Зеленецкий В.С. 1998 – Возбуждение уголовного дела (книга)

Зеленецкий В.С. 1998 – Возбуждение уголовного дела

Предисловие

Борьба с преступностью осуществляется правоохранительными органами с
помощью самых разнообразных средств. Среди них имеются как правовые так
и не правовые средства. Первые регламентированы различными нормативными
актами. Вторые используются вне специальной правовой регламентации.
Однако и их применение на практике не должно осуществляться в нарушение
Закона.

В системе правовых средств борьбы с преступностью особое место занимают
процессуальные средства. Их использование возможно лишь в структуре
конкретного уголовного процесса. Последний, как известно, возникает в
автодинамическом порядке в момент поступления в правоохранительные или
судебные органы заявлений, сообщений или иной информации о совершённых
или подготавливаемых преступлениях. Следовательно, наличие или
отсутствие такой информации, равно как и ее качественная определенность,
делают, соответственно, возможным или невозможным применение в борьбе с
преступностью рассматриваемых здесь процессуальных средств. Их
эффективность зависит от многих факторов, в том числе от качества работы
правоохранительных органов с заявлениями, сообщениями и другой
информацией о преступлениях.

Определение качества названной работы возможно лишь на основе анализа ее
состояния в каждом отдельно взятом правоохранительном органе за один и
тот же временной период. Не случайно в специальной литературе обращается
внимание на то, что “познание объекта как раз и начинается с выделения
его состояния”. При этом под состоянием конкретного вида работы следует
понимать всю совокупность присущих ей позитивных и негативных сторон,
характеризующих ее количественную и качественную определенность на
момент анализа формируемых на его основе соответствующих оценок.

Для объективности названных оценок следует использовать в процессе
анализа, прежде всего документальные формы отражения состояния работы
органов дознания, досудебного следствия, прокуратуры и суда с
заявлениями и сообщениями о преступлениях. К ним, естественно, относятся
данные уголовной статистики, анализы, обзоры и обобщения юридической
(следственной, прокурорской, судебной) практики и т.п.

Но состояние борьбы с преступностью также детерминировано и во многом
обусловливается состоянием объекта данного вида социальной борьбы, т.е.
преступности. Именно поэтому её анализ является непременным условием
получения объективных данных для соответствующих выводов или
предложений, содержащихся в работе.

Как в процессе исследования так и при формулировании полученных в
конечном счёте результатов учитывалось также и состояние преподавания, а
значит и доброкачественность изучения студентами, слушателями или
курсантами высших учебных заведений тех предметов, к которым относятся
разрабатываемые в монографии проблемы.

Следует, наконец, обратить внимание и на то, что излагая в этой работе
своё видение обсуждаемых в ней проблем, автор всегда помнил своих
предшественников, которые внесли определённый вклад в разработку самых
разнообразных вопросов, относящихся к данной теме. Именно поэтому я
считал нужным упомянуть их имена в довольно обширном перечне
литературных источников, который, кстати, будет весьма полезен для
других исследователей актуальных проблем доследственного уголовного
процесса.

Книга обращена прежде всего к практическим работникам всех
правоохранительных и судебных органов, учёным, студентам высших
юридических учебных заведений страны, к курсантам специальных учебных
заведений Министерства внутренних дел, Службы безопасности и
Министерства обороны Украины, а также к слушателям институтов повышения
квалификации всех правоохранительных органов страны.

При этом я надеюсь, что предлагаемая вниманию читателя книга будет
способствовать не только повышению их образовательного уровня, но и
совершенствованию профессионального мастерства тех, кто повседневно
ведёт трудную, нередко опасную, но очень нужную для всего общества
борьбу с преступностью.

Выражаю искреннюю признательность рецензентам этой работы, всем, кто в
той или иной мере способствовал её изданию.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Актуализация темы исследования

§ 1. Криминогенный аспект актуальности темы исследования.

Количество решений о возбуждении уголовного дела находится в прямой
зависимости от числа преступлений, совершённых в соответствующем
регионе. Поскольку в нашем случае речь идёт не об отдельном регионе или
их ограниченной совокупности, а о практике разрешения заявлений и
сообщений о преступлениях на всей территории страны, то обоснование
актуальности данной темы необходимо осуществлять с учётом состояния
преступности в Украине в целом. Именно с этой точки зрения
рассматриваемый аспект актуальности данной темы именуется криминогенным.

За последние пять лет рост преступности в стране достиг размеров,
угрожающих нормальному функционированию государства, стал опасным для
жизнедеятельности общества. Не случайно проблемы борьбы с преступностью
обсуждались не только на межведомственных совещаниях правоохранительных
органов, но и на совместном заседании Координационного комитета по
борьбе с коррупцией и организованной преступностью и Совета национальной
безопасности страны с участием Президента Украины. По данным Генеральной
Прокуратуры Украины в 1996 году было зарегистрировано 617262
преступления, а в 1995 году – 641860 преступлений. Последний показатель
характеризует высший уровень роста преступности в стране за последние
пять лет. И хотя в 1996 году в сравнении с 1995 годом совершено на 24598
преступлений меньше (-3.8%), такое соотношение указанных показателей
состояния преступности в названные годы не даёт оснований для
утверждения о снижении уровня преступности в стране в целом. Напротив,
можно констатировать, что в последние два года рост преступности
стабилизировался на самом высоком уровне и пока нет объективных данных
для вывода о наступлении переломного момента в динамике преступности в
сторону её снижения. Не случайно Президент Украины Л.Д. Кучма в своём
выступлении на расширенном заседании Координационного комитета по борьбе
с коррупцией и организованной преступностью 14 февраля 1997 года
отметил, что “и сегодня приходится говорить об отсутствии существенных
сдвигов, заметных конкретных результатов в борьбе с преступностью и
коррупцией”.

/Количество зарегистрированных преступлений в 1995-1996 годах в каждом
регионе страны и в Украине в целом может быть проиллюстрировано данными
отдела статистики Генеральной прокуратуры Украины. (См. таблицу 1)

Таблица 1

При всей ценности приведенных данных они не содержат сведений о
количестве возбужденных уголовных дел в каждом из перечисленных регионов
и в целом по Украине. Нет таких сведений и

в других разделах статистического сборника. Можно лишь предположить, что
по каждому из зарегистрированных преступлений принято решение о
возбуждении уголовного дела. Но на самом деле такого в реальной
действительности не бывает, поскольку на практике нередко в одном
постановлении органа дознания, следователя или прокурора отражается
решение о возбуждении уголовного дела по нескольким преступным актам,
равно как и в отношении нескольких лиц, совершивших одно или несколько
преступлений. И тем не менее, данные о совершении на территории Украины
свыше шестисот тысяч преступлений в год свидетельствуют об актуальности,
важности своевременного, законного и обоснованного принятия
соответствующими правоохранительными органами решений о возбуждении
уголовного дела. Названная проблема актуализируется также и тем, что на
практике нередки случаи принятия следователями и органами дознания
незаконных решений об отказе в возбуждении уголовного дела. Сказанное
убедительно подтверждается результатами надзорной деятельности
прокуроров, в частности, числом вынесенных ими постановлений об отмене
решений органов дознания и следствия об отказе в возбуждении уголовного
дела с одновременным его возбуждением.

Приведенные данные (См. таблицы 2 и 3) свидетельствуют, во-первых, о
росте числа незаконных решений об отказе в возбуждении уголовного дела;
во-вторых, такая негативная работа с заявлениями и сообщениями о
преступлениях характерна для большинства регионов страны и для всех
органов дознания и предварительного след-

ствия, в-третьих, отмечается рост активности надзорной деятельности
прокуроров в выявлении и принятии мер к устранению нарушений законов при
приёме и разрешении правоохранительными органами заявлений, сообщений и
другой информации о преступлениях.

Следует обратить внимание на то, что на практике ещё встречаются случаи,
когда прокуроры отменяют постановления органов дознания об отказе в
возбуждении уголовного дела, но при этом сами уголовное дело не
возбуждают. Такие действия прокуроров противоречат части 4 ст. 100 УПК
Украины в соответствии с которой “в случае необоснованного отказа в
возбуждении уголовного дела следователем или органом дознания прокурор
своим постановлением отменяет постановление следователя или органа
дознания и возбуждает дело”.

Специальное изучение обстоятельств, обусловливающих принятие указанных
незаконных решений прокурорами, показало, что на практике такие решения
принимаются ими в связи с неполнотой исследования обстоятельств
совершённого преступления, отраженных в материалах об отказе в
возбуждении уголовного дела. Именно поэтому, после отмены постановлений
органов дознания об отказе в возбуждении уголовного дела, такие
материалы направляются прокурорами на дополнительную проверку тем же
органам дознания.

Наконец отметим, что проблема возбуждения уголовных дел актуализируется
ещё и тем, что на практике довольно много дел возбуждается без законных
поводов и достаточных оснований, что, естественно, обусловливает
принятие прокурорами решений об отмене незаконных постановлений органов
дознания и предварительного следствия о возбуждении уголовного дела либо
о прекращении таких дел. Сказанное можно проиллюстрировать следующими
данными:

Как видно, не только рост преступности, необходимость борьбы с ней
самыми разнообразными средствами, в том числе и процессуальными, но и
наличие существенных недостатков в деятельности правоохранительных
органов при их использовании актуализируют проблемы возбуждения
уголовных дел во всех регионах страны. Для подтверждения этого
обстоятельства и приведены соответствующие статистические данные,
характеризирующие действительное положение дел в различных
правоохранительных органах всех областей Украины, Республики Крым,
городов Киева и Севастополя, а также во всех транспортных и
специализированных прокуратурах.

§ 2. Праксиологический (практически-прикладной) аспект актуальности темы
исследования

Общественная практика является критерием истинности наших знаний об
изучаемых явлениях окружающей действительности. Но такой она является
лишь до тех пор, пока сама осуществляется (развивается) в соответствии с
объективно присущими для правового государства закономерностями, т.е.
лишена каких-либо субъективных привнесений, а тем более умышленного
искажения фактического положения дел. Эти утверждения верны и для
характеристики юридической практики. Однако в сфере борьбы с
преступностью такая практика должна развиваться не только с учетом
специфики окружающей сё действительности, но и в соответствии с
действующим законодательством и, непременно, в интересах общества.

С этой точки зрения важно выяснить реальное содержание деятельности
органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда
связанной с разрешением поступивших к ним заявлений, сообщений и другой
информации о совершённых или подготавливаемых преступлениях. При этом
следует исходить из общего объема поступившей в правоохранительные
органы информации и количества принятых в этой связи решении.

Приведенные показатели весьма важны для характеристики не только
постоянного роста числа поступающих ежегодно заявлений и сообщений о
преступлениях, но и для иллюстрации роста преступности, о чём
неоднократно отмечалось в различных решениях Верховного Совета Украины,
Указах Президента страны и вполне определённо констатируется в
государственных программах борьбы с преступностью.

При всей ценности изложенных выше данных в них всё же отсутствуют
сведения, характеризующие негативные стороны деятельности органов
дознания и предварительного следствия с заявлениями, сообщениями, иной
информацией о преступлениях. Между тем, именно органы дознания и
следствия нередко сами скрывают указанные источники информации о
преступлениях от регистрации, а преступления от учёта; фальсифицируют
материалы различных видов производств; проявляют халатность и
безразличие при осуществлении возложенных на них функций.

По данным Генеральной прокуратуры Украины в процессе надзора за
законностью дознания и предварительного следствия в органах внутренних
дел было выявлено скрытых от учёта преступлений: в 1993 году -13693
преступления; в 1994 -13720; в 1995 -14392;

в 1996 – 15261, а в 1997 году – 16421 преступление. Многолетнее изучение
практики, как в период работы в органах прокуратуры, так и в процессе
повышения квалификации прокурорско-следственных работников в ИПК
Генеральной прокуратуры Украины, позволило выявить большое разнообразие
применяемых органами дознания способов сокрытия заявлений, сообщений,
иной информации от регистрации, а преступлений от учёта. Обобщённое их
представление имеет важное ориентирующее значение, с одной стороны, для
руководителей соответствующих органов, обеспечивающих соблюдение
подчинёнными им лицами учётно-регистрационной и процессуальной
дисциплины, а с другой, для прокуроров, осуществляющих надзор в этой
сфере деятельности. К способам сокрытия заявлений, сообщений и других
источников информации о преступлениях относятся: отказ заявителю в
приёме информации для регистрации; сокрытие принятых заявлений,
сообщений, иной информации от регистрации; регистрация принятой
информации в неполном объёме; утаивание от регистрации некоторых
существенных эпизодов, фактов или соучастников преступной деятельности;
приобщение источников информации о совершённом преступлении к материалам
об отказе в возбуждении уголовного дела оформленным по другим
информационным источникам; списание заявлений и сообщений в наряд
канцелярии без принятия по ним решений в предусмотренном законом
порядке; умышленное занижение опасности деяния, о котором сообщается
заявителем, с последующей их квалификацией как деяний, не представляющих
большой общественной опасности; принятие по заявлению или сообщению
незаконного решения об отказе в возбуждении уголовного дела по
реабилитирующим лицо основаниям (п. п. 1 и 2 ст. 6 УПК ) или незаконное
направление источников информации в другие регионы на основе мнимой
(надуманной) их подведомственности другим органам; сокрытие
возвратившихся из других регионов или органов заявлений и сообщений от
регистрации в Книге учета заявлений и сообщений о преступлениях (КУЗСП)
с последующим списанием их в наряд или принятия по ним незаконных
решений об отказе в возбуждении уголовного дела, без регистрации
последних в установленном инструкцией порядке.

Способы сокрытия преступлений от учёта также многообразны. Чаще всего
они выражаются в незаконном прекращении уголовных дел, как правило, по
реабилитирующим основаниям в отношении действительно виновных лиц;
выставлении карточек о прекращении уголовного дела, хотя по нему
производство фактически продолжается; незаконном объединении уголовных
дел или материалов о преступлении с имеющимся уголовным делом без учёта
выявленного нового преступления в установленном порядке; незаконном
выделении уголовных дел или материалов из них с последующей передачей
последних в архив; предоставлении в информационный центр МВД ложных
сведений о прекращении или приостановлении производства по уголовным
делам при отсутствии в действительности такого рода решений;
фальсификации материалов не только об отказе в возбуждении уголовных дел
но и тех, которые включены в состав конкретного уголовного дела и т.д.
Важно обратить внимание на то, что между способами сокрытия заявлений,
сообщений, иной информации о преступлениях от регистрации и способами
сокрытия преступлений от учёта имеется как прямая так и обратная связь.
С одной стороны, сокрытие заявлений и сообщений о преступлениях от
регистрации приводит в конечном счёте к сокрытию действительно
совершённых преступлений от учёта. С другой стороны, скрытые от учёта
преступления побуждают работников органов дознания к фальсификации
соответствующих заявлений и сообщений как и данных об их регистрации,
что в свою очередь затрудняет выявление уже совершённых преступлений. В
своём единстве и те и другие виды сокрытия учётно-регистрационных
объектов приводят к умышленному искажению статистической отчётности,
создают ложное представление о состоянии работы с заявлениями и
сообщениями о преступлениях, не позволяют принять эффективные меры к
преобразованию негативной практики деятельности органов дознания в
позитивную, соответствующую требованиям закона, успешной реализации
плановых мероприятий, Комплексной целевой программы борьбы с
преступностью.

Допускаются и другие способы нарушения учётно-регистрационной дисциплины
и опять-таки для умышленного искажения статистической отчетности, а
значит и фактического положения дел в борьбе с преступностью. В
частности, продолжают встречаться Случаи составления учётных документов
о раскрытии преступлений на вымышленных лиц или понуждение
подозреваемых, обвиняемых или уже осужденных за другие преступления лиц
“взять на себя” нераскрытые преступления.

Сокрытие информации о совершённых преступлениях от регистрации, а
преступлений от учёта ведёт к весьма существенным негативным
последствиям, в частности: уклонению преступников от уголовной
ответственности; продолжению ими преступной деятельности; невозможности
не только раскрытия преступлений, но и оставления потерпевших без
предусмотренной законом защиты их интересов; дискредитации органов
дознания и предварительного следствия, снижение их престижа в глазах
граждан и общества, | негативное их отношение к правоохранительным
органам; неуверенности граждан и общества в своей защищённости от
преступных элементов со стороны государства и его правоохранительных
органов. Изложенные факты не только снижают социальный престиж органов
дознания, следствия, прокуратуры, но и вызывают возмущение как отдельных
граждан, так и общества в целом. При этом негативную оценку деятельности
органов дознания дают не только граждане, средства массовой информации,
но и сами сотрудники этих органов. Сказанное полностью подтверждается
результатами социологических исследований, среди которых интерес для
данной работы представляет оценка эффективности деятельности милиции и
причины, по которым население избегает контактов с работниками милиции.

Оценка эффективности деятельности милиции (в ответах населения и
работников милиции)

Как видно, среди опрошенных обеих групп явно преобладает низкая оценка
эффективности деятельности милиции. Так считает 2/3 граждан и чуть
больше половины опрошенных работников милиции.

Проанализировав приведенные данные автор приходит к выводу, что “низкая
оценка эффективности деятельности милиции значительным большинством
опрошенных носит не случайный характер, разделяется основными
социальными слоями населения и даже большинством работников милиции.
Можно предположить, что такое мнение является в значительной мере
результатом общего кризиса доверия ко всем институтам власти, в том
числе и к милиции. Необходимо осознать, что такое мнение об
эффективности работы милиции является серьёзным негативным фактором,
осложняющим её деятельность. Изменение этого мнения в более
благоприятном для милиции плане является одной из её основных задач в
сфере взаимоотношений с населением”. Позитивному решению этой задачи, а
значит и повышению эффективности работы милиции, во многом будет
способствовать принципиальный, требовательный и, в тоже время,
объективный прокурорский надзор. Это относится и к его роли в устранении
обстоятельств обусловливающих пассивное отношение населения к нуждам
милиции, как органу дознания.

Причины, по которым население избегает контактов с работниками милиции

удовлетворительный контроль за соблюдением законности в рассматриваемой
сфере деятельности со стороны вышестоящих органов внутренних дел;
пассивность граждан в отстаивании своих прав перед органами милиции в
силу боязни расправы с ними и наступления других негативных последствий
как со стороны преступных элементов, так и со стороны работников
милиции; низкий уровень гласности в работе органов милиции с
заявлениями, сообщениями о преступлениях или полное её отсутствие в
других органах, например, в подразделениях службы безопасности, что
лишает население возможности своевременно подвергать критике негативную
деятельность названых органов, принимать меры к эффективной защите своих
законных интересов; наличие в обществе реальных условий уклонения
работников органов дознания от различных видов ответственности за
сокрытие заявлений, сообщений, иной информации о преступлениях от
регистрации, а преступлений от учета. Наконец укажем, что существованию
перечисленных негативных явлений в деятельности органов дознания
способствует неудовлетворительный прокурорский надзор как в силу его
корпоративной заинтересованности (поскольку, прокуратура также входит в
систему правоохранительных органов, ответственных за состояние
законности и борьбы с преступностью), так и профессиональной
некомпетентности некоторых прокуроров, либо их элементарной служебной
халатностью.

§ 3. Дидактический аспект актуальности темы исследования

Принятие лицом производящим дознание, следователем, прокурором или
судьёй адекватных решений о возбуждении уголовного дела (или отказе в
этом) возможно лишь на основе глубоких знаний, относящихся к данному
виду деятельности. Последние приобретаются сначала на студенческой
скамье в высших учебных заведениях страны, а затем в институтах
повышения квалификации различных правоохранительных органов. В
зависимости от специфики учебного заведения изучению проблем возбуждения
уголовного дела уделяется различный объём времени. В юридических учебных
заведениях общего профиля тема “Возбуждение уголовного дела” изучается в
структуре учебной дисциплины “Уголовный процесс”. В соответствии с
учебным и учебно-тематическим планам, этой теме отводится четыре
лекционных часа и шесть часов семинарских и практических занятий. Много
это или мало? И сколько вообще необходимо времени для изучения всего
комплекса проблем, относящихся к данной теме? Ответ на этот вопрос не
может быть умозрительным. При его решении следует исходить из объёма
вопросов, которые в своём единстве образуют содержание рассматриваемой
темы. Отражая потребности практики, современная наука разработала
довольно стройное и целостное учение о возбуждении уголовного дела,
которое включает в свой состав следующий перечень вопросов.

Первая группа: Сущность возбуждения уголовного дела (понятие, природа,
значение, цели возбуждения уголовного дела; его место в системе иных
уголовно-процессуальных институтов).

Вторая группа вопросов: Информационные основы возбуждения уголовного
дела (понятие информационных основ возбуждения уголовного дела, виды
источников информации о совершённых и подготавливаемых преступлениях;
характеристика поводов к возбуждению уголовного дела; соотношение
источников иной информации о совершённых преступлениях и поводов к
возбуждению уголовного дела).

Третья группа вопросов: Основания возбуждения уголовного дела (сущность
оснований и условий возбуждения уголовного дела; соотношение поводов и
оснований к возбуждению уголовного дела; значение указанных феноменов
для своевременного, законного и обоснованного возбуждения уголовного
дела).

Четвёртая группа вопросов: Специфика возбуждения уголовных дел по
различным видам преступлений (возбуждение уголовного дела при совершении
различных видов единичных преступлений; принятие такого решения при
совершении совокупности преступлений; возбуждение уголовного дела в
связи с совершением преступлений с дисциплинарной или административной
преюдицией; возбуждение уголовного дела при конкуренции правовых норм;
или в связи с совершением преступлений двумя или более лицами по
отношению друг к другу; возбуждение уголовного дела по вновь выявленным
в ходе расследования преступлениям а также в связи с заменой основной
формы производства о совершённом преступлении дополнительной;
возбуждение уголовного дела по заявлениям и сообщениям о безвести
пропавшем гражданине; а также в связи с вновь открывшимися
обстоятельствами, возбуждение уголовных дел по заявлениям и сообщениям о
хищении грузов на транспорте).

Пятая группа вопросов: Процессуальный порядок возбуждения уголовного
дела (здесь прежде всего должны рассматриваться общие правила
возбуждения уголовного дела, а затем характеризоваться специальные
правила принятия данного вида решения; его форма и содержание;
последствия возбуждения уголовного дела, а также правовые последствия
нарушения процессуального порядка принятия решения в доследственном
уголовном процессе).

Шестая группа вопросов: Требования, предъявляемые к решению о
возбуждении уголовного дела. (Основания выделения требований,
предъявляемых к решению о возбуждении уголовного дела; требования,
предъявляемые к форме решения; к его содержанию; наконец, требования,
предъявляемые и к форме и к содержанию решения о возбуждении уголовного
дела).

Седьмая группа вопросов: Решение о возбуждении уголовного дела в общей
системе уголовно-процессуальных актов. (Общие аспекты соотношения
решения о возбуждении уголовного дела с системой уголовно-процессуальных
актов; соотношение возбуждения уголовного дела с решениями о задержании
лица, совершившего преступление, об избрании меры пресечения в виде
заключения под стражу; о привлечении лица в качестве обвиняемого; с
решениями об изменении обвинения; с обвинительным заключением; об
утверждении прокурором обвинительного заключения; о предании обвиняемого
суду и приговором суда.

Понятно, что такой перечень вопросов не является исчерпывающим. Со
временем наука и передовая практика накопят новые знания относящиеся к
обсуждаемой здесь проблеме, но на сегодняшний день названный перечень
вопросов отражает последние достижения теории и практики возбуждения
уголовного дела и все они должны изучаться как в высших юридических
заведениях страны, так и в институтах повышения квалификации кадров всей
системы правоохранительных органов.

С учётом 35-летнего опыта обучения не только студентов но и
прокурорско-следственных работников могу со всей определённостью
утверждать о необходимости изучения всего многообразия проблем
возбуждения уголовного дела в составе специального курса именуемого
“Доследственный” уголовный процесс”, который должен рассматриваться в
качестве исходной и в то же время составной части современной
уголовно-процессуальной науки. Последняя будет совершенствоваться и
развиваться вместе с разработкой актуальных проблем доследственного
уголовного процесса, а значит и учения о возбуждении уголовного

дела. Этой цели посвящено и данное исследование, структуру которого
предопределила специфика взаимосвязи всех перечисленных выше групп
вопросов, подлежащих изучению во всех юридических учебных заведениях
страны.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Сущность возбуждения уголовного дела

§ 1. Понятие возбуждения уголовного дела

Для практического работника выяснение сущности возбуждения уголовного
дела может показаться излишним, поскольку каждое лицо, производящее
дознание, следователь и прокурор, как правило отождествляет с указанным
понятием деятельность, связанную с принятием одноимённого решения или с
постановлением, в форму которого данное решение облечено. Между тем,
такой подход к сущности рассматриваемого феномена является узким,
односторонним, а, значит, не верным. Только адекватный, т.е.
соответствующий сущности рассматриваемого явления подход, обеспечивает
правильное решение всего комплекса вопросов, связанных с возбуждением
уголовного дела, а значит имеет не только познавательное, но и
непосредственно-практическое значение.

Возбуждение уголовного дела, как понятие, является многозначным и, ввиду
этого, недостаточно определённым. В теории и на практике в него
вкладывают несколько смысловых значений.

Во-первых, когда говорят о возбуждении уголовного дела, то имеют ввиду
самостоятельный институт уголовно-процессуального права. И это верно,
поскольку во втором разделе УПК Украины имеется специальная восьмая
глава, которая под названием “Возбуждение уголовного дела” объединяет
обособленную совокупность правовых норм (ст. 94-100), регулирующих
процессуальный порядок работы органов дознания, предварительного
следствия, прокурора и судьи с заявлениями и сообщениями о
преступлениях, их разрешении путём возбуждения уголовного дела, отказа в
принятии такого решения или о направлении названных источников
информации о преступлениях по подследственности или подсудности.

Во-вторых, понятием возбуждение уголовного дела обозначают исходную (или
первую) часть уголовного процесса, где происходит прием заявлений и
сообщений о преступлениях, их проверка и разрешение в установленном
законом порядке. Традиционно такую часть уголовного процесса именуют
стадией возбуждения уголовного дела.

В-третьих, под возбуждением уголовного дела понимают сам
производственный процесс, т.е. совокупность осуществляемых компетентными
лицами рабочих действий связанных с принятием решения о возбуждении
уголовного дела в указанной процессуальной стадии. Но если это так, то
причем тут “дело”? Речь, очевидно, должна идти о возбуждении (начале)
вполне определённого вида производственной деятельности, а не о деле, в
документальном фонде которого последняя как раз и получает своё
фиксированное отражение. По своей природе и содержанию эта деятельность
является процессуальной и выступает в виде продолжения уже
осуществлявшейся до этого уголовно-процессуальной деятельности в связи с
актом её инициации при приёме и проверке компетентным органом заявления
или сообщения о совершённом или подготавливаемом преступлении.

Поскольку это действительно так, возникает необходимость в разграничении
одного вида (доследственной) процессуальной деятельности от другого вида
процессуальной деятельности, возникающей после или в связи с завершением
доследственного уголовного процесса. В рассматриваемом случае последний
завершается возникновением нового по своей природе следственного
производства, что и должно получить отражение в конкретном его
обозначении, а значит и в адекватном, те соответствующем природе данного
явления понятийном аппарате .

В этом плане представляется правильным говорить о возбуждении
следственного производства, а не уголовного дела, в котором названное
производство отражается и, наконец, получает своё фиксированное
закрепление в конкретном уголовном деле, точно так, как отражаются в
этом документальном фонде ход и результаты других видов процессуальных
производств.

Наконец, четвёртый смысл понятия “возбуждение уголовного дела” отражает
сущность и результат принятого компетентными органами одноимённого
решения зафиксированного в соответствующем постановлении лица,
производящего дознание, следователя, прокурора или судьи.

Именно этому аспекту рассматриваемого явления и будет посвящено всё
дальнейшее изложение Но здесь следует обратить внимание на то, что все
смысловые значения данного понятия взаимосвязаны и в реальном уголовном
процессе реализуются во взаимозависимости, а точнее говоря, в их
объективном единстве.

В новом уголовно-процессуальном законодательстве указанная
многозначность смысловых значений понятия “возбуждение уголовного дела”
должна быть устранена Это обеспечит не только адекватность понятийного
аппарата, но и однообразие его понимания как учёными, так и
практическими работниками.

Справедливости ради отмечу, что у членов рабочей группы по подготовке
проекта нового Уголовно-процессуального кодекса понимание необходимости
внесения в закон соответствующих изменений в рассматриваемом вопросе
Имеется В ст. 155 Проекта УПК речь идёт не о возбуждении уголовного
дела, а о его заведении Не всем учёным и практическим работникам такое
обозначение принятого решения нравится В этой части на многих
конференциях и совещаниях, посвящённых обсуждению различных вариантов
проекта УПК высказывались самые разнообразные критические замечания.
Предлагалось говорить в рассматриваемом случае не о заведении уголовного
дела, а о его начале или о формировании и даже об открытии уголовного
дела. И хотя единства в этом вопросе ещё не достигнуто всё же
доминирующим следует признать мнение о необходимости замены неадекватной
терминологии той, которая правильно отражает характер осуществляемой
процессуальной деятельности и сущность принимаемого в рассматриваемом
случае решения Полностью разделяя такой подход к рационализации
понятийного аппарата в новом уголовно-процессуальном законодательстве, в
настоящем исследовании будем придерживаться прежней терминологии,
поскольку разработка как научных так и практических проблем
осуществляется здесь на основе действующего уголовно-процессуального
законодательства и современной практики его применения.

§ 2. Цели возбуждения уголовного дела

Любое процессуальное решение, как и те действия, которые направлены на
их реализацию, являются по своему назначению целевыми и, в этой связи,
возникает необходимость определения тех целей, которые преследуются и, в
конечном счёте, достигаются в результате возбуждения уголовного дела.
Интуитивно их смысл осознаётся даже не специалистами. Но если выяснение
этого вопроса перевести в плоскость рациональных пояснений, то дать на
них правильный и, к тому же полный, ответ смогут даже не все
профессионалы.

В самом деле, если цель, это – идеальное отражение в сознании субъекта
деятельности ожидаемого им результата или, говоря иначе, “то, что
представляется в сознании и ожидается в результате определённым образом
направленных действий”, то для получения адекватного ответа на
поставленный вопрос следует выяснить, что же ожидает правоприменитель от
принятого им решения о возбуждении уголовного дела? Отметим, что коль
скоро речь в нашем случае идёт о целях конкретного правового акта и
осуществляемой в соответствии с ним деятельности, то названные цели не
могут ставиться и достигаться произвольно, т.е. по усмотрению
должностного лица или государственного органа, ведущего доследственный
уголовный процесс. Речь, следовательно, должна идти о правовых целях,
т.е. тех, которые формулируются законодателем или вытекают из
соответствующих норм права.

Какие же цели ставит законодатель перед правоохранителем, обязывая орган
дознания, следователя, прокурора, судью или суд возбудить уголовное
дело? Правильный ответ на этот вопрос можно дать исходя из
соответствующих норм уголовного и уголовно-процессуального
законодательства.

Здесь не случайно на первый план выдвигаются нормы уголовного права, а
затем указываются нормы уголовно-процессуального законодательства. Такое
соотношение норм законодательных актов предопределено правовой
реальностью, в которой совершается запрещённое уголовным законом деяние,
именуемое преступлением, а затем этот факт констатируется в особом,
установленном уголовно-процессуальным законом порядке. Поэтому в
реальной правоприменительной деятельности нормы уголовного права
первичны, а нормы уголовно-процессуального права вторичны. Поскольку
преступление совершено, то его, естественно, следует раскрыть; начать
уголовное преследование преступника; обеспечить реализацию его уголовной
ответственности; защитить права и законные интересы потерпевшего;
добиваться реабилитации невиновного в совершении преступления лица;
восстановить в конкретном регионе нарушенный преступлением режим
законности; и, наконец, возбудить дознание или предварительное
(досудебное) следствие для установления истины, создать необходимые для
достижения таких целей условия.

Как видно, акт возбуждения уголовного дела является по своему характеру
многоцелевым, в связи с чем только индивидуальная характеристика каждой
отдельной цели может обеспечить, с одной стороны, полноту исследования
обсуждаемых здесь проблем, а с другой стороны, показать специфику их
взаимосвязи и взаимозависимости. И так, – ЦЕЛЬ ПЕРВАЯ – констатация
совершения преступления и реального существования негативных
уголовно-правовых отношений. Обязанность такой констатации вытекает из
правовой регламентации части 2 ст. 94 У ПК в соответствии с которой для
того, чтобы возбудить уголовное дело требуется достоверно установить
признаки конкретного преступления, а вместе с этим и наличие негативных
уголовно-правовых отношений. Установление этих обстоятельств входит в
предмет доказывания в доследственном уголовном процессе, поскольку до
совершения преступного акта существовали позитивные уголовно-правовые
отношения.

В самом деле, с момента вступления в действие уголовного закона между
государством и его гражданами возникают специфические уголовно-правовые
отношения. Обе стороны этих отношений приобретают с указанного момента
как права так и соответствующие им обязанности. Государство приобретает
право наказывать каждого и всех, совершивших преступление и, в тоже
время, принимает на себя обязанность совершать все действия, связанные с
уголовной ответственностью граждан, правильно, в соответствии с
содеянным и в рамках закона. Гражданин обязан не совершать запрещённые
уголовным законом деяния (преступления), а также вправе требовать от
государства (его компетентных органов) осуществлять меры принуждения и
наказания в соответствии с законом. Правовые отношения с названным
содержанием именуются позитивными и являются таковыми до момента
совершения преступления. Иная правовая ситуация возникает в связи с
совершением преступления. Нарушение уголовного закона создаёт
конфликтную правовую ситуацию, и порождает негативные уголовно-правовые
отношения. В соответствии с таким характером отношений государство
приобретает право на наказание лица, совершившего преступление, а
последний обязан понести в соответствии с законом определённый вид и
меру наказания. Но как первое, так и второе можно достичь лишь в связи с
возбуждением уголовного дела, а вместе с ним и следственного
производства.

ЦЕЛЬ ВТОРАЯ – создание условий для раскрытия преступления. Констатация
преступного факта обусловливает необходимость раскрытия преступления.
Традиционно принято считать, что эта задача может быть решена лишь в
стадиях предварительного (досудебного) и судебного следствия. Такая
позиция получила своё нормативное закрепление в “Инструкции о едином
учёте преступлений”, утверждённой Генеральной прокуратурой Украины 21
декабря 1995 года. В соответствии со ст. 18 Инструкции “раскрытым
считается преступление, уголовное дело по которому закончено
производством и по делу принято одно из следующих решений:

а/ прокурором утверждено обвинительное заключение и уголовное дело
направлено в суд (ст 232 УПК);

б/ лицо, совершившее преступление установлено, но с согласия прокурора
на основании ст. ст. Т-, 8,9,10 УПК Украины уголовное дело прекращено с
освобождением данного лица от уголовной ответственности с применением к
нему мер административного воздействия или передачи материалов дела на
рассмотрение товарищеского суда, или передачи лица на поруки
общественной организации, трудовому коллективу или направлением
прокурором дела в суд для применения к несовершеннолетнему
принудительных мер воспитательного характера;

в/ лицо, совершившее преступление, известно и имеется достаточно
доказательств указывающих на совершение преступления этим лицом, но
уголовное дело в отношении данного лица прекращено в соответствии с п.п.
3, 4 ст. 6 УПК Украины в связи с истечением сроков давности, вследствие
акта амнистии, если он устраняет применение мер наказания за совершённое
деяние или в связи со смертью виновного;

г/ уголовное дело с согласия прокурора прекращено с освобождением лица
от уголовной ответственности на основании ст. 7 УПК Украины вследствие
изменения обстановки;

д/ лицо, совершившее преступление, установлено в процессе протокольной
формы досудебной подготовки материалов и протокол вместе с материалами и
с санкции прокурора направлены в суд в порядке ст. 426 УПК Украины”.

Во-первых, почему преступление считается в последнем случае раскрытым
лишь в связи с направлением производства в суд? Ведь при тех же
результатах производства и наличии соответствующих оснований материалы
протокольной формы досудебной подготовки материалов могут быть с
согласия прокурора направлены в трудовой коллектив для применения мер
общественного воздействия. Почему в таком случае преступление не
считается раскрытым?

С изложенным подходом к определению раскрываемости преступлений
согласиться нельзя, потому, что в его основу положены формальные
признаки: наличие утверждённого обвинительного заключения в отношении
конкретного лица; прекращение дела в отношении известного лица,
совершившего преступление; или направление с санкции прокурора
протокольного производства в суд и т.д.

Как видно, во всех перечисленных случаях для признания преступления
раскрытым требуется достоверное установление лица, его совершившего и
констатация этого обстоятельства в соответствующем процессуальном акте.
Но ведь то же самое имеет место и в доследственном уголовном процессе,
когда на основе имеющейся доказательственной информации компетентный
орган или его должностное лицо принимает решение о возбуждении
уголовного дела против конкретного лица, совершившего преступление.
Здесь преступление тоже является фактически раскрытым. Остаётся лишь
формально признать это обстоятельство, указав в названной Инструкции,
что раскрытым считается преступление, если в материалах доследственного
производства имеются достоверные данные, указывающие на совершение его
конкретным лицом и, в этой связи, против него возбуждено уголовное дело.

ЦЕЛЬ ТРЕТЬЯ – обеспечение реализации уголовной ответственности лица,
совершившего преступление. Совершение преступления конкретным лицом
является тем юридическим фактом, который порождает как права, так и
обязанности, с одной стороны, для лица, совершившего преступление, а с
другой стороны, для компетентных органов государства, ведущих борьбу с
преступностью. Указанное лицо обязано прежде всего понести
ответственность за совершённое им преступное деяние, а соответствующие
государственные органы не только вправе, но и обязаны привлечь такое
лицо к уголовной ответственности. Как видно, вопрос об уголовной
ответственности правонарушителя является в уголовном процессе не только
центральным, но и основным. Поэтому от того, как он понимается
правоохранителем, что он вкладывает в его содержание, зависит
своевременность и правильность его разрешения. Не случайно этот вопрос
довольно активно дискутируется как учёными так и практическими
работниками. В его обсуждении принимал участие и автор этих строк.
Поэтому, не приводя обстоятельных доводов в обоснование своей позиции (с
ними можно ознакомиться самостоятельно), отмечу, что под уголовной
ответственностью следует понимать процесс фактического несения лицом на
основе решения компетентного судебного органа предусмотренных законом
тягот и лишений, равно как и других негативных для него последствий,
связанных с реализацией его обязанности отвечать перед государством за
совершённое им преступление.

Для того, чтобы такие последствия наступили лицо совершившее
преступление, должно пройти сложную процедуру процесса реализации
уголовной ответственности которая предполагает: 1) привлечение лица
совершившего преступление в качестве обвиняемого; 2) предъявление ему
обвинения; 3) составление обвинительного заключения и направление его
следователем прокурору (либо составление этого процессуального акта
самим прокурором ); 4) утверждение прокурором обвинительного заключения
и возбуждение государственного обвинения против конкретного лица; 5)
перевод обвинения (вместе с делом) в суд для его разрешения по существу.

