.

Теория государства и права

Язык: русский
Формат: контрольна
Тип документа: Word Doc
0 6800
Скачать документ

ВОПРОС 1

Вопрос о понятии государства является весьма сложным и весьма
неординарным вопросом. Это обусловлено, с одной стороны, сложностью и
многогранностью самого государства, как явления (объективный фактор), а
с другой, неодинаковостью восприятия одних и тех же
государственно-правовых явлений разными людьми (субъективный фактор).

Кроме того, как верно подмечал известный австрийский юрист Г. Кельзен,
«Трудности в определении понятия «Государство» усугубляется еще и тем,
что данным термином обычно обозначаются самые разнообразные предметы и
явления. Так, этот термин иногда используется в самом широком смысле, а
именно для обозначения общества как такового или же какой-либо особой
формы общества». Не редко же он применяется и в узком смысле, для
обозначения какого-либо особого органа или органов общества, например,
органов управления, или же субъектов управления, а также нации или
территории, на которой проживает население той, или иной страны.

Неудовлетворительное состояние политической теории, являющейся в основе
своей теорией государства, заключает автор, в значительной мере
предопределяется тем фактором, что исследователи государства нередко
«используют одни и те же термины в совершенно разных значениях, или же
рассматривают разные явления и понятия, как идентичные».

Как же определялось государство на различных этапах его развития?

Один из величайших мыслителей античности, Аристотель (384-322 до н.э.),
считал, что государство – «самодовлеющее общение граждан, ни в каком
другом общении не нуждающееся и ни от кого другого не зависящее».

Выдающийся мыслитель эпохи Возрождения Николо Маклавелли (1469-1527)
определял государство через общее благо, которое должно получаться от
выполнения реальных государственных интересов.

Крупный французский мыслитель XVI столетия Жан Боден (1530-1596)
рассматривал государство как «правовое управление семействами и тем, что
у них есть общего с верховной властью, которая должна руководствоваться
вечными началами добра и справедливости. Эти начала должны давать общее
благо, которое и должно составлять цель государственного устройства».

Известный английский философ XVI века Томас Гоббс (1588-1679), сторонник
абсолютистской власти государства – гаранта мира и реализации
естественных прав, определял его как «единое лицо, верховного владыку,
суверена, воля которого, в следствии договора многих лиц считается волею
всех, так что оно может употреблять силы и способности всякого для
общего мира и защиты».

Создатель идейно-политической доктрины либерализма, английский философ –
материалист Джон Локк (1632-1704) представлял государство как «общую
являющуюся выражением преобладающей силы», т.е. большинства граждан,
«входящих в государство». Он рассматривал государство в виде
совокупности людей, соединившихся в одно целое под началом ими же
установленного общего порядка.

По разному понималось государство и в более поздний период вплоть до
настоящего времени. В немецкой литературе, например оно определялось в
одних случаях как « организация совместной народной жизни на
определенной территории и под одной высшей властью» (Р.Моль), в других –
как «союз свободных людей на определенной территории под общей верховной
властью, существующей для всестороннего пользования правовым состоянием»
(Н.Аретти) в третьих – как «естественно возникшая организация
властвования, предназначенная для охраны определенного правопорядка»
(Л.Гумплович).

В российской литературе разных периодов тоже можно найти немало
определений. Например государство как «объективный факт нашей планеты»
представляется в виде «социального явления кооперативного выполнения» за
счет населения и для населения страны непременных условий проявления и
развития индивидуальной жизни. Государство определяется как
организованное общение людей, связанных между собой духовною
солидарностью и признающих эту солидарность не только умом, но и
поддерживающих ее силою патриотической любви, жертвенной волей,
достойными и мужественными поступками Оно рассматривается и в качестве
союза «свободных людей, живущих на определенной территории и
подчиняющихся принудительной и самостоятельной верховной власти» и в
качестве объединения людей «властвующих самостоятельно и исключительно в
пределах территории»

Нередко, особенно в послереволюционный период (послу 1917г.),
государство в России представлялось как «особая организация силы»,
«организация насилия для подавления какого-либо класса». В академических
изданиях и в учебной литературе оно зачастую трактовалось в строго
классовом смысле, как «политическая организация экономически
господствующего класса, аппарат власти, посредством которого этот класс
осуществляет свою диктатуру» или же исторически переходящая,
выделившаяся из общества и обусловленная его экономическим строем
классовая организация политической суверенной власти, обеспечивающая и
защищающая общие интересы собственников основных средств производства.

В последнее десятилетие, начиная с 1985г., когда на первый план в
официальной общесоюзной, а затем российской политике и идеологии вместо
узкоклассовых подходов стали выступать «общеполитические ценности»,
классовая тональность в определениях государства стала постепенно
вытесняться общесоциальной тональностью. Государство вновь пытаются
определять в качестве организации или института « всех и для всех».

Узкоклассовый подход к определению понятия государства, а вместе с тем и
его сущности, несомненно являются крайностью. Однако крайностью является
и общечеловеческий подход. Отказываясь от одной, чисто классовой
крайности, осознанно или неосознанно авторы – приверженцы
«общечеловеческих ценностей и интересов» впадают в другую, не менее
искажающую действительность крайность.

В реалиях, в жизни нет ни чисто классовых, ни чисто общечеловеческих
государственных институтов, а следовательно, и соответствующих им
определений понятия государства. Истина, как это нередко случается,
происходит где-то по «золотой середине».

Из этого следует, что при определении понятия государства важно
учитывать не только его классовые элементы и соответствующие признаки,
но и внеклассовые, общечеловеческие признаки и черты.

В свете сказанного наиболее приемлемым определением государства, по
сравнению с ранее предложенным, было бы определение, в соответствии с
которым оно рассматривается как организация политической власти,
необходимая для выполнения как сугубо классовых задач, так и общих дел,
вытекающих из природы всякого общества. Данное определение точнее других
отражает не только понятие, но и социальное назначение государства как
института, обслуживающего интересы и стоящих у власти классов или групп,
и самого общества.

Исходными чертами государства является то, что оно есть:

а) явление общественное;

б) явление политическое;

в) представляет собой систему, то есть целостность, имеющую свой состав
и свою структуру и ориентированную на решение определенных задач.

В целом же понятийную характеристику государства следует проводить по
двум направлениям:

а) «по вертикали» — отличие государства от органов власти
общинно-родового строя;

б) «по горизонтали» — отличие государства от других политических
организаций общества.

От органов власти первобытного общества государство отличает следующее:

признак «публичной» власти. Вообще-то публичной, то есть общественной,
является всякая власть, но в данном случае в этот термин вкладывается
специфический смысл, а именно то, что государство как субъект, носитель
власти функционально отделено от своего объекта (общества), отчуждено от
него (власть организована по принципу «субъект — объект»). Этот момент
находит проявление в существовании профессионального государственного
аппарата. Органы же власти первобытного общества были организованы по
принципу самоуправления и находились как бы внутри самого общества, то
есть субъект и объект власти совпадали (полностью или частично). Фридрих
Энгельс замечал, что родовой старейшина «стоит внутри общества», тогда
как монархи и другие государственные деятели «вынуждены пытаться
представлять собой нечто вне его и над ним». Таким образом, одним из
основных признаков государства является то, что оно представляет собой
аппарат публичной власти. С позиций этого признака государство
характеризуется как организация политической публичной власти;

в родовом обществе люди управлялись, можно сказать, непосредственно,
будучи объединены по признаку кровного родства. В
государственно-организованном же обществе непосредственно управляются и
организуются социальные процессы, происходящие на определенной
(государственной) территории: люди подпадают под власть государства в
целом или государственного органа, управляющего той или иной
административно-территориальной единицей, постольку, поскольку они
находятся на их территории, то есть власть государства организуется по
территориальному принципу, и в этом смысле государство есть страна;

признак государственной казны, с существованием которой связаны такие
явления как налоги (учрежденные публичной властью поборы с населения,
взыскиваемые принудительно в установленных размерах и в заранее
определенные сроки), внутренние и внешние займы, государственные
кредиты, долги государства, то есть все то, что характеризует
экономическую деятельность государства и обеспечивает его
функционирование. В теории марксизма отмечается, что «в налогах
воплощено экономически выраженное существование государства». В учебной
литературе можно часто встретить мысль такого рода, что налоги
необходимы «для содержания разветвленного государственного аппарата, не
принимающего непосредственного участия в производстве материальных благ,
для содержания этой публичной власти» (проф. М. И. Байтин). Если бы дело
обстояло только так, то было бы проще не заниматься поборами с
населения, а упразднить этот аппарат. Видимо, акцент здесь нужно сделать
на том, что сбор налогов — это один из важнейших способов формирования,
пополнения государственной казны, которая является материальной основой
жизнедеятельности государства, экономическим условием выполнения его
функций. Разумеется, что содержание государственного аппарата является
одной из статей государственных расходов.

От других политических организаций государство отличает прежде всего его
суверенность. Суверенитет государства представляет собой единство двух
сторон:

а) независимости государства вовне;

б) верховенства государства внутри страны.

Независимость государства вовне ограничивается суверенитетом других
государств (точно так же, как свобода одного человека ограничивается
свободой другого).

Из суверенитета государства (верховенства государственной власти)
вытекают и другие признаки государства, отличающие его от иных
политических организаций:

государство распространяет свою власть на всю территорию страны,
обозначенную государственной границей;

государство имеет устойчивую юридическую связь с населением (в виде
подданства или гражданства), распространяет на него свою власть и
обеспечивает защиту как внутри страны, так и за ее пределами;

только государство обладает правом издавать властные общеобязательные
веления (юридические нормы). При этом оно вправе отменить, признать
ничтожным любое проявление всякой другой общественной власти;

только государство обладает монополией на легальное применение силы (в
том числе и физического принуждения) в отношении населения;

у государства имеются такие средства воздействия, какими никакая другая
политическая организация не обладает (армия, полиция, органы
безопасности, тюрьмы и т. п.).

Иногда признаком государства называют право. Это не совсем правильно.
Право не является признаком государства так же, как государство не
является признаком права. Право и государство — явления самостоятельные,
и каждое из них обладает своим собственным набором признаков. Право
является не признаком государства, а признаком существования государства
в обществе, что не одно и то же. (Государственная организация общества
таким же образом позволяет судить о наличии в нем и права.) Если же речь
идет о прерогативе (исключительном праве) государства на издание
юридических норм, то это тоже не дает оснований считать право признаком
государства.

В литературе можно часто встретить как применительно к государству, так
и к другим явлениям, такое словосочетание, как «понятие и сущность».
Однако в случае целостной понятийной характеристики того или иного
явления его сущность выступает как сущностный признак, и этот признак,
как и всякий другой, должен входить в понятие как совокупность всех
основных признаков объекта. Поэтому характеристика сущности государства
является составной частью его понятия. Другое дело, что сущностный
признак государства выделяется из ряда других его признаков своей
философской природой, а значит сложностью и неоднозначностью. «Сущность»
как философская категория характеризует то главное в явлении, что
определяет его природу, что делает явление самим собой: при изменении
сущности объект перестает быть тем, что он есть, и становится другим
явлением.

По поводу сущности государства высказаны различные мнения. В
политической мысли акцент делался то на классовой, то на общесоциальной
природе государства. В любом случае, однако, можно сказать, что с
определенного момента развития общества государство является необходимым
способом его организации, неотъемлемым условием его существования и
жизнедеятельности.

С точки зрения современных представлений, государство должно выступать
как властная система, организующая общество в интересах человека.

И, как и всякая система, государство должно быть целостным: как во
властно-организационном плане, так и в территориальном. Государство есть
«оболочка», которая сохраняет целостность той или иной социальной
общности.

Сложность государства как социального явления обусловливает и
многообразие его определений. В учебной литературе последних лет
государство определяется, например, как «форма организации политической
власти в обществе, обладающая суверенитетом и осуществляющая управление
обществом на основе права с помощью специального механизма» (А. Иванов).
Или: «государство есть публично-правовая и суверенная организация
власти, обеспечивающая общие интересы всего населения и выступающая
гарантом прав и свобод человека и гражданина» (В.И. Гойман-Червонюк).

Сам термин «государство» может употребляться двояко. Государство в узком
смысле, или собственно государство, понимается как особая политическая
организация, аппарат публичной власти. Государство же в широком смысле
есть государственно-организованная социальная общность, расположенная на
определенной территории. Именно к последнему пониманию имеет отношение
термин «страна», и лишь в этом случае можно сказать, что мы живем «в
государстве».

Однако государство и как аппарат публичной власти есть конкретная
совокупность людей в рамках общества. При этом людской субстрат
государственного аппарата должен отвечать определенным требованиям, быть
подготовлен профессионально, в том числе и профессионально-этически.
Последнее качество весьма важно, ибо именно оно превращает
государственных служащих в «государственных мужей». Деятель государства
должен думать в первую очередь не о своих интересах, а об интересах
государства и общества, и соответственно использовать данную ему власть.

Людской субстрат — это состав государственного механизма, но
государство, как и любая система, имеет и другую сторону — структуру
(целесообразный способ связи элементов системы), то есть то, что делает
государство организацией. Структура государства относительно
самостоятельна: человеческий состав может меняться, а структура системы
государства может оставаться неизменной.

И еще один атрибут государственного механизма: чтобы существовать и
полноценно функционировать, он должен опираться на материальную базу, то
есть иметь то, что в теории марксизма называли «вещественными
придатками» государства.

Вопрос о происхождении государства в течении не одного столетия был
предметом долгих дискуссий. Одним из самых старых объяснений
происхождения государства является теократическая теория, т.е.
божественного происхождения, согласно которой государство, как форма
общения, предписано человеку Богом. Существует юридическая формула:
всякая государственная власть происходит от Бога, и все государи
осуществляют свою власть как исполнители воли божьей.

Иное объяснение дается государству с точки зрения теории договорного
происхождения. Переход от естественного (догосударственного) состояния
общества к государственному достигается сразу – путем соглашения,
заключения договора, которым люди соединяются в одно государство и
подчиняются тут же устанавливаемой государственной власти.

Наука знает и другие гипотезы происхождения государства, которые, как и
вышеназванные, не подкрепляются данными исторической науки,
рассматривающей государство как результат закономерного исторического
развития.

Государство – продукт внутреннего развития общества, объективно
нуждающегося в организационном оформлении. В различные эпохи в различных
условиях государство выступает как организация для управления обществом,
как механизм властвования.

Возникновение государства связано с разложением родового строя,
появлением частной собственности, классовым расслоением общества и
другими причинами.

Государство можно определить как “особую организацию политической власти
общества, располагающую специальным аппаратом принуждения, выражающую
волю и интересы господствующего класса или всего народа”.

Государство, его механизм (система государственных органов) не остаются
неизменными. Государство изменяется вместе с изменением общества,
политической формой организации которого оно является. Мы можем говорить
об особенностях государственного механизма рабовладельческого,
феодального, буржуазного общества и др. Это один подход к классификации
государств; существуют и другие (см. раздел 4 данной курсовой работы).

В основе классификации функций лежат сферы деятельности государства,
т.е. те области общественных отношений, на которые оно воздействует. В
зависимости от этого функции государства можно разделить на внешние и
внутренние.

Внутренние функции – это основные направления деятельности государства в
пределах данной страны. Они характеризуют внутреннюю политику
государства. К внутренним функциям относятся охранительные и
регулятивные.

Осуществление охранительных функций предполагает деятельность
государства по обеспечению и защите всех закрепляемых и регулируемых
правом общественных отношений. В этих целях государство обеспечивает
правопорядок в обществе, равную защиту всем формам собственности, прав и
свобод граждан, а также охрану окружающей природной Среды и так далее.

Осуществление регулятивных функций предполагает роль государства в
организации общественного производства, развитии экономики страны, в
создании необходимых условий для формирования личности. В этих целях
государство осуществляет регулирование хозяйственной жизни в интересах
человека и общества, заботясь о материальном благосостоянии и духовном
развитии человека.

Внешние функции проявляются во внешнеполитической деятельности
государства, в его взаимоотношениях с другими странами. К числу внешних
функций относятся: взаимовыгодное международное сотрудничество,
обеспечение обороны государства от нападения из вне и другие.
“Внешнеполитическая деятельность РФ основывается на признании и уважении
государственного суверенитета и суверенного равенства всех стран,
равноправия и невмешательства во внутренние дела, уважения
территориальной целостности и нерушимости существующих границ, отказа от
применения силы и угрозы силой, экономических и других методов давления,
уважения прав и свобод человека, включая права национальных меньшинств,
добросовестного выполнения обязательств и других общепризнанных
принципов и норм международного права”.

Внешние и внутренние функции государства тесно взаимосвязаны и
взаимообусловлены.

ВОПРОС 2

Общие основные признаки государства позволяют прежде всего вскрыть
отличия любой государственной организации общества от его
негосударственных объединений, от других частей политической системы
общества. Такие признаки представляют собой “определенный, относительно
неизменный каркас государственной организации человеческого общества,
который по мере общественного развития наполняется новым содержанием,
теряет отжившие и приобретает новые структуры и функции”.

Марксистский взгляд на признаки государства, отличающие второе от
организации общественной власти в родовом строе, изложен Энгельсом в
работе “Происхождение семьи, частной собственности и государства”. В
главе “Варварство и цивилизация” автор выделяет общие признаки, которые
присущи цивилизованному обществу:

Разделение подданных государства по территориальным единицам;

Учреждение особой публичной власти, которая уже не совпадает
непосредственно с населением;

Взимание налогов с населения и получение от него займов для содержания
аппарата государственной власти.

Если определять государство с точки зрения социологии, то выделяют
следующие признаки государства:

Совокупность людей – народ;

Господствующая над ними власть;

Территория – как предел действия этой власти.

Все представители различных научных направлений формально не
противоречат друг другу. Однако, государство в реальной действительности
– это государство на определенной ступени общественного развития,
отличающееся от государств, которые находятся на более ранних ступенях
развития, поэтому целесообразно выделить те признаки государства,
которые имеют место в наше время.

Передовая общественная мысль пришла к выводу, что государство, в отличие
от догосударственной организации власти, характеризуется единой
территорией, проживающим на ней населением, властью, которая
распространяется на население, проживающее на данной территории. В то же
время, как отмечает В.В. Кокошкин, каждый из характерных признаков
государства представляет сам сложное понятие и требует самостоятельного
исследования. Поэтому ограничусь лишь перечислением и кратким описанием
основных признаков государства, принятых в реальной действительности.

Признаками государства являются:

1. Наличие особой публичной власти, которая, воплощаясь в
государственных органах, выступает как государственная власть. Её
осуществляет особый слой людей, выполняющий функции управления и
принуждения, который является совокупностью государственных органов.
Важнейшими государственными органами являются законодательные,
исполнительные, судебные и карательные – армия, полиция, тюремные и
исправительно-трудовые учреждения.

2. Территориальная организация населения. Государственная власть
осуществляется в рамках определенной территории и распространяется на
всех людей, проживающих на этой территории. Между членами общества
существует новый социальный институт – гражданство или подданство.
Осуществление власти по территориальному принципу ведет к установлению
его пространственных пределов – государственных границ, которые отделяют
одно государство от другого.

3. Государственный суверенитет, т.е. “верховенство и независимость
государственной власти от любой иной власти внутри страны и вовне при
строгом соблюдении общепризнанных норм международного права”.
Государственный суверенитет, дающий право государству самостоятельно и
свободно решать свои дела, отличает государство наряду с другими его
признаками от других организаций общества (например, политических
партий). Независимость государственной власти конкретно выражается в
следующем:

в универсальности – только решения государственной власти
распространяются на все на селение и общественные организации данной
страны;

в прерогативе – возможности отмены и признания ничтожным любого
незаконного проявления другой общественной власти;

в наличии специальных средств воздействия, которых нет ни у каких других
организаций.

4. Государство организует общественную жизнь на правовых началах.
Деятельность всех государственных органов основана на нормах права.
Государство – единственная организация, которая осуществляет
правотворчество, т.е. издает законы и другие правовые акты, обязательные
для всего населения.

5. Государственная организация с необходимостью предполагает сбор
налогов с населения, взыскиваемых в принудительном порядке.

Таковы наиболее общие признаки государства как специфической организации
общества. Сами по себе, они не дают полного представления о сущности и
социальном назначении государства в его историческом развитии. Но с
совершенствованием общества, самого человека меняется и государство, его
общие признаки наполняются новым, перекликающимся со старым, но более
рациональным содержанием.

ВОПРОС 3

В науке термин “право” употребляется чрезвычайно широко, как собственно
в правоведении, так и в философии, социологии, антропологии. Многие
ученые используют его применительно к любой доминирующей в обществе
нормативной системе. В особенности это проявляется в сравнительном
правоведении, которое в основном сложилось во второй половине XIX в. в
русле юридического позитивизма и отчасти позитивистской социологии
права.

Их методология весьма продуктивна при анализе развитых правовых систем
стран европейской цивилизации, однако приводит к достаточно спорным
выводам при обращении к нормативным системам иных цивилизаций.

Как известно, концепция естественных прав базируется на теории
естественного права. Для естественных прав не требуется закрепления их в
Конституции и законах, достаточно просто родиться, и ты уже наделен
такими неотъемлемыми правами, как право на жизнь, на достоинство
личности и др.

Практически все определения права, которые формулируются в учебных и
научных изданиях по теории государства и права, имеют в виду именно
позитивное право. В отличие от естественного права позитивное право в
юридической литературе находит несравненно большее отражение. Это и
понятно, ведь в случаях, когда право не разделяется на естественное и
позитивное (а так чаще всего и бывает), то имеется в виду именно
позитивное право. Между тем для естественного права, как отмечалось, не
обязательно одобрение или усмотрение какого бы то ни было
государственного органа.

Позитивное, или положительное (positivus — положительный, лат.) право
представляет собой право официальное, т. е. издаваемое государственными
органами в установленном порядке и соответствующим образом фиксируемое в
нормативно-правовых актах (законах, указах президента, постановлениях
правительства и др.). Позитивное право можно определить следующим
образом: это совокупность множества прав физических и юридических лиц,
закрепленных в нормативно-правовых актах, изданных государственными
органами, и реализация которых зависит от условий, указанных в этих
актах . При этом для позитивного права характерны, разумеется, все
другие признаки, присущие праву (общеобязательность, охрана и защита
государством и др.).

В европейской цивилизации право как идея и система принципов и норм
складывалось в течение длительного исторического периода – от античности
до наших дней. И хотя процесс этот вряд ли можно считать завершенным,
есть основания подвести некоторые итоги и показать своеобразие именно
правовой нормативной системы. Истоки ее лежат в античной Греции, давшей
миру философию права, и Риме. создавшем разработанную систему частного
права. Собственно говоря, между Востоком и Западом этого времени можно
найти немало параллелей, связанных с тем, что государство и общество еще
не обособились и существовало убеждение в наличии некоего всеобщего
природного закона (Дао – в Китае, Логос – в Греции). Но уже тогда
проявилась разница во взглядах на принципы социальной организации. На
Востоке ведущим принципом являлся патернализм, регулировавший поведение
неравных, ибо не могут быть равными старшие и младшие, высшие и низшие.
Поэтому государство есть дело отца – res pater. В таком государстве
ценятся покорность и преданность со стороны подвластных и забота со
стороны правящих. В античном обществе был также очень силен дух
коллективизма. Однако античный коллектив, греческий полис и римский
сивитас, – это общение равных на основе общей меры для всех. Поэтому в
греко-римской традиции государство есть дело народа – res publica. В
таком государстве ценится гражданская доблесть, которая включает в себя
и уважение к законам.

В связи с этим по-разному воспринималось соотношение морали
(естественного права) и права позитивного.

Восточной культуре свойственно их противопоставление как добра и зла.
Закон воспринимался как нечто внешнее и навязываемое людям. Поэтому он
либо вреден, как у Конфуция, ибо человек добр по природе, либо
необходим, как у Шан Яна, для обуздания пороков злых по природе людей.
“Если управлять с помощью закона и обеспечивать порядок посредством
наказаний, люди будут стараться уклоняться (от наказаний) и не будут
испытывать стыда…”, – учил Конфуций3. Шан Ян ему возражал: “Если
управлять людьми путем наказаний, они станут боязливы, не осмелятся
творить злодеяния… Если же наставлять с помощью справедливости, то они
избалуются, а когда люди избалованы, рушится порядок…”4 Мы видим, что
в обоих случаях право отождествляется с законом, а закон – с насилием и
наказанием.

Позитивное, или положительное (positivus — положительный, лат.) право
представляет собой право официальное, т. е. издаваемое государственными
органами в установленном порядке и соответствующим образом фиксируемое в
нормативно-правовых актах (законах, указах президента, постановлениях
правительства и др.). Позитивное право можно определить следующим
образом: это совокупность множества прав физических и юридических лиц,
закрепленных в нормативно-правовых актах, изданных государственными
органами, и реализация которых зависит от условий, указанных в этих
актах . При этом для позитивного права характерны, разумеется, все
другие признаки, присущие праву (общеобязательность, охрана и защита
государством и др.).

Может возникнуть вопрос: если естественное право будет закреплено в
правовом акте, то будет ли это означать трансформацию естественного
права в позитивное право? Мне представляется, что в этом случае
естественное право обретает лишь форму позитивного права, поскольку по
сути естественное право не может стать позитивным в полной мере, ибо
позитивное право может быть волевым государственным актом прекратить
свое существование, в то время как естественное право реализуется вне
зависимости от усмотрения государственных органов.

Другое дело, что в случае закрепления естественных прав в
нормативно-правовых актах значительно увеличиваются гарантии реализации
естественных прав. В этой связи Ю. И. Гревцов отмечает, что, например,
«развитие нашего правосудия в значительной степени сдерживалось и тем,
что ни в Конституции 1936 г., ни в Конституции 1977 г. не было признано
в качестве естественного право человека на справедливое правосудие.
Признание такого права на конституционном уровне «связало» бы общество
(да и государство) обязанностью повседневно заботиться о правосудии
именно в интересах поддержания его на уровне, обеспечивающем вынесение
обоснованных и справедливых решений»

В действующей Конституции России впервые закреплено «первейшее «
естественное право — право на жизнь (ст. 21), а также такие первичные
естественные права, как право на достоинство личности (ст. 21), право на
свободу, право наличную неприкосновенность (ст. 22). Разумеется, если бы
этого сделано не было, то все равно эти права каждый человек имел бы с
самого своего рождения. Однако их реализация была бы затруднительна,
тогда как закрепление их в Конституции усиливает правовые возможности
реализации этих естественных прав, поскольку, обретя форму позитивных
прав, они одновременно получают соответствующую конституционную
обязанность государства гарантировать провозглашенные права человека и
гражданина.

Отметим еще одно обстоятельство, связанное с особенностями реализации
естественных прав. Оно заключается в том, что естественные права
получают развитие в позитивных правах, но на более низком
правотворческом уровне. Например, то же естественное право на жизнь
(безотносительно оттого, закреплено оно в Конституции, как сейчас, или
нет, как это было в нашей стране в предыдущих Конституциях)
обеспечивается целым рядом позитивных прав, например, на защиту со
стороны правоохранительных органов в случаях угрозы жизни или право на
необходимую оборону.

Взгляды ученых на естественное право и виды естественных прав.

В юридической литературе сложилась неоднозначная трактовка понятия
естественного права. Вместе с тем не подвергается сомнению то самое
главное, что отличает естественное право, а именно его неотчуждаемость
от человека. Естественное право существует само по себе, при этом оно
исходит из особенностей человека как социально-биологического существа.
Это очень хорошо видно на примере права на жизнь. Человек, родившись,
начинает жить, реализуя это данное ему от природы естественное право
безотносительно от того, что об этом может записать законодательный
орган.

Соответственно право на жизнь можно назвать естественно-биологическим.
Однако человек является не только биологическим, но и социальным
существом, и поэтому он имеет соответствующие естественно-социальные
права. Примером может служить право на достоинство личности, которое
возникает и формируется по мере развития общественных отношений, т. е. в
той среде, которая принципиально отличает сообщество людей от животного
стада, и человек, таким образом, с рождения получает это право на
достоинство.

Нетрудно заметить, в том числе и по названию, что естественные права
человека базируются на естественной теории права, ранее подвергавшейся в
нашей стране критике, что, видимо, является одной из причин явно
недостаточной разработанности в правовых науках соответствующих проблем.
Между тем еще Г. Ф. Шершеневич в начале нынешнего века писал о том, что
уяснение сущности права «невозможно без понимания природы человека во
всех ее проявлениях, без проникновения в потребности человека, его
способности, стремления. Теория права должна начинать с
антропологического момента». По мнению его современника Н. М. Коркунова,
каким бы разнообразным и изменчивым ни являлось право положительное, над
ним стоит вечное право природы.

В современных международных актах также указывается, вслед за научными
доктринами, что естественные права вытекают исключительно из свойств
самой личности, что они принадлежат человеку с рождения. Так, ст.1
Всеобщей декларации прав человека гласит: «Все люди рождаются свободными
и равными в своем достоинстве и правах…». О достоинстве, присущем
ребенку, свидетельствуют 3,4 и 9 принципы Конвенции о правах ребенка
(1959 г.). В Семейном кодексе РФ прямо указывается, что ребенок имеет
право на уважение его человеческого достоинства (ст. 54), а способы
воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое,
унижающее человеческое достоинство обращение (ст. 65).

Наконец, о принадлежности неотчуждаемых прав человека с момента рождения
говорится в Конституции Российской Федерации (ст. 17), ГК РФ (ст. 150).

