то разрешения командования СЕАК. Город Наунг Кхай,
расположенный на границе Таиланда с Лаосом, не случайно привлек внимание
УСС. Отсюда американское командование стремилось следить за событиями во
французских колониях. В одном из первых распоряжений, исходящих от
американских офицеров, французам предписывалось держаться вне города, не
мозолить глаза “освободителей” из США, “прекратить агрессию против
аннамитов и свободного Лаоса”. Один из руководителей американской
разведки майор Бэнкс постарался как можно более определенно
сформулировать цели прихода в Индокитай гоминдановской армии;

последняя, по его словам, должна была разоружить французов, взять
управление страной, чтобы способствовать установлению
национально-демократического правительства в Индокитае, свободного от
господства Франции.135

Как мы видим, борьба за Индокитай, за восстановление колониальных
порядков в этой стране имела серьезные отличительные особенности на
значительном этапе войны на Тихом океане. В Индокитае с точки зрения
общих и частных интересов монополистических кругов империалистических
держав завязывался, пожалуй, наиболее сложный узел противоречий. В
других районах Южной и Юго-Восточной Азии единство перед угрозой
национально-освободительного движения союзники пытались использовать и,

надо сказать, в большинстве случаев успешно в качестве ведущего звена,
на котором закреплялась общность их политических и экономических
интересов. В Индокитае политические взаимоотношения между США, Англией,
Францией, гоминдановским Китаем складывались иначе. В этом районе идеи
сотрудничества в борьбе с национально-освободительным движением
встречались в конце войны с явными разногласиями по поводу будущего
Индокитая между Англией и Францией, с одной стороны и США – с другой.
В других районах Юго-Восточной Азии, например, в Таиланде, американские
представители лезли из кожи вон, лишь бы предотвратить массовые
вооруженные выступления народа против Японии, договаривались о
совместных действиях против сил национально-освободительных движений не
только со своими западными союзниками, но с японскими оккупантами. В
Индокитае асе выглядело по-другому. Поскольку во внешней политике США
брали верх силы, стоявшие за лишение Фракции Индокитая, американские
представительства надеялись использовать любое патриотическое,
националистическое движение в этой стране в качестве своего союзника. В
Индокитае не США, а прежде всего, англичане обратились к японцам за
помощью.

В среде военного командования США раздавались солидные голоса, идущие в
разрез с пожеланиями американских антиколониалистов относительно
будущего устройства в Индокитае. Если Управление стратегической службы
делало все для того, чтобы увидеть, наконец, французов изгнанными из
Индокитая, то генерал Ченнолт, придерживался другого взгляда. По мнению
осведомленного Сандени, Ченнолт был, пожалуй, единственным военный, кто
понимал “интересы союзников”, необходимость поддержки французской армии
в Индокитае, которая пыталась “зацепиться” на

Индокитайской территории. Однако против своей воли и желания Ченнолт,
повинуясь указаниям из Вашингтона”, вынужден был отказать в воздушной
поддержке французским войскам. Более того, этот командующий
подразделением американских “воздушных тигров” вдруг оказался в
немилости и должен был 7 августа 1945 г. оставить командование. Ченнолт
вспоминал о своем двусмысленном положении: “…правительство США хотело
бы видеть, как французы будут изгнаны из Индокитая, дабы таким образом
изоляция Франции от ее колоний была бы облегчена…”.136 Действия США в
Индокитае заставляли деголлевское окружение идти на всевозможные
увертки, еще более активизировать свою деятельность за спиной англичан.
Англичане же, используя французов, внимательно следили за событиями в
Индокитае и пытались нейтрализовать японскую и американскую пропаганду,
провозгласившую тезис о независимости Индокитая. Даже после поражения
гитлеровской Германии французы оставались еще в неведении: разрешит ли
им могущественный союзник принять участие в военных действиях на Тихом
океане, наконец, позволит ли им вернуться в Индокитай победителями и
принять капитуляцию у поверженной Японии. В США к тому времени пришли к
выводу: возникшая вновь официальная вереи;” указывала на отсутствие
необходимости вести широкую антияпонскую борьбу в Индокитае, так как
японцы эвакуируются из этого района с целью концентрации в северных
районах Китая для встречи Красной Армии”.137

Эта версия должна была бы освободить союзников от излишних антияпонских
акций, но не устранить острейшие противоречия, возникшие в Индокитае в
конце второй мировой войны. США готовились самым серьезным образом
использовать гоминьдановцев для распространения своего влияния в этом
районе мира, эта возможность должна была бы быть претворена в
действительность благодаря выполнению англо-американского решения в
Потсдаме о разграничении сфер оккупации в Индокита