Названные процессуальные действия совершаются в структуре двух смежных
стадий – предварительного (досудебного) следствия и стадии возбуждения
государственного обвинения прокурором (при составлении или утверждении
обвинительного заключения). Как видно, все перечисленные вопросы в
доследственном уголовном процессе не решаются и соответствующие
процессуальные действия не производятся, однако без названного процесса
их удовлетворительное решение, как и реализация уголовной
ответственности виновного в совершении преступного акта невозможно.
Именно в этом доследственном уголовном процессе создаются процессуальные
и информационные основы удовлетворительного решения всего комплекса
названных вопросов. Как видно доследственный уголовный процесс выполняет
по отношению к следственному и судебному процессам важную
служебно-вспомогательную функцию в решении вопроса о виновности и
уголовной ответственности лица, совершившего преступление. Именно
поэтому речь в данном разделе идёт об обеспечении реализации уголовной
ответственности лица, совершившего преступление, как одной из целей
возбуждения уголовного дела. И это действительно так. Если указанное
дело будет заведено незаконно, необоснованно или несвоевременно, то
обеспечить реализацию уголовной ответственности лица, совершившего
преступление, будет невозможно. Именно решение такой задачи должно
ставиться и достигаться как одной из важнейших целей доследственного
уголовного процесса.

ЦЕЛЬ ЧЕТВЁРТАЯ – уголовное преследование преступника. Практике известны
редкие случаи, когда лицо, совершившее преступление, отдаёт себя
добровольно в руки правосудия для реализации своей обязанности перед
государством понести ответственность за содеянное Речь в таких случаях
идёт о явке с повинной. По данным С.В. Бородина, изучившего 900
уголовных дел и мате- риалов об отказе в возбуждении уголовного дела,
лишь в 1% случаев дела возбуждались в связи с явкой с повинной.

Хотя с момента получения указанных данных прошло свыше 25 лет, ситуация
в этой части не изменилась в сторону её улучшения. Более того, случаи
явки с повинной в наше время стали ещё реже, а многие из числа тех, что
зарегистрированы официально, совершаются чаще всего из тактических
соображений преступника. Именно поэтому для обеспечения реализации
уголовной ответственности лиц, совершивших преступление, требуется
осуществление компетентными органами государства специального вида
уголовно-процессуальной деятельности именуемой уголовным преследованием
преступника. В истории нашего общества и уголовно-процессуального
законодательства, равно как и в практике деятельности правоохранительных
органов, отношение к данному виду уголовно-процессуальной деятельности
было неоднозначным. В одно время уголовное преследование преступника
расценивалось как социально полезный институт, в связи с чем ему
посвящались не только отдельные статьи, но и глубокие монографические
исследования. В другое время к этому институту высказывалось
отрицательное отношение, поскольку считалось, что в социалистическом
обществе, построенном на принципах подлинного гуманизма, не может быть
уголовного преследования личности, даже в случаях совершения кем-либо
уголовно наказуемого деяния. Как видно, вы- теснение из процессуального
обихода категории уголовного преследования осуществлялось из
идеологических соображений.

Между тем борьба государства и общества с преступностью продолжалась и в
повседневной практической деятельности преступные деяния преследовались,
а лица, их совершившие, наказывались. Таким образом, институт уголовного
преследования преступника существовал постоянно. Существует он и в ныне
действующем уголовно-процессуальном законодательстве, а значит и в
практике повседневного его применения. Признаётся он (и многими учёными.
И хотя в их взглядах не всегда достигается полное единство по всем
аспектам рассматриваемого института, тем не менее большинство
справедливо полагает, что реализовать уголовную ответственность
виновного в совершении преступления лица без его уголовного
преследования невозможно. Данный институт многогранен, имеет много
правовых аспектов. Их самостоятельный анализ полезен, как в научном, так
и в практическом отношении. Но имеет ли он непосредственное значение для
правильного решения вопроса о целях возбуждения уголовного дела? Для
получения правильного ответа именно на данный вопрос следует
констатировать важное в этом плане обстоятельство: государство, в лице
его компетентных органов, ежедневно реагирует на каждый ставший ему
известный факт совершения преступления путём возбуждения (заведения)
уголовных дел. Это – исходный, первоначальный акт уголовного
преследования преступника. При этом не имеет значения установлено ли
конкретное лицо, совершившее преступление. В соответствии с законом
государство преследует любое, даже индивидуально не определённое лицо,
стоящее за совершённым преступным актом. И делается это путём
возбуждения уголовного дела по каждому факту совершения преступления.

В этом проявляется объективный, непредвзятый подход государства к
преследованию любого и каждого совершившего преступление, независимо от
его фамилии, национальности, социального положения, вероисповедания,
принадлежности к каким-либо партиям или национальным движениям и т.д.

ЦЕЛЬ ПЯТАЯ – обеспечение защиты прав и законных интересов потерпевшего.
Преступление всегда причиняет ущерб конкретному гражданину, его близким
родственникам, предприятиям, организациям, государству и, наконец,
обществу в целом. “Только по возбуждённым уголовным делам ущерб от
хищений государственного и коллективного имущества в 1995 г. составил
41.159.599 млн. крб. (41 трл. 159 млрд. 599 млн)”. Но это данные об
имущественном ущербе, причинённом только одним видом преступного
посягательства и только по возбуждённым уголовным делам А каков ущерб от
тех преступлений. которые совершаются, но ввиду общеизвестной
латентности остаются неизвестными правоохранительным органам, а значит и
обществу в целом. Более того, имеются преступления, которые хорошо
известны компетентным государственным органам и даже известен тот ущерб,
который они причинили, но в силу различных обстоятельств они остались
нераскрытыми и понесшие от них ущерб граждане, учреждения, предприятия и
организации остались без какой-либо защиты со стороны государства. Здесь
прежде всего следует указать на преступления, связанные с теневой
экономикой Один из аспектов её криминогенной характеристики наглядно
иллюстрируется следующей таблицей:

Это лишь один (и потому частный) аспект характеристики рас-крываемости
преступлений. Но можно привести более масштабные данные, наглядно
свидетельствующие о состоянии работы в этой части за более длительный
период. По данным О. М. Литвака соотношение раскрытых и нераскрытых
преступлений за последние пять лет можно проследить на следующей
таблице:

В соответствии с п. 19 Инструкции о едином учёте преступлений
нераскрытым считается преступление, уголовное дело по которому
приостановлено на основании пунктов 1 и 3 статьи 206 УПК Украины или
преступления, по делам по которым с момента их возбуждения прошло более
двух месяцев, но в установленном порядке не представлены в
Информационное бюро МВД Украины учётно-регистрационные документы о
приостановлении следствия или о предъявлении обвинения лицу,
совершившему преступление.

Среди указанных данных преступления самых разнообразных видов
причинивших как моральный, физический, так и материальный ущерб. К
сожалению, если последний вид ущерба чаще всего устанавливается и
учитывается следственными и судебными органами, то физический, а тем
более моральный вред во внимание, как правило не принимается или
учитывается следственными и судебными органами довольно редко. Между
тем, все названные виды ущерба входят в содержание понятия потерпевшего,
предусмотренного ст. 49 УПК Украины и с правовой точки зрения защита
интересов любого лица, которому совершённым преступлением причинён
какой-либо вред, должна быть одинаково эффективной, независимо от
характера причинённого ему ущерба. Однако в настоящее время ни
государство, ни соответствующие органы, ведущие борьбу с преступностью,
не только не обеспечивают надлежащую защиту интересов потерпевшего, но
даже не ведут учёт лиц, понесших ущерб от преступления, что
подтверждается отсутствием соответствующих показателей в статистических
данных МВД, Службы безопасности, Генеральной прокуратуры, не говоря уже
о других органах (например, дознания) также ведущих борьбу с
преступностью. В этой связи следует полностью согласиться с мнением Б.Ф.
Тимошенко о целесообразности изменения учёта и статистической отчётности
о лицах, понесших ущерб от преступления, равно как и о необходимости
расширения самого понятия потерпевшего. Более того. Нам представляется,
что принятие мер к обеспечению защиты прав и законных интересов лиц,
понесших ущерб от преступления, должно осуществляться уже в
доследственном уголовном процессе. В связи с этим возбуждение уголовного
дела должно преследовать цель защиты интересов любых лиц, учреждений,
предприятий и организаций, понесших ущерб от преступных посягательств.
Полнота, всесторонность и реальность достижения названной цели в
доследственном уголовном процессе (равно как и в системе соответствующих
процессуальных стадий) должны получить своё отражение в статистических
отчётах всех органов, ведущих борьбу с преступностью. Эта проблема
нуждается и в Глубоком научном исследовании.

При этом важен не только её виктимологический аспект, но и
правоохранительный, позволяющий разработать на основе полученных данных
эффективные меры защиты личности от преступных посягательств.

ШЕСТАЯ ЦЕЛЬ – реабилитация невиновного в совершении преступления лица.
Практике известно немало случаев, когда лицо невиновно в инкриминируемом
ему преступлении, однако в силу тех или иных обстоятельств всё же
осуждено и в этой связи вынуждено отбывать наказание, нести производные
от этого тяготы и лишения. Немало случаев, когда такие осуждённые, отбыв
наказание, продолжают испытывать негативные от этого последствия, в
определённой социальной дискомфортности находится не только осуждённый,
но также члены его семьи и близкие родственники. Последние испытывают
постоянную нужду в устранении отрицательных последствий судимости,
восстановлении элементарной правовой справедливости. Так возникает
проблема реаби-литации невиновных в уголовном процессе Украины. При этом
в “смерть осуждённого не является препятствием к пересмотру дела в
интересах реабилитации осуждённого” (ч. 4 ст. 398 УПК). Истории Украины
известны многие тысячи невинно осуждённых, а в последующем
реабилитированных граждан. Нередко для достижения такой цели требуется
приложить немало усилий, которые связаны с производством специального
расследования, например, когда необходимо “возобновление дела в
отношении других лиц по вновь открывшимся обстоятельствам” (п. 8 ст. 6
УПК) Имеются и другие обстоятельства, которые обусловливают
необходимость возбуждения уголовного дела с целью реабилитации
невиновного.

Данная проблема стала особо актуальной в последнее десятилетие Она
детерминирована не только ростом преступности и производным от этого
количеством возбужденных уголовных дел, но и низким качеством их
предварительного расследования и судебного разбирательства.

Если раньше в системе пересмотра приговоров доминировали уголовные дела
по реабилитации лиц, незаконно репрессированных в 20-80-е годы нашего
столетия, то в последнее время изменились как способы и формы причинения
вреда невиновным в совершении преступлений лицам, так и основания их
реабилитации В наше время все чаще речь идет о реабилитации незаконно
задержанных, арестованных, необоснованно привлеченных к уголовной
ответственности или несправедливо осужденных граждан . Таким образом,
проблема реабилитации продолжает оставаться актуальной и свидетельством
тому является не только выход в свет новых научных разработок,
посвященных данной теме, но и статистические данные о количестве
незаконно задержанных, арестованных, привлеченных к уголовной
ответственности и, наконец, незаконно осужденных, и потому оправданных
судом граждан.

По данным отдела статистики Генеральной прокуратуры Украины только в
1995 и в 1996 годах незаконно содержались под стражей соответственно
9242/8605 человек, освобождено от уголовной ответственности в связи с
прекращением уголовного дела за отсутствием события или состава
преступления, а также за недоказанностью обвинения – 288/228 человек,
оправдано судом 220/280 привлеченных к уголовной ответственности лиц
Понятно, что все названные лица нуждаются в реабилитации, хотя для
достижения такой цели не всегда требуется возбуждение уголовного дела. И
это действительно так, поскольку в большинстве случаев уголовные дела
уже имеются и для реабилитации невиновного необходим лишь пересмотр
принятых по таким делам незаконных решений Мы же ведем речь о тех
случаях, когда для установления обстоятельств, реабилитирующих
конкретное лицо, требуется производство дознания или досудебного
следствия. А это возможно лишь после возбуждения уголовного дела. И если
достижение названной цели без возбуждения уголовного дела невозможно, то
принятие такого решения есть, с одной стороны, исходное средство
достижения такой цели, а с другой стороны, реабилитация невиновного
является самостоятельной целью рассматриваемого процессуального акта.

ЦЕЛЬ СЕДЬМАЯ – восстановление нарушенного преступлением режима
законности в конкретном регионе страны. Совершение любого преступления
приводит к нарушению существующего в конкретном регионе режима
законности Поэтому возбуждение уголовного дела преследует помимо уже
рассмотренных целей также и восстановление режима законности равно как и
производного от него правопорядка в данном регионе . Но здесь возникает
вопрос о предметном содержании рассматриваемого вида деятельности В
самом деле, что именно должно быть достигнуто, чтобы в конечном счете
законность была восстановлена. Правильный ответ на данный вопрос можно
получить лишь с учетом структуры законности Если под структурой
понимается закон связи элементов, составляющих конкретное явление, то,
естественно, что для восстановления законности правоохранительные органы
обязаны знать названные элементы и с помощью определенных средств
принимать меры к их восстановлению. Поскольку законность – “это режим
(состояние) соответствия общественных отношений законам и подзаконным
актам”, то для восстановления режима законности следует восстановить
право-мерное состояние тех общественных отношений и их компонентов,
которые существовали в конкретном регионе и были на- рушены,
деформированы, а может быть и уничтожены совершённым преступным актом.
Как известно, к числу компонентов, составляющих общественное отношение,
относятся субъект, его социальный статус, осуществляемая им социально
полезная деятельность и производные, возникающие в связи с
взаимодействием с другими субъектами отношения. Поскольку преступление
не только затрагивает, но и нарушает перечисленные компоненты
общественных отношений, то их восстановление приводит в свою очередь к
восстановлению режима законности в конкретных пространственно-временных
границах (например, в трудовом коллективе, районе, городе и т.д.) в
соответствующий период времени. Необходимо однако всегда учитывать
специфику того акта (т.е. действия или бездействия) совершением которого
рассматриваемый режим законности нарушен.

В связи с тем, что преступление порождает самые разнообразные
последствия (моральный, физический или имущественный вред), а последние
могут быть связаны с оскорблением лица, уничтожением его имущества и
даже лишением жизни конкретного человека и т. п., то и процесс
восстановления режима законности может быть полным или частичным.
Убитого человека к жизни не вернёшь. Нельзя в этой связи восстановить и
те отношения между людьми, которые возникают и развиваются при его
жизни. Невозможно вернуть лицу и то имущество, которое полностью
уничтожено, например, в результате взрыва или поджога. Но в последнем
случае можно компенсировать причинённый ущерб адекватным денежным
вознаграждением. Однако, какими бы не были последствия преступного акта,
в конечном счёте, торжество права, реализация принципов режима
законности обеспечивается. И для того, чтобы в будущем нельзя было таким
же образом нарушить восстановленный режим законности, правоохранительные
органы обязаны принимать меры не только к устранению последствий
преступления, но также и тех причин и условий, которые обусловили его
совершение. С этой целью могут применяться самые разнообразные средства,
характеристика которых выходит за пределы данного исследования.

ЦЕЛЬ ВОСЬМАЯ – возбуждение дознания или предварительного следствия,
создание условий, обеспечивающих всесторонность, полноту и объективность
расследования, достижения истины. Возбуждение уголовного дела создаёт
лишь необходимые условия для реализации всего комплекса задач, стоящих
перед уголовным процессом. Однако, их окончательное решение возможно
лишь в ходе последовательно-поступательной смены различных видов
уголовно-процессуальных производств. И первым, следующим за
доследственным уголовным процессом, является до-судебное следствие.
Последнее начинается с момента принятия уголовного дела к своему
производству и завершается составлением обвинительного заключения;
вынесением постановления о направлении дела в суд для применения
принудительных мер медицинского характера в отношении душевно больного
лица или прекращении производства в связи с установлением достаточных
для этого оснований (ст. 113, 212 УПК). И хотя только в перечисленных
процессуальных актах даются окончательные ответы на все вопросы дела, но
лишь в связи с его возбуждением создаются условия для их успешного
разрешения. Несмотря на то, что цели предварительного (досудебного)
следствия не тождественны целям возбуждения уголовного дела, достижение
и тех и других осуществляется во взаимосвязи и взаимозависимости и
только успешное решение задач доследственного и следственного
производства обеспечивает достижение всего комплекса целей, стоящих
перед уголовным процессом Украины.

Сравнительный анализ рассмотренных целей приводит к выводу о том, что
для решения задач доследственного уголовного процесса все цели
возбуждения уголовного дела одинаково важны. С этой точки зрения делить
их на основные и второстепенные – не корректно. Однако, учитывая, что
возбуждая уголовное дело орган дознания, следователь или прокурор
стремятся достичь в первую очередь именно данные, а потом уже другие,
следующие за достигнутыми цели, то первые можно рассматривать и называть
исходными, вторые промежуточными, а последние – конечными или итоговыми.
В нашем случае в качестве последних необходимо рассматривать
восстановление нарушенного преступлением режима законности в конкретном
регионе страны. С этих же позиций одни цели возбуждения уголовного дела
следует рассматривать как ближайшие (например, констатация факта
совершённого преступления, а также начало уголовного преследования лица,
совершившего преступление), а другие в качестве отдалённых (тот же
процесс восстановления режима законности в конкретном регионе страны).
Следует однако обратить внимание, что не все рассмотренные цели
достигаются непосредственно в момент возбуждения уголовного дела
Некоторые из них достигаются опосредованно через деятельность тех же или
других органов, но в ходе или в итоге других производств, например,
дознания или досудебного следствия Так, защита интересов потерпевшего
или реализация уголовной ответственности виновного в совершении
преступления лица, как относительно самостоятельные цели возбуждения
уголовного дела, достигаются лишь в стадии досудебного следствия, т.е.
после его возбуждения в доследственном уголовном процессе.

Как видно, достижение одних целей создаёт возможность реализации других
целей и только взаимосвязь всех видов деятельности позволяет решить весь
комплекс целевых задач как доследственного производства так и уголовного
процесса в целом.

При сравнительном анализе рассмотренных целей обращает на себя внимание
то, что одни из них достигаются раньше, другие Позже. С этой точки
зрения первые цели можно именовать ближайшими, а вторые отдалёнными. Но
как бы не был отдалён во времени достигаемый при этом результат,
последний не перестаёт быть целью возбуждения уголовного дела.

Следует обратить внимание на одно существенное обстоятельство поскольку
все органы и должностные лица, ведущие доследственный уголовный процесс
ориентированы на достижение одних и тех же целей, то все они вносят свой
вклад в их реальное достижение, а сами цели выполняют по отношению к ним
специфическую программную функцию Усилия многих субъектов данного
процесса, направленные на достижение одних и тех же целей, повышают
результативность уголов-но-процессуальной деятельности, успешное решение
соответствующих правовых задач.

Наконец, важно подчеркнуть, что все цели возбуждения уголовного дела
находятся во взаимосвязи и взаимозависимости Поэтому игнорировать одни
цели без ущерба для достижения других невозможно Более того, процесс
достижения одних целей создает необходимые условия для достижения других
целей и только в своём единстве они обеспечивают эффективность
доследственного уголовного процесса.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Информационные основы возбуждения уголовного дела

§1. Виды источников информации о совершённых и подготавливаемых
преступлениях

Известно, что доследственный уголовный процесс может начинаться только
при наличии сведений о совершённом или подготавливаемом преступлении.
Именно они создают первоначальные (исходные) информационные основы
уголовно-процессуальной деятельности. Но указанные сведения могут
содержаться лишь в составе и структуре определённого источника.

Лишь индивидуально-определённый источник информации отражает в своем
содержании сведения о совершённом или подготавливаемом преступлении и
только он присущими ему способами доводит содержащиеся в нём сведения до
компетентного органа и, таким образом, побуждает (инициирует) его к
соответствующему виду уголовно-процессуальной деятельности. Как видно
источник информации (сведений) о совершённом преступлении выполняет
важную процессуальную функцию и уже поэтому нуждается в самостоятельном
исследовании.

Не случайно в научной, учебной и методической литературе анализу и
характеристике таких источников информации посвящено большое количество
самых разнообразных работ. Характерным

для них является то, что обычно при исследовании источников информации о
преступлениях, вся проблема, как и предмет научных разработок, сводится
к рассмотрению поводов к возбуждению уголовного дела.

Между тем, такой (традиционный) подход к исследованию названных
источников не корректен ввиду ограниченности его возможностей охватить
все стороны реально существующего предмета исследования. И это
утверждение можно отнести к общеизвестным, поскольку каждый практический
работник знает, что источников информации о совершённых или
подготавливаемых преступлениях значительно больше, чем тех, которые
именуются поводами к возбуждению уголовного дела. Из сказанного
вытекает, что анализировать лишь поводы к возбуждению уголовного дела
значит отдавать предпочтение одному и, к тому же незначительному
количеству источников, и при этом игнорировать другие, составляющие
большинство источников информации, о преступлениях, которые, кстати,
ежедневно поступают в соответствующие правоохранительные органы,
побуждая их к адекватным процессуальным действиям. В связи с изложенным
следует обратить внимание на то, что с внешней стороны названные
источники индивидуализируются, а значит и отличаются друг от друга не
только по форме и содержанию, но и присущим им наименованием. Одни из
них именуются заявлениями; другие – сообщениями; третьи – жалобами;
четвёртые – заметками или письмами, опубликованными в печати; пятые –
звуковыми или световыми сигналами; шестые -сведениями, переданными по
радио или телевидению и т.д. Подтверждая обоснованность сказанного можно
было бы и далее приводить специфические наименования других источников,
но и сказанного достаточно для констатации как общего, особенного, так и
единичного в их содержании, форме и наименовании. Далее мы коснёмся
данного вопроса ещё раз, но уже в связи с классификацией источников
информации о преступлениях. Здесь же отметим, что последние отличаются
не только перечисленными свойствами, но и спецификой их правовой
регламентации. Об одних из них речь идёт в законе, о других говорится в
ведомственных нормативных актах, например, в Инструкции МВД Украины “О
порядке приёма, Регистрации, учёта и рассмотрения в органах,
подразделениях и учреждениях внутренних дел Украины заявлений, сообщений
и другой информации о происшествиях и преступлениях”, утвержденной
приказом Министра внутренних дел Украины № 500 от 26 ноября 1991 г.
Однако имеются и такие источники информации о преступлениях, которые в
названных нормативных актах всё же не упоминаются хотя они тоже имеют
свою форму и, следовательно, могут индивидуализироваться, а значит и
соответствующим образом именоваться. Это, к примеру, телеграммы или
сведения, переданные по факсу, пейджеру и т.п. Наконец, следует сказать
и о таких источниках сведений о совершённом или подготавливаемом
преступлении, которые по форме напоминают письменные или устные
заявления граждан или сообщения юридических лиц, однако не содержат тех
реквизитов, которые с полной достоверностью индивидуализируют их
авторов, в силу чего именуются анонимными. В истории законодательства и
практики его применения отношение к названным анонимным заявлениям или
сообщениям было различным: от признания их надлежащими, т.е.
доброкачественными источниками информации о преступлениях (со всеми
вытекающими из этого последствиями, связанными с их проверкой и
принятием соответствующих решений), до отрицания, т.е. не признания за
ними такого качества и оставления их без внимания и надлежащего
реагирования. В самом деле, анонимные заявления чаще всего содержали
ложную информацию о якобы совершённом преступлении и. таким образом,
дезинформировали (вводили в заблуждение) органы дознания, следствия,
прокуратуры и суд, заставляя последних нерационально, впустую
расходовать силы и средства для их проверки с целью разрешения в
установленном законом порядке.В тоже время некоторые анонимные источники
содержали достоверную информацию и позволяли раскрыть вполне конкретное
уже совершённое или подготавливаемое преступление. Как в последующем
выяснялось анонимность сделанного заявления или сообщения
обусловливалась боязнью источника такой информации расправы с ним лично
или с членами его семьи со стороны преступников. Исходя из реального
положения органы, ведущие борьбу с преступностью, не могли не учитывать
в своей практической деятельности указанные обстоятельства, что
естественно, потребовало формирования особой практики приёма,
регистрации и проверки анонимных заявлений и сообщений о преступлениях.
До 1988 года анонимная ин формация о совершённом или подготавливаемом
преступлении принималась в общем порядке, но регистрировалось не в Книге
учета заявлений и сообщений о совершенном преступлении (КУЗСП), а в
специальном Журнале регистрации (иной информации) поступившей по
телефону, телеграфу, радио, в виде срабатывания приборов охранной
сигнализации и анонимного письма (ЖУИИ).

4 марта 1988 г. Генеральная прокуратура Союза ССР и МВД СССР в своих
совместных указаниях № 18/20 ориентировали подчинённых им должностных
лиц на недопустимость проверки анонимных заявлений и сообщений о
преступлениях по общепринятым правилам и о необходимости направления
таких источников информации в специальные подразделения органов,
осуществляющих оперативно-розыскную деятельности для проверки и
использования их в оперативной работе. По сути дела аналогичные
установки содержатся в ныне действующей Инструкции “О порядке приёма,
регистрации, учёта и рассмотрения в органах, подразделениях и
учреждениях внутренних дел Украины заявлений, сообщений и другой
информации о происшествиях и преступлениях”, утверждённой приказом МВД
Украины № 500 от 26 ноября 1991 г. В соответствии с примечаниями к п.
3.7 названной Инструкции “анонимные письма, содержащие сведения о
совершённом преступлении, подготовке или попытке совершить его, не
регистрируются, а передаются в соответствующие службы для использования
при раскрытии преступлений или их предупреждения”. На практике такие
установки нередко толкуются неверно в отрыве от общих правил
делопроизводства, в связи с чем поступившие анонимные заявления или
сообщения вообще не регистрируются, и чаще всего остаются без
специальной их проверки, что. естественно, не способствует пресечению
преступной деятельности и наступления вреда коллективу, обществу,
отдельным гражданам.

Как и любые заявления или сообщения анонимные письма, поступившие по
почте, должны быть зарегистрированы в Журнале входящей несекретной
корреспонденции, а затем, после регистрации в Журнале исходящей
несекретной корреспонденции направляться в соответствующие структурные
подразделения ОВД или Службы безопасности для проверки специальными
средствами и дальнейшего использования в оперативной работе.

Таким образом, анонимные заявления и сообщения о преступлениях не
подлежат направлению в дежурную часть РО/ГО/ВД для регистрации в КУЗСП,
что не исключает необходимость фиксации факта их поступления и
последующего движения в документальном фонде канцелярского
делопроизводства органов внутренних дел.

Если в процессе специальной проверки анонимных источников информации
будут установлены признаки конкретного преступления, то в зависимости от
сложившейся правовой ситуации поводом к возбуждению уголовного дела
могут быть, в одном случае – непосредственное обнаружение признаков
преступления органом дознания (п. 5 ст. 94 УПК) а в другом – материалы
оперативно-розыскной деятельности.

Этот аспект характеристики источников информации о преступлениях можно
было бы продолжать, но и сказанного вполне достаточно не только для
констатации многообразия таких источников, но и для их классификации,
равно как и для последующей характеристики. Поскольку любая
классификация базируется на определённых основаниях и только при их
наличии последняя будет обоснованной то, естественно, что и
классификация перечисленных выше источников информации о преступлениях
также должна базироваться на конкретных и к тому же специфических
основаниях. И коль скоро речь идёт о характеристике явлений, имеющих
правовое значение, то важным основанием их классификации является факт
правовой регламентации того или иного источника информации в
соответствующем нормативном акте.

С этой точки зрения все названные источники должны делиться на два
относительно самостоятельных класса и рассматриваться как правовые и
неправовые.

К первой (т.е. правовой) группе источников относятся те, которые
предусмотрены конкретными нормативными актами. Это в частности,
заявления граждан, сообщения учреждений, предприятий и организаций,
сведения, поступившие по телефону, телеграфу или радио. Об одних из них
речь идёт в уголовно-процессуальном Законодательстве (ч. 1 ст. 94 УПК);
о других в Законе “Об оперативно-розыскной деятельности” (ст. 10); о
третьих в Законе “Об организационно-правовых основах борьбы с
организованной преступностью”. В соответствии с п. “В” ст. 25 этого
Закона Комиссия Верховного Совета Украины по вопросам борьбы с
коррупцией и организованной преступностью вправе “вносить по выявленным
преступлениям обязательные к рассмотрению предложения Генеральному
прокурору Украины о возбуждении уголовных дел, создании
оперативно-следственных групп из работников органов прокуратуры,
внутренних дел и Службы безопасности Украины, назначении прокуроров по
надзору за расследованием уголовных дел”. Согласно п. “г” названной
статьи “в случае отказа Генерального прокурора Украины в возбуждении
уголовного дела по предложению Комиссии она имеет право внести на
пленарное заседание Верховного Совета Украины вопрос о создании
независимой следственной группы, назначении независимого прокурора по
надзору за расследованием уголовного дела”.

К группе неправовых источников информации о преступлениях следует
отнести те, о которых ничего не говорится ни в законе, ни в
ведомственных нормативных актах. Таковыми являются, например, сведения
поступившие по факсу, пейджеру или телефону.

Наконец, укажем, что имеется группа таких источников информации о
совершённых или подготавливаемых преступлениях, правовое положение
которых регламентировано в ведомственных нормативных актах, например в
уже упоминавшейся Инструкции МВД Украины от 26 ноября 1991 года.

И хотя все перечисленные источники информации о преступлениях весьма
полезны для решения соответствующих задач, всё же специфика их правовой
регламентации должна учитываться в повседневной практической
деятельности. Её игнорирование обусловливает принятие неадекватных
сложившейся ситуации решений, приносит ущерб борьбе с преступностью в
целом. Это обстоятельство следует иметь ввиду и при решении вопроса о
соотношении поводов к возбуждению уголовного дела и других источников
информации о совершённых или подготавливаемых преступлениях.

§2. Характеристика поводов к возбуждению уголовного дела

Следует отметить, что удовлетворительное решение названной проблемы во
многом зависит от правильного понимания повода к возбуждению уголовного
дела, его функционального назначения. Понятие повода к возбуждению
уголовного дела исследовалось неоднократно. В научном фонде страны
имеется большое количество литературных источников, где повод является
предметом специального рассмотрения.

И здесь его можно было бы не касаться, отослав читателя к
соответствующим монографическим исследованиям, статьям, учебникам или
методическим рекомендациям. Но среди них имеются и такие работы, где
обсуждаемые вопросы анализируются неглубоко, односторонне, а в некоторых
из них содержатся рекомендации, противоречащие действующему
законодательству, дезориентируют правоприменителя и не способствуют
повышению качества его профессиональной деятельности, а вместе с этим и
борьбы с преступностью в целом. Так, В.Д. Арсеньев писал, что
“…поводами к возбуждению уголовного дела во всех случаях являются
доказательства совершения преступления, полученные компетентными
органами от других организаций и лиц или обнаруженные этими органами по
собственной инициативе”. Но известно, что доказательства – это
фактические данные, полученные из определённого источника в
установленном законом порядке. Что же касается закона, то, в
соответствии с ч. 2 ст. 94 УПК, фактические данные, указывающие на
признаки преступления, рассматриваются в качестве оснований, а не
поводов к возбуждению уголовного дела.

Следовательно, В.Д. Арсеньев отождествлял поводы к возбуждению
уголовного дела с указанными основаниями, что, как было показано,
противоречит закону и не верно по существу.

Недопустимо рассматривать в качестве поводов к возбуждению уголовного
дела и акты ревизий, проверок или контрольных закупок, равно как и факты
непосредственного задержания граждан в связи с совершением преступления,
либо действия лиц, информирующих правоохранительные органы о совершённом
преступлении.

В качестве таковых могут рассматриваться только источники о совершённом
или подготовленном преступлении. В этой связи, прежде всего, укажем, что
к поводам к возбуждению уголовного дела могут относиться не любые, а
только те источники информации о преступлениях, которые по своей природе
являются правовыми. Более того, из числа правовых источников поводами
являются лишь те, которые прямо перечислены в Законе и отнюдь не в
ведомственных нормативных актах.

Таким образом, для того, чтобы источник информации о совершённом
преступлении стал поводом к возбуждению уголовного дела, он должен быть
предусмотрен законом, и не любым, а именно (и только)
уголовно-процессуальным законом, т.е. УПК. В соответствии с ч. 1 ст. 94
УПК поводами к возбуждению уголовного дела являются:

1.Заявление граждан – вид индивидуального или коллективного обращения
физического лица или группы таких лиц в органы дознания, следствия,
прокуратуры и суда (или к должностным лицам названных органов) с
информацией об известном им совершённом или подготавливаемом
преступлении. Речь идёт о преступной деятельности не заявителей, а
посторонних по отношению к у ним лиц. Если бы речь шла о заявителях, то
в таком случае нужно было вести речь об индивидуальной или коллективной
явке с повинной, которая, как известно, по закону рассматривается в
качестве самостоятельного повода к возбуждению уголовного дела.Заявление
о преступлении может рассматриваться в качестве повода к возбуждению
уголовного дела только в том случае, если оно адресовано должностным
лицам или органам, правомочным принимать решение о возбуждении
уголовного дела или об отказе в этом (т.е. органу дознания,
предварительного следствия, прокуратуры и суда). Направление названной
информации в иные, не право-охранительные или судебные органы, не может
рассматриваться в качестве повода к возбуждению уголовного дела. Функцию
такового могут выполнять те сообщения учреждений, предприятий и
организаций, которыми правоохранительные органы ставятся в из-вестность
о поступивших к ним заявлениях граждан.

Подача гражданами заявлений об известных им преступлениях может быть
следствием добровольного осуществления ими своего права на обращение по
данному вопросу в соответствующие органы государства либо результатом
реализации предписанной им уголовным законом обязанности донести
компетентным органам об известном им преступлении под страхом уголовной
ответственности в случае ее невыполнения (ст. 187 УК Украины).

Заявителями о совершенном или подготавливаемом преступлении могут быть
любые лица независимо от того, являются ли они гражданами Украины,
иностранцами либо лицами без гражданства Не имеет значения также и
возраст названных лиц Такое заявление могут сделать как взрослые, так и
несовершеннолетние, в том числе и малолетние граждане Деятельность
каждого из них является социально полезной, и, поэтому, она должна
поощряться, а сами лица известным образом защищаться от возможных
негативных воздействий со стороны преступных элементов за направленную
указанными лицами информацию в правоохранительные органы об известном им
преступлении.

Законодатель не предъявляет каких-либо специальных требований к
заявлениям граждан По форме они могут быть как устными, так и
письменными, изложены на любом, доступном данному гражданину языке.

Устное заявление может быть передано по телефону, радио, сделано по
телевидению либо должностным лицам органов дознания, следствия,
прокуратуры и суда В последнем случае заявитель предупреждается об
уголовной ответственности за заведомо ложный донос, а сделанное им
заявление заносится в протокол, составляемый соответствующим должностным
лицом данного правоохранительного органа В отличие от заявителя,
названные должностные лица обязаны соблюдать определенные правила,
которые устанавливаются законодательными и ведомственными нормативными
актами для процесса, с одной стороны, общения с заявителем, а с другой –
для надлежащего отражения в протоколе заявления той информации, которую
изложил заявитель В частности, протокол должен отражать данные,
индивидуализирующие заявителя как конкретное физическое лицо, имеющее
фамилию, имя, отчество, удостоверенные соответствующими официальными
документами, место его жительства и работы При отсутствии указанных
документов личность заявителя должна устанавливаться должностным лицом,
принимающим заявление, иными способами, не унижающими честь и
достоинство гражданина, не приводящих к созданию конфликтных ситуаций, к
отказу от фиксации сделанного заявления в составляемом протоколе.

Особо ответственно следует подходить к отражению в протоколе содержания
сделанного заявления В этой части в протоколе должно излагаться все то,
что говорит гражданин и, прежде всего, отразить все сообщаемые им
эпизоды преступной деятельности, с указанием всех причастных к ней лиц
Последние должны также индивидуализироваться путем фиксации в протоколе
их фамилии, имени, отчества, с указанием возраста, места жительства и
работы Если заявитель названными сведениями не располагает, то следует
описать иные данные, признаки, индивидуализирующие причастных к
преступлению лиц Особое внимание должно быть уделено описанию ролевого
поведения каждого участника преступной деятельности. Поскольку речь идет
о фиксации заявления гражданина профессионалом, тем должностным лицом
конкретного органа, то естественно обратить внимание на детальное
отражение в протоколе известной заявителю доказательственной информации,
позволяющей в последующем успешно пресечь начавшуюся или предупредить
возможную в будущем преступную деятельность Протокол должен быть
подписан заявителем и должностным лицом, составившим его Если заявитель
располагает какими-либо документами либо предметами, подтверждающими
сделанное им заявление и могущими в последующем выполнять
доказательственную функцию, то при отсутствии возражений гражданина
последние приобщаются к протоколу, о чем в нем делается соответствующая
запись.

На практике нередки случаи, когда граждане направляют в
правоохранительные органы сведения об известных им преступлениях в виде
жалобы либо в такой форме делают заявление соответствующим должностным
лицам конкретного правоохранительного или судебного органа В связи с
этим следует обратить внимание на то, что хотя в жалобе чаще всего речь
идет о тех негативных последствиях, которые наступили для гражданина в
связи с совершением преступления, о котором он информирует, и в этой
связи требует (или просит) принять меры к возмещению ущерба,
восстановления нарушенных его прав, все же с рассматриваемой
(процессуальной) точки зрения такие жалобы должны оформляться по
правилам составления уже названного протокола и будут выполнять такую же
функцию повода к возбуждению уголовного дела, как и заявление
гражданина. В связи с этим укажу, что с практической точки зрения нет
каких-либо достаточных оснований для выделения и правовой регламентации
жалобы в виде самостоятельного повода к возбуждению уголовного дела. Не
включая жалобу потерпевшего в общий перечень поводов к возбуждению
уголовного дела, предусмотренных ч. 1 ст. 94 УПК, законодатель всё же
придаёт ей именно такое функциональное назначение, поскольку в ч. 1 ст.
27 УПК устанавливается, что “дела о преступлениях, предусмотренных
статьёй 106, частью 1 статьи 107, частью 1 статьи 125, статьёй 126
Уголовного кодекса Украины, а также дела о преступлениях,
предусмотренных статьёй 198 Уголовного кодекса Украины в отношении
действий, которыми причинён ущерб правам и интересам отдельных граждан,
возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего”. Аналогично
возбуждаются и дела о преступлениях, предусмотренных частью 1 статьи 117
УК. Таким образом, дела частного и частно-публичного обвинения, о
которых идёт речь, могут возбуждаться только при наличии жалобы
потерпевшего, которая является единственным и, к тому же, специальным
(или особым) поводом для возбуждения уголовных дел при совершении
названных преступлений. Следовательно, если обращение потерпевшего,
понесшего ущерб от одного из перечисленных преступлений, выражено в
форме его заявления, открытого письма, опубликованного в печати, или
требования и т.п., то оно не может рассматриваться в качестве повода к
возбуждению уголовного дела, хотя приведенные в нём данные установлены
всесторонне, точно и объективно. Более того, если потерпевший изложил
своё позитивное отношение к привлечению виновного к уголовной
ответственности в объяснении или в протоколе допроса, то последний тоже
не может признаваться в качестве повода к возбуждению уголовного дела,
рассматриваемого в порядке частного обвинения. И это так, во-первых,
потому, что в указанном случае не соблюдена процессуальная форма жалобы
такого обращения; во-вторых, в связи с отсутствием свободно выраженного
желания потерпевшего добиться привлечения лица к уголовной
ответственности, поскольку перед началом допроса потерпевшего последний
предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных
показа ний; в-третьих, потому, что сделанное потерпевшим заявление
обращено к органам дознания, следствия или прокурору, а не к суду. Это,
однако, не означает, что уголовное дело по фактам, изложенным в
названных информационных источниках, не будет возбуждено. Его,
естественно, при наличии достаточных оснований можно возбудить, но со
ссылкой на другой повод, например, сообщение, опубликованное в печати,
или непосредственное обнаружение органом дознания или предварительного
следствия признаков преступления, и наличии тех условий, которые
предусмотрены для таких случаев ч. III ст. 27 УПК.