Свои права человек приобретает от рождения, и они не могут как
«дароваться» человеку государством, так и произвольно отчуждаться в
пользу последнего» . В ст. 17 Конституции РФ речь идет об основных
правах, таких как жизнь человека, его достоинство, свобода –
естественных правах, характеризующихся неотъемлемостью и
неотчуждаемостью. Г. Д. Садовникова, известный конституционалист,
считает, что «возможность отчуждения какого-либо из основных прав и
свобод ставит под вопрос существование государства с такими
характеристиками, какие закреплены в основах конституционного строя» Это
так, государство не дарует человеку права, а признает и гарантирует их
согласно общепризнанным принципам и нормам международного права.
Отчуждение основных прав, ограничение свободы каждого члена общества
должно быть разумным и целесообразным, лишь в целях охраны
конституционных прав, свобод и законных интересов третьих лиц, защиты
нравственности, охраны правопорядка.

Известный дореволюционный российский правовед и философ П. И.
Новгородцев естественное право трактовал как вечное, неотъемлемое право
человеческой личности, имеющее нравственную природу и характер
абсолютной ценности. По мнению С. С. Алексеева, естественное право
представляет собой «исходный в жизни людей феномен», а источником этого
права являются «либо Бог, либо сама природа, либо иные явления, с ними
однопорядковые».

Как видно, большинство авторов в естественное право в обязательном
порядке включают его природный источник.

С учетом изложенного естественное право (как социальное явление) можно
определить как совокупность сформированных человеческим сообществом прав
на фундаментальные социальные блага, обретаемые человеком с рождения.

В действующей Конституции России впервые закреплено “первейшее ”
естественное право — право на жизнь (ст. 21 ), а также такие первичные
естественные права, как право на достоинство личности (ст. 21), право на
свободу, право наличную неприкосновенность (ст. 22). Разумеется, если бы
этого сделано не было, то все равно эти права каждый человек имел бы с
самого своего рождения. Однако их реализация была бы затруднительна,
тогда как закрепление их в Конституции усиливает правовые возможности
реализации этих естественных прав, поскольку, обретя форму позитивных
прав, они одновременно получают соответствующую конституционную
обязанность государства гарантировать провозглашенные права человека и
гражданина.

Отметим еще одно обстоятельство, связанное с особенностями реализации
естественных прав. Оно заключается в том, что естественные права
получают развитие в позитивных правах, но на более низком
правотворческом уровне. Например, то же естественное право на жизнь
(безотносительно оттого, закреплено оно в Конституции, как сейчас, или
нет, как это было в нашей стране в предыдущих Конституциях)
обеспечивается целым рядом позитивных прав, например, на защиту со
стороны правоохранительных органов в случаях угрозы жизни или право на
необходимую оборону.

Взгляды ученых на естественное право и виды естественных прав.

В юридической литературе сложилась неоднозначная трактовка понятия
естественного права. Вместе с тем не подвергается сомнению то самое
главное, что отличает естественное право, а именно его неотчуждаемость
от человека. Естественное право существует само по себе, при этом оно
исходит из особенностей человека как социально-биологического существа.
Это очень хорошо видно на примере права на жизнь. Человек, родившись,
начинает жить, реализуя это данное ему от природы естественное право
безотносительно от того, что об этом может записать законодательный
орган.

Соответственно право на жизнь можно назвать естественно-биологическим.
Однако человек является не только биологическим, но и социальным
существом, и поэтому он имеет соответствующие естественно-социальные
права. Примером может служить право на достоинство личности, которое
возникает и формируется по мере развития общественных отношений, т. е. в
той среде, которая принципиально отличает сообщество людей от животного
стада, и человек, таким образом, с рождения получает это право на
достоинство.

Нетрудно заметить, в том числе и по названию, что естественные права
человека базируются на естественной теории права, ранее подвергавшейся в
нашей стране критике, что, видимо, является одной из причин явно
недостаточной разработанности в правовых науках соответствующих проблем.
Между тем еще Г.Ф. Шершеневич в начале нынешнего века писал о том, что
уяснение сущности права “невозможно без понимания природы человека во
всех ее проявлениях, без проникновения в потребности человека, его
способности, стремления. Теория права должна начинать с
антропологического момента”. По мнению его современника Н.М. Коркунова,
каким бы разнообразным и изменчивым ни являлось право положительное, над
ним стоит вечное право природы.

В современных международных актах также указывается, вслед за научными
доктринами, что естественные права вытекают исключительно из свойств
самой личности, что они принадлежат человеку с рождения. Так, ст.1
Всеобщей декларации прав человека гласит: «Все люди рождаются свободными
и равными в своем достоинстве и правах…». О достоинстве, присущем
ребенку, свидетельствуют 3,4 и 9 принципы Конвенции о правах ребенка (
1959 г.). В Семейном кодексе РФ прямо указывается, что ребенок имеет
право на уважение его человеческого достоинства (ст. 54), а способы
воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое,
унижающее человеческое достоинство обращение (ст. 65).

Наконец, о принадлежности неотчуждаемых прав человека с момента рождения
говорится в Конституции Российской Федерации (ст. 17), ГК РФ (ст. 150).

Свои права человек приобретает от рождения, и они не могут как
“дароваться” человеку государством, так и произвольно отчуждаться в
пользу последнего” . В ст. 17 Конституции РФ речь идет об основных
правах, таких как жизнь человека, его достоинство, свобода –
естественных правах, характеризующихся неотъемлемостью и
неотчуждаемостью. Г. Д. Садовникова, известный конституционалист,
считает, что «возможность отчуждения какого-либо из основных прав и
свобод ставит под вопрос существование государства с такими
характеристиками, какие закреплены в основах конституционного строя» Это
так, государство не дарует человеку права, а признает и гарантирует их
согласно общепризнанным принципам и нормам международного права.
Отчуждение основных прав, ограничение свободы каждого члена общества
должно быть разумным и целесообразным, лишь в целях охраны
конституционных прав, свобод и законных интересов третьих лиц, защиты
нравственности, охраны правопорядка.

Известный дореволюционный российский правовед и философ П. И.
Новгородцев естественное право трактовал как вечное, неотъемлемое право
человеческой личности, имеющее нравственную природу и характер
абсолютной ценности. По мнению С.С.Алексеева, естественное право
представляет собой “исходный в жизни людей феномен”, а источником этого
права являются “либо Бог, либо сама природа, либо иные явления, с ними
однопорядковые”.

Как видно, большинство авторов в естественное право в обязательном
порядке включают его природный источник.

С учетом изложенного естественное право (как социальное явление) можно
определить как совокупность сформированных человеческим сообществом прав
на фундаментальные социальные блага, обретаемые человеком с рождения.

Какие конкретно естественные права здесь имеются в виду? К естественному
праву человека авторы обычно относят

право на жизнь, выделяя его в качестве основополагающего (В.А.
Кучинский, М.И.Ковалев, В.М.Чхиквадзе и др.). В числе естественных
разные авторы называют также: право на свободу (И.Л. Петрухин); право на
равенство (А. Б. Венгеров); право на достоинство личности (Ф.М.
Рудинский); право на личную неприкосновенность (К. Б. Толкачев); право
на охрану здоровья (Н.С. Малеин); право на неприкосновенность частной
жизни, на благоприятную окружающую среду (В.А. Карташкин, ЕАЛукашева);
право на общение с себе подобными, на продолжение рода (В.К. Бабаев),
право на собственность (А. О. Хармати); право на индивидуальный облик
(М.Н. Малеина); право на безопасность, на сопротивление угнетению
(В.С.Нерсесянц); право на добровольное объединение в союзы, на
справедливый судебный процесс (Ю. И. Гревцов);

право народов на определение своей судьбы, право наций на
самоопределение, право придти на помощь народу – жертве агрессии, право
на эквивалент в экономических отношениях (С. С. Алексеев).

Аналогичное положение сложилось и в нормативных актах. Так, в ст. 17
Конституции Российской Федерации говорится о том, что основные права и
свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения, однако
не уточняется, о каких именно основных правах и в каких случаях идет
речь. Однако, как представляется, не все права, зафиксированные во
второй главе Конституции, можно относить к числу естественных. Не
являются таковыми, например, право обвиняемого на рассмотрение его дела
судом присяжных (ст. 47), право потерпевшего на компенсацию причиненного
ущерба (ст. 52) и др. Ряд прав, например, право на жилище (ст. 40), при
определенных обстоятельствах подлежат отчуждению и также не могут быть
отнесены к числу неотчуждаемых. Заметим, что, например, не может быть
отнесено к неотчуждаемым право на собственность, поскольку владелец
собственности может произвести отчуждение по своей воле — передать,
подарить, наследовать и т. д. Вместе с тем не вызывает никаких сомнений
неотчуждаемость таких прав человека, как право на жизнь, на свободу, на
достоинство, на личную неприкосновенность. Так, в основе права на жизнь
лежит биологическое существование, которое не может протекать вне
человека. Стремление к свободе – свойство человеческой личности, свобода
не существует без человека, а человек—без свободы.

Изложенное позволяет подчеркнуть еще две особенности естественных прав
человека.

Во-первых, они реализуются непосредственно, т. е. без какого бы то ни
было правоприменительного акта. Правами на свободу, достоинство, личную
неприкосновенность обладают все без исключения люди. Другое дело, что
при определенных обстоятельствах они могут быть уменьшены в объеме, в то
время как для других конституционных прав (например, на собственность,
на жилище, на труд) требуется оформление юридических документов.

Во-вторых, реализация естественных прав осуществляется объективно,
независимо от воли людей. Такой вывод основывается на следующих
положениях. Человек не выбирает родителей, времени и места рождения,
пола; все это он, повзрослев, воспринимает как объективную данность,
совершенную помимо его желаний и интересов.

Наряду с правом на жизнь наиболее значимыми естественными правами
являются права на свободу, на достоинство личности, на личную
неприкосновенность, зафиксированные в международно-правовых документах
по правам человека, а также в Конституции Российской Федерации (ст.
20,21). Именно они использовались для иллюстраций в ходе

рассуждений. Более того, именно эти права человека, абсолютно
справедливо поставленные в первый ряд в перечне конституционных прав и
свобод, исчерпывают круг обобщенных, целостных естественных прав
человека, являются первичными естественными правами.

Все другие естественные права представляют собой так называемые
вторичные права, исходящие из основных, первичных, либо входящих в
первичные в качестве их частей, составляющих. Например, право на охрану
здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации), право на
благоприятную окружающую среду (ст. 42) можно считать компонентами права
на жизнь. Свобода передвижения (ст. 27), свобода мысли (ст. 29) –
составляющие обобщенного понятия свободы.

Единство естественного и позитивного права связано, на мой взгляд, с
признанием тезиса о том, что человек есть процесс становления человека.
И тогда надо обсуждать не природу, или сущность, человека, а данность
человеческих способностей. В соответствии с данной концепцией человек от
рождения обладает некими способностями телесно-биологического,
психического и поведенческого плана, в силу наличия которых он притязает
на некоторые необходимые для него способы и формы существования. Эти
притязания составляют основу норм человеческого бытия; нормы могут
определяться тем, что человек как телесное и биологическое существо
подчинен объективным законам природы, которые выступают как мера
необходимого и запрещенного в бытии человека. Человек как сознательное
существо способен осознавать конечность своего бытия, смертность. Отсюда
следует притязание, или право, человека на жизнь. В отличие от него,
животное не притязает на право жить, оно просто живет, совпадая с самим
способом своего существования. Это — пример естественного права человека
как индивида, т. е. как отдельного существа, равного другим существам
как телесно-психическая реальность. Но мы должны говорить и о правах
личности, которые превосходят права индивида. Речь здесь идет о
способностях, которые реализуются и оформляются на более высоких уровнях
организации человеческого бытия. Личность есть существо автономное, т.
е., в известном смысле, самозаконное и самодостаточное. Поэтому, если,
например, для индивида естественным является право на жизнь, то для
личности столь же естественным может быть и право на смерть. Последнее
есть право высокого социального порядка, в котором человек притязает на
самостоятельное решение вопроса, — «быть или не быть». Таким образом,
процесс становления человеческих качеств формирует новые более высокие
притязания, которые образуют систему естественных прав личности. К ним
относятся, например, право на свободу творчества, общения, на достойное
человеческое существование и др. Позитивное право, помимо решения других
социально значимых задач, должно обеспечивать гарантии соблюдения
естественных прав человека.

Совокупность естественных прав образует некую систему координат, в
которой всякая позитивная норма получает определение и смысл. Критерием
социальной значимости и приемлемости вводимых государством норм
поведения субъектов может быть логический критерий непротиворечивости
этих норм естественным правам, обязательно признаваемым и гарантируемым
государством.

ВОПРОС 4

Государство и право – важнейшие факторы общественной эволюции,
непременные спутники современного общества. Теория государства и права –
составная часть обществоведения, идейная основа практической
юриспруденции. Деятельность государства, принятие и реализация законов,
обеспечение прав граждан, поддержание общественного порядка тесно
связаны с положениями политико-правовой теории.

Право, как и государство, принадлежит к числу не только наиболее важных,
но и наиболее сложных общественных явлений.

Пытаясь понять, что такое право и какова его роль в жизни общества, еще
римские юристы обращали внимание на то, что оно не исчерпывается одним
каким-либо признаком или значением. Право, писал один из них (Павел),
употребляется в нескольких смыслах. Во-первых, право означает то, что
«всегда является справедливым и добрым», – таково естественное право. В
другом смысле право – это то, что «полезно всем или многим в каком-либо
государстве, каково цивильное право».

По мере развития общества и государства у людей, естественно, менялось и
представление о праве. Появилось множество различных правовых идей,
теорий и суждений, однако изначальные основы, заложенные римскими
юристами, особенно в такой отрасли права, как гражданское (цивильное),
хотя и в «модернизированном» виде, но сохранилось.

Споры о понятии права, ровно, как и о соотношении государства и права,
права и закона имели место не только в далеком историческом прошлом. Они
продолжались и в XX в., имеют место также дискуссии и в настоящем.
Современные исследователи, так же как и их предшественники, выделяют в
основном два подхода и два разных определения права.

Один из этих подходов, именуемый позитивистским, ориентируется не только
на неразрывную связь государства и права, но и на то, что государство
является единственным, исключительным источником права. Право при этом
определяется не иначе, как «система общеобразовательных,
формально-определенных, государственно-принудительных норм, выражающих
возведенную в закон государственную волю господствующего класса и
выступающего в качестве классового регулятора общественных отношений».

При таком подходе право полностью или почти полностью отождествляется с
законом, а точнее – с нормативно-правовыми актами, исходящими от
государства и обеспечиваемыми государством.

Другой подход к праву – непозитивистский, не связывает столь жестко, как
первый, понятие права с понятием государства. Право при этом
рассматривается как «претендующий на всеобщность и общеобязательность
социальный институт нормативного регулирования общественных отношений в
целях разумного устройства человеческого общежития путем определения
меры свободы, прав и обязанностей и представляющий собой воплощение в
обычаях, традициях, прецедентах, решениях референдумов, канонических ,
корпоративных, государственных и международных нормах правового идеала,
основанного на принципах добра, справедливости, гуманизма и сохранения
окружающей природной среды».

При таком подходе к праву последнее не отождествляется с законом и
подзаконными актами. Закон считается правовым лишь в том случае, если он
несет в себе идеи добра, справедливости, гуманизма, если в его
содержание «заложен» правовой идеал.

В этом заключается одна из главных причин того, что данный подход,
несмотря на свою явную привлекательность, в реальной жизни, на практике
является менее распространенным и применяемым, чем первый,
позитивистский подход.

Используя последний и неразрывно связывая государство с правом, и,
наоборот, теоретически и практически исходят из того, что право в
реальной жизни не иначе, как в виде общеобязательных правил поведения
(норм), которые непосредственно издаются либо санкционируются
(утверждаются) государством. За нарушение их к нарушителю применяются
различные меры государственного воздействия.

Государство и право взаимозависимы друг от друга, но в тоже время они
относительно самостоятельны друг от друга. Если государство издает
правовые акты, обеспечивает их соблюдение и в случае неисполнения
содержащихся в них требований применяет принудительную силу, то право, в
свою очередь, активно воздействует на государство путем установления
общеобязательных для всех его органов, должностных лиц и организаций
правил поведения. С помощью норм права закрепляется их статус,
определяются рамки их деятельности, устанавливается их структура,
порядок деятельности и взаимоотношений.

Государство и право в их соотношении и взаимодействии

Традиционно в науке по вопросу о соотношении государства и права
различались два подхода. Первый – этотистский, исходивший из приоритета
государства над правом. Согласно этому подходу право рассматривалось как
продукт государственной деятельности, как его (государства) следствие.
Такой подход имел широкое распространение в отечественной юридической
литературе. Считалось, к примеру, что право находится в подчиненном
отношении к государству. Фактическим условием для данного подхода
служила политическая практика, склонная видеть в праве некий придаток
государства. Теоретической предпосылкой являлось формально-догматическое
отношение к понятию права как совокупности норм, издаваемых
государством.

Другой взгляд на соотношение государства и права утвердился в русле
естественно-правовых воззрений. Сторонники так называемой школы
естественного права, выводившие понятие государства из общественного
договора, исходили из ограничения государством права, что, по их мнению,
вытекало из нерушимости естественного закона и не отчуждаемости
основанных на нем субъективных публичных прав индивида. С позиции
данного подхода праву принадлежит безусловный приоритет в сравнении с
государством. Право возникает до образования государства. Оно старше
государства, никакое государство и никакая власть не есть первоначальный
источник права.

Есть и третья точка зрения на рассматриваемую проблему, позволяющая в
определенной мере интегрировать взгляды сторонников отмеченных позиций и
в то же время избежать крайностей в оценке связи государства и права.

Согласно этому подходу связь между государством и правом не имеет столь
однозначного причинно-следственного характера, государство порождает
право или из права рождается государство. Она (связь) видится более
сложной и носит характер двусторонней зависимости: государство друг без
друга не могут существовать, а значит, между ними имеется функциональная
связь.

Рассматриваемый подход позволяет тем самым выявить глубинные связи между
государством и правом, избежать односторонности, понять, что дает право
государству, и в то же время выяснить истинную роль государства в
обеспечении права. Анализ такого рода зависимостей имеет принципиально
важное значение для всей общественной практики.

Признание двустороннего характера связи между государством и правом
позволяет исключить интерпретацию данного вопроса в духе
узконормативного подхода к пониманию права («право исходит от
государства» и т.п.). В то же время при данном подходе роль государства
по отношению к праву не нивелируется, как это вытекает их некоторых
концепций так называемого широкого право-понимания. Государственный
нигилизм в такой же мере опасен, как нигилизм правовой. Связь
государства и права представляется иной: государство не порождает право,
не производит его, а является, с одной стороны, зависимой, подчиненной
ему силой, а с другой – мощным средством, поддерживающим и усиливающим
мощь права, его потенциал в общественной системе. Государство использует
право в качестве средства управления общественными процессами, но лишь в
той мере, в какой само право ему это позволяет.

Воздействие государства на право

Государство является непосредственным фактором создания правовых
установлений и главной силой их осуществления. Государственная власть
имеет конструктивное значение для самого бытия права как особо
институционального образования. Она присутствует в праве и как бы
проникает в самую суть права.

Государство опекает право, использует его потенциал для достижения целей
государственной политики. В тоже время влияние государства на право не
следует абсолютизировать и рассматривать в духе этатистских воззрений,
признающих право исключительно инструментом (средством) государства, его
признаком или атрибутом. Не только государство, но и право обладает
относительной самостоятельностью, собственными, внутренне присущими ему
закономерностями формирования и функционирования, из чего следует, что
право имеет по отношению к государству самостоятельное значение. Если и
допустимо рассматривать право в качестве инструмента государства, то
лишь с отговоркой, что и государство в той же мере является инструментом
по отношению к праву.

Наиболее ощутимое воздействие государства на право проявляется в сфере
правотворчества и право реализации. Право формируется при
непосредственном участии государства. Однако государство не столько
формирует право, сколько завершает право-образовательный процесс,
придавая праву определенные юридические формы (нормативный юридический
акт, судебный или административный прецедент и др.). В этом смысле
государство не является его (права) начальной, глубинной причиной.
Государство создает право на институциональном уровне. Причины же
возникновения права коренятся в материальном способе производства,
характере экономического развития общества, его культуре, исторических
традициях народа и пр. Недооценка этого принципиально важного положения
ведет к тому, что единственным и определяющим источником права
признается государственная деятельность. Именно в этом и заключался
основной порок юридического позитивизма. Государство признавалось
учредителем права, в буквальном смысле считалось, что оно творит право.

Вряд ли можно согласиться с имеющими распространение в юридической
теории взглядами, согласно которым образование права рассматривается в
полном отрыве (изолированно) от государства. Вне и помимо конструктивной
деятельности государства существовании права как институционного
образования немыслимо. Вместе с тем роль государства в
правообразовательном процессе достаточно специфична. По настоящему
государство вмешивается в правообразовательный процесс лишь на
определенных его стадиях. Отсюда творческая роль государства в отношении
образования права заключается в следующем.

В осуществлении правотворческой деятельности. Государство в
соответствии с познанными законами общественного развития,
закономерностями стихийного правогенеза определяет потребность в
юридической регламентации тех или иных отношений (деятельности),
определяет потребность наиболее рациональную юридическую форму (закон,
акт исполнительной власти и др.) и учреждает общие нормы, предавая им
авторитетом государственной власти формально-юридический, всеобщий
характер. В буквальном смысле это означает, что государство
устанавливает нормы права.

В санкционировании государством норм, которые не имеют (не носят)
прямого государственного характера. Для некоторых правовых систем такой
способ «производства» права является преобладающим. Так, образование
мусульманского права характеризовалось как раз тем, что государство
санкционировало главным образом те нормы, которые выработаны были
мусульманской доктриной. Из истории права известны случаи, когда
положением, выработанным правовой доктриной или появляющимися вследствие
толкования применяемой нормы, государство придавало общеобязательное
значение.

В признании юридически обязательными регуляторами поведения фактически
сформировавшихся и существующих отношений и связей (соответствующих им
видов деятельности), вследствие чего эти связи и отношения получают
юридическое значение. Таким образом формируется так называемое обычное и
прецедентное право, признаются в качестве общих норм положения
нормативных договоров.

Государство, таким образом, обеспечивает развитие всей системы
источников права. Сообразуется с социально-экономическими потребностями,
политической ситуацией в обществе, государство в значительной мере
оказывает на выбор типов, государственно-юридических средств обеспечения
правомерного поведения. В этом смысле можно сказать, что государство
управляет правовой средой общества, обеспечивает ее обновление
соответственно духу времени.

Достаточно значимой представляется роль государства в обеспечении
реализации права. Исторический опыт убедительно свидетельствует о том,
что вне и помимо государства использование его ресурсов, осуществление
правовых установлений было бы вообще невозможно. Назначение государства
как раз и проявляется в том, что оно своей деятельностью призвано
создавать фактические, организованные юридические предпосылки для
использования гражданами, их организациями предоставленных законом
возможностей в целях удовлетворения самых разнообразных интересов и
потребностей. Активность государства – необходимое условие утверждения
правовых начал в общественной жизни. Государство обязано проявлять эту
активность, иначе оно не соответствует своему предназначению, вследствие
чего государственная власть утрачивает легитимный характер.

Государство, далее, обеспечивает охрану права и господствующих правовых
отношений. Государственное принуждение является постоянно существующей
гарантией, которой подкрепляется право. За ним всегда стоят сила,
авторитет государства. Уже сама угроза государственного принуждения
охраняет право. Тем самым упрочивается правопорядок, создается режим
наибольшего благоприятствования для конструктивных действий социальных
субъектов.

Государство, следовательно, способствует распространению права в
социальном пространстве, оно обязывает участников общественных отношений
действовать по праву, исключать противоправные подходы в достижении
общественно значимых результатов.

Несомненно, объективно существует пределы воздействия государства на
право. И прежде всего это обусловлено регулятивным потенциалом самого
права, возможностями государства, его структур обеспечить действие права
в данных социально-экономических и политических условиях. Государство не
может также использовать право в противоречии с его истинным
назначением. Важна по этой причине научно обоснованная, эффективная
юридическая политика государства, позволяющая наиболее рационально и в
интересах общества использовать правовой инструментарий.

Воздействие права на государство

В специальной литературе проблеме влияния права на государство удалено
мало внимание. Между тем государство нуждается в праве не меньше, чем
право в государстве. Зависимость государства от права проявляется: 1) во
внутренней организации государства и 2) в его деятельности.

Исторический опыт доказывает, что для своего существования государства,
как организация, нуждается в праве. Право оформляет структуру
государства и регулирует внутренние взаимоотношения в государственном
механизме, взаимоотношения между его основными звеньями. Посредством
права закрепляются форма государства, устройство государственного
аппарата, компетенция государственных органов и должностных лиц. Право
создает юридические гарантии против возможной узурпации власти одной из
ветвей власти. Таким образом, отношение между государственными
структурами получают правовое регулирование, превращаются в
правоотношения.

С помощь права определяются место, роль, функции частей государственного
механизма, их взаимодействие с другими органами и населением.
Упорядочивая внутри организованные связи государства, право позволяет
обеспечить рациональное устройство структуры государства.
Нормативно-юридические акты правоустановительного характера формируют
государство как систему с развитым органическим построением. Тем самым
право создает юридические предпосылки для эффективной работы всех
звеньев государственной машины.

Известны два метода, посредством которых государство навязывает свою
волю обществу: метод насилия, присущий тоталитарным государствам, и
цивилизованное управление социальными процессами с помощью правового
инструментария. Такой метод органично присущ государствам с развитым
демократическим режимом. Следовательно, современное демократическое
государство не может вне и помимо права осуществлять свою деятельность.
Право составляет необходимую сторону, аспект, свойство государственной
деятельности. Такое качество присуще праву, поскольку оно незаменимо как
обще-социальный регулятор и его использование обусловлено объективными
факторами, находившимися вне государства. Право навязывается государству
в силу необходимости, поэтому оно в принципе не может пренебречь
правовой формой. Государство без ущерба для общества не может
манипулировать правом или освободить от него.

Обобщенно можно отметить ряд направлений, характеризующих организующую
роль права в отношении к государству:

Право воздействует на государство при его взаимоотношениях с населением,
отдельной личностью. Государство воздействует на граждан через право и в
границах правовых требований; в свою очередь, и граждане воздействуют на
государство с помощью права. Ценность права измеряется главным образом
тем, в какой мере оно обеспечивает и обеспечивает ли вообще гармоничное
и прогрессивное развитие личности и расширение ее свободы. С этой точки
зрения ценность права если и обусловлена связью с государством, то лишь
в той мере, в какой само государство поставлено на службу.

Право легализует государственную деятельность, обеспечивает
дозволенность охранительных и принудительных мер государства.
Государственная деятельность посредством права вводится в строгие рамки
юридических требований, приобретает юридическую форму.

Посредством права определяются границы деятельности государства,
обозначаются пределы вмешательства в частную жизнь граждан.

Право закрепляет специфические интересы наций и народностей и тем самым
воздействует на государственную власть в ее взаимоотношениях с нациями и
народностями.

Правовая форма обеспечивает возможность осуществления действенного
контроля за деятельностью государственного аппарата и тем самым создает
юридические гарантии ответственного поведения государства перед
населением.

Право выступает в современных условиях языком общения государства не
только с населением, но и с другими государствами, мировым сообществом в
целом.

Право (и только оно) является основным средством легитимации
государственного принуждения. Право определяет основания, пределы и
формы государственного принуждения.

Итак, государство как суверенная власть не может существовать и
функционировать вне права. Концепция господства права (правового
государства) как раз исходит из того, что право в интересах личности,
общества в целом связывает, ограничивает государство. Оно выступает
мощным ограничителем государственного произвола. В указанном смысле
право выступает как сила, способная подчинить государство. Образно
говоря, право выступает над государством для того, чтобы господство не
встало над обществом.

В современных условиях связывающая роль права в отношении государства
усиливается. При этом наблюдается следующая закономерность: чем точнее
право отражает объективные потребности общественного развития, тем в
большой мере оно связывает государство. Активность государства в этом
случае не подавляется. Напротив, она расходуется результативно и
исключительно в интересах общества и отдельной личности. Только будучи
связанным с правом, государство может действовать свободно, а значит,
соответствует своему историческому предназначению.

ВОПРОС 5

Актуальность и важность проблемы соотношения права и закона обусловлена
постоянной необходимостью соотносить право и закон в процессе
правотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности,
ибо не все законы, создаваемые государством имеют правовое содержание, а
подчас и прямо противоречат ему. Поэтому необходим четкий критерий в
соответствии, с которым можно было судить о законе как правовом или
неправовом, в противном случае не будет понятно, когда закон утрачивает
характеристики правового и становится неправовым, или даже произволом.
Можно ли, например, право фашисткой Германии, которыми были нарушены
элементарные права человека, считать правом? Скорее всего, это был,
закрепленный государством произвол, хотя внешне все формальные признаки
права были налицо: нормы устанавливались государством и охранялись им от
нарушений. Если наука не выделит четкого критерия, позволяющего отделить
подлинное право от произвола и других, переходных к нему форм, то будет
возможность трактовать в качестве права неправовые процессы и явления в
процессе юридической практики.

Таким критерием выступает сущность права. К сожалению, в современной
теории права нет единого понимания сущности права, это обусловлено,
прежде всего, сложность права, многообразие проявления его в обществе,
невозможность определить ее “эмпирическими принципами” (как полагал
Кант: “что считается правом, то есть, что говорят или говорили о праве в
том или другом месте в то или другое время юрист еще может указать, но
является ли то, что они требуют правом, и каков всеобщий критерий, на
основании которого можно вообще различать правовое и неправовое, -это
остается для него тайной, если он хоть на время не отвлечется от
эмпирических принципов, а не поищет ответов в одном лишь разуме. Чисто
эмпирическое учение о праве –это голова, которая может быть красивой, но
не имеет мозга”/3, c.432/), а также различными методологическими
основаниями подходами исследователей различных школ.

