.

Конституция России 1918 г.

Язык: русский
Формат: контрольна
Тип документа: Word Doc
0 1634
Скачать документ

Конституция России 1918 г.

Разработка проекта Конституции РСФСР

Каждая власть, ставшая таковой, особенно в результате переворота и тем
более социальной революции стремится закрепить свою легитимность
конституцией, утвержденной или всенародным референдумом или высшим
представительным органом законодательной власти. Это важно также для
упорядочения государственного аппарата, создаваемого новой властью,
взаимоотношения центра и мест и т. д. И большевики это хорошо понимали.
Уже на III Всероссийском съезде Советов приняты были такие важнейшие
акты как «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» и
постановление «О федеральных учреждениях Российской Республики»
заложившие основы будущей советской конституции. Тогда же (в январе 1918
г.) III Всероссийский съезд советов поручил ВЦИК разработать проект
Конституции. Однако реально ВЦИК смог заняться вопросом о конституции
лишь после ратификации IV Всероссийским съездом советов Брестского
мирного договора.

1 апреля 1918 г. ВЦИК принял постановление о создании Конституционной
комиссии в составе 15 человек. От фракции большевиков в нее вошли Я.М.
Свердлов (председатель), М.Н. Покровский и И.В. Сталин, от левых эсеров
— ДА. Магеровский и А.А. Шрейдер и от эсеров-максималистов — А.И.
Бердников. В комиссию вошли также представители ряда наркоматов: юстиции
(в том числе известные профессора-юристы М.А. Рейснер, А.Г. Гойхбарг,
Г.С. Гурвич), по делам национальностей, финансов, внутренних дел, ВСНХ,
по военным делам.

С самого начала работы комиссии, в ней развернулась жесткая дискуссия. В
центре внимания оказался вопрос о диктатуре пролетариата. Большевики
рассматривали диктатуру пролетариата как важнейший конституционный
принцип, выражавший в переходный от капитализма к социализму период
сущность социалистического государства и требовали формального
закрепления этого принципа в Конституции. Левые эсеры против этого
категорически возражали. За этим, казалось бы, на первый взгляд
абстрактно теоретическим спором, в действительности скрывались вполне
конкретные вопросы чрезвычайно важные для спорящих сторон. В
действительности речь шла о борьбе за власть. Проиграв на IV
Чрезвычайном съезде Советов большевикам по вопросу о ратификации
Брестского мира, выйдя из состава СНК и потеряв министерские посты левые
эсеры давали бой большевикам в Конституционной комиссии, стремясь
подготовить условия для своего возвращения во власть. Тем более, что к
концу весны 1918 г. противоречия между большевиками и левыми эсерами
существенно усилились. К прежним спорам о внешней политике (Брестский
мир) добавились противоречия по продовольственной политике, отношения к
зажиточным слоям крестьянства и т. д.

Большевики видели свою задачу в Конституционной комиссии в том, чтобы
закрепить в конституционном порядке уже сложившуюся в основном систему
органов советской власти, придать ей четкость и стройность и, главное,
укрепить властную «вертикаль» с тем, чтобы превратить государственный
аппарат в мощный рычаг, при помощи которого можно было бы не только
преодолеть сепаратизм, местничество и опасность развала страны, но и
преобразовать социально-экономическую и политическую структуру общества.

Левые эсеры в Конституционной комиссии стремились к тому, чтобы не
допустить усиления аппарата большевистской власти а, наоборот, сохранить
автономность местных властей от большевистского центра, особенно тех
местных органов, где было наибольшим их влияние. Чтобы убедиться в этом
достаточно проследить ход наиболее жарких дискуссий в Конституционной
комиссии.

В представленном левыми эсерами в комиссию конституционном проекте
Советам (которые большевики рассматривали как органы пролетарской
диктатуры) отводилась роль всего лишь общественных органов, а
государственные функции на местах должны были (по мнению авторов
проекта) осуществлять «демократические» учреждения местного
самоуправления. Таким образом левые эсеры хотели достичь, во-первых,
автономии местных властей от большевистского центра, ибо автономия
органов самоуправления от государственных органов составляет самую суть
идеи самоуправления. И, во-вторых, органы местного самоуправления
(городские думы и уездные и волостные земские собрания) избирались на
основе всеобщего избирательного права, а не только трудящимися как
Советы. Следовательно в местных городских думах и особенно волостных и
уездных земских собраниях неизбежно доминировали бы мелкая буржуазия и
кулачество, т. е. социальные слои, составлявшие социальную базу эсеров.
Следовательно, левые эсеры получили бы на местах готовый аппарат, на
который могли опереться в борьбе за власть. Большинством голосов
Конституционная комиссия после острых обсуждений отвергла этот проект.

Отвергла Конституционная комиссия и представленный эсером-максималистом
Бердниковым «Проект Конституции трудовой республики». В нем красной
нитью проводилась анархистская, по существу, идея создания
«безгосударственного» общества. Тем самым, следовательно, отвергались и
Советы как органы диктатуры пролетариата. В планировавшемся
максималистами «безвластном» обществе предполагалось полнейшее
равенство, достигаемое путем полного обобществления имущества, вплоть до
предметов повседневного обихода (одежды, обуви, предметов личной
гигиены), обязательного физического труда для всех кроме детей,
беременных женщин и стариков и общественного питания по равным нормам.
Характерно, что для лиц руководящих общественными работами и идеологов
(т. е. для себя) максималисты предусмотрели в своем проекте усиленные
нормы питания. Не признавали максималисты и семьи, считая ее буржуазным
пережитком, а дети по их проекту должны были передаваться на
общественное воспитание. Максималистская «безвластная» «трудовая
коммуна» фактически представляла собой даже не военную казарму, а скорее
тюремную зону. Не удивительно, что даже союзники эсеров-максималистов —
левые эсеры не поддержали этот проект.

Борьба за утверждение в Конституции принципа диктатуры пролетариата и
укрепления «вертикали» власти серьезно затруднялась ошибочной позицией
«левых коммунистов». Они не видели опасности мелкобуржуазной
анархистской стихии, угрожавшей самому существованию советской власти и
нередко исходили из абстрактных умозрительных теоретических конструкций
подчас не сообразующихся с реальной жизнью.

Такой подход ярко проявился в представленном в Конституционную комиссию
профессором М.А. Рейснером проекте «Основных начал Конституции». Рейснер
исходил из умозрительного тезиса о том, что демократия возможна лишь в
мелких самоуправляющихся административно-территориальных образованиях
«коммунах», и якобы несовместима с крупным государством. Идеалом
подлинной демократии в глазах Рейснера являлись древнегреческие
города-государства — «полисы». Сыграл свою роль и некритический,
апологетический подход к оценке опыта первой в мире пролетарской
государственности — Парижской коммуны 1871 г. При этом не учитывалось,
что Парижская коммуна просуществовала всего лишь 72 дня и только в
пределах города Парижа. Лидеры Парижской коммуны в документах,
обращенных к населению Франции, призывали трудящихся остальных городов и
сельских регионов восставать, образовывать свои коммуны и объединяться с
Парижской коммуной на началах федерации. Но, как известно, провинция
Париж не поддержала, никакой «федерации» коммун в реальности не
получилось. Но идея «вольной федерации» коммун, существовавшая в
призывах и пожеланиях руководителей Парижской коммуны, была воспринята
многими марксистами догматически, как якобы реальный исторический опыт.
Такое умозрительное, абстрактное,

Группа «левых коммунистов» возникла весной 1918 г. внутри большевистской
партии (Н.И. Бухарин, Н. Осинский (Оболенский), Е.А. Преображенский,
Г.Л. Пятаков, К.Б. Радек и др.). Они выступали против Брестского мира,
за революционную войну против мирового империализма и «подталкивание»
революции в Европе. Внутри страны «левые» коммунисты были сторонниками
децентрализации государственного и хозяйственного аппарата, выступали
против централизма и единоначалия, за безбрежную коллегиальность в
управлении и против использования старых специалистов оторванное от
практики теоретизирование Ф. Энгельс в свое время назвал профессорским
«юридическим кретинизмом».

Власть (по мнению Рейснера) должна концентрироваться в низовых
административно-территориальных образованиях — «коммунах». В данном
случае термин «коммуна», заимствованный из Франции, означает сообщество
граждан самоуправляющейся административно-территориальной единицы (села,
волости, города), управляемой выборным муниципальным Советом или мэром.
Коммуне принадлежит муниципальная или коммунальная собственность, она
ведет коммунальное хозяйство. Эти коммуны объединяются в рамках уездов,
которым коммуна делегирует часть своих прав. Уезды в свою очередь
объединяются в «федерации» губернского масштаба. И, наконец, губернии
объединяются в Советскую Федерацию общероссийского масштаба — РСФСР.

Именно в «коммунах» должны проводиться преобразования общественных
отношений, формироваться законодательство (земельное, гражданское,
уголовное, трудовое). А вышестоящие федеративные объединения будут лишь
координировать деятельность коммун и направлять ее. Да и в самих
коммунах — низших звеньях всей этой системы, полноправные граждане (т.
е. трудящиеся, не лишенные избирательных прав) должны объединяться в
коллективы трудящихся — «производителей». Предполагалось, что именно в
этих коллективах «производителей» и будут вырабатываться основные нормы
жизни, а Советам коммун отводилась роль представительства интересов
коллективов «производителей» и их согласование. Роль Советов в этом
проекте была не ясна, но, во всяком случае, они явно не выступают в роли
полновластных органов пролетарской диктатуры.