2. Явка с повинной – это добровольно выраженное в заявлении гражданина
сообщение о совершённом им самостоятельно или в соучастии с другими
лицами преступлении, адресованное орга-нам дознания, следствия,
прокуратуры или суда для решения вопроса о его ответственности за
содеянное. Поскольку явка с повинной всегда выражается в письменном или
устном заявлении, то этой своей формой она похожа на уже рассмотренный
выше повод, т.е. заявление гражданина о совершённом или подготавливаемом
преступлении. Исходя из этого формального признака, некоторые учёные не
рассматривали явку с повинной в качестве самостоятельного повода к
возбуждению уголовного дела и считали, что она “может быть приравнена к
заявлению граждан о совершённом преступлении”. Хотя с указанной точки
зрения это действительно так, нельзя отрицать “возможность и
необходимость рассмотрения явки с. повинной в качестве самостоятельного
повода к возбуждению уголовного дела, поскольку этот вид заявления
существенно отличается от уже рассмотренных” не только своей
содержательной стороной, но и спецификой его проверки, а также
особенностями методики его разрешения.

Хотим мы того или нет, но в процессе практической деятельности мы
вынуждены выделять такие заявления в отдельную группу именно для
реализации особого подхода к их проверке и разрешению. Поэтому выделение
законодателем явки с повинной в самостоятельный повод к возбуждению
уголовного дела, равно как и его индивидуальная правовая регламентация в
УПК, обусловлены объективными факторами, игнорирование которых привело
бы к ущербу, с одной стороны, для процесса познания совершённого деяния,
т.е. установления истины, а, с другой стороны, для эффективности борьбы
с преступностью. Не случайно рассматриваемая точка зрения не получила
поддержки в уголовно-процессуальной науке и не была воспринята
законодателем, хотя за семидесятилетний период после её опубликования
был принят не один уголовно-процессуальный кодекс, многие нормы которого
неоднократно изменялись, однако правовая регламентация явки с повинной
оставалась неизменной и всегда рассматривалась в качестве
самостоятельного повода к возбуждению уголовного дела.

С деятельной, или поведенческой, точек зрения явка с повинной
представляет собой, прежде всего, особый вид человеческой деятельности,
специфический поступок человека, совершившего преступление.

С этой точки зрения он имеет важное уголовно-правовое значение,
характеристика которого выходит за пределы данного исследования.

Нас же этот поступок человека интересует с точки зрения информационной,
ибо всякий повод к возбуждению уголовного дела является особым
источником информации, побуждающим компетентные органы к началу
уголовно-процессуальной деятельности. С этой точки зрения явка с
повинной источником информации о преступлении не является. Таковым
следует считать заявление гражданина, явившегося с повинной в связи с
совершением преступления, либо протокол явки с повинной, где сделанное
гражданином заявление зафиксировано. Именно эти процессуальные документы
являются поводом к возбуждению уголовного дела.

Явка с повинной может быть реальной, когда гражданин, совершивший
преступление, приходит в конкретный правоохранительный или судебный
орган, где, сделав соответствующее заявление, передает себя во власть
правосудия, и условно-символической, когда указанный гражданин сообщает
о совершённом им преступлении письменно в заявлении, адресованном в
правоохранительные органы, или делает это устно по телефону, равно как и
другим способом, не приходя при этом в соответствующее государственное
учреждение.

Поскольку лицо обращается в соответствующий правоохранительный орган с
повинной, то главным, основным в содержании такого правового акта
является психическое отношение лица к тому, что он совершил, т.е. к
преступлению. С этой точки зрения явка с повинной характеризуется
признанием данным лицом своей виновности в совершении преступления. И
это действительно так, но для характеристики содержания рассматриваемого
акта констатация данного обстоятельства недостаточна. Как показывает
изучение юридической практики, явившийся с повинной не только признаёт
свою вину, но при этом ещё и раскаивается в содеянном. Это ещё один
аспект психологической характеристики содержания явки с повинной.
Поскольку он, наряду с признанием лицом своей вины в совершении
преступления, выражает сущность совершённого им поступка, имеет важное
уголовно-правовое и процессуальное значение, орган дознания, следователь
или прокурор обязаны отразить в протоколе все обстоятельства сделанного
лицом заявления.

По времени явка с повинной может предшествовать возбуждению уголовного
дела, и тогда она является поводом к принятию такого решения. На
практике известно немало случаев, когда лицо сообщает о совершённом
преступлении в ходе производства дознания, предварительного следствия
или судебного разбирательства. И в этих случаях сделанное заявление
отражается не в протоколе производимого следственного действия, а в
специально составляемом протоколе. Лишь суд, узнавший о явке с повинной
в процессе рассмотрения дела по существу, отражает полученные им
сведения в протоколе судебного заселения. В зависимости от характера
сделанного подследственным или подсудимым заявления, его обоснованности
и специфики связи с предметом предъявленного ему обвинения, орган
дознания, следователь или суд решают вопрос о возбуждении нового
уголовного дела или о необходимости включения полученных данных в уже
имеющееся обвинение в качестве нового эпизода преступной деятельности В
последнем случае следователь обязан предъявить лицу новое обвинение по
правилам ст. 141УПК, а суд – направить дело на дополнительное
расследование Если же выявленное новое преступление не имеет связи с
обвинением, инкриминированным данному лицу, следователь и суд, возбудив
уголовное дело, направляют его для самостоятельного рас- следования.

3. Сообщения учреждений, предприятий и организаций, их должностных лиц и
средств массовой информации. Под рассматриваемыми сообщениями следует
понимать установленную Законом для юридических и названных должностных
лиц специальную форму и особый порядок уведомления opганов дознания,
предварительного следствия, прокуратуры и суда об известном им
совершенном или подготавливаемом преступлении Названные учреждения могут
быть государственными, частными или общественными, по принадлежности
являться украинскими, те национальными, или иностранными (например,
посольства, консульства, фирмы и т.п. зарубежных государств) На это
обстоятельство следует обратить внимание, поскольку в соответствии с
правовым положением для иностранных учреждений, предприятий и
организаций направление в правоохранительные органы Украины сообщений об
известных им преступлениях является их правом, а не обязанностью (если
иное специально не оговорено в соответствующих договорах или
соглашениях), в то время как для аналогичных национальных формирований
направление названных сообщений может рассматриваться, для одних
случаев, как право, а для других – как правовая обязанность Здесь все
зависит от характера совершенного преступления Если преступное деяние
совершено в одном (или в нескольких) структурных подразделениях данного
учреждения, предприятия или организации, то соответствующие
управленческие органы или их должностные лица названных формирований
обязаны уведомить компетентные правоохранительные или судебные органы об
известном им преступлении Чаще всего такая их обязанность вытекает из
Уставов, положений и других нормативных актов, определяющих их правовой
статус, или общих для всех них законодательных актов Украины.

С точки зрения права названные учреждения, предприятия и организации,
равно как их должностные лица, могут сообщать в правоохранительные
органы не только о тех преступлениях, которые совершены на их
территории, но и о любом ином известном им преступлении, и не только
тех, которые преследуются в порядке дел публичного обвинения, но также
дел частного и частно-публичного характера Чаще всего такие уведомления
являются по своей сути осведомительными, в связи с чем названные
учреждения, предприятия и организации вправе получить лишь информацию о
характере принятого по их сообщению решения, но не могут выступать в
соответствующем доследственном или следственном процессе в качестве
стороны, занимающей особое правовое положение.

Иная ситуация складывается в тех случаях, когда те или иные учреждения,
предприятия или организации являются опекунами или попечителями лиц, в
интересах которых они направили в правоохранительные, например,
следственные органы сообщение о совершенном или подготавливаемом
преступлении Если такие преступления преследуются в порядке дел частного
или частно-публичного обвинения, названные учреждения, предприятия и
организации выступают в соответствующих процессах полноправными
субъектами уголовно-процессуальной деятельности со всеми вытекающими из
этого правами и обязанностями.

В этом плане важно обратить внимание еще на два существенных
обстоятельства Во-первых, учреждения, предприятия и организации, равно
как и соответствующие должностные лица, обязаны облекать свои сообщения
об известном им преступлении в письменную форму Хотя
уголовно-процессуальное законодательство не регламентирует во всех
деталях форму и содержание таких сообщений, но, исходя из общих правил
служебного делопроизводства, названные сообщения должны быть сделаны на
соответствующем фирменном бланке, иметь штамп или печать, а также
подпись полномочного должностного лица данной организации, учреждения
или предприятия В случае необходимости к сообщению о совершенном
преступлении могут прилагаться различного рода документы или предметы,
подтверждающие достоверность изложенных в сообщении данных В экстренных
случаях названные сообщения могут быть переданы по телетайпу, факсу или
в виде телефонограммы При этом, независимо от формы сделанного
сообщения, должностные лица указанных учреждений, предприятий и
организаций не предупреждаются об уголовной ответственности по ст. 177
УК за заведомо ложный донос, поскольку субъектом данного преступления
они не являются. Об этом приходится говорить, т.к. на практике нередко в
этой части некоторые работники правоохранительных органов допускают
ошибки и, с одной стороны, нарушают права тех, кто данное сообщение
сделал, а, с другой стороны, ввиду незнания или злоупотребления
служебным положением, дискредитируют правоохранительные органы, что,
естественно, отрицательно сказывается на эффективности борьбы с
преступностью.

Сообщения средств массовой информации (СМИ) являются разновидностью
рассматриваемого повода, но при этом обладают особой спецификой и, в
этой связи, нуждаются в самостоятельной характеристике.

В соответствии с Законами Украины “О печатных средствах массовой
информации (прессе) в Украине” от 16 ноября 1992 г. и “О телевидении и
радиовещании” от 21 декабря 1993 г. все средства массовой информации
(СМИ) принято делить на два относительно самостоятельных, но
функционально взаимосвязанных вида: печатные (или пресса) и
телерадиовещательные средства.

Каждый из названных видов СМИ обладает определённой спецификой,
отличающей их от других информационных средств, которые не входят в
систему средств массовой информации, ввиду чего их сообщения нельзя
рассматривать в качестве повода к возбуждению уголовного дела, о котором
идёт речь в данном исследовании. К последним относятся, например, так
называемая стенная печать; одноразовые выпуски печатных листков
протеста; информационные сообщения и т.п. В этой связи важно в интересах
правильного формирования юридической практики и предупреждения
(исключения) возможных ошибок выработать адекватное представление о
средствах массовой информации, как особой разновидности рассматриваемого
здесь повода к возбуждению уголовного дела.

В соответствии со ст.1 Закона Украины “О печатных средствах массовой
информации (прессе) в Украине” под печатными средствами массовой
информации (прессой) понимаются периодические и продолжающиеся издания,
выходящие под постоянным названием, с периодичностью один и более
номеров (выпусков) на протяжении года на основании свидетельства о
государственной регистрации.

Приложения к печатным средствам массовой информации в качестве изданий
газетного и журнального типа являются отдельными периодическими и
продолжающимися печатными изданиями и подлежат регистрации на общих
основаниях.

Указанные печатные издания могут включать в свой состав другие носители
информации (пластинки, дискеты, магнитофонные и видеокассеты и т.п.),
распространение которых не запрещено действующим законодательством
Украины.

Как видно, чтобы тот или иной информационный источник мог
рассматриваться в качестве средства массовой информации, а, значит, и
повода к возбуждению уголовного дела, он должен быть:

1) периодическим или продолжающимся изданием; 2) выходить под постоянным
названием; 3) число выпусков на протяжении года должно быть не менее
одного; 4) иметь свидетельство о государственной регистрации в качестве
конкретного вида средств массовой информации.

Таким образом, в качестве последних не могут рассматриваться те
информационные источники, которые не отвечают всей совокупности
названных требований. Не отвечают таким требованиям и материалы стенной
печати, независимо от того, каким способом (например, компьютерным) они
изготовлены.

“Если такие материалы станут достоянием прокурорско-следственных или
судебных органов, то поводом к возбуждению дела в данном случае будет
непосредственное обнаружение указанными органами признаков преступления
или же сообщение учреждений, организаций, должностных лиц, если этот
материал стенной печати был направлен ими в орган, правомочный
возбуждать уголовные дела”.

По литературному жанру публикации в печати отличаются большим
разнообразием. Это – статьи, заметки, письма, критические замечания,
репортажи или информация с места событий, интервью, очерки, протесты,
заявления отдельных граждан или их объединений, фельетоны, обращения,
открытые письма и т.п. Хотя для возбуждения уголовного дела важен сам
факт публикации, а не его литературная форма, игнорировать её тоже не
следует. Именно специфика литературного жанра обусловливает подход
автора к точности изложения в публикации тех или иных фактов. Так,
репортажи или заметки с места события (митингов, собраний, сессий и
т.п.) отличаются большей точностью, информационной (фактической)
конкретностью, чем, скажем, фельетоны. Но и те, и другие могут содержать
сведения о конкретном преступлении и стать поводом к возбуждению
уголовного дела.

Изучение качественной определённости данного повода показало, что
публикации в печати также могут быть как истинными, так и ложными.
Поэтому принимать решения по существу, без предварительной проверки
сведений, содержащихся в печати, недопустимо. Те опровержения или
извинения, которые иногда публикуются редакциями газет в печати,
являются достоверным подтверждением сказанному.

Особенности планирования и производства проверок опубликованных сведений
нередко обусловливаются спецификой литературного жанра, объёмом
материала, положенного автором в основу публикации и т.п. Здесь
возникает проблема взаимоотношений органов дознания, предварительного
следствия и прокуратуры, с одной стороны, с редакцией газеты, а, с
другой, с автором публикации. В одних случаях и редакция газеты, и автор
оказывают самое активное содействие органам дознания или прокуратуры в
проверке и подтверждении опубликованных фактов; в другом, напротив,
уклоняются от оказания такой помощи, а иногда и препятствуют этому.

В связи с такими ситуациями возникает вопрос, с одной стороны, об
обязанности редакции газет и соответствующего автора оказывать органам
дознания, предварительного следствия или прокуратуре содействие в
установлении истины, а, с другой, о праве правоохранительного органа
требовать от названных редакций и авторов публикаций оказания
необходимого им содействия. Представляется, что такая обязанность лежит
как на редакции данного СМИ, так и на авторе, ибо и те, и другие обязаны
публиковать только достоверные сведения, и в случае возникновения
каких-либо сомнений и редакция, и автор обязаны обосновать, подтвердить
истинность напечатанной ими публикации.

Телерадиоинформация, переданная телерадиовещательными средствами, будет
поводом к возбуждению уголовного дела только в том случае, если она
поступила по соответствующим каналам вещания от зарегистрированной и
действующей на основании специальной лицензии в качестве юридического
лица телерадиоорганизации (например, редакции, студии, агентства,
объединения, ассоциации, компании, радиостанции и т.п.), правомочной
производить и распространять телерадиопередачи и соответствующие
программы (ст. 1 Закона “О телевидении и радиовещании”).

С точки зрения организации работы воспринятая теле- или радио- (а точнее
– аудиовизуальная информация, т.е. зрительная информация, сопровождаемая
звуком или звуковая) информация должна быть занесена в Книгу учёта
заявлений и сообщений о преступлениях (КУЗСП), а затем известным образом
проверена, и лишь после этого на основе полученных фактических данных
можно принимать решение о возбуждении уголовного дела или об отказе в
этом. Действующее законодательство создаёт для этого вполне приемлемые
условия. В соответствии со ст. 35 Закона “О телевидении и радиовещании”
“телерадиоорганизации обязаны сохранять текстовые материалы передач в
течение одного года после их выпуска и вести журнал регистрации передач,
идущих без предварительной записи (прямой эфир), в котором фиксируются:
тема передачи, дата, время её начала и окончания, фамилии авторов,
ведущих и иных участников. Журнал регистрации передач, которые идут в
прямой трансляции, сохраняется в течение года со дня последней записи в
нём.

Передачи, записанные в полном объёме на магнитную плёнку, могут быть
размагничены после истечения десятидневного срока со времени последней
трансляции, если в этот срок не поступило заявление об опровержении
сведений, в них содержащихся. В случае возникновения спора они
размагничиваются лишь после его разрешения (принятия судебного решения,
заключения мирового соглашения и т.п.).

Порядок, критерии отбора, сроки и условия долгосрочного хранения
телерадиопередач, представляющих собой историческую, художественную,
культурную или другую ценность, определяются действующим
Законодательством Украины.

Как видно, органы дознания, следствия, прокуратуры и суда, получив теле-
или радиоинформацию о совершённом или подготавливаемом преступлении,
имеют реальную возможность не только во времени и в пространстве, но и
по перечисленным выше каналам проверить достоверность переданных в эфир
сведений и, в зависимости от полученных результатов проверки, принять
обоснованное решение о возбуждении уголовного дела или об отказе в этом
То же самое следует сказать о возможности проверки киноинформации,
полученной компетентными должностными лицами в результате просмотра
документальных фильмов, содержащих сведения о совершённых или
подготавливаемых преступлениях Практике известно немало случаев, когда
именно на основе просмотра документальных кинофильмов принимались
правильные решения о возбуждении уголовных дел. Это касается не только
сталинского периода массовых репрессий против советского народа или
геноцида, проводимого немецко-фашистскими захватчиками, но и преступных
актов бандитских формирований послевоенного периода.

До этого речь шла о непосредственном восприятии должностными лицами
правоохранительных или судебных органов теле- или радиоинформации о
совершённом преступлении. Но практике известно немало случаев, когда
информацию о совершённом преступлении направляют в органы дознания,
следствия, прокуратуры или суда должностные лица, телерадиоорганизации
или автор передачи, а иногда указанные сведения поступают в
правоохранительные или судебные органы за подписью всех названных лиц.
Следует отметить, и в таких случаях поводом к возбуждению уголовного
дела будут сообщения средств массовой информации.

4. Непосредственное обнаружение лицом, производящим дознание,
следователем, прокурором, судьёй или судом признаков преступления.
Сущность данного повода выражается в личном восприятии указанными
должностными лицами или органами событий, фактов или явлений, в которых
ими усматриваются или выявляются признаки конкретного преступления,
обусловливающие принятие решения о возбуждении уголовного дела. На
практике возбуждение уголовного цела в связи с этим поводом является
функциональным выражением практической реализации принципа публичности в
доследственном уголовном процессе в соответствии с которым лицо,
производящие дознание, следователь, единолично действующий судья или
коллегиально действующий суд осуществляет все виды
уголовно-процессуальной деятельности, в том числе обнаружение признаков
преступления и возбуждение уголовного дела, от имени государства, в
интересах гражданина, трудового коллектива, всего общества, инициативно,
на основании закона с учётом сложившейся правовой ситуации и независимо
от того, чьи интересы данный вид офи-циального производства может
затрагивать.

В зависимости от сложившейся (или возникшей) ситуации не-посредственное
выявление признаков преступления может происходить в результате
покушения преступных элементов на дознавателя, следователя, прокурора,
судью или на других лиц, чему оказались очевидцами названные работники
правоохранительных органов Последние могут непосредственно выявить
признаки преступления в процессе выполнения своих
уголовно-процессуальных функций дознаватель и следователь при
расследовании иных уголовных дел находящихся в его производстве,
прокурор – в результате надзора за соблюдением законов в ходе дознания
или предварительного следствия, суд – в процессе рассмотрения уголовных,
административных и гражданских дел; орган дознания при осуществлении
оперативно-розыскной деятельности или иных функций, связанных с охраной
общественного порядка, государственной или таможенной границы,
общественной и государственной безопасности страны. Поскольку каждый
повод является источником информации о преступлении и следовательно,
должен быть содержательным, возникает вопрос о форме отражения факта
непосредственного обнаружения признаков преступления в соответствующих
процессуальных документах. Это не вызывает сомнения.

Возникает лишь вопрос о его форме и содержании. При
непосредственно-прямом обнаружении признаков преступления (например, в
результате восприятия преступных действий) лицо, производящее дознание,
следователь и прокурор обязаны составить об этом соответствующий
протокол по правилам, предусмотренными ст. ст. 84,85 УПК. При этом не
имеет значения по отношению к кому названная преступная деятельность
осуществлялась. По времени фиксация факта непосредственного обнаружения
преступления должна следовать после пресечения (прекращения) преступной
деятельности виновного.

Иной порядок фиксации названного факта должен соблюдаться при
опосредованном обнаружении признаков преступления. Чаще всего такие
признаки обнаруживаются органом дознания или следователем в процессе
расследования какого-либо уголовного дела или производимой прокурором
проверки учреждений или организаций. В обоих случаях повод к возбуждению
уголовного дела отражён в материалах уголовного дела или в материалах
соответствующей проверки. В случае принятия решения о возбуждении
уголовного дела такие материалы выделяются в самостоятельное
производство и образуют исходный документальный фонд нового уголовного
дела. Кстати отметим, что в 1993 году прокуроры возбудили по материалам
общенадзорных проверок 851 уголовное дело, а в 1994 г. – 2353 дела, т.е.
в 2,8 раза больше. Причём, подавляющее большинство дел возбуждается в
связи с нарушением законов, регулирующих экономические отношения. В 1993
г. по этим основаниям возбуждено 396 уголовных дел, а в 1994 – 1480 дел
т.е. в 3,7 раза больше.

Следует однако заметить, что на практике при такой (опосредованной)
форме установления признаков преступления органы дознания или
следователь констатируют данный факт в своих рапортах, направляемых (или
представляемых) вышестоящему должностному лицу и именно этот документ
служит поводом к возбуждению уголовного дела. В зависимости от
обстоятельств такие рапорта могут направляться с учётом материалов
проведенной проверки, но возможно и без таковой.

Не случайно в литературе отмечается, что “предусматривая
непосредственное обнаружение признаков преступления в качестве повода,
закон не связывает принятие решения о возбуждении уголовного дела с
обязательной процессуальной проверкой деятельности, та что в большинстве
случаев имеет место при возбуждении уголовных дел по заявлениям и
сообщениям граждан и должностных лиц, так как повод (непосредственное
обнаружение) формируется в ходе действий (в том числе и оперативных) по
обнаружению признаков преступления. Поэтому предоставление следователю
оперативных материалов не всегда требует проведения процессуальной
проверки деятельности как со стороны оперативного работника, так и со
стороны следователя. Последний может усмотреть признаки преступления из
оперативных материалов и рапорта оперативного работника о
непосредственном обнаружении признаков преступления, при условии, если
соответствующие данные в оперативных материалах действительно имеются”.

В заключении следует отметить, что все рассмотренные поводы к
возбуждению уголовного дела с функциональной точки зрения равнозначны. В
соответствии з законом ни один из них не наделяется особой юридической
силой и, следовательно, в их общей системе тот или иной повод не может
занимать доминирующее положение, по отношению к другим. А это значит,
что в процессе приёма, регистрации, проверки и разрешения нельзя
названные поводы делить на более или менее важные претендующие с учётом
этого на первоочередное рассмотрение и разрешение.

Это обстоятельство важно подчеркнуть, поскольку некоторые учреждения,
предприятия и организации претендуют на особое место в социальной
структуре общества и с учётом этого требуют к себе, принимаемым ими
решениям или совершаемым действиям особого и, к тому же, первоочередного
внимания. Речь прежде всего идёт об органах государственного и местного
самоуправления, а так же средствах массовой информации, отождествляющих
себя с властью, хотя и дистанцирующейся от трёх общепризнанных на
почётное четвёртое место. Такой подход приводит к фактическому и, к тому
же, необоснованному уменьшению значения других поводов к возбуждению
уголовного дела. Но главное в том, что он не верен по существу.
Следственной, прокурорской и судебной практике известно немало случаев,
когда сообщения средств массовой информации оказывались не только не
достоверными, но и заведомо ложными, а возбуждённые по таким источникам
информации уголовные дела прекращались с освобождением от уголовной
ответственности лиц, ввиду их действительной невиновности. Из сказанного
следует, что единственным критерием определения очерёдности рассмотрения
заявлений, сообщений, равно как и других источников информации о
совершённых или подготавливаемых преступлениях является время их
поступления, приёма и регистрации в орган дознания, предварительного
следствия прокуратуры и суда, а также степень общественной опасности
совершённого деяния с учётом тех негативных последствий, которые могут
наступить при несвоевременности реагирования на них со стороны
соответствующих правоохранительных или судебных органов. Констатация
факта непосредственного обнаружения признаков преступления может
осуществляться в протоколе осмотра места происшествия; в рапорте
нижестоящего должностного лица вышестоящему; в протоколе допроса, очной
ставки, заключениях специалиста или эксперта; в справке прокурора по
итогам проверки соблюдения законности поднадзорных учреждений,
предприятий и организаций; в протоколе судебного заседания и др. При
этом важно отразить в перечисленных документах все существенные
обстоятельства, свидетельствующие о наличии события преступления или
признаков преступления в деяниях конкретных лиц. С целью оптимизации
процесса принятия адекватных решений по названным источникам информации
целесообразно приобщить по возможности соответствующие материалы,
подтверждающие обоснованность возбуждения уголовного дела или об отказе
в этом.

§3. Соотношение источников иной информации о совершенных преступлениях и
поводов к возбуждению уголовного дела

Источники информации о совершённом или подготавливаемом преступлении,
как те, которые именуются поводами к возбуждению уголовного дела, так и
те, которые таковыми не являются, в процессе своего функционирования
находятся в определённом соотношении. Последнее основано на их
взаимосвязи и функциональной взаимозависимости, которые реализуются по
двум линиям – прямой и обратной связи. Различные аспекты такого
соотношения уже были предметом предшествовавшего рассмотрения. Здесь же
будут проана лизированы те из них, которые связаны с характеристикой
механизма перевода (замещения) или преобразования иных источников
информации о преступлениях в поводы к возбуждению уголовного дела,
именуемого нами трансформацией источников иной информации о совершённых
или подготавливаемых преступлениях в поводы к возбуждению уголовного
дела.

Вопрос о характеристике указанного механизма не надуманный. Он
приобретает теоретико-исследовательскую актуальность ввиду его
непосредственно-практической значимости, ибо в повседневной практической
деятельности возникает профессиональная нужда в принятии предусмотренных
Законом (ст. 97 УПК) решений (например, о возбуждении уголовного дела
или об отказе в этом) в связи с наличием иной информации о совершённых
преступлениях, но при отсутствии тех её источников, (именуемых поводами
к возбуждению уголовного дела), которые как раз и обусловливают принятие
названых процессуальных решений, в случаях их поступления в
правоохранительные органы. Именно возникновение описанной ситуации
ставит задачу замещения (или трансформации) источников иной информации о
преступлениях в специальные источники, выполняющие функцию поводов к
возбуждению уголовного дела.

В самом деле, в повседневной практической деятельности информация,
поступившая по телефону, телеграфу, радио или в виде срабатывания
приборов охранной сигнализации нередко подтверждается, в связи с чем
требуется возбуждение уголовного дела. Однако принятие такого решения
возможно лишь при наличии источника информации о преступлении, который
не только является по своей природе правовым, но и отнесен законодателем
к числу поводов к возбуждению уголовного дела. Как разрешить возникшую
проблемную ситуацию? На наш взгляд сделать это можно только на основе
реализации механизма трансформации неправовых источников информации о
преступлениях в правовые, а значит путём преобразования иной информации
в поводы к возбуждению уголовного дела. Механизм такого преобразования
может быть самым разнообразным. Если, например, в органы дознания
поступили по телефону сведения о краже в квартире гражданина, который в
последующем написал в органы дознания заявление об этом преступлении, то
поводом к возбуждению уголовного дела будет указанное заявление. Таким
же образом преобразовывается неправовая информация о преступлениях,
поступившая по телевидению или по радио в правовой повод к возбуждению
уголовного дела, если какие-либо учреждения, предприятия или организации
сообщили об этом преступлении органам дознания в порядке предусмотренном
Законом (п.п. I и II ст. 94 УПК). Но чаще всего иная информация
трансформируется в непосредственное обнаружение признаков преступления
органом дознания, следователем, прокурором или судом (п. 5 ст. 94 УПК).

Если компетентный орган дознания в процессе оперативно-розыскной
деятельности непосредственно получил данные о совершённом преступлении и
самостоятельно принимает решение о возбуждении уголовного дела, то
поводом к принятию такого решения также будет непосредственное
обнаружение им признаков преступления, т.е. повод, предусмотренный п. 5
ч. 1 ст. 94 УПК.

В тех же случаях, когда орган дознания направляет кому-либо (например, в
прокуратуру) материалы оперативно-розыскной деятельности, подтверждающие
факт совершения преступления конкретным лицом, то поводом к возбуждению
прокурором уголовного дела будет источник, предусмотренный п. 2 ч. 1 ст.
94 УПК, т.е. сообщение названного органа дознания. Исходя из изложенного
можно сделать вывод, что в зависимости от специфики сложившейся ситуации
и повода к возбуждению уголовного дела источники информации, на основе
которых принимается решение о возбуждении уголовного дела, могут
делиться на основные и дополнительные (или вспомогательные).

Если поводом к возбуждению уголовного дела является заявление
гражданина, сообщение учреждений, предприятий и организаций, явка с
повинной или сообщения опубликованные в печати, то для принятия
соответствующего решения информация о наличии или отсутствии признаков
преступления должна быть получена именно из названых процессуальных
источников. В общем информационном фонде среди процессуальных источников
могут оказаться и данные оперативно-розыскной деятельности. Последние по
отношению к первым будут выполнять вспомогательную, ориентирующую
функцию и никогда основным источником для принятия названых решений быть
не могут.

Иная ситуация возникает при непосредственном обнаружении следователем
или лицом производящим дознание признаков преступления.

Первый вариант такой ситуации можно проиллюстрировать на примере
следователя, лично наблюдавшего совершение преступления кем-либо в
отношении иных лиц. В таком случае он не только вправе, но и обязан
принять меры к пресечению преступной деятельности, возбуждению
уголовного дела, закреплению следов преступления путём выполнения
неотложных следственных действий и по прибытии в следственное
подразделение доложить о случившемся рапортом соответствующему
руководителю заявив своевременно самоотвод от дальнейшего ведения дела.
Рациональность таких действий следователя понятна, поскольку он является
носителем информации, о совершённом деянии непосредственно воспринятой
им на месте совершения преступления и в этой связи, во-первых, он может
быть допрошен в будущем в качестве свидетеля, а во-вторых, знание
указанных данных о преступлении будет препятствовать выполнению им
требований закона о принятии решений по делу лишь на основе данных,
полученных из материалов уголовного дела. Аналогичная ситуация может
возникнуть и с оперативным работником органов дознания, который принял
меры к пресечению выявленного им преступления. В ситуации, не терпящей
отлагательства, он вправе лично возбудить уголовное дело и после
выполнения необходимых следственных действий передать дело через
начальника соответствующего структурного подразделения другому лицу,
производящему дознание или следователю для дальнейшего расследования.

Иной вариант возникает в тех случаях, когда следователь или оперативный
работник органов дознания оказывается потерпевшим от преступления.
Вправе ли они зафиксировать следы преступления и возбудить уголовное
дело? Вопрос этот не простой, но являясь чисто практическим, нуждается
не только в обсуждении, но и решении его в интересах борьбы с
преступностью. И в данном случае ситуации могут быть самые разные. Если,
например, преступление совершено и у следователя или оперативного
работника имеется возможность сообщить рапортом о случившемся, скажем в
дежурную часть ОВД, то это позволит выполнить необходимые действия
другим компетентным лицом, и именно они на основе полученной информации
смогут принять решение о возбуждении уголовного дела.

Но возможны случаи, когда в сложившейся ситуации возникает необходимость
срочно принять меры к сохранению следов преступления и к фиксации
доказательственной информации выполнением неотложных следственных
действий, в связи с чем следователь, будучи фактически потерпевшим от
данного преступного акта, всё же вправе возбудить уголовное дело,
выполнить все неотложные следственные действия, и уже после этого
передать дело, через прокурора, другому следователю для принятия его к
своему производству. Последний, приняв такое дело к своему производству,
должен оценить полученные потерпевшим следователем данные и, если
имеется необходимость, продублировать их для исклю-чения каких-либо
сомнений и возможных конфликтных ситуаций с другими субъектами процесса.

Интересные трансформации источников информации о совершённых или
подготавливаемых преступлениях могут происходить в процессе выполнения
следователем или лицом производящим дознание самых разнообразных
следственных действий. Например, обыска, выемки, наложения ареста на
имущество и др. Некоторые из них уже были предметом самостоятельного
исследования. В частности, А.Р. Михайленко показал влияние следственных
ситуаций на возможность выполнения конкретным поводом своего
функционального назначения. Практике известны случаи, когда на месте
совершения преступления были в ходе его осмотра, произведенного обыска
или выемки обнаружены адресованные, но не отправленные в компетентные
органы заявления о совершённом преступлении. Каково в данном случае
правовое положение названного заявления и что в таких ситуациях будет
выполнять функцию повода к возбуждению уголовного дела? Понятно, что
игнорировать такого рода заявления недопустимо. Поскольку оно написано
лицом совершившим преступление и обнаружено в процессе осмотра места
происшествия, то естественно, что это заявление будет выполнять функцию
источника доказательственной информации предусмотренной ч. II ст. 65
УПК. Что же касается повода к возбуждению уголовного дела, то им в
описанной ситуации будет непосредственное обнаружение признаков
преступления компетентным должностным лицом. В зависимости от
сложившейся правовой ситуации и специфики источников информации о
совершённом или подготавливаемом преступлении возможны и другие варианты
соотношения иной информации и поводов к возбуждению уголовного дела,
которые умозрительно в настоящем исследовании не предвосхитишь, да в
этом и нет необходимости, поскольку для практического работника не
возникает больших сложностей в принятии адекватных решений, если он
освоит и будет правильно использовать механизм преобразования (или
трансформации) иных источников информации в поводы к возбуждению
уголовного дела, предусмотренные действующим законодательством.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Основания возбуждения уголовного дела

§1. Сущность оснований и условий возбуждения уголовного дела

Повод является лишь предлогом для обсуждения вопроса о возможности или
невозможности возбуждения уголовного дела Для принятия по данному
вопросу позитивного решения требуется, с одной стороны, наличие
достаточных данных, указывающих на реальное существование признаков
конкретного преступления (ч. II ст. 94 УПК), а с другой, отсутствие
обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу, ибо их
наличие препятствует возбуждению уголовного дела (ст 6 УПК).

Первая группа данных образует основание к возбуждению уголовного дела,
вторая выступает в качестве условий возможности принятия такого решения.

В реальном процессе принятия решения о возбуждении уголовного дела
названные группы данных находятся во взаимосвязи и взаимозависимости и
потому являются обязательными для принятия законного и обоснованного
решения о возбуждении уголовного дела или об отказе в этом.

Сказанное обусловливает практическую важность правильного уяснения
качественной определённости, как оснований, так и условий возбуждения
уголовного деда Но если анализ оснований принятия названного решения
является предметом данного параграфа, то условия, способствующие этому,
будут рассмотрены в следующем разделе, посвящённом характеристике
оснований принятия решений об отказе в возбуждении уголовного дела.

Основанием во всех случаях является то, на чём базируется данное
решение, что лежит в его основе. Поскольку речь идёт о правовой сфере,
то характеристика названых оснований должна базироваться на
соответствующих нормах действующего законодательства.

Часть II ст 94 УПК устанавливает правило в соответствии с которым
уголовное “дело может быть возбуждено только в тех случаях, когда
имеются достаточные данные, указывающие на наличие признаков
преступления” предусмотренного конкретной нормой уголовного закона
Обращает на себя внимание то, что в диспозиции данной нормы речь идет о
двух явлениях фактических данных и признаках преступления, тех
юридических элементах. Следовательно, лишь их единство образует ту
качественную определенность, которая именуется основанием к возбуждению
уголовною дела Однако раздельное их упоминание в законе уже само по себе
говорит об относительно самостоятельной определенности каждого из
названных элементов, а это указывает на возможность само-стоятельной
характеристики каждою из них.

Любое преступление индивидуально. Однако каждое из них и все они вместе
взятые обладают такими общими свойствами, которые характерны для любого
индивидуального преступного акта, ввиду чего и в науке и в юридической
практике такие свойства именуются признаками преступления. К ним
относятся общественная опасность, противоправность, виновность и
уголовная наказуемость деяния (действия и бездействия). Именно эти
признаки и должны быть установлены при решении вопроса о наличии или
отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела или об отказе в
этом.

В доследственном уголовном процессе познание обстоятельств совершенного
преступления осуществляется опосредованно, на основе фактов, несущих
информацию о названных признаках конкретно преступления. Именно они дают
нам знание об изучаемых явлениях и, ввиду этого, именуются фактическими
данными. Последние являются разновидностью доказательственной
информации, поскольку вводятся они в уголовный процесс с помощью системы
доследственных процессуальных действий.

Поскольку признаки преступления устанавливаются с помощью фактических
данных и без них в качестве установленных существовать не могут, то
вполне естественно, что именно это существенное свойство взаимосвязи
фактических данных и признаков преступления должно найти свое отражение
в характеристике оснований к возбуждению уголовного дела.

С этой точки зрения основание к возбуждению уголовного дела представляет
собой единство фактическою и юридическою, формирующее в сознании
субъекта познания убеждение о необходимости возбуждения уголовного дела
при отсутствии обстоятельств, исключающих возможность принятия такою
решения.

Фактические данные существуют в реальной действительности объективно,
т.е. независимо от органов и лиц, ведущих процесс. Но для того, чтобы
войти в уголовный процесс, последние должны получить своё фиксированное
отражение в соответствующих процессуальных актах. Для достижения такой
цели как раз и нужны определённые усилия органов дознания,
предварительного следствия, прокуратуры, судьи, а иногда и коллегиально
действующего суда. Именно они в соответствии с законом и обязаны
вступить во взаимодействие с носителями информации о признаках
конкретного преступления и, таким образом, получить необходимые и
достаточные данные, которые в конечном счёте и образуют основание к
возбуждению уголовного дела.

Каковы эти источники? Указания на фактические данные о совершённом
преступлении могут содержаться уже в самом поводе к возбуждению
уголовного дела, например, в заявлении, сообщении или жалобе гражданина
о преступлении.

Но только эта исходная (первичная) информация не может быть положена в
основу решения по существу, так как закон говорит о достаточности данных
для принятия такого решения (ч. II ст. 94 УПК), а это означает, что в
его основу должны быть положены не единичные фактические данные, а
определённая их совокупность. Речь, следовательно, должна идти о
выполнении органом дознания или следствия определённой системы
познавательных действий для введения в доследственный уголовный процесс
совокупности фактических данных о признаках конкретного преступления.
Это могут быть объяснения граждан; протоколы досмотра их вещей и
транспортных средств; материалы проверок, ревизий и ведомственных
экспертиз; графические изображения объектов, имеющих отношение к
исследуемому преступному акту; кино-фото-видео-звуко-документы;
протоколы осмотра предметов, документов, помещений, а также акты
контрольных измерений или взвешиваний и т. п.

Понятно, что не каждый из названных источников может содержать
необходимые для решения вопроса о возбуждении дела фактические данные.
Иногда выполненные познавательные действия не приводят к позитивному
(искомому) результату. В таких случаях фактические данные отсутствуют.
Но поскольку наряду с ними производятся и другие доследственые
процессуальные действия,

которые так же привели к получению необходимых фактических данных, то в
конечном счёте необходимые для принятия соответствующего решения
признаки конкретного преступления устанавливаются. Система именно таких
результативных действий как раз и приводит к формированию необходимой и
достаточной совокупности фактических данных, устанавливающих признаки
конкретного преступления и в своём единстве обусловливающих законность и
обоснованность возбуждения уголовного дела.

Поскольку в процессе познания нужно установить при помощи фактических
данных вполне определённые признаки конкретного преступления, то с точки
зрения целей формирования совокупности таких данных последняя является,
а поэтому и называется, необходимой совокупностью доказательств. Если же
в процессе познавательной деятельности то, что было необходимо
сформировать достигнуто, такая совокупность фактических данных именуется
достаточной, с одной стороны, для установления признаков конкретного
преступления, а с другой, принятия решения о возбуждении уголовного
дела. Таким образом, накопление достаточной совокупности фактических
данных ориентирует на необходимость прекращения процесса познания и,
кроме того, указывает на возможность принятия компетентным лицом
соответствующего решения.