Цель исследования данной курсовой работы, во-первых, анализ существующих
трактовок понимания права (нормативной, марксисткой и других) и
нахождение их достоинств и недостатков , во-вторых нахождение основных
сущностных характеристик права, и, наконец, формулирование определения
правового закона, ибо это определение является решением проблемы
соотношения права и закона.

Сущность как философская категория

Прежде чем анализировать разнообразные трактовки сущности права
требуется определить, что является сущностью того или иного предмета.
Под сущностью в философии понимается то, что составляет суть явления,
процесса, веще, совокупности устойчивых, постоянных характеристик,
определяющих свойства этих объектов. То есть при определение сущности
права надо найти отличительные особенности права, как социального
регулятора, который как мы знаем имел у разных народов в разное время
разное содержание. Как уже было сказано, понятие сущности права остается
до сих пор дискуссионным.

По моему мнению, все концепции, авторы которых стремятся объяснить
соотношение закона и права, можно разделить на три группы:
отождествляющие сущность закона и права; рассматривающих сущность права
через призму иных явлений (экономический строй, психика человека и так
далее) и уже, исходя из сущности этих явлений, решают проблему
соотношения права и закона; рассматривающие сущность права как явление
самостоятельное и не определяемое сущностями других явлений и процессов.
К первой группе относятся легизм и нормативизм, ко второй группе
концепции исторической, психологической, социологической, марксисткой
школы, к третьей либертально-юридическая (или просто юридическая)
концепция права.

Позитивизм и советский легизм – концепции, отождествляющие право и закон

Согласно этим теориям сущность права и закона нельзя различать, и таким
образом “закон есть форма, а право это не один закон, а вся сумма или
совокупность законов”/2, c.54/ или “ совокупность норм абстрактного
долженствования”/3, c.69/. И поэтому право представляет собой
совокупность норм установленных государством и, обеспеченных его
принудительной силой. Стремление отождествить право и закон. Конечно
имеет под собой определенное основание: в этом случае рамки права строго
формализуются, становятся более “чистыми”, правом признается лишь то,
что возведено в закон: вне закона нет и не может быть права.

Однако в русле такого подхода легисты и нормативисты сводят право к
закону и трактуют его принудительный характер как сущность права и его
отличительную особенность. По такой логике получается, что официальная
власть может возвести неправо ( и вообще все неправовые социальные
нормы) может по своему усмотрению и произволу возвести в право. С
помощью принуждения (приказа власти) решаются таким образом задачи не
только субъективного характера (формулирование норм законодательства),
но и объективного плана (формулирование и создание самого права), а
также научного профиля (установление и выяснение специфики права, его
отличие от иных социальных норм).

Приверженцы такого позитивистского отождествления права и закона сводят
проблему социального смысла и роли права к вопросу о
принудительно-регулятивном значение норм законодательства. Праву при
этом придается узкое технико-инструментальное значение: оно выступает
лишь как официально-властное орудие и подходящее средство для
осуществления социального управления, регламентации и контроля. Причем
выбор тех или иных норм и направление правовой регуляции оказывается,
согласно такому подходу, результатом волевого решения законодателя, а
соотношение и взаимодействие различных социальных норм – волюнтаристски
манипулируемой психологией , приноровленной к тем или иным целям
определенной социальной группы (“господствующего класса”, партии,
нации).

При сведении права совокупности норм, оно становится чем-то внешним для
человека, навязанным ему сверху. Подобная узкая трактовка искажает
право, так как для человека ценны норы не сами по себе, а те реальные
возможности и блага, которые они обеспечивают.

Такой односторонний инструментально-технический взгляд на право,
игнорируя объективную социальную природу, сущность и функции, закрывая
путь к выяснению действительного места и роли права в соционормативной
системе, его подлинной специфики и сознательной ценности, его объективно
обусловленных и общественно необходимых связей с другими социальными
нормами.

Марксистское понимание сущности права

Право и государство согласно марксистскому историко-материалистическому
учению являются надстроечными явлениями (формами), обусловленные
базисными (производственными, экономическими) отношениями
частнособственнического общества. Правовые отношения (и право в целом)
возникают, по Марксу, из экономических отношений частной собственности и
обслуживают эти отношения, являясь необходимой формой их выражения и
существа. Марксистская концепция права выделяли классово-волевой
характер. В знаменитой формуле из “Манифеста Коммунистической партии”
авторы, обращаясь к классовым противникам утверждают : ”Ваши идеи сами
являются продуктом буржуазных производственных отношений и буржуазных
отношений собственности, точно также, как ваше право есть лишь
возведенная в закон воля вашего класса, воля, содержание которой
определяется материальными условиями жизни вашего класса”/6, c.37/.
Классово-волевое понимание буржуазного права, высказанное в этой
формуле, было затем было распространено и на понимание вообще сущности
права. Классовые интересы, определяемые материальными условиями жизни
соответствующего класса (отчего этот подход и обозначился как
материалистический), выражаясь через волю господствующего класса в виде
законов – вот, что объявляется сущностью права.

Однако, следует заметить, что при рабовладельческом строе, и при
феодализме право по-прежнему оставалось традиционным, обычным и не
играло существенной роли в системе социального регулирования.
Следовательно, классовую сущность имела вся нормативно-регулятивная
система, в которой право было еще чужеродным и слаборазвитым
образованием. Только с утверждением буржуазного экономического и
социального строя и соответствующей системы духовных ценностей право как
регулятор общественных отношений вышло на первый план.

И, как считает Керимов, “нельзя характеризовать право одновременно как
волю господствующего класса и как совокупность юридических норм по той
причине, что воля, будучи предметной, действующей, практической
реализующейся формой сознания, не может быть сведена к совокупности
правовых как к некой статичности, она непременно предполагает реальное
действие норм, предметное воплощение в реализации общественных
отношениях”/5, c.186/.

Право в контексте такого понимания не имеет сущности право вообще, а
есть лишь сущности исторических типов права различных
общественно-экономических формаций (рабовладельческое, феодальное,
буржуазное) и уничтожение собственности в фазе коммунизма приводит к
отмиранию права. Поэтому получается, что характеристика закона как
правового неуместна, а есть лишь закон, соответствующий экономическому
строю и не соответствующий.

И классовые характеристики отдельных нормативных актов не могут
определять сущности права, и происхождение этого социального института,
и его качества как регулятивной, первоначально организационно-трудовой
системы, есть встроенность в само существование человеческой
цивилизации, обеспечение стабильности, устойчивости, упорядоченности
общества, смягчение агрессивности, нахождение и закрепление компромиссов
вместо взоимоуничтожения, определения справедливости, гуманности – вот
главные задачи права.

Естественная правовая трактовка сущности права

Согласно естественно-правовой концепции: естественное право- воплощение
объективных свойств и ценностей “настоящего права”, выступающего в виде
должного образца, цели и критерия для оценки позитивного права и
соответствующей право устанавливающей власти (законодателя, государства
в целом), для определения их естественно-правовой значимости, ценности.
При этом естественное право понимается как уже по своей природе
нравственное (религиозное, моральное) явление и исходно наделяется
соответствующей абсолютной ценностью. В понятие естественного права,
таким образом, наряду с теми или иными объективными свойствами права
(принципом равенства людей, их свободы), различные нравственные,
моральные характеристики.

Стремление подвести прочную моральную основу под законодательство и
отдельные законы, – несомненно, весьма благородное дело. Можно только
мечтать о том, что под каждым издаваемым в той или иной стране законом
стояла солидная моральная, нравственная основа. Однако категории зла и
добра важны для определения сущности морали, но не сущности права.
Мораль это тоже нормативный социальный регулятор, однако, нормы права и
нормы морали имеют существенные различия. Мораль- это область
нравственных ценностей, которые признаются индивидами, их коллективными
объединениями, обществами. Содержание и размеры данной категории этой
сферы меняются течением времени и у различных народов и слоев населения.
Мораль обеспечивает совместную жизнь людей, утверждая начала
справедливости, гуманизма, терпимости, словом, всего того, что
способствует социализации человеческого существования. Вместе с тем
нормы морали складываются спонтанно, хаотически, в отличие от норм
права, которые являются в основном являются результатом
институализированной деятельности. Если нормы права – это результат
самоорганизации и организации регулятивной системы, то мораль- итог
главным образом самоорганизации. Нормы морали имеют весьма динамичное,
меняющееся содержание. Зло и добро, хорошее и плохое, честь, совесть,
долг, справедливость – эти и другие моральные категории исполняются
индивидом в зависимости от условий жизни, духовных и иных потребностей,
принадлежности к определенной социальной группе, профессии, к отдельному
обществу, причем на соответствующем его этапе развития.

В результате такого смешения права и морали (религии) естественное право
представят собой как симбиоз различных социальных норм, как некий
ценностно-содержательный нравственно правой комплекс, с позиций которого
выносится то или иное решение (как правило, негативное). При таком
подходе позитивное право и государство оцениваются не, сколько с точки
зрения собственно правового критерия (тех объективных правовых свойств,
которые присутствуют в соответствующей концепции естественного права),
столько по существу с этических позиций, с точки зрения, представления
автора данной концепции о нравственной (моральной, религиозной) природе
и нравственном содержании настоящего права. Совокупность подобных
нравственно-правовых свойств и содержательных характеристик
естественного права в обобщенном виде трактуется при этом как выражение
как выражение всеобщей и абсолютной справедливости права, которому
должно соответствовать позитивное право и деятельность государства в
целом.

Понятие естественно-правовой справедливости наполняется при этом
определенным, особым, ограниченным в рамках концепции данного автора
явлением и, следовательно, чисто нравственным содержанием. Иначе говоря,
здесь мы имеем дело с материально-содержательной, а не с
формально-логической (на уровне теоретических, абстрактных принципов,
форм и норм долженствования) трактовкой понятия справедливости. Уже в
силу такого совмещения (и смешения) в естественно-правовой (и в любой
нравственно и вообще материально-содержательной толкуемой)
справедливости формальных и содержательных (материальных, фактических)
компонентов она – по определению – не является принцип в специальном
смысле этого понятия как теоретической категории и формального предмета.

Какими благими намерениями эти авторы не руководствовались – усилить
регулятивные начала права, избежать произвола, субъективизма при
создании позитивных законов, способствовать общечеловеческой ценности
права, трактовать право с позиции высших, моральных ценностей, разума и
тому подобное- сведение права к морали, объединение этих начал в
определение права объективно ведет к большим социальным издержкам, и,
прежде всего, из-за динамичности содержания моральных начал. Что
справедливо в тех или иных социальных ситуациях и кто будет определять в
конкретных случаях – это вопрос, на который не могут ответить
представители естественно-правовой концепции сущности права.

Иные концепции сущности права.

Историческая школа права отрицает сущность права, утверждая, что у
всякого народа есть только свойственное только ему право не похожее ни
на какое другое. Право каждого народа и есть проявление “народного
духа”, выражающее “общее согласие”, ”общее убеждение” народа. Оно
результат исторического процесса. Передаваясь как бы ”с молоком матери”,
от поколения к поколению, право саморазвивается и постепенно
складывается подобно языку и нравам.

То есть каждый народ имеет свое самобытное право, и сущность права для
каждого народа разная, которая смыкается с ”народным духом”. Причем
существование этого ”народного духа” гипотетично, и во многом основано
на вере. Что касается проблемы соотношения права и закона, то
историческая школа права, как мне кажется, не смогла ясно показать их
действительное соотношение. Ведь, исходя из данной теории, можно
обосновать любой произвол, как соответствующий “народному сознанию”.

То же самое можно сказать и о другой, психологической школе права. Здесь
право и его сущность выводиться из процессов, протекающих в психике
человека. “Право –это особого рода сложные эмоционально-
интеллектуальные психические процессы, совершающиеся в психике
индивида”/7, c.412/. Сущность права подменяется другим явлением:
психикой человека, и опять же возникают сходные проблемы. Как определить
правовой характер закона, и кто будет это делать, ведь мы знаем, что
“процессы, совершающиеся в психике индивида” носят часть индивидуальный
и иррациональный характер.

Близко к данной школе стоит и социологическая школа права. Право, по
мнению представителей данной школы, состоит из отдельных норм, которые
устанавливают непосредственно судьи, причем важную роль отводиться
психическим переживаниям судьи по поводу того, что есть право при
разрешение данного дела. Исходя из вышесказанного, получается, что
представители социологической школы обосновывают и оправдывают
административный и судебный произвол, как “право в действие”, “живое
право”, в процессе применения. То сущность права проистекает из тех
правоотношений, возникающих в реальной жизни. Но ведь так можно возвести
в ранг закона любое произвольное решение чиновника, и юридическая
практика осуществляется здесь в крайне широких пределах.

Итак, невозможно объяснить соотношение права и закона исходя из
рассмотренных выше подходов, так как согласно первому “право” (в
понимание сторонников позитивизма) не обладает никаким объективным
свойством или специфическим принципом, с помощью которых можно выявить
правовой или антиправовой характер официально-властных актов,
законодательства.

Согласно ж второму сущность права фактически сливается или просто
подменяется сущностью других процессов и явлений, что делает невозможным
определения соотношения права и закона, да и самого правового критерия.

Поэтому следует рассмотреть третий подход, либертально-юридический,
рассматривающий сущность права как категорию самостоятельную, и ее
признаки, независящие относительно исторического развития, как-то
всеобщность, формальное равенство, свобода, справедливость,
общеобязательность.

Формальное равенство-равенство правовое.

Основанием правового уравнения различных людей является свобода
индивидов в общественных отношениях, признаваемая и утверждаемая в форме
его правоспособности и правосубъектности. В этом состоит специфика
правового равенства и права вообще. Правовое равенство в свободе как
равная мера свобода означает и требование соразмерности, эквивалентности
в отношениях между свободными индивидами как субъектами права. Правовое
равенство- это равенство свободных и независимых друг от друга субъектов
права по общему для всех масштабу, общей норме равной мере. Там же, где
люди делятся на свободных и несвободных, последние относятся не к
субъектам, а к объектам права и на них принципы правового равенства не
распространяются, например, рабы в Риме. Формальное (правовое)
равенство- это то, что отрицается фактическим равенством. Однако, если
рассматривать фактическое равенство, то оказывается, что оно существует
рационально только как отрицание. В качестве утверждения – это
иррациональная, вербальная конструкция, подразумевающая нечто иное, чем
равенство. Именно благодаря своей формальности равенство может стать и
реально становится средством, способом, принципом регуляции
фактического, формальным своеобразным и формализованным измерителем всей
фактической действительности. Так обстоит дело и с формально-юридическим
равенством. Принцип формального равенства представляет собой постоянно
присущий праву принцип с исторически изменяющимся содержанием. В целом
историческая эволюция содержания объема, сферы действия принципа
формального равенства не отвергает, а наоборот, подкрепляет значение
данного принципа в качестве отличительной особенности права в его
соотношении с другими социальными регуляторами. С учетом этого можно
сказать, что право- это нормативная форма выражения свободы посредством
принципа формального равенства людей в общественных отношениях. Право
как форма регуляции отношений по принципу равенства, конечно, не
уничтожает и не может уничтожать исходных различий между разными
индивидами, но лишь формализует и упорядочивает эти различия по единому
основанию, трансформирует неопределенные формальные в формально
определенные неравные права свободных, независимых друг от друга
личностей. В этом по существу состоят специфика и смысл, границы (и
ограниченность) и ценность правовой формы опосредования, регуляция и
опосредования общественных отношений.

С принципом формального равенства связано понимание права как формы
общественных отношений. Специфика правовой формальности обусловлена тем,
что право выступает как форма общественных отношений независимых
отношений независимых субъектов, подчиненных в своем поведении общей
нормы. Независимость этих субъектов друг от друга в рамках правовой
формы и взаимоотношений и одновременно их одинаково равная подчиненность
общей норме определяют иным и существо правовой формы бытия и выражения
свободы.

Для всех тех, чьи отношения опосредуемые правовой формой, -как бы ни
узок этот правовой круг, -право выступает как всеобщая форма, как
общезначимый и равный для всех этих лиц, различных по своему
фактическому, физическую, умственному, имущественным положению. В целом
всеобщность права как единого и равного (для того или иного круга
отношений, масштаба и меры, а именно меры свободы) означает отрицание
произвола и привилегий (в рамках этого правового эта формальность-
внутренне необходимое, а случайное свойство всякого права. Форма здесь
не внешняя оболочка. Она содержательна и единственно возможным, точно и
адекватно выражает суть опосредуемой данной формы (то есть охватываемых
и регулируемых правом) отношений –меру свободы индивидов по единому
масштабу. Своим всеобщим масштабом и равной мерой право измеряет,
отмеряет и оформляет именно свободу индивида в человеческих
взаимоотношений – в действиях, поступках, словом, во внешнем поведении
людей. Дозволения и запреты права как раз и предоставляют собой
нормативную структуру и оформленность свободы в общественном бытие
людей, пределы доступной свободы, границы между свободой и несвободой на
соответствующей ступени человеческого развития.

Свобода. Правовое поле- сфера действия и граница свободы.

Свобода индивидов и свобода их воли- понятия идентичные. Воля в праве –
свободная воля, которая соответствует всем сущностным характеристикам
права и тем самым отлична от произвольной воли и противостоит произволу.
Волевой характер права обусловлен именно тем, что право- это форма
свободы людей, то есть свобода их воли. Этот волевой момент (в той или
иной, верной или неверной интерпретации) присутствует в различных
определениях и характеристиках права в качестве воле установленных
положениях, выражения общей воли, классовой воли.

Какой-то другой формы бытия и выражения свободы в общественной жизни
людей, кроме правовой. Человечество пока еще не изобрело. Люди свободны
в меру их равенства и равны в меру их свободы. Неправовая свобода без
всеобщего масштаба и единой меры, словом, так называемая “свобода без
равенства это идеология элитарных привилегий, а так называемое
“равенство без свободы идеология рабов и угнетенных масс (с требованиями
“фактического равенства”, подменой равенства уравниловкой). Или свобода
(в правовой форме), или произвол (в тех или иных проявлениях).

Можно сказать, что историческое развитие свободы и права в человеческих
отношениях предоставляет собой, таким образом, прогресс равенства людей
в качестве формального (правового) равенства- первоначально несвободная
масса людей постепенно, в ходе исторического развития преобразуются в
свободных индивидов. Правовое равенство делает свободу возможной и
действительной во всеобщей нормативно-правовой форме, в виде
определенного правопорядка.

Справедливость как равная мера действий людей.

Понимание права как равенства включает в себя с необходимостью и
справедливость. В контексте различия права и закона это означает, что
справедливость входит в понятие права, что право по определению
справедливо, а справедливость – внутреннее свойство и качество права,
категория и характеристика правовая, а не внутри правовая. Поэтому
всегда уместен вопрос о справедливости и несправедливости закона- это по
существу вопрос о правовом или неправовом характере закона, его
соответствие и несоответствие праву. И по смыслу, и по этимологии
справедливость (iustitia) восходит к праву (ius) и обозначает наличие в
социальном мире правового начала и выражает его правильность,
императивность и необходимость. Внутреннее единство справедливости и
правового равенства (общеобязательности и одинаковости его требований в
отношение всех, включая и носителей власти, устанавливающих определенные
правоотношение) и выражение соразмерности и эквивалента, зафиксирован в
традиционном естественно-правовом определении справедливости как
воздаяния равным за равное является наиболее важным аспектом
справедливости и равенства.

В обобщенном виде можно сказать, что справедливость –это самосознание,
самовыражение и самооценка права и потому вместе с тем правовая оценка
всего остального вне правового. С позиции правовой всеобщности
(формально-определенной всеобщности правового равенства, свободы и
справедливости), в равной мере значимой для всех, независимо от их
моральной, религиозных, социальных, политических и иных различий,
позиций и интересов, все эти внеправовые начала с представлениями в них
особыми потребностями, требованиями и так далее – лишь особенные в
общем, пространстве бытия и действия права и правовой справедливости.
Специфические объекты, а не субъекты справедливой регуляции. Право (и
правовой закон) не отражает, конечно, все эти особенные интересы и
притязания, и они должны найти в нем свое надлежащее (то есть
справедливое) признание, удовлетворение и защиту. А это возможно только
потому, что справедливость (и в целом право, правовой подход и принципы
правовой регуляции) не сливаются с самими этими притязаниями и не
являются нормативным выражением и характеристикой какого-либо одного из
таких частных интересов. Напротив справедливость, представляя всеобщее
правовое начало, возвышается над всем этим партикуляризмом, “взвешивает”
(на единых весах правовой регуляции и правосудия, посредством общего
масштаба права) и оценивает их формально равным и одинаково справедливым
для всех мерилом.

Собственно этот момент различия или отождествления права и закона и
обозначает принципиальное отличие между двумя противоположными типами
правопонимания, которые можно назвать юридическим и легистким.

Проистечение общеобязательности права из правовой необходимости

По существу именно такой для юридического правопонимания вопрос: “Что
есть право?” является “подлинным” вопросом, действительной проблемой.
Для нормативного же подхода такого вопроса в подлинном смысле просто не
существует, поскольку для него право- это уже официальное данное,
действующее, позитивное право.

Для юридического правопонимания право- это не просто произвольное и
субъективное властное веление, а объективное и самостоятельное,
обладающее своей (не зависящей от законодателя) собственной природой,
своей сущностью и своей спецификой, словом –своим принципом.

Этим принципом право является принципом формального равенства,
выражающей существо и особенности права, его отличие от других
социальных явлений, норм и регуляторов.

Анализ принципа правового равенства свидетельствует о внутреннем
единстве и общем смысле формального равенства, единого масштаба и равной
меры свободы индивидов, всеобщей справедливости. Эти смысловые
компоненты принципа правового равенства (и вместе с тем системные
характеристики объективных свойств права) представляют взаимосвязанные
образования сущности права в его взаимосвязи с законом. К этим исходным
сущностным определениям права (или определением сущности права) в
процессе так называемой “позитивизации права”, его выражения в виде
закона, добавляется новое определения – властная общеобязательность
того, что официально признается и устанавливается как закон (позитивное
право) в определенное время и в определенном социальном пространстве. Но
закон (то, что устанавливается в качестве “права”) может как
соответствовать, так и противоречить праву, быть (в целом или частично)
формой официально-властного признания, нормативной концентрации и защиты
как права, так и иных (не правовых) требований, дозволений и запретов.
Только как форма выражения права закон представляет собой правовое
явление. Благодаря такому закону принцип правового равенства (и вместе с
тем всеобщность равной меры свободы) получает государственно-властное,
общеобязательное признание и защиту, приобретает законную силу. Лишь,
будучи формой выражения, объективно обусловленных свойств права закон
становиться правовым законом. Правовой закон – это и есть право (со
всеми его объективно необходимыми свойствами), получивший официальную
форму признания, конкретизации и защиты, – словом, законную силу.

Реальный процесс, “позитивизации” права, его превращения в закон, наряду
с необходимостью учета объективных свойств и требований права, зависит
от многих других объективных и субъективных свойств, факторов
(социальных, экономических, политических, духовных, культурных,
собственно законотворческих и так далее). И несоответствие закона праву
может быть следствием правоотрицающего характера строя, антиправовой
позиции законодателя или разного рода его промахов и ошибок, низкой
правовой и законотворческой культуры. В борьбе против правонарущающего
закона в процессе исторического развития свободы, права и
государственности сформировались и утвердились специальные механизмы,
процедуры и правила как самой законотворческой деятельности (и в целом
процесса “позитивизации” права), так и авторитетного, эффективного
контроля за соответствием закона праву (система сдержек и противовесов в
отношениях межу различными властями, общесудебный,
конституционно-судебный, прокурорский за правовым качеством закона и так
далее).

В общеобязательности закона (позитивного права) есть два различных
момента- официально-властный и правовой. Первый момент состоит в том,
что закон как установление официальной власти наделяется его поддержкой
и защитой, обеспечивается соответствующей санкцией на случай нарушения
закона. С этой точки зрения кажется, будто общеобязательность закона
-лишь следствие произвольного усмотрения власти, обязательности ее
велений, приказов, установлений. Здесь же лежат корни легизма, согласно
которому общеобязательный приказ и есть право.

Второй момент состоит в том, что закон наделяется общеобязательностью
только потому, что он выступает именно как право, а не просто как
какое-то иное неправовое установление и явление. Ведь власти (и легисты)
говорят не только об общеобязательности закона, но одновременно
утверждают, что это и есть право.

В этой претензии закона быть правом проявляется то принципиальное
обстоятельство, что у закона (позитивного права) нет своей собственной
сущности, отличной от сущности права. У общеобязательных установлений и
актов власти нет даже собственного наименования и единого общего звания,
и приходиться их обозначать с помощью разного рода добавочных
прилагательных к слову “право”.

С позиций признания правовой природы и сущности закона ясно, что
общеобязательной силой должен обладать только правовой закон. Иначе
пришлось бы признать, что ничего собственно правового нет, что с помощью
силы и насилия можно всякий произвол превратить в право. Но объективная
природа права проявляется и там, где ее отрицают: даже тиранические,
деспотические, тоталитарные акты выдаются их авторами и апологетами за
“право” и “справедливость”. Возможность злоупотребления понятием права и
формой закона в антиправовых целях, разумеется, не обесценивает роль и
значение закона как правового по своей природе явления, как необходимой
общеобязательной формы выражения и действия права в социальной жизни
людей. Двуединая задача здесь состоит в том ( в достижение такого
состояния и регулирования), чтобы только праву придавалась законная
(официально-властная, общеобязательная) сила и вместе с тем, чтобы закон
был всегда только правовым.

В контексте различия и соотношения права и закона общеобязательность
закона обусловлена его правовой природой и является следствием
общезначимости объективных свойств права, показателем социальной
потребности и необходимости властного соблюдения, конкретизации и защиты
принципа и требований права в соответствующих официальных актах и
установлениях. И именно потому. Что, по логике, не право – следствие
официально- властной общеобязательности, а наоборот эта
общеобязательность выступает как еще одно необходимое определение права
(а также права в виде закона) в дополнение к исходным определениям об
объективных свойствах права. Смысл этого определения состоит не только в
том, что правовой закон обязателен, но и вот, что общеобязателен только
правовой закон. Основное различие между исходными определениями права,
фиксирующими, и этим дополнительным определением состоит в том, что
объективные свойства права не зависят от воли законодателя, тогда как
общеобязательность правового закона, подразумевается объективной
природой права, зависит от воли законодателя (от официально-властного
опосредования между требованиями права и формой их конкретного
законодательного выражения, от властных оценок и решений), и от ряда
объективных условий (стадии развития социума, наличие условий,
объективной необходимости для появления и действия правовых законов).

Еще Фома Аквинский писал по этому поводу: ”Для того, чтобы воля
выраженная в поведение, могла иметь свойства права, она должна быть в
согласии с разумом. В этом смысле следует понимать выражение, по
которому воля суверена имела бы свойство беззакония скорее, чем закона.…
Поскольку закон главным образом повелевается для общего блага, любые
другие предписания индивидуально произведенные, не могут обладать
правовой природой”. Причем правовая природа понималось Фомой Аквинским
как то, “что составляет существо человеческих действий, потому что оно
есть их правило и мера“.

Понятие правового закона.

Обобщая вышесказанное, можно дать определение правового закона. Правовой
закон есть адекватное отражение сущностных характеристик права, то есть
общеобязательную систему норм всеобщего равенства, свободы и
справедливости. Следует подчеркнуть, что это именно сущностное
определение правового закона, не затрагивающее правовое содержание
(потому что, как показано выше, оно изменяется с течением времени).
Данное определение носит общий характер и распространяется на все типы и
системы позитивного права, правда, лишь в той мере и постольку, в какой
и поскольку последние соответствуют объективной природе и требованиям
права и действительно отражают право, а не произвол. Поэтому данное
определение выступает также как масштаб и критерий для проверки и оценки
правового качества, практически действующих систем и типов позитивного
права, для определения того, действительно ли речь идет о позитивизации
права или формы права и закона используются в антиправовых целях, для
прикрытия произвола и насильственного установления тирании, деспотизма и
тоталитаризма.

Проблема соотношения права и закона будет стоять перед человечеством
всегда. Было бы наивно утверждать и ожидать, когда-нибудь все законы
будут правовыми. Но общественные отношения с течением времени
претерпевают изменения (иногда даже кардинальные), и форма и содержание
– эти неотъемлемые характеристики права- также должны изменяться. И в
процессе создания новых законов всегда неизбежны ошибки как
субъективного, так и объективного характера.

Поэтому сущность права служит и критерием, определяющим правовой (или
неправовой) характер закона, но и ориентиром, неким “маяком” для
законодателя в процессе законотворчества. Конечно, сущность такого
сложного и многогранного явления как право познать до конца достаточно
трудно. И либертально-юридическая концепция лишь одна из множества
других концепций, делающих попытку познать сущность права. Однако, она
может сыграть позитивную роль, так как решительно порывает с
узконормативной и во многом заидеологизированной трактовкой, бывшей
ведущей в недалеком прошлом.

ВОПРОС 6

Вопрос о происхождении государства в течении не одного столетия был
предметом долгих дискуссий. Одним из самых старых объяснений
происхождения государства является теократическая теория, т.е.
божественного происхождения, согласно которой государство, как форма
общения, предписано человеку Богом. Существует юридическая формула:
всякая государственная власть происходит от Бога, и все государи
осуществляют свою власть как исполнители воли божьей.

Иное объяснение дается государству с точки зрения теории договорного
происхождения. Переход от естественного (догосударственного) состояния
общества к государственному достигается сразу – путем соглашения,
заключения договора, которым люди соединяются в одно государство и
подчиняются тут же устанавливаемой государственной власти.

Наука знает и другие гипотезы происхождения государства, которые, как и
вышеназванные, не подкрепляются данными исторической науки,
рассматривающей государство как результат закономерного исторического
развития.