Анализ этого проекта показывает, что он полностью игнорирует
многонациональный состав населения страны, национальный вопрос.
Федерация, которую предлагал Рейснер, являлась не свободным союзом
советских республик народов России, не способом собирания распадавшегося
Российского многонационального государства, что было уже юридически
закреплено постановлением III Всероссийского съезда Советов «О
федеральных учреждениях Российской Республики», а явилась бы федерацией
административной. Причем, поскольку делегирование полномочий шло снизу
вверх (от коммун к уездам и далее вплоть до РСФСР) и в каждом
вышестоящем звене объем этих полномочий уменьшался, то и предлагавшаяся
Рейс-нером федерация закрепила бы сепаратизм и фактический распад
государства. Иными словами проект Рейснера был направлен против
демократического централизма как конституционного принципа построения
Советского государства. Не удивительно, что этот проект был поддержан
членами Конституционной комиссии левыми эсерами и против него выступили
члены комиссии большевики.

19 апреля Конституционная комиссия приняла большевистский проект «Общих
положений Конституции РСФСР», в котором были четко сформулированы идеи
диктатуры пролетариата, демократического централизма и пролетарского
интернационализма. Однако идейная борьба в Конституционной комиссии
отнюдь не закончилась. В течение мая-июня 1918 г. шли дискуссии по
каждой статье проекта будущей Конституции. Особенно острая дискуссия
разразилась 26 июня при обсуждении проекта «Положения об отделах ВЦИК»,
подготовленного подкомиссией в составе эсера-максималиста А.Г.
Бердникова, представителя НКЮ проф. Г.С. Гурвича и представителя НКВД
М.Я. Лациса, разделявшего в то время взгляды «левых коммунистов». В
проекте предлагалось, под предлогом ликвидации дублирования и
параллелизма и сокращения аппарата, ликвидация СНК и народных
комиссариатов и создание вместо них Совета ВЦИК и особых коллегий
отделов ВЦИК. Эти коллегии должны были делегировать на заседания Совета
ВЦИК «непостоянных лиц». В результате, как заявил один из защитников
проекта «теперешние министры упраздняются, а у нас остаются коллегии».
Проект, таким образом, был направлен на фактическую ликвидацию
правительства как единого оперативного органа, осуществлявшего
повседневное руководство страной и внедрение беспредельной
коллегиальности, безответственности и неразберихи. Это прямо
противоречило политике, которую проводил лидер большевистской партии и
глава Советского правительства Ленин, который в своей статье «Очередные
задачи Советской власти», носившей программный характер, подчеркивал,
что в условиях разгула мелкобуржуазной стихии жизненно необходимо
сочетание демократизма с единоличной диктаторской властью. Указанный
выше проект был отвергнут.

На заседании ЦК правящей партии большевиков 26 и 28 июня 1918 г.
выяснилось, что проект Конституции не готов, ряд его разделов (об
избирательном праве, о компетенции местных советов и их взаимоотношениях
с центром, о правах и обязанностях граждан) не проработаны. Нет и
декларативной части Конституции. Создалась угроза срыва представления
Конституции на утверждение V Всероссийского съезда Советов, намеченного
на начало июля 1918 г. Тогда ЦК РКП(б) 28 июня создал специальную
комиссию по доработке проекта Конституции под непосредственным
руководством Ленина. В ее работе приняли участие практически все члены
ЦК. Эта комиссия рассмотрела два проекта: проект Конституционной
комиссии ВЦИК и проект наркомата юстиции (редакторы М.А. Рейснер и А.Г.
Гойхбарг). За основу был взят проект Конституционной комиссии ВЦИК. Хотя
проект Наркомюста и был отвергнут, как неудовлетворительный, но ряд его
наработок был использован при окончательном редактировании проекта
Конституции. Некоторые разделы (о правах и обязанностях граждан, о
компетенции местных и центральных органов Советской власти, о выборах)
были переработаны заново. В качестве первого раздела включена
«Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа». Таким образом,
проект Конституции был подготовлен в срок и представлен на утверждение V
Всероссийскому съезду Советов.

Потерпев неудачу в попытках навязать Конституционной комиссии выгодный
для себя проект Конституции, который закрепил бы ослабление власти
находившихся под контролем большевиков центральных органов Советского
государства, руководство партии левых эсеров решилось на
авантюристическую попытку вооруженного захвата власти. Решение о
подготовке вооруженного мятежа было принято на заседании ЦК партии левых
эсеров 24 июня 1918 г., то есть еще во время работы Конституционной
комиссии. Сразу же началась военно-техническая подготовка восстания:
боевые дружины левых эсеров из разных городов (Петрограда, Витебска и
др.) были вызваны в Москву. От имени крестьянской секции ВЦИК
(руководителем этой секции и зам. председателя ВЦИК была Мария
Спиридонова — лидер партии левых эсеров) были затребованы с военных
складов винтовки, пулеметы, даже артиллерийские орудия, боеприпасы,
санитарное имущество. Провал последней попытки добиться упразднения
большевистского правительства (СНК) конституционным путем (отклонение
Конституционной комиссией проекта «Положения об отделах ВЦИК» 26 июня
1918 г.), о чем говорилось выше, окончательно утвердил левых эсеров в их
решении совершить вооруженный путч. III съезд партии левых эсеров,
состоявшийся 1 — 3 июля 1918 г., одобрил решение ЦК от 24 июня. Начало
вооруженного выступления приурочивалось к открытию V Всероссийского
съезда Советов. При этом подчеркивалось, что ни в коем случае нельзя
допустить принятия съездом Конституции РСФСР, т. к. эта конституция
явится мощным орудием подавления сепаратизма и разгула мелкобуржуазной
стихии и укрепления власти большевиков, и придаст большевистскому режиму
конституционную легитимность.

Левые эсеры прекрасно понимали, что получить поддержку широких масс
трудящихся им не удастся. Поэтому был принят иезуитский план убийства в
Москве германского посла Мирбаха и в Киеве командующего германскими
оккупационными войсками фельдмаршала фон-Эйхгорна, спровоцировать тем
самым войну с Германией и вступление немецких оккупационных войск на
территорию России. А затем, обвинив большевиков в «защите» германских
империалистов, выступить самим в роли вождей «революционной войны против
мирового империализма» и на этой волне захватить власть. Хорошо знали
они и о том, что крестьянство не хочет и не может воевать, но,
спровоцировав немецкое наступление и поставив массы в безвыходное
положение, рассчитывали заставить их воевать. Об этом прямо заявила на
III съезде своей партии Мария Спиридонова: «Мы зовем к тому, чтобы
мирный договор был разорван… В ответ будут репрессии по отношению к
нам, и германские империалисты пришлют карательные экспедиции — это наше
спасение. Карательные экспедиции на Украине создали восстание. Никакими
лозунгами, никакими митингами мы не в состоянии поднять крестьянство,
сейчас скашивающее хлеб, на отпор. И только тогда, когда карательными
экспедициями будет покрыта вся Россия, будет создан стимул, заставляющий
народ сопротивляться». Таким образом, левые эсеры готовы были
спровоцировать оккупацию России иностранными войсками, залить кровью всю
страну, чтобы захватить власть.

На второй день работы съезда 5 июля 1918 г. лево-эсеровская фракция
выступила с требованием признать работу советского правительства
неудовлетворительной и разорвать Брестский мирный договор с Германией.
Левые эсеры, конечно, понимали, что они не найдут поддержки на съезде.
И, действительно, съезд одобрил деятельность советского правительства.

6 июля левоэсеровскими боевиками (кстати, делегированными от имени этой
партии в ВЧК и проникшими в посольство по документу, подписанному зам.
председателя ВЧК левым эсером В. Александровичем) был убит германский
посол граф Мирбах. Для страны создалась чрезвычайно опасная ситуация.
Страна оказалась на волосок от войны. Германское правительство
потребовало ввода в Москву усиленного батальона германских войск для
охраны посольства. И только твердая позиция Советского правительства
категорически отвергшего германские требования предотвратила появление
немецких войск в Москве. В тот же день (6 июля) боевые дружины левых
эсеров начали вооруженное восстание и стали захватывать стратегические
пункты в столице и арестовывать советских работников — большевиков.
Захватив телеграф, левые эсеры передали сообщение о свержении якобы
Советского правительства, захвате ими власти и начале войны с Германией.
Однако отрядами вооруженных рабочих и войсками московского гарнизона
левоэсеровский мятеж был быстро подавлен. Не удалась и попытка
командующего Восточным фронтом левого эсера Муравьева повернуть войска
фронта на Москву. Армия не поддержала мятеж. Сам Муравьев при аресте
оказал вооруженное сопротивление и был убит. Подавлены были и
скоординированные с левыми эсерами мятежи правых эсеров в Ярославле,
Муроме и некоторых других городах. Работа V Всероссийского съезда
советов, прерванная из-за мятежа на один день, возобновилась и 10 июля
1918 г. съезд принял первую советскую конституцию — Конституцию РСФСР
1918 года.

Конституция РСФСР 1918 года.