Иная ситуация возникает при не достижении указанных познавательных
целей. Наличие недостаточной совокупности фактических данных
обусловливает необходимость продолжения процесса познания с целью
получения новых данных и формирования достаточной совокупности,
устраняющей препятствия для принятия решения о возбуждении уголовного
дела. Если же процесс познания завершён в связи с отсутствием в реальной
действительности необходимых фактических данных, орган дознания,
следователь или прокурор обязаны принять решение об отказе в возбуждении
уголовного дела.

Но на этом процесс познания в доследственном уголовном процессе не
завершается. Установив достаточные для возбуждения уголовного дела
фактические данные, орган дознания, следователь или прокурор обязаны
продолжить процесс познания и выяснить наличие или отсутствие в реальной
действительности обстоятельств, препятствующих возбуждению уголовного
дела (ст. 6 УПК).

Только разрешение этой познавательной задачи создаёт реальную
возможность для принятия соответствующего решения по заявлению или
сообщению о преступлении.

§2. Соотношение поводов и оснований к возбуждению уголовного дела

Обычно рассмотрение вопроса о соотношении поводов и оснований к
возбуждению уголовного дела сводится к утверждению о том, что принятие
названного решения возможно лишь при наличии предусмотренных Законом
поводов и достаточных данных, указывающих на наличие в деянии признаков
конкретного преступления, т. е. необходимого для этого основания. Из
специфики правовой регламентации, содержащейся в ст. 94 УПК, где в части
первой речь идёт о поводах к возбуждению уголовного дела, а в части
второй – об основаниях принятия такого решения, делается вывод о том,
что достаточные данные, указывающие на признаки конкретного преступления
(т.е. соответствующие основания), должны содержаться в том источнике
информации, который в данном случае является поводом к возбуждению
уголовного дела.Такая постановка вопроса, естественно, возможна и она
логично вытекает не только из описанной правовой регламентации поводов и
оснований к возбуждению уголовного дела, но также из той правовой
реальности, которая существует в следственной, прокурорской и судебной
практике. В самом деле, на практике в конкретном заявлении или сообщении
о совершённом или подготавливаемом преступлении приводятся
соответствующие фактические данные, подтверждающие наличие оснований к
возбуждению уголовного дела. Но, во-первых, таких заявлений или
сообщений немного, ибо большая их часть никаких фактических данных не
содержит, а во-вторых, в названых источниках чаще всего содержатся
голословные, т. е. ничем неподкрепляемые утверждения о совершении
кем-либо того или иного преступления. В таком случае повод для начала
процесса проверки поступившей информации имеется, но основания для
принятия решения о возбуждении уголовного дела отсутствуют. Изложенный
вариант соотношения рассматриваемых феноменов ни в коей мере не
дискредитирует источник сведений о совершённом преступлении, и
следовательно, не лишает его функциональной значимости повода к
возбуждению уголовного дела. И это действительно так, ибо на практике
нередки случаи, когда необходимые для возбуждения уголовного дела данные
содержатся не в самом заявлении или сообщении, а в приложенных к нему
материалах. Можно ли при таком соотношении источников сведений о
совершённом преступлении и материалов, подтверждающих наличие признаков
в конкретном деянии, рассматривать первые в качестве поводов к
возбуждению уголовного дела, а вторые в виде достаточных для принятия
такого решения оснований?

Представляется, что на этот вопрос следует дать удовлетворительный
ответ. Во-первых, в законе не говорится о том, что основания к
возбуждению уголовного дела должны содержаться именно в том источнике
сведений о совершённом преступлении, который в данном случае по закону
считается поводом к возбуждению уголовного дела. Главное чтобы такой,
предусматриваемый законом источник, был.

Во-вторых, законодатель не требует ни от граждан ни от должностных лиц
приводить в своих заявлениях или сообщениях конкретные фактические
данные, указывающие на признаки преступления, которые могут (или будут)
для компетентных органов выполнять функцию доказательств необходимости
принятия решения о возбуждении уголовного дела. Отсутствие в Законе
таких требований оправдано не только логически, но и фактическим
положением дел на практике. В самом деле, гражданин может знать о
совершённом преступлении, желает сообщить об этом компетентным органам,
но не может, не умеет обосновать своё сообщение, поскольку не знает
правовой характеристики данного деяния, не умеет разграничить и описать
присущие ему свойства, которые в своём единстве и образуют признаки
преступления, необходимые и достаточные для возбуждения уголовного дела.

В-третьих, на практике немало случаев, когда в заявлении гражданина
сообщается о совершённом преступлении, но при этом в нём не приводится в
подтверждение изложенного никаких доказательств. Более того, к заявлению
не прилагаются какие-либо материалы, подтверждающие достоверность
сообщения. Между тем, произведённая проверка поступившего заявления
нередко подтверждает достоверность содержащихся в нём сведений, а
полученные данные позволяют принять обоснованное решение о возбуждении
уголовного дела.

Таким образом, третий вариант соотношения поводов и оснований к
возбуждению уголовного дела характерен для таких ситуаций, когда повод к
возбуждению уголовного дела поступает со стороны (из внешней среды), от
конкретных физических или юридических лиц, а основания к принятию
названного решения добываются соответствующим правоохранительным
органом.

Но возможны случаи, когда указанные органы сами, без каких-либо
сообщений из внешней среды, обнаруживают не только признаки конкретного
преступления, но и фактические данные подтверждающие их реальное
существование. В таких случаях и повод и основания к возбуждению
уголовного дела проявляются, с одной стороны, в форме, а, с другой
стороны, в процессе непосредственного обнаружения компетентным органом
признаков конкретного преступления.

Практический интерес представляет ещё один аспект соотношения поводов и
оснований к возбуждению уголовного дела. Он отражает такую ситуацию,
когда в заявлении гражданина сообщается об известном ему преступлении
(например, краже), а на самом деле в ходе проверки выявлено другое
преступление (скажем, грабёж или изнасилование).

Иначе говоря, речь идёт о соотношении оснований к возбуждению уголовного
дела, указанных в заявлении гражданина, и тех оснований, которые
фактически установили правоохранительные органы в ходе проверки
обоснованности поступившего повода к возбуждению уголовного дела.
Оценивая такие ситуации, практические работники иногда утверждают о
необходимости возбуждения уголовного дела только в тех случаях, когда
сообщаемые в заявлении данные о преступлении подтвердились. Ну, а если
они не подтвердились? Тогда, полагают они, следует вынести постановление
об отказе в возбуждении уголовного дела по тем фактам, которые указаны в
заявлении, а по вновь выявленным преступным актам возбудить уголовные
дела, но не в связи с поступившим заявлением или сообщением, а в
результате непосредственного обнаружения компетентным органом признаков
выявленного преступления, т. е. по п. 5 ст. 94 УПК.

Думается, что в таких рекомендациях имеется как позитивное, и потому
вполне приемлемое для практического применения, так и негативное, не
соответствующее не только интересам практики, но и противоречащее
рекомендациям науки.

В самом деле, любой повод к возбуждению уголовного дела инициирует
доследственный уголовный процесс, в ходе которого одни данные
подтверждаются, а другие, напротив, отвергаются. Но наряду с этим могут
выявляться иные, ранее не известные преступные акты. Зачем же отрицать
значение уже имеющегося заявления гражданина, побудившего
правоохранительные органы к познавательной (проверочной) деятельности,
приведшей к выявлению новых преступных актов, по которым и возбуждено
уголовное дело. В то же время, нельзя игнорировать и то обстоятельство,
что ряд преступлений указанные органы выявили в результате проявленной
ими профессиональной активности путём непосредственного обнаружения.
Поскольку успешное решение задачи выявления преступных актов связано как
с реагированием на поступившее заявление гражданина, сообщившего об
известном ему преступлении, так и с непосредственным обнаружением
признаков преступления самим правоохранительным органом, то и в решении
о возбуждении уголовного дела должны быть указаны два названных повода
со ссылкой на п. п. 1 и 5 ст. 94 УПК.

Такой подход к процессуальному порядку оформления принятого решения
будет отражать реальное положение дел в практике борьбы с преступностью,
успех которой был обеспечен как инициацией уголовного процесса
конкретным гражданином, подавшим в правоохранительные органы заявление
об известном ему преступлении, так и профессиональной активностью
органов, ведущих процесс, непосредственно обнаруживших признаки
неизвестных ранее преступлений, по которым и было возбуждено уголовное
дело. Данное обстоятельство имеет несомненно позитивное значение, и уже
поэтому оно должно получить отражение в статистических отчётах каждого
правоохранительного органа, внесшего свой вклад в раскрытие и
расследование преступлений.

На практике встречаются случаи, когда заявитель сообщает о совершении
кем-либо (самостоятельно или в соучастии с ним) одного преступления,
сознательно скрывая совершение других преступных актов, а в ходе
проверки не только подтверждается факт совершения преступления, о
котором сообщено, но и выявляются другие преступные акты. Этот аспект
соотношения поводов и оснований к возбуждению уголовного дела также
ставит вопрос о праве органов дознания, следователя, прокурора и суда
возбуждать в такой ситуации уголовное дело по тем преступным актам, о
которых ничего не говорится в заявлении, и если считать, что
компетентные органы всё же обязаны по выявленным фактам принять
соответствующее решение, то что же в таких случаях является поводом к
возбуждению уголовного дела?

Вопрос этот имеет непосредственное практическое значение, ибо в процессе
осуществления функций защиты некоторые адвокаты ставят перед прокурором
или судом вопрос об имевшем место нарушении закона о порядке возбуждения
уголовного дела, поскольку, по их мнению, органы дознания или
предварительного следствия не вправе возбуждать уголовные дела о тех
преступлениях, о которых в заявлении физического или сообщении
юридического лица речь не идёт. При этом утверждается, что при
отсутствии в заявлении или сообщении упоминания о преступлениях, в связи
с выявлением которых возбуждено уголовное дело, следует считать, что
такое решение принято ими при отсутствии необходимых для этого поводов.

Вопрос, конечно, интересный. Но он может возникнуть только в том случае,
если повод к возбуждению уголовного дела сводить лишь к одному источнику
информации о совершённом преступлении, которым в рассмотренном случае
является заявление физического или сообщение юридического лица. Между
тем часть 1 ст. 94 УПК перечисляет целую систему источников, которые в
зависимости от сложившейся правовой ситуации могут выполнять функцию
повода к возбуждению уголовного дела. Среди них в п. 5 названной нормы
Закона имеется указание на непосредственное обнаружение органом
дознания, следователем, прокурором или судом признаков преступления.
Именно со ссылкой на данный пункт указанной нормы Закона и следует
принимать решение о возбуждении уголовного дела по тем преступным
фактам, которые правоохранительные или судебные органы выявили
самостоятельно. Но в нашем случае анализируемая ситуация характеризуется
наличием двух поводов к возбуждению уголовного дела: заявления граж
данина и непосредственного обнаружения признаков преступления
правоохранительным органом.

С точки зрения закона, ни один из них не может игнорироваться. Более
того, каждый из них должен и не может не учитываться при принятии
соответствующего решения, в котором они и должны быть с достаточной
полнотой указаны и описаны. Поскольку такое описание должно
осуществляться в реально существующей между названными поводами
взаимосвязи, то правомерно утверждать, что перечисленные источники
информации о совершённом преступлении находятся в отношении
дополнительности, в связи с чем отсутствие в конкретном постановлении
хотя бы одного (любого из них) будет свидетельствовать о неполноте и
односторонности использования реально существующих поводов к возбуждению
уголовного дела при документальном оформлении принятого решения. В таких
случаях у сторонников защиты действительно будут основания для
обжалования принятого решения о возбуждении уголовного дела без
необходимого для этого повода.

Независимо от того, имеется ли жалоба адвоката или другого лица на
принятое с указанными нарушениями решение, прокурор должен отменить
вынесенное органом дознания или следователем постановление о возбуждении
уголовного дела и обеспечить принятие нового решения в полном
соответствии с законом.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Специфика возбуждения уголовных дел по различным видам преступлений

§1. возбуждение уголовного дела при совершении различных видов единичных
преступлений

Под единичным преступлением понимается такое деяние (действие или
бездействие), составные элементы которого (объект, объективная сторона,
субъективная сторона, субъект) образуют в своём единстве один
самостоятельный состав преступления, предусмотренный конкретной нормой
УК Украины.

Например, кража, грабёж, разбой, изнасилование и др. Поэтому при
установлении фактических данных, указывающих на признаки единичного
преступления (например, кражи) уголовное дело должно возбуждаться по
конкретной части данной (одной) статьи УК (например, ч.1 ст. 140).
Единичные преступления бывают двух видов: простые и усложнённые.

“К простым единичным преступлениям относятся те, которые характеризуются
наличием одного действия и одного преступления (например, кража или
грабёж, не соединённый с насилием), либо преступления, состоящие из
одного действия и влекущие два или более последствий (например,
неосторожное уничтожение или повреждение государственного или
коллективного имущества, повлекшее человеческие жертвы или иные тяжкие
последствия)”.

Простые единичные преступления тоже не однородны. Они могут состоять из
одного или нескольких действий и различного количества преступных
последствий. Но для правовой квалификации содеянного и правильного
возбуждения уголовного дела не имеет значение из какого количества
действий или количества наступивших последствий образуется состав
данного преступления. В любом случае уголовно-правовая квалификация
должна осуществляться по одной статье УК и в этой связи необходимо
выносить одно постановление о возбуждении уголовного дела, в отношении
всех действий и всех последствий, образующих в своём единстве одно
рассматриваемое преступление.

Об этом приходится говорить, поскольку в некоторых регионах суды требуют
от органов дознания и предварительного следствия по каждому факту
выявленного тождественного преступления выносить самостоятельное
постановление о возбуждении уголовного дела, а затем уже, руководствуясь
ст. 26 УПК, объединять их в одно производство. Иногда в таких случаях
органы дознания и предварительного следствия ошибочно квалифицируют
совершённое деяние по двум статьям УК, но это не верно, поскольку такая
квалификация не соответствует природе единичного преступления. Дело в
том, что в изложенной ситуации речь идёт о совершении одного целостного
преступления, ответственность за которое устанавливается одной
конкретной статьей УК, например, ст. 140 и именно по названной статье
следует квалифицировать совершённое деяние, возбуждая уголовное дело и
выносить при этом одно (единственное) постановление.

С функциональной (деятельной) стороны простые единичные преступления
характеризуются динамизмом их совершения в максимально ограниченных
пространственно-временных пределах. Речь идёт о быстроте совершения
совокупности действий, которые в своем единстве образуют состав данного
преступления.

В повседневной практической деятельности это обстоятельство следует
учитывать, ибо оно предопределяет быстроту реагирования компетентных
органов на совершаемое преступление с целью его предупреждения или
пресечения. Иначе говоря, речь идёт о криминологическом значении таких
обстоятельств.

Что же касается обсуждаемых здесь проблем, то для принятия правильного
решения о возбуждении уголовного дела существенными являются именно
уголовно-правовые признаки единичных преступлений.

С точки зрения уголовно-правовой квалификации “главный признак
единичного преступления состоит в том, что оно охватывается одной и той
же статьей УК”. Например, ст. 140 УК. Именно по этой одной статье и
следует квалифицировать совершённое деяние и возбуждать уголовное дело
вынесением одного (единственного) постановления. Сколько бы эпизодов
тождественных преступлений не было совершено данным лицом или группой
лиц, принимаемое по ним решение о возбуждении уголовного дела облекается
в форму одного общего постановления.

И если правовая квалификация простых единичных преступлений не вызывает
на практике особых трудностей, то при установлении единичных
преступлений усложнённого вида определённые трудности возникают и, в
связи с этим, на практике значительно чаще допускаются правовые ошибки,
влекущие существенные негативные последствия. Для их недопущения лицу,
производящему дознание, следователю и прокурору необходимо
руководствоваться уголовно-правовыми знаниями о том, что единичные
преступления усложнённого вида бывают трёх разновидностей: 1) длящиеся,
2) продолжаемые и 3) составные.

Длящееся преступление характеризуется непрерывным развитием преступной
деятельности в значительных (в сравнении с простым преступным актом)
временных пределах с момента её возникновения до прекращения. При этом
главным, отличительным для него признаком является то, что совершающее
его лицо находится в длительном преступно-тождественном состоянии.
Непрерывное осуществление действий, образующих состав одного и того же
преступления является свидетельством его целостности и уголовно-правовой
однородности, в связи с чем при возбуждении уголовного дела требуется
квалификация всех совершённых действий по одной и той же норме
уголовного закона, отражаемого в соответствующем (одном) постановлении о
возбуждении уголовного дела.

Продолжаемое преступление вызывает на практике больше сложностей в
правовой квалификации и принятии правильного решения о возбуждении
уголовного дела. Это обусловлено тем, что продолжаемое преступление
образуется взаимосвязью ряда тождественных преступных действий, каждое
из которых и все они вместе направлены на достижение общей цели и,
поэтому, их единство составляет то целостное образование, которое
характерно для единого завершённого преступления.

Непонимание практическими работниками специфики взаимосвязи названных
преступных действий приводит к их отрыву друг от друга, необоснованному
приданию каждому из них абсолютной самостоятельности и, как следствие,
ошибочной квалификации каждого действия, входящего в структуру
продолжаемого преступления в качестве самостоятельного преступного акта.
В процессуальном плане допущение таких уголовно-правовых ошибок приводит
к возбуждению нескольких уголовных дел в отношении тождественных
преступных действий, которые самостоятельными преступными актами не
являются, а входят ввиду их тождественности, в структуру одного
усложнённого, но всё же одного и того же единичного преступления.
(Например, хищение путем кражи, совершаемое по частям из одного и того
же источника). Как видно, здесь допускается отождествление продолжаемого
преступления (состоящего из нескольких преступных актов) с
множественностью преступлений, при которой каждый преступный акт
является самостоятельным завершённым преступлением, предполагающим
самостоятельную правовую квалификацию, приводящую к ответственности
виновного в совершении не одного, а совокупности преступлений.

Для отграничения продолжаемого единичного преступления от различных
видов множественности преступлений и принятия на этой основе адекватных
решений следует исходить из того, что а) продолжаемое преступление
состоит из двух или более самостоятельных, т.е. отделённых друг от друга
во времени тождественных преступных деяний; б) все эти отдельные
самостоятельные преступные деяния объединены единством целей, имеют
общую цель; в силу этого они (эти деяния) рассматриваются не как
множественность преступлений, а как одно, единое, единичное
преступление, подпадающее под признаки одной статьи УК. Учитывая эти
обстоятельства, при совершении таких преступлений следует выносить одно
постановление о возбуждении уголовного дела.

От длящихся и продолжаемых преступлений следует отличать составные (или
сложные) преступления.

Последние тоже являются единичными, целостными преступлениями в связи с
чем, они также квалифицируются по одной статье УК (например, злостное
хулиганство, соединённое с сопротивлением представителю власти или
общественности, квалифицируемое по ч. 2 ст. 206 УК). Хулиганство и
сопротивление представителям власти самостоятельные преступления, но
сформулированные, соединённые в диспозиции одной статьи (ч. 2 ст. 206
УК) они образуют в такой взаимосвязи единое, целостное и самостоятельное
преступление. Для принятия правильного решения о возбуждении уголовного
дела в связи с совершением составного (сложного) преступления следует
иметь в виду, что для таких преступлений характерно:

а) наличие в их структуре двух и более преступных деяний (например,
побег из мест лишения свободы, соединённый с насилием);

б) каждое из названных преступных деяний, если рассматривать его
отдельно (самостоятельно, изолированно от других) образует отдельное
преступление, содержащее признаки самостоятельного состава;

в) образующие данное преступление, отдельные входящие в него преступные
акты, ввиду их органической взаимосвязи и правового единства,
рассматриваются законодателем в качестве одного самостоятельного
целостного, единичного составного (или сложного) преступления;

г) это единичное сложное преступление образует один общий состав
преступления и, потому, охватывается признаками одной статьи УК. Таким
образом, если в процессе проверки заявлений и сообщений о преступлениях
будут установлены различные виды единичных преступлений (простое,
длящееся, продолжаемое или составное), лицо, производящее дознание,
следователь и прокурор обязаны вынести в отношения каждого из них
самостоятельное, но всё же одно постановление о возбуждении уголовного
дела.

§ 2 Возбуждение уголовного дела при совершении совокупности преступлений

Под совокупностью преступлений понимается такое их множество, каждое из
которых является самостоятельным (единичным) преступным актом,
предусмотренным различными статьями УК, за который лицо, их совершившее,
не было ещё осуждено в установленном законом порядке (ст. 42 УК
Украины).

Поскольку при совокупности преступлений лицо совершает два и более
преступных акта, каждый из которых квалифицируется (самостоятельно по
отдельной норме У К и при этом оно ни по одному из них не понесло
уголовную ответственность, возникает проблема возбуждения уголовного
дела.

В соответствии со ст. 4 УПК Украины суд, прокурор, следователь и орган
дознания в пределах своей компетенции обязаны возбудить уголовное дело в
каждом случае обнаружения признаков преступления.

Если проверяя заявление или сообщение, в котором речь идёт о совершении
лицом двух или более единичных (самостоятельных) преступлений
компетентный орган получит фактические данные подтверждающие наличие
признаков преступления во всех совершенных деяниях, он в полном
соответствии с требованиями ст. 4 УПК обязан возбудить по каждому
преступлению самостоятельное уголовное дело.

Но возникает вопрос о количестве выносимых в таких случаях
соответствующих постановлений. Закон ничего не говорит об этом, но
указывает, что дело должно быть возбуждено в каждом случае обнаружения
признаков преступления. Поскольку в рассматриваемой ситуации речь идёт о
совершении нескольких преступлений и решение о возбуждении уголовного
дела принимается в одном и том же доследственном уголовном процессе и, к
тому же, в один и гот же момент, то процессуально это можно сделать
вынесением одного постановления о возбуждении уголовного дела. При этом
не имеет значения идёт ли речь о покушении на преступление или об
оконченном преступлении, не важен так же вид того единичного
преступления о котором идёт речь в заявлении или сообщении (простое,
длящееся, продолжаемое или составное (сложное). Решить вопрос о
возбуждении уголовного дела по факту совершения каждого из них можно в
одном и том же постановлении.

По качественной определённости совокупности преступлений бывают разными.
Одни совокупности включают в свой состав однородные преступления
(например, кража, грабеж, разбой), другие состоят из разнородных
преступлений (например, кража, убийство, дача взятки).

Во всех случаях речь идёт о самостоятельных единичных преступлениях,
каждое из которых должно получить свою правовую квалификацию в
постановлении о возбуждении уголовного дела.

В соответствии с действующим законодательством совокупности преступлений
могут формироваться не только из множества единичных преступлений,
ответственность за совершение которых предусмотрена различными статьями
УК, но также из составов преступлений предусмотренных различными частями
одной и той же статьи УК. Так, ч. I ст. 193 УК предусматривает
ответственность за похищение или повреждение документов, штампов и
печатей, принадлежащих государственным или общественным предприятиям, а
ч. II этой же статьи устанавливает ответственность за похищение у
гражданина паспорта или другого, как сказано в законе, “важного личного
документа”.

Если в процессе проверки заявлений и сообщений факты совершения
названных преступлений будут установлены, то уголовное дело должно быть
возбуждено по двум частям указанной статьи, поскольку речь идёт о
совершении лицом двух самостоятельных единичных преступлений. При этом
для такой квалификации не имеет значения совершены ли названные
преступления одновременно или же между ними имеется какой то разрыв во
времени. Главное, что они совершены в отношении различных охраняемых
законом объектов и до принятия по ним решения о возбуждении уголовного
дела.

При всём разнообразии состава множественности преступлений в их
структуре особо выделяются два вида совокупностей: идеальная и реальная.

Предшествующее изложение, где речь шла об особенностях возбуждения
уголовного дела при совершении совокупности самостоятельных единичных
преступлений, имеет непосредственное отношение и к рассмотрению правил
возбуждения уголовных дел при наличии реальной совокупности
преступлений. Последняя имеет место там, где лицо в разное время
совершает самостоятельными действиями два и более единичных
преступления. Для такой совокупности пространственно-временная
локализация преступных актов, входящих в её состав обязательна,
обязательна также самостоятельная квалификация каждого преступного
деяния в постановлении о возбуждении уголовного дела. При этом не имеет
значения являются ли совершённые преступления однородными или разнород
ными. Главное, что они обладают всеми признаками, если можно так сказать
криминогенной (преступной) самостоятельности, совершены одним и тем же
лицом и, уже поэтому, входят в состав одной совокупности, где получают
своё разграничение не только по фактической стороне содеянного, но и по
уголовно-правовой квалификации в соответствующих процессуальных актах.

В отличие от изложенного некоторые затруднения на практике вызывают
случаи разграничения содеянного виновным при наличии идеальной
совокупности преступлений. Дело в том, что идеальная совокупность
характеризуется включением в свою структуру двух и даже более
преступлений. Но такое же количество преступлений входит и в состав
сложных или составных преступлений. И если не иметь чёткого
представления о природе названной идеальной совокупности и сложных
(составных) преступлений, не знать механизма формирования каждого из
них, невозможно произвести истинное отграничение одних от других, дать
им правильную квалификацию, принять законное и обоснованное решение о
возбуждении уголовного дела.

“Идеальная совокупность имеет место там, где одним действием лица
совершено два и более преступлений, предусмотренных различными статьями
уголовного закона”. Например, директор магазина скупает заведомо
известные ему похищенные товары по заниженным против номинала ценам,
имея цель в последующем реализовать их покупателям по государственным
или сложившимся более высоким ценам. Здесь одним действием совершено два
преступления: злоупотребление должностным лицом служебным положением
(ст. 165 УК) и скупка заведомо похищенного (ст. 213 У К).

Как уже отмечалось, в отличие от этого “сложное или составное
преступление – это преступление, состоящее из двух и более преступных
действий, каждое из которых, если рассматривать их в отдельности
(изолированно), представляет собой самостоятельное преступление, но
которое в силу их органического единства образует одно единичное
преступление, охватываемое признаками одной статьи УК”.

По существу, и в первом и во втором случае, речь идёт о совокупности
преступлений. Но структура идеальной совокупности формируется преступным
деянием виновного, который (как это было показано на примере) одним
преступным действием совершает два или может даже более преступлений.

Сложное или составное преступление состоит из двух или более преступных
деяний, образующих своеобразную совокупность, но конструктивно самим
законодателем они включены в диспозицию соответствующей статьи УК в
качестве одного единого самостоятельного и целостного преступного акта.

Подчёркивая это обстоятельство М.И. Бажанов удачно замечает, что
“сложное (составное) преступление представляет собой учтенную
законодателем (т.е. прямо предусмотренную законом в качестве единого
преступления) идеальную или реальную совокупность”. И, как видно, учёт
этот вполне оправдан как с уголовно-правовой, так и с
уголовно-процессуальной точек зрения.

Таким образом, если при проверке заявлений, сообщений или других
источников информации будет установлена идеальная совокупность
преступлений, то уголовное дело должно быть возбуждено по двум
соответствующим статьями УК Украины.

При наличии фактических данных, указывающих на признаки сложного
(составного) преступления, в резолютивной части постановления будет
указана одна статья УК, охватывающая своей диспозицией единого
преступления все совершённые лицом преступные действия.

§3 Возбуждение уголовного дела в связи с совершением преступлений с
дисциплинарной или административной преюдицией

В действующем уголовном законодательстве имеются составы преступлений,
за совершение которых возможно привлечение к уголовной ответственности
лишь после того, как к лицу в течение года применялись меры
дисциплинарного или административного взыскания.

Как видно, предварительно реализованная до возбуждения уголовного дела,
дисциплинарная или административная ответственность гражданина имеет
значение для наступления его уго ловной ответственности после
возбуждения дела в связи с совершением им конкретного преступления.
Такое соотношение двух видов юридической ответственности, когда одна
(предшествовавшая) становится условием наступления другой, следующей за
ней уголовной ответственности, именуется преюдицией. Поскольку речь идёт
о значении дисциплинарной или административной ответственности в
уголовном праве, о таких деяниях принято говорить как о совершении
преступлений с дисциплинарной или административной преюдицией.
Подчеркивая специфику юридических признаков таких преступлений иногда о
них говорят о преюдициальных составах преступлений.

К ним относятся: выпуск или реализация недоброкачественных товаров (ст.
147 УК); нарушение порядка занятия предпринимательской деятельностью
(ст.1483 УК); незаконная торговая деятельность (ст. 155’УК); незаконная
охота (ст. 161 УК); злостное неповиновение требованиям администрации
исправительно-трудового учреждения (ст. 1831 УК); незаконная передача
запрещённых предметов лицам, содержащихся в испытательно-трудовых
учреждениях, следственных изоляторах, лечебно-трудовых и
лечебно-воспитательных профилакториях (ст. 1834 УК); нарушение порядка
организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и
демонстраций (ст. 1874 УК); оскорбление работника милиции, народного
дружинника или военнослужащего (ст. 189′ УК); нарушение правил
административного надзора ( ст. 196′ У К); самовольный захват земельного
участка и самовольное строительство (ч.1 и 2 ст. 199 УК); жестокое
обращение с животными (ст. 207 УК); заготовка, переработка или сбыт
радиоактивно загрязнённых продуктов питания либо иной продукции (ст.
227УК); незаконное приобретение или хранение наркотических средств в
небольших дозах (ст. 2293 УК); незаконные посев или выращивание
масличного мака и конопли (ст. 2299 УК).

Перечисленные преступления отличаются существенной уголовно-правовой
спецификой: они относятся к самым разнообразным видам, различны их
состав, специфичны последствия, вид и мера наказания и др. Но нас
интересуют те проблемы, которые имеют уголовно-процессуальное значение
и, следовательно, важны для правильного решения вопроса о законности и
обоснованности возбуждения уголовного дела. На это обращают внимание и
специалисты в области уголовного права.

По мнению А.И. Перепелицы “нормы с преюдицией не только определяют
признаки состава преступления и меру наказания за него, но и
устанавливают особый процессуальный порядок (процедуру) возбуждения
уголовного дела. Таким образом, – пишет автор, – эти уголовно-правовые
нормы содержат прежде всего предписания уголовно-процессуального
характера, которые регулируют отношения между органом власти в сфере
уголовного судопроизводства к лицам, привлекаемым к ответственности.
Поэтому административная и дисциплинарная преюдиция имеет процессуальный
характер. Это значит, – констатируется далее, – что наличие
предварительного административного или дисциплинарного взыскания
вызывает прежде всего уголовно-процессуальные последствия – возбуждение
уголовного дела, что и обусловливает дальнейшее привлечение виновного к
уголовной ответственности. Отсюда, – делает вывод автор, – указание на
административную и дисциплинарную преюдицию необходимо рассматривать как
специальное процессуальное условие привлечения к уголовной
ответственности”.

Но так ли это? Можно ли приписывать преюдициям уголовно-процессуальный
характер и отрицать таким образом их уголовно-правовую сущность?
Действительно ли нормы, регламентирующие преюдициальный состав
преступления, являются по своему содержанию процессуальными и если да,
то почему они включены в общую систему уголовно-правовых, а не
процессуальных норм? И, наконец, имеют ли преюдиции процессуальное
значение, а значит, и отношение к теме настоящего исследования?

То, что преюдиции имеют значение для уголовного процесса не вызывает
сомнения, хотя бы потому, что уголовный процесс является формой жизни
уголовного права и любые уголовно-правовые нормы, в том числе и те,
которые устанавливают ответственность за совершение преступлений с
дисциплинарной или административной преюдицией, получают свою реализацию
лишь в структуре уголовно-процессуальной деятельности. И поскольку
совершение преступления является юридическим фактом, требующим
реагирования компетентных органов государства, принятия соответствующего
решения, то рассматриваемые преюдиции должны учитываться в уголовном
процессе уже при решении вопроса о возбуждении уголовного дела.

Это не вызывает сомнения. Но здесь нет ничего
специфически-процессуального, ибо в повседневной практической
деятельности при решении вопроса о возбуждении уголовного дела
учитываются (и не могут не учитываться) структурные элементы любого
состава преступления, а не только преюдициального. И хотя это бесспорно,
однако никто не утверждает, что признаки названных преступлений имеют
процессуальную природу или чисто процессуальное назначение. Если бы
рассматриваемые утверждения соответствовали действительности, то вопросы
преюдициального характера следовало бы регламентировать не в уголовном,
а в уголовно-процессуальном законодательстве. Между тем все они включены
в состав материального, а не процессуального права. И сделано это не
случайно, а потому, что без рассматриваемых преюдиции состав
соответствующего преступления был бы не полным, незавершённым, а значит
и не конкретным, индивидуально неопределённым. Понятно, что при такой
его ущербности обеспечить реализацию уголовной ответственности виновного
было бы невозможно. Таким образом, преюдиции имманентно входят в
структуру преюдициального состава преступления и потому по своей сути
являются уголовно-правовыми, а не уголовно-процессуальными.

Далее. Если придерживаться точки зрения А.И. Перепелицы о процессуальном
характере и назначении преюдиций, то окажется, что в процессе реализации
уголовной ответственности виновного первичными являются отношения
уголовно-процессуальные, а не уголовно-правовые. Между тем,
общепризнанно, что это не так. Совершённое преступление является тем
юридическим фактом, который порождает между лицом, совершившим
преступление и государством именно уголовно-правовые отношения
Процессуальные же отношения возникают в момент инициации доследственного
уголовного процесса в связи с поступлением в компетентные органы
заявления или сообщения о совершённом преступлении. Следовательно,
уголовно-правовые отношения являются первичными, а
уголовно-процессуальные вторичными. И если первые обусловливают
уголовную ответственность виновного, то вторые выполняют по отношению к
ним служебную функцию, поскольку обеспечивают процессуальными средствами
реализацию уголовной ответственности лица, совершившего преступление. И
осуществляется это с учётом правовой регламентации конкретного (в том
числе и преюдициального) состава преступления. При этом ссылку на то,
что только при повторном совершении такого же административного
правонарушения возможно возбуждение уголовного дела, нельзя признать
корректной, поскольку факт возбуждения уголовного дела не во всех
случаях обусловливает привлечение лица к уголовной ответственности, так
как на практике принятое об этом решение нередко оказывается незаконным
и, в этой связи, отменяется прокурором, либо влечёт прекращение
уголовного дела в последующем. И в первом и во втором случаях уголовная
ответственность исключается. Следовательно, главное, основное не в
возбуждении уголовного дела, а в функциональном назначении самих
преюдиций. Их природа и назначение не зависят от характера принятого
решения. Напротив, именно реальное существование последних выступает тем
юридическим фактом, который в конечном счёте и предопределяет принятие
конкретного решения. В этой связи важно подчеркнуть, что принятие
законного и обоснованного решения о возбуждении уголовного дела лишь
констатирует наличие, реальное существование названного
уголовно-правового факта. Только он и является основанием уголовной
ответственности лица за совершённое преступление с административной или
дисциплинарной преюдицией. Таким образом, административная или
дисциплинарная преюдиция имеет уголовно-право-вой (или
комплексно-правовой), но не процессуальный характер и наличие каких-либо
процессуальных фактов, в частности, возбуждение уголовного дела, не
криминализирует совершённое деяние, а значит, и не может выступать
основанием уголовной ответствен ности лица. Таковым, как известно,
является состав преступления, в данном случае, совершённого с
административной или дисциплинарной преюдицией. И для правильного
решения интересующего нас вопроса (о возбуждении уголовного дела) совсем
неважно к какому элементу состава преступления (к объективной стороне
или к субъекту преступления) рассматриваемая преюдиция принадлежит.
Главное, что она входит в структуру состава конкретного преступления и
именно поэтому предопределяет необходимость возбуждения уголовного дела,
создания всех необходимых уголовно-процес-суальных условий для
реализации уголовной ответственности действительно виновного лица.

Что же касается уголовно-правового аспекта обсуждаемой проблемы, то я
полагаю, что повторное совершение такого же деяния характеризует как
деятельный аспект преступления, так и личность преступника. Но
дисциплинарную или административную преюдицию следует всё же включать в
структуру именно объективной стороны состава преступления, ибо речь, в
конечном счете, идет о “деятельном” элементе, который как раз и
криминализирует совершённое деяние. Что касается субъективной стороны
состава преступления, то здесь нужно исходить из общепризнанного
положения о том, что сама по себе личность (пусть даже криминогенная),
её преступное состояние уголовно-правовую опасность для общества не
представляет. Какой бы антисоциальной не была личность, она становится
опасной для общества лишь в связи с совершением преступления, т.е.
общественно-опасного, противоправного, виновного и уголовно-наказуемого
деяния. Именно совершённое преступление является тем юридический фактом,
который порождает возникновение уголовно-правовых отношений негативного
характера, что в конечном счёте, и обусловливает уголовную
ответственность виновного. Как раз в связи с этим преюдициальность и
следует включать в объективную (т.е. деятельную) сторону состава
преступления.

Таким образом, удовлетворительное решение обсуждаемых здесь проблем
находится в прямой зависимости от правильного ответа на вопрос о
соотношении различных видов (позитивных и негативных) уголовно-правовых
отношений с уголовно-процессуальными и адекватного определения их места
и роли в процессе реализации уголовной ответственности виновного. Не
случайно именно этим вопросам было уделено значительное внимание в
предшествовавшем изложении.

Решая проблемы возбуждения уголовного дела важно иметь в виду, что
диспозиция одних составов преступлений предусматривает однократное в
течении года “применение к лицу административного взыскания (их
четырнадцать), а ч. 1 ст. 196 УК возможность уголовной ответственности
гражданина за нарушение правил административного надзора ставит в
зависимость от двукратного в течение года применения к нему таких мер
“за подобные нарушения”.

Здесь возникают следующие процессуальные вопросы, имеющие
непосредственное практическое значение: что является поводом к
возбуждению уголовного дела по рассматриваемым составам преступлений –
заявления граждан, сообщение органа, применившего административное
взыскание за совершаемое деяние, или же само постановление названного
органа о наложении такого взыскания; подлежат ли специальной проверке
указанные источники информации или для принятия решения о возбуждении
уголовного дела достаточно получения из соответствующего органа
постановления о наложении на лицо административного взыскания, поскольку
речь идёт об их преюдициальности; как поступить лицу, производящему
дознание, следователю, если полученное постановление о наложении
административного взыскания вызывает сомнение в его законности и
обоснованности, и следовательно, препятствует формированию убеждения о
возможности возбуждения уголовного дела в возникшей правовой ситуации;
каковы в таких ситуациях действия прокурора, если в связи с решением
вопроса о возбуждении уголовного дела постановление о наложении
административного взыскания обжалуется гражданином как незаконное, хотя
решение об этом уже исполнено; как исчислять течение срока
административного воздействия, особенно в тех случаях, когда закон
требует двукратного применения таких взысканий для наступления уголовной
ответственности по ч. 1 ст. 196′ УК за нарушение административного
надзора; наконец, каковы последствия рассмотрения заявлений и сообщений
о таких преступлениях, если какие-либо из названных нарушений
подтвердились, либо выявлены иные, допущенные в процессе привлечения
лица к административной ответственности, нарушения?

Начнём рассмотрение перечисленных вопросов с характеристики поводов к
возбуждению уголовного дела.