Возникновение государства связано с разложением родового строя,
появлением частной собственности, классовым расслоением общества и
другими причинами.

Формирование государства у разных народов шло различными путями. Это
обусловило различные точки зрения в объяснении причин возникновения
государства.

Одной из древнейших теорий происхождения государства является
теологическая теория. Она исходит из того, что происхождение и
существование государства является результатом проявления божьей воли.
Согласно теологическим учениям, государство служит воплощением
божественного провидения и потому государственная власть вечна,
незыблема и подчинение ей естественно. Правители действуют от имени
бога, их власть носит божественный характер, а издаваемые законы
соответствуют божественной справедливости. Уже в сохранившихся
литературных и историко-правовых памятниках Древнего Египта, Вавилона,
Индии, Китая нашла четкое выражение теологическая теория.

Наиболее широкое распространение эта теория получила в эпоху
средневековья и имела главной своей направленностью обоснование
превосходства церковной власти над светской. Начиная с IХ – Х вв.
формулируется так называемая теория двух мечей, согласно которой для
защиты христианства богом были даны два меча – церковный и светский. Оба
они передаются церкви, которая, сохранив для себя духовный меч, светский
передала монарху. Поэтому он должен подчиняться церкви. Однако
сторонники независимой царской власти, напротив, утверждали, что
императоры получили свой меч непосредственно от бога.

Есть и современные последователи этой теории, которые считают
государственную власть вечной и незыблемой.

Патриархальная теория трактует происхождение государства как результат
исторического разрастания патриархальной семьи. Аристотель, например,
исходил из того, что люди как коллективные существа стремятся к общению
и образованию семей, а развитие семей ведет к образованию государства.
Аристотель трактовал государство как продукт размножения семей, их
расселения и объединения. По Аристотелю, государственная власть есть
продолжение и развитие отцовской власти. Он отождествлял государственную
власть с патриархальной властью главы семьи.

В Китае эту теорию развивал Конфуций (551 – 479 гг. до н.э.). Он
рассматривал государство как большую семью. Власть императора
уподоблялась власти отца, а отношения правящих и подданных – семейным
отношениям, где младшие зависят от старших и должны быть преданными
правителям, почтительными и слушаться во всем старших. Правители же
должны заботиться о своих подданных, как это принято в семье.

Сторонником патриархальной теории был Р. Филмер (ХVII в.), который в
своей работе “Патриарх” доказывал, что власть монарха неограниченна,
поскольку исходит от Адама, а он, в свою очередь, получил свою власть от
бога. Адам был не только отцом человечества, но и его властелином.
Монархи являются преемниками Адама и унаследовали от него свою власть.

В России последователем патриархальной теории был русский социолог Н.
Михайловский (1842 – 1904 гг.).

Данная теория получила современное звучание в идее государственного
патернализма, т.е. принятии государством на себя заботы о своих
гражданах и подданных в случаях наступления неблагоприятной для них
ситуации – болезни, инвалидности, безработицы и др. Позитивным в
патриархальной теории было то, что ее сторонники, в частности Н.
Михайловский, призывали устранять из жизни все безнравственное, вредное,
неразумное по отношению к человеку. А это возможно лишь в обществе,
которое построено по типу семейных отношений.

Согласно договорной теории государство возникло в результате заключения
общественного договора. Люди договорились между собой объединиться в
государственный союз, создать власть и подчиняться ей. Необходимость
объединения людей диктовалась появлением общественного неравенства,
породившего несправедливость и конфликты, а также целями выживания в
условиях природной стихии и окружения враждебными племенами.

Эта теория получила распространение в ХУII – ХУIII вв., и ее наиболее
яркими представителями были Г. Гроций, Б. Спиноза, Т. Гоббс, Ж.- Ж.
Руссо, А.Н. Радищев и др.

Представители договорной теории возникновения государства считали, что
договор об образовании государства заключался между каждым членом
общества и государством. По договору люди передают часть своих прав
государству, которое обязуется охранять их собственность и безопасность.
Таким образом, не божественная Воля, а сами люди, их сознательная
деятельность стали причиной образования государства.

Сторонники этой теории исходили из того, что государству предшествует
естественное состояние общества. Оно по-разному трактовалось различными
учеными. Так, Гоббс считал, что это было состояние “войны всех против
всех”. Руссо, напротив, исходил из того, что люди в этом состоянии
обладали естественными, прирожденными правами и свободами, что это был
“золотой век” человечества. Но после появления частной собственности
возникло социальное неравенство. По Руссо, суверенитет в государстве
принадлежит народу в целом, а правители выступают лишь уполномоченными
народа и обязаны отчитываться перед ним. Правители могут быть сменены по
воле народа, в том числе и путем восстания.

Теория насилия объясняет возникновение государства завоеванием одних
племен другими, т.е. военно-политическим фактором. После завоевания
победители стремятся с помощью насилия утвердить свое господство и
образуют для этих целей государственную организацию. Представитель
теории насилия К. Каутский (1854 – 1938 гг.) утверждал, что рабство
возникает из войны с чужими общинами, племя победителей подчиняет себе
племя побежденных, присваивает себе их землю и затем принуждает
побежденное племя работать на победителей, платить им дань или подати.
Возникает и аппарат принуждения для управления побежденными. Этой
концепции придерживались Е. Дюринг, Л. Гумплович.

Органическая теория. Ее ведущим представителем был английский мыслитель
Г. Спенсер, живший в ХIХ в. Он использовал аналогии и термины из
биологии и других наук о жизни живых существ и сопоставлял общество с
биологическим организмом, тщательно выясняя их сходство и различия.
Результатом такого сопоставления стало обнаружение некоторых
закономерностей. Так, Г. Спенсер считал, что общество, как и живой
организм, подвержено стадийности развития, например переходу от простого
к сложному. Это усложнение он видел, в частности, в объединении людей в
такие общественные группы, как племя, союз племен, города-государства и
т.д. По мнению Спенсера, общество функционирует подобно человеческому
организму.

Касаясь вопросов происхождения государства, он был близок к сторонникам
теории насилия, полагая, что в истории нет ни одного примера, где бы
государство не возникло иначе, чем при помощи насилия. Государство –
результат завоевания и порабощения сильными племенами более слабых, а с
расширением практики завоеваний усложняется структура общества,
возникают сословия, выделяется особый правящий слой. Военизированное
общество достигает единения на основе государства, власти, иерархической
организации.

В середине ХIХ в. возникла марксистская теория происхождения
государства. Ее основные постулаты изложены в работах К. Маркса и Ф.
Энгельса “Немецкая идеология”, “Манифест Коммунистической партии”, в
книге Энгельса “Происхождение семьи, частной собственности и
государства”. Основными причинами происхождения государства
основоположники марксизма считали раскол общества на антагонистические
классы с непримиримыми интересами, что было обусловлено изменениями в
экономическом базисе, которые, в свою очередь, привели появлению частной
собственности. Все это подорвало изнутри родовое общество. Отсюда они
определяли государство как результат прежде всего
социально-экономических процессов развития общества. В государстве
власть начинает выражать интересы только одной части населения –
экономически господствующего класса, который становится и политически
господствующим классом. Государство возникает как орудие в руках имущих
классов для удержания в повиновении и подавления сопротивления неимущих
слоев. Эта роль государства обеспечивается созданием специальных органов
принуждения (армии, полиции, суда, тюрем и др.).

Психологическая теория. Один из ее основоположников профессор Л.И.
Петражицкий (1867 – 1931 гг.) объяснял появление государства особыми
свойствами человеческой психики, в частности стремлением людей к поиску
авторитета, которому можно было бы подчиняться и указаниям которого
следовать в повседневной жизни. Таким образом, государство и право
порождены не материальными условиями жизни, как в марксистской доктрине,
а особыми психическими свойствами людей, их эмоциями, переживаниями.
Петражицкий, например, утверждал, что без правовых переживаний людей
невозможно существование устойчивых социальных групп, а также общества и
государства. Причиной возникновения государства является определенное
состояние психики людей. Постоянная зависимость людей первобытного
общества от авторитета вождей, служителей язычества и колдунов, страх
перед их магической силой привели к возникновению государственной
власти, которой люди подчиняются добровольно.

Психологической теории придерживались также ученые Г. Тард (США),
английский этнограф Д. Фрезер (конец ХIХ – начало ХХ в.), русские юристы
Н.М. Коркунов, М.М. Ковалевский.

Ирригационную теорию связывают с именем немецкого ученого К. Виттфогеля.
В своей работе “Восточный деспотизм” он объясняет возникновение
государства необходимостью строительства гигантских ирригационных
сооружений в аграрных районах. И действительно, в первых
городах-государствах – Месопотамии, Египта, Индии, Китая происходили
процессы создания мощных ирригационных систем. В связи с этим
сформировался слой управленцев, которые знали: как поддерживать работу
этих сооружений, обеспечивать судоходство, распределять воду,
производить ремонт сооружений и др. Эти работы, по мнению Виттфогеля,
требовали жесткого централизованного управления, распределения, учета и
др. Данная теория отражала некоторые реальные процессы, происходившие в
восточных регионах, но в действительности процессы образования
государства и ведения ирригационных работ шли параллельно, хотя
образование государства было первичным, поскольку именно государство
было в состоянии вести такие трудоемкие и гигантские работы, как
строительство оросительных систем.

Большинство ученых исходят из того, что нельзя связывать возникновение
государства только с каким-то одним фактором, а именно комплекс
факторов, объективные процессы, происходившие в обществе, обусловили
появление государственной организации.

Теологическая теория. Одной из первых теорий происхождения государства и
права была теологическая, объясняющая их возникновение божественной
волей. Ее представителями были многие религиозные деятели Древнего
Востока, средневековой Европы (Фома Аквинский — XIII в.), идеологи
ислама и современной католической церкви (неотомисты— Жак Маритен и
др.). Теологическая теория не раскрывает конкретных путей, способов
реализации этой божественной воли (а она может укладываться в любую из
последующих концепций). В то же время она отстаивает идеи незыблемости,
вечности государства, необходимости всеобщего подчинения государственной
воле как власти от Бога, но вместе с тем и зависимости самого
государства от божественной воли, которая проявляется через церковь и
другие религиозные организации.

Теологическую теорию нельзя доказать, как и нельзя прямо опровергнуть:
вопрос о ее истинности решается вместе с вопросом о существовании Бога,
Высшего Разума и т.п., т.е. это в конечном итоге вопрос веры.

Патриархальная теория. Эта теория также возникла в древности: ее
основателем был Аристотель (III в. до н.э.), однако подобные идеи
высказывались и в сравнительно недавние времена (Фильмер, Михайловский и
др.).

Смысл этой теории в том, что государство возникает из разрастающейся из
поколения в поколение семьи. Глава этой семьи становится главой
государства — монархом. Его власть, таким образом, — это продолжение
власти отца, монарх же является отцом всех своих подданных. Из
патриархальной теории (как и из теологической) естественно вытекает
вывод о необходимости для всех людей подчиняться государственной власти
и ее законам.

Основные положения патриархальной теории убедительно опровергаются
современной наукой. Нет ни одного исторического свидетельства подобного
способа возникновения государства. Напротив, установлено, что
патриархальная семья появилась вместе с государством в процессе
разложения первобытно-общинного строя. К тому же в обществе, в котором
существует такая семья, родственные связи достаточно быстро
утрачиваются.

Вместе с тем эта теория привлекает внимание к семье. Семья — мельчайшая
частица общества, и само ее существование, ее форма влияют на развитие
общества, создают определенные предпосылки для возникновения
государства.

Органическая теория. Эта теория возникла в XIX в. в связи с успехами
естествознания, хотя некоторые подобные идеи высказывались значительно
раньше. Так, некоторые древнегреческие мыслители, в том числе Платон
(1У-Ш вв. до н.э.) сравнивали государство с организмом, а законы
государства — с процессами человеческой психики.

Появление дарвинизма привело к тому, что многие юристы, социологи стали
распространять биологические закономерности (межвидовая и внутривидовая
борьба, эволюция, естественный отбор и т.п.) на социальные процессы.
Представителями этой теории были Блюнчли, Г. Спенсер, Вормс, Прейс и др.

В соответствии с органической теорией само человечество возникает как
результат эволюции животного мира от низшего к высшему. Дальнейшее
развитие приводит к объединению людей в процессе естественного отбора
(борьба с соседями) в единый организм — государство, в котором
правительство выполняет функции мозга, управляет всем организмом,
используя, в частности, право как передаваемые мозгом импульсы. Низшие
классы реализуют внутренние функции (обеспечивают его
жизнедеятельность), а господствующие классы — внешние (оборона,
нападение).

Некорректность органической теории происхождения государства и права
определяется следующим. Все сущее имеет различные уровни проявления,
бытия и жизнедеятельности. Развитие каждого уровня определяется
свойственными этому уровню законами (квантовой и классической механики,
химии, биологии и т.п.). И так же, как нельзя объяснить эволюцию
животного мира исходя лишь из законов физики или химии, так невозможно
распространять биологические законы на развитие человеческого общества.
Однако некоторые положения органической теории могут быть использованы в
качестве аналогов для понимания процессов, связанных с возникновением
государства.

Теория насилия. Эта теория также возникла в XIX в. Ее представителями
были Л. Гумплович, К. Каутский, Е. Дюринг и др. Они объясняли
возникновение государства и права факторами военно-политического
характера: завоеванием одним племенем (союзом племен) другого. Для
подавления порабощенного племени и создавался государственный аппарат,
принимались нужные законы. Возникновение государства, таким образом,
рассматривается как реализация закономерности подчинения слабого
сильному. В своих рассуждениях сторонники этой теории опирались на
известные исторические факты, когда многие государства появились именно
в результате завоевания одним народом другого (раннегерманские,
венгерское и другие государства).

Оценивая эту теорию, следует отметить, что она описывает один из частных
случаев возникновения государства. Однако для того чтобы могло
возникнуть государство, необходим такой уровень экономического развития
общества, который позволил бы содержать государственный аппарат. Если
этот уровень не достигнут, то никакие завоевания сами по себе не могут
привести к возникновению государства. И для того чтобы государство
появилось в результате завоевания, к этому времени должны уже созреть
внутренние условия, что имело место при возникновении германских или
венгерского государств.

Психологическая теория. Представителями этой теории, возникшей также в
XIX в., были Г. Тард, Л.И. Петражицкий и др. Они объясняли появление
государства и права проявлением свойств человеческой психики:
потребностью подчиняться, подражанием, сознанием зависимости от элиты
первобытного общества, осознанием справедливости определенных вариантов
действия и отношений и проч.

Естественно, что социальные закономерности реализуются через
человеческое поведение, деятельность. Поэтому свойства человеческой
психики оказывают определенное влияние на реализацию этих
закономерностей. Но, с одной стороны, это влияние не является решающим,
а с другой — сама человеческая психика формируется под влиянием
соответствующих экономических, социальных и иных внешних условий.
Поэтому именно эти условия и должны учитываться в первую очередь.

Теория общественного договора (естественного права). Эта теория была
сформулирована в работах раннебуржуазных мыслителей: Г. Греция, Т.
Гоббса, Дж. Локка, Б. Спинозы, Ж.Ж. Руссо, А.Н. Радищева и др., т.е. в
ХУП-ХУШ вв. По этой теории до появления государства люди находились в
«естественном состоянии», которое понималось разными авторами по-разному
(неограниченная личная свобода, война всех против всех, всеобщее
благоденствие — «золотой век» и т.п.). В большинство концепций входит
идея «естественного права», т.е. наличия у каждого человека
неотъемлемых, естественных прав, полученных от Бога или от Природы.
Однако в процессе развития человечества права одних людей приходят в
противоречие с правами других, нарушается порядок, возникает насилие.
Чтобы обеспечить нормальную жизнь, люди заключают между собой договор о
создании государства, добровольно передавая ему часть своих прав. Эти
положения нашли выражение в конституциях ряда западных государств. Так,
в Декларации независимости США (1776 г.) говорится: «Мы считаем
самоочевидными истины: что все люди созданы равными и наделены Творцом
определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на
жизнь, на свободу и на стремление к счастью; что для обеспечения этих
прав люди создают правительства, справедливая власть которых
основывается на согласии управляемых».

Характерно, что в работах многих представителей указанной школы
обосновывалось право народа на насильственное, революционное изменение
строя, который нарушает естественные права (Руссо, Радищев и др.). Нашло
это положение отражение и в Декларации независимости ПИТА.

Отмечая прогрессивность многих положений теории общественного договора,
которая противостояла феодальному сословному государству, царящему в
этом обществе произволу, неравенству людей перед законом, следует
указать все же на то, что, кроме чисто умозрительных построений, нет
убедительных научных данных, подтверждающих реальность этой теории.
Можно ли себе представить возможность того, чтобы десятки тысяч людей
могли договориться между собой при наличии острых социальных
противоречий между ними и при отсутствии уже существующих властных
структур? Игнорирует эта теория и необходимость экономических,
материальных предпосылок для того, чтобы могло возникнуть государство.

Вместе с тем, надо иметь в виду и то обстоятельство, что объединение
людей требует их взаимного согласия, и это определяет то положительное
значение, которое имеет данная теория.

Историко-материалистическая теория. Возникновение этой теории обычно
связывают с именами К. Маркса и Ф. Энгельса, нередко забывая их
предшественников, таких, как Л. Морган. Смысл этой теории в том, что
государство возникает как результат естественного развития первобытного
общества, развития, прежде всего экономического, которое не только
обеспечивает материальные условия возникновения государства и права, но
и определяет социальные изменения общества, которые также представляют
собой важные причины и условия возникновения государства и права.

Историко-материалистическая концепция включает два подхода. Один из них,
господствовавший в советской науке, решающую роль отводил возникновению
классов, антагонистическим противоречиям между ними, непримиримости
классовой борьбы: государство возникает как продукт этой непримиримости,
как орудие подавления господствующим классом других классов. Второй
подход исходит из того, что в результате экономического развития
усложняются само общество, его производительная и распределительная
сферы, его «общие дела». Это требует совершенствования управления, что и
приводит к возникновению государства.

Именно историко-материалистическая теория имеет под собой строго научные
основы. При этом, как будет показано ниже, оба ее направления
правомерны, поскольку в разных исторических условиях решающее значение в
качестве причин появления государства могут приобретать как классовые
антагонизмы, так и необходимость решения общих дел, совершенствования
управления обществом, специализации этого управления как формы
разделения труда.

ВОПРОС 7

Наиболее важной, качественно постоянной чертой государства является то,
что оно во всех своих разновидностях всегда выступает как единственная
организация политической власти, управляющее всем обществом. В научном и
практическом смысле всякая власть есть управление. Государственная же
власть – это особый вид управления, характеризующийся тем, что обладает
наряду с колоссальными организационными возможностями еще и правом
применения насильственного принуждения для исполнения государственных
велений.

Государство возникает как классовая организация политической власти. Это
положение прямо или косвенно доказано мировой наукой и исторической
практикой. Действительно, рабовладельческое государство по своей
сущности, в основе своей, было политической организацией рабовладельцев.
Хотя в какой-то степени оно охраняло интересы и всех свободных граждан.
Феодальное государство – это основной орган политической власти, прежде
всего феодалов, а также других богатых сословий (купцов, ремесленников,
священнослужителей). Капиталистическое государство на первых
(классических) этапах своего развития выступало как орган выражения
интересов буржуазии.

Если отвлечься от тех сторон деятельности названных государств, в
которых выражается их общесоциальное назначение, то все они были, прежде
всего, политической организацией собственников основных средств
производства. Маркс в этой связи писал, что капиталистическое
государство «есть лишь организация, которую создает себе буржуазное
общество для охраны общих внешних условий капиталистического способа
производства от посягательств, как рабочих, так и отдельных
капиталистов».

Анализ определенных экономических и социальных закономерностей
возникновения и функционирования государства преимущественно с классовых
позиций позволил, как считали основоположники марксизма-ленинизма, дать
«универсальное» определение сущности государства, охватывающее все
исторические типы государств, в том числе и современные.

Однако качественные изменения, объективно происходившие в жизни
общества, неизбежно вели к изменению сущности государства. Возникновение
советского государства, а затем ряда однотипных государств в Европе и
Азии после второй мировой войны уже не вкладывалось в классическую
формулировку сущности государства как «организации классового
господства». Не соответствовала реальной действительности и определение
«социалистического государства» как политической организации
собственников основных средств производства, поскольку собственником
этих средств был не рабочий класс, не крестьянство, не интеллигенция, а
партийно-государственный аппарат, реально и официально олицетворявший и
общество, и государство как нечто целое. В таком государстве
отсутствовали те положительные черты, которые накапливались по мере
общественного развития и были присущи другим современным государствам.
Оно превратилось в тоталитарную организацию политической власти, где
принуждение являлось основным средством управления обществом.

Развитие государства – сложный диалектико-логический процесс. Он
характеризуется многими противоречивыми тенденциями, среди которых, в
конечном счете, начинают преобладать прогрессивные.

Более или менее однотипные экономические и социальные условия
существования общества (производственные отношения, социальная
структура), соответствующие им нравственные устои и культурный уровень
населения при рабстве, феодализме и капитализме на первых этапах его
развития придает государству известное внутреннее единство. Все они
базируются на таких отношениях собственности, в которых преобладают
элементы принуждения в государственном управлении, официально признается
неравенство и угнетение как естественное состояние общественной жизни.

Особенности исторических типов государств, предшествующих современности,
состоит в том, что они в основном выражали экономические интересы
меньшинства (рабовладельцев, феодалов, капиталистов). Однако по мере
совершенствования общества, в процессе его гуманизации, политического и
нравственного «взросления» человека экономическая и социальная база
государства расширяется, принудительный же элемент его власти сужается.

Таким образом, в силу объективных причин государство превращается
преимущественно в организующую силу общества, которое выражает и
охраняет личные и общие интересы его членов.

Частная собственность, ставшая объективным фактором возникновения
государства, является и постоянным спутником в процессе его развития. По
мере усовершенствования общественной жизни становятся разнообразнее и
формы собственности, в том числе и частной. Собственность меньшинства
постепенно превращается в собственность большинства. В результате
революционных и эволюционных преобразований отношений собственности
изменяется и социально-экономическая сущность государства, его цели и
задачи. С формированием государственной, коллективной, акционерной,
кооперативной, фермерской, индивидуальной и других форм собственности
начала приобретать новые качественные черты и частная собственность, то
есть собственность индивида.

Еще А. Смит отстаивал индивидуальную свободу каждого человека в сфере
хозяйственной деятельности, регулируемую конкуренцией. Он считал, что
всюду, особенно в экономической области, если человек пользуется
свободой выбора, то он изберет наиболее выгодные пути. И его действия,
обусловленные личной выгодой, в то же время совпадают с истинными
интересами общества.

В современном государстве частная собственность становиться не столько
государственным, сколько общественным институтом, который находиться под
государственной защитой. Государство стимулирует и охраняет ту
собственность индивида (индивидов), которая органически включается в
общую экономическую систему общества и обеспечивает его материальное и
духовное благополучие. Всеобъемлющая государственная собственность,
которая длительное время была фактически единственной формой
собственности в социалистических странах, не выдержала испытания
временем.

Государство как историческое явление имеет двойственную природу. Будучи
организацией политической власти экономически господствующего класса,
оно одновременно является «организатором «общих дел», вытекающих из
природы всякого общества». Объективность данного вывода не подлежит
сомнению. Какое же из названных свойств государства должно преобладать?
Марксистское учение о сущности государства классовое начало однозначно
считает преобладающими на всех этапах его развития. Однако реальность
человеческого бытия на более зрелых ступенях его развития внесла
существенные коррективы в соотношение «классовых» и «общих» задач
государства.

Существенным изменением условий жизни общества произошло, с одной
стороны, сужение сущности государства как организации классового
господства, с другой – расширение и обогащение тех объективных его
свойств, которые характеризуют государство как организацию всего
общества. Под влиянием процессов прогрессивного общественного развития
сокращается «отрыв» государства от народа, происходит «приближение» его
к коренным интересам и потребностям общества и личности. Таким образом,
из органа, стоящего над обществом, государство превращается в орган,
служащий обществу.

В каждом конкретном государстве есть общие, характерные для всех
государств, особенные, выражающие значительные признаки родственной
группы государств, и единичные, присущие только данному конкретному
государству, черты. На всех ступенях исторического развития государство
сохраняет свои общие существенные черты и в то же время изменяется в
своей конкретной сущности в силу меняющихся условий общественной жизни.

Социальное назначение государства вытекает из его сущности. Какова
сущность государства, таков и характер его деятельности, таковы цели и
задачи, которые оно ставит перед собой. Можно говорить о социальном
назначении государства вообще, отвлекаясь от тех исторически преходящих
задач, которые оно решало на том или ином этапе развития общества.
Попытки определить социальное предназначение государства на всю его
историческую перспективу предпринимались мыслителями различных эпох и
различных научных направлений. Так, Платон и Аристотель считали, что
назначением всякого государства является утверждение нравственности.
Позже этот взгляд на социальное назначение государства поддержал и
развил Гегель. Представители договорной теории происхождения государства
в его существовании видели общее благо (Гроций); общую безопасность
(Гоббс); общую свободу (Руссо). Лассаль главную задачу государства также
видел в развитии и реализации свободы человека.

Будучи по-прежнему главной управляющей системой общества, государство
начинает все более превращаться в орган преодоления социальных
противоречий, учета и координации интересов различных групп населения,
проведения в жизнь таких решений, которые бы поддерживались различными
общественными слоями. В деятельности государства на первый план начинают
выступать такие важные общедемократические институты, как разделение
властей, верховенство закона, гласность, плюрализм мнений, высокая роль
суда.

Существенно изменяется роль государства и на международной арене, его
внешняя деятельность, требующая взаимных уступок, компромиссов, разумных
договоренностей с другими государствами.

Все это дает основание охарактеризовать современное цивилизованное
государство как средство социального компромисса (по содержанию) и как
правовое государство (по форме).

ВОПРОС 8

Понятие “гражданское общество” очень древнее. В трудах Аристотеля,
Макиавелли, Локка, Гоббса, Монтескье, Руссо, Канта, Гегеля, Маркса,
Бакунина и других гражданское общество анализируется и описывается
достаточно всесторонне, конкретно и достоверно.

Для примера – несколько “фрагментов” из произведений мыслителей прошлого
о гражданском обществе.

Н. Макиавелли: Сущность политического организма заключается в
согласовании повиновения (государству) и свободы (в ассоциации,
обществе). Народный суверенитет является высшим по отношению к
государству, народ имеет право на свержение абсолютизма.

И. Кант: Гражданское общество основано на следующих принципах: 1)
свобода каждого члена общества; 2) равенство его с каждым другим как
подданного; 3) самостоятельность каждого члена общества как гражданина.

Ф. Гегель: Гражданское общество и государство являются самостоятельными,
но взаимодействующими институтами. Гражданское общество вместе с семьей
составляют базис государства. В государстве представлена всеобщая воля
граждан, гражданское общество – это сфера особенных, частных интересов
отдельных индивидов.

К. Маркс: В гражданском обществе каждый индивид представляет собой
некоторый замкнутый комплекс потребностей и существует для другого лишь
постольку, поскольку они обоюдно становятся друг для друга средством.

По настоящему гражданским обществом можно считать такую общность людей,
где достигнуто оптимальное соотношение всех сфер общественной жизни:
экономической, политической, социальной и духовной, где обеспечено
постоянное поступательное движение общества вперед].

В различных источниках понятие “гражданское общество” представлено
по-разному. Для себя я вынесла несколько определений этого термина, но
основная идея, конечно же, у них одна.

Гражданское общество – это 1) наличие собственности в распоряжении людей
(индивидуальное или коллективное владение);

2) наличие развитой многообразной структуры, отражающей многообразие
интересов различных групп и слоев, развитой и разветвленной демократии;

3) высокий уровень интеллектуального, психологического развития членов
общества, их способности к самодеятельности при включенности в тот или
иной институт гражданского общества;

4) законообеспеченность населения, то есть функционирование правового
государства. Предпочтение я отдаю этому определению: гражданское
общество – это такое общество, в котором различные по своей природе
объединения граждан ( партии, союзы, профсоюзы, кооперативы, группы )
осуществляют связь между человеком и государством и не позволяют
последнему узурпировать личность. То есть при наличии гражданского
общества, правительства – это лишь один элемент, сосуществующий с
различными институтами, партиями, ассоциациями и пр.

Все это разнообразие носит название плюрализма и предполагает, что
многие организации и институты демократического общества не зависят от
правительства для своего существования, законности и авторитета. При
существовании гражданского общества государство выступает выразителем
компромисса различных сил в обществе. Экономической основой гражданского
общества является право на частную собственность. В противном случае
создается ситуация, когда каждый гражданин вынужден служить государству
на тех условиях, которые ему диктует государственная власть.

По сути дела, интересы меньшинств в гражданском обществе выражают
различные социальные, политические, культурные и прочие союзы, группы,
блоки, партии. Они могут быть как государственными, так и независимыми.
Это позволяет отдельным людям осуществлять свои права и обязанности
граждан демократического общества. Посредством участия в этих
организациях разнообразными способами можно оказывать влияние на
принятие политических решений.

Гражданское общество существует и функционирует в противоречивом
единстве с государством. При демократическом режиме оно взаимодействует
с государством, при тоталитарном – стоит в пассивной или активной
оппозиции к государству.

Признаками высокоразвитого гражданского общества являются:

Наличие собственности в распоряжении людей (индивидуальное или
коллективное владение).

Наличие развитой многообразной структуры, отражающей многообразие
интересов различных групп и слоев, развитой и разветвленной демократии.

Высокий уровень интеллектуального, психологического развития членов
общества, их способность к самодеятельности при включенности в тот или
иной институт гражданского общества.