Основные положения

10 июля 1918 г. первая советская конституция была принята V
Всероссийским съездом советов, 19 июля

В современной как зарубежной, так и отечественной исторической
публицистике иногда звучат утверждения, что большевики устроили левым
эсерам 6 июля «кровавую резню» и воспользовались «эпизодом» межпартийной
борьбы для установления в стране однопартийного режима своей партии.
Во-первых, никто не устраивал левым эсерам какого-либо «эпизода». Они
сами подняли заранее подготовленный вооруженный мятеж. Во-вторых, не
было никакой «кровавой резни». Политические руководители мятежа (члены
ЦК левых эсеров) были преданы суду Верховного Революционного трибунала,
который приговорил М. Спиридонову и Ю. Саблина к одному году лишения
свободы каждого. Но через 2 дня (29 ноября 1918 г.) Президиум ВЦИК
амнистировал Спиридонову и Саблина. Остальные подсудимые от суда
скрылись и были осуждены заочно на 3 года тюрьмы каждый. Но через год
были амнистированы, так что никто в тюрьме не сидел вообще. Был
расстрелян по приговору коллегии ВЧК В. Александрович за измену
служебному долгу. Начальник отряда войск ВЧК Попов был объявлен вне
закона за измену долгу. Но он скрылся и его следы затерялись. Были также
расстреляны 13 рядовых участников мятежа за мародерство и убийства. И
это все. И, наконец, никто партию левых эсеров не запрещал. Но мятеж
нанес тяжелый удар по ее репутации. Так, если на V Всероссийском съезде
советов левые эсеры имели 352 делегата, то на VI съезде всего 4
делегата. Начался массовый выход из этой партии рядовых членов и даже
видных функционеров. Так, Ю. Саблин во время гражданской войны
командовал дивизией в Красной Армии, был награжден орденом Красного
Знамени, а в последствии занимал ответственный пост в наркомате обороны.
То же самое можно сказать и о некоторых других видных деятелях
опубликована в «Известиях ВЦИК» и вступила в действие. Она в
конституционном порядке закрепляла победу социалистической революции и
установление государства диктатуры пролетариата. Закрепила она и форму
правления нового государства — Республика Советов. В ст. 1,
зафиксировавшей, что вся власть в центре и на местах принадлежит Советам
рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, получил
государственно-правовое выражение основополагающий принцип пролетарской
диктатуры — союз рабочего класса с трудящимся крестьянством, но под
руководством рабочего класса, что отражено было в некоторых
преимуществах рабочих в избирательном праве. Таким образом, это была
первая в мире диктатура большинства населения страны над
эксплуататорским меньшинством.

Закреплена была в Конституции также и форма государственного устройства
в виде свободного союза свободных народов как федерации советских
национальных республик. Однако в Конституции устанавливались лишь
коренные начала этой федерации, «предоставляя рабочим и крестьянам
каждой нации принять самостоятельное решение на своем собственном
полномочном съезде; желают ли они и на каких основаниях участвовать в
федеральном правительстве и в остальных федеральных советских
учреждениях» (ст. 7).

Ограничившись установлением коренных начал Советской федерации, авторы
Конституции прекрасно понимали, что конкретные ее формы должна
выработать практика. Тем более, что эта практика на момент принятия
Конституции была весьма ограничена. Территория только что возникших
самостоятельных советских республик (Украинской ССР, прибалтийских
советских трудовых коммун) была оккупирована немецкими войсками, что
прервало процесс развития федеративных отношений.

В автономных республиках, возникших на территории Юга России (за
исключением Туркестанской и Терской) большинство составляло русское
население и их возникновение не было связано с решением национального
вопроса, а объяснялось другими причинами, о которых говорилось в 1
настоящей главы.

Фактически РСФСР на момент принятия Конституции являлась унитарным
государством. Но авторы Конституции смотрели в будущее и хорошо
понимали, что в ближайшем будущем по мере освобождения всей территории
страны от иностранной оккупации и белогвардейских войск, такая
многонациональная страна как Россия неизбежно столкнется с проблемой
решения национального вопроса и наиболее целесообразной формой его
решения станет федерация советских национальных республик.

В Конституции была сформулирована основная задача Советского государства
— уничтожение всякой эксплуатации человека человеком, подавление
свергнутых эксплуататоров и установление социалистической организации
общества. В Конституции указывалось, что первыми шагами по пути
реализации этой задачи являются: национализация (социализация) земли и
ее недр, лесов, банков, аннулирование кабальных иностранных займов,
переход основных командных высот управления народным хозяйством (в том
числе заводов, фабрик и рудников общегосударственного значения, железных
дорог, морского и речного транспорта и т. д.) в руки Советской власти.
Создание основ социалистической экономики большевики рассматривали как
решающий фактор, определявший сущность Советской Конституции.

Конституция закрепила важнейшие права и свободы граждан России, а также
их основные обязанности по отношению к советскому обществу и
государству. Прежде всего следует отметить, что она закрепила
равноправие российских граждан независимо от расовой, национальной
принадлежности и вероисповедания, покончив тем самым с позорной
практикой дискриминации по мотивам национальной и религиозной
принадлежности, существовавшей в царской России. И, видимо, только той
спешкой, в которой завершалась подготовка проекта Конституции перед
открытием V Всероссийского съезда Советов, можно объяснить тот факт, что
в ст. 22, закреплявшей равноправие граждан РСФСР, отсутствует указание
на равенство прав граждан независимо от половой принадлежности. Хотя, в
ст. 64 особо подчеркивается, что право избирать и быть избранным в
органы власти предоставляется гражданам обоего пола (как мужчинам, так и
женщинам). Да и в текущем законодательстве подчеркивалось равенство прав
женщин с мужчинами (декреты о земле, о равной оплате за равный труд,
декреты касавшиеся семейных отношений и т.д.).

Но, провозглашение юридического равноправия граждан независимо от их
национальности и религиозной принадлежности явилось только первым шагом
на пути достижения фактического их равенства. Социалистический метод
решения национального вопроса, предложенный большевиками, предполагал
преодоление былой отсталости ряда народов России, подъем уровня их
экономического, социального и культурного развития, что возможно было,
по мнению большевиков, лишь на базе мощной социалистической экономики.

Отменив ограничения прав по признакам национальной и религиозной
принадлежности и по признаку пола, Советская власть ввела такие
ограничения по признаку социальной принадлежности. Конституция
провозгласила, что «власть должна принадлежать целиком и исключительно
трудящимся массам и их полномочному представительству — Советам рабочих,
солдатских и крестьянских депутатов». И, следовательно, «в момент
решительной борьбы пролетариата с его эксплуататорами, эксплуататорам не
может быть места ни в одном из органов власти» (ст. 7).

Опыт истории показывает, что во всех революциях и гражданских войнах
лица из числа тех социальных сил, которые выступали против революции,
лишались политических, а нередко и гражданских прав, так было в годы
революции в Англии в XVII в., когда «кавалеры» (сторонники короля) были
лишены права участвовать в выборах в парламент. Поэтому полноправными
гражданами по Конституции РСФСР являлись лишь трудящиеся. Нетрудовые
элементы были ограничены в правах, прежде всего политических. Поскольку
важнейшим из политических прав было право избирать и быть избранным в
органы власти, то критерии ограничения в правах содержались в ст. 65
Конституции, определявшей категории населения, лишавшихся избирательного
права. Это лица, прибегавшие к наемному труду с целью извлечения
прибыли, жившие на нетрудовые доходы (проценты с капитала, прибыль с
предприятий, поступления с имущества и т. д.)223, а также монахи и
духовные лица различных религий, бывшие служащие и агенты полиции,
корпуса жандармов и охранных отделений, члены бывшего царствовавшего в
России дома, лица, осужденные за корыстные и порочащие преступления.
Таким образом в основу лишения политических прав были положены
социально-экономические критерии, а не социальное происхождение как
таковое. Это важно подчеркнуть поскольку значительное число старых
специалистов (инженеров, ученых, врачей, офицеров, генералов и т. д.) в
том числе и выходцев из буржуазии и даже дворянства служило в советских
учреждениях, в Красной армии, правоохранительных учреждениях (даже в
ВЧК) и соответственно они не лишались политических и не ограничивались в
гражданских правах.

Характерно, что в ст. 23 Конституции подчеркивалось, что Советская
власть «лишает отдельных лиц и отдельные группы прав, которые
используются ими в ущерб интересам социалистической революции». Отсюда
следуют два вывода. Первый из них: лишение прав не обязательно связано с
прошлой социальной принадлежностью. И второй вывод: права и свободы
должны использоваться исключительно в интересах социалистической
революции и социалистического строительства. Этот вывод имел
принципиальное значение и получил развитие в последующем советском.

Характерно, что в проекте Конституции, подготовленном двумя профессорами
государственного права М.А. Рейснером и А.Г. Гойхбаргом и представленном
от имени коллегии Наркомюста, к лицам, живущим на нетрудовые доходы
причислялись и лица, получавшие гонорары. Эта формулировка была явно
направлена против интеллигенции (врачей, художников, писателей,
адвокатов), получавших за свой труд гонорары. В окончательном тексте
Конституции, отредактированном комиссией ЦК РКП (б) под руководством
Ленина, упоминание о гонорарах было исключено.

конституционном законодательстве. Впрочем, и в ряде Конституций стран
Запада тоже закреплялся сходный принцип, состоящий в том, что права и
свободы могут использоваться лишь в интересах устранения злоупотреблений
властью в рамках существующего строя.

Комментируя ст. 23 Конституции РСФСР лидер большевиков Ленин
подчеркивал, что свергнутые эксплуататоры сами поставили себя вне
советов, выступив с оружием против Советской власти и развязав (при
поддержке иностранных интервентов) в стране гражданскую войну. «Вопрос о
лишении эксплуататоров избирательного права, — писал Ленин, — есть чисто
русский вопрос, а не вопрос о диктатуре пролетариата вообще». В
Программе РКП(б), принятой VIII съездом партии большевиков в разгар
гражданской войны в 1919 г., подчеркивалось, что ограничение прав
свергнутых эксплуататоров — временная мера, и соответственно тому, как
«будет исчезать необходимость в этих временных мерах, партия будет
стремиться к их сужению и к полной отмене».