Сведения о совершении одного из перечисленных выше преступлений могут
поступить из самых разных источников. Одни из них входят в число поводов
к возбуждению уголовного дела, предусмотренных ч. 1 ст. 94 УПК, другие
таковыми не являются, и для отличия от первых именуются “иной
информацией”. Если в ходе проверки последних поступившие сведения
подтвердились, то поводом к возбуждению уголовного дела будет не иная
информация, а непосредственное обнаружение компетентным органом
признаков конкретного преступления. Однако на практике встречаются
ситуации, когда гражданин в поисках защиты от необоснованного
административного взыскания сам обращается в прокуратуру с заявлением
или жалобой, в которой извещает о совершении им второго (аналогично
первому) административного правонарушения, но при этом обжалует
законность и обоснованность первого, т.е. ищет у прокурора защиты от
незаконных действий конкретных административно-правовых органов. Как
рассматривать такое заявление или жалобу гражданина?

Во-первых, этот вид обращения гражданина нельзя рассматривать как
заявление, а значит и как повод к возбуждению уголовного дела, поскольку
таковыми являются лишь те обращения граждан, которые заявляют о
совершении преступления кем-либо, т.е. о преступных действиях других
лиц, а не о своих собственных.

Во-вторых, названное заявление (или жалоба) гражданина не может
рассматриваться и как результат его явки с повинной, т. к. в таком
обращении он не раскаивается в совершённом преступлении, а
оспаривает(обжалует) ранее применённое к нему административное
взыскание. Поэтому и такой источник информации не может рассматриваться
в качестве повода к возбуждению уголовного дела. Тем более, что
достаточных оснований к возбуждению уголовного дела не будет до тех пор,
пока достоверность совершения первого административного проступка, а
значит и законность и обоснованность принятого по нему
административно-правового решения, не будет подтверждена.Здесь со всей
очевидностью возникает нужда в специальной проверке названного
административно-правового решения.

В самом деле, поскольку в основе постановления о возбуждении уголовного
дела лежит решение об административном взыскании, то законность и
обоснованность первого зависит от законности и обоснованности второго.
Следовательно, для обеспечения законности постановления о возбуждении
уголовного дела недостаточно получить лишь копию постановления, в
котором назначена данная мера административного взыскания. Практике
известны случаи, когда такие акты оказывались незаконными, в связи с чем
возбуждённые на их основе уголовные дела прекращались. Как видно,
некритическое отношение к актам об административной ответственности
гражданина, совершившего аналогичное (тождественное) деяние,
недопустимо. Требуется глубокий, вдумчивый анализ всей поступившей
информации и, если возникает сомнение в истинности акта об
административной ответственности гражданина, следует проверить его
законность и обоснованность.

Такая проверка предполагает изучение не только соответствующего
постановления, но и первичных материалов, на основе которых компетентный
орган принимал решение о назначении к лицу административного взыскания.

К органам, правомочным применять такие взыскания и откуда необходимо
истребовать для проверки соответствующие документы, относятся: 1/
администрагивные комиссии при исполнительных комитетах районных,
городских, районных в городах, поселковых, сельских Советов народных
депутатов; 21 исполнительные комитеты поселковых, сельских Советов
народных депутатов; 3/ районные (городские) суды (судьи); 4/ органы
внутренних дел; 5/ органы государственных инспекций (ст. 213 Кодекса
Украины об административных правонарушениях).

Перечень названных органов не является исчерпывающим. Дела об
административных правонарушениях могут рассматривать и другие органы. Их
около трёх десятков. В зависимости от характера совершённого
правонарушения, к последним, в частности, относятся органы пожарного
надзора, госгортехнадзора, охраны водных ресурсов, рыбоохраны и др. (ст.
223-2442 Кодекса об административных правонарушениях). При проверке
заявлений и сообщений о преступлениях орган дознания, следователь и
прокурор должны учитывать и это обстоятельство.

Если в процессе проверки заявлений и сообщений о преступлениях орган
дознания или следователь получит данные, ставящие под сомнение
законность и обоснованность административного взыскания, они обязаны
поставить об этом в известность прокурора. Если такие сомнения возникнут
у прокурора при самостоятельном разрешении им заявлений или сообщений он
также должен проверить законность и обоснованность наложения на
гражданина административного взыскания. При подтверждении возникших
сомнений прокурор приносит протест на постановление, например,
начальника ОВД или представление судье о наложении административного
взыскания и добивается отмены принятого ими решения.

Если такое решение будет отменено, орган дознания или следователь
приобщают копию соответствующего решения к доследственному производству
и выносят постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по п. 2
ст. 6 УПК Украины, поскольку в рассмотренном случае отсутствует
повторное совершение тем же лицом действий, образующих состав
административного правонарушения, а значит и нет оснований для
возбуждения уголовного дела.

Изучение практики показало, что незаконность, а значит и ничтожность
административного взыскания может быть обусловлена различными
нарушениями, в частности: а) назначением лицу наказания за совершённое
деяние ненадлежащим (неправомочным) органом; б) назначением наказания
органом, входящим в систему административной юрисдикции, но не
правомочным рассматривать дела о данной категории правонарушений; в)
пропуском двухмесячного срока с момента совершения правонарушения, в
пределах которого, по общим правилам, допускается наложение
административного взыскания (ст. 38 КоАП Украины), или одного месяца,
если такое взыскание налагается в связи с отказом в возбуждении
уголовного дела или принятием решения о прекращении возбуждённого дела с
направлением его для применения мер административного взыскания; г)
привлечением к административной ответственности ненадлежащего субъекта
(например, несовершеннолетнего, не достигшего 16-летнего возраста); д)
нарушением общих правил наложения взыскания за административные
правонарушения, предусмотренных кодексом об административных
правонарушениях и др.

В тех случаях, когда проверка подтвердила законность и обоснованность
постановления о наложении административного взыскания компетентный орган
принимает по рассматриваемым заявлениям или сообщениям решение о
возбуждении уголовного дела. Поскольку состав преступления будет иметь
место лишь при условии привлечения лица к административной
ответственности именно в течение года и за такое же деяние, то
установление этого факта должно подтверждаться постановлением
соответствующего органа о назначении данному лицу указанного
административного взыскания. Следовательно, такое постановление
выполняет, с одной стороны, материально-правовую функцию, а с другой,
процессуально-доказательственную, поскольку оно подтверждает факт
совершения данным лицом конкретного административного правонарушения и
применения к нему административного воздействия. При этом уголовное
законодательство не связывает наступление уголовной ответственности за
содеянное ни с конкретным видом ни с определённым размером
административного взыскания. Главное, что такое взыскание применялось и
оно, естественно, предусмотрено Кодексом об административных
правонарушениях. К ним относятся: предупреждение, штраф, возмездное
изъятие предмета, являвшегося орудием совершения или объектом
административного правонарушения, конфискация названных предметов,
лишение специального права, исправительные работы и административный
арест. Выход за пределы данного перечня уже сам по себе является
нарушением закона, а с точки зрения рассматриваемого вопроса назначенное
им наказание не предусмотренного законом не создаёт факта применения к
лицу административного воздействия, а, значит, и не образует состав
преступления с административной преюдицией.

В таких случаях орган дознания, следователь и прокурор обязаны вынести
постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, а в случаях его
ошибочного возбуждения и выполнения следственных действий –
постановление о его прекращении.

Особо следует остановиться на соблюдении сроков привлечения к
административной ответственности. Поскольку для привле чения лица к
уголовной ответственности требуется, чтобы такое же нарушение было
совершено в течение года после наложения административного (или
дисциплинарного) взыскания, то исчислять годичный срок необходимо с
момента вступления решения компетентного органа в силу о наложении
указанного взыскания на конкретное лицо. Если, например, решение о
наложении административного взыскания вступило в законную силу 1 февраля
1995 г., то год, в течение которого учитывается повторное совершение
такого же деяния истекает 2 февраля 1996 г. Следовательно, привлечь лицо
к уголовной ответственности можно лишь в том случае, если такое же (т.е.
тождественное) деяние было совершено повторно до 2 февраля 1996 г. Как
видно от соблюдения названных сроков зависит законность и обоснованность
возбуждения уголовного дела в связи с повторным совершением тех же
действий, за которые к лицу применено административное взыскание. Если с
момента окончания исполнения наказания истёк год, и за это время лицо не
совершило нового тождественного административного правонарушения, то оно
считается не подвергавшимся административному взысканию и,
следовательно, оснований для возбуждения уголовного дела по
соответствующей статье УК, предполагающей административно-правовую
преюдицию, не будет.

§4. Возбуждение уголовного дела при конкуренции уголовно-правовых норм

На практике уже в момент разрешения заявлений или сообщений о
преступлениях нередко возникают ситуации, когда совершённое единичное
преступление по своим квалифицирующим признакам подпадает под две или
несколько статей уголовного закона. Например, п. “в” ст. 93 УК Украины
устанавливает уголовную ответственность за убийство, совершённое в связи
с выполнением потерпевшим (например, работником милиции, народным
дружинником или военнослужащим) служебной или общественной деятельности
по охране общественного порядка, В тоже время ст. 190 УК устанавливает
уголовную ответственность за посягательство на жизнь работника милиции
или народного дружинника, а также военнослужащего в связи с их
деятельностью по охране общественного порядка.

Возникает важный в практическом отношении вопрос: по какой из названных
статей УК следует квалифицировать совершённое деяние и возбуждать
уголовное дело, поскольку обе из указанных норм полностью охватывают
содеянное. Получение на этот вопрос правильного ответа осложняется тем,
что в процессе уголовно-правовой оценки совершённого деяния лицо,
производящее дознание, следователь, прокурор должны учитывать действие
двух названных правовых норм, а выбрать из них всего лишь одну. И
поскольку этот учёт осуществляется в реальной практической деятельности
преломляясь через сознание правоприменителя, то он воспринимается и
ощущается последними как двоякое и, к тому же параллельное,
одновременное их воздействие, что естественно, требует выбора конкретной
нормы, той, которой правоприменитель отдаёт предпочтение. Понятно, что
делается это правоприменителем не произвольно, а с учётом
соответствующих правовых знаний, рассчитанных на их применение именно в
данных правовых ситуациях. Последние в уголовном праве именуются
конкуренцией уголовно-правовых норм. Непонимание сущности таких
ситуаций, незнание лицом, производящим дознание, следователем или
прокурором тех правил, которые из них вытекают, делают невозможным
принятие ими правильного решения о правовой квалификации совершённого
деяния, законного и обоснованного возбуждения уголовного дела.

“Под конкуренцией уголовно-правовых норм принято понимать наличие двух
или более уголовных законов (статей УК), в равной мере предусматривающих
наказуемость данного деяния”

Поскольку указанные нормы бывают общими и специальными, и конкуренция
может возникать не только между ними но и между двумя последними
нормами, в уголовном праве принято различать два соответствующих вида
конкуренции уголовно-правовых норм.

Общая норма регламентирует общее правило. Специальная норма рассчитана
на применение её в особых правовых ситуациях, в тех исключительных
случаях, которые и выступают как исключение из общего правила. Поскольку
при конкуренции правовых норм речь идёт о квалификации одного единичного
преступления, к которому применять две нормы права недопустимо,
предпочтение должно быть отдано специальной норме УК. По ней и должно
быть возбуждено уголовное дело (в нашем случае по ст. 190). Характеризуя
аналогичную ситуацию Б. А. Куринов писал: “Если имеет место конкуренция
общей и специальной нормы – преступление должно квалифицироваться по
специальной норме”. Поясняя это положение М.И. Бажанов обращает внимание
на то, что специальная норма в большей степени отражает специфику,
особенности данного преступного деяния. Более того, она специально
рассчитана на такие исключительные (из общих правил) случаи.

Сложнее решается данный вопрос при конкуренции двух специальных норм.
Последние бывают самыми разнообразными: одни из них предусматривают
ответственность более мягкую, другие, напротив, усиливают
ответственность за содеянное; имеются такие специальные нормы, которые
предусматривают смягчающие обстоятельства, другие включают в структуру
своей диспозиции обстоятельства отягчающие ответственность виновного.

Наконец, следует выделить и такие специальные нормы, одни из которых
предусматривают отягчающие обстоятельства, другие же усиливают
ответственность лица, совершившего преступление, но делают это
предусматривая особо отягчающие ответственность обстоятельства.

В уголовном праве эти вопросы уже были предметом неоднократного
обсуждения и, как нам представляется, решены они в интересах не только
уголовно-правовой науки, но и в интересах правоприменительной практики.

Характеризуя рассматриваемые ситуации Б.А. Куринов отмечал, что при
конкуренции двух специальных норм, предусматривающих различные виды и
меру ответственности предпочтение должно отдаваться норме,
предусматривающей более мягкую меру ответственности.

Тоже самое следует сказать и при конкуренции норм с различными видами
обстоятельств, влияющих на характер и степень ответственности лица,
совершившего преступление: в таких ситуациях преступное деяние должно
квалифицироваться по той специальной норме УК, которая предусматривает
именно смягчающие ответственность лица обстоятельства.

Такой подход полностью соответствует принципам уголовного права и
уголовной политики демократического государства и именно поэтому
разделялся практикой деятельности высших судебных органов.

Иной подход законодателя к применению специальных норм с отягчающими и
особо отягчающими обстоятельствами. Здесь предпочтение должно отдаваться
норме, предусматривающей особо отягчающие обстоятельства.

Оправдывая такой подход Б.А. Куринов, анализируя ст. 211 УК России,
предусматривающую в разных частях различные по тяжести последствия
(телесные повреждения (ч. 2) и смерть одного или нескольких граждан (ч.
3) в результате нарушения правил безопасности движения и эксплуатации
транспорта), приходит к выводу, что в таких ситуациях действует правило:
“норма уголовного закона карающая” за причинение тяжких вредных
последствий охватывает и все иные менее тяжкие однородные вредные
последствия, возникающие в результате какого-либо преступления”.

Наконец укажем, что на практике не мало сложностей возникает при
разграничении конкуренции норм и идеальной совокупности преступлений.

Как уже отмечалось, идеальная совокупность предусматривает те случаи,
когда лицо одним действием совершает два или более преступлений, каждое
из которых квалифицируется различными статьями У К.

При квалификации таких деяний в постановлении о возбуждении уголовного
дела указывается не одна, а совокупность уголовно-правовых норм, хотя
действие совершено лишь одно. Иначе говоря “при идеальной совокупности
совершается не одно, а два и более преступлений, каждое из которых
подпадает под признаки отдельной статьи УК”.

В отличие от этого при конкуренции правовых норм в постановлении о
возбуждении уголовного дела применяется лишь одна специальная норма,
прямо предусмотренная законом для квалификации именно данного
преступления.

§5. Возбуждение уголовных дел в связи с совершением преступлений двумя и
более лицами по отношению друг к другу.

Здесь может быть несколько вариантов решения проблем. Рассмотрим их на
конкретных примерах из следственной и прокурорской практики.

Вариант I. Причинение двумя или более лицами телесных повреждений друг
другу в ходе совершения одного и того же преступления.

Специфика совершения такого преступления лучше всего иллюстрируется на
следующем примере.

12 октября 1994г. около 14 часов в селе Котов Козелецкого р-на
Черниговской области гр-н Бавлуй, находясь в состоянии алкогольного
опьянения, затеял ссору со своим соседом гр. Орищенко, который также
находился в состоянии алкогольного опьянения. В ходе ссоры Бавлуй и
Орищенко наносили друг другу удары руками и ногами в различные части
тела в результате чего, согласно заключению судебно-медицинской
экспертизы, причинили друг другу телесные повреждения средней тяжести.
По факту совершённого преступления прокуратурой было возбуждено два
уголовных дела по признакам ст. 102 УК Украины об умышленных средней
тяжести телесных повреждениях. В ходе расследования оба дела были
объединены в одно производство, которые перед окончанием расследования
вновь были разъединены и закончены как самостоятельные производства по
обвинению обоих обвиняемых по ст. 102 УК.

В порядке ст. 232 УПК оба дела были направлены в суд одновременно.
Возникают вопросы о законности и обоснованности, во-первых, возбуждения
уголовного дела; во-вторых, о правильности их объединения в одно
уголовное дело и совместное их расследование; в-третьих, о правомерности
разъединения названных уголовных дел и, в-четвёртых, о целесообразности
их раздельного направления в суд для рассмотрения по существу.

Что касается возбуждения уголовного дела, то претензий к содержанию
принятых решений быть не может. Правильно решён вопрос и об объединении
рассматриваемых уголовных дел, а также о методике их совместного
расследования в одном производстве. Не ясны в полной мере основания их
разъединения и направления в суд каждого уголовного дела в виде
самостоятельного производства.

В полном соответствии с законом решён вопрос и о подсудности данных
уголовных дел. Однако, направив два названных уголовных дела в одно и
тоже время и в один и тот же суд, следственные органы и прокурор
возложили решение вопроса о порядке рассмотрения уголовных дел
(одновременно, раздельно или совместно в одном производстве на основании
их объединения в порядке ст. 26 УПК) на суд.

Сложные проблемы возникают здесь уже в момент решения вопроса о том, кто
из судей примет дело к своему производству. Если их рассмотрение
поручено одному и тому же судье, то естественно, последний может
объединить их и рассмотреть оба дела вместе, что конечно, целесообразно.
В то же время, если рассмотрение двух названных дел поручено различным
судьям, то возникает вопрос о правомерности их разъединения в стадии
предварительного расследования, с одной стороны, и необходимости их
объединения в суде, с другой. В связи с такими сложностями возможно
принятие судом решения о направлении каждого уголовного дела на
дополнительное расследование, в связи с неправильным их разъединением.

Разъединение дел было бы оправдано лишь в том случае, если каждое из них
подсудно различным судебным органам. Но в рассмотренной ситуации таких
оснований нет, следовательно, и разъединение уголовных дел было
неправильным, препятствующим законному и обоснованному рассмотрению
каждого из них по существу.

Вариант II. Совершение двумя или более лицами преступлений по отношению
друг к другу вне совместной (т.е. одновременной) преступной
деятельности.

В марте 1994 г. в селе Максим Козелецкого р-на Черниговской области
Фетренко, находясь в состоянии алкогольного опьянения, совершил злостное
хулиганство с особым цинизмом в ходе которого причинил Уразовой лёгкие
телесные повреждения, по-влекшие кратковременное расстройство здоровья,
т.е. совершил преступление предусмотренное ч. II ст. 206 УК Украины. О
случившемся Уразова рассказала своему знакомому Камлову, который спустя
месяц, встретив Фетренко, избил его, причинив телесные повреждения
средней тяжести, т.е. совершил преступление предусмотренное ст. 102 УК.

В связи с установлением названных фактов, прокуратурой Козелецкого р-на
было возбуждено два самостоятельных уголовных дела о злостном
хулиганстве и умышленном нанесении телесных повреждений средней тяжести,
которые в последующем были объединены по правилам ст. 26 УПК в одно
производство, расследованы и направлены в суд для рассмотрения по
существу. Генеральная прокуратура Украины проверяла законность и
обоснованность производства и признала правильными как возбуждение
отдельных уголовных дел по названным фактам преступной деятельности, так
и их объединение в одно производство для рассмотрения по существу.

Здесь возникает интересный с практической точки зрения вопрос о лице,
понесшем ущерб от совершённого по отношению к нему преступления, а
значит и о признании его потерпевшим, хотя в других отношениях,
установленных в этом же деле, он занимает правовое положение
обвиняемого. Такие случаи, когда одно и тоже лицо занимает в одном и том
же деле двоякое правовое положение известны и не только
законодательству, но и юридической практике. Речь идёт о гражданине,
которому преступлением причинён моральный, физический или имущественный
вред (ст. 49 УПК), в связи с чем он признается в одном и том же деле и
потерпевшим и гражданским истцом (ст. 50 УПК). В проанализированных выше
двух вариантах преступных ситуаций одно и тоже лицо в одном случае
привлекается в связи с совершением преступления в качестве обвиняемого,
а в другом случае признается потерпевшим, поскольку ему преступными
действиями другого лица причинён моральный, физический или имущественный
вред. Коль скоро это действительно так, то в одном и том же деле одно и
тоже лицо также занимает двоякое правовое положение обвиняемого и
потерпевшего. И ничего одиозного с точки зрения закона и фактического
положения лица в сложившихся преступных отношениях нет. Сложность
заключается лишь в анализе и реализации на практике возникших правовых
отношений, которые и фактически и юридически носят комплексный,
многоаспектный характер и уже поэтому регулируются совокупностью
правовых норм относящимся к различным отраслям права. Их анализ имеет
свою специфику, представляет несомненный научный интерес, однако выходит
за пределы данного исследования и потому здесь не осуществляется.

Вариант III. Совершение преступления в связи с превышением пределов
необходимой обороны.

По действующему уголовному законодательству превышение пределов
необходимой обороны считается преступлением, поскольку налицо “явное
несоответствие защиты характеру и опасности посягательства” (ст. 15 УК
Украины). При этом не имеет значения связано превышение пределов
необходимой обороны с несвоевременностью защиты (т.е. совершением
оборонительных действий после окончания посягательства и исчезновения
опасности для обороняющегося), или с несоразмерностью применённых
средств защиты в сравнении с характером происходившего нападения, налицо
факт совершённого преступления.

Поскольку же речь идёт о совершении двух преступлений -лицом нападавшим
и лицом защищавшимся от нападения, но превысившим пределы необходимой
обороны, то оба они должны быть привлечены к уголовной ответственности.
Для достижения такой цели орган дознания, следователь или прокурор
обязаны возбудить по обоим преступным фактам самостоятельные уголовные
дела, объединить их по правилам ст. 26 УПК в одно производство и,
обеспечив на этой основе их всестороннее, полное и объективное
расследование (ст. 22 УПК), направить дело в суд для разрешения вопроса
по существу.

Аналогично должен решаться вопрос и в случаях возбуждения уголовных дел
и привлечения виновных к уголовной ответственности за заранее не
обещанное укрывательство преступника и преступления (ст. 20 УК), а также
за недонесение о готовящемся или совершённом преступлении (ст. 21 УК).
При этом речь идёт о двух самостоятельных преступлениях, ответственность
за совершение которых предусмотрена ст. 186 УК (Укрывательство
преступлений) и ст. 187 УК (Недонесение о преступлении). При наличии
данных, указывающих на существование признаков названных преступлений,
орган дознания, следователь или прокурор обязаны возбудить
самостоятельные уголовные дела и, в виду их взаимосвязи с делами об
укрытых преступлениях, или о тех, о которых лицо не донесло, объединить
их с последними в одно производство (ч. IV ст. 26 УПК) и, уже в
объединённом уголовном деле, обеспечить установление истины по всем
фактам преступной деятельности.

§6. Возбуждение уголовных дел по вновь выявленным в ходе расследования
преступным фактам

В связи с требованием ст. 4 УПК об обязанности органов дознания,
предварительного следствия, прокуратуры и суда возбудить в пределах
своей компетенции уголовное дело по каждому факту преступления, на
практике возникает немало вопросов и среди них прежде всего вопрос:
распространяется ли это положение на случаи, когда факт совершения
преступления конкретным лицом выявляется в ходе дознания или
предварительного следствия?

Вопрос этот имеет непосредственное практическое значение, поскольку
именно на практике суды нередко направляют уголовные дела на
дополнительное расследование по тем основаниям, что в процессе дознания
или предварительного следствия по вновь выявленным преступлениям
уголовные дела не возбуждались, хотя эпизоды преступной деятельности в
последующем инкриминировались обвиняемым, т.е. по мнению суда, делалось
это в нарушение ст. 4 УК Украины. Так ли это? Рассмотрим данный вопрос
более подробно. В процессе дознания и предварительного следствия могут
устанавливаться при помощи известных процессуальных средств самые
разнообразные преступления. Одни из них могут являться лишь эпизодом в
длящейся преступной деятельности и потому оцениваются как тождественные
или одноименные с теми, по факту совершения которых уже возбуждено
уголовное дело. Например, в ходе расследования дела, возбужденного по
ст. 140 УК, выясняется пять новых эпизодов кражи. Нужно ли в процессе
расследования выносить пять новых постановлений о возбуждении уголовного
дела, принимать их этому же следователю к своему производству и,
руководствуясь ст. 26 УПК, соединять новые дела с тем, которое уже
находится в производстве данного следователя? Думается, что нет.
Совершение тождественных преступлений (в нашем примере новых краж)
свидетельствует о продолжавшейся преступной деятельности тем же лицом и,
поскольку в отношении одного из ее эпизодов дело уже возбуждалось, то
возбуждать новые уголовные дела по каждому вновь установленному факту не
следует.

При этом не нужно путать одноимённые или тождественные преступления с
однородными. К последним относятся те составы преступлений, которые
входят в одну и туже главу УК. Выявление новых фактов преступной
деятельности запрещённой конкретной нормой УК данной главы предполагает
возбуждение новых уголовных дел. Что касается тождественных
преступлений, то выносить постановление о возбуждении уголовного дела по
каждому вновь выявленному преступному факту не нужно.

При этом не имеет значения время и место совершения одноименных
(тождественных) преступлений. Главное, что дело по одному из эпизодов
тождественной преступной деятельности уже возбуждено и расследование о
других эпизодах таких преступлений следует продолжать в одном и том же
производстве.

В данном случае следователь, руководствуясь ст. 22 УПК, принял меры к
всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств
уголовного дела и на этом основании вменил в вину обвиняемому новые
эпизоды его преступной деятельности.

Иная правовая ситуация возникает в случае выявления лицом, производящим
дознание или следователем, нового нетождественного, пусть даже
однородного, а тем более иного преступления, которое должно
инкриминироваться данному лицу в качестве нового обвинения. В таких
случаях следователь должен возбудить новое уголовное дело и,
руководствуясь ст. 26 УПК, решить вопрос о его объединении с тем,
которое находится в его производстве или выделить его в самостоятельное
производство, если это не будет отрицательно сказываться на
всесторонности, полноте и объективности исследования и разрешения обоих
уголовных дел по существу. При не соблюдении изложенного порядка
действия следователя будут противоречить требованиям ст. 4 УПК, в связи
с чем они должны получить негативную оценку как со стороны прокурора,
так и со стороны суда.

Аналогично должен решаться и вопрос в случаях установления в процессе
расследования новых лиц, виновных в совершении преступления.

Если в процессе производства дознания или следствия установлен
соучастник преступления, по которому уголовное дело уже возбуждено (т.е.
организатор, подстрекатель, пособник или исполнитель), то возбуждать по
этому факту новое уголовное дело не следует. Здесь возникает лишь вопрос
о привлечении данного лица к уголовной ответственности в качестве
обвиняемого и об изменении (дополнении) обвинения в отношении тех лиц,
которым обвинение уже инкриминировано, однако оказалось неполным в связи
с установлением новых соучастников преступной деятельности. В чём
особенность возбуждения таких дел? Прежде всего в специфике источника
информации о совершённом преступлении, из которого орган дознания или
следователь узнают о содеянном конкретным лицом. В данному случае таким
источником являются I материалы уголовного дела и, следовательно, речь
должна идти о непосредственном обнаружении признаков преступления лицом,
в производстве которого находится уголовное дело (п. 5 ст. 94 УПК). Даже
если на новые факты преступной деятельности обратят внимание органов
дознания или следователя, участвующие в деле лица (потерпевший, защитник
и др.) всё равно поводом к возбуждению уголовного дела будет
непосредственное обнаружение признаков преступления органом, ведущим
процесс.

Определённой спецификой обладает в этом случае и постановление о
возбуждении уголовного дела. Если такое решение принимается по
заявлениям в доследственном уголовном процессе на основе данных
полученных при производстве доследственных процессуальных действий
(отобрание объяснений, истребовании документов и т.п.), то в
рассматриваемом случае постановление следователя о возбуждении
уголовного дела по новому обвинению или в отношении нового лица
базируется на совокупности доказательств, добытых в следственном
процессе в ходе выполнения общеизвестных следственных действий и
отражённых в соответствующих итоговых документах – протоколах. Такие
документы или их копии будут выделены следователем из основного
производства и войдут в структуру нового уголовного дела в качестве
исходного документального фонда.

Таким образом, если факты и обстоятельства, положенные в основу
постановления о возбуждении уголовного дела по заявлению или сообщению о
преступлении ещё не были предметом дознания или предварительного
следствия по возбуждённому уголовному делу, то в решениях, принимаемых
по фактам выявления новых преступлений и лиц их совершивших, приводятся
обстоятельства и доказательства уже исследованные в процессе дознания
или предварительного следствия.

Итак, если в процессе расследования выявляются новые, но тождественные
преступления по одному из которых дело было возбуждено, то выносить
новое постановление о возбуждении уголовного дела не следует. В таких
случаях возникает лишь задача изменения ранее предъявленного лицу
обвинения. Если же в процессе расследования выявляются факты преступной
деятельности, квалифицируемые по новой статье УК, то следует выносить
новое постановление о возбуждении нового уголовного дела и решать вопрос
о его соединении или выделении из уже имеющегося в порядке ст. 26 УПК.

§7. Возбуждение уголовного дела в связи с заменой основной формы
производства о совершенном преступлении дополнительной

В зависимости от характера совершённого преступления законодатель
устанавливает различный порядок их возбуждения, расследования и
судебного рассмотрения. Если подавляющее большинство преступлений может
стать предметом судебного рассмотрения только после их расследования, то
в отношении некоторых составов преступлений устанавливается особый
порядок их возбуждения и судебного рассмотрения

Действующее законодательство выделяет две группы преступлений, по
которым применяется особый порядок производства.

В соответствии с ч .1 ст. 27 УПК дела о преступлениях, предусмотренных
ст. 106, частью 1 ст. 107, частью 1 ст. 125 и статьёй 126 УК Украины, а
также дела о преступлениях, предусмотренных ст. 198 УК в отношении
действий, которыми причинён ущерб правам и интересам отдельных граждан,
возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего, которому и принадлежит
в таком случае право поддерживать по ним обвинение. Как известно, по
этим делам дознание и предварительное следствие не производятся. Они
подлежат рассмотрению в суде не иначе как по жалобе потерпевшего.

Не иначе как по жалобе потерпевшей возбуждаются и дела о преступлениях,
предусмотренных ч. 1 ст. 117 УК (об изнасиловании без отягчающих
обстоятельств) хотя в отличие от первой группы дел, возбуждаемых по
жалобе потерпевшей, по делам об изнасиловании обязательно
предварительное следствие.

Вместе с тем, законодатель предусматривает возможность вмешательства
государства в процесс возбуждения уголовных дел и в случаях совершения
перечисленных преступлений, но при этом требуется наличие исключительных
обстоятельств и соблюдение особого процессуального порядка.

В соответствии с ч. 3 ст. 27 УПК, если дело о каком-либо из указанных в
части первой данной статьи преступлений имеет особое общественное
значение, а также в исключительных случаях, когда потерпевший по такому
делу, либо по делу о преступлении, указанном в части второй данной
статьи, в силу беспомощного состояния, зависимости от обвиняемого или по
другим причинам не в состоянии защитить свои законные интересы, прокурор
возбуждает уголовное дело и при отсутствии жалобы потерпевшего. Дело,
возбуждённое прокурором, направляется для производства дознания или
предварительного следствия, а после окончания расследования
рассматривается судом в общем порядке. Так, в связи с возбуждением
уголовного дела, происходит замена основной формы производства о
названных категориях преступлений дополнительной, которая применяется в
таких случаях для создания дополнительных государственных гарантий
защиты интересов потерпевшего.

Особый порядок производства устанавливает и глава 35 раздела седьмого
УПК Украины. Здесь регламентируется протокольная форма досудебной
подготовки материалов по тридцати девяти составам преступлений самой
разнообразной категории.

В соответствии со ст. 426 УПК по делам о преступлениях, исчерпывающий
перечень которых предусмотрен ст. 425 УПК, органы дознания не позднее
чем в десятидневный срок с момента получения заявления или сообщения о
преступлении устанавливают обстоятельства совершённого преступления и
личность правонарушителя, очевидцев и других лиц, истребуют справку о
наличии или отсутствии судимости у правонарушителя, характеристику с
места работы или учёбы и другие материалы, имеющие значение для
рассмотрения дела в суде и по итогам исследования составляют протокол,
который после утверждения начальником органа дознания и ознакомления
правонарушителя со всеми материалами производства, направляются
прокурору для его санкционирования и передачи в суд для возбуждения
уголовного дела и рассмотрения его по существу.

Вместе с тем, не исключены случаи возбуждения уголовных дел по названной
категории преступлений самим органом дознания, предварительного
следствия, а также прокурором, а значит и замена протокольной формы
досудебной подготовки материалов дознанием или предварительным
следствием.

Прокурорско-следственная практика накопила в этой части определённый
опыт, анализ которого позволяет выделить совокупность обстоятельств,
обусловливающих возбуждение по названным преступлениям уголовных дел и
замену протокольного производства следственным. К ним относятся;

1. Невозможность в установленные законом сроки всесторонне, полно и
объективно исследовать обстоятельства совершённого преступления в
доследственном производстве по правилам протокольной формы досудебной
подготовки материалов. В связи с реальным возникновением таких
препятствий орган дознания при получении заявления или сообщения о
преступлении, по которому предусмотрена протокольная форма досудебной
подготовки материалов, должен проанализировать сложившуюся правовую
ситуацию и уже в данный момент решить в какой форме осуществлять
исследование обстоятельств совершённого преступления. Если он придет к
выводу, что протокольное производство не обеспечит быстрое,
всестороннее, полное и объективное исследование названных обстоятельств,
то принимает решение о возбуждении уголовного дела. Надо полагать, что в
связи с изменениями действующего законодательства и установлением
возможности продления десятидневного срока по решению органа дознания с
согласия прокурора до двадцати дней, замена протокольной формы
досудебной подготовки материалов дознанием, а значит и случаи
возбуждения уголовного дела по этой причине будут значительно
ограничены.

2. Невозможность обеспечения всесторонности, полноты и объективности
исследования обстоятельств совершённого преступления доследственными
процессуальными средствами и необходимость производства следственных
действий, что, как известно, возможно только по возбуждённому уголовному
делу.

3. Неустановление лица, совершившего преступление и невозможность
раскрытия преступления без предварительного расследования.

4. Необходимость задержания лица, совершившего преступление или избрания
одной из мер пресечения при наличии к тому достаточных оснований и
условий, предусмотренных законом.

5. Совершение преступления несовершеннолетним, либо лицом, которое в
силу физических или психических недостатков не может само реализовать
свое право на защиту от предъявленного обвинения. Если такие лица
совершили преступление в соучастии с другими, в отношении которых
возможно применение протокольной формы досудебной подготовки материалов,
орган дознания возбуждает уголовное дело и после выполнения неотложных
следственных действий передаёт дело соответствующему следователю для
производства предварительного следствия.

6. Совершение совокупности преступлений, хотя бы по одному из которых
предусматривается дознание или предварительное следствие, также требует
возбуждения уголовного дела и производства расследования.

7. В случаях возвращения прокурором материалов протокольного
производства для устранения органом дознания выявленных нарушений закона
и недостаточности сроков для завершения производства в протокольной
форме.

8. Если для обеспечения всесторонности, полноты и объективности
исследования обстоятельств совершённого преступления, • предусмотренного
ч. 1 ст. 425 УПК, прокурор признает целесообразным предварительное
расследование.

В таких случаях, при наличии достаточных оснований прокурор должен сам
вынести постановление о возбуждении уголовного дела и поручить
расследование соответствующему органу дознания или предварительного
следствия.

§8. Возбуждение уголовного дела по заявлениям и сообщениям о безвести
пропавшем гражданине.

В последнее время безвестное исчезновение граждан стало явлением весьма
распространённым. Достаточно сказать, что в Украине (по данным
Генеральной прокуратуры Украины) в 1993 г. в розыске находилось 25740
лиц, из которых найдено 21944 человека, т.е. 3795 из них не разыскано
(или 14,7%). В 1994 г. в розыске находилось уже 28160 человек, т.е. на
2428 человек больше, а разыскано 23585, т.е. остались не разысканными
4575 человек, что составляет 16,3%. Стали жертвами преступлений в 1993
г. – 78 человек, а в 1994 г. – 96. Обращает на себя внимание ежегодный
рост, во-первых, числа лиц, находящихся в розыске (1993 – 25740 чел.,
1994 г. – 28160 чел.); во-вторых, снижение эффективности работы по
обнаружению безвестно пропавших лиц (1993 – 85,3%, 1994 г. – 83,7%),
в-третьих, увеличение виктимности, т.е. числа жертв безвести пропавших
от преступлений граждан.

Особую тревогу вызывают данные об исчезновении несовершеннолетних,
которых объявлено в розыск в 1993 году 8960 человек (найдено 8897); в
1994 г. – 8870 (разыскано 8846). В процессе расследования установлено,
что жертвами преступной деятельности оказалось в 1993 г. 5 человек, а в
1994 г. – 15 несовершеннолетних.

Ежегодно увеличивается и число лиц оставшихся в розыске (по состоянию на
первое января каждого года). В 1993 году – 3410 чел. (из которых 228
несовершеннолетних), в 1994.Г. – 3869 чел. (285 несовершеннолетних).

За последние два года положение в этой части значительно ухудшилось.
Если в 1995 г. находилось в розыске лиц безвести пропавших 31882 чел.
(установлено 26887 чел. или 84,3%), то в 1996 г. пропало безвести уже
32759 чел., а установлено 27480 (т.е. 83,9%).

Как свидетельствуют изложенные данные для обнаружения безвести пропавших
лиц и особенно для раскрытия совершённых по отношению к ним преступлений
важное значение имеет своевременное возбуждение уголовного дела.

На практике чаще всего поводами к возбуждению уголовного дела по фактам
безвести исчезнувших лиц являются заявления и сообщения близких
родственников, реже знакомых или сотрудников, т.е. коллег по работе. В
этом аспекте никаких особенностей для возбуждения уголовного дела по
факту без вести пропавшего гражданина не имеется, но как только мы
подходим к анализу оснований принятия такого решения сразу возникают
сложности их установления и определения.

Известно, что в соответствии с ч. II ст.94 УПК основаниями возбуждения
уголовного дела являются “достаточные данные указывающие на наличие
признаков преступления”. На это обращается внимание и в совместных
указаниях Генерального прокурора Украины, Министра внутренних дел
Украины и Министра здравоохранения Украины “О соблюдении законности при
рассмотрении заявлений и сообщений о безвестном исчезновении граждан”
(1993 г.). В соответствии с этими указаниями “при наличии достаточных
данных, свидетельствующих о том, что лицо стало жертвой преступления,
требуется незамедлительно возбуждать уголовное дело и проводить
тщательное расследование”. Но если факт безвестного исчезновения
гражданина очевиден, однако не ясно жертвой какого преступления он
оказался, то по признакам какого преступления необходимо возбуждать
уголовное дело? На практике именно этот вопрос чаще всего и возникает. В
самом деле, безвестно пропавший человек может стать жертвой убийства,
похищения, незаконного лишения свободы и прочих преступных действий.
Следовательно в процессе установления оснований к возбуждению уголовного
дела необходимо добыть такие данные, которые, с одной стороны,
подтверждают безвестное исчезновение гражданина, а с другой, указывают
жертвой какого преступления он стал.

В соответствии с указаниями руководителей трёх названных ведомств
“достаточным основанием для решения вопроса о возбуждении уголовною дела
по материалам проверки о безвестном исчезновении могут быть такие
признаки, которые прямо или косвенно свидетельствуют о том, что
безвестно пропавший стал жертвой преступления, а именно:

– отсутствие данных о намерении уехать куда-либо, причин для сокрытия от
близких своего отъезда, или оставления дома на длительное время, наличие
личных документов и вещей, без которых человек не может обойтись в
случаях длительного отсутствия;

– малолетний возраст пропавшего, отсутствие заболевания, которое может
обусловить внезапную смерть, утрату памяти, ориентации во времени и
пространстве;

– исчезновение с автотранспортом или с большой суммой наличных денег,
ценностей;

– постоянные конфликты в семье, угрозы в адрес безвести пропавшего лица,
преступные связи;

– противоречивые пояснения и алогичное поведение тех, кто контактировал
с пропавшим перед исчезновением;

– выявление в процессе розыска следов, получение иных сведений, которые
свидетельствуют о возможном совершении преступления по отношению к
разыскиваемому человеку”.