Законообеспеченность населения, т.е. функционирование правового
государства.

Гражданское сообщество включает всю совокупность межличностных
отношений, которые развиваются вне рамок и без вмешательства государств,
а также разветвленную систему независимых от государства общественных
институтов, реализующих повседневные индивидуальные и коллективные
потребности. Поскольку повседневные интересы граждан неравнозначны,
постольку и сферы гражданского общества имеют определенную
соподчиненность, которую можно выразить следующим образом.

Базовые человеческие потребности в пище, одежде, жилье и т.д.,
обеспечивающие жизнедеятельность индивидов, удовлетворяют
производственные отношения, составляющие первый уровень межличностных
взаимосвязей. Эти потребности реализуются через такие общественные
институты, как профессиональные, потребительские и иные объединения и
ассоциации.

Потребности в продолжении рода, здоровье, воспитании детей, духовном
совершенствовании и вере, информации, общении, сексе и т.д. реализует
комплекс социокультурных отношений, включающий семейно-брачные,
религиозные, этнические и иные взаимодействия. Они образуют второй
уровень межличностных взаимосвязей. Потребности данного уровня
удовлетворяются в рамках таких институтов, как семья, церковь,
образовательные и научные учреждения, творческие союзы, спортивные
общества и т.д.

Наконец, третий, высший уровень межличностных отношений составляют
политико-культурные отношения, которые способствуют реализации
потребности в политическом участии, связанных индивидуальным выбором на
основе политических предпочтений и ценностных ориентаций. Этот уровень
предполагает сформированность у индивида конкретных политических
позиций. Политические предпочтения индивидов и групп реализуются с
помощью групп интересов, политических партий, движений и т.д.

В гражданском обществе разрабатывается единый комплекс основополагающих,
осевых принципов, ценностей, ориентаций, которыми руководствуются в
своей жизни все члены общества, какое бы место в общественной пирамиде
они не занимали. Этот комплекс, постоянно совершенствуясь, обновляясь,
скрепляет воедино общество и определяет основные характеристики как
экономической, так и политической его подсистемы. Экономика и политика
составляют функции гражданского общества. Экономическая и политическая
свободы – формы проявления более фундаментальной свободы человека как
члена общества, как самоценной личности.

Гражданское общество можно представить как своего рода социальное
пространство, в котором люди взаимодействуют в качестве независимых друг
от друга и от государства индивидов. Основа гражданского общества –
цивилизованный, самодеятельный, полноправный индивид, поэтому,
естественно, что сущность и качество общества зависит от качества
составляющих его личностей. Формирование гражданского общества
неразрывно связано с формированием идеи индивидуальной свободы,
самоценности каждой личности.

Возникновение гражданского общества обусловило разграничение прав
человека и прав гражданина. Права человека обеспечиваются гражданским
обществом, а права гражданина – государством. В обоих случаях речь идет
о правах личности, но если в первом случае имеют в виду ее права как
отдельного человеческого существования на жизнь, свободу, стремление к
счастью и т.д., то во втором случае – ее политические права. Очевидно,
что в качестве важнейшего условия существования как гражданского
общества, так и прав государства выступает личность, обладающая правом
на самореализацию. Оно утверждается благодаря признанию права
индивидуальной, личной свободы каждого человека.

Из некоторых источников выяснилось, что основными признаками
гражданского общества являются:

– наиболее полное обеспечение прав и свобод человека и гражданина;

– самоуправляемость;

– конкуренция образующих его структур и различных групп людей;

– свободно формирующееся общественное мнение и плюрализм;

– всеобщая информированность и прежде всего реальное осуществление права
человека на информацию;

– жизнедеятельность в гражданском обществе базируется на принципе
координации. В отличие от государственного аппарата, который построен на
основе принципа субординации, т.е. система строгого подчинения “младших
старшим”.

Существование гражданского общества основывается на определенных
рациональных нормах, для сохранения и обеспечения действия которых
специально создаются учреждения и механизмы, не известные традиционному
обществу. По-видимому, можно сказать, что гражданское общество возникает
на определенном основании, которое построено из материала, не известного
традиционному обществу, хотя некоторые его компоненты могут
вырабатываться в условиях этого общества].

В свою очередь, гражданское общество стремится к тому, чтобы каждый
самостоятельно определился в выборе жизненных целей и ценностей. Но в то
же время, добиваясь этой цели, в гражданском обществе не всегда удается
достигнуть согласия между собой, избежать конфликтов, т.к. большинство
из нас хотят в основном одного и того же, “но для себя и добиваются
желаемого по-своему”. Однако гражданское общество стремится оберегать
людей от всякого рода столкновений, тем самым избегая различных
конфликтов. Все это постепенно приводит к выделению, в качестве
самостоятельной ценности в обществе, гражданских прав и свобод каждого
индивида, в частности речь идет о таких правах как право на жизнь, на
личную неприкосновенность, на свободное выражение своих мыслей, на
частную собственность, право на свободное объединение в союзы, партии.

Уже говорилось о том, что общество специально не создается, оно
возникает на определенном основании, но в свою очередь нельзя упускать
из вида тот факт, что некоторые институты гражданского общества
создаются в интересах самого общества в целом, общественной для
общественной пользы и выгоды, для государственной целесообразности.

Исходя из сказанного, можно дополнить к вышеуказанным признакам
гражданского общества следующее:

– возникновение гражданского общества на определенных основаниях, не
исключая и того момента, что некоторые институты гражданского общества
создаются в интересах самого общества в целом и государственной
рационализации;

– недопустимость гражданским обществом конфликтов между самими членами
общества.

Специфика формирования гражданского общества в современной России.

Несмотря на начавшиеся в 1985 году преобразования, проблема формирования
предпосылок гражданского общества пока решается медленно.
Перераспределение собственности через приватизацию не привело, как
ожидалось, к созданию многочисленного среднего класса. Собственность в
большинстве своем хотя и перестала быть государственной, однако осталась
в руках представителей прежнего класса уже как частная собственность.

Экономическая политика государства пока недостаточно стимулирует
формирование предпосылок для увеличения численности среднего класса.
Имевшие место обесценивание денежных вкладов, достаточно высокий уровень
инфляции, сильный налоговый процесс, ограничивающий предпринимательскую
деятельность, отсутствие развитой частной собственности на землю не
позволяли делать серьезные вложения средств в производство, в землю, не
способствовали становлению зрелого гражданина с неотъемлемыми правами и
обязанностями.

На пути формирования гражданского общества в России в настоящее время
существует еще ряд трудностей, и прежде всего устойчивые стереотипы,
система ценностей, сформированные коммунистическим режимом, которые
отторгают многие экономические, социальные и культурные предпосылки
гражданского общества. У значительной части (если не у большинства)
населения вызывают психологический дискомфорт такие фундаментальные,
базовые ценности, на которых строится гражданское общество, как частная
собственность, экономическое и социальное неравенство, конкуренция, а
также отсутствие многих социальных гарантий, которые были прежде.
Вследствие известных ошибок и просчетов реформаторов внедрение этих
универсальных ценностей в сознание российских граждан осуществляется в
условиях постоянного падения уровня жизни большинства населения. Это и
определяет его реакцию отторжения важнейших ценностей – конкуренции,
демократии, рынка.

Значительный отпечаток на процесс формирования гражданского общества
накладывает форсированный характер процесса гражданской модернизации,
когда в сжатые сроки одновременно решаются задачи, доставшиеся от
исторически различных этапов. Изменение материального положения
различных групп приводит к слишком быстрой и радикальной трансформации
прежней социальной структуры. Это обстоятельство порождает конфликты
государства с различными профессиональными и социальными группами, что
находит свое выражение в массовых забастовках, стачках, пикетах,
голодовках.

Осложняет процесс кристаллизации автономной личности и то
обстоятельство, что создание рыночных отношений и переход от
тоталитаризма к демократии совпали по времени с процессами национального
самоопределения этносов и социальной стратификации на основе отношений
собственности. Совпадение этих тенденций делает процесс формирования
гражданского общества неустойчивым и даже отчасти возвратным. Ведь в
реальной жизни противоречиво переплетаются различные, порой
противоположные по своей направленности интересы и потребности
социальных групп, что снижает возможности управления процессами
формирования нормальных экономических, социальных, национальных и других
интересов.

Наиболее негативным последствия снижения регулятивной функции
государства является формирование существенного разрыва в уровне доходов
небольшой группы людей и большинства бедного населения. В этих условиях
государству еще многое предстоит сделать, чтобы оно могло стать гарантом
поступательности процесса формирования гражданского общества, создать
надежные правовые, экономические, политические и культурные предпосылки
для самореализации индивидов и групп, удовлетворения их повседневных
потребностей. Само же государство должно на практике все больше
приобретать признаки правового государства. Очевидно, что процесс
формирования гражданского общества будет иметь естественный темп,
который невозможно будет ускорить каким-либо подталкиванием. Ведь зрелый
гражданин начинается с развитого самосознания, возникающего из
индивидуальных начал личности. Развивать их можно в первую очередь
усилиями самой личности, ее устремленностью к постоянному
самосовершенствованию.

Становление и развитие гражданского общества является особым периодом
истории человечества, государства и права. Общество отличное от
государства, существовало всегда, но не всегда оно бы гражданским
обществом. Последнее возникает в процессе и в результате отделения
государства от социальных структур, обособления его к относительно
самостоятельной сферы общественной жизни и одновременно
«разгосударствления» ряда общественных отношений. В процессе становления
и развития гражданского общества складывались современное право и
государство.

Гражданское общество отнюдь нельзя представлять как некий феномен,
существующий и функционирующий независимо от государства. Формирование и
развитие гражданского общества и политических институтов шли
одновременно и в самой тесной взаимосвязи. Причем вычленение тех и
других институтов ознаменовало собой разграничение гражданского общества
и политики как самостоятельных подсистем общественного организма.
Гражданское общество и государство неразрывно связаны между собой и
немыслимы друг без друга.

Категория «гражданское общество», отличная от понятий государства,
семьи, племени, нации, религиозной и других общностей, стала предметом
изучения в ХVIII-ХIХ веках и обстоятельно разработана в «Философии
права» Гегеля, определившего гражданское общество как связь (общение)
лиц через систему потребностей и разделение труда, правосудие (правовые
учреждения и правопорядок), внешний порядок (полицию и корпорации). В
«Философии права» отмечено, что правовыми основами гражданского общества
являются равенство людей субъектов права, их юридическая свобода,
индивидуальная частная собственность, незыблемость договоров, охрана
права от нарушений, также упорядоченное законодательство и авторитетный
суд, в том числе суд присяжных. Несмотря на устарелость взглядов Гегеля
общество и государство той эпохи, его выводы о самостоятельности
гражданского общества как сферы частных интересов по отношению к
государству (воплощению публичного интереса), в зависимости
общественного строя от разделения труда и форм собственности стали
громадным шагом в развитии общественных наук.

Представления о гражданском обществе как не только сумме индивидов, но и
о системе их связей через экономические, правовые и другие отношения
получили развитие в трудах ряда мыслителей, в числе Маркса и Энгельса. В
их произведениях показана динамика соотношения общества и государства,
основанная на изменении форм собственности и разделения труда.

В основе любого гражданского общества лежат ряд наиболее общих идей и
принципов, независимо от специфики той или иной страны. К ним относятся:

экономическая свобода, многообразие форм собственности, рыночные
отношения;

безусловное признание и защита естественных прав и свобод человека и
гражданина;

легитимность и демократический характер власти;

равенство всех пред законом и правосудием, надёжная юридическая
защищённость личности;

правовое государство, основанное на принципе разделения и взаимодействия
властей;

политический и идеологический плюрализм, наличие легальной оппозиции;

свобода слова и печати, независимость средств массовой информации;

невмешательство государства в частную жизнь граждан, их взаимные
обязанности и ответственность;

классовый мир, партнёрство и национальное согласие;

эффективная социальная политика, обеспечивающая достойный уровень жизни
людей.

В последнее время можно услышать множество суждений о том, что такое
гражданское общество. Надо полагать, что есть способ организации
экономических, производственных отношений и соответствующих
производственных сил, совокупность отношений возникающих в процессе
пользования, владения и распоряжения собственностью, функционирования
общественных объединений, средств массовой информации, воспитательных,
образовательных, научных, культурных предприятий и учреждений.

Гражданское общество в лице самодеятельных ассоциаций людей
(религиозных, общественных, политических партий, профессиональных
союзов, кооперативов и т.п.), призванных выражать и защищать их
групповые и индивидуальные интересы и права, становиться в особые
политические отношения с государством.

Чем более развито гражданское общество, тем больше оснований для
функционирования демократических форм государства. И, наоборот, чем
меньше развито гражданское общество, тем больше оснований для наличия
авторитарных и тоталитарных режимов власти. Развитость гражданского
общества определяется не столько степенью охвата слоев населения, а,
сколько уровнем развития свободы личности, признаваемой в этом обществе.

В гражданском обществе государство обеспечивает равную правовую защиту
всем собственникам, объявляет ее неприкосновенной, при возможном
отчуждении собственности в случае общественной необходимости
гарантируется ее возмещение, национализация собственности не
допускается.

Труд свободен и поощряется как государством, так и обществом,
принудительный труд запрещается, гарантируется свобода индивидуального и
коллективного труда. Государство создает условия для полной трудовой
занятости населения, осуществляет программу профессионального обучения и
переквалификации, выплачивает пособия по трудовой подготовке и по
безработице.

ВОПРОС 9

Пытливый человеческий разум, постоянно совершенствуясь и получая
доказательства своего могущества через преобразование природы по своему
усмотрению, может оказаться в гордом заблуждении самодостаточности,
забывая или даже пытаясь оторваться от породившего его источника. В этом
случае вера начинает надменно восприниматься им как ущербное
приспособленчество ума, не способного к строгой аналитической работе, а
совесть, протестующая против манипуляций сознанием, получает мощный
отпор извне, от подавляющего индивидуальное мышление массированного
общественного мнения, которое является скоропортящейся модой на
абсолютную истину. Это положение, несмотря на свою абсурдность,
становится труднопреодолимой привычкой, данной вовсе не свыше, а только
как суррогат до времени счастливого самоутверждением разума. Однако,
если проблема религиозного верования не может быть решена в
интеллектуальной плоскости, то неизбежно появляющиеся в этом измерении
ошибки самого интеллекта часто вполне устранимы и без привлечения более
высоких материй. К одной из наиболее актуальных проблем человеческого
сознания, не желающего соглашаться с тем, что всякая власть от Бога,
является проблема оптимизации государственного управления, решение
которой рациональным путём не только вполне возможно, но и логически
приводит к необходимости введения в общественную практику устойчивого во
времени нравственного эталона поведения, от которого сделать переход к
признанию богооткровенных заповедей уже значительно легче.

К хорошему быстро привыкают. И если жизнь людей в главных чертах им
нравится, никому не удастся из-за чем-то неудобных частностей поменять
государственное устройство, – власть становится стабильной, иерархичной,
как символ устойчивости – египетская пирамида, где каждый на своём месте
и знает своё дело. И наоборот – частые государственные потрясения прямо
указывают на неудовлетворённость и недовольство народа своей жизнью,
хотя к улучшениям фатально не приводят. Поэтому устающее от распущенной
гражданской стихии общество удаётся со временем уговорить на “золотую
середину” – плановую выборную замену власти, либо вовремя спуская пар,
либо по воле народа не давая надолго удержаться у кормила удачливому
временщику, даже если он народу во всём угодил. Конституционно
запрограммированная кратковременность власти, ищущей стабилизации своих
возможностей в деньгах, порождает её природную коррупционную суетливость
и стремление так распределить ответственность за решения, чтобы ничего
нельзя было понять, и чтобы перманентная неудовлетворённость людей серой
безысходностью своей личной жизни не перерастала бы в горячее желание
найти и наказать устроителей общества холодного социального благополучия
и вёрткого бездуховного прогресса.

Любая форма демократии сводится к тому, что, в условиях разных интересов
и возможностей, музыку сочиняет один честный ни от чего не зависящий
институт власти, а пляшет под неё другой, старательный. Поскольку из-за
несовпадения вкусов танцору это не всегда доставляет удовольствие,
постоянно что-то мешает, да и усталость появляется, он, используя
законно полученные на выборах полномочия, может попробовать вывернуться
из-под своих обязанностей или компенсировать неудобства с помощью иной
формы власти, не имеющей ни памяти, ни совести, – с помощью денег, либо
общественных, находящихся в его распоряжении, либо частных, передаваемых
за выгодное частнику решение. Имея власть явную и вдобавок скрытую
финансовую, плясуну становится проще и музыку уже заставить писать по
своему вкусу, причём, не такую резвую. Это финансово-властное кольцо
тайных обратных связей может начаться и по-другому, – важно, что оно
возникает и постоянно растёт обязательно, особенно быстро в хаотических
ситуациях. А при развитых демократических процессах во власть уже
сознательно идут люди, заранее знающие, что их потом купят – вызревает
высокопрофессиональная политическая проституция, делающая не
обязательной присутствие на верхушке хлопотливой формальной власти самых
богатых людей, которые, конечно же, готовы оплатить своё отстранённое и
потому безопасное существование. В результате, первоначально разделённое
противоестественное двуголовое законодательно-исполнительное управление
оптимизируется до единого иерархического, но с двойной моралью и двойной
бухгалтерией, а власть, на длительный срок делегированная народом, не
имеющим возможности ежедневного контроля и коррекции, оказывается
неминуемо зависящей от постоянно пульсирующих денег, а не от
избирателей, обременённых какими-то нелепыми потребностями.

Неудовлетворённые жизненные потребности народа приводят к снижению
работоспособности, начиная с интеллектуальной, – не до изысков, когда
приходится просто выживать и греться; но даже и грубую рабочую силу,
заведомо неэффективную, начинают по-дешёвке завозить издалека, уменьшая
заработки, подрывая инициативу и квалификацию своих людей, остающихся
голодными. Под разумным предлогом развития экономики во главу угла
ставятся уже не люди, на которых экономят, а общественный прогресс, на
котором можно заработать, имея деньги. На деньги принято обменивать
реальные усилия людей, результаты их труда; в эквивалентности этого
обмена и состоит изначально честная (а может быть – наивная) идея денег.
В нашем примере количество денег не уменьшилось, а произведённого
продукта стало меньше вследствие недокормленности народа – неизбежно
возникает инфляция, но она, раз власть и деньги начали сосредотачиваться
в одних руках, становится управляемой, а для избранных и хорошо
предсказуемой, что приводит к быстрой концентрации богатства у всё
меньшего числа людей путём синхронизации фаз товарно-денежного обмена с
удобно подрегулированными взлётами и падениями соответствующих курсов
валют и акций.

Когда власть искусственно не разделена, она постепенно и постоянно сама
себе вырабатывает и оптимизирует немногочисленные, лаконичные и легко
исполняемые приёмы и правила, для своего же удобства формулируя их и в
виде относительно стабильных законов мирного времени, сообразных со
стоящими перед обществом стратегическими задачами и внешними условиями.
Резко изменились условия, например, началась война – старые законы
немедленно будут отброшены для адекватного реагирования. И никто не
поднимет вой, что мгновенно действующей и не терпящей возражений
диктатурой нарушены чьи-то индивидуальные права, когда вся нация
поставлена на грань выживания. Но и формального нарушения закона при
единстве верховной власти не происходит, поскольку она авторитарна, то
есть сама себе устанавливает законы, сама исполняет, сама судит за
нарушения закона. Эта, всё в себе имеющая власть, сильна не плебисцитом,
а доверием народа, знающего, что дело чести будет соответствовать слову
честной власти. В демократиях же люди, утратившие веру ко всему и ко
всем, тайно собирают компромат, публично обсуждают и судят ближних и
дальних; для пущей массовости появляются суды дилетантов-присяжных,
страсти и патетическая болтовня вскипают, общественные процессы во всех
слоях общества искажаются и замедляются, эффективность приносится в
жертву высшей справедливости в трактовке тасуемых думских мудрецов,
обильно пользующихся позднеантичными цитатами в целях экономии
собственного интеллекта: “Пусть рушится мир, но торжествует закон!” Но
тот, кто этот мир создавал, предостерёг: “Не судите, да не судимы
будете!” А до сих пор чтимое ушлыми юристами римское право как раз и
явилось главным катализатором разрушения империи, что у нас
преднамеренно принято не понимать.

Если же в обществе укоренён приоритет национальных интересов над
индивидуальными, то интересы автократии и нации совпадают, потому-что
они выживают только вместе. Верховную власть никто не может купить, это
было бы равносильно покупке головы у живого человека. В авторитарном
государстве тоже есть гражданские права, как и в “гражданском обществе”,
только граждане там умнее, они, не дожидаясь тирании, согласились не
вмешиваться прямым инерционным голосованием и митинговым мышлением в
быстротекущую государственную деятельность в обмен на защиту от внешнего
врага и внутреннего разложения, когда людей скупают и медленно
нейтрализуют по-одному, каждого его собственным пороком. У авторитарного
государства есть только одна стратегия выживания: оно сильно суммарной
силой граждан, поэтому не стравливает их борьбой за свои демократические
права, а стремиться сдружить. Сделать это можно на основе освоенной
всеми социальной культуры, источником и высшей формой которой является
религиозный культ, а низшей – этические нормы, которые должны быть
обязательны для всех, независимо от формы вероисповедания. Религия не
только примиряет граждан, но и призывает их к силовой защите отечества,
и в этом помогая автократии. При прочих равных условиях устойчивей то
государство, где религия одна, и один народ, эту религию исповедующий.

Но сильнее маленького государства большая многонациональная империя;
необходимое условие сосуществования в одном государстве разных народов –
единая этика, религии при этом могут быть разными. Тора занимает особую
позицию, поощряя двойные этические стандарты для живущих по её
рекомендациям людей. Но наиболее распространённые, мировые, религии
имеют практически одинаковые нормы социального поведения. При этом, в
отличие от Христианства, Ислам допускает и признаёт долгом кровную
месть, и всё же почитает отказ от неё и прощение виновных, как более
высокий нравственный подвиг. Значит этическая унификация мировых религий
возможна без экуменистического слияния, затрагивающего основополагающие
догмы и таинства. Для повсеместного установления бесконфликтных нравов
необходимо ужесточение нравственных ограничений: принципиальный отказ от
кровной мести и отказ от разных нравственных оценок для своих и чужих в
идентичных ситуациях. Такое выравнивание этики не противоречит
фундаментальным религиозным канонам, за исключением отдельных конфессий,
в которых считается нормой агрессия к иноверцам, как таковым. Атеисту
тоже не обязательно уезжать из страны с авторитарной государственной
властью, достаточно помимо уплаты налога в мирное время согласиться с
общепринятой этикой, а в военное – с мобилизационным предписанием.

Но проблема коррупционного разложения актуальна и для автократии, ведь в
отличие от верховной власти, продажными могут оказаться низовые
структуры. Очень эффективно противодействуют этому опять же религиозные
заповеди. Человек, однако, греховен и слаб, а искушения целенаправленны
и настойчивы, что делает массовый духовно-нравственный героизм
невозможным. Но в отличие от демократии, гниющей с самой головы и потому
принципиально не имеющей антиалчного иммунитета, для авторитарной власти
можно попробовать построить структуру управления обществом, способную
постоянно излечиваться от непрерывно атакующей заразы.

Имея власть, выстроить нравственно чистой всю её вертикаль сверху до
низу, пусть не во всём обществе, а хоть в малой части, теоретически,
конечно, можно, но, чем ниже, тем больше вокруг окажется инородных
ветвей, сорняки забьют культурное меньшинство просто своей численностью,
лишая силы корневую систему. Романтические, оторванные от реалий
правители в истории крайне редки, и “кавалергардов век недолог”.
Поэтому, если приходит к власти прагматичный, пусть и благоустремлённый,
верховный правитель, он стремиться решить другую более простую
организационную задачу – поставить на все верхние ключевые должности
своих, лично преданных, людей, а те своих… И тогда все они стараются
давать неискажённую информацию наверх, точно исполнять повеления и
заботится о сохранении устойчивости структурных связей просто потому,
что приди другой глава администрации – неизбежно начнутся аналогичные
замены. Но борзое, как правило, непрофессиональное служение эмоционально
истощается и, как только почувствует свою ущербность и потому
одноразовость, переключается на азартное извлечение из оставшегося
краткоотпущенного срока максимальной личной выгоды. Результат может
получиться гораздо хуже, чем при демократии, поскольку там, хотя бы
предвыборно надо свою квалификацию как-то доказывать, назначенец же чаще
всего выбирается по принципу: свой дурак лучше чужого умника.
Профессионально слабая, но волевая, авторитарная власть, стараясь
выжить, обязательно применит диктат и затем неизбежно станет тиранией.
Именно это свойство используется демократами для того, чтобы на вечные
времена опорочить и отвергнуть автократию в принципе, запугивая
население приказывающими диктаторами, подразумевая под ними пытающих
народ тиранов. Главным инструментом автократии является стройный всем
обществом усвоенный иерархический порядок, при диктатуре источником
порядка является произвол авторитетного главы государства,
ограниченного, однако, ради всеобщего согласия диктатом нравственных и
вообще культурных ценностей, тогда как государственная тирания действует
уже исключительно посредством иерархии страха перед наличным
начальством. Так можно было бы упорядочить термины, применяемые без
должной чёткости; наследственная родовая аристократия (власть
справедливых) – это частный случай автократии, в чистом виде в истории
почти не встречающийся.

Уникальной особенностью современного периода является лавинообразный
процесс захвата всей Земли демократической формой управления,
глобализация цивилизованного общества навязывает нагло и агрессивно под
видом “общечеловеческих ценностей” свои двойные стандарты
безнравственности и стандарты мышления, что является совсем уж
несовместимым с разумом словосочетанием. И если раньше миграционные,
часто воинственные, процессы позволяли, видоизменяясь, уцелеть
одухотворённой культуре, то теперь на полностью освоенном ограниченном
планетарном пространстве идёт борьба на полное уничтожение самих основ
духовной и интеллектуальной жизни. Поэтому уже никак нельзя не видеть,
что борьба автократии и демократии это борьба добра и зла, Бога с
входящим в силу сатаной. И никак нельзя уйти от отодвигающей апокалипсис
задачи: обратного перехода от глобальной подавляющей демократической
формы правления к автократии. Проблема апокалипсиса – это управленческая
задача, задача перехода власти из рук уже побеждающей циничной мировой
олигархии в созидающие руки верующей творческой интеллигенции, которая
должна найти способы её долговременного сохранения от внутреннего
разложения.

Стараясь смоделировать устойчивую авторитарную власть, начав с её
единства, как главного отличия от принципиально порочной раздвоенности
демократии, приходим, всё же опять, к двум ветвям власти. При этом,
однако, административная власть юридически и экономически самостоятельна
и неразделима, и только для того, чтобы она была в принципе неподкупной
и неискажаемой, параллельно, так же иерархически, выстраивается ветвь
духовной власти церкви, имеющей постоянную, обеспеченную организационно
и экономически, безусловную возможность воодушевлять людей на конкретные
дела, организуемые администрацией, но, в случае острой нужды,
дискредитировать в глазах общества даже и главу всей административной
иерархии, порекомендовав людям выбрать другого управляющего. Верхние
слои общества Церковь должна опекать духовно, постоянно получая
пропорциональную их уровню экономическую мощь, которую должна направлять
на материальную опеку низов общества, духовно более слабых, но не
заслуживающих дальнейшего развращения нищетой. Таким механизмом
сомнительная эффективность личной эмоциональной благотворительности
может быть замещена нравственно-обоснованным выравниванием
благосостояния людей, укреплением авторитета и государства, и Церкви в
глазах народного большинства. Именно такой образец деятельности являл
Святой Праведный Иоанн Кронштадтский, ворочавший чужими миллионами, но
не всегда имевший пару обуви для себя.

Всякая попытка администрации подорвать структурное единство, внешние
связи и экономическую базу Церкви, вмешаться в её внутренние дела,
уменьшить возможности влияния на людей, должна однозначно
восприниматься, как подготовка к разрушению самих устоев здорового
общества. При всех замечательных профессиональных качествах такую
администрацию, поскольку она начала заниматься самосохранением в ущерб
делам, ради которых поставлена, на всякий случай, необходимо предельно
быстро поменять, предварительно гласно объявив причины и опираясь на
волю народа. Но и любая попытка Церкви принять на себя административные
и хозяйственные функции, выходящие за пределы собственной обособленной
структуры, приведёт к утрате доверия людей, вследствие неизбежных ошибок
управления и мирских мотивов, поэтому во избежание всевозможных
реформаций и расколов Церковь должна строжайшим образом блюсти
бескорыстие, сторониться любой административной работы, неизбежно иногда
и чёрной.

Из этих двух ветвей главной является нравственная стратегическая власть,
она должна соблюдать себя самоё в безукоризненной чистоте высокодуховной
внутренней жизни, не участвовать в управлении непосредственно, а только
способствовать или противодействовать административной власти
посредством своего авторитета в народе, никому не позволяя заблудиться.
Поэтому Христос не гневался на торговцев и менял до той поры, пока не
обнаружил их в храме, где не должно быть места и мельчайшей хитрости.
Однако не диктат, а постоянный согласующий диалог между этими ветвями
власти совершенно необходим. Церковь при автократии в принципе не может
быть отделена от государства, поскольку является его высшей
иерархической формой, это посольство Бога на земле, так же как и Господь
соблюдающее завет о личной свободе человека в его поступках, но не
угождающее ему из гуманистических заблуждений и не отступающее от
Священных догматических установлений во взыскующей оценке человеческой
деятельности.