Как уже говорилось выше, четкие критерии, кто пользуется правами, а кто
их лишается, были разработаны применительно к избирательным правам, но
они практически относились ко всему комплексу политических прав, а в
ряде случаев (как это будет показано далее) ограничения прав выходили за
рамки только политических прав. Следует подчеркнуть, что как
избирательное право, так и другие политические, социально-экономические
и личные права по Конституции РСФСР 1918 г. носили индивидуальный
характер. Тем самым законодатель отверг выдвинутый на заседании
Конституционной комиссии проф. М.А. Рейснером левацкий тезис о том, что
в социалистическом государстве якобы могут быть лишь коллективные права
союзов и ассоциаций. Характерно, что руководствуясь классовыми
критериями Конституция предоставляла не только право убежища
иностранцам, преследуемым по политическим и религиозным мотивам, но и
тем из них, кто проживал на территории РСФСР и относился к категориям
рабочих и не использовавших чужой труд крестьян.

Помимо избирательного права Конституция представляла свободу собраний,
свободу выражения своих мнений в печати, свободу союзов и объединений.
Но при этом оговаривалось, что все эти свободы распространяются именно
на трудящихся. Более того, в Конституции содержалось указание на
материальные гарантии этих свобод (предоставление помещений, типографий,
запасов бумаги и т.д.). Однако следует отметить, что, хотя политические
права и свободы предоставлялись прежде всего рабочим и беднейшим
крестьянам, это вовсе не означало автоматического запрещения
пользоваться некоторыми из них другим слоям населения и в том числе
интеллигенции.

Запрещению со стороны Советской власти подверглись лишь те политические
партии и общественные организации, которые явились организаторами
вооруженных выступлений против Советской власти или выступали с
призывами к ее вооруженному свержению (партии кадетов, союзы
предпринимателей, союз защиты родины и свободы, различные офицерские
союзы и т. д.). Отношение к партиям социалистической ориентации было
иным. Формального запрета по отношению к ним не было. Методы принуждения
применялись лишь в отношении некоторых их лидеров. Так, в связи с
мятежом, организованном правыми эсерами в июле 1918 г. в Ярославле и
ряде других городов, последовал декрет об исключении лидеров правых
эсеров из советов. Но в конце 1918 г. этот запрет на их деятельность в
советах был снят. А против левых эсеров такая мера не предпринималась
даже в связи с мятежом 6 июля 1918 г. Представители партий
социалистической ориентации избирались даже на Всероссийские съезды
Советов и в местные советы вплоть до начала 20-х гг. Эти партии никто не
запрещал. Они сами потеряли доверие масс и постепенно сошли с
политической арены.

Показательно отношение к различным обществам и творческим союзам
интеллигенции. Оно зависело от следующих условий: признание Советской
власти и соблюдение советских законов. Общества и союзы, деятельность
которых удовлетворяла этим условиям, признавались законными. Например,
общество Красного Креста — после переизбрания руководства, Русское
театральное общество (существовавшее с 1896 г.), Русское географическое
общество (возникшее еще в 1846 г.) и Русское техническое общество —
после перерегистрации их уставов. Более того, Советская власть не только
санкционировала их уставы, но и оказало им существенную материальную
помощь в их деятельности на пользу народу.

Что касается социально-экономических прав, то в Конституции говорится
лишь об обеспечении для трудящихся действительного доступа к знаниям, в
связи с чем, как говорилось в Конституции, РСФСР ставит своей задачей
предоставить рабочим и беднейшим крестьянам полное, всестороннее и
бесплатное образование.

Еще на этапе подготовки проекта Конституции в нее предлагалось включить
статью о праве трудящихся на достойную «зажиточную» жизнь, что
предполагало установление государственного минимума заработной платы,
которая давала бы возможность достойного существования. Однако эта
статья была исключена из проекта в связи с возражениями представителя
народного комиссариата финансов, который доказал конституционной
комиссии, что у молодого советского государства нет средств, чтобы
гарантировать практическую реализацию подобной статьи, а потому ее и не
целесообразно включать в текст Конституции.

Из категории личных прав и свобод в Конституцию вошла лишь статья,
закреплявшая свободу совести, что гарантировалось отделением церкви от
государства, школы от церкви и предоставлением гражданам свободы как
исповедовать любую религию, так и не исповедовать никакой религии, а
также свободы религиозной и антирелигиозной пропаганды.

Характерно, что Конституция не содержала традиционных гарантий
неприкосновенности личности, жилища и тайны переписки граждан. И это не
случайно. Исторический опыт всех революций свидетельствует, что
свергнутые правящие классы добровольно власть не уступают и всеми
средствами, в том числе и силой оружия, пытаются восстановить свое
господство. В ходе начавшейся гражданской войны, когда часть граждан
(классово-враждебные элементы) выступила с оружием в руках против
советской власти, эта власть не могла гарантировать всем гражданам
неприкосновенности личности, жилища и тайны переписки.

Конституция закрепила и обязанности советских граждан и прежде всего
всеобщую обязанность трудиться. В Конституции говорилось, что РСФСР
«признает труд обязанностью всех граждан трудиться и провозглашает
лозунг: «Не трудящийся да не ест». Эта обязанность возлагалась на всех
граждан в том числе и на нетрудовые элементы. При этом не делалось
различия между видами труда. Важно было, чтобы он был общественно
полезным. А критериями трудоспособности являлись состояние здоровья и
возраст.

Конституционной обязанностью всех граждан признавалась также обязанность
защиты социалистического отечества, в связи с чем Конституция
устанавливала всеобщую воинскую обязанность. Но почетное право защищать
революцию с оружием в руках предоставлялось лишь трудящимся. На
нетрудовые элементы возлагалось исполнение иных обязанностей военной
службы, не связанных с владением оружием.

В разделе «Конструкция Советской власти» закреплялась уже сложившаяся
система органов советского государственного аппарата. Пирамида Советов
опиралась на сельские, поселковые и городские советы, составлявшие ее
основание. Именно в эти Советы низшего звена депутатов избирали
непосредственно избиратели. Граждане обоего пола начиная с 18 лет,
имевшие избирательное право (о критериях для обладания которым
говорилось выше) собирались на избирательные собрания в городах по
производственному принципу (на заводах, фабриках и учреждениях), а в
сельской местности по территориальному принципу (на сельских и
поселковых сходах) и избирали открытым голосованием депутатов местных
Советов. При этом, Конституция предоставляла избирателям право отзыва
своего депутата, если он (по их мнению) плохо исполнял свои депутатские
обязанности. Право отзыва весьма существенно отличало Советскую
Конституцию от всех предыдущих конституций буржуазных государств, по
которым депутат независим от своих избирателей на весь срок своего
избрания, что позволяет ему тотчас «забывать» о своих многочисленных
популистских обещаниях, данных избирателям во время избирательной
кампании. Депутаты сельских Советов избирали из своей среды делегатов на
волостные съезды Советов. Волостные съезды Советов избирали волостные
исполнительные комитеты (исполкомы) в составе 3 — 5 человек, являвшиеся
полномочными органами Советской власти в волости до следующего
волостного съезда Советов и делегатов на уездные съезды Советов. Своих
делегатов на уездные съезды Советов избирали и городские Советы
небольших городов. Уездные съезды Советов избирали уездные исполкомы, а
также делегатов на губернские съезды Советов. А те в свою очередь
избирали губернские исполкомы, как органы власти в губернии и делегатов
на Всероссийские съезды Советов. Таким образом, выборы были: во-первых,
не всеобщие, поскольку нетрудовые элементы от участия в них
отстранялись. Во-вторых, не прямые, а многостепенные. В-третьих, не
тайные, а открытые. И, наконец, в-четвертых, не равные, поскольку нормы
представительства были различны для рабочих и крестьян. Так
Всероссийский съезд Советов избирался из представителей городских
Советов по расчету 1 депутат на 25 тыс. избирателей, а представителей
губернских съездов Советов по расчету 1 депутат на 125 тыс. жителей.
Так, записано в ст. 25 Конституции. Можно предположить, что применение
разных и несравнимых категорий «избиратели» и «жители» — результат
спешки и недосмотра составителей Конституции. По существу, видимо,
имелись в виду тоже избиратели.

Высшим органом государственной власти по Конституции являлся
Всероссийский съезд Советов, который должен был созываться не реже 2-х
раз в год. В промежутках между съездами высшая власть принадлежала ВЦИК
— обладавшему законодательными, распорядительными и контролирующими
функциями. ВЦИК образует правительство — Совет Народных Комиссаров (СНК)
для общего управления делами страны и руководства отдельными отраслями
государственной жизни. СНК подконтролен Всероссийскому съезду Советов и
ВЦИК. СНК имеет право издавать самостоятельно декреты, имеющие силу
закона, а также распоряжения и инструкции, обязательные для исполнения
на всей территории страны, отменить которые вправе только ВЦИК. Наиболее
важные декреты, имеющие крупное общеполитическое значение СНК
представлял на рассмотрение и утверждение ВЦИК. Такие декреты
публиковались от имени ВЦИК и СНК. Члены СНК — народные комиссары
возглавляли народные комиссариаты — центральные органы отраслевого
управления.

Конституция четко определяла предметы ведения Всероссийского съезда
Советов, ВЦИК и СНК, а также структуру и предметы ведения местных
органов Советской власти. При этом подчеркивалось, что обязанностью
местных органов является проведение в жизнь всех постановлений
соответствующих высших органов Советской власти; разрешение всех
вопросов, имеющих чисто местное (для данной территории) значение и
объединение всей советской деятельности в пределах данной территории
(ст. 61 Конституции). Такое распределение компетенций между центральной
и местной властью было нацелено на утверждение в государственном
управлении принципа демократического централизма и преодоление
проявлений местничества и сепаратизма, утверждение «вертикали власти».
Демократический централизм выражался и в двойном подчинении отделов
отраслевого управления местных исполкомов, которые по горизонтали
подчинялись своим исполкомам, а по вертикали одноименным отделам
вышестоящих исполкомов, а в губернских исполкомах по вертикали
соответствующим народным комиссариатам.