Перечисленные обстоятельства в самом деле являются весьма важными для
определения в результате какого преступного или иного воздействия лицо
пропало без вести. Таким образом, если названные обстоятельства будут
установлены, то вывод о том, что безвестно исчезнувший гражданин стал
жертвой преступления будет вполне обоснованным, однако для законности
самого постановления органа дознания или следствия требуется
установление признаков вполне определённого преступления. Таким образом,
ограничиваться лишь формальным установлением перечисленных обстоятельств
не следует. Здесь прежде всего необходимо отметить, что изложенный в
рассматриваемых “Указаниях” перечень обстоятельств, указывавших на
безвестное исчезновение гражданина в результате преступного воздействия
на него не является исчерпывающим.

Орган дознания или следователь должны расширить диапазон познания и
попытаться установить не только названные, но и другие обстоятельства,
обусловившие безвестное исчезновение гражданина При этом во всех случаях
необходимо устанавливать те или иные обстоятельства под углом зрения
признаков конкретного состава преступления. Только в таком случае можно
приблизиться к истине и принять в принципе правильное по существу
решение о возбуждении уголовного дела.

Здесь обращается внимание на приближение органа дознания или следствия к
истине и возможности принципиально правильного решения вопроса о
возбуждении уголовного дела.

Известно, что устанавливаемая в уголовном процессе истина
квалифицируется как абсолютная и относительная. Если по итогам
расследования или судебного рассмотрения дела следователь и суд
устанавливают истину конкретного факта, то она в таких случаях
квалифицируется как абсолютная истина.

В начале уголовно-процессуального познания на этапе решения вопроса о
наличии признаков преступления (и к тому же в ситуации безвестного
исчезновения гражданина) и решения вопроса о возбуждении уголовного
дела, установление абсолютной истины весьма затруднительно. Как
показывает практика, отражённая в постановлении о возбуждении уголовного
дела, квалификация события является исходной, нередко вероятностной и
потому она часто меняется в ходе расследования, получая своё
фиксированное отражение (закрепление) в таких актах обвинения как
постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого и обвинительное
заключение. Не случайно некоторые учёные и практические работники
утверждают о возможности установления в стадии возбуждения уголовного
дела лишь вероятностного знания и, следовательно, выработки на этой
основе только приблизительной правовой квалификации исследуемого события
или деяния.

Но такое однозначно-категорическое утверждение не верно в принципе, т.к.
на практике возможна правильная квалификация события даже при решении
вопроса о возбуждении уголовного дела в связи с безвестным исчезновением
гражданина. Что же касается принятия такого решения по иным составам
преступлений, то они в большинстве случаев получают истинную правовую
квалификацию уже в доследственном уголовном процессе.

§9. Возбуждение уголовных дел по заявлениями сообщениям по вновь
открывшимся обстоятельствам.

Среди большого многообразия заявлений и сообщений о преступлениях
встречаются такие, в которых заинтересованные лица, предприятия,
учреждения и организации оспаривают вступивший в законную силу приговор
на основании того, что при его постановлении не были учтены
существовавшие в момент расследования или судебного рассмотрения дела
существенные обстоятельства, свидетельствующие не только о незаконности
вынесенного приговора, но и о совершении преступления конкретными
лицами, имеющими отношение к рассмотренному уголовному делу. Такие
обстоятельства в действующем законодательстве именуются вновь
открывшимися.

В соответствии со ст. 397 УПК к ним относятся:

1. подложность доказательств, неправильность показаний свидетеля или
заключения эксперта, на которых основан приговор;

2. злоупотребление судей, вынесших приговор, определение или
постановление по делу;

3. злоупотребление прокурора, следователя или лица, производившего
дознание по тому же делу;

4. все иные обстоятельства, которые не были известны суду при вынесении
приговора, определения или постановления и которые сами по себе или
вместе с ранее обнаруженными обстоятельствами доказывают неправильность
осуждения или оправдания подсудимого.

В связи с тем, что злоупотребления прокуроров, следователей, лиц,
производивших дознание и судей являются основанием для пересмотра дела
только в том случае, если эти злоупотребления установлены судебным
приговором, вступившим в законную силу, а при невозможности
постановления судебного приговора – материалами расследования, возникает
необходимость возбуждения уголовного дела (ч. III ст. 397 УПК).

Заявления и сообщения о существовании вновь открывшихся обстоятельств и
наличии оснований для их расследования должны подаваться
заинтересованными лицами, учреждениями, предприятиями и организациями
прокурору соответствующего района или города. Если же названные
источники информации направлены в органы дознания, предварительного
следствия или суда, то они должны адресовать их прокурору и о принятом
решении сообщить заинтересованным лицам. В соответствии со ст. 399 УПК
только прокурор вправе рассматривать и разрешать такого рода заявления
или сообщения и только он может принять по ним одно из следующих
решений: возбудить уголовное дело или отказать в этом. В последнем
случае принятое им решение должно быть облечено в форму мотивированного
постановления, с обязательным уведомлением об этом заинтересованных лиц,
которым должно быть разъяснено их право обжаловать принятое решение
вышестоящему прокурору.

В случаях возбуждения уголовного дела производство предварительного
расследования может быть произведено как лично прокурором, так и по его
поручению органом дознания или следователем.

Поскольку в соответствии с ч. III ст. 399 УПК расследование вновь
открывшихся обстоятельств производится по общим правилам
предварительного следствия, то лицо, которому поручено их расследование,
обязано принять дело к своему производству и выполнить требования ст. 22
УПК о всестороннем, полном и объективном исследовании всех
обстоятельств, входящих в этот специальный предмет доказывания. Для
достижения таких целей требуется правильное определение пределов
познания названного предмета и выполнение всех необходимых и возможных
следственных действии для установления вновь открывшихся обстоятельств.
Окончание расследования дел такой категории имеет свою специфику, но её
рассмотрение выходит за пределы обсуждаемых здесь проблем.

§10. Возбуждение уголовных дел по заявлениями сообщениям о хищениях
грузов на транспорте.

Совершение преступлений на объектах постоянно перемещающихся во времени
и в пространстве обусловливает сложность не только установления события
преступления, т.е. определение места, времени, способа, равно как и
выполнения правонарушителями совокупности иных действий, которые в своем
единстве образуют состав конкретного преступления, но и принятие
своевременного решения о возбуждении уголовного дела. К таким объектам
относится любой вид транспорта, но прежде всего железнодорожный,
воздушный и морской (речной), на которых только в 1996 году совершено
17406 преступлений из которых 5252 хищения грузов на общую сумму 18 млн.
грн. Помимо подвижного состава, который сам по себе является источником
повышенной опасности, и уже поэтому, требующего особой правовой
регламентации условий его нормального функционирования, имеется довольно
сложная система транспортных учреждений (станций, полустанков,
перегонных путей, морских и речных портов, причалов, пристаней и др.),
чья деятельность также определённым образом регламентирована, что,
естественно, не может не учитываться при приёме, регистрации, проверке и
разрешении заявлений и сообщений о преступлениях.

Если учесть, что названные производственные объекты тесно связаны с
другими учреждениями, предприятиями и организациями, не входящими в
систему транспортных, то станет понятной вся сложность не только
взаимоотношений между различными органами, ведущими борьбу с
преступностью на транспорте, но и специфика разграничения между ними
функциональных обязанностей в процессе этой борьбы. Указанная сложность
увеличивается ещё и потому, что в соответствующих регионах функционируют
не только территориальные, но и специализированные органы прокуратуры и
Министерства внутренних дел, каждый из которых обязан вести борьбу с
преступностью, а значит и принимать, регистрировать, проверять и
разрешать заявления и сообщения, равно как и другую информацию о
преступлениях и происшествиях. Так возникает проблема, с одной стороны,
разграничения компетенции различных правоохранительных органов по
разрешению всех видов направленных им обращений физических и юридических
лиц в связи с совершением на транспорте преступлений, а с другой
стороны, организация и осуществление между ними взаимодействия в целях
своевременного и правильного разрешения названных заявлений и сообщений
о преступлениях.

Учитывая отмеченные сложности с целью стабилизации процессов приёма,
регистрации, проверки и разрешения заявлений и сообщений о
преступлениях, Генеральная прокуратура Украины, Министерство внутренних
дел и Министерство транспорта Украины разработали совместные “Указания о
порядке рассмотрения заявлений, сообщений, возбуждения уголовных дел о
хищениях грузов” № 23-12 исх- 93 от 11.03.1993 г. В соответствии с этими
Указаниями заявления и сообщения о хищениях грузов, выявленных в
поездах, на перегонах, территориях станций, на подъездных путях,
отнесенных к ведению железных дорог, в морских и речных портах, причалах
и пристанях, на судах, поездах и в аэропортах подлежат приёму,
регистрации и разрешению органами внутренних дел на транспорте и
органами транспортной прокуратуры, которые ввиду специальной компетенции
оперативно обслуживают названные объекты.

В случаях выявления фактов хищения грузов из вагонов или контейнеров,
находящихся на подъездных путях предприятий и организаций, равно как и
предприятий промышленного железнодорожного транспорта, а также из
контейнеров, доставленных со станций и портов к месту назначения
собственными средствами грузополучателя или конторами по
транспортно-экспедиционному обслуживанию, проверку материалов и принятие
по ним решений осуществляют территориальные органы внутренних дел и
прокуратуры. Таково разграничение подведомственности заявлений и
сообщений о преступлениях между территориальными и специализированными
органами внутренних дел и прокуратуры.

С учётом сказанного на руководителей предприятий и организаций
железнодорожного транспорта названными совместными “Указаниями”
возложена обязанность в случаях прибытия на основную или попутную
станцию вагона, контейнера или автотракторной техники с признаками
хищения немедленно:

1. сообщить о случившемся в орган внутренних дел на транспорте или в
территориальный орган внутренних дел, который оперативно обслуживает
данную станцию;

2. принять необходимые меры по сохранению пломб, закруток и следов
преступления;

3. произвести проверку фактического наличия грузам определить размер и
стоимость похищенного;

4. произвести полное служебное расследование и в 3-х дневный срок
материалы направить в орган внутренних дел на транспорте. К ним следует
в обязательном порядке приобщить:

– копии актов общей формы, в том числе и с попутной станции;

– коммерческий акт;

– вагонного и натурного листов,

– объяснения причастных к случившемуся лиц;

– иные документы, необходимость которых обусловлена сложившейся
ситуацией.

Если в результате служебного расследования установить место совершения
преступления не удалось к уже названным документам следует приобщить
также:

– копии грузовой накладной,

– дорожные ведомости, а также.

– заключение о причинах и условиях совершения хищения. Полученные
органом внутренних дел материалы должны рассматриваться после надлежащей
их регистрации незамедлительно. Причём, спор о подведомственности
источников информации о совершённом преступлении названными Указаниями
запрещается. При этом устанавливается, что в случаях неопределённости
следует исходить из того, что рассмотрение заявлений и сообщений о
хищениях грузов из вагонов, контейнеров, открытого подвижного состава,
переданных со станций на подъездные пути предприятий и организаций с
коммерческим браком или с попутных актом общей формы, подтверждающим
такой брак, осуществляется транспортными прокуратурами и органами
внутренних дел на транспорте.

Наконец, при недостаче веса или грузовых мест, утраты и в случаях
повреждения груза руководители предприятий и организаций
железнодорожного транспорта могут направить материалы о случившемся в
транспортную прокуратуру или орган внутренних дел на транспорте только в
тех случаях, когда в процессе служебного расследования будет
установлено, что их причиной является хищение или названные последствия
наступили в результате ненадлежащего выполнения конкретными должностными
лицами своих служебных обязанностей и только при условии причинения ими
предприятию или организации значительного ущерба. В таком порядке и
именно названным органам следует направлять заявления, сообщения и все
относимые к ним материалы о совершённых преступлениях и только они
должны принимать по ним решения о возбуждении уголовного дела или об
отказе в этом. Понятно, что территориальные органы внутренних дел и
прокуратуры не могут быть сторонними наблюдателями борьбы с
преступностью на транспорте и в необходимых случаях (чаще всего в
ситуациях не терпящих отлагательства) обязаны по имеющимся данным
возбудить уголовное дело, выполнить все неотложные следственные действия
и лишь после этого передать уголовное дело по подследственности.

Пункт 4 рассматриваемых Указаний формулирует ещё одно правило
разграничения компетенции территориальных и специализированных органов
внутренних дел и прокуратуры: в случаях принятия подвижного состава с
грузом на подъездные пути представителем грузополучателя без претензий к
его коммерческому состоянию (т.е. с неповреждёнными запорными
устройствами, при отсутствии признаков доступа к грузу через двери,
люки, окна, без проломов, прорубов и других повреждений) с последующим
выявлением при разгрузке недостачи перевозимых материальных ценностей
рассмотрение таких материалов осуществляется территориальными и военными
прокурорами, а также горрайорганами внутренних дел, которые оперативно
обслуживают грузополучателей.

В необходимых случаях транспортные прокуроры и органы внутренних дел на
транспорте обязаны оказывать территориальным органам содействие в
получении необходимых документов, сохранении следов преступной
деятельности, раскрытии и пресечении преступлений.

Для правильного решения обсуждаемых здесь вопросов значение имеет сам
факт очевидности совершенного преступления При очевидности признаков
кражи грузов с подвижного состава, а также при установлении значительных
недостач, порчи или повреждений с данными признаками преступления (равно
как и в случаях утраты груза), если место их совершения неизвестно,
решение о возбуждении уголовного дела принимается органами прокуратуры
или внутренних дел по месту выявления признаков преступления. Дальнейшее
движение дела осуществляется по общим правилам определения
подследственности. Подчёркивая это обстоятельство “Указания” разрешают
передачу уголовных дел от одного органа другому “только при установлении
в процессе расследования места происшествия преступления”.

При установлении фактов хищения грузов из вагонов или контейнеров, а
также деталей и запасных частей к автотракторной или другой технике,
которые перевозились на открытом подвижном составе, в соответствии с
актом общей формы, если в процессе предварительного расследования
достоверно установлено, что после составления указанного акта общей
формы доступ к грузу исключался, уголовные дела следует направлять в
органы внутренних дел или прокуратуры, обслуживающих ту станцию или
порт, где акт общей формы был составлен.

При этом запрещается пересылка в органы внутренних дел по
подследственности материалов о хищении грузов без возбуждения по ним
уголовных дел, кроме случаев достоверного установления фактов хищения
материалами ведомственной проверки или расследования с целью
своевременного принятия решения о возбуждении уголовного дела.

Запрещается также направление дел по подследственности без продления
сроков расследования, если последние к моменту принятия указанного
решения истекли. Но в любом случае (имеются ли сроки для продолжения
следствия или они продлены) направление дел о хищении грузов по
подследственности возможно “только при условии выполнения всех
необходимых следственных действий по месту выявления преступлений” (п. 7
Указания).

В случаях выявления фактов хищения грузов на стыковой станции или в
пункте перехода в момент принятия поезда с соседней железной дороги
администрации и органам внутренних дел следует безотлагательно принять
меры к выявлению и изъятию следов преступления и после комиссионного
принятия груза решать вопрос о возбуждении уголовного дела или
немедленного направления материалов проверки и ведомственного
расследования заказной почтой в орган внутренних дел, обслуживающий
станцию, с которой прибыл поезд.

Если комиссионная проверка груза на стыковой станции по техническим или
иным причинам не проводилась, вопрос о направлении уголовных дел или
материалов проверки можно рассматривать лишь после получения
коммерческого акта со станции, где производилась проверка груза
“Указания” установили следующие два правила:

Во всех случаях выявления фактов хищения грузов при принятии поездов с
соседней дороги с целью обеспечения немедленного производства розыскных
мероприятий телеграфно извещать о случившемся орган внутренних дел,
обслуживающий станцию, с которой прибыл поезд;

При пересылке материалов о таких фактах хищения незамедлительно
уведомлять соответствующего прокурора для своевременного осуществления
прокурорского надзора с целью обеспечения раскрытия преступления,
всестороннего, полного и объективного его расследования.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Процессуальный порядок возбуждения уголовного дела

§1. Общие правила возбуждения уголовного дела

Возбуждение у головного дела осуществляется в определённом порядке.
Последний детально регламентирован уголовно-процессуальным законом, в
связи с чем он именуется процессуальным. В дальнейшем под процессуальным
порядком возбуждения уголовного дела будем понимать установленный
уголовно-процессуальным законом режим осуществления процесса возбуждения
уголовного дела, предполагающий совершение компетентным органом или
должностным лицом в определённой последовательности системы
процессуальных действий, одни из которых являются исходными
(первичными), другие производными (вторичными), но лишь в своём единстве
приводящие к принятию законного и обоснованного решения о возбуждении
уголовного дела при наличии предусмотренных законом поводов и
достаточных для этого оснований. Сущность этого порядка сводится к
необходимости соблюдения органами дознания, следователем, прокурором и
судом соответствующих режиму законности технологических правил. В своем
единстве они устанавливают особую технологическую дисциплину процесса
возбуждения уголовного дела. Её соблюдение органами и лицами, ведущими
процесс, строго обязательно. Только в таком случае возможна
трансформация доследственного уголовного процесса в следственный.
Несоблюдение названых технологических правил влечёт негативные
последствия, как для указанных органов и должностных лиц, так и для иных
субъектов уголовно-процессуальной деятельности и даже для уголовного
процесса в целом. Последние будут предметом специального анализа. Здесь
же рассмотрим общие правила возбуждения уголовного дела, которые, в
отличие от специальных правил, являются едиными для всех органов и
должностных лиц, правомочных принимать такого рода решения в
доследственнном уголовном процессе.

Какие это правила? Их десять.

ПЕРВОЕ ПРАВИЛО. Принять решение о возбуждении уголовного дела, равно как
и отказать в принятии такого решения может только надлежащий субъект. Об
этом следует всегда помнить, поскольку к приёму, регистрации, проврке и
разрешению заявлений, сообщений, иной информации о преступлении имеет
отношение большое количество аттестованных работников органов внутренних
дел, службы безопасности, таможенной службы, пограничных войск, органов
государственной охраны, налоговой милиции и других органов дознания,
однако лишь некоторые из них имеют право принимать решение о возбуждении
уголовного дела.

Об этом следует всегда помнить, поскольку на практике имеются случаи,
когда к принятию названных решений допускаются стажёры, практиканты,
помощники следователя, иные лица, не занимающие должности, дающие им
право принимать решения о возбуждении уголовного дела или об отказе в
этом. В соответствии с ч. II ст. 97 УПК принимать такие решения
правомочны прокурор, следователь, орган дознания, единолично действующий
судья или коллегиально действующий суд. Это исчерпывающий, хотя и не
очень чёткий, перечень органов и должностных лиц, которым принадлежит
исключительное право возбуждать уголовные дела или принимать решения об
отказе в этом. Внося в него необходимые уточнения укажем, что к
надлежащим субъектам данного вида деятельности относятся все должностные
лица органов прокуратуры, которые в соответствии со ст. 55 Закона “О
прокуратуре” считаются прокурорами; следователи всех ведомств, имеющих в
своей структуре следственные аппараты (МВД, Службы безопасности,
прокуратуры); судьи территориальных и специальных судов (кроме судей
Конституционного суда Украины, в чьи функции не входит отправление
правосудия по уголовным делам). И это понятно. Но в особом уточнении
нуждается перечень тех должностных лиц, которые находятся на службе в
соответствующих органах дознания. Система этих органов общеизвестна.
Функциональное назначение каждого органа, входящего в названную систему
определено Законом (ст. 101 УПК). Не определён в законе лишь перечень
тех должностных лиц, которые вправе осуществлять дознание, а, значит, и
принимать решение о возбуждении уголовного дела или об отказе в этом.
Такие оперативные ра-ботники названных органов именуются лицами,
производящими дознание или дознавателями. Выделяются они для этой
деятельности в каждом из ведомств в особом правовом порядке.
Многообразие таких ведомств не позволяет в одной работе дать
характеристику допуска к работе дознавателем в каждом из существующих
органов дознания. Для иллюстрации рассмотрим данный вопрос применительно
к организации дознания в органах Министерства внутренних дел.
Иллюстрация специфики решения названного вопроса на примере данного
Министерства уместна не только потому, что речь идёт об основном органе
дознания страны, накопившего колоссальный опыт в этой сфере
деятельности, но и в связи с тем, что в данном министерстве разработана
новая и, пожалуй, самая совершенная нормативная база обеспечения
надлежащей организации дознания, которая может заинтересовать и другие
ведомства, осуществляющие в соответствии с законом функцию дознания.
Система названных нормативных документов внедрена в практику МВД Украины
приказом Министра № 880 от 29 декабря 1996 г. “О необходимых мерах по
совершенствованию структуры и организации деятельности штатных
подразделений дознания органов внутренних дел Украины”. В соответствии с
этим приказом во всех органах МВД (от райгорорганов до центрального
аппарата Министерства внутренних дел) созданы штатные подразделения
дознания Их деятельность регламентируется соответственно “Положением о
штатных подразделениях дознания в органах внутренних дел Украины”,
“Положением об отделе дознания МВД Украины”, “Типовым положением об
отделе (отделении) дознания ГУМВД Украины в Крыму, г. Киеве и Киевской
области, УМВД Украины в областях, г. Севастополе и на транспорте”,
“Типовыми функциональными обязанностями сотрудников отдела (отделения)
дознания ГУМВД Украины в Крыму, г Киеве и Киевской области, УМВД Украины
в областях, г. Севастополе и на транспорте”, а также “Инструкцией об
организации деятельности штатных подразделений дознания в системе МВД
Украины и взаимодействии их с другими службами органов внутренних дел по
раскрытию и расследованию преступлений”.

В соответствии с названными нормативными актами дознавателями а, значит,
и надлежащими субъектами правомочными принимать решения о возбуждении
уголовного дела или об отказе в этом, являются лица, назначенные на одну
из должностей штатного подразделения дознания как в УМВД соответствующей
области, так и в городских, районных и линейных органах внутренних дел.

Помимо названных лиц функцию дознавателя выполняют оперативные работники
соответствующих отраслевых служб горрайлинорганов. Последние допускаются
к этой работе приказом руководителя той или иной службы и также должны
считаться надлежащими субъектами правомочными принимать решение о
возбуждении уголовного дела или об отказе в этом. Другие лица таковыми
не являются, а, значит, и не вправе принимать по заявлениям и сообщениям
указанные решения.

Всё изложенное со всей определённостью подтверждает вывод о том, что
принимать решение о возбуждении уголовного дела, равно как и об отказе в
этом, могут лишь специально уполномоченные на это органы и их
должностные лица. Более того, даже те должностные лица, которые допущены
к разрешению заявлений и сообщений о преступлениях вправе принимать
указанные решения только в пределах своей компетенции. Это означает, что
если законодатель предоставил право возбуждать уголовные дела по
отдельным преступным актам только, например, прокурору или суду, то
принять такое решение в связи с совершением данных видов преступлений не
может ни одно другое должностное лицо. Такая компетенция именуется
исключительной, и она будет предметом специального анализа в следующем
параграфе данной главы. Здесь же для иллюстрации факта реального
существования в уголовном процессе исключительной компетенции на
принятие рассматриваемого вида решения укажу в качестве примера, что в
соответствии с ч 4 ст. 27 Закона Украины “О статусе народного депутата
Украины” “уголовное дело в отношении народного депутата Украины может
быть возбуждено только Генеральным прокурором Украины”. Следовательно,
ни одно другое лицо данного ведомства, в том числе и Заместитель
Генерального прокурора Украины, принять указанное решение против
народного депутата Украины не может. То же самое следует сказать и о
полномочиях соответствующих прокуроров на возбуждение уголовного дела
против адвоката, совершившего преступление “в связи с оказанием
юридической помощи гражданам и организациям” В соответствии с частью 4
ст. 10 Закона Украины “Об адвокатуре”, принятого Верховным Советом
Украины 19 декабря 1992 г., при совершении преступления в указанной
сфере “уголовное дело против адвоката может быть возбуждено только
Генеральным прокурором Украины, его заместителями, прокурорами
Республики Крым, областей, города Киева”.

Следовательно, прокуроры других уровней, тех городов и районов принимать
решения о возбуждении уголовного дела против адвокатов в рассмотренном
случае не имеют права. В связи с изложенным следует обратить внимание на
то, что решения о возбуждении уголовного дела, принятые ненадлежащими
субъектами, также должны оцениваться как ненадлежащие, те , незаконные,
а полученные в итоге такой деятельности результаты признаваться
ничтожными.

ВТОРОЕ ПРАВИЛО. Решение о возбуждении уголовного дела может быть принято
только при наличии предусмотренных Законом поводов и достаточных для
этого оснований. Последние уже были предметом самостоятельного
исследования Здесь же подчеркнем, что указанные поводы должны быть
законными, т е предусмотрены законом, как самостоятельный, индивидуально
определенный вид источника информации о совершен ном преступлении и, к
тому же, отвечать требованиям закона, как по форме, так и по содержанию
Что касается оснований к возбуждению уголовного дела, то они должны быть
достоверными, а принимаемое на их основе решение истинным.

ТРЕТЬЕ ПРАВИЛО. Решение о возбуждении уголовного дела может быть принято
лишь при отсутствии обстоятельств, исключающих производство по
уголовному делу.

Исчерпывающий перечень таких обстоятельств изложен в законе (ст 6 УПК)
Они были предметом самостоятельного исследования во многих
монографических работах, учебных и методических пособиях .

Их подробный анализ содержится в самых разнообразных комментариях к
УПК3, в связи с чем здесь они не рассматриваются.

ЧЕТВЁРТОЕ ПРАВИЛО. Решение о возбуждении уголовного дела может (и
должно) быть принято только на основе тщательно проверенных фактических
данных.

Проверка (исследование) – разновидность познавательного процесса Его
целью является получение истинных знаний о наличии или отсутствии
признаков преступления, о которых идёт речь в заявлении граждан или в
сообщении учреждений, предприятий или организаций Такие знания могут
быть получены лишь на основе конкретных фактических данных, которые
выполняют функцию доказательств, подтверждающих наличие (или отсутствие)
признаков искомого преступного акта Известно, что в следственном и во
всех судебных процессах названные доказательства устанавливаются с
помощью следственных и судебных действий Поскольку в доследственном
уголовном процессе их производство запрещено (кроме осмотра места
происшествия), возникает вопрос о перечне тех познавательных действий, с
помощью которых должна осуществляться проверка заявлений, сообщений и
другой информации о преступлениях. Отражая природу доследственного
уголовного процесса и функциональное назначение рассматриваемых средств,
их необходимо именовать доследственными познавательными действиями. К
ним относятся: доследственный опрос граждан; дача участниками процесса
собственноручных объяснений; доследственный осмотр предметов,
документов, помещений, территорий и других значимых для установления
истины объектов; истребование относимых к данному производству
материалов; поручение должностным лицам учреждений, предприятий и
организаций производства проверок и ревизий, равно как и ведомственных
экспертиз; доследственное исследование специалистом относимых к данному
производству объектов (экспресс анализы); принятие доказательственной
информации от физических и юридических лиц; производство доследственной
кино-фото-видео сьёмки; изготовление доследственных графических
изображений (схем, графиков, чертежей, разрезов и др.); опечатывание
помещений, хранилищ и других объектов; производство аудиозаписи.
Эффективность проверки во многом зависит от своевременности применения
перечисленных средств познания; тактической и методической
подготовленности лиц, ведущих доследственный уголовный процесс, при
условии обязательного учёта научных рекомендаций и передового опыта
органов дознания, следствия, прокуратуры и суда.

ПЯТОЕ ПРАВИЛО. Уголовное дело может быть возбуждено как по факту
совершённого преступления, так и против конкретного лица, в связи с
безусловной очевидностью наличия в его действиях состава преступления.

В настоящее время такой подход является вполне правомерным, поскольку он
удовлетворительно решён в действующем законодательстве. В соответствии с
частью II ст. 98 УПК “если на момент возбуждения уголовного дела
установлено лицо, совершившее преступление, уголовное дело должно быть
возбуждено относительно этого лица”. Следует, однако, отметить, что и
раньше, за много лет до внесения в действующее законодательство
изложенных здесь положений, в литературе неоднократно отстаивалась точка
зрения о возможности возбуждения уголовного дела не только по факту
совершённого деяния, но и против конкретного лица. В юридической
литературе и в следственно-прокурорской практике отношение к таким
утверждениям было неоднозначным. По мнению одних учёных не имеет
никакого правового значения, как указание в постановлении о возбуждении
уголовного дела фамилии лица, в отношении которого такое решение
принято, так и её отсутствие, если дело возбуждается по факту
совершённого преступления. Но многие учёные видели в таком подходе к
возбуждению уголовного дела нарушение прав человека, игнорирование
презумпции невиновности и потому считали его неоправданным как в
теоретическом так и в практическом отношении.

Однако практика развивалась в другом направлении. Как органы дознания,
следователи так и прокуроры нередко выносили постановления о возбуждении
уголовного дела против конкретного лица, и там, где такие решения
отвечали требованиям законности и обоснованности, никаких
противозаконных последствий для лиц не наступало. Мне представляется,
что такое развитие практики соответствовало закону и до внесения в УПК
прямых указаний о возможности возбуждения уголовного дела не только по
факту совершённого преступления, но и против конкретного лица. В
действующем уголовном законодательстве имеется немало составов
преступлений, где речь идёт о вполне конкретном субъекте, против
которого и следует выносить постановление о возбуждении уголовного дела.
Это: заведомо незаконный арест, задержание или привод (ст. 173);
привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 174
УК); принуждение к даче показаний (ст. 175 УК); вынесение судьями
заведомо неправосудного приговора, решения, определения или
постановления (ст. 176 УК); вмешательство в разрешение судебных дел (ст.
176′ УК); угроза по отношению к судье или народному заседателю (ст. 1762
УК); оскорбление судьи или народного заседателя ( ст. 1763 У К);
неисполнение судебного решения (ст. 1764 УК); оскорбление прокурора или
следователя (ст. 1765 УК);

побег из мест лишения свободы или из-под стражи (ст. 183 УК). уклонение
от отбывания наказания в виде лишения свободы (ст. 183′ УК);
неисполнение приговора суда о лишении права занимать определённые
должности или заниматься определённой деятельностью (ст. 183 УК); побег
из лечебно-трудового профилактория (ст. 184 УК); укрывательство
преступлений (ст. 186 УК); злостное неповиновение требованиям
администрации исправительно-трудового учреждения (ст. 1833); недонесение
о преступлении (ст. 187 УК). Я привёл перечень преступлений лишь против
правосудия, содержащихся в одной (восьмой главе) Уголовного кодекса, при
совершении которых возбуждение уголовного дела возможно, как по факту
совершённого деяния, так и против конкретного лица. Можно приводить
десятки наименований иных составов преступлений из других глав того же
кодекса, но в этом нет особой необходимости, поскольку и сказанное со
всей очевидностью свидетельствует о возможности возбуждения уголовного
дела не только по факту совершения преступления, но и против конкретного
лица. Необходимо отметить, что соблюдение такого порядка возбуждения
уголовного дела создаёт для соответствующего гражданина реальную
возможность своевременной защиты своих интересов уже в момент принятия
конкретного решения о возбуждении уголовного дела правоохранительным
органом, а прокурору своевременно пресечь допущенное нарушение закона,
предупредить наступление более тяжких последствий в отношении данного
лица.

ШЕСТОЕ ПРАВИЛО. Решение о возбуждении уголовного дела должно охватывать
все выявленные на момент его принятия эпизоды преступной деятельности и
всех причастных к ней лиц.

Требование о всесторонности, полноте и объективности исследования
обстоятельств совершённого преступления полностью распространяется и на
производство в доследственном уголовном процессе. Специфичными здесь
являются лишь предмет и пределы реализации данного требования с учётом
тех задач, которые решаются в данном производстве. Поскольку возбуждение
уголовного дела может осуществляться как по факту совершённого деяния, о
котором закон говорит как о событии преступления (п.1 ст. 6; п.1 ст. 64
УПК), так и против конкретного лица, то соблюдение рассматриваемого
требования предполагает выявление на момент принятия решения о
возбуждении уголовного дела всех эпизодов преступной деятельности и всех
причастных к ней лиц.

Установление и того, и другого имеет важное уголовно-правовое значение,
поскольку оказывает непосредственное влияние на уголовно-правовую
квалификацию деяния, а, значит, и на характер принимаемого решения.
Орган дознания, следователь, прокурор или судья не вправе оставлять без
исследования и самостоятельной оценки какие-либо эпизоды преступной
деятельности или действия причастных к ней лиц. И поскольку достижение
полноты, всесторонности и объективности исследования обстоятельств
совершённого преступления осложняется многими факторами, возникает
важный в практическом отношении вопрос о возможности выделения
материалов из доследственного производства. Вопрос этот возник давно и
отвечают на него по-разному. Впервые этот вопрос был поставлен И.Е.
Быховским, который считал, что в отдельное производство можно выделять
не только уголовные дела, но и отдельные материалы. Позднее о
возможности выделения “проверочных материалов” из уголовного дела писал
В.Н. Григорьев.

Нас же интересует вопрос о возможности выделения “проверочных
материалов” не из уголовных дел, а из доследственного производства. По
данным Д В. Дробинина, “выделение в отдельное производство материалов
для дальнейшей проверки осуществляется практическими работниками в
стадии возбуждения уголовного дела”. Изучение следственной практики
позволило ему сделать вывод о том, что “смысл данного действия состоит в
том, чтобы после выделения материалов, содержащих определённые данные о
признаках совершённого преступления, происходило пополнение этих
материалов путём проверки, после чего станет возможным разрешить вопрос
о возбуждении либо об отказе в возбуждении уголовного дела”.

Но, во-первых, если в доследственном производстве имеются “определённые
данные о признаках совершённого преступлении”, то следует принять
решение о возбуждении уголовного дела. Когда же такие данные
отсутствуют, то имеются основания для принятия противоположного решения
– об отказе в возбуждении уголовного дела. Но главное не в этом. Правила
ст. 26 УПК не распространяются на доследственный уголовный процесс,
поскольку названная норма регламентирует объединение и выделение именно
уголовных дел, а не материалов из них, а, тем более, не из
доследственного производства. Решение о соединении или выделении
уголовных дел может приниматься в отношении уголовных дел и только после
возбуждения уголовного дела, т.е. в следственном и в судебном процессах.
Что же касается доследственного производства или так называемой стадии
возбуждения уголовного дела, то здесь указанные решения приниматься не
могут.

Таким образом, “следует отказаться от практики выделения первичных
материалов, ибо ни одна из мыслимых в стадии возбуждения уголовного дела
ситуаций не выходит за рамки предписаний, содержащихся в ст. 109 УПК
РСФСР, и разрешается в соответствии с ними, не требуя какой-либо
дополнительной правовой регламентации”

СЕДЬМОЕ ПРАВИЛО. На момент принятия решения о возбуждении уголовного
дела уголовно-правовая квалификация преступного деяния должна быть не
вероятностной (или приблизительной), а достоверной и, к тому же,
истинной.

О том, что квалификация преступления входит в содержание деятельности
всех субъектов, ведущих доследственный уголовный процесс, вытекает из
прямого указания закона В соответствии с частью 1 ст 98 УПК прокурор,
следователь, орган дознания, судья или суд, принимая решение о
возбуждении уголовного дела, обязаны указать в постановлении
(определении) “поводы и основания к возбуждению уголовного дела, статью
уголовного закона, по признакам которой возбуждается дело, а также
дальнейшее его направление”. Как видно, уже при принятии исходного,
первого в общей системе уголовно-процессуальных решений, постановления
(определения) осуществляется и получает свое фиксированное отражение в
специальном процессуальном документе уголовно-правовая квалификация
деяния Поскольку речь идет о первоначальной, или исходной, правовой
квалификации деяния, постольку некоторые ученые и практические работники
высказывают мнение о вероятностном, предварительном, ориентировочном и
даже приблизительном, а не достоверном, и, тем более, не истинном
характере указанной правовой квалификации, а, значит, и принятого на её
основе решения о возбуждении уголовного дела. Так ли это? Правильный
ответ на поставленный вопрос имеет непосредственное практическое
значение, и, уже поэтому, он требует специального научного исследования.

С технологической точки зрения, под уголовно-правовой квалификацией
преступления следует понимать осуществляемый компетентными органами или
должностными лицами на основании уголовного Закона, фактических
обстоятельств дела и в установленном уголовно-процессуальным кодексом
порядке процесс правовой оценки совершённого деяния с целью определения
степени его общественной опасности, противоправности, виновности и
уголовной наказуемости.

С точки зрения результата, уголовно-правовая квалификация это вывод
компетентного органа или должностного лица о наличии (или отсутствии) в
совершённом деянии признаков преступления (или состава преступления),
предусмотренного конкретной нормой уголовного кодекса, обусловивший
принятие решения о возбуждении уголовного дела (или об отказе в этом),
отраженный в соответствующем постановлении (или определении).

Поскольку уголовное дело может возбуждаться, в одном случае, по факту
совершённого деяния, а, в другом случае, против конкретного лица, то
естественно, что уже это обстоятельство предопределяет предмет,
содержание и результаты правовой квалификации деяния, качественную
определённость тех знаний и выводов, которые получены в этом
познавательном процессе.

В самом деле, если установлено какое-либо противоправное деяние
(событие, факт), например, нарушение общественного порядка, то, прежде
всего, следует отграничить его от других смежных событий, например,
грубого нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к
обществу. Такое отграничение осуществляется на основе сравнительного
сопоставления (оценки) совершённого деяния с двумя известными
законодательными актами – административного и уголовного кодексов. Если
такая оценка привела к выводу, что в данном деянии имеются признаки
уголовно-наказуемого хулиганства, то разграничение сравниваемых,
квалифицируемых деяний осуществлено на уровне (основе) родовидовых
признаков. Это родовидовая квалификация деяния Поскольку она
соответствует Закону и фактическим обстоятельствам, то с
гносеологической точки зрения она является достоверной, истинной, а не
вероятностной, и, тем более, не приблизительной.

Следует подчеркнуть, что родовидовая квалификация имеет место как при
возбуждении уголовного дела по факту совершённого деяния, так и против
личности. Но между решениями о возбуждении уголовного дела по факту и о
возбуждении дела против личности тоже имеется много общего, что также
можно проиллюстрировать на примерах анализа совершённого хулиганства
Известно, что законодатель устанавливает уголовную ответственность за
несколько видов хулиганства: простое хулиганство (ч.1 ст. 206 УК);
злостное хулиганство (ч.II ст. 206 УК) и особо злостное хулиганство (ч.
III ст.206 УК). При возбуждении уголовного дела по факту совершённого
деяния достаточно установить признаки данного преступления (т.е.
общественную опасность, виновность и уголовную наказуемость данного
деяния по соответствующей части статьи 206 УК). Это
индивидуально-правовая квалификация преступления, (произведенная
“внутри” данного вида преступлений). Поскольку она адекватно отражает
все перечисленные признаки преступления, то опять-таки её следует
признать истинной, (а не ложной), достоверной, а не вероятностной. С
этих позиций рассматриваемые точки зрения о качественной определённости
результатов уголовно-правовой квалификации деяния на этапе возбуждения
уголовного дела также не выдерживают критики.