Новой системы власти путём логических умозаключений изобрести не
удалось, получилась монархия с духовно опекаемым Церковью народом и
Царём во главе. Но для политической практики может быть полезным
сведение всего многообразия социальных структур к комбинации всего двух
фундаментальных форм управления государством и вывод о том, что давно
принятая на Руси симфония духовной власти Православия и мирской власти
Царя является оптимальной формой правления с точки зрения здравого
смысла и блага народа в качестве главного критерия. Да и переводится на
русский язык автократия словом самодержавие. Духовно-мистическая
религиозная сторона проблемы (Царь – Помазанник Божий), как более
высокая и недоступная для прямолинейного логического анализа специально
не затрагивалась. Именно поэтому появилось отличие в смене верховной
власти; если по мнению Церкви и согласного с ней народа нарушены цели и
методы правления – инициируется конкурс или прямая просьба к новому
кандидату принять на себя бремя власти, а не наследственная передача,
которая, однако, и в рамках этой модели вполне возможна и легко
осуществима вследствие наилучших условий у монарха для подготовки
родового наследника. Вообще-то, родовая и семейная патриархальная
власть, на своих уровнях реализующая примат общих интересов над
частными, являются основной и естественной внутренней формой, социальной
базой авторитарной государственной власти, поэтому и самодержавную
династию естественно признать высшей стадией развития рода.

Каким быть государству будущего, на каких основах его строить?
Построение на каких первоосновах может сделать нашу жизнь лучше?

Многие поймут, что постепенный морально-духовный рост людей – это
нормальное и необходимое явление. Наша жизнь в целом может становиться
лучше только если мы сами постепенно будем становиться лучше в
морально-духовном смысле. Многие поймут, что Земля – это ад, если
представить, что люди на ней вечно и бесконечно будут жить только
руководствуясь своими эгоистическими интересами, когда человек человеку
волк и т. п.

В рамках своего круга общения каждый человек хочет жить так, чтобы все
вокруг к нему относились честно и справедливо, чтобы его не обманывали и
не обкрадывали, чтобы его жизнь не превращалась в постоянное ожидание
смертельного удара из-за спины или из-за угла. Все мы хотим жить так,
чтобы хотя бы преимущественно тратить время и силы на что-то более
важное и ценное, а не на ожидание удара из-за угла.

Правда, для многих людей в наше время материальная выгода важней
честности и справедливости. Но если Земля будет вечно находиться под
властью таких людей, то Земля – это ад. И без всякой надежды на то, что
на ней когда-то что-то изменится к лучшему.

Но есть и другие люди, для кого материальная обеспеченность и
справедливость – это категории как минимум равноважные. А есть и такие
люди, кто ради честности (справедливости) может и поступиться какими-то
своими материальными интересами.

И такие люди понимают, что мы сможем жить лучше только если попытаемся
построить такое общество, которое будет основываться на идеях
справедливости, равенства (разумеется, без сумасшедшего радикализма),
братства.

Это единственный, безальтернативный способ сделать нашу жизнь в будущем
лучше счастливее.

И какой бы критике ни подвергались коммунистические идеи в наше время,
именно из этого изначально исходила и исходит коммунистическая
идеология.

(Критики коммунистических идей в наше время, особенно после распада
СССР, высказано колоссально много. Но, тем не менее, то что было только
что сказано здесь выше – это бесспорно. И никто не сможет отрицать
истинности сказанного. Изначально коммунистические идеи основаны на идее
справедливости, равенства (без фанатизма!!!), братства. Таковы эти идеи
в их изначальной, неизвращенной, незамутненной чистоте. Не случайно
иногда первыми коммунистами мира называют Христа и Будду. Все остальное,
за что критикуют коммунистические идеи – это извращения. И эти
особенности нужно просто ПРИЗНАТЬ и НЕ ДОПУСТИТЬ их повторения в
будущем. Но что касается неизвращенных изначальных первооснов –
практическое воплощение их в нашу жизнь и постройка государства будущего
именно на этих первоосновах является безальтернативным способом сделать
нашу жизнь лучше. Задача в том, чтобы воплотить в жизнь именно эти
первоосновы в их чистом виде. БЕЗ ИЗВРАЩЕНИЙ.)

Основополагающие различия между капитализмом и социализмом (коммунизмом)
заключаются в том, что капитализм ставит в основу получение людьми
личной выгоды с помощью частного предпринимательства – частного
производства товаров и торговли ими с выгодой для себя. Но желание
получить личную выгоду ставит людей в положение конкурентов в получении
этой выгоды. Так, ставя в основу личную выгоду, капитализм сначала
воспитывает во всех людях корысть, эгоизм. А в конечном счете, несмотря
ни на какие уверения идеологов капиталистического общества, что они
создают общество «с человеческим лицом», всё равно вольно или невольно
капитализм воспитывает такое отношение ко всем окружающим, что человек
человеку волк, конкурент и враг.

Если мы хотим создать более совершенное общество с человеческим лицом,
то это общество должно выйти за рамки капитализма. Такое общество и
такой политический строй, отказывающийся от исконных капиталистических
идей, давно были названы социал-демократией или, проще, социализмом.

Социализм относится к людям по-другому. В первую очередь он предлагает
им вспомнить, что они люди, а не волки. И предлагает им построить
общество, основанное на гуманных человеческих принципах, а не на волчьих
законах.

Социализм вынуждает государство, а не каких-то отдельных людей, частных
предпринимателей, заниматься крупным производством и торговлей, а всех
обычных людей в стране освобождает от этого. При социализме
производством и торговлей занимаются государственные чиновники, но они
занимаются торговлей уже не с целью личной выгоды, а с той целью, чтобы
экономика страны работала на благо всех людей в стране. Тем самым, когда
люди не занимаются частной торговлей, снимается сама причина
существования конкуренции между людьми в добывании материальной выгоды.
Общество превращается из кучи конкурентов и врагов в сообщество
сотрудников, друзей, общинников.

Так, беря на себя эту обязанность заботы о полноценной работе экономики
страны, обязанность заботы о материальном благосостоянии людей,
государство высвобождает и большую часть их времени и сил для более
ценного личностного, духовного роста.

Разумеется, надо ультимативно признать, что все люди разные. И
государство будущего будет хорошим только в том случае, если в нем будет
хорошо жить всем. Поэтому государство будущего должно быть
многоукладным. Если кто-то хочет заниматься предпринимательством, такая
возможность должна быть предоставлена. Принуждение к тому, чтобы жить по
тем стандартам, которые кто-то считает правильными, должно уйти в
прошлое. Хорошо должно быть всем.

Чтобы разработать модель общества будущего, нужно для начала
оттолкнуться от того, что уже было. И, оттолкнувшись, сделать не так,
как было, а лучше. И первое, что нужно сделать, чтобы оттолкнуться, это
понять, что в нашем прошлом было не так

Основная причина, пагубно повлиявшая на послереволюционные (после 1917
г.) события в России, – это недостаток антимещанской пропаганды,
антимещанского просвещения народа. (В предреволюционные годы
большевики-агитаторы очень активно, со всем энтузиазмом, на какой только
они были способны, подстрекали народ к бунту – говорили, как плохо ему,
народу, живется сейчас, и как будет хорошо после революции, но о том,
что жизнь по социалистическим законам и социалистическому моральному
кодексу потребует от того же народа отказа от мещанского сознания, – об
этом верные ленинцы сказать забывали. И пытаться как-то перевоспитать
рабочий люд, ослабляя его мещанское сознание и, наоборот, внедряя в умы
людей сознание антимещанское, они не очень старались. А в результате –
российский народ оказался так и не подготовлен к антимещанским
социалистическим реформам, и истинного социализма в стране построить так
и не удалось.) И сейчас, если мы, наконец, хотим создать-таки в стране
истинно социалистическое общество, то предшествовать даже самым первым,
самым начальным реформам, преобразующим российское государство из
капиталистического в развивающееся социалистическое, должно как можно
более активное антисобственническое просвещение, антимещанская
разъяснительная работа с народом. (Вспомните: «улучшение в народном
положении наступает не от перемены норм правления, но от изменения (я
сказала бы, усовершенствования) человеческого мышления» – «Письма Е.
Р.». Великие слова! Перед переменой «норм правления» всегда нужно
сначала произвести перемену в мышлении, в сознании людей!!)

Центрами, очагами антимещанского просвещения должны стать в первую
очередь издательства духовно-просветительской литературы, рериховские
общества, отдельные, не связанные ни с какими обществами рериховцы, а
также вообще любые сторонники социалистической идеи, независимо от их
вероисповеданий и других особенностей мировоззрения, но понимающие, что
первым шагом к началу соцреформ должно быть именно антимещанское
просвещение и вообще повышение массового духовного уровня россиян.
Способы такого просвещения могут быть самые разные: от индивидуальных
разговоров с глазу на глаз до издания и распространения (строго по
минимальным ценам) духовно-просветительской литературы, в частности,
комплектование библиотек страны такой литературой.

Необходимо всеми способами устно и письменно разъяснять людям, что такое
истинный духовный социализм, что главная цель его – создать людям
условия жизни, максимально благоприятствующие и способствующие их
духовному восхождению, что социализм – это уже отчасти общинный
общественный строй – ступень эволюции по направлению к полностью
развитому общинному строю – коммунизму, что социализм – это совсем не
только дополнительные социальные блага и права, но и многие
дополнительные обязанности, которые необходимо выполнять, а в первую
очередь – это отказ от мещанских стремлений к материальному обогащению.

Никакое громогласное провозглашение диктатуры пролетариата в той форме,
в какой она существовала в начале ХХ века, в России по вышеназванным
причинам теперь не требуется.

Но вообще внедрение силовым путем некоторых нововведений, скажем,
начиная от банального повышения цен на какие-то товары, если это
оказывается необходимым, или введение каких-то новых законов – все это и
в наше время в некоторые моменты бывает и будет неизбежно.

Силовой метод проведения некоторых реформ – это способ провести в жизнь
так называемые непопулярные меры, на которые сами люди не согласятся
добровольно. И надо учитывать, что если люди добровольно не соглашаются
с проведением какой-то реформы, то и при проведении ее авторитарным,
силовым путем они постараются не дать государству провести эту реформу,
помешать ее проведению, а чтобы они этому не мешали, неизбежно нужны
какие-то наказания за нарушение новоустановленных законов или, если
говорить прямо, репрессивные, карательные меры, так что в итоге
получается, что силовой метод и репрессии – это неразделимые явления,
две стороны одной монеты.

Да, с одной стороны сейчас в нашем мире авторитарно-репрессивные меры
применяются во всевозможных сомнительных целях очень часто и в
результате дают соответствующие таким целям последствия. С другой
стороны – и абсолютно без всяких силовых мер вообще ни одно государство
мира объективно не может обойтись. С одной стороны в любой момент, когда
это становится необходимо или, точнее, в каком-то отношении просто
выгодно, буржуазную диктатуру активно использует каждое
капиталистическое государство. С другой стороны фактов использования
силы в действительно благих целях мы знаем значительно меньше. Но, тем
не менее – в теперь уже довольно давние времена откровенное насилие
применяли царь Менес и Магомет – воплощения Махатм Шамбалы. В более
поздние времена насильственным путем в США была осуществлена отмена
рабства. И чтобы эта реформа осуществилась на деле, Америке даже
пришлось пережить гражданскую войну.

Но при ДУХОВНОМ социализме используемые там элементы
авторитарно-силового внедрения в жизнь каких-то нововведений должны
ограничиваться двумя условиями.

1. Силовые меры, меры наказания за что-то – это только слово. И они
могут быть разными. И при духовном социализме будущего все
принудительно-наказательные меры должны строжайше подчиняться правилу,
которое было описано еще во 2 главе: они ни в коем случае и ни под каким
предлогом не должны переходить во что-то похожее на массовые репрессии,
чтобы никоим образом не вызывать в людях СТРАХА этих репрессий. Страх
репрессий действует на людей таким образом, что достаточно морально
чистых, морально высоких людей не надо и заставлять жить при социализме,
для них социалистические законы являются благом, к которому они сами
стремятся без всякого принуждения, а если люди, наоборот, не желают
добровольно начать жить по социалистическим законам и сопротивляются
всем социалистическим нововведениям, значит, они еще имеют слишком
низкий уровень сознания и еще морально не готовы жить по таким законам.
А низко моральные люди и при таких условиях, когда их диктаторским
способом заставляют что-то делать, действуют так же и еще более
аморально – они напоказ делают вид, что именно они и есть самые верные
коммунисты-большевики, а на деле – становятся еще более аморальны, еще
более развивают аморальный потенциал своей натуры и привыкают к
приспособленчеству в самых низких его проявлениях – СТРАХ быть
репрессированными очень сильно толкает, вынуждает их к тому, чтобы
делать все, чтобы не попасть под колесо репрессий, увернуться от него
любыми способами. Диктатура учит таких людей идее: выжить бы мне самому,
а что будет с другими – не мое дело, «своя шкура дороже».

Страх заставляет людей думать исключительно о безопасности своего ТЕЛА,
полностью забыв о таком понятии, как нравственность, мораль, которая
мешает фарисействовать, подставлять других, чтобы выгородить себя,
короче – мешает идти на любые низости, чтобы сохранить свою жизнь и
свободу.

Там, где начинается массовый страх, там кончается ДУХОВНЫЙ социализм, т.
к. страх с каждым годом все более приучает людей к такой жизни, где
главное – не мораль, а эгоистический инстинкт самосохранения.

Поэтому в условиях ДУХОВНОГО социализма все наказания за нарушения
принятых в стране законов должны использоваться осторожно, в достаточно
ограниченной форме, чтобы ни в коем случае не вызывать более или менее
МАССОВОГО страха в людях. Чтобы не вызвать ничего похожего на массовый
страх.

Если 1% или около того от всего населения страны – настоящие преступники
– будут бояться применения к ним наказательных мер – это будет
естественно, так и должно быть, эти люди и без страха перед правосудием
уже имеют такой моральный (точнее – антиморальный) уровень, что никакой
страх перед законом их еще хуже не сделает. Но все остальные жители
государства духовного социализма должны чувствовать себя в своей стране
в полной безопасности. Только так можно будет создать постоянно
эволюционирующее, а не деградирующее в нравственно-духовном отношении
общество истинного духовного социализма. Как сказано в Учении,
необходимо меньше запрещать.

2. В Учении, в книге «Аум», также сказано: «Община Духа есть высшее
преображение жизни». И основная цель эволюции современного общества –
это постепенное преобразование любого государства Земли в
государство-общину. И эту стадию будущей нашей эволюции, когда
государство превратится в полноценную духовную общину, мы называем
термином «коммунизм» (что переводится с французского как «общинный»). А
социализм – это промежуточный этап, когда общество живет отчасти уже по
некоторым общинным, коммунистическим канонам, коммунистическим нормам
жизни, а отчасти – еще по некоторым капиталистическим канонам (например,
по закону «каждому по труду», а не поровну).

Социализм – это уже отчасти общинный государственный строй. При истинном
духовном социализме каждый социалистический район, каждый живущий по
законам духовного социализма населенный пункт – это уже в какой-то мере
духовная ОБЩИНА. По крайней мере, истинный социализм будущего ДОЛЖЕН
БЫТЬ духовной общиной, он ДОЛЖЕН БЫТЬ таким, чтобы его можно было
назвать духовной общиной.

Но вот, что сказано в Учении об общине и насилии

«Столько говорят о сотрудничестве, но как мало его понимают! Жизнь в
сообществе сотрудников не имеет в виду никакого навязывания, ни чувств,
ни обязательств, ни принуждений».

«Угроза и насилие не Наша Область. Сострадание и предостережение будут
Областью Братства»

«Насилие есть бич человечества, оно происходит от невежества; ибо даже
немного мыслящий человек чувствует в сердце явление ужаса, когда перед
ним черта неестественного».

«Каждое объединение может состояться лишь на кооперативных началах.
Стоит только допустить элемент … подавления и унижения, чтобы рано или
поздно эти отвратительные тени превратились в разрушительных чудовищ.
Поэтому каждое насилие не может входить в построение твердыни»

«И другое непременное условие должно быть выполнено. Труд должен быть
добровольным. Сотрудничество должно быть добровольным. Община должна
быть добровольной. Никакое насилие не должно порабощать труд. Условие
добровольного согласия должно лечь в основу преуспеяния»

«Всякая насильственность осуждена. Но из всех насилий самое преступное и
уродливое зрелище являет насильственная община»

«Не устану твердить, что община должна быть принята сознанием», но
насильственная община – абсурд, дикое извращение.

Также сказано в разных томах писем Е. И. Рерих…

«Предоставьте людям самим разбираться. Невозможно насиловать сознание,
потому явите терпимость и сдержанность».

«Действительно, если бы Владыки занялись насильственным исправлением и
пресечением всех искажений, то можно себе представить, сколько голов
свалилось бы с плеч и в какие зверские формы вылился бы, при малом
сознании, фанатизм последователей» – так Е. И. Р. характеризует
отношение Махатм Шамбалы к насилию. В сущности, тут говорится, как и в
«Напутствии Вождю», что «Стоит только допустить элемент» насилия, как
последователи того, кто его допустил, раздуют его до чудовищных
размеров.

«Великие Учителя никогда не уявляют конкретных советов в земных
действиях, но ждут, пока острое желание к определенному решению не
нарастет в сознании ученика, и только тогда Они утверждают его, в случае
полезности его, и оказывают помощь. Но никогда не будут настаивать даже
на весьма нужном действии, если значение его не осознано учеником».

«Трудность в том, что всякое насилие бесполезно, ибо прочно и ценно лишь
то, что зародилось в сознании и в сердце».

Действительно: рост и расширение сознания – это рост накоплений «Чаши».
Но в «Чашу» ничего насильно не впихнешь. Насилие здесь СОВЕРШЕННО
БЕСПОЛЕЗНО.

Но развертывание коммунистических реформ полностью основывается на росте
сознания людей, вовлекаемых в эти реформы. Развертывание
коммунистических реформ является только следствием роста уровня сознания
людей. Успех коммунистических реформ зависит от того, чтобы они шли
синхронно, т. е. с той же скоростью, что и рост сознания людей. Но рост
сознания насильно ускорить никак невозможно. Поэтому и попытки с помощью
насилия ускорить проведение коммунистических реформ бессмысленны.
Уровень сознания людей подобен стенам дома, а коммунистические реформы –
это крыша дома. И если силой ветра крышу сносит, а стены остаются на том
же месте, очень скоро крыша падает на землю и разваливается. Так и с
коммунистическими реформами: попытка насильственного ускорения их
неизбежно приведет дело к провалу. Выход один: с помощью ненавязчивого
антимещанского просвещения помогать естественному росту сознания людей,
а потом легко и спокойно показывать им путь коммунистического развития –
и они сами в соответствии с их выросшим уровнем сознания захотят пойти
по этому пути, как сейчас хотим этого мы!

«Никто не может насиловать сознание наше к восприятию истины, ему еще
недоступной».

Насилие может побудить человека к показухе, притворству,
приспособленчеству, когда человек просто делает вид, что он такой ярый
общинник и альтруист. Но насилие не способно заставить человека повысить
свой уровень сознания.

Но истинная цель коммунистических реформ – побудить людей ДОБРОВОЛЬНО
ОСОЗНАТЬ необходимость построения сначала социалистического, а потом и
истинно коммунистического-общинного общества.

«Не устану твердить, что община должна быть принята сознанием. Никакие
внешние показания нас не убеждают».

Цель – ОСОЗНАНИЕ необходимости общинножития.

Потому даже кроме того, что в самом Учении прямо сказано, что
насильственная община есть преступное уродство и уже само это говорит о
недопустимости насилия при проведении коммунистических-общинных реформ,
даже кроме этого никакое насилие, пробуждающее в человеке лишь
склонность к притворству, но не могущее заставить его ДУШОЙ и СЕРДЦЕМ
осознать никакие высшие духовные истины, просто не способно и ни на йоту
приблизить нас к желаемой цели – построению сначала истинного духовного
(!) социализма, а потом и истинного коммунистического общества.

Вышеизложенная подборка цитат имеет цель быть достаточно полной выборкой
цитат из Учения и писем Е. И. Рерих на эту тему (об общине и насилии в
условиях общинножития), поэтому здесь намеренно повторены некоторые
цитаты, которые уже были упомянуты в этой книге.

И так, видя эту подборку в целом, мы видим, какие напутствия-наставления
даются нам в этих источниках.

Ельцинский авторитарно-олигархический режим сменился при Путине
авторитарно-бюрократическим: власть сосредоточена в руках лидера,
опирающегося на бюрократию, силовые структуры и крупный бизнес.

Основами жизни России при этих двух режимах стала духовная деградация
общества: ложь, воровство, размывание нравственных норм, ценностей и
ориентиров, оглупление и растление государственными СМИ своего зрителя и
читателя, упадок во всех областях культуры – искусстве, науке,
образовании.

Часть большой лжи власти обществу – имитация либерально-демократической
риторики при полном выхолащивании либеральных принципов организации
общественной жизни.

Расхищение народного достояния, начатое во второй половине 90-х годов
как приватизация, продолжается сегодня в иных формах. Власть под видом
национализации и “госхолдингизации” (создания гигантских холдингов под
контроль людей из окружения Путина, таких как Газпром, РАО ЕЭС, РАО
“Российские железные дороги”, Роснефть, Объединенная авиастроительная
корпорация, Объединенная судостроительная корпорация, Атомэнергопром, а
теперь еще и корпорация по нанотехнологиям) в условиях полной
непрозрачности деятельности этих корпораций фактически национализирует
только расходы этих компаний, приватизируя их доходы. Государственные
компании используются как карманы тех или иных группировок во власти,
«семейные предприятия» чиновников остаются единственным растущим
сектором экономики, компании, аффилированные с властью и особенно с её
силовыми группами, захватывают рынок, разоряя целые сектора малого
бизнеса.

Так два президентских срока Путина, в течение которых в России
«укреплялось государство», «строилась вертикаль власти», «стабильность
сменяла хаос» и т.п., привели к застою в экономике и к еще большей
деградации социальной сферы, к резкому падению безопасности жизни.
Россия остановилась в своем движении.

2. Как мы дошли до такой жизни: причины, влиявшие на политическую
траекторию России в постсоветский период

Среди этих причин главными представляются следующие:

– сложность задач, многомерность проблем России после падения СССР.
Ельцину столкнулся с необходимостью одновременного проведения четырех
революций – было необходимо: создавать рынок, демократизировать власть,
реформировать империю и искать новую геополитическую роль для ядерной
сверхдержавы;

– марксистский, псевдонаучный подход реформаторов, надеявшихся на
решающую роль капитализма и игнорировавших необходимость создания новых
общественных механизмов;

– дефицит общественного самосознания, отсутствие осмысления своей
истории, повлекшее, в том числе, забвение русской мессианской традиции;

– сверхкритическое отношение к советскому периоду привело к
выплескиванию ребенка вместе с водой – огульного отказа от всех
достижений советского периода, только потому что они “советские”;

– традиция первенства государства по отношению к индивиду;

– отказ духовной элиты общества от участия не только в управлении
государством (передоверие этой функции управленцам советской школы), но
и от контроля за управленцами;

– компромиссы “демократов” с совестью, которые начались с сомнительных
союзов с советскими функционерами и сепаратистами, а закончились
попустительством преступным действиям “своей” власти – воровству,
кровопролитию и манипулированию общественным сознанием, и приведшие в
итоге к предательству общенародных интересов, когда, осознав свою
неспособность управлять государством, ельцинская элита передала власть с
помощью псевдо-демократической процедуры силовикам, что повлекло
последующее сворачивание всей политической жизни в ее современном
понимании.

Цель – Кто мы и куда идем? Справедливость, Правда, Счастье

Население России составляет русский народ – люди разных национальностей
и люди без национальности вообще, объединенные единством исторической
судьбы, мирочувствования, культуры, языка, любви к своей стране и
предчувствия своей исторической миссии – всего того, что можно назвать
“душой народа”.

Исторический путь России на протяжение всей ее почти 1200-летней истории
– это подъем по лестнице цивилизации, главной побудительной силой
которого была и остается мечта народа о доброй, справедливой, счастливой
жизни и предчувствие своей исторической миссии стать первопроходцами и
проводниками к этой прекрасной жизни для всего человечества.

Наш путь не был усыпан розами – он пролегал через кровь и грязь, ошибки
и преступления. За преступлениями следовала расплата, но всякий раз
народ, подобно Ваньке-Встаньке, поднимался и продолжал свой Путь. Так
происходит и сегодня, когда мы расплачиваемся за подлости и преступления
советского и постсоветского периода. Но, как и у всей нашей истории,
смысл советского периода – не только в его преступлениях и уроках,
которые необходимо извлечь из них, но в неменьшей степени – в попытке
сделать очередной шаг в нашем Пути. В СССР было сделано много ценного –
того, что было подхвачено всем человечеством, но отброшено нами самими в
приступе “коллективного самобичевания”. Сегодня приходит время осмыслить
достижения этого времени и реставрировать то, что было опрометчиво
разрушено.

Но главное в сегодняшнем дне даже не это. Главное – что после очередной
ломки жизни мы возвращаемся на свой Путь – Путь к обществу
Справедливости, Правды и Счастья.

Принципы общественного устройства

Нам не нужно слепо копировать западные (“цивилизованные”) принципы
организации государства (тем более, что принципы эти в разных странах не
одинаковы). Но нам нужно позаимствовать у Запада лучшее, что там есть,
адаптировав это к нашим условиям и совместив это лучшее с собственными
социальными наработками.

Мы считаем, что главными принципами общественной жизни должны быть
следующие:

1. Открытость, прозрачность, гласность государства

Вся деятельность государства, включая экономическую деятельность людей
во власти и деятельность государственных предприятий, должна находиться
под постоянным контролем общества. Для этого эта деятельность должна
осуществляться открыто, прозрачно и гласно. В том ограниченном круге
вопросов, где такая открытость невозможна, контроль за этой
деятельностью должен осуществляться представительными комиссиями,
состоящими из людей, наделенных доверием общества.

2. Социальность

Распределение общественного богатства должно быть таким, чтобы не было
пропасти в благосостоянии богатых и бедных. Вывоз капитала из страны в
любых формах должен быть ограничен: ресурсы страны должны работать,
прежде всего, на саму страну.

3. Свободная экономика для блага всех

Основой экономики должно быть свободное предпринимательство. Но
экономическая свобода ни коим образом не может быть абсолютной. Создавая
личное богатство, предприниматель обязан делиться этим богатством с
обществом. Своей экономической деятельностью предприниматель не может
наносить вред обществу – экологии, здоровью, нравственности и т.д.

Но и сам предприниматель должен быть защищен – и физически, и
экономически. Обществу необходимо создать такую бизнес-среду, которая
была бы, с одной стороны, стабильна, а с другой, удобна для
предпринимательства.

4. Достоинство и защищенность граждан

Все граждане должны чувствовать себя защищенными – и физически, и
экономически, и морально. Необходимы действенные механизмы защиты
граждан от любых незаконных посягательств на их безопасность и
достоинство.

5. Духовность – все для роста человека. Экономика знания и души

Главная цель государства – обеспечение условий для духовного развития
граждан. Образование, искусство, наука должны быть среди первых
приоритетов государственной политики и получать адекватное материальное
обеспечение.

Этим же приоритетом определяется и главные поддерживаемые государством
направления экономики. Главным в экономике должно стать производство
того, что помогает человеку становиться Выше.

6. Свобода Совести, но не свобода от Совести

Свобода является важнейшей ценностью, но свобода не бывает безграничной.
Свободный выбор одного человека не должен наносить вреда ни ему самому,
ни другим людям. Обществу предстоит учиться постоянно отыскивать баланс
между допустимой и недопустимой свободами. Одним из принципов этого
поиска является нетерпимость общества к лжи (сознательному искажение
истины в корыстных целях).

7. Управляемость сверху донизу, самоуправление снизу доверху

Никто не устроит нам прекрасной жизни, кроме нас самих. Это означает,
что к управлению жизнью общества должны быть привлечены самые широкие
массы. Их участие в управлении должно реализовываться, прежде всего, в
повседневных вопросах – на местном уровне. Система демократии должна
расти снизу, постепенно поднимаясь наверх. Но одновременно весь
государственный организм должен быть управляем, а управляться он может
только сверху. Таким образом в обществе должно быть две системы
управления – демократическая и бюрократическая (“земская” и
“государева”). Распределение функций между ними и определение принципов
их взаимодействия – важнейшие задачи, решения которых нельзя найти раз и
навсегда, и поэтому нам предстоит отыскивать эти решения постоянно.

8. Демократия в пределах компетенции

Нелепо, когда человека заставляют принимать решение по вопросу, в
котором он ничего не знает и не может знать. К таким вопросам относятся
выборы центральной власти – президента и федерального парламента.
Необходима коренная реформа избирательной системы с многоступенчатыми
выборами, когда в выборах местной власти участвует все население, в
выборах региональных властей – выборщики от местных органов власти, в
выборах федерального парламента – региональные парламенты, в выборах
президента – федеральный парламент. Чтобы избежать сговоров и келейных
решений, все эти выборы должны проходить гласно с широким обсуждением
кандидатур. Такая система существенно уменьшит возможности
манипулирования общественным мнением и сделает волеизъявление граждан не
только более компетентным, но и более независимым.

II. Механизмы реализации принципов организации общества

1. Общественный договор с властью

Сегодня у нас нет системы контроля над властью со стороны народа. И одно
только разделение властей этого контроля не обеспечит. Нам необходим
общественный договор с властью. Этот договор должен включать следующие
положения:

– Власть должна быть подчинена обществу. Нам не нужна власть, работающая
на себя. Нам нужна власть, работающая на общество и граждан. Власть –
это нанятые обществом работники, независимо от того, избраны они на
выборах или назначены вышестоящими должностными лицами.

– Деятельность власти должна быть прозрачной. Власть обязана
исчерпывающе информировать общество о своих планах и действиях. При этом
сфера ограничений, связанных с проблемами национальной безопасности,
должна быть сужена до необходимого минимума. Нужно прекратить практику
расширительного толкования безопасности, прикрывающую властный произвол
или безответственность.