Эта линия была последовательно проведена и в главе о бюджетном праве,
где говорилось, что все государственные доходы и расходы РСФСР
объединяются в общегосударственном бюджете, который утверждается ВЦИК.
Причем ВЦИК определяет также, какие виды доходов и сборов входят в
общегосударственный бюджет, а какие поступают в распоряжение местных
Советов, а равно устанавливает пределы обложения. На удовлетворение
потребностей, имеющих общегосударственное значение, средства должны
предоставляться местным властям из государственного бюджета по сметам
соответствующих наркоматов, но эти средства расходуются местными
властями только по прямому назначению и не могут быть истрачены на
другие нужды. Конституция предусматривала (ст. 86) даже утверждение
ВЦИКом и СНК местных бюджетов губерний и областей. Последний шестой
раздел Конституции был посвящен государственной символике; утверждал
государственный герб и флаг РСФСР. Характерно, что в первоначальном
рисунке герба РСФСР помимо скрещенных серпа и молота как символов
мирного созидательного труда рабочих и крестьян был изображен меч. Когда
этот рисунок был показан Ленину, он заявил: «…зачем же меч? —
Завоевания нам не нужны. Завоевательная политика нам совершенно чужда;
мы не нападаем, а отбиваемся от внутренних и внешних врагов; война наша
оборонительная, и меч — не наша эмблема». Меч был исключен из рисунка
государственного герба.

Принятие Советской Конституции 1918 г. имело колоссальное значение — это
была первая в мире Конституция, закрепившая завоевания социалистической
революции. Она явилась юридической базой становления советской правовой
системы. Характерной ее чертой явилось то, что ее содержание полностью
соответствовало реальной действительности. Но вместе с тем в ней четко
была сформулирована программа дальнейшего построения социалистического
общества и государства.

Возникновение и развитие советского права в период октябрьской революции
и гражданской войны о 1017-1920 годы

§ 1. возникновение советского права и его источники

Победа Октябрьской революции и создание Республики Советов как одной из
форм диктатуры пролетариата по мысли большевиков направлена была на
разрушение старого буржуазного правопорядка и формирование нового
советского правопорядка.

Лидеры взявшей власть в свои руки партии большевиков исходили из
представления о праве как орудии классовой политики. Они считали, что
каждый класс, приходящий к власти и устанавливающий свою диктатуру,
проводит свои требования в виде общеобязательных законов и добивается их
претворения в жизнь, опираясь на мощь государственного аппарата. Такие
представления о праве, сформулированные в программных документах
большевистской партии, были разработаны задолго до Октября 1917. Еще в
XIX в. Ф. Энгельс писал, что «требования интересов какого-либо класса
могут быть осуществлены только путем завоевания этим классом
политической власти, после чего он придает своим притязаниям всеобщую
силу в форме законов»224.

Отсюда и содержание законов определяется господствующим классом исходя
из интересов укрепления его руководящего положения в обществе,
проведения в жизнь программы преобразований, соответствующих его
классовым целям, а вовсе несоображениями какой-либо
абстрактной «справедливости».

Указанные взгляды большевиков на право и его роль были сформулированы на
основе обобщения исторического опыта европейских буржуазных революций и
особенно самой радикальной из них Великой Французской революции конца
XVIII в. Ведь именно в ходе этой революции наиболее решительно была
разрушено и отброшено старое феодальное право, закреплявшее сословную
структуру общества и сословные привилегии и ограничения, а также
феодальную собственность и феодальные повинности, что, конечно с позиции
дворян-собственников феодальных землевладений было величайшей
«несправедливостью», а сточки зрения французских крестьян, получивших
эту землю из рук революционной якобинской диктатуры, наоборот,
величайшей «справедливостью».

Таким образом, исторический опыт подтверждает, что каждый новый класс,
приходящий к власти, не может себя связывать законами свергнутых
классов, и слова лидера большевиков В. Ленина о том, что «диктатура есть
власть, опирающаяся на насилие, не связанное никакими законами»225 вовсе
не означает, что в условиях пролетарской диктатуры не должно быть
законов и законности, а лишь произвол и анархия. Это значит, что власть
не связана какими-либо законами, исходящими не от самого господствующего
класса. Наоборот, именно господствующий класс диктует законы и, по мере
формирования своего государственного аппарата, судов, правоохранительных
органов и установления контроля за территорией и населением страны,
добивается их претворения в жизнь.

Советское право явилось мощным орудием революционного преобразования
общества, рычагом реализации основной цели социалистической революции.
Ее суть сводилась к тому, чтобы создать социальный строй, который бы
обеспечивал всем членам общества возможность удовлетворять свои
потребности, имеющимися у общества материальными благами, благами
культуры и цивилизации. А потому, в соответствии с социалистической
концепцией прав и свобод именно социально-экономические права составляют
реальный фундамент политических и личных прав. В самом деле, человеку
надо, прежде всего, быть уверенным в том, что он не окажется без средств
к существованию, будет иметь работу с оплатой, обеспечивающей достойную
жизнь, иметь крышу над головой, гарантированную охрану здоровья,
бесплатное образование и т. д. Для того чтобы иметь средства на решение
указанных выше

224 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21, с. 515.

социальных проблем большевики считали необходимым превратить основные
средства производства в общенародное достояние, то есть
национализировать землю и ее недра (добычу полезных ископаемых), банки,
крупную промышленность, внешнюю торговлю, железные дороги, торговый
флот, средства связи и т. д. Национализация рассматривалась как средство
для устранения чрезмерной поляризации общества — концентрации
невиданного богатства и роскоши в руках узкого слоя
финансово-промышленной элиты и тесно связанной с ней высшей бюрократии и
относительного обнищания широких масс трудящихся. Национализация
основных средств производства и государственное регулирование экономики
призваны были по мысли большевиков, перераспределить доходы от
производства от частного паразитического потребления социальных верхов
на обеспечение социальных программ в интересах основной массы трудового
населения страны.

Реализация столь грандиозной программы была рассчитана на долгосрочную
перспективу. Ближайшей задачей являлось конституционно-правовое
закрепление становления советского государства.

В первых правовых актах Советской власти — в обращении II Всероссийского
съезда Советов «Рабочим, солдатам и крестьянам», «О полноте власти
Советов», в «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа» —
документе конституционного значения, принятом III Всероссийским съездом
Советов, законодательно провозглашалось принципиальное положение, что
вся государственная власть целиком и исключительно принадлежит
трудящимся города и деревни в лице их полномочных органов — Советов
рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Соответственно за
трудящимися закреплялось право избирать и быть избранными в Советы.
Основные положения первых декретов Советской власти затем были развиты и
конкретизированы в первой Советской Конституции — Конституции РСФСР 1918
года, принятой V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 г.

В Конституции была сформулирована основная задача Советского государства
— уничтожение всякой эксплуатации человека человеком, подавление
свергнутых эксплуататоров и установление социалистической организации
общества. В Конституции указывалось, что первыми шагами на пути
реализации этой задачи являются: национализация (социализация) земли и
ее недр, лесов, банков, аннулирование кабальных иностранных займов,
переход основных командных высот управления народным хозяйством (в том
числе заводов, фабрик и рудников общегосударственного значения, железных
дорог, морского и речного транспорта и т. д.) в руки Советской власти.
Создание основ социалистической экономики большевики рассматривали как
решающий фактор, определявший сущность Советской Конституции.
Следовательно, возникавшее советское право, юридической базой которого
являлась Конституция РСФСР 1918 г. закрепила смену господствующего
класса, каковым теперь стал рабочий класс в союзе с трудящимся
крестьянством, что и получило отражение и в системе органов власти, и в
порядке их формирования (избирательной системе), и в правовом статусе
граждан. Конституция закрепила также важнейший результат любой революции
и социалистической в том числе — передел собственности и изменение ее
форм, что нашло отражение во всей системе нового права. Все это означало
принципиальный разрыв советского права со старым дореволюционным правом.
Этот разрыв справедливо подчеркивался во всей научной и учебной
историко-правовой литературе. Однако, при всей революционности нового
права оно не могло возникнуть на абсолютно пустом месте, игнорируя
многовековую историю права, накопленный человеческой цивилизацией
уровень как общей, так и, особенно, правовой юридической культуры,
юридической техники.

Таким образом, говоря о принципиальном разрыве со старым правом, следует
напомнить и о проблеме преемственности советского права с
предшествующими правовыми системами, использовании, накопленного
человечеством опыта и правовой культуры. Но этот вопрос целесообразнее
рассмотреть в заключение, опираясь на уже изложенный фактический
материал.

Основным источником возникавшего советского права являлись
законодательные акты, именовавшиеся тогда «декретами» (по аналогии с
декретами революционного конвента во времена Великой Французской
революции).

Это объяснялось, во-первых, тем, что только путем издания декретов и
возможно было проведение в жизнь программы революционного преобразования
общественных отношений и формирования основ принципиально нового
социалистического строя. Во-вторых, имела место и историческая
преемственность. Ведь и дореволюционное российское право относилось к
романо-германской («континентальной») правовой семье, где
законодательный акт являлся основным источником права.