Рассмотрим обоснованность таких взглядов на специфике анализа
уголовно-правовой квалификации, данной при решении вопроса о возбуждении
уголовного дела против личности (т.е. не по факту совершённого
преступления). Существенно-отличительным здесь является то, что в данной
ситуации (в отличие от вышерассмотренной) установлению (доказыванию)
подлежат не общие признаки преступления, а признаки
индивидуально-определённого состава преступления, совершённого
конкретным лицом (т.е. объект, объективная сторона, субъект,
субъективная сторона преступления). Если в процессе доказательственной
деятельности все обстоятельства преступления установлены достоверно, а в
ходе их правовой оценки не было допущено ошибок, то и в этом случае
уголовно-правовая квалификация действий лица, против которого возбуждено
уголовное дело, может (должна) быть истинной.

Уголовно-правовая квалификация деяния при возбуждении уголовного дела по
факту совершённого преступления и квалификация деяния при возбуждении
уголовного дела против личности находятся в реальной взаимной связи. В
гносеологическом плане здесь прослеживается вполне определённая и, к
тому же, последовательно-поступательная смена родовидовой квалификации
индивидуально-правовой квалификацией на основе установления, прежде
всего, признаков преступления, а на их основе (и через них) -выявление
признаков состава преступления в действиях лица, в отношении которого
возбуждено уголовное дело.

Наконец, отметим, что родовидовая и индивидуально-правовая квалификация
преступления находятся в диалектико-правовом соотношении, и в реальном
познавательном процессе друг без друга не существуют. Диалектика их
взаимосвязи в процессе уголовно-правовой квалификации состоит в том, что
родовидовая квалификация предшествует индивидуально-видовой, а последняя
выступает в качестве этапа предшествовавшей итоговой квалификации
деяния. Лишь в объективном единстве два названных этапа квалификации
деяния приводят к достоверному познанию уголовно-правовой
действительности, достижению объективно-истинной квалификации
преступления.

Итак, с гносеологической точки зрения любое решение о возбуждении
уголовного дела, независимо от того, возбуждено ли оно по факту
совершённого преступления или против личности, может и должно быть
истинным. Такой же по своему гносеологическому качеству должна быть и
уголовно-правовая квалификация преступления, совершённого конкретным
лицом.

ВОСЬМОЕ ПРАВИЛО. Решение о возбуждении уголовного дела должно быть
принято своевременно и обязательно в пределах установленных законом
сроков.

Сроки разрешения заявлений и сообщений о преступлениях являются
нормативно-определёнными, в связи с чем выход за их пределы должен
квалифицироваться как нарушение закона. Исключение из этого правила
составляют лишь случаи их продления в установленном законом порядке. Из
этого вытекает, что на момент истечения срока проверки заявлений и
сообщений о преступлении должно быть обязательно принято одно из
предусмотренных законом решений. Следует при этом учитывать, что
законодатель устанавливает лишь исходные и конечные сроки разрешения
указанных заявлений и сообщений. Что касается их оптимизации, то речь
должна идти о сокращении названных сроков, что в полной мере
соответствует принципу экономии процессуальных средств в уголовном
процессе. Так возникает проблема своевременности возбуждения уголовных
дел или принятия решений об отказе в этом. Для её удовлетворительного
решения важно исходить из совокупности полученных в доследственном
уголовном процессе фактических данных, т.е. доказательств. Решение будет
своевременно обоснованным (и принято обоснованно своевременно), если на
момент его формулирования (изложения) в соответствующем процессуальном
акте достоверно установлены в пределах сроков проверки заявлений и
сообщений о преступлениях, с одной стороны, признаки конкретного
преступления, а, с другой стороны, данные об отсутствии обстоятельств,
исключающих производство по уголовному делу.

Как только такие данные получены, решение о возбуждении уголовного дела
может (и должно быть) принято до истечения сроков разрешения заявлений и
сообщений о преступлении Такие сроки разрешения заявлений и сообщений о
преступлениях являются промежуточными между исходными и конечными,
установленными законом. Таким образом, промежуточными являются сроки
фактического разрешения заявлений и сообщений о преступлениях в пределах
временных (нормативных) границ, установленных законом.

Это – один аспект проблемы своевременности принятия решения о
возбуждении уголовного дела. Но имеется и второй аспект этой же
проблемы. Он обусловлен экстремальностью возникшей ситуации, также
требующей своевременного и, к тому же, экстренного принятия
рассматриваемого решения.

И раньше имели место, но особенно в последние годы совершаются такие
преступления, которые будоражат, возмущают общественное сознание,
вызывают резонанс в различных слоях общества, приковывают внимание
средств массовой информации, в силу чего они стали именоваться
“резонансными”. Наличие таких преступлений не может не влиять на
экстренность реагирования компетентных органов на такие преступления
путём быстрого, а иногда и незамедлительного, возбуждения по ним
уголовных дел. Но поскольку в производстве названных органов имеются
заявления и сообщения о других преступлениях, возникает проблема
приоритета или своеобразной очерёдности проверки и разрешения всех
имеющихся источников информации о совершённых или подготавливаемых
преступлениях. В описанных ситуациях, естественно, первоочередное
внимание должно быть уделено разрешению заявлений и сообщений о
“резонансных” преступлениях. Они, в сравнении с другими, как правило,
являются не только наиболее опасными, но и трудно раскрываемыми. Поэтому
раньше всего следует принять решения о возбуждении уголовных дел именно
о таких преступлениях. Это, однако, не означает, что заявления или
сообщения, так сказать, “второго плана”, т.е. о других, “нерезонансных”,
преступлениях, могут волокититься, не разрешаться в установленные
законом сроки. Требование своевременности должно соблюдаться
неукоснительно и по названным заявлениям и сообщениям. Наличие в
производстве органов дознания, следствия или прокурора заявлений о
резонансных преступлениях или уже возбуждённых по ним уголовным делам не
создаёт осно вания для несвоевременного разрешения заявлений и сообщений
о других преступлениях. Здесь важно правильно распределить силы и
средства всех правоохранительных органов для своевременного и успешного
решения задач в доследственном уголовном процессе. Но это уже проблема
оптимальной организации труда указанных органов, обсуждение которой
выходит за пределы данного исследования.

ДЕВЯТОЕ ПРАВИЛО. Принятие решения о возбуждении уголовного дела не может
ставиться в зависимость от возможности (или невозможности) раскрытия
преступления, позиции потерпевшего, физических или юридических лиц,
заявивших (сообщивших) о совершённом или подготавливаемом преступлении.

Возбуждение уголовного дела, предварительное расследование, равно как и
судебное разбирательство, осуществляются публично, т.е. от имени
государства, максимально активно, в интересах потерпевших, трудовых
коллективов, государства, всего общества, независимо от тех физических и
юридических лиц, чьи права эта деятельность в установленном законом
порядке может затрагивать. При этом для позитивного решения вопроса о
возбуждении уголовного дела никакого значения не имеют данные о
возможности (или невозможности) раскрытия преступления, поскольку,
во-первых, в доследственном уголовном процессе эта задача не стоит, а,
во-вторых, сама возможность или невозможность раскрытия преступления
определяется на основе процесса доказывания в стадии предварительного
расследования. В соответствии со ст. 18 “Инструкции о едином учёте
преступлений”, утверждённой Генеральным прокурором Украины 21 декабря
1995 г., раскрытие преступления определяется только по конечным
результатам расследования уголовных дел с обязательным установлением
лица, совершившего преступление.

Для возбуждения уголовных дел публичного обвинения никакого значения не
имеет позиция потерпевшего, физических или юридических лиц. заявивших
(сообщивших) в органы дознания, следствия или прокуратуры о совершённом
или подготавливаемом преступлении.

ДЕСЯТОЕ ПРАВИЛО. Решение о возбуждении уголовного дела должно быть в
любом случае оформлено документально в особом процессуальном акте,
специально выносимом для констатации факта, содержания и результатов
принятого решения.

Это правило имеет исключительное значение для юридической практики, и
именно поэтому многие годы оно дискутируется с целью определения как
формы, так и содержания названного решения. В истории законодательства,
науки, следственной, прокурорской и судебной практики вопрос о форме
решения о возбуждении уголовного дела решался неоднозначно. В 20-х годах
такое решение носило резолютивный характер, поскольку факт возбуждения
уголовного дела отражался в резолюции компетентного должностного лица на
заявлении или сообщении о преступлении, либо излагался на
соответствующих документах в форме приказа. И хотя уже в то время
некорректность таких форм принятия решения о возбуждении уголовного дела
была очевидной, тем не менее она не только применялась на практике, но и
находила оправдание в работах некоторых учёных.

В пятидесятые годы нашего столетия наметилась тенденция придания
задержанию лица, подозреваемого в совершении преступления, значения акта
возбуждения уголовного дела, чем оправдывалось отсутствие в уголовном
деле специального постановления о принятии названного решения. И хотя
это противоречило закону, однако такая позиция находила в то время
поддержку в работах некоторых ученых.

Наконец, и наука, и передовая тактика постепенно пришли к выводу о
целесообразности оформления принятого решения о возбуждении уголовного
дела в форму специально выносимого в таких случаях одноименного
постановления. Эта позиция нашла своё правовое закрепление в действующем
законодательстве.

В соответствии со ст. 96 УК “при наличии поводов и оснований, указанных
в статье 94 настоящего Кодекса, прокурор, следователь, орган дознания
или судья обязаны вынести постановление, а суд – определение о
возбуждении уголовного дела… Для характеристики рассматриваемого
правила возбуждения уголовного дела констатация данного положения очень
важна, поскольку форма и содержание названного постановления будет
предметом самостоятельного анализа в специальном параграфе данной главы
работы.

§2. Специальные правила возбуждения уголовного дела

Рассматриваемые ниже правила именуются специальными потому, что они
предусматривают особый порядок возбуждения уголовных дел различных
категорий, который отличается от общего порядка и поэтому может
квалифицироваться и именоваться как исключительный. Специфика его
заключается в том, что при принятии решения о возбуждении уголовного
дела полностью соблюдаются все ранее рассмотренные общие правила, но при
этом должны учитываться и некоторые дополнительные положения, специально
рассчитанные для принятия названного решения по особой категории
уголовных дел. Будучи обязательными для применения, последние должны
рассматриваться как правила возбуждения уголовного дела. Поскольку эти
правила находятся в отношении дополнительности к общим, постольку они
могут именоваться дополнительными правилами возбуждения уголовного дела.

Последние обусловливаются спецификой преступлений, в связи с совершением
которых названные дела возбуждаются по особым, специфическим правилам.

Какие это преступления? В главе, регламентирующей порядок возбуждения
уголовного дела, эти преступления не называются. Однако изучение
различных разделов УПК позволяет такие преступления выделить и на основе
сравнительного анализа определить те основные правила, которые должны
соблюдаться при принятии решения в возбуждении уголовного дела.

Первая группа таких преступлений изложены в части I ст. 27 УПК. Это –
умышленное лёгкое телесное повреждение (ч.1 ст. 206 УК); побои и
истязания (ч I ст. 107 УК); клевета (ч.1 ст. 125 УК);оскорбление (ст.
126 У К), а также самоуправство (ст. 198 УК) в отношении действий,
которыми причинён ущерб правам и интересам отдельных граждан.

К этой группе относятся также изнасилование, наказуемое по части I ст.
117 УК.

Для возбуждения уголовных дел в связи с совершением перечисленных
преступлений требуется соблюсти следующие особые правила.

ПЕРВОЕ ПРАВИЛО. Дела этой категории могут возбуждаться только по жалобе
потерпевшего. В отличие от заявления или сообщения о преступлении жалоба
– особый вид обращения лица, понесшего определённый вид ущерба,
требующего от соответствующих органов принять в этой связи
предусмотренные законом меры для реализации уголовной ответственности
виновного, защиты интересов потерпевшего и возмещения причинённого ему
вреда.

ВТОРОЕ ПРАВИЛО. Жалоба должна быть написана лично гражданином, понесшим
ущерб от совершённого преступления или оформлена с помощью других лиц,
но от имени и за подписью потерпевшего.

Исключение составляют только случаи совершения преступления в отношении
несовершеннолетнего или лиц страдающих такими физическими или
психическими недостатками, которые лишают их возможности лично
обеспечить защиту своих прав и законных интересов. При таких
обстоятельствах жалоба вместо потерпевшего может быть подана законным
представителем несовершеннолетнего или представителями интересов
граждан, страдающих указанными физическими или психическими
недостатками.

ТРЕТЬЕ ПРАВИЛО. Жалоба должна направляться не иначе как в орган
правосудия и содержать требования (или просьбу) о привлечении виновного
к уголовной ответственности. На практике не редко заявления или жалобы
потерпевшего направляются не в суд, а органам дознания, следователю или
прокурору. Поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 27 УПК “по этим делам
дознание и предварительное следствие не производятся”, то указанные
органы и должностные лица не вправе принимать решение о возбуждении
уголовных дел данной категории, а при получении заявления или жалобы о
совершении такого преступления обязаны в соответствии с п. 3 ч. II ст.
97 УПК направить указанные источники информации по принадлежности т.е. в
суд.

ЧЕТВЁРТОЕ ПРАВИЛО. При совершении преступления в соучастии уголовное
дело может быть возбуждено только против тех лиц, в отношении которых
ходатайствует в своей жалобе потерпевший. Это правило вытекает из
требований закона в соответствии с которым “указанные дела подлежат
прекращению в случае примирения потерпевшего с обвиняемым” (ч. I ст. 27
УПК). Но ведь примирение может состояться и до возбуждения уголовного
дела в связи с чем потерпевший просит в своей жалобе привлечь к
уголовной ответственности одного участника преступной деятельности и
ничего не говорит о другом соучастнике. Следовательно, против второго
лица уголовное дело возбудить невозможно. (При отсутствии тех
исключительных обстоятельств, которые уже были предметом
самостоятельного анализа). Такой подход полностью согласуется с перечнем
обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу.

В соответствии с п. 6 ст. 6 УПК уголовное дело не может быть возбуждено,
а возбуждённое дело подлежит прекращению “за примирением потерпевшего с
обвиняемым по делам, которые возбуждаются не иначе как по жалобе, кроме
случаев, предусмотренных частями 2,3,4 и 5 ст. 27 настоящего кодекса”.

ПЯТОЕ ПРАВИЛО. При наличии нескольких потерпевших каждый из них вправе
требовать уголовной ответственности любого (или всех) участника
преступной деятельности, не зависимо от содержания требований другого
потерпевшего. Автономность требований потерпевшего и его независимость
от требований других лиц обусловливается процессуальной
самостоятельностью каждого субъекта уголовно-процессуальной
деятельности, в том числе и потерпевшего, наличия у него права прощать
кому-либо совершённое преступное деяние или, напротив, добиваться от
суда возбуждения уголовного дела в отношении одного виновного или всех
соучастников преступной деятельности.

ШЕСТОЕ ПРАВИЛО. Если дело о каком-либо из указанных в части 1 ст. 27 УПК
преступлении имеет особое общественное значение, а также в
исключительных случаях, когда потерпевший по делу о преступлении,
указанном в части II ст. 27 УПК, в силу своего беспомощного состояния,
зависимости от обвиняемого или по другим причинам не в состоянии
защитить свои законные интересы, прокурор возбуждает дело и при
отсутствия жалобы потерпевшего. В таких случаях поводом к возбуждению
уголовного дела может быть любой источник информации о совершённом
преступлении, предусмотренный частью 1 ст. 94 УПК Украины.

СЕДЬМОЕ ПРАВИЛО. При наличии нескольких потерпевших и нескольких
виновных в совершении преступления лиц, прокурор вправе, при наличии
указанных в законе оснований, возбудить уголовное дело против всех
виновных лиц с целью защиты одного или нескольких потерпевших.

Здесь важно обратить внимание на два обстоятельства. Во-первых, прокурор
вправе возбудить уголовное дело в защиту не одного, а нескольких
потерпевших, которые сами не могут защитить себя и свои интересы от
преступного посягательства. Например, если речь идёт о
несовершеннолетнем и его матери, страдающей определённым физическим
заболеванием, (слепотой или глу-хотой) не позволяющими ей самой защитить
себя и своего несовершеннолетнего ребёнка. Во-вторых, при совершении
преступления в соучастии прокурор не вправе возбуждать дело против одних
лиц и не привлекать к ответственности других соучастников, поскольку ему
не принадлежит право добиваться и достигать примирения с кем-либо из
виновных в совершении преступления лиц. Такое право принадлежит только
потерпевшему.

ВОСЬМОЕ ПРАВИЛО. Лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело по
жалобе одного или нескольких потерпевших, может, при наличии к тому
оснований, подать встречную жалобу и, выдвинув соответствующее
обвинение, потребовать от суда возбуждения уголовного дела против
одного, нескольких или всех потерпевших. Если такая жалоба будет
обоснованной суд обязан возбудить уголовное дело по, так называемому,
встречному обвинению. Специфическим в таком процессе является то, что
лица, понесшие от преступления ущерб и те, кто виновен в этом, занимают
в деле двоякое, совмещённое процессуальное положение – обвиняемого и
потерпевшего. Последнее должно быть соответствующим образом
зафиксировано документально и реализовано в судебном процессе в
установленном законом порядке.

Помимо изложенного, законодатель устанавливает особый порядок
возбуждения уголовных дел в связи с совершением преступлений против
правосудия свидетелями, потерпевшими, экспертами и переводчиками. В
уголовном законодательстве имеются два состава преступлений, при
совершении которых потребуется соблюдение особого порядка возбуждения
уголовного дела. Это – заведомо ложный донос (ст. 177 УК) и заведомо
ложное показание (ст. 178 УК). Хотя по официальной статистике эти
преступления не имеют большого распространения на практике (на мой
взгляд они чаще всего являются латентными) всё же получение правильного
ответа на вопрос о поводах, основаниях и моменте возбуждения по ним
уголовных дел способствовал бы повышению эффективности борьбы с ними.

Заведомо ложный донос, как и дача заведомо ложных показаний свидетелем,
потерпевшим или заведомо ложное заключение эксперта, а также заведомо
неправильный перевод, сделанный переводчиком, могут иметь место как в
процессе дознания, предварительного следствия, судебного
разбирательства, так и в сфере прокурорской деятельности.

Поводами к возбуждению уголовного дела по данным преступным актам могут
быть любые источники, перечисленные в ч. 1 ст. 94 УПК. Но чаще всего –
непосредственное обнаружение признаков преступления органом, ведущим
процесс – дознавателем, следователем, прокурором или судом, поскольку
именно в процессе производства по делу данные преступления и
совершаются. И коль скоро это действительно так, то основания к принятию
решения о возбуждении уголовного дела содержатся в протоколах
производства соответствующих следственных действий (например, допросы,
очные ставки и т. п.), в заключениях эксперта или в материалах,
отражающих содержание сделанного перевода. Однако выявленные данные
должны пройти тщательную судебную проверку и, поэтому, получат своё
дополнительное отражение в протоколе судебного заседания. Этим
обстоятельством определяется и момент принятия решения о возбуждении
уголовного дела по данной категории преступлений.

В соответствии со ст. 279 УПК “возбуждение дела в отношении свидстел я,
потерпевшего, эксперта или переводчика за заведомо ложные показания,
заключения или неправильный перевод может иметь место лишь одновременно
с составлением приговора”.

§3. Форма и содержание решения о возбуждении уголовного дела

Каждое решение имеет как форму так и содержание. Такими же свойствами
обладает и решение о возбуждении уголовного дела. Понятно, что
индивидуальность, своеобразие (специфичность) конкретного решения
индивидуализируют, делают специфичным как его содержание, так и присущую
ему форму. Вместе с тем, как бы индивидуальны и специфичны не были те
или иные решения, их форма и содержание имманентно включают в свой
состав не только особенное, индивидуальное, присущее даному конкретному
решению, но и то общее, что свойственно всем роцессуальным формам.
Присуще оно и заключённому в них содержанию.

В этой связи важно выяснить общее понятие формы и содержания вообще и
рассматриваемого процессуального акта, в частости.

В современной философии под формой понимается “внутренняя структура,
строение, связь и способ взаимодействия частей и элементов предмета или
явления”.

Такое понимание формы вполне приемлемо и для характеристики
процессуальной формы вообще и формы решения о возбуждении уголовного
дела, в частности.

Вместе с тем в уголовно-процессуальном законодательстве речь идёт и о
“письменной форме”, например, указаний начальника следственного отдела
(ст. 114 УПК) или указаний прокурора, равно как и о письменной форме
различных видов процессуальных актов. (Например, постановлений,
определений, приговоров и т.п.). Поскольку эти акты имеют присущую им
внутреннюю форму, то письменная форма рассматривается по отношению к
внутренней, как внешняя. Таким образом, с точки зрения внешней
определённости решение о возбуждении уголовного дела должно облекаться в
письменную форму. Последняя, естественно, важна, имеет свое
непосредственное практическое значение, поскольку именно она фиксирует
принятое решение на конкретном носителе, в данном случае на бумаге.
Такая форма материализует принятое решение, индивидуализируя его во
внешней среде, а значит и в системе других процессуальных актов, что
позволяет: удостоверить факт, содержание и результаты принятого решения;
внести определённость в правовые отношения, возникающие между различными
органами, учреждениями, предприятиями и гражданами; обеспечить
возможность проверки такого акта прокурора с точки зрения его законности
и обоснованности.

Внешняя и внутренняя форма решения находится в определённом соотношении.
Поскольку речь идёт о двух разновидностях форм одного и того же решения,
то, естественно, сделать вывод об их взаимосвязи. Внешняя форма
(письменного акта) выражает содержание принятого решения и потому она
сама существенна для этого процессуального акта. Вместе с тем содержание
принятого решения не может получить внешнее выражение без указанной
формы. Следовательно, внешняя и внутренняя формы акта не только
взаимосвязаны, но и находятся в уже отмененной взаимозависимости. Только
при таком соотношении названных форм последние могут обеспечить
адекватное отражение содержания соответствующего процессуального акта,
придать ему функциональную значимость.

Таким образом, единство формы и содержания процессуального акта придаёт
принятому решению такую качественную определённость, которая только и
может (способна) обеспечить выполнение этим решением своего
функционального назначения. Из этого следует вывод о недопустимости
нарушения как письменной, (т.е. внешней формы акта, так и его внутренней
формы, отражающей его содержание и правовую сущность.

Продолжая характеристику формы и содержания в их объективном единстве
отметим, что решение о возбуждении уголовного дела, облечённое в форму
соответствующего постановления состоит из трёх частей: вводной,
описательно-мотивировочной и резолютивной. В своем единстве они образуют
структуру данного акта и должны отражать его содержание в той
последовательности, в которой они здесь перечислены.

Вводная часть является первой в структуре процессуального акта и
содержит прежде всего название принятого решения. Отражая специфическую
сущность данного акта, оно должно именоваться “Постановлением о
возбуждении уголовного дела”. Далее в этой части указывается число,
месяц, год и населённый пункт, в котором данное решение принято. Эти
реквизиты имеют важное правовое значение, поскольку констатируют
пространственно-временные пределы возникновения правовых отношений между
соответствующими субъектами доследственного уголовного процесса. К ним,
в зависимости от органа рассмотревшего информацию о совершенном
преступлении, могут относиться лицо, производящее дознание, следователь,
прокурор, а также судья. Именно поэтому во вводной части
рассматриваемого акта должно быть указано какое должностное лицо (его
звание или классный чин) рассмотрел указанную информацию, поступившую от
конкретного заявителя или сообщение должностного лица учреждения,
предприятия или организации, а также те материалы, которые приложены к
названным источникам информации в подтверждение факта совершённого или
подготавливаемого преступления. Далее следует вторая часть
постановления, именуемая “описательно-мотивировочной”. Она
отграничивается от предшествующей, т.е. вводной части, словом
“установил”.

В литературе и на практике эта часть постановления чаще всего именуется
описательной, поскольку здесь прежде всего описываются обстоятельства,
при которых совершено данное преступление. Но при таком подходе
игнорируется мотивировочная часть этого постановления. В реальном
уголовном процессе это приводит к вынесению безмотивных, а значит и
необоснованных решений, что обусловливает ущербность, неубедительность
рассматриваемого постановления, а значит невозможность достижения тех
целей, которые формулируются и преследуются в доследственном уголовном
процессе. Таким образом, вторая часть данного акта должна именоваться
“описательно-мотивировочной”, что не только верно по существу, но и
имеет существенное практическое значение, поскольку вполне определённо
ориентирует лиц, ведущих процесс на необходимость не только описания
обстоятельств совершённого деяния, но и приведение тех мотивов, по
которым принято решение о возбуждении уголовного дела. В этой связи
возникает вопрос о необходимости изложения (приведения) в
рассматриваемой части постановления доказательств, подтверждающих
изложенные в ней факты.

Мотивированность решения всегда связана с его обоснованием. И то, и
другое предполагает анализ имеющихся в материалах доследственного
производства фактических данных, т.е. доказательств, соответствующих
уголовно-правовых норм, квалифицирующих конкретное деяние, как
преступное, а также тех доводов, с учётом которых лицо, производящее
дознание, следователь, прокурор или судья формируют убеждение о
необходимости принятия решения о возбуждении уголовного дела. Здесь же
обосновывается обязательность производства по данному преступному факту
предварительного (досудебного) следствия, для чего и требуется
возбуждение уголовного дела.

Описательно-мотивировочная часть завершается ссылкой на совокупность тех
норм УПК (ст. 94, 97, 98 и 113), которые предусматривают процессуальный
порядок принятия данного вида решения.

Резолютивная часть отграничивается от предшествующей
(описательно-мотивировочной) части словом “постановил”. Именно оно
отражает властно-распорядительный характер принятых решений,
обусловливающих обязательность его исполнения всеми, кому они будут
адресованы. Резолютивная часть характерна тем, что как раз здесь
формулируются те решения, к которым пришёл орган дознания, следователь,
прокурор или судья.

Первое из них возбудить уголовное дело по факту, например, кражи у
конкретного гражданина по ч. 1 ст. 140 УК Украины. Если лицо совершило
несколько преступлений, которые в своём единстве образуют реальную
совокупность, то каждый преступный акт квалифицируется отдельно по
соответствующей норме УК. При идеальной совокупности преступлений
совершённое деяние квалифицируется несколькими статьями Уголовного
кодекса. Если дело возбуждается против лица, то в постановлении должны
быть точно указаны его фамилия, имя, отчество, день, месяц и год
рождения. При совершении преступления в соучастии такие же данные должны
быть указаны в соответствующем постановлении в отношении каждого лица в
отдельности с указанием нормы уголовного закона, по которой
квалифицированы его действия.

Второе решение обязывает следователя или орган дознания принять дело к
своему производству. Если решение о возбуждении уголовного дела вынесено
прокурором, который может поручить его расследование другому лицу,
например, следователю, то соответствующие указания об этом должны
содержаться в данной части постановления.

Третье решение касается реализации предписаний Закона (ст. 110 УПК) о
направлении копии вынесенного постановления о возбуждении уголовного
дела прокурору, который в связи с его получением заводит надзорное
производство и проверяет законность и обоснованность данного
процессуального акта .

Наконец, четвертое решение констатирует выполнение следователем или
прокурором требований ст. 97 УПК Украины об уведомлении заявителя или
должностных лиц, сообщивших о совершенном преступлении, о характере
принятого решения.

Постановление завершается указанием должностного положения лица,
принявшего данное решение от имени конкретного государственного органа
(дознания, прокуратуры или суда), его звания или классного чина, что,
естественно, удостоверяется подписью соответствующего правоприменителя

Строго говоря, последние данные не являются решением и по этим
основаниям они не должны включаться в резолютивную часть постановления
Правомерно было бы выделять их в самостоятельную (четвертую) часть
постановления о возбуждении уголовного дела и называть ее
“заключительной” Но коль скоро изложенные в предшествующей резолютивной
части решения принимаются именно данным должностным лицом, то
соответствующие реквизиты и подпись удостоверяют это обстоятельство
поэтому и теоретиками, и практиками они “привязываются” (относятся)
именно к резолютивной части постановления.

Итак, последняя часть рассматриваемого постановления может излагаться в
двух описанных вариантах, что в полной мере будет соответствовать и
требованиям закона, и логике процессуального оформления принятого
решения в доследствснном уголовном процессе

В заключение отмечу, что принятое следователем, прокурором или судьей
решение о возбуждении уголовного дела утверждению вышестоящим
должностным лицом не подлежит, а наличие соответствующей подписи того
или иного лица придаст данному процессуальному акту не только свойство
правовой завершенности, но и достаточной юридической силы, порождающей
во внешней среде определенные правовые отношения, связанные с ею
неукоснительным исполнением.

Из сказанного составляют исключение лишь те решения о возбуждении
уголовного дела, которые приняты лицом, производящим дознание В
соответствии с законом последний не обладает процессуальной
самостоятельностью следователя и потому все выносимые им решения, в том
числе и о возбуждении уголовного дела, подлежат утверждению начальником
органа дознания Только после этого они приобретают необходимую
юридическую силу и могут быть направлены за пределы данного органа
дознания для исполнения.

§4. Последствия возбуждения уголовного дела

Последствием именуется то, что наступает после возбуждения уголовного
дела Поскольку этот процессуальный акт содержит в своей резолютивной
части несколько относительно самостоятельных решений, реализация которых
обусловливает необходимость совершения различного рода действий, то
естественно, что возбуждение уголовного дела влечет появление не одного,
а целой системы самых разнообразных правовых последствий.

Первым (и к тому же главным) следствием принятого решения является
возникновение (появление) такого специфическою процессуального
образования, каким является уголовное дело.

В УПК Украины об этом процессуальном феномене речь идет в большом
количестве статей. При этом в зависимости от диспозиции правовой нормы,
для его индивидуализации используются различные терминологические
обозначения. Так, о “деле” говорится 1077 раз, а об “уголовном деле” 126
раз. Такие же терминологические обозначения рассматриваемого
процессуального явления используются и в уголовном кодексе Украины.
Анализ статей этого нормативного акта позволил установить, что в десяти
из них речь идёт о “деле”, один раз о нём говорится в словосочетании
“уголовное дело” и столько же раз о “судебном деле” и “деле о
преступлении”1. Можно было бы подсчитать и указать частоту упоминания
данного феномена и в других нормативных актах, например, в Законах
Украины “О прокуратуре”, “О милиции”, “Об оперативно-розыскной
деятельности”, “Об организационно-правовых основах борьбы с
организованной преступностью” и др., но и сказанного вполне достаточно
для вывода о том, что во всех названных нормативных актах и, прежде
всего, в УПК и УК, речь идёт об особом и весьма важном для практики
борьбы с преступностью уголовно-процессуальном образовании.

Между тем ни в одном из названных законов не говорится, что такое
уголовное дело, каково его содержание, структура и функциональное
назначение? Не регламентируется процессуальный порядок его формирования
и не указываются те последствия, которые могут наступить в случаях его
нарушения. Названные вопросы не были предметом специального исследования
и в уголовно-процессуальной науке. Хотя и правовая наука, и юридическая
практика в таких исследованиях конечно же нуждаются. Об этом
свидетельствуют документы статистической отчётности органов прокуратуры,
Министерства внутренних дел, других правоохранительных органов. На это
обращалось внимание некоторыми учёными в 1979 и 1984 годах.
Исчерпывающее исследование названных вопросов выходит за пределы данной
работы. Однако для характеристики специфики наступающих в связи с
возбуждением уголовного дела последствий укажем, что под уголовным делом
следует понимать особое документальное образование, сформированное в
соответствии с решением органов дознания, следователя, прокурора, судьи
или суда о его возбуждении с целью фиксации в установленном законом
порядке факта, содержания и результатов уголовно-процессуальной
деятельности в связи с совершением конкретного преступления для
обеспечения реализации уголовной ответственности виновного лица, защиты
прав и законных интересов граждан, трудовых коллективов, государства и
общества в целом.

Вторым следствием возбуждения уголовного дела является регистрация дела
как особого объекта статистического учёта и отчётности.

В соответствии со ст. 2 “Инструкции о едином учёте преступлений”,
утверждённой Генеральным прокурором Украины 21 декабря 1995 года,
система единого учёта преступлений и лиц, их совершивших, “базируется на
регистрации преступлений с момента возбуждения уголовного дела. Учёт
преступлений производится путём заполнения прокурором, следователем
прокуратуры и органов внутренних дел или работником органа дознания
карточек на каждое выявленное ими в отчётном периоде преступление (форма
N1).” При этом “карточка на выявленное преступление заполняется
немедленно после возбуждения уголовного дела, направления в суд
материалов с протоколом, санкционированным прокурором или его
заместителем в порядке ст. 426 УПК” (ст. 7). Преступления, по которым
дела возбуждены судом в порядке частного обвинения, учитываются судами.
В тех случаях, когда прокурором или судом признано необходимым возбудить
дело и произвести предварительное расследование, преступления
учитываются органом, производившим следствие или дознание (ст. 6
Инструкции).

Третьим следствием возбуждения уголовного дела является принятие дела к
своему производству лицом, вынесшим та-кое решение, либо направление им
данного дела по подследственности для совершения такого же
процессуального действия другим должностным липом, например,
следователем.

Закономерность возникновения таких правовых последствий прямо
предусмотрена ч. 4 ст. 98 УПК в соответствии с которой “после
возбуждения уголовного дела: 1/ прокурор направляет дело для
производства предварительного следствия или дознания; 2/ следователь
начинает предварительное следствие, а орган дознания начинает дознание;
3/ суд направляет дело прокурору для производства предварительного
следствия или дознания, а дела о преступлениях, указанных в части 1
статьи 27 настоящего кодекса принимает для рассмотрения в суде”.

Четвёртое следствие возбуждения уголовного дела -уведомление заявителя
или должностных лиц учреждений, предприятий и организаций, сообщивших о
совершённом преступлении, о характере принятого решения и дальнейшем его
движении в системе стадий уголовного процесса. Такое уведомление должно
быть сделано в письменной форме с указанием тех прав, которые в этой
связи возникают у соответствующих заинтересованных лиц, и процессуальном
порядке их реализации в случае несогласия с характером или доводами
принятого решения.

Пятое следствие – формирование надзорного производства прокурором. Хотя
об этом в УПК прямо не говорится, однако анализ совокупности
процессуальных норм, обязывающих орган дознания и следователя направить
копии постановлений прокурору в связи с принятием наиболее важных
решений по уголовному делу, и, в частности, о его возбуждении, приводит
именно к такому выводу. В этой связи важно остановиться на
характеристике сущности и функционального назначения данного вида
производства.

Прежде всего заметим, что и в литературе, на практике, равно как и в
различного рода обзорах, информационных письмах названное производство
именовалось наблюдательным и довольно редко надзорным. Наблюдательным
оно именуется и в ныне действующей “Инструкции по делопроизводству в
органах прокуратуры Украины”, утверждённой приказом Генерального
прокурора Украины № 25 от 22 декабря 1994 г. Однако на практике в
последние годы всё чаще стали говорить не о наблюдательном, а о
надзорном производстве, что конечно же правильно, т.к. такое обозначение
названного производства в полной мере отражает природу и характер
деятельности прокуратуры, которая по своей сути является не
наблюдательной, а надзорной. В этой связи было бы целесообразно внести
соответствующие изменения в Инструкцию по делопроизводству органов
прокуратуры.

Уголовное дело и надзорное производство по нему находятся в определённом
соотношении. Первое является производством основным и ведётся лицом,
производящим дознание или следователем, второе – дополнительным и
находится в производстве прокурора, осуществляющего надзор за
законностью расследования данного преступления. Понятно, что оба вида
названных производств находятся во взаимосвязи, а значит и во
взаимозависимости. Прежде всего, следует указать на связь надзорного
производства с уголовным делом и зависимость первого от второго. И то и
другое обусловлено тем, что формирование надзорного производства
осуществляется прокурором на основе совокупности тех процессуальных
актов, которые в соответствии с законом направляются прокурору органами
дознания или следователем. С непосредственно практической точки зрения
следует указать перечень тех документов, которые обязательно должны
направляться прокурору. Знание перечня таких документов важно для
органов дознания и следствия, поскольку оно способствует выполнению ими
возложенной на них обязанности представить прокурору соответствующие
документы для проверки их законности и обоснованности. Но такие знания
существенны и для прокурора, поскольку на их основе происходит
формирование надзорного производства, осуществляется надзор за
законностью расследования преступления, в связи с совершением которого
возбуждено уголовное дело.

Порядок формирования надзорного производства ни УПК, ни Законом “О
прокуратуре” не регулируется. Однако о нём речь идёт в уже упоминавшейся
Инструкции по делопроизводству. В соответствии со статьей 14. 47 данной
Инструкции в надзорное производство по уголовному делу должны быть
приобщены копии постановлений: о возбуждения уголовного дела; принятия
дела к своему производству; привлечении в качестве обвиняемого;
применении меры пресечения; продлении срока следствия, продлении срока
содержания обвиняемого под стражей; о приостановлении производства по
уголовному делу; о прекращении уголовного дела; о производстве обыска;
об изъятии почтово-телеграфной корреспонденции;о назначении экспертизы;
о помещении обвиняемого в лечебно-психиатрическое заведение; план
расследования дела; письменные указания прокурора по уголовному делу;
копия обвинительного заключения; копия представления по уголовному делу
о принятии мер к устранению причин и условий, способствовавших
совершению преступления; справка следователю о реагировании учреждений,
предприятий и организаций на его представление; жалобы, заявления и
переписка по ним, не подлежащих приобщению к материалам уголовного дела;
копия сопроводительного письма о направлении уголовного дела в суд или
иной орган; выписки из дела, заметки (тезисы) или план судебной речи в
суде государственного обвинителя; копия кассационного представления с
отметкой о результатах рассмотрения дела судом, копия представления
вышестоящему прокурору об опротестовании приговора в порядке надзора;
копия приговора или справка о результатах рассмотрения дела в суде
первой инстанции.

Перечень этот не является исчерпывающим, поскольку предписания данной
статьи завершаются указаниями на возможность приобщения в надзорное
производство “иных документов, относящихся к надзору за расследованием и
рассмотрением дел в судах”. Как показывает изучение практики, такие
документы в надзорных производствах действительно имеются Это различного
рода заявления и прилагаемые к ним документы, вырезки из газет с
сообщениями о фактах нарушения законности и т.п., которые прямого
отношения к процессу расследования не имеют, в связи с чем приобщаться к
уголовному делу не могут. Но поскольку в них речь идёт по поводу
уголовного дела или о событиях, возникших в связи с ним, то было бы
вполне правильно приобщить их в надзорное производство прокурора.

Но “категорически запрещается подшивать в надзорные производства
оригиналы протоколов допроса обвиняемых, свидетелей, экспертов, а также
иные процессуальные документы, которые должны находиться только в
уголовном деле” (ст. 14. 48 Инструкции). И это верно. Такого рода
процессуальные акты должны следовать судьбе уголовного дела, находиться
в нём в качестве обязательных структурных элементов.

Здесь пришло время обратить внимание на то, что при всей важности
названной Инструкции для организации надзора за следствием и дознанием,
она всё же страдает существенной неполнотой регламентации перечня тех
документов, которые по закону обязательно должны быть направлены
прокурору, как органом дознания, так и следователем. Этот недостаток
можно было бы устранить указав здесь, какие же документы должны быть
обязательно приобщены к надзорному производству, сделав с этой целью
определённую выборку из соответственных статей УПК. Однако делать этого
не следует, поскольку в ближайшее время действующий УПК будет заменён
новым, в связи с чем предложенный перечень документов не будет
соответствовать новой правовой регламентации. Но подход к позитивному
решению данной проблемы ясен и указанную выборку процессуальных актов,
подлежащих приобщению в надзорное производство, в соответствии с
требованиями нового УПК могут сделать сами следователи и прокуроры. При
выполнении этой работы важно помнить, что перечень процессуальных актов,
направление которых обязывает следователя и дознавателя законодатель,
образуют в своём единстве обязательную (и основную) часть надзорного
производства; иные документы, приобщаемые в данное производство,
являются факультативными, в силу чего эта часгь надзорного производства
может именоваться факультативной, а.значит и не обязательной для каждого
надзорного производства.