– Чем бы ни занималась власть – анализом текущей ситуации, разработкой
планов и программ, их реализацией или оценкой результатов – она должна
быть абсолютно открытой к сотрудничеству с самым широким экспертным
сообществом.

– Люди во власти обязаны публично отчитываться о своей и близких к себе
людей (родственников, друзей, партнеров и т.д.) деятельности,
имущественном положении и способах его улучшения. Эти отчеты должны
подтверждаться данными общественной проверки, включающей, в том числе,
мониторинг всех проведенных упомянутыми в отчете лицами крупных
финансовых операций. У людей во власти должны быть высокие зарплаты, но
ничего сверх этого. Моральная нечистоплотность должна стать одной из
главных причин для увольнения от должности. Необходимо установить
правила перехода чиновников на менеджерские позиции в бизнесе с
определением «карантинного периода» и возможности общественного или
парламентского расследования связи предшествующей деятельности чиновника
с интересами компании, предложившей работу.

– Власть должна быть лишена возможности манипулировать общественным
мнением, заниматься саморекламой. Для этого необходим тщательный
общественный контроль за информационной политикой любых СМИ с целью
выявления достоверности и нетенденциозности подаваемой ими информации.

– Власть должна быть существенно ограничена в возможности
самовоспроизводства. Занятие властных должностей должно происходить не
“по блату”, а в результате открытых и гласных конкурсов.

– Государственные компании и компании с государственным участием не
могут иметь экономическими партнерами компании, принадлежащие или
управляемые людьми, близкими к власти. Так же должны быть запрещены и
операции с компаниями, учредители которых анонимны. Что касается
партнеров госкомпаний во внешнеэкономической деятельности, то ими могут
быть только крупные зарубежные компании с установившейся репутацией.

– Экспертные и сертификационные услуги, обязательность которых
предполагается законом, не могут оказываться компаниями, принадлежащими
людьми близкими к власти.

– Власть должна быть лишена рычагов экономического “рэкета” – выдвижения
необоснованных требований к бизнесу. Деятельность контрольно-надзорных
органов должна быть прозрачна.

– Власть должна быть доброжелательна и уважительна по отношению к
человеку. Хамство или пренебрежительное отношение к гражданам должно
быть наказуемо. Искусственные, надуманные функции государственных
органов нужно ликвидировать, а часть функций передать в
негосударственный сектор. Должностные инструкции чиновников, по роду
службы контактирующих с физическими и юридическими лицами, должны
составляться как перечень обязанностей перед гражданами. Бюрократические
процедуры должны быть упрощены и модернизированы с использование
информационных технологий таким образом, чтобы минимизировать личные
контакты населения с чиновниками. Присутственные места должны быть
комфортны для ожидания. Информация о требованиях к гражданам должна быть
легко доступна.

Мы рассчитываем на поддержку ответственных политических сил – партий и
политических лидеров. В этот критический момент необходимо объединение
всех усилий, чтобы наша Россия встала на путь динамичного развития,
которое обеспечит всем нам достойное будущее.

Мы не дадим коррумпированным чиновникам приватизировать государство.
Государство – это публично организованный народ. Государство – это мы. И
мы в ответе за наше государство – нашу Россию.

ВОПРОС 10

Государства являются основными субъектами международного права;
международная правосубъектность присуща государствам в силу самого факта
их существования. Государства имеют следующие признаки: аппарат власти и
управления, территория, население и суверенитет.

Суверенитет определяется в теории права следующим образом: это
юридическое выражение самостоятельности государства, верховенства и
неограниченности его власти внутри страны, а также независимости и
равноправия во взаимоотношениях с другими государствами. Суверенитет
государства имеет международно-правовой и внутренний аспекты.

Международно-правовой аспект суверенитета означает, что международное
право рассматривает в качестве своего субъекта и участника международных
отношений не государственные органы или отдельные должностные лица, а
государство в целом. Все международно-правовые значимые действия,
совершенные уполномоченными на то должностными лицами государства,
считаются совершенными от имени этого государства.

Внутренний аспект суверенитета предполагает территориальное верховенство
и политическую независимость государственной власти внутри страны и за
рубежом.

Основу международно-правового статуса государства составляют права,
которые перечислены в различных международно-правовых источниках. К
таковым относятся: право на суверенное равенство, право на самооборону,
право на участие в создании международно-правовых норм, право на участие
в международных организациях. Так, в Декларации о принципах
международного права 1970 г. говорится, что каждое государство обязано
уважать правосубъектность других государств и соблюдать принципы
международного права. Из правовой природы суверенитета вытекает также,
что ни одна обязанность не может быть возложена на государство без его
согласия на возложение данного обязательства.

Международная правосубъектность государств универсальна, что означает
полномасштабное участие их в создании и поддержании международного
правопорядка, в выработке норм международного права, способность в
полном объеме как приобретать, так и реализовывать права, выполнять
взятые на себя обязательства.

Таким образом, с точки зрения современного международного права,
государство – это образование, обладающее определенное территорией и
постоянно проживающим на ней населением, которое находится под контролем
собственных властных структур, а также способное устанавливать
формальные отношения с другими аналогичными образованиями.

Государства в зависимости от своей территориально-организационной
структуры могут быть простыми (унитарными) и сложными. Унитарное
государство представляет собой единое государственное образование с
единой системой высших органов государственной власти и управления. В
области внешних сношений оно выступает в качестве единого субъекта
международного права.

Отдельные регионы таких государств могут обладать внутренней автономией
и пользоваться некоторыми правами в области внешних сношений, но
остаются интегрированными частями унитарного государства, следовательно,
не признаются в качестве субъектов международного права.

Сложнее обстоит дело с государствами, имеющими федеративное устройство.
Об этом подробнее пойдет речь в следующем параграфе, тем более что этот
вопрос является актуальным для Российской Федерации.

Интересным представляется упомянуть о постоянно нейтральных
государствах – добровольно приняло на себя обязательство соблюдать
постоянный нейтралитет, т.е. не вступать в военные союзы и не допускать
на своей территории военного присутствия иностранных государств в мирное
и военное время. Среди таких государств можно, в частности, назвать:
Швейцария, Австрия, Мальта, Туркменистан, Ватикан, Сан-Марино, Камбоджа.

В теории международного права содержание правосубъектности государств
раскрывается через основные (фундаментальные) права и обязанности.
Права: суверенное равенство государств, право на независимость,
осуществление верховенства над своей территорией, право на оборону и пр.
Из них вытекают и соответствующие обязанности: уважение суверенитета
остальных государств, невмешательство во внутренние дела, неприменение
силы и угрозы силой, сохранение мира и поддержание международной
безопасности, развитие экономического сотрудничества, защита прав
человека, охрана окружающей среды и т.д.

Для подтверждения за конкретным государством статуса субъекта
международного права, необходимо его признание. Признание – это
политико-правовой акт государства, которым оно официально подтверждает
свою осведомленность о возникновении нового государства, выражает свое
позитивное отношение к этому и намерению нового государства вступать в
отношения с другими государствами и иным образом участвовать в
международном общении.

Это чрезвычайно важный аспект в международном праве. Так с развалом СССР
и вместе с ней ряда государств, составлявших социалистический лагерь,
образовалось несколько новых субъектов международного права. Такая же
ситуация имела место при признании самостоятельного статуса за колониями
в середине прошлого столетия.

Как показывает практика, иногда для признания того или иного государства
достаточно акта одной страны. Так обстоит дело с Турецкой республикой
Северного Кипра. Получив признание лишь от Турции, данная республика
остается непризнанной всем остальным мировым сообществом, что тем не
менее не мешает ее существованию. Это особенно актуально в свете
последних событий вокруг Южной Осетии и Абхазии. Как отмечается
различными политическими аналитиками, есть два пути выхода их из
формального статуса регионов Грузии. Первый, признание Россией их
самостоятельными государствами; второй (менее вероятный) – вхождение и в
состав России в качестве Субъектов Федерации.

В данном аспекте вопросы, связанные с признанием государств, чрезвычайно
сложны и неоднозначны. Достаточно лишь вспомнить к какому международному
противостоянию приводят ситуации вокруг Северного Кипра, Абхазии, Южной
Осетии, Приднестровья, Косово. Поэтому мировому сообществу здесь
необходимо действовать сообща исключительно дипломатическим путем для
избежания столкновений и конфликтов военного характера, плавно подводя
обозначенные процессы к разрешению, которое бы по возможности устраивало
все заинтересованные стороны.

Также необходимо сказать о таком институте международного права, как
правопреемство, которое в некоторой степени связано с признанием
государств. И здесь также чрезвычайно важно, чтобы все неурегулированные
споры разрешались в соответствии нормами международного права, не
допуская вооруженных столкновений.

Под правопреемством в международном праве понимается смена одного
государства другим в несении ответственности за международные отношения
соответствующей территории и в осуществлении существовавших к этому
моменту прав и обязательств.

Институт правопреемства государств также призван гарантировать
договорные обязательства, существовавшие между странами, в случае
прекращения существования одного или нескольких из них, либо в случае
смены политического устройства, а также для разрешения различных спорных
ситуаций вокруг государственной собственности, долгов, архивов и т.д.

На основании вышеизложенного, представляется необходимым еще раз
подчеркнуть, что человеческое общество (как в государственных, так и в
общепланетарных масштабах) – это сложная система взаимодействия людей,
продукт их взаимной жизни, порождающей определенные общественные
отношения. Основной формой современной общественной организации является
государство. Одновременно государство регулирует и внутренние дела и
участвует во внешних сношениях. Руководствуясь национальными интересами
конкретной страны, необходимо также помнить и об интересах
международного сообщества, что, к сожалению, сегодня часто забывается
или отбрасывается. Самой опасной тенденцией является то, что обеспечение
национальных либо интересов иного сообщества (политические круги,
транснациональные корпорации и т.д.) осуществляется под лозунгом
интересом именно всего международного сообщества. Вот от таких перегибов
необходимо удерживать отдельные государства в международно-правовых
отношениях совместными усилиями остальных стран-участниц тех или иных
отношений, процессов и международно-правовых организаций.

Религиозные войны существенно мешали развитию промышленности и торговли;
Франция распадалась на ряд враждующих и воюющих лагерей.

С обоснованием абсолютизма и критикой монархомахов в период религиозных
войн выступил Жан Боден (1530–1596 гг.). Юрист по образованию, депутат
третьего сословия на Генеральных штатах в Блуа, Боден выступал против
феодальной децентрализации, против религиозного фанатизма. В сочинении
“Шесть книг о государстве” (издано на французском языке в 1576 г., по
латыни для всей Европы в 1584 г.) Боден впервые сформулировал и широко
обосновал понятие суверенитета как существенного признака государства:
“Суверенитет – это абсолютная и постоянная власть государства…
Абсолютная, не связанная никакими законами власть над гражданами и
подданными”.

Власть государства постоянна и абсолютна; это – высшая и независимая
власть как внутри страны, так и в отношениях с зарубежными державами.
Выше носителя суверенной власти – только бог и законы природы.

Суверенитет, по Бодену, означает прежде всего независимость государства
от папы римского, от церкви, от германского императора, от сословий, от
другого государства. Суверенитет как верховная власть включает права
издавать и отменять законы, объявлять войну и заключать мир, назначать
высших должностных лиц, осуществлять верховный суд, право помилования,
права чеканить монету, устанавливать меры и веса, взимать подати.

В учении о государстве Боден во многом следует Аристотелю, но не
Аристотелю, искаженному и мистифицированному средневековой схоластикой,
а подлинному Аристотелю, осмысленному в свете последующей истории
политико-правовых учреждений.

Государство Боден определяет как правовое управление многими семьями и
тем, что у них общее, на основе суверенной власти. Государство – именно
правовое управление, сообразное со справедливостью и законами природы;
правом оно отличается, как отмечал Цицерон, от шайки разбойников или
пиратов, с которыми нельзя заключать союзов, вступать в соглашения,
вести войну, заключать мир, на которых не распространяются общие законы
войны.

Семью Боден называет основанием и ячейкой государства. Государство –
совокупность именно семей, а не отдельных лиц; если они не будут
соединены в семейства, то вымрут, а народ, составляющий государство, не
умирает. Подобно Аристотелю, он различает в семье три вида
властеотношений: супружеские, родительские и господские. В отличие от
Аристотеля Боден не был сторонником рабства. Он считал рабство не всегда
естественным, источником смут и волнений в государстве. Боден стоял за
постепенную отмену близких к рабству отношений феодальной зависимости
там, где они еще сохранялись.

Боден – один из первых критиков “Утопии”. Одобряя некоторые мысли
“незабвенного канцлера Англии Т. Мора” о государственных порядках Утопии
(см. § б), Боден настойчиво оспаривает его главную идею. Государство,
основанное на общности имущества, писал Боден, “было бы прямо
противоположно законам бога и природы”. Частная собственность связана с
законами природы, поскольку “естественный закон запрещает брать чужое”.
“Имущественное равенство гибельно для государств”, – неустанно повторял
Боден. Богатые и бедные существуют в каждом государстве; если попытаться
уравнять их, признать недействительными обязательства, отменить
контракты и долги, “то нельзя ждать ничего, кроме полного разрушения
государства, ибо утрачиваются какие бы то ни было узы, связывающие
одного человека с другим”.

Первостепенное значение Боден придавал форме государства. Он отвергает
распространенное деление форм государства на правильные и неправильные,
поскольку оно выражает лишь субъективную оценку существующих государств.
Сторонники власти одного человека называют ее “монархия”, противники –
“тирания”. Приверженцы власти меньшинства именуют такую власть
“аристократия”, недовольные ею – “олигархия” и т. д. Между тем,
рассуждал Боден, суть дела только в том, кому принадлежит суверенитет,
реальная власть: одному, немногим или большинству. На том же основании
Боден отрицает смешанную форму государства – власть никак не разделить
“поровну”, какой-то элемент будет иметь решающее значение в государстве;
кому принадлежит высшая власть принимать законы, таково и есть
государство в целом.

Рассматривая различные формы государства, Боден пишет, что
целесообразность и прочность каждой из них зависит от исторических и
природных особенностей разных стран и народов. На севере живут народы
храбрые, создавшие сильное войско; у южных народов развит ум, поэтому
там процветают науки. На севере опорой правительства является сила, в
средней полосе – разум и справедливость, на юге – религия. На
государство влияют также горы, равнины, плодородие и бесплодие почвы.
Храбрые жители севера и горцы создали демократию либо выборную монархию;
изнеженные обитатели юга и равнин легко подчиняются монархии. Народы
востока – ближе к южным, запада – к северным.

К демократии Боден относился отрицательно: в демократическом государстве
очень много законов и властей, а общее дело в упадке; толпа, народ –
“зверь многоглавый и лишенный рассудка” – не может постановить
что-нибудь хорошее, преследует богатых, искореняет и изгоняет лучших,
избирает худших.

Не одобрял Боден и аристократию, государство, где власть принадлежит
коллегии знатных: среди аристократов умных людей мало, в результате
правит глупое большинство; принятие решений связано с раздорами, с
борьбой партий и группировок; государство недостаточно энергично
подавляет возмущения народа, вечно восстающего против вельмож. По тем же
причинам аристократия немыслима в большом государстве.

Наилучшей формой государства Боден считал монархию. Монарх так же
естественно, как бог Вселенной, без помех повелевает подданными; он
обладает властью по собственному праву (вначале приобретенному силой,
затем передаваемому по праву наследования). “Кроме бога нет никого,
более высокого на земле, чем суверенные монархи. Они поставлены самим
богом как его наместники, дабы править другими”.

Упоминания о боге не играют решающей роли в аргументации Бодена. Он
ссылается на то, что о прочности и естественности монархии
свидетельствует исторический опыт – монархии существуют тысячи лет и это
никого не удивляет; если же республика просуществует всего лет
триста-четыреста, то все уже поражаются такому диву, настолько
естественному порядку вещей противоречит долговременное существование
республики. Боден утверждал, что монархия особенно необходима в больших
государствах. В монархии обеспечены компетентность (советуют многие) и
энергичность власти (решает один).

Ссылаясь на разум и историю, Боден писал, что первоначально все
государства созданы завоеванием и насилием (а не путем добровольного
соглашения, как утверждали некоторые тираноборцы). В результате
справедливой войны возникли господские (вотчинные) государства, в
которых монарх правит подданными как отец семьей. Таковы монархии
Востока.

В Европе, рассуждал Боден, господские государства превратились в
“законные монархии”, в которых народ повинуется законам монарха, а
монарх – законам природы, оставляя подданным естественную свободу и
собственность. Монарх не должен нарушать “законы бога и законы природы”,
которые возникли раньше всех государств и присущи всем народам. Монарх,
по мнению Бодена, должен быть верен слову, соблюдать договоры и
обещания, установления о престолонаследии, о неотчуждаемости
государственного достояния, уважать личную свободу, семейные отношения,
вероисповедания (чем больше их будет, тем лучше, – меньше возможностей
создания влиятельных враждующих группировок), неприкосновенность
имущества.

Боден оспаривал распространенное среди тираноборцев мнение, что монархия
должна быть избирательной – в период выборов неизбежны смуты, раздоры и
междоусобицы; выборный монарх не заботится об общем достоянии, поскольку
неизвестно, кто сменит его на престоле; этих недостатков лишена
наследственная монархия, которая к тому же во Франции является
традиционной (тираноборцы пытались доказать, что ранее монархи были
выборными).

Боден считал наилучшей королевскую монархию – государство, в котором
верховная власть (суверенитет) целиком принадлежит монарху, а управление
страной (порядок назначения на должности) сложное, т. е. сочетающее
принципы аристократические (на ряд должностей, преимущественно в суде и
войске, король назначает только знатных) и демократические (некоторые
должности доступны всем). Мудрым учреждением королевской монархии Боден
называл Генеральные штаты. Они соединяют сословия (духовенство,
дворянство, третье сословие), умеряют, но не ограничивают верховную
власть. Они улучшают управление страной, предавая гласности
злоупотребления должностных лиц, высказывая различные мнения. Хотя
Генеральные штаты могут давать королю только советы, а принимать решения
не могут, государь не вправе облагать подданных податями без их
согласия, ибо, по естественному закону, никто не имеет права брать чужое
достояние без воли владельца, утверждал Боден. Лишь в самом крайнем
случае монарх может самолично налагать налоги для пользы государства (но
Боден готов признать за подданными право пассивного сопротивления тирану
в виде отказа платить подати).

Исходя из разработанной им концепции суверенитета, Боден ставил вопрос о
сложных государствах. Он различал два вида государственных соединений. К
соединениям, основанным на неравенстве, он относил государственные
образования, включающие части, находящиеся в вассальной или иной
зависимости от суверена, а также федерацию, которая, по мысли Бодена,
основана на неравенстве, ибо суверенитетом обладает только союз в целом,
а не отдельные его части (примером федерации он считал Священную Римскую
империю германской нации). Второй вид соединений государств основан на
равенстве – такова Швейцарская конфедерация, каждый из членов которой
сохраняет суверенитет.

В последней трети XVI столетия Франция с проникновением в нее
кальвинизма оказалась ареной ожесточенного религиозного противоборства.
Не на жизнь, а на смерть конфликтовали, с одной стороны, католики, с
другой — протестанты. Никто из них не признавал принципа веротерпимости,
т. е. не соглашался с равнозначимостью, равнодостоинством и равноправием
различных конфессий. Это противоборство, своей остротой и масштабами
походившее на гражданскую войну, создавало реальную угрозу жизни самого
государства. Все яснее становилось, что только мир мог сохранить и
религию, и разнообразные течения в ней. Мир в общественном сознании
приобретал характер приоритетной ценности. Надежда же на обеспечение
мира и общих интересов страны, а не отдельных групп ее населения,
связывалась с монархом. Но с таким, воля которого могла бы стать
единственным и обязательным законом для всех подданных, которая
исключала бы вероятность любого сопротивления законной королевской
власти. Формировалось мнение, что даже тирания лучше гражданской войны,
ввергающей нацию в хаос, несущей ей распад.

Теоретическое обоснование того, каким образом королевская власть сумеет
быть способной в любом случае защищать и осуществлять
общегосударственные интересы, стоящие выше религиозных и иных распрей,
предпринял выдающийся французский политический мыслитель Жан Боден
(1530—1596). Взгляды на государство, на пути и методы упрочения
централизованной монархической власти изложены им в главном его труде
«Шесть, книг о республике» (1576). Под «республикой» Боден здесь имеет в
виду то же, что обозначали этим словом в Древнем Риме, т. е. государство
вообще .

Открывается труд дефиницией государства. По Бодену, «государство есть
управление множеством семейств (или домохозяйств. — Л. М.) и тем, что
является общим у них всех, осуществляемое суверенной властью сообразно
праву». Фактически все «Шесть книг о республике» посвящены раскрытию
смысла и содержания этого определения. В первой — рассматриваются основы
социальной общности. Во второй — формы государства. В третьей —
институты. В четвертой — перемены в устройстве государства и контроль за
ними. В пятой — приспособление к обстоятельствам и задачи государства. В
шестой, последней, — средства власти и вопрос о лучшей государственной
форме.

Боден родился в Анжере, во Франции. Одно время он был
монахом-кармелитом. Затем он покинул монастырь и поступил в университет
в Тулузе, где стал профессором римского права. Боден обладал блестящим
умом и добился выдающихся успехов в изучении философии, права,
классических языков и экономики. В 1561 году он переехал из Тулузы в
Париж, где поступил на королевскую службу.

Религиозные войны существенно мешали развитию промышленности и торговли;
Франция распадалась на ряд враждующих и воюющих лагерей.

С обоснованием абсолютизма и критикой монархомахов в период религиозных
войн выступил Жан Боден (1530—1596 гг.). Юрист по образованию, депутат
третьего сословия на Генеральных штатах в Блуа, Боден выступал против
феодальной децентрализации, против религиозного фанатизма. Боден впервые
сформулировал и широко обосновал понятие суверенитета как существенного
признака государства: “Суверенитет — это абсолютная и постоянная власть
государства… Абсолютная, не связанная никакими законами власть над
гражданами и подданными”.

Власть государства постоянна и абсолютна; это — высшая и независимая
власть как внутри страны, так и в отношениях с зарубежными державами.
Выше носителя суверенной власти — только бог и законы природы.

Суверенитет, по Бодену, означает, прежде всего, независимость
государства от папы римского, от церкви, от германского императора, от
сословий, от другого государства. Суверенитет как верховная власть
включает права издавать и отменять законы, объявлять войну и заключать
мир, назначать высших должностных лиц, осуществлять верховный суд, право
помилования, права чеканить монету, устанавливать меры и веса, взимать
подати.

В учении о государстве Боден во многом следует Аристотелю, но не
Аристотелю, искаженному и мистифицированному средневековой схоластикой,
а подлинному Аристотелю, осмысленному в свете последующей истории
политико-правовых учреждений.

Государство Боден определяет как правовое управление многими семьями и
тем, что у них общее, на основе суверенной власти. Государство — именно
правовое управление, сообразное со справедливостью и законами природы;
правом оно отличается, как отмечал Цицерон, от шайки разбойников или
пиратов, с которыми нельзя заключать союзов, вступать в соглашения,
вести войну, заключать мир, на которых не распространяются общие законы
войны.

Семью Боден называет основанием и ячейкой государства. Государство —
совокупность именно семей, а не отдельных лиц; если они не будут
соединены в семейства, то вымрут, а народ, составляющий государство, не
умирает. Подобно Аристотелю, он различает в семье три вида
властеотношений: супружеские, родительские и господские. В отличие от
Аристотеля Боден не был сторонником рабства. Он считал рабство не всегда
естественным, источником смут и волнений в государстве. Боден стоял за
постепенную отмену близких к рабству отношений феодальной зависимости
там, где они еще сохранялись .

Боден — один из первых критиков “Утопии”. Одобряя некоторые мысли
“незабвенного канцлера Англии Т. Мора” о государственных порядках
Утопии, Боден настойчиво оспаривает его главную идею. Государство,
основанное на общности имущества, писал Боден, “было бы прямо
противоположно законам бога и природы”. Частная собственность связана с
законами природы, поскольку “естественный закон запрещает брать чужое”.

Ж. Боден сравнивал власть отца и мужа в семье и власть монарха в
государстве. Основой семьи и государства Ж. Боден считал частную
собственность, он подчеркивал, что общность имущества невозможна, т.к.
противоречит божественным установлениям и природе человека.

“Имущественное равенство гибельно для государств”, — неустанно повторял
Боден. Богатые и бедные существуют в каждом государстве; если попытаться
уравнять их, признать недействительными обязательства, отменить
контракты и долги, “то нельзя ждать ничего, кроме полного разрушения
государства, ибо утрачиваются какие бы то ни было узы, связывающие
одного человека с другим”.

Государственная власть, по Ж. Бодену, верховна и суверенна, постоянна во
времени и пространстве. Суверен вне (выше) закона и не связан волей
других субъектов политической системы. Он делает все, что считает нужным
в законодательной, исполнительной, судебной государственных сферах.
Власть суверена ограничивается лишь естественными и божественными
законами (в частности, неприкосновенностью частной собственности).
Суверенитет может принадлежать либо одному лицу (королю), либо одному
собранию (парламенту), либо всему народу, смешанная форма государства с
разделением государственного суверенитета невозможна. Смешанной может
быть только правительственная (исполнительная) власть.

Если государственный суверенитет единолично принадлежит королю (что
предпочтительнее, как считал Ж. Боден), то Генеральные штаты (парламент)
никак не должны препятствовать суверенной воле короля.

Государственность как организация возникает посредством договора, и
высшая ее цель не в том, чтобы обеспечивать внешнее благоденствие людей,
но чтобы, гарантируя мир внутри общности и защищая общность от нападения
извне, заботиться об истинном счастье индивидов. Последнее традиционно
заключается в познании бога, человека и природы, а в конечном итоге — в
почитании бога. Не должно быть никаких поводов для выступления против
государства. В особенности еще и потому, что оно суверенно .

Разработка проблемы суверенитета государства — крупнейший вклад Бодена в
развитие политико-теоретического знания. «Суверенитет, — утверждает
Боден, — есть абсолютная и постоянная власть, которую римляне называют
величием (достоинством)… означающим высшую власть повелевать».
Абсолютность суверенитета имеет место тогда, когда суверенная власть не
знает каких-либо ограничений для проявлений своего могущества.
Постоянство суверенитета имеет место тогда, когда суверенная власть
существует неизменно в течение неопределенно долгого срока; временная
власть, устанавливаемая на какой-то определенный период, не может
сохраняться в качестве верховной силы. Суверенная власть, по Бодену,
есть также власть единая. В том смысле единая, что ее прерогативы
принадлежат только ей; она не может (не должна) эти прерогативы делить с
кем бы то ни было; она не может (не должна) допускать никаких органов,
которые стояли бы над нею или стояли рядом и конкурировали с ней.

Боден выделяет пять отличительных признаков суверенитета. Первый из них
— издание законов, адресуемых всем без исключения подданным и
учреждениям государства. Второй — решение вопросов войны и мира. Третий
— назначение должностных лиц. Четвертый — действие в качестве высшего
суда, «суда в последней инстанции. Пятый — помилование.

К своей трактовке суверенитета государственной власти Боден делает ряд
важных добавлений и уточнений. Одно из них касается тех требований,
которые непременно должны соблюдаться суверенной государственной
властью. Например, последней вменяется блюсти (при всей ее
неограниченности, абсолютности) законы божественные и естественные.
Вместе с тем уверенной государственной власти, стоящей выше всяких
человеческих законов и свободно распоряжающейся жизнью и смертью своих
подданных, нельзя вмешиваться в дела семьи, нарушать принцип
веротерпимости, и в особенности взимать (подати с подданных без их
согласия, помимо воли собственника. С точки зрения Бодена, единство,
неделимость суверенитета государственной власти на практике совмещаются
с дифференциацией власти и управления, которые не всегда находятся в
тождестве. Обычно носитель суверенной власти поручает временно и на
определенных условиях осуществление некоторых функций власти назначаемым
должностным лицам. Без соответствующего поручения суверена должностные
лица ничего не могут делать ни в отношении подданных, ни в отношении
друг друга.

Издание общеобязательных законов относится к первому по значимости
отличительному признаку суверенитета. Суверен издает законы, но не
создает право. Боден строго их различает, снимает их
разнокачественность. Право «несет с собой справедливость, а закон—
приказ» .

Как глубокий политический мыслитель Боден не мог не «оставить вопрос о
том, где коренится, как появляется суверенитет и способен ли он к
отчуждению, передаче. На первую Часть вопроса ответ таков: «Суверенитет
кроется в совокупности свободных и разумных существ, составляющих
народ», (упоминание тут о народе отнюдь не свидетельствует о том, что

Боден — приверженец народовластия. На вторую часть поставленного вопроса
он отвечает следующим образом: «Эту верховную и постоянную власть над
гражданами с правом жизни и смерти народ может передать одному из
граждан без всяких ограничений так же, как может это сделать
собственник, желающий кого-либо одарить».

Таким «одним из граждан» у Бодена оказывается монарх. Вот его аргумент в
пользу монархии. Подобно тому, как во Вселенной над всем властвует бог,
а на небе — солнце, так и у особей, образующих общность, должен быть
один правитель. Боден — убежденнейший сторонник действительно суверенной
(в его трактовке — абсолютистской) монархической власти. Отсюда вовсе не
вытекает категорическое отрицание им в условиях монархизма отдельных
элементов аристократических и демократических форм правления.
Аристократические элементы возможны, в частности, когда государь
назначает на должности только знатных, лучших, богатых; демократические
элементы начинают присутствовать в государственном управлении, если
монарх открывает доступ к должностям практически всем свободным и
разумным индивидам.

Первостепенное значение Боден придавал форме государства. Он отвергает
распространенное деление форм государства на правильные и неправильные,
поскольку оно выражает лишь субъективную оценку существующих государств.
Сторонники власти одного человека называют ее “монархия”, противники —
“тирания”. Приверженцы власти меньшинства именуют такую власть
“аристократия”, недовольные ею — “олигархия” и т. д. Между тем,
рассуждал Боден, суть дела только в том, кому принадлежит суверенитет,
реальная власть: одному, немногим или большинству. На том же основании
Боден отрицает смешанную форму государства — власть никак не разделить
“поровну”, какой-то элемент будет иметь решающее значение в государстве;
кому принадлежит высшая власть принимать законы, таково и есть
государство в целом.

Рассматривая различные формы государства, Боден пишет, что
целесообразность и прочность каждой из них зависит от исторических и
природных особенностей разных стран и народов. На севере живут народы
храбрые, создавшие сильное войско; у южных народов развит ум, поэтому
там процветают науки. На севере опорой правительства является сила, в
средней полосе — разум и справедливость, на юге — религия. На
государство влияют также горы, равнины, плодородие и бесплодие почвы.
Храбрые жители севера и горцы создали демократию либо выборную монархию;
изнеженные обитатели юга и равнин легко подчиняются монархии. Народы
востока — ближе к южным, запада — к северным.

К демократии Боден относился отрицательно: в демократическом государстве
очень много законов и властей, а общее дело в упадке; толпа, народ —
“зверь многоглавый и лишенный рассудка” — не может постановить
что-нибудь хорошее, преследует богатых, искореняет и изгоняет лучших,
избирает худших.

Не одобрял Боден и аристократию, государство, где власть принадлежит
коллегии знатных: среди аристократов умных людей мало, в результате
правит глупое большинство; принятие решений связано с раздорами, с
борьбой партий и группировок; государство недостаточно энергично
подавляет возмущения народа, вечно восстающего против вельмож. По тем же
причинам аристократия немыслима в большом государстве.

Наилучшей формой государства Боден считал монархию. Монарх так же
естественно, как бог Вселенной, без помех повелевает подданными; он
обладает властью по собственному праву (вначале приобретенному силой,
затем передаваемому по праву наследования). “Кроме бога нет никого,
более высокого на земле, чем суверенные монархи. Они поставлены самим
богом как его наместники, дабы править другими.

Суверенный монарх – наместник Бога на земле, он по рождению призван
управлять другими людьми.

Ж. Боден выделяет при этом следующие монархии:

1. Законная (королевская) +

2. Сеньориальная (основанная на праве завоевания) +

3. Тирания, обусловленная не методами управления, а незаконной
узурпацией власти тираном. Тиран становится государем насильственным
путем, не имея на престол никаких законных прав, поэтому тирана, в свою
очередь, можно низложить и убить.

Монархия существовала в течение тысяч лет человеческой истории,
подчеркивал Ж. Боден, и продолжает существовать в большинстве государств
мира (так действительно было при его жизни). Особенно монархия
необходима обширным государствам.

Все государства, по Ж. Бодену, создавались путем либо завоевания, либо
внутреннего насилия, но никак не по договору.

Причиной восстаний Ж. Боден называл резкое имущественное неравенство
разлчиных социальных слоев, жестокости и притеснения со стороны сильных
мира сего, изменение закона, неудачные войны. Но менее всего подвержены
государственным переворотам монархии, продолжал гнуть свое убежденный
монархист-роялист Ж. Боден. Однако настоящий политик должен уметь
предвидеть и предотвращать перевороты, поэтому иногда королю нужно идти
на определенные уступки (например, созвать Генеральные штаты).

Упоминания о боге не играют решающей роли в аргументации Бодена. Он
ссылается на то, что о прочности и естественности монархии
свидетельствует исторический опыт — монархии существуют тысячи лет и это
никого не удивляет; если же республика просуществует всего лет
триста-четыреста, то все уже поражаются такому диву, настолько
естественному порядку вещей противоречит долговременное существование
республики. Боден утверждал, что монархия особенно необходима в больших
государствах. В монархии обеспечены компетентность (советуют многие) и
энергичность власти (решает один).

Ссылаясь на разум и историю, Боден писал, что первоначально все
государства созданы завоеванием и насилием (а не путем добровольного
соглашения, как утверждали некоторые тираноборцы). В результате
справедливой войны возникли господские (вотчинные) государства, в
которых монарх правит подданными как отец семьей. Таковы монархии
Востока.

В Европе, рассуждал Боден, господские государства превратились в
“законные монархии”, в которых народ повинуется законам монарха, а
монарх — законам природы, оставляя подданным естественную свободу и
собственность. Монарх не должен нарушать “законы бога и законы природы”,
которые возникли раньше всех государств и присущи всем народам. Монарх,
по мнению Бодена, должен быть верен слову, соблюдать договоры и обещания
установления о престолонаследии, о неотчуждаемости государственного
достояния, уважать личную свободу, семейные отношения, вероисповедания
(чем больше их будет, тем лучше, — меньше возможностей создания
влиятельных враждующих группировок), неприкосновенность имущества.

Боден оспаривал распространенное среди тираноборцев мнение, что монархия
должна быть избирательной — в период выборов неизбежны смуты, раздоры и
междоусобицы; выборный монарх не заботится об общем достоянии, поскольку
неизвестно, кто сменит его на престоле; этих недостатков лишена
наследственная монархия, которая к тому же во Франции является
традиционной, тираноборцы пытались доказать, что ранее монархи были
выборными).

Боден считал наилучшей королевскую монархию — государство, в котором
верховная власть (суверенитет) целиком принадлежит монарху, а управление
страной (порядок назначения на должности) сложное, т. е. сочетающее
принципы аристократические (на ряд должностей, преимущественно в суде и
войске, король назначает только знатных) и демократические (некоторые
должности доступны всем). Мудрым учреждением королевской монархии Боден
называл Генеральные штаты. Они соединяют сословия (духовенство,
дворянство, третье сословие), умеряют, но не ограничивают верховную
власть. Они улучшают управление страной, предавая гласности
злоупотребления должностных лиц, высказывая различные мнения. Хотя
Генеральные штаты могут давать королю только советы, а принимать решения
не могут, государь не вправе облагать подданных податями без их
согласия, ибо, по естественному закону, никто не имеет права брать чужое
достояние без воли владельца, утверждал Боден. Лишь в самом крайнем
случае монарх может самолично налагать налоги для пользы государства .
Исходя из разработанной им концепции суверенитета, Боден ставил вопрос о
сложных государствах. Он различал два вида государственных соединений. К
соединениям, основанным на неравенстве, он относил государственные
образования, включающие части, находящиеся в вассальной или иной
зависимости от суверена, а также федерацию, которая, по мысли Бодена,
основана на неравенстве, ибо суверенитетом обладает только союз в целом,
а не отдельные его части (примером федерации он считал Священную Римскую
империю германской нации). Второй вид соединений государств основан на
равенстве — такова Швейцарская конфедерация, каждый из членов которой
сохраняет суверенитет.

Государственность

Концепция верховной государственной власти

Боден впервые сформулировал типичную для Нового времени концепцию
верховной власти, которую он определял как «высшую и не ограниченную
законами власть над гражданами и подданными»; государственное правление,
по Бодену, осуществляет совокупность семейств, находящихся под
управлением «высшей и вечной власти». Далее он утверждал: «Сила законов,
какими бы справедливыми они сами по себе ни были, зависит только от
волеизъявления того, кто является их творцом». Вместе с относительно
новыми тезисами в сочинениях Бодена находят выражение и старые взгляды.
Боден настаивает на том, что суверен связан естественным правом и своими
обещаниями. Государь не может нарушать некоторые фундаментальные законы
собственного королевства. Иногда в определение государственной власти
Боден включает требование «разумности». Многие примеры он черпает из
церковных учений и практики осуществления папской власти. В сущности,
Боден предлагал две теории: теорию верховной власти и закона, которая
является одной из основ теории абсолютизма, и теорию ограничений
верховной власти, которая носит средневековый характер. С развитием
теории государства в Новое время учение об ограничениях исчезло, а
теория абсолютной верховной власти сохранилась.

По способу осуществления власти Боден делит все государства на три вида:
законные, вотчинные (сеньоральные), тиранические. Законным является то
государство, в котором подданные повинуются законам суверена, а сам
суверен — законам природы, сохраняя за своими подданными их естественную
свободу и собственность. Вотчинные государства суть те, в которых
суверен силой оружия сделался обладателем имущества и людей и правит ими
как отец семейства семьей. В тиранических государствах суверен презирает
естественные законы, распоряжаясь свободными людьми, как рабами, а их
собственностью — как своей .

Лучшим, по мнению Бодена, является такое государство, в котором
суверенитет принадлежит монарху, а управление имеет аристократический и
демократический характер. Такое государство он называет королевской
монархией. Идеальным для страны является такой монарх, который боится
бога, «милостив к провинившимся, благоразумен в предприятиях, смел в
осуществлении планов, умерен в успехе, тверд в несчастье, непоколебим в
данном слове, мудр в советах, заботлив о подданных, внимателен к
друзьям, страшен врагам, любезен с расположенными к нему, грозен для
злых и ко всем справедлив».

Боден стремится к гармонической справедливости. Она для него есть
распределение наград и наказаний и того, что принадлежит каждому как его
право, совершаемое на основе подхода, заключающего в себе принципы
равенства и подобия. В данной связи уместно заметить, что в отличие от
Макиавелли, рассматривавшего право преимущественно как средство для
достижения тех или иных государственных целей, у Бодена само право
выступает целью бытия государства.

Политико-теоретические взгляды Бодена по своему интеллектуальному
содержанию и историческому смыслу представляют собой прорыв к горизонтам
политико-правовой идеологии Нового времени. Наука о политике, власти,
государстве и праве в последующие столетия ушла далеко вперед от рубежей
XVI в. Однако в том, что такое движение состоялось, бесспорно велика
заслуга Бодена, который в контексте того времени убедительно доказывал
необходимость государственного суверенитета и вместе с тем очерчивал
пределы деятельности государственной власти и возвышал достоинство
права.

Основная заслуга Бодена — в изучении суверенитета как признака
государства, главного качества верховной власти. Обоснованное Боденом
понятие суверенитета сохраняет актуальность, хотя после XVI в. в
отношениях между государствами многое изменилось. К тому же в
политико-правовой идеологии и даже в законодательстве ряда стран термин
“суверенитет” нередко использовался не как научное, а как идеологическое
или даже публицистическое определение (суверенитет народа, суверенитет
нации, суверенитет личности, суверенитет закона, суверенитет науки и
т.п.). Кроме того, в науке о государстве суверенитет нередко
отождествлялся с компетенцией государственных органов, их полномочиями,
предметом ведения, источником власти и др.

Наиболее существенным после XVI в. изменением прав верховной власти
стало изъятие из полномочий носителя суверенитета, перечисленных
Боденом, “права войны”, запрещенной в середине XX в. основными
документами ООН. Это, однако, не означает изменения содержания понятия
“суверенитет”, данного Боденом. Как отмечено, суверенитет, по Бодену, —
независимость государства от другой власти, но не от власти законов
природы; к законам природы (к естественному праву) Боден, вслед за
Аристотелем, относил не только физические законы, но и такие социальные
явления, как существование семьи и частной собственности. Поэтому
получилось так, что неограниченная власть государства над гражданами и
подданными оказалась подчиненной естественному закону неприкосновенности
частной собственности, чем обусловлено давно замеченное противоречие в
политико-правовом учении Бодена: монарх может предписать все, кроме
произвольного установления налогов и податей; Генеральные штаты ничего
не решают, но без их согласия король не должен взимать подати и налоги.

Уже Боден, вопреки Аристотелю, не считал рабство законом природы и
рекомендовал его отмену. По мере развития цивилизации, общей культуры
человечества и международных связей были запрещены работорговля, а затем
и рабство, пиратство, расовая дискриминация, химическое,
бактериологическое и некоторые другие виды оружия, угроза силой или ее
применение в международных отношениях, всеми государствами признан режим
свободного моря и ряд других обязывающих или запрещающих норм и
принципов международного права. Все это, однако, не означает отрицания
или умаления суверенитета как признака (качества) независимого
государства.

В серьезных теоретических исследованиях, посвященных проблемам
суверенитета, говорится об отдаленной перспективе отмирания
(исчезновения, но не ограничения) суверенитета вместе с государством в
результате создания мирового правопорядка и преодоления разобщенности
человечества .

В настоящее время учение Бодена о суверенитете актуально в теоретическом
и практическом отношениях.

Во-первых, актуален вывод Бодена о том, что суверенитет присущ только
государству как неотъемлемое качество верховной власти в стране.
Встречающиеся в литературе рассуждения о различиях “власти
государственной” и “власти политической” отражают лишь то
обстоятельство, что в некоторых государствах, формально конституционных
и демократических, реальная власть на самом деле принадлежала не
государству, а верхушке правящей партии либо господствующего
духовенства, вершивших все дела от имени государства.

Что касается суждений о “суверенитете личности”, “суверенитете нации”,
то это не более чем публицистические метафоры, призванные подчеркнуть, в
частности, право личности на индивидуальность и самобытное проявление,
на свободу, права и обязанности в рамках закона либо право нации
(этноса) на национально-культурную автономию, обеспечивающую сохранение
языка, культуры, нравов, верований, обычаев, т.е. всего, что связано с
существованием и сохранением данного этноса.

Во-вторых, суверенитет, по Бодену, неограничен. Как независимость
государственной власти от всякой другой власти суверенитет либо есть,
либо его нет; неограниченность нельзя ограничить. Формулировки об
“ограниченности суверенитета”, существовавшие в конституциях СССР и
союзных республик, были основаны на смешении понятий “суверенитет” и
“компетенция” (по существу речь шла о распределении компетенции между
государственными органами СССР и союзных республик) и содержали
внутреннее противоречие, которое в последнем варианте союзной
Конституции (1977 г.) получило завершенное воплощение в формулировках,
согласно которым на одной и той же территории одновременно существуют
два суверенных государства — СССР и союзная республика.

В-третьих, Боден подчеркнул такое качество суверенитета, как его
неделимость; именно на этом качестве суверенитета основано отмеченное
Боденом различие между федерациями и конфедерациями как разновидностями
сложных государств.

Возрождение и Реформация — самые крупные и знаменательные события
позднего западноевропейского средневековья. Несмотря на хронологическую
принадлежность эпохе феодализма, они по своей социально-исторической
сути представляли собой антифеодальные, раннебуржуазные явления,
подрывавшие устои старого, средневекового мира. Разрыв с
господствовавшим, но уже превращающимся в анахронизм феодальным укладом
жизни, утверждение принципиально новых стандартов человеческого бытия —
вот что составляло основное содержание Возрождения и Реформации.
Естественно, что это содержание видоизменялось и развивалось, приобретая
в каждой из стран Западной Европы специфические черты,
национально-культурную окраску.

Когда говорят о Возрождении, имеют в виду период кризиса
римско-католической церкви и защищаемой ею ортодоксальной религии,
формирования антисхоластического типа мышления, гуманистической
культуры, искусства и мировоззрения.

Реформация же представляла собой облеченное в религиозную форму и
буржуазное по социальной природе движение против феодального строя,
выступление против защищавшего этот строй католицизма, борьбу против
непомерных притязаний римской курии.

Для Возрождения и Реформации характерны такие общие моменты, как: ломка
феодальных и возникновение раннекапиталистических отношений, усиление
авторитета буржуазных прослоек общества, критический пересмотр (в
отдельных случаях — отрицание) религиозных учений, серьезный сдвиг в
сторону секуляризации, «обмирщения» общественного сознания.

Будучи по своему социально-историческому смыслу антифеодальными,
пробуржуазными явлениями, Возрождение и Реформация в своих высших
(точнее, наивысших) результатах превзошли дух буржуазности, вышли за его
пределы. Благодаря этому обрели жизнь такие образцы социокультуры,
которые стали органичными и непреходяще актуальными компонентами всего
последующего поступательного развития цивилизованного человечества. В
ряд подобных замечательных образцов включается также известная
совокупность политико-юридических ценностей и идей.

В процессе выработки последних деятели Возрождения и Реформации
постоянно обращалась к духовному наследию античности, интенсивно его
использовали. Конечно, такого рода обращения знало и западноевропейское
средневековье. Однако сами фрагменты античной культуры, которые
отбирались и переносились в современный феодальному средневековью
контекст, а главное — способы, мотивы и цели их использования были
существенно иными, чем в практике Возрождения и Реформациич.

Идеологи Возрождения и Реформации не просто черпали требовавшиеся им
представления о государстве, праве, политике, законе и т. п. из
сокровищницы духовной культуры античной цивилизации. Демонстративное
обращение к эпохе античности являлось у них прежде всего выражением
неприятия, отрицания господствовавших и санкционированнных католицизмом
политико-юридических порядков и доктрин феодального общества. Именно эта
установка определяла в конечном счете направление поиска в античном
наследии государствоведческих идей, теоретико-правовых построений
(моделей), нужных для решения новых исторических задач, которые встали
перед людьми Возрождения и Реформации. Данная установка обусловливала и
характер трактовок соответствующих политико-юридических воззрений,
влияла на выбор форм практического приложения таковых .

В борьбе со средневековой консервативно-охранительной идеологией
возникла система качественно иных социально-философских взглядов. Ее
сердцевиной сделалась мысль о необходимости утверждения самоценности
личности, признания достоинства и автономии всякого индивида,
обеспечения условий для свободного развития человека, предоставления
каждому возможности собственными силами добиваться своего счастья. Такой
гуманистический настрой складывающейся системы социально-философских
взглядов побуждал находить и в античном мировоззрении прообразы,
созвучные упомянутому настрою, «работающие» на него.

В миропонимании Возрождения считалось, что судьба человека должна
предопределяться не его знатностью, происхождением, званием,
конфессиональным статусом, а исключительно его личной доблестью,
проявляемой активностью, благородством в делах и помыслах. Приобрел
актуальность тезис о том, что одно из главных слагаемых достоинства
индивида — гражданственность, бескорыстное инициативное служение общему
благу. В свою очередь, под понятие общего блага стало подводиться
представление о государстве с республиканским устройством, опирающемся
на принципы равенства (в смысле ликвидации сословных привилегий и
ограничений) и справедливости. Гарантии же равенства и справедливости,
залог свободы личности усматривались в издании и соблюдении законов,
содержание которых согласуется с естеством человека. В рамках
возрожденческого миропонимания была обновлена стародавняя концепция
общественного договора. С ее помощью объяснялись как причины
возникновения государства, так и легитимность государственной власти.
Причем ударение ставилось на значении свободного изъявления своей воли
всеми организующимися в государство людьми, обычно добрыми по природе.

Несколько по-иному обстояло дело в идеологии Реформации. В ней, правда,
признавалась известная ценность земной жизни и практической деятельности
людей. Признавалось право человека самому принимать решения по важным
для него вопросам, отчасти отдавалось должное определенной роли светских
учреждений. Такие и аналогичные им положения позволяют говорить о том,
что дохристианские и внехристианские авторы оказали некоторое влияние на
политико-юридическую мысль Реформации. Но все же главным ее источником
было Священное Писание, Библия .

Возвращаясь к общей оценке социально-исторического значения политических
и правовых идей Возрождения и Реформации, необходимо пояснить, какое
конкретно содержание подразумевается, когда эти идеи аттестуются как
раннебуржуазные. Во-первых, «ранняя буржуазность» означает отрицание
феодально-средневековых экономических порядков, политико-юридических
институтов, духовных ценностей с позиций более высоко стоящего на
исторической лестнице общества — с позиций буржуазного строя. Во-вторых,
она предполагает совпадение по ряду пунктов жизненных интересов
разнородных социальных групп, подвергавшихся в феодальную эпоху
эксплуатации, угнетению, притеснениям, ограничениям. В-третьих, «ранняя
буржуазность» предполагает неразвитость (либо вообще отсутствие) тех
специфических экономических, политических, социальных и других
отношений, которые вызревают и становятся господствующими с победой
буржуазного способа производства, буржуазного образа жизни.

Подводя итог, мы можем сказать, что Боден не относится к числу
мыслителей, которые только чистят оружия диалектики и спасают от
зазубрин тем, что не пускают в дело; он применяет это оружие, для него
важно не как оно блестит, а как оно разит. При всем обилии
диалектических приемов, которые он использует, Боден нигде не
акцентирует внимания на них как на собственно диалектических. Его
мышление буквально вплетено в рассматриваемый им предмет и, захваченное
имманентными ритмами самой сути дела, без внимания формальную
абстрактно-категориальную сторону. Столкнувшись, например, с
противоречием, автор не стремится, как это сделать бы на его месте
Гегель, возвести его в мысль и иметь с ним дело как уже с оформленным в
логических понятиях, с мысленным противоречием, а удерживает
противоречие как реально существующее. Если для Гегеля был важен
«спекулятивный смысл» противоречия, то Боден увлечен непосредственностью
и своеобразием феномена противоречия в каждом конкретном его
обнаружении, ему важно выяснить его генезис, постичь и объяснить
необходимость его появления как определенного противоречия
действительности. В этом отношении Боден удаляется от гегелевского
способа мышления и приближается к марксовскому, поскольку для Маркса
понимание состоит «не в том, чтобы, как это представляет себе Гегель,
везде находить определения логического понятия, а в том, чтобы постигать
специфическую логику специфического предмета». Учение Боден о развитии
человеческой способности к самосовершенствованию стоит в одном ряду с
гегелевском представлением о самосозидательном диалектическом процессе,
саморазвитии и напоминает также гераклитовскую идею о том, что человеку
присущ «самовозрастающий логос».

Оценивая взгляды Боден в общем и целом, можно было бы сказать, что он
остался в рамках господствующего метафического воззрения своего века; но
мы уже знаем, что, согласно самому Руссо, общее и целое не есть
соединение частностей, в данном случае – различных сторон, составных
частей его учения, а есть род для этих частностей, который ре совпадает
с ними как частностями вместе взятыми, но, подобно «общей воли»,
противоположен им всем. Если скажем, что в сущности учение Боден
осталась метафизическим, то позволительно задать вопрос: в чем же, как
не в «Общественном договоре» и наряду с ним в «Рассуждении о
происхождении неравенства», заключена эта сущность? Притом ведь именно в
этих работах как бы стянуты в единый узел разбросанные в других
произведениях Боден диалектические моменты, подобно тому как
общественный договор в смысле «государство разума» не есть нечто
совершенно не связанное предшествующими устройствами общества, данными
историческим развитием, а есть разумный результат, резюме и сущность
того, что имелось в этом развитии, синтез необходимых законосообразных,
элементов, которые действительно имели место в разные эпохи и в разных
странах, но были фрагментарными, разбросанными, данными в рассеянной
неполноте и неразвитых формах .

Представители различных теоретических и идейно-политических направлений
черпают из политических и правовых учений прошлого суждения и аргументы
для обоснования отстаиваемых ими позиций, критики своих противников и т.
д. История политико-правовых идей широко используется в многочисленных
современных интерпретациях проблем прав и свобод человека, правового
государства и т. д. К авторитету и идеям древних и новых классиков
политической и правовой мысли (от Платона, Аристотеля, Цицерона до
Гоббса, Руссо, Канта, Гегеля, Фихте, Маркса, Ницше, Вебера и др.)
апеллируют многие современные концепции социального, политического и
правового развития.

Стойкая вовлеченность истории политических и правовых доктрин в центр
идейной и теоретической борьбы вокруг актуальных для каждого времени
проблем государства, права, политики, власти, свободы, справедливости и
т. п. обусловлена комплексом причин социально-политического,
мировоззренческого, теоритико-познавательного и методологического
порядка.

Выражая и отстаивая различные позиции, интересы и воззрения в
специфической форме теоретического знания, политические и правовые
концепции (прошлого и современности) обладают большим легитиматорским
потенциалом и играют существенную роль в деле не только научного, но и
общемировоззренческого, духовного, идеологического обоснования и
оправдания тех или иных политических отношений, государственно-правовых
порядков, институтов и взглядов. Особенно велика и значима в этом плане
роль наиболее авторитетных, получивших историческое признание
классических политических и правовых доктрин, в которых с наибольшей
полнотой и последовательностью нашли свое концентрированное выражение те
или иные новые вехи, аспекты и направления в историческом процессе
познания проблем политики, государства и права.

Постоянное обращение к «авторитетам» и «классикам» политической и
правовой мысли (большинство которых занимают ключевые позиции также в
истории философии, юриспруденции, этики, социологии и т. д.) диктуется
также причинами общеметодологического и гносеологического характера.
Всякая новая теория, как известно, с внутренней необходимостью вынуждена
иметь дело со старыми теориями, должна опираться на предшествующий
теоретический материал, на уже накопленные знания в данной области
исторически развивающегося познания, на исторически апробированные
положения и концепции, на сложившийся понятийный аппарат, приемы
исследований и т. д. Без такой историко-теоретической базы, ее
постоянного обновления и развития также и современные науки о политике,
праве и государстве были бы просто невозможны.

Обращение к известным политическим и правовым идеям и теориям прошлого,
соответствующая их интерпретация и т. д. в значительной мере диктуются и
потребностями своеобразного «самоопределения», выяснения, «кто есть кто»
в духовном пространстве истории, выявления места, характера и профиля
той или иной новой юридической или политологической концепции в
исторически сложившейся и получившей всеобщее научное признание системе
учений о политике, государстве, праве.

Большое влияние на характер и направление соответствующих апелляций к
истории политических и правовых идей оказывает актуальная
социально-политическая практика. Нередко подобные трактовки прошлого
носят откровенно фальсификаторский характер. Политическая история XX в.
в этом плане богата выразительными примерами искажения и эксплуатации
истории идей с целью оправдания антинародных политических режимов,
агрессивных внешнеполитических акции, дискредитации идейных и
политических противников — со ссылкой на авторитет Истории и т. п.

Знание реальной истории политических и правовых учений, отвергая
подобные фальсификации, содействует лучшему пониманию как прошлых и
современных идей и теорий, так и подлинного содержания и смысла
современных политических и правовых процессов, закономерностей и
тенденций их развития.

Список использованной литературы

1. История политических и правовых учений, под общей редакцией В.С.
Нерсесянца, М., 2002 г.

2. История политических и правовых учений, под общей редакцией Лейста
Н.И., М., 2000 г.

3. История диалектики XIV – XVIII вв. под редакцией Каменского З.А., М.,
Мысль, 1989, 355 с.

4. Асмус В.Ф. Историко-философские этюды. М., Мысль, 1991, 318 с.

5. Культурология. История мировой культуры: Учеб. пособие для вузов/ А.
Н. Маркова, Л. А. Никитич, Н. С. Кривцова и др.; Под ред. проф. А. Н.
Марковой. – М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1995. – 224 с.

6. «Введение в политологию» под ред. Самсонова М.1994

7. 2.Конституция Украины.

8. 3.»Общая теория государства и права» Учебник под ред. В.В.Лазарева
М.1994

9. 4.»Гражданское общество как феномен цивилизации» Резник Ю. М.1993

10. 5.»Политическая теория государства» Рябов С.Г. Киев, 1996

11. Международное право: Учебник/Отв. ред. Ю.М. Колосов, Э.С.
Кривчикова. – М.: Международные отношения, 2003. – 720 с.

12. Игнатенко Г.В. Международно-правовой статус субъектов Российской
Федерации // Российский юридический журнал. 1995. N 1.

13. Комментарий к Закону “О международных договорах”. М., 1996.

14. Левин Д.Б. Ответственность государств в современном международном
праве. М., 1966.

15. Лукашук И.И. Нормы международного права. М., 1997.

16. Малинин С.А., Ковалева Т.М. Правосубъектность международных
организаций // Правоведение. 1992. N 5.

17. Алексеев С.С. Государство и право. М.: Инфра-М, 2000.

18. Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических
вузов. – М.: Новый Юрист, 1998

19. Клименко С.В., Чичерин А.Л. Основы государства и права, М: Теис,
1996

20. Комаров С.А. Общая теория государства и права в схемах и
определениях. – М.: Юрайт, 2000.

21. Комаров С.А. Теория государства и права. – М., Инфра-М, 2001.

22. Лазарев В.В. Общая теория государства и права-М., Инфра-М, 2000.

23. Лившиц Р.З. Государство и право в современном обществе:
необходимость новых подходов//Советское государство и право.1990.N 10.

24. Мальтузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права – М.,
Инфра-М, 2002.

25. Морозова Л.А. Функции российского государства на современном этапе//
Государство и право, 1992, N 6

26. Общая теория государства и права: Учебник / под ред. В.В.Лазарева. –
з-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ,2000.

27. Спиридонов Л.И. Теория государства и права. – М., Инфра-М, 2003.

28. Теория государства и права. Курс лекций.Под ред. М.Н. Марченко. –
М.: Зерцало, 2003.

29. Теория государства и права.Под ред. Королева. СПб.: Юрист, 2000.

30. Теория государства и права: Курс лекций в 2- х томах.Под ред. М.Н.
Марченко – М.: Юридический колледж МГУ, 2000.

31. Теория права и государства. Учебник.Под ред. проф. В.В. Лазарева. –
М.: Новый Юрист, 2000.

32. Теория права и государства: Учебник для вузов.Под ред. профессора
Г.Н. Манова – М.: БЕК, 2001.

33. Хропанюк В.Н. Теория государства и права: Хрестоматия.Под ред. проф.
Т.Н. Редько. – М.: Просвещение, 2001.

34. Четвернин В.А. Размышления по поводу теоретических представлений о
государстве// Государство и право. 2003. N 5.

Похожие документы
Обсуждение
    Заказать реферат
    UkrReferat.com. Всі права захищені. 2000-2019