Важнейшую роль играли законодательные акты Всероссийских съездов
Советов, имевшие конституционное значение, такие как декреты «О мире» и
«О земле», «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа», «О
федеральных учреждениях Российской Республики». Особенно велика была
роль Конституции РСФСР 1918г., закрепившая конституционные принципы
построения советского государства, структуру государственного аппарата и
порядок его функционирования, правовой статус советских граждан, их
права и обязанности. Первая советская Конституция — Конституция РСФСР
1918 г. явилась правовой базой всей формировавшейся системы советского
права.

Первые годы после октября 1917 г. декреты, имевшие общегосударственное
значение, кроме Всероссийских съездов Советов издавали также ВЦИК,
Совнарком и даже народные комиссариаты. Так, к примеру, декрет «О
рабочей милиции» от 27 октября (10 ноября) 1917 г. издал НКВД, а
«Руководящие начала по уголовному праву» от 12 декабря 1919 г. изданы
наркоматом юстиции.

Всероссийское законодательство дополнялось законодательством местных
советов. Советы всех уровней составляли единую пирамиду Советов и
являлись полновластными органами пролетарской диктатуры на местах,
соответственно и их акты имели силу законов на подведомственной
территории. Поскольку Всероссийское законодательство не поспевало за
ходом жизни и носило фрагментарный характер, то местное законотворчество
восполняло пробелы в праве и решало возникавшие на практике
неурегулированные всероссийским законодательством вопросы.

Создавая новую советскую систему права, принципиально отличавшуюся от
старого буржуазного права, советская власть не могла сохранить в целом
всю систему дореволюционного права. Отсюда и необходимость ее слома. Но
это вовсе не означает, что отдельные нормы дореволюционного права,
особенно те, которые отражали общесоциальные задачи, без решения которых
не может существовать никакое человеческое сообщество (не убий, не
укради и т. д.), а также нормы технического характера не могут быть
использованы и новой властью. Этим и объясняется, что в декрете «О суде»
№ 1 говорилось о возможности для судов временно, впредь до издания
соответствующих советских законов, руководствоваться законами свергнутых
правительств, но лишь постольку, поскольку они не противоречили декретам
Советской власти, революционной совести и революционному правосознанию,
а также программам минимум партий большевиков и левых эсеров (поскольку
на момент издания декрета «О суде» №1 советское правительство было
двухпартийным). К лету 1918 г. ссылка на законы «свергнутых
правительств» были запрещены. Но «революционным правосознанием» как
суды, так и органы государственного аппарата руководствовались в случае
отсутствия соответствующих законодательных норм на всем протяжении
гражданской войны, вплоть до кодификации советского права в первой
половине 1920-х гг., когда в основном завершилось формирование системы
советского законодательства. Основным ориентиром, определившим параметры
революционного правосознания, являлись Конституция РСФСР и декреты
Советской власти.

Характерной особенностью законотворческого процесса являлось участие в
нем широких масс трудящихся и их общественных организаций. Так в
подготовке Положения о рабочем контроле, Положения о ВСНХ и других
аналогичных актов активно участвовали профсоюзы и иные общественные
организации и даже представители предпринимателей. В основу декретов «Об
уравнении в правах всех военнослужащих» от 16 декабря 1917 г. и «О
выборном начале в армии» были положены проекты, выработанные
Общеармейским комитетом при Ставке. Затем эти проекты были обсуждены и
одобрены Общеармейским съездом. Декрет «О национализации торгового
флота» согласовывался с ЦК Всероссийского союза речников и моряков
торгового флота.

Аналогичная практика привлечения профсоюзов и иных общественных
организаций трудящихся к подготовке и обсуждению проектов нормативных
актов получила распространение и на уровне местных советов. Насколько
велик был размах местного правотворчества свидетельствует тот факт, что
даже на уровне отдельных сел и деревень на сельских сходах
разрабатывались различные местные законопроекты, а нередко они и
рассматривались в качестве источников права на местном уровне. Об этом
красноречиво говорят документы, собранные в сборниках «Материалы НКЮ»,
публиковавшиеся в первые годы после революции. Вот примеры: в селе
Чиняты Змеиногорского уезда граждане на сельском сходе разработали и
утвердили Уложение о наказаниях за грабеж, кражи, порчу имущества и даже
за нарушение общественной тишины и спокойствия. В наказе граждан ряда
сельских сходов Камышевскому народному суду говорилось о более чем 50
видах уголовных преступлений с мерами наказаний в виде денежных штрафов
и лишения свободы. Эти факты показывают демократизм советского
правотворческого процесса, участие в нем самых широких масс народа, что
способствовало тому, что в законодательстве советской власти получали
свое отражение интересы и нужды трудящихся.

Однако столь широкий размах местного правотворчества имел и другую
сторону. Многие местные органы Советской власти не всегда правильно
понимая лозунг полновластия Советов, проявляли элементы местничества и
сепаратизма и издавали акты, которые подчас не только далеко выходили за
рамки их компетенции, установленной Конституцией РСФСР 1918 г., но и
противоречили актам центральной власти. Это объяснялось как отсутствием
опыта функционирования Советского государственного аппарата, который
создавался впервые в мире, так и сепаратистскими настроениями многих
работников на местах.

Правящей партии большевиков и органам центральной Советской власти
приходилось вести упорную борьбу против сепаратизма, за внедрение в
работу местных органов Советской власти, и соответственно, в процесс
законотворчества принципа демократического централизма. Существенную
роль в этом сыграло Постановление Чрезвычайного VI Всероссийского съезда
Советов «О точном соблюдении Законов», в котором предписывалось всем
органам и должностным лицам, а также и гражданам точно и неуклонно
соблюдать постановления, положения и распоряжения, издаваемые
центральной советской властью. Меры, отступающие от законов центральных
органов РСФСР или выходящие за их пределы, допускались лишь в том
случае, если они были вызваны экстренными условиями гражданской войны с
контрреволюцией. Но в этих случаях требовалось немедленное сообщение о
подобных мерах в Совет Народных Комиссаров, с копией для
заинтересованных центральных ведомств, с объяснением причин таких
действий и лиц, ответственных за принятие подобных мер.

В дальнейшем был упорядочен и процесс нормотворчества в Центральных
органах советской власти. Постановлением «О советском строительстве»
VIII Всероссийского съезда Советов от 29 декабря 1920 г.
устанавливалось, что законодательные акты, имеющие общегосударственное
значение, имеют право издавать лишь Всероссийские съезды Советов, ВЦИК,
его Президиум и СНК.

Более точно была разграничена законодательная компетенция ВЦИК и СНК.
Декреты, касающиеся установления общих норм политической и экономической
жизни, а также вносящие коренные изменения в существующую практику
государственных органов, обязательно рассматриваются и утверждаются
ВЦИК, причем законопроекты такого рода публикуются и рассылаются местным
органам Советской власти для предварительного обсуждения и выявления их
мнения не позднее, чем за две недели до обсуждения соответствующего
законопроекта и его утверждения ВЦИК. Такой порядок позволял
законодателю учитывать мнения и интересы местных органов власти и
населения. Совет Народных Комиссаров издавал декреты
общегосударственного характера по вопросам не терпящим отлагательства, а
также по военным и иностранным делам и делам, влекущим обязательства для
РСФСР. Причем Президиуму ВЦИК представлялось право отменять
постановления СНК с представлением соответствующего доклада на ближайшей
сессии ВЦИК.

Устанавливался более эффективный порядок контроля за законотворческой
деятельностью местных органов советской власти. Так, акты местных
съездов Советов могли быть отменены лишь вышестоящими съездами, их
исполкомами, ВЦИК и его Президиумом, а постановления местных исполкомов,
также и СНК.

Таким образом, уточнялось понятие декрета как источника права, а также
разграничивались законодательные акты как источники права
общегосударственного и местного уровня. Вместе с тем в связи с
фрагментарностью советского законодательства и наличием существенных
пробелов в праве роль источника права играло революционное
правосознание.

§ 2. Проблема равноправия граждан

Одной из важнейших своих задач Советская власть считала ликвидацию таких
пережитков феодально-крепостнических порядков, как сословные и
религиозные привилегии и ограничения прав, национальное угнетение и
бесправие женщин.

В России вплоть до Октябрьской революции 1917 г. все подданные империи
делились на четыре сословия: дворянство, духовенство, городское сословие
(мещане) и крестьянство. Дворянство, духовенство и верхний слой
городского населения (купечество и так называемые «почетный граждане» —
буржуазия и буржуазная интеллигенция) имели ряд сословных привилегий, в
частности право свободного передвижения по стране и выбора места
жительства, свободного выезда за границу и возвращения обратно, а
дворянство — также получения высших орденов империи. Они имели также
свои сословные учреждения — дворянские собрания, игравшие существенную
роль в местном управлении, дворянские и купеческие клубы, банки,
учреждения опеки и т. д. Крестьянство и низшие слои мещанства были
ограничены в ряде своих прав (права передвижения и выбора места
жительства, выезда за границу и т. д.). Для царской бюрократии были
введены военные и гражданские чины, разделенные на 14 классов, дававшие
их обладателям немалые привилегии. Верхушка бюрократии, армейский
генералитет сплошь состояли из дворянства. Тем более, что получение чина
полковника в армии, капитана 1-го ранга на флоте и действительного
статского советника в гражданской службе давало право для недворян на
вступление в дворянское сословие. Сословный характер государственного
аппарата и офицерского корпуса подчеркивался и сугубо сословной
наградной системой и обращением солдат к офицерам и людей из низших
сословий к чиновникам: «ваше благородие» к младшим офицерам и чиновникам
до VII класса, «ваше высокоблагородие» к старшим офицерам и чиновникам
VI класса и «ваше превосходительство» к генералам и чиновникам от IV
класса и выше.

К привилегиям и ограничениям прав по сословному признаку добавлялись
привилегии по национальному и религиозному признакам. Россия —
государство многонациональное. В нем проживало более ста наций,
народностей и этнических групп. Причем русские составляли лишь 43,3 %
всего населения. Большинство народов, входивших в Российскую Империю,
были в той или иной мере ограничены в политических и гражданских правах.
Государственным языком признавался только русский язык. Родными языками
было запрещено пользоваться в государственных учреждениях, суде, учебных
заведениях. Привилегии и ограничения прав по национальному признаку
тесно переплетались с ограничениями прав по религиозному признаку.

Православная религия являлась государственной. Официальным главой
православной церкви, согласно Основным законам Российской империи 1906
г., был царь. Именно он своими указами утверждал в должности членов
высшего органа церковного управления — Святейшего правительствующего
синода. И от его имени работу Синода контролировал назначенный
императором обер-прокурор. Для других христианских религий
(католической, протестантской и т. д.), а также иных религий (иудейской,
мусульманской, буддийской и т. д.) существовали различные (причем для
каждой свои) ограничения прав. Для иудейской, к примеру, «черта
оседлости» (по реке Днепр, к востоку от которой запрещалось селиться за
исключением лиц некоторых профессий), запрет на приобретение земли в
собственность, квоты для поступления в высшие учебные заведения, на
государственную службу и т. д. Причем ограничениям прав по религиозному
признаку придавалось такое значение, что в паспортах и иных личных
документах фиксировалась не национальная (этническая) принадлежность
подданных, а их вероисповедание. При переходе иноверца в православие все
перечисленные выше ограничения прав отпадали. Исключением были «бродячие
инородцы» (кочевники), где критерием для ограничения прав была не
религиозная или этническая принадлежность, а «бродячий» (кочевой) образ
жизни. Фиксировалась в паспортах также сословная принадлежность (точнее
сами паспорта для лиц привилегированных сословий были иными).

Церковь осуществляла также ряд государственных функций, имевших
непосредственное отношение к правам и обязанностям российских подданных.
Так, приходские священники вели книги актов гражданского состояния, то
есть не только проводили религиозные церемонии, но и регистрировали
рождения, браки, смерти. Именно в архивах приходских церквей хранились
документы, имевшие важнейшее значение для гражданского, наследственного
права. Брачно-семейные споры, в том числе разводы регламентировались
церковными правилами и рассматривались не государственными, а церковными
судами (епархиальными консисториями). Вся сфера просвещения
контролировалась церковью. Это означало, что во всех учебных заведениях,
в том числе средних и высших, обязательно изучался «закон божий». А
«законоучители» — священники входили в состав ученых советов. Церковь
контролировала содержание учебных программ и учебников. Для чиновников и
военнослужащих обязательна была религиозная присяга. При поступлении на
учебу, на государственную службу, бракосочетании, получении паспорта,
следующего чина, ордена обязательным было предоставление справки об
исповеди от приходского священника. В случае, если на исповеди священник
узнает о совершенном или готовящемся государственном преступлении, он
обязан был в нарушение тайны исповеди сообщить об этом в жандармское
управление. Таким образом, справка об исповеди являлась своеобразным
свидетельством о политической благонадежности.

Осуществление церковью указанных выше государственных функций ставило в
зависимость от нее всех подданных империи, формально причисленных к
православию независимо от степени их религиозности (понятия «атеист» в
законе не предусматривалось) и, в том числе, использование ими своих
политических и гражданских прав.

Требовала решения и проблема бесправия женщин. По дореволюционному
Российскому праву женщина вообще не рассматривалась как самостоятельная
личность. Ее социальный статус определялся по отцу или мужу (дочь
чиновника такого-то, или жена купца такого-то). Поэтому замужняя женщина
вписывалась в паспорт мужа и должна была за ним следовать. Он определял
место жительства семьи, распоряжался семейным имуществом, даже в случае
раздельного имущественного режима в браке, жена без согласия мужа не
могла отчуждать лично ей принадлежащего имущества или принять от
кого-либо наследство. Муж определял судьбу детей и при разводе по закону
они оставались с отцом. В случае раздельного проживания супругов (даже
кратковременного) для жены требовался от полиции отдельный вид на
жительство, выдававшийся с письменного согласия мужа, которое могло быть
им в любой момент аннулировано. В этом случае жена обязана была
немедленно вернуться в дом мужа. А при отказе сделать это добровольно,
могла быть препровождена в дом мужа полицией принудительно.

В сельской общине земельный пай полагался лишь на мужчин, а женщинам был
не положен. Поступить на работу женщина могла лишь с согласия мужа, а ее
зарплата была значительно ниже зарплаты мужчин на такой же труд.

Характерно, что в годы I мировой войны разрешено было принимать женщин
на работу в госаппарат, но только на канцелярскую работу и на должности
не выше восьмого класса, но без права присвоения классных чинов и
награждения орденами и медалями за выслугу лет, положенных чиновникам —
мужчинам.

Еще более трудным и унизительным была положение женщин восточных
регионов империи. Шариат и адаты (обычное право) узаконивали
многоженство, куплю и продажу невест (калым), выдачу замуж малолетних и
т. д. Обычай затворничества отгораживал от внешнего мира мусульманку.

Не следует думать, что российское законодательство, определившее
правовой статус женщин, было уникальным. Ограничения гражданских и
семейных прав женщин были в той или иной степени присущи всем
европейским странам, не говоря уж о странах Востока. Многие из подобных
ограничений действуют в ряде стран и в настоящее время.

После Февральской революции 1917 г. буржуазное Временное правительство
предприняло ряд робких и нерешительных попыток отменить привилегии и
ограничения прав по сословным, национальным и религиозным признакам.
Так, в «обращении к гражданам» от 7 марта 1917 г. и в постановлении «О
свободе совести» от 14 июля 1917 г. провозглашалась отмена национальных
и религиозных ограничений. Но эта мера практически осталась на бумаге,
поскольку за церковью по-прежнему осталось исполнение государственных
функций. В августе 1917 г. министерство юстиции подготовило проект
постановления об отмене гражданских чинов и связанных с ними привилегий,
но Временное правительство так и не решилось его утвердить. Практически
было лишь отменено титулование офицеров и чиновников («ваше благородие»
и т. д.). Единственным реальным достижением можно считать разработанное
Юридической комиссией положение «О выборах в Учредительное собрание»,
которое установило всеобщее, равное, прямое избирательное право при
тайном голосовании. По этому «Положению» избирательным правом наделялись
и женщины. Правда, в данном случае члены Юридической комиссии
последовали той практике, которая уже сложилась в России после Февраля
явочным порядком на выборах в Советы рабочих и солдатских депутатов, где
женщины-работницы голосовали на равных основаниях с мужчинами. Участие в
выборах женщин было закреплено в решениях Всероссийского совещания
Советов в апреле 1917 г. С формально-юридической точки зрения именно в
указанном «Положении» женщины впервые официально получили право голоса.
Таким образом, Россия оказалась первой страной, наделившей женщин
избирательным правом. Во Франции и Германии женщины получили
избирательное право в 1919 г., в Великобритании в 1918 г., но лишь
начиная с 30-летнего возраста и замужние. А все остальные
совершеннолетние женщины лишь в 1928 г. В США женщины стали участвовать
в выборах с 1920 г.

Однако, хотя женщины и получили избирательное право, все другие
ограничения в области их гражданских и семейных прав сохранились.

Советская власть с первых дней своего существования взяла решительный
курс на ликвидацию привилегий и ограничений прав граждан по признакам
сословной, национальной, религиозной принадлежности и по признакам пола.
Уже декретом ВЦИК и СНК «Об уничтожении сословий и гражданских чинов» от
10 ноября 1917 г. аннулировались все юридические нормы, действовавшие
ранее в России и закреплявшие правовое неравенство людей; отменялись
бывшие сословия, гражданские чины и связанные с ними привилегии, а также
сословные (дворянские и купеческие) организации и учреждения. Для всего
населения устанавливалось одно общее наименование — граждане Российской
республики.

В «Декларации прав народов России» от 2 ноября 1917 г. Советское
правительство провозгласило отмену национальных и религиозных привилегий
и ограничений и тем самым утвердило принцип равноправия граждан
независимо от их расовой, национальной и религиозной принадлежности. Но
гарантией подлинного равноправия независимо от религиозной
принадлежности должно было стать лишение церкви государственных функций,
прежде всего, в такой важнейшей сфере, касавшейся непосредственно
гражданских и семейных прав граждан как ведение книг актов гражданского
состояния. 18 декабря 1917 г. был опубликован декрет СНК «О гражданском
браке, о детях и о ведении книг актов гражданского состояния», в котором
говорилось: «Российская Республика впредь признает лишь гражданские
браки». Далее декрет гласил: «церковный брак наряду с обязательным
гражданским, является частным делом брачащихся». Лишение церкви всех
государственных функций было завершено декретом СНК от 20 января (2
февраля) 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви».
В декрете устанавливалась свобода каждого гражданина исповедовать любую
религию или не исповедовать никакой, т. е. быть атеистом. Декрет
запрещал указывать в официальных актах, в том числе и в личных
документах граждан (паспортах и т. д.) их религиозную принадлежность.
Церковь лишалась всех государственных функций. «Действия государственных
и иных публично-правовых установлений, — говорилось в декрете, — не
сопровождаются никакими религиозными обрядами и церемониями».
Упразднялась также религиозная присяга. Поскольку школа отделялась от
церкви, то церковь лишалась и права контроля за содержанием учебных
дисциплин, права церковной цензуры. Прекращалась также преподавания
религиозных вероучений во всех учебных заведениях.

Все церковные и религиозные учреждения подчинялись положениям об
обществах и союзах, лишались привилегий и государственного
финансирования. Поскольку церковь представляла собой фактически отрасль
государственного управления, то она финансировалась государством и
церковная иерархия получала оклады содержания. Так, сельский приходский
священник получал в среднем 170 руб. в месяц. Для сравнения напомним,
что сельский учитель получал всего 25 — 30 руб. в месяц. Полицейские
надзиратели и другие низшие полицейские чины от 60 до 90 руб. Младшие
офицеры (до командира роты) от 75 до 120 руб. Высшие церковные иерархи
получали огромные оклады, превышающие оклады министров, губернаторов и
командующих армиями. Так петербургский митрополит получал 21,5 тыс. руб.
в месяц. Имущество церкви объявлялось всенародным достоянием
(национализировалось). Однако органы власти обязаны были передавать в
бесплатное владение общинам верующих молитвенные здания и предметы
культа, необходимые для богослужения. Церковные и религиозные учреждения
не могли применять по отношению к верующим меры принуждения.

Отделение церкви от государства превратило ее из отрасли
государственного управления, каковой она была при царизме и даже при
Временном правительстве, когда ею управлял чиновник (обер-прокурор
Святейшего Синода), в самоуправляющееся религиозное объединение. Именно
в условиях революции после двухсотлетнего синодального управления
впервые собрался выборный орган церковного управления православной
церкви — поместный собор, который избрал главу православной церкви —
патриарха.

Одновременно с упразднением сословий и аннулированием правового
неравенства по национальному и религиозному признакам шел процесс
ликвидации правового неравенства женщин. Уже декрет «О земле» установил
право пользования землей независимо от пола, то есть тем самым узаконил
выделение земельного пая в общинах не только на мужчин (как это было
раньше), но и на женщин. Декрет о равной оплате за равный труд установил
нормы оплаты женского труда такие же, как и за труд мужчин. Тем самым
права женщин были в основном уравнены с правами мужчин в
производственной сфере. Декреты «О разводе», «О браке, детях и ведении
книг актов гражданского состояния» в основных чертах уравняли права
женщин с правами мужчин в брачно-семейной сфере. Окончательно равенство
прав женщин с мужчинами было закреплено в первых советских кодексах —
Трудовом кодексе и Кодексе законов об актах гражданского состояния,
брачном, семейном и опекунском праве, принятых в 1918 г., о чем более
подробно будет сказано далее в главах, посвященных конкретным отраслям
права.

Отменив ограничения прав по признакам бывшей сословной, национальной и
религиозной принадлежности и по признакам пола, советская власть ввела
такие ограничения по признаку социальной принадлежности. Эти ограничения
впервые были провозглашены в «Декларации прав трудящегося и
эксплуатируемого народа», а затем подтверждены в Конституции РСФСР 1918
г. В конституции подчеркивалось, что «власть должна принадлежать целиком
и исключительно трудящимся массам и их полномочному представительству —
Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». И, следовательно,
«эксплуататорам не может быть места ни в одном из органов власти» (ст.
7).

Опыт истории показывает, что во всех революциях, контрреволюциях и
гражданских войнах лица из числа тех социальных сил, которые выступали
против революции (или, наоборот, против победившей контрреволюции),
лишались политических, а нередко и гражданских прав. Так было в годы
революции XVII в. в Англии, когда «кавалеры» (сторонники короля)
лишались не только права участвовать в выборах в парламент, но и своей
собственности. И, наоборот, когда после реставрации монархии в 1660 г.
волна репрессий, конфискаций имущества и ограничений прав обрушилась на
бывших участников революции. Так было во времена Великой Французской
революции, когда политических и гражданских прав были лишены
«аристократы» и духовенство, отказавшееся присягать на верность
республике. А после реставрации Бурбонов, наоборот, ограничениям прав и
репрессиям подверглись участники революции. Так же было и во времена
гражданской войны в США в 60 —70-е гг. XIX в. Достаточно вспомнить XIV
поправку к Конституции США, где в п. 3 говорилось, что ни одно лицо не
может занимать должность гражданскую или военную, если оно «участвовало
в мятеже или восстании против Соединенных Штатов либо оказывало
поддержку их врагам». Не стала исключением и русская революция. Поэтому
полноправными гражданами по Конституции РСФСР являлись лишь трудящиеся.
Нетрудовые элементы были ограничены в правах, прежде всего политических.
Поскольку важнейшим из политических прав было право избирать и быть
избранным в органы власти, то критерии ограничения в правах содержались
в ст. 65 Конституции, определявшей категории населения, лишавшихся
избирательных прав. Это лица, прибегавшие к наемному труду с целью
извлечения прибыли, жившие на нетрудовые доходы (проценты с капитала,
прибыль с предприятий, поступления с имущества и т. д.), а также монахи
и духовные лица различных религий, бывшие служащие и агенты полиции,
корпуса жандармов и охранных отделений, члены бывшего царствовавшего в
России дома, лица, осужденные за корыстные и порочащие преступления.
Таким образом, в основу лишения политических прав были положены
социально-экономические и моральные критерии, а не только социальное
происхождение как таковое. Это важно подчеркнуть поскольку значительное
число старых специалистов (инженеров, ученых, врачей, офицеров,
генералов и т.д.), в том числе и выходцев из буржуазии и дворянства,
служило в советских учреждениях, в Красной армии, правоохранительных
учреждениях, даже в ВЧК. В этой связи можно напомнить, что сам глава
Советского правительства В.И. Ленин, нарком иностранных дел Г.В.
Чичерин, нарком государственного призрения A.M. Коллонтай были
потомственными дворянами. Соответственно, выходцы из буржуазии и
дворянства, служившие советской власти не лишались политических прав, и
не ограничивались в гражданских правах. В этой связи следует
подчеркнуть, что в соответствие ст. 23 Конституции Советская власть
«лишает отдельных лиц и отдельные группы лиц прав, которые они
используют в ущерб интересам социалистической революции». Отсюда
вытекают два вывода. Первый из них: лишение прав не обязательно связано
с прошлой социальной принадлежностью. И, второй вывод: права и свободы
должны использоваться в интересах социалистической революции и
социалистического строительства. Этот вывод имел принципиальное значение
и повлек развитие в последующем законодательстве, особенно
конституционном. Впрочем и в ряде конституций Запада тоже закреплялся
сходный принцип, состоявший в том, что права граждан могут
использоваться лишь в интересах устранения злоупотреблений в рамках
существующего строя. В этой связи достаточно вспомнить текст I поправки
к Конституции США, в которой говорится о праве граждан собираться мирно
и без оружия, но лишь для обращения к правительству с петициями об
устранении злоупотреблений. Иными словами, цель подобных собраний —
прекращение злоупотреблений и укрепление таким образом существующего
строя. Только в 1969 г. Верховный суд США расширительно истолковал эту
норму Конституции и предоставил гражданам право выражать на такого рода
собраниях свободно свои взгляды, за исключением призывов к общественным
беспорядкам, совершению уголовных преступлений и призывов к
насильственному свержению существующего строя.

Комментируя ст. 23 Конституции РСФСР 1918 г. глава Советского
правительства В.И. Ленин подчеркивал, что свергнутые эксплуататоры сами
поставили себя вне Советов, выступив с оружием в руках против Советской
власти и развязав (при поддержке иностранных интервентов) в стране
гражданскую войну. «Вопрос о лишении эксплуататоров избирательного
права, — писал Ленин, — есть чисто русский вопрос, а не вопрос о
диктатуре пролетариата вообще». В Программе РКП6), принятой VIII съездом
партии большевиков в разгар гражданской войны в 1919 г., говорилось, что
ограничение прав свергнутых эксплуататоров — временная мера, и
соответственно тому, как «будет исчезать необходимость в этих временных
мерах, партия будет стремиться к их сужению и полной отмене».

Как уже говорилось выше, четкие критерии, кто пользуется правами в
полном объеме, а кто их лишается, были разработаны применительно к
избирательному праву, но они практически относились ко всему комплексу
политических прав, а в ряде случаев (как это будет подробнее показано
далее) выходили за рамки только политических прав. Особенно это
относилось к гражданскому, земельному, уголовному праву.

§ 3. Гражданская война в России, ее особенности и влияние на развитие
права

Советское право (особенно со второй половины 1918 г. и до начала 1921
г.) развивалось под знаком развернувшейся в стране ожесточенной
гражданской войны. Отдельные ее вспышки начались уже с Октября 1917 г.

Лидеры российской контрреволюции, а также; контрреволюционно настроенная
часть старого офицерского корпуса и генералитета первоначально делали
ставку на казачьи мятежи против Советской власти. Казачьей верхушке,
спекулируя на сословных предрассудках, удалось вовлечь в ряды мятежников
значительную массу казаков и захватить большую территорию на Дону и
Северном Кавказе, что способствовало вторжению на Дон немецких войск.
Однако, казачьи мятежи носили в основном локальный характер и не могли
представлять смертельной опасности для Советской власти.

Полномасштабная гражданская война в стране началась лишь с мая-июня 1918
г. с мятежа чехословацкого корпуса. Именно вмешательство иностранных
войск явилось сигналом к ее началу. И в этом состоит ее главная
особенность. Для того, чтобы современному читателю была понятна истинная
суть дела, поскольку в нынешней учебной (и не только в учебной)
историко-правовой и исторической литературе о многих фактах
умалчивается, следует эти факты напомнить.

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Похожие документы
Обсуждение

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Заказать реферат!
UkrReferat.com. Всі права захищені. 2000-2020