Между уголовным делом и надзорным производством существует не только
прямая, но и обратная связь. Речь идёт не только о значении надзорного
производства для уголовного дела, но и о зависимости основного
производства от дополнительного. Здесь можно выделить различные аспекты
названной обратной связи, однако наиболее существенными являются два из
них. Это, во-первых, значение надзорного производства для разрешения
различного рода конфликтных ситуаций между органом дознания,
дознавателем и следователем, с одной стороны, а с другой стороны, между
названными органами, их должностными лицами и прокурором. Особенно важны
материалы надзорного производства в случаях фальсификации каких-либо
документов уголовного дела либо для установления истинного положения в
случаях ложных или необоснованных утверждений или упрёков, выдвигаемых
участниками возникшего конфликта друг против друга.

В этом плане материалы надзорного производства имеют важное значение для
правильного разрешения конфликтных ситуаций вышестоящими должностными
лицами органов прокуратуры.

Но особое значение указанные материалы имеют в тех случаях, когда
возникает необходимость реконструкции (восстановления) уголовных дел. В
самом деле, практике известно немало случаев, когда в результате
стихийных бедствий, несчастных случаев, или в связи с противоправными
действиями каких-либо лиц (например, обвиняемых, их родственников и
др.), уголовные дела уничтожаются полностью или частично. Именно в таких
или подобных ситуациях надзорное производство становится незаменимым
источником реконструкции (восстановления) уголовных дел.

Шестое следствие – возбуждение уголовного дела влечёт трансформацию
легального, открытого (гласного) производства по заявлениям или
сообщениям о преступлении в секретное производство по уголовному делу.

Это прямо вытекает из ст. 4. 46 “Свода сведений, составляющих
государственную тайну”, утверждённого приказом Государственного комитета
Украины по вопросам государственных секретов № 47 от 3,1 апреля 1995 г.
в соответствии с которым государственную тайну составляют “сведения о
содержании уголовных дел, разглашение которых может повредить
расследованию” преступлений. Как сказано в той же статье “Свода”
таковыми названные сведения являются “до окончания следствия и передачи
дела в суд для рассмотрения в открытом судебном заседании или
прекращении дела”. Такая регламентация находится в полном соответствии с
принципом конфиденциальности предварительного следствия, данные о
котором в соответствии со ст. 131 УПК разглашать категорически
запрещается под угрозой уголовной ответственности. Они находятся в
закономерной корреляции с гласностью судопроизводства, которая в
соответствии с п.7 ст. 129 Конституции Украины является одним из
принципов уголовного процесса.

Седьмым следствием возбуждения уголовного дела является правовая
констатация в специальном процессуальном акте не только факта
совершённого преступления, но и реального существования в конкретных
пространственно-временных пределах соответствующих уголовно-правовых
отношений, возникших между государством и конкретным лицом в момент
совершения преступного акта.

Более того, принятое решение о возбуждении уголовного дела является
самостоятельным юридическим фактом, порождающим в свою очередь новые
уголовно-процессуальные отношения. Выполняя такого рода функцию
постановление о возбуждении уголовного дела как бы сводит
уголовно-правовые и уголовно-процессуальные отношения в единый
комплексный коммуникативный поток, в связи с чем последние на протяжении
дальнейшего производства по делу развиваются совместно и друг без друга
в реальном уголовном процессе не существуют. Поскольку речь идёт о
реализации уголовно-правовых отношений в уголовном процессе, то в
дальнейшем названные отношения осуществляются в форме
уголовно-процессуальных отношений. Именно с этого момента представляется
возможным рассматривать уголовно-процессуальные отношения в виде формы
жизни отношений уголовно-правовых. Но если каждый вид правовых отношений
возникает на основе конкретного юридического факта, то речь должна идти
не только об их взаимосвязи, но и об их взаимозависимости. В самом деле,
если уголовно-процессуальные отношения являются производными от
уголовно-правовых и, тем самым, зависят от последних, то
уголовно-правовые отношения могут выполнить своё функциональное
назначение лишь при оптимальном осуществлении (реализации) отношений
уголовно-процессуальных. В этом также проявляется взаимосвязь и
взаимозависимость двух на-званных видов правоотношений. Реализация такой
взаимосвязи, как и выполнение названными отношениями своего назначения,
становится возможным лишь в связи с возбуждением уголовного дела. Этот
акт предопределяет возникновение следственного производства, основной
целью которого является изобличение лица, совершившего преступление и
обеспечение его уголовной ответственности. С этой точки зрения
возбуждение уголовного дела является исходным (первоначальным) актом
уголовного преследования лица, совершившего преступление. Из этого
становится понятным, насколько важно обеспечить истинность принятого
решения о возбуждении уголовного дела, его законность и обоснованность.

Восьмое следствие возбуждения уголовного дела связано с применением мер
предупредительного ограничения относительно лица, в отношении которого
возбуждено уголовное дело.

В соответствии со ст. 981 УПК, в случае, когда уголовное дело возбуждено
относительно определённого лица, прокурор (судья) имеет право принять
решение о запрете такому лицу выезжать за пределы Украины до окончания
предварительного расследования или судебного рассмотрения, о чём
выносится мотивированное постановление (определение).

Хотя применение таких предупредительных мер является исключительным
правом прокурора или судьи, ставить перед названными лицами вопрос о
необходимости их применения в отношении конкретного лица могут, как
органы дознания, так и следователь, в производстве которого данное дело
находится. Представляется, что ходатайство об этом должно облекаться в
письменную форму и направляться прокурору в течении суток с момента
регистрации его в журнале исходящей несекретной корреспонденции. При
отказе в применении предупредительного ограничения в отношении лица,
против которого возбуждено уголовное дело, прокурор должен сделать
соответствующую резолютивную запись на ходатайстве следователя или
органа дознания. В случае несогласия следователя или органа дознания с
таким решением прокурора последнее может быть оспорено в новом
ходатайстве, направляемом соответствующему вышестоящему прокурору в
порядке служебной подчинённости. При атом важно привести убедительные
мотивы, с одной стороны, несогласия с принятым решением прокурора, а с
другой стороны, о необходимости применения предупредительных мер
ограничения в отношении лица, против которого возбуждено уголовное дело.
Возможность отмены указанного решения прокурора в судебном порядке закон
не предусматривает.

§5. Последствия нарушения процессуального порядка возбуждения уголовного
дела

Предшествующее рассмотрение комплекса многообразных проблем наглядно
показало, что только неукоснительное соблюдение процессуального порядка
возбуждения уголовного дела может обеспечить достижение соответствующих
целей, создать необходимые и достаточные условия для успешного решения
задач, как в следственном, так и в судебном процессах. Из сказанного
вытекает, что нарушение указанного процессуального порядка приведёт к
возникновению противоположных, негативных, а потому и нежелательных для
уголовного процесса последствий. Их анализ имеет важное познавательное
значение, ориентирующее, с одной стороны, на необходимость строгого
соблюдения установленного Законом процессуального порядка возбуждения
уголовного дела, а с другой – на своевременность устранения допущенных
нарушений Закона, а также тех негативных последствий, которые в этой
связи наступили. В непосредственно-практическом отношении важно
постоянно иметь в виду, что однажды возникнув, негативные последствия
нарушения процессуального порядка возбуждения уголовного дела могут
развиваться и, тем самым, усугублять правовое положение физических и
юридических лиц, увеличивать уровень и объём наносимого им ущерба.
Поэтому необходимо своевременно не только выявлять допущенные нарушения
Закона, но и принимать эффективные меры к их незамедлительному
устранению. Для достижения таких целей лицо, производящее дознание,
следователь, прокурор и судья должны дать правильную оценку выявленным
нарушениям закона, соответствующим образом их классифицировать и с
учётом качественной определённости полученных данных принять меры к
устранению допущенных нарушений Закона.

Изучение различных видов процессуальных производств (доследственных,
следственных, судебных) позволило установить, что большинство допущенных
при возбуждении уголовного дела нарушений является следствием правовых
или фактических ошибок лиц, ведущих процесс, а также допущенной ими
служебной халатности.

Следует, однако заметить, что в процессе анализа юридической практики,
были выявлены также и случаи умышленною нарушения законов, о чём я уже
писал в первой главе данной работы при теоретическом обосновании темы
настоящего исследования. Здесь отмечу, что чаще всего указанные
нарушения Закона допускаются органами дознания при приёме, регистрации и
проверке заявлений и сообщений о преступлениях; реже при их разрешении.
Понятно, что такого рода (умышленные) нарушения Закона представляют
повышенную опасность как для системы правоохранительных органов, так и
для общества, в связи с чем, при их обнаружении, органы ведомственного
контроля и прокурорского надзора должны применять самые жёсткие меры
правового реагирования.

Как видно, нарушения Закона многозначны. Отличаются они по самым
различным признакам. По тяжести наступивших последствий нарушения
законов бывают существенными и не существенными, а с точки зрения
возможности их устранения -устранимыми, и не устранимыми. К самым
существенным нарушениям, которые могут быть допущены в доследственном
уголовном процессе, необходимо отнести принятие незаконных и
необоснованных решений о возбуждении уголовного дела, об отказе в этом
или о направлении заявлений и сообщений, равно как и другой информации о
совершённом или подготавливаемом преступлении, в другие органы или
регионы. По данным отдела статистики Генеральной прокуратуры Украины в
1997 году провере-но 795100 материалов об отказе в возбуждении
уголовного дела, по которым отменено принятое решение и возбуждено 16700
уголовных дел. В тоже время, отменены 2500 постановлений о возбуждении
уголовного дела, по которым следственные действия не производились. Там,
где такие действия производились, прекращено 550 уголовных дел. По 12800
делам отменены постановления об их прекращении.

Решение о возбуждении уголовного дела, об отказе в этом или о
направлении источников информации о совершённом или подготавливаемом
преступлении в другие органы могут быть незаконными и необоснованными
как полностью так и частично. Полностью незаконными и необоснованными
названные решения будут в тех случаях, если по имеющимся источникам
информации о преступлении и материалам их проверки следовало отказать в
воз буждении уголовного дела, а его ошибочно возбудили. Или, напротив,
лицо, производящее дознание или следователь, должны были возбудить
уголовное дело, но по тем или иным причинам приняли незаконное решение
об отказе в возбуждении уголовного дела. В литературе и на практике чаще
всего именно о таких незаконных решениях и говорят. Но как
свидетельствуют данные той же юридической практики не мало принимается
незаконных решений и о направлении заявлений и сообщений о преступлениях
по так называемой “принадлежности”, хотя тем органам, куда они
поступили, названное в них преступление на самом деле неподследственно
или неподсудно.

Если дело возбуждено незаконно, то весь уголовно-процессуальный механизм
оказывается запушенным необоснованно; те процессуальные действия,
которые выполнены, оказались ненужными, избыточными. В подобных случаях
напрасно в уголовный процесс вовлекались многие физические и юридические
лица, производились денежные, материальные и другие расходы.
Неоправданные ожидания граждан уголовной ответственности виновных в
совершении преступления лиц, обусловливают их разочарование
деятельностью органов дознания, следствия, прокуратуры и суда; приводят
к снижению социального престижа этих органов в глазах населения,
тормозят, а нередко и полностью погашают их активность в борьбе с
преступностью.

Законный и обоснованный отказ в возбуждении уголовного дела
предотвращает наступление перечисленных негативных последствий,
возникающих в связи с незаконным возбуждением уголовного дела Однако
совершенно иные последствия наступают если названное решение само
оказалось незаконным. В таких случаях потерпевший остаётся без ожидаемой
зашиты государства, уголовная ответственность преступника не
реализуется. Он не только уклоняется от уголовной ответственности, но и
формирует у себя убеждение в безнаказанности за содеянное и нередко
продолжает преступную деятельность, в связи с чем наступают новые
негативные для общества последствия; нарушается режим законности,
формируется тревожное состояние населения, его недовольство
деятельностью правоохранительных органов; утрачивается их социальный
престиж, затухает, а затем приходит в полный упадок профилактическая
работа и, как следствие рост преступности, что как раз и характерно для
современного этапа развития нашего государства.

На фоне таких негативных последствий незаконного отказа в возбуждении
уголовного дела особое недовольство принятым решением проявляют те, кто
заявил о совершённом преступлении и обоснованно ожидает адекватных
действий со стороны соответствующих должностных лиц государственных
органов. Стремление к защите своих личных или общественных интересов
побуждает заявителей к обжалованию принятого решения об отказе в
возбуждении уголовного дела. Способствуя достижению такими лицами
названных целей, Верховный Совет Украины 25 марта 1992 года дополнил в
этой части УПК новой нормой, специально регламентирующей процессуальный
порядок обжалования решений об отказе в возбуждении уголовного дела (ст.
99′ УПК).

В соответствии с этой нормой постановление следователя и органа дознания
об отказе в возбуждении уголовного дела может быть обжаловано
соответствующему прокурору, а если такое постановление вынесено
прокурором, то вышестоящему по отношению к нему прокурору. Жалоба
подаётся лицом, интересов которого она касается, или его представителем
в течении семи дней с момента получения копии постановления. В случае
отказа прокурора отменить вынесенное постановление, жалоба на указанное
решение подаётся лицом, интересов которого оно касается или его
представителем в суд и порядке, предусмотренном статьей 2361 УПК. Если
лицо, подавшее жалобу не довольно постановлением судьи, или определением
суда, то названные судебные решения могут быть обжалованы
заинтересованными лицами или их представителями в течении семи дней со
дня получения копии соответствующего постановления или определения в
вышестоящий суд в порядке, предусмотренной частью II ст. 354 УПК.

Как показывает изучение практики, значительный ущерб причиняется
отдельным лицам, трудовым коллективам, обществу в целом и в случаях
принятия незаконных и необоснованных решений о направлении заявлений,
сообщений, иной информации о преступлениях в другие органы данного
района или города, а тем более в иные регионы. Названные последствия
становятся ещё более значительными если указанные незаконные действия
совершаются умышленно, связаны с фальсификацией материалов
доследственного производства.

R

?

?

O 8

?

?

O

E

ue

0

уются конфликтные ситуации, между различными работниками
правоохранительных органов, так же приводящие к нерациональному
расходованию сил и средств, как следствие, фальсифицируются данные
статистических показателей, в связи с чем вышестоящие правоохранительные
органы и государство в целом вводятся в заблуждение, в силу чего
становится ущербным, а значит и неэффективным, весь процесс управления
борьбой с преступностью; принимаемые в сложных криминогенных ситуациях
решения вызывают у общества недоумение, а в связи с этим,
правоохранительные органы не только лишаются поддержки народа, но,
нередко, подвергаются критике, а иногда и противодействию планируемым и
проводимым в жизнь акциям.

Рассмотрение обсуждаемых здесь вопросов будет не полным, если не указать
(хотя бы тезисно) те обстоятельства, которые обусловливают принятие
органами дознания и предварительным следствием незаконных и
необоснованных решений по заявлениям о преступлениях. Изучение практики
позволило отнести к ним: поверхностное изучение поступившей информации о
преступлениях; неполноту, односторонность, а иногда и необъективность
исследования обстоятельств совершённого деяния; поспешное принятие
решения до формирования убеждения в его законности и обоснованности;
игнорирование жалоб и ходатайств граждан об исправлении допущенных при
разрешении заявлений и сообщений ошибок; пренебрежение интересами
потерпевших, мнением их родственников, близких, законных представителей
их интересов; профессиональная безграмотность правоприменителей;
недобросовестное выполнение ими служебных обязанностей (должностная
халатность); отсутствие или поверхностное осуществление
внутриведомственного контроля за соблюдением в органах дознания и
предварительного следствия учётно-регистрационной дисциплины; адаптацию
исполнителей к недостаткам в профессиональной деятельности;
профессиональную некомпетентность некоторых работников;
непринципиальность, отсутствие требовательности в служебных отношениях;
существование реальной возможности уклонения нарушителей закона от
ответственности; ненадлежащий надзор прокурора за исполнением органами
дознания и предварительного следствия требований закона при приёме,
регистрации, проверке и разрешении заявлений и сообщений о
преступлениях.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Требования, предъявляемые к решению о возбуждении уголовного дела

§1. Основания выделения требований, предъявляемых к решению о
возбуждении уголовного дела

Изучение действующего законодательства и практики его применения
органами дознания, следователем, прокурором, едино-лично действующим
судьёй и коллегиально рассматривающим дело судом свидетельствует о том,
что решение о возбуждении уголовного дела не выносится произвольно. Оно
принимается в конкретной правовой ситуации с непременным соблюдением
определённых правил. Последние устанавливаются не только Законом, но и
ведомственными нормативными актами.

Более того, в названном процессе не последнюю роль играют нормы
профессиональной этики, сложившиеся праксиологические правила. Поскольку
всё указанное является обязательным при принятии решения о возбуждении
уголовного дела, то с этой точки зрения они выполняют специфическую
нормативно-регулятивную функцию и справедливо рассматриваются в качестве
требований, предъявляемых к процессуальным актам. Итак, то, чему должно
соответствовать решение следователя, органа дознания, прокурора или
судьи о возбуждении уголовного дела именуется Требованием, предъявляемым
к данному процессуальному акту. Таких требований довольно много, хотя в
известной нам литературе отмечаются лишь некоторые из них. Так, Т. В.
Альшевский относит к ним законность, обоснованность, справедливость,
убедительность, истинность, логичность и последовательность расположения
материалов в документе, его грамотность и культурность.

С.В. Бородин, повторяя по сути те самые требования, добавляет к ним
краткость и ясность процессуального документа.

Наконец, А.Р. Михайленко к уже названным предъявляет к процессуальным
актам требование высокой их эффективности.

Я не стану анализировать изложенные точки зрения. Тем более, что каждый
автор имеет право отражать в работе своё видение исследуемой проблемы.
Но здесь вполне определённо следует сказать, что, во-первых, речь идёт о
требованиях, предъявляемых не “к любым индивидуально-правовым актам
применения норм права”, а только к тем, которые являются решениями по
уголовному делу. В самом деле, нельзя же предъявлять к протоколам
осмотра места происшествия или к протоколу эксгумации трупа требование
справедливости. Что же касается решений, то предъявление к ним такого
требования вполне оправдано. Во-вторых, перечневый подход к
характеристике требований, предъявляемых к процессуальным решениям не
отвечает принципам системного анализа и немного даёт для уяснения их
функционального назначения. Для достижения такой цели предпочтительно
излагать все предъявляемые к процессуальному акту требования по
определённой, логически обоснованной схеме, положив в её основу реально
существующие, одинаковые для всех актов критерии. К последним необходимо
отнести то, что является не только обязательным, но и основным для
каждого процессуального акта. Это – его форма и содержание. С учётом
такого подхода следует выделять требования, предъявляемые к форме и
требования, предъявляемые к содержанию постановления о возбуждении
уголовного дела. Но в данном случае речь идёт о форме и содержании
одного и того решения (а значит и соответствующего процессуального
акта). В силу взаимосвязи и даже взаимозависимости формы и содержания к
ним не могут не предъявляется какие-то общие для них требования.

Именно с учётом данного обстоятельства следует выделять требования,
предъявляемые и к форме, и к содержанию принятого решения. Все сказанное
и предопределяет как структуру исследования, так и содержание параграфов
данной главы.

§2. Требования, предъявляемые к форме решения о возбуждении уголовного
дела

Первое требование – письменная фиксация принятого решения в форме
постановления. В уголовном процессе носителем фиксированной информации
об обстоятельствах совершённого преступления является документ.
Последний может быть изготовлен на канцелярской, фото или иной бумаге,
видео- и аудио-плёнке, равно как и на другом носителе информации. Но во
всех случаях речь идёт о графическом или электронном отражении
необходимой для дела информации, что позволяет говорить о них как о
письменных документах.

Поскольку в нашем случае принятое компетентным лицом решение отражено на
бумаге, то речь должна идти о требовании оформления указанного решения в
виде письменного процессуального акта.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 У ПК последний именуется постановлением,
т.к. именно в форму такого процессуального акта должно облекаться
решение органа дознания, следователя, прокурора и судьи о возбуждении
уголовного дела. Такой вывод полностью согласуется с п. 14 ст. 32 УПК, в
соответствии с которым постановлением именуется решение органа дознания,
следователя, прокурора и судьи вынесенное по конкретному уголовному
делу.

С содержательной точки зрения в постановлении констатируется факт,
содержание и результаты принятого решения. Будучи обращённым к
исполнению, такой акт порождает вполне определённые правовые отношения,
субъекты которых имеют конкретные права и соответствующие им
обязанности. Их реализация и позволяет постановлению о возбуждении
уголовного дела выполнить своё функциональное назначение.

Второе требование – стандартность формы процессуального акта. При
изучении процессуальной формы и содержания различных решений, в том
числе и о возбуждении уголовного дела, обращает на себя внимание то, что
все они при их индивидуальном характере, имеют много общего. Это прежде
всего касается формы процессуального акта. В самом деле, каждое
процессуальное решение состоит из трёх частей – вводной,
описательно-мотивировочной и резолютивной. Этим частям присущи одни и те
же реквизиты; процессуальный порядок их изложения тоже однообразен; что
обуславливает аналогичный подход к составлению подобных актов в
различных правовых ситуациях. Сказанное позволяет сделать вывод о
стандартности формы всех процессуальных актов. И это верно. Но верно и
то, что форма постановления о возбуждении уголовного дела отличается от
формы обвинительного заключения, а форма представления о принятии мер к
устранению причин и условий, способствующих совершению преступления,
существенно отличается от процессуальных форм двух названных
процессуальных актов.

В тоже время, как бы индивидуальны не были отдельные решения о
возбуждении уголовного дела или конкретные обвинительные заключения по
самым различным уголовным делам, их формы близки или даже тождественны,
что позволяет говорить не о стандартности форм вообще, а о видовой
стандартности форм уголовно-процессуальных актов. Таким образом, как бы
не отличились по своему содержанию различные процессуальные акты, все
виды их форм аналогичны и уже это требует стандартизации различных видов
решений и их процессуальных форм. Отмеченное положение является весьма
существенным, поскольку на основе введения стандартизации представляется
возможным добиться единообразия в правоприменительной деятельности всех
органов, осуществляющих дознание, предварительное следствие,
прокурорский надзор и судебное разбирательство уголовных дел;
активизировать следственную, прокурорскую и судебную практику и на этой
основе повысить эффективность борьбы с преступностью. Не случайно
научные учреждения, учебные заведения и центральные аппараты различных
ведомств систематически разрабатывают, издают и совершенствуют образцы
следственных, прокурорских и судебных актов.

Это тем более необходимо сейчас, когда происходит развитие системы
правоохранительных органов, создание новых органов дознания и
досудебного следствия, развивается система подготовки юридических
кадров, совершенствуется повышение квалификации как в общих, так и в
ведомственных учебных заведениях страны; интенсифицируется и
реорганизуется повышение квалификации следственных, прокурорских и
судебных работников на местах.

С учётом названных процессов должны совершенствоваться на основе
стандартизации, последних достижений науки и передовой практики
разработка, издание и внедрение в юридическую практику новых научных,
учебно-методических и научно-практических разработок, направленных на
повышение эффективности функционирования всех правоохранительных
органов, достижения реальных успехов в борьбе с преступностью.

Третье требование – структурная упорядоченность решений. То, о чём идёт
речь в постановлении, не может излагаться безсистемно, т.е. без учёта
того, что в содержании данного решения является исходных и потому должно
быть изложено прежде всего и то, что является производным от первого и
поэтому подлежит отражению после него, как вторичное или производное от
первого. Иначе говоря, отражаемые в решении о возбуждении уголовного
дела сведения должны излагаться последовательно-поступательно, и
нарушение этого правила недопустимо. Здесь, однако, следует указать на
то, что в содержании процессуального акта имеются такие данные, которые
в силу их взаимосвязи и взаимозависимости должны излагаться прежде
всего; другие (по той же причине) подлежат также совместному отражению в
данном решении, но после первой группы данных. Наконец, имеются такие
сведения, которые тоже должны фиксироваться в качестве
относительно-самостоятельной совокупности, которая завершает, т.е.
подводит своеобразный итог исследованию в данном процессуальном акте.
Так возникает необходимость группового (или совокупного) изложения в
данном решении комплекса взаимосвязанных данных, что в конечном счёте и
обусловливает выделение в постановлении о возбуждении уголовного дела
относительно самостоятельных, но объективно-взаимосвязанных частей.

Следует отметить, что данное утверждение справедливо не только к
рассматриваемому решению, но и в отношении других, процессуальных актов.
Не случайно в литературе по теории принятия уголовно-процессуальных
решений отмечается, что любое решение, принятое по уголовному делу,
состоит из трёх частей. С учётом их последовательно-поступательного
изложения в соответствующем постановлении их на практике иногда именуют
первой, второй и третьей частями. Но с учётом содержания и
функционального назначения указанные части постановления соответственно
именуются вводной, описательно-мотивировочной и резолютивной. Специфика
их соотношения и взаимосвязи как раз и образуют структуру любого, в том
числе и рассматриваемого процессуального акта.

Четвёртое требование – лаконизм (или лаконичность) решения (от
греческого lakonismos). Таким термином принято обозначать особое
качество речевого оформления суждений, для которых характерна краткость,
чёткость и точность мысли, как в отдельных словах, так и во всей системе
предложений, описывающих содержание принятого решения.

Характеризуя данное требование, следует, прежде всего, обратить внимание
на многозначность его структурообразующих элементов. По сути дела, речь
должна идти о нескольких аспектах рассматриваемого требования.

Требование краткости изложения принятого решения ориентирует на сжатость
текста, его немногословность, отсутствие в нём избыточной, не нужной для
уяснения сущности информации. В соответствующем постановлении о
возбуждении уголовного дела речь должна идти по существу принятого
решения, т.е. в нём должно быть изложено главное, основное, то, без чего
данное постановление не может быть точным и ясным. Характеризуя такой
подход к изложению сущности принятого решения, иногда о нём говорят как
о лапидарности, т.е. предельной краткости, смысловой и словесной
сжатости изложения. С этой точки зрения в постановлении должно быть
отражено всё то, что необходимо и, в то же время, достаточно, как для
изложения существа принятого решения, так и для понимания его не только
теми, кто его принял, но и другими лицами, например, осуществляющими
ведомственный контроль или прокурорский надзор, а, в конечном счёте,
каждым субъектом уголовно-процессуальной деятельности.

С изложенным тесно связан такой структурообразующий элемент
лаконичности, как чёткость суждений правопри-менителя, описывающих
принятое решение о возбуждении уголовного дела. При характеристике
названного элемента следует исходить из ясного видения всего, что
подлежит установлению и описанию в постановлении о возбуждении
уголовного дела. К числу последних относятся поводы к возбуждению
уголовного дела, основания к принятию такого решения и отсутствие
обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу. При этом,
каждое из перечисленных обстоятельств должно быть не только установлено
в процессе познания, но и описано в необходимых для данного решения
границах. Именно этот “пограничный аспект” изложения установленных
данных и характеризует чёткость, как одного из элементов, присущих
лаконичности принятого решения.

В лингвистике под точностью суждений подразумевают степень приближения
высказывания к истинному значению того, о чём идёт речь. С
гносеологической точки зрения в данном случае более правильно говорить
об адекватности суждений, содержащихся в решении о возбуждении
уголовного дела. И это действительно так, поскольку адекватное, значит
истинное отражение в названном решении того преступления, которое имело
место в реальной действительности. Это касается не только содержащегося
в соответствующем постановлении словесного описания преступного акта, но
и его правовой квалификации, которая также должна быть адекватной, т.е.
истинной.

Пятое требование – официальность процессуального решения. Известно, что
уголовный процесс строится и функционирует на основе системы специальных
принципов. В плане рассматриваемых здесь проблем особую роль играет
принцип официальности (или публичности), в соответствии с которым все
виды уголовно-процессуальной деятельности, в том числе и принятие
уголовнo-процессуальных решений, осуществляются от имени государства в
интересах граждан и общества, максимально активно, независимо от тех
физических и юридических лиц, чьи интересы эта деятельность (органов
дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда) может
затрагивать.

Официальный характер решения о возбуждении уголовного дела проявляется,
в частности, в том, что оно принимается особым должностным лицом
конкретного органа, надлежащим образом процессуально оформлено, а в
некоторых случаях удостоверяется штампом или печатью данного органа,
которые, как известно, сами регистрируются, выдаются для применения по
назначению под расписку руководителю соответствующего органа как объекты
строгой отчётности и особого режима хранения.

Официальность принятых процессуальных решений подчёркивается также их
изготовлением на специально подготовленных стандартных бланках.
Использование таких бланков унифицирует подход к их составлению и,
следовательно, повышает культуру процессуальной документации. Но это до
тех пор, пока названные бланки соответствуют закону, отражают все
необходимые реквизиты, обязательные для того или иного документа. В
связи с временными экономическими трудностями в стране, недостаточным
финансированием учреждений, предприятий и организаций, в том числе и
центральных органов МВД, Службы безопасности, прокуратуры и суда,
централизованное изготовление и поставки стандартных бланков деловой, в
том числе и процессуальной документации, прекратилось. Но на местах,
используя различные, в том числе и спонсорские, возможности, названные
бланки стали изготавливать самостоятельно. При этом в некоторые из них
произвольно вносятся такие реквизиты, которые законом не предусмотрены.

В таких бланках незаконность соответствующих процессуальных документов
практически программируется. Понятно, что изготовленные с нарушениями
процессуальные акты вызывают отрицательное отношение специалистов, но,
самое главное, они не обеспечивают достижение тех целей, которые с их
помощью преследуются, не способствуют решению правовых,
криминологических и воспитательных задач.

Для исключения подобных случаев и предупреждения наступления негативных
результатов от реализации незаконных процессуальных актов все виды
стандартных бланков должны изготавливаться в соответствии с действующей
правовой регламентацией и научно-обоснованными образцами процессуальных
актов, которые, как известно, проходят апробацию в соответствующих
практических органах и рекомендованы к изданию и применению в
повседневной практической деятельности Научно-методическими советами
Генеральной прокуратуры Украины, Министерства юстиции, Службы
безопасности Украины, Министерства внутренних дел.

Официальный характер процессуального акта особо подчёркивается указанием
должностного положения лица, которое его вынесло и подписало. Здесь,
помимо уже названного, следует указать звание, например, следователя ОВД
или классный чин такого должностного лица, если речь идёт об органах
прокуратуры. Поэтому правильное и достаточно полное изложение реквизитов
этой части постановления о возбуждении уголовного дела имеет важное
производственное значение.

§3. Требования, предъявляемые к содержанию решения о возбуждении
уголовного дела

Содержание принятого решения существенно уже потому, что оно отражает
сущность изучаемых в уголовном процессе явлений. Их достоверное
отражение в постановлении о возбуждении уголовного дела находится в
прямой зависимости от истинности тех знаний, на основе которых оно
вынесено. Но формулируемое в названном постановлении решение следует не
только обосновать, но и определённым образом его мотивировать. Это
крайне необходимо, поскольку любое решение не должно вызывать сомнения в
его правильности, законности и обоснованности, и не только у данного
правоприменителя, но и у всех других, в том числе и заинтересованных
лиц. Для достижения такой цели данное постановление должно быть логичным
и, в конечном счёте, убедительным. Такая их качественная определённость
особо существенна для тех лиц, чьи интересы названным решением
затрагиваются. С этой точки зрения решение о возбуждении уголовного дела
воспринимается и оценивается ими не только как законное и обоснованное,
но и как справедливое по отношению к ним. Поскольку это действительно
так, мы не можем в своём исследовании игнорировать перечисленные
свойства рассматриваемого акта и должны анализировать их в качестве
требований, предъявляемых к содержанию решения о возбуждении уголовного
дела. Учитывая специфику их взаимосвязи, представляется целесообразным
продолжить их рассмотрение в той последовательности, в которой они
перечислены.

А. Истинность решения. Любое решение базируется на соответствующем
знании. Последнее может быть как истинным, так и ложным. Поскольку
ложные знания приводят к принятию ложных, необоснованных решений, то,
естественно, что они не могут признаваться доброкачественными и в этой
связи квалифицируются как не нужные для дела. Следственная, прокурорская
и судебная практика многократно подтверждали, что только
объективно-истинное знание обеспечивает законность и обоснованность
принимаемых решений, достижение целей уголовного процесса. Данное
положение является не только гносеологической, но и правовой аксиомой.

Учитывая это обстоятельство, законодательство, правовая наука и
передовая юридическая практика вполне обоснованно предъявляют к каждому
принимаемому решению требование их объективной истинности. В этой связи
возникает ряд вопросов, приобретающих теоретическую, актуальность,
поскольку получение правильных ответов на них имеет непосредственное
практическое значение. Необходимо, прежде всего, выяснить: что такое
истина, какова её гносеологическая сущность, виды и содержание истины,
устанавливаемой в уголовном процессе. Вопросы эти уже были предметом
многократных теоретических исследований. Они освещались не только в
философской,’ но и в правовой литературе.

Здесь мы дадим ответы на поставленные вопросы лишь в тех пределах,
которые необходимы для характеристики истинности решений органов
дознания, предварительного (досудебного) следствия, прокуратуры и суда о
возбуждении уголовного дела.

Под истиной принято понимать адекватное отражение в сознании субъекта
познания того, что имело место в реальной действительности.

Иначе говоря, речь идёт о соответствии наших суждений, мнений, понятий,
утверждений объекту познания, который существует объективно (реально)
независимо от сознания субъекта познания. Если то, что изложено в
постановлении о возбуждении уголовного дела, адекватно отражает все
обстоятельства совершённого преступления, т.е. так, как они имели место
в реальной действительности, то такое постановление соответствует
объективной истине и поэтому именуется истинным.

Таким образом, достижение, установление в уголовном процессе истины
является первичным, главным, потому что именно оно предопределяет
качество всего того, что от него производно, в том числе и истинность
принятого решения о возбуждении уголовного дела.

В связи с изложенным важно обратить внимание ещё на одно весьма
существенное для юридической (правоприменительной) практики положение.

Поскольку адекватность отражения обстоятельств совершённого преступления
отражается в содержании решения о возбуждении уголовного дела,
облечённого в форму постановления, то требование истинности принятого
решения предъявляется именно к его содержанию, а не к форме, а
требование правильности последнего относится к форме данного решения, а
не к его содержанию.

Из сказанного вытекает, что постановление о возбуждении уголовного дела
может адекватно отражать обстоятельства совершённого преступления и
потому считаться истинными, но не содержать всех реквизитов, которые
предусмотрены Законом и быть с этой точки зрения не только неправильным,
но и незаконным, а, значит, подлежащим отмене.

Известно, что в уголовном процессе изучаются явления, факты, вполне
определённо локализованные в конкретных пространственно-временных
пределах. В сравнении с крупномасштабными, а, тем более, глобальными
природными явлениями преступные факты являются “точечными”, что
позволяет говорить об адекватности наших знаний о совершённом
преступлении как об истине конкретного факта.

Если совершено убийство и адекватно (т.е. истинно) установлены все
обстоятельства совершённого деяния и им дана правильная
уголовно-правовая оценка (юридическая квалификация), то в таком
производстве установлена не только истина конкретного факта, но и
абсолютная истина. Последняя квалифицируется в качестве таковой,
поскольку она отражает качественную определённость окончательно
установленного преступного акта, который давно завершён, и как
преступное явление (деяние) не только не развивается, но со временем
“затухает” и даже полностью исчезает.

Б. Обоснованность решений. Решение вопроса об обаснованности
процессуального акта имеет первостепенное значение, поскольку только
такого качества акт может выполнить своё функциональное назначение.
Особо это относится к постановлению о возбуждении уголовного дела –
первому процессуальному акту, обоснованность которого во многом
определяет доброкачественность всего последующего производства, а,
значит, и выносимых в нём иных процессуальных решений. Сказанное
свидетельствует об исключительной важности правильного решения вопроса
об обоснованности постановления следователя, органа дознания и
прокурора, равно как и суда о возбуждении уголовного дела. Но достижение
такой цели находится в прямой зависимости от правильного определения
того, что именно следует обосновать при принятии указанного решения.
Речь, следовательно, идёт о предмете обоснования в структуре акта о
возбуждении уголовного дела.

Известно, что принятие названного решения возможно лишь при наличии
предусмотренных ст. 94 УПК поводов и достаточных к этому оснований.
Последние выступают в качестве фактических данных, достоверно
устанавливающих наличие признаков преступления и обстоятельств,
исключающих производство по уголовному делу.

К признакам преступления законодатель относит противоправность,
общественную опасность, виновность и уголовно-правовую наказуемость
деяния (ст. 7 УК) Следовательно, для принятия обоснованного решения о
возбуждении уголовного дела именно указанные обстоятельства и нужно
установить.

Вместе с тем, законодатель предусматривает возможность возбудить
уголовное дело не только по факту совершённого преступного деяния,
именуемого событием преступления, но и против конкретного лица В этой
связи требуется установление не только признаков преступления, но и
признаков состава преступления. К последним относятся объект
преступления, объективная сторона совершённого деяния, субъект, его
совершивший, и субъективная сторона преступления.

Понятно, что признаки преступления и признаки состава преступления не
только взаимосвязаны, но и взаимозависимы. В реальном преступном акте
они взаимопроникают друг в друга и различить их можно лишь теоретически.
Что касается практического аспекта обсуждаемых здесь проблем, то
следует, прежде всего, отметить, что в доследственном уголовном процессе
для принятия обоснованного решения о возбуждении уголовного дела
необходимо доказать, пусть и не все, признаки совершённого преступного
деяния, но и непременно определённую совокупность как тех, так и других
В этой связи возникает вопрос о полноте исследования обстоятельств
совершённого деяния для вполне законного и обоснованного возбуждения
уголовного дела.

Прежде всего, следует заметить, что требование полноты исследования
является объективным. Оно обусловливается реально существующей полнотой
(и целостностью) предмета исследования Поэтому необходимо различать как
относительно-самостоятельные понятия: “полнота предмета исследования” и
“полнота исследования данного предмета”. Для характеристики преступления
(о котором идёт речь в заявлении или сообщении), с точки зрения
требования полноты исследования, необходимо рассматривать его как
реально существующее целостное образование, состоящее из определенного
количества сторон или признаков В доследственном уголовном процессе в
качестве последних должны быть установлены такие признаки преступления,
как общественная опасность, противоправность, виновность и уголовная
наказуемость деяния С этой точки зрения для практической реализации
требования полноты исследования совершенного деяния лицо, ведущее
процесс, обязано установить все характерные для преступления признаки
Это то, к чему должен стремиться субъект познания Поэтому такого рода
необходимая для установления истины полнота именуется необходимой. Если
то, что в процессе познания достигнуто и, что позволяет констатировать
установление истины, принять законное и обоснованное решение о
возбуждении уголовного дела, то такая полнота исследования
квалифицируется как достаточная (для решения соответствующих правовых
задач). В тех же случаях, когда то, что необходимо для принятия
правильного решения, не установлено, должно квалифицироваться как
неполнота. Как видно неполнота исследования обстоятельств совершённого
преступления – это фактическое выражение (и терминологическое
обозначение) объективно существующего отсутствия конкретной части той
совокупности обстоятельств, которые находятся в определённой взаимосвязи
друг с другом и подлежат доказыванию в доследственном уголовном
процессе, и эта совокупность будет полной лишь при наличии не
установленной части обстоятельств. Понятно, что принять в таком случае
законное и обоснованное решение о возбуждении уголовного дела
невозможно.

Обоснованность решения всегда базируется на определенном основании. Без
основания не может осуществляться процесс обоснования решения, а,
значит, и не может быть достигнут результат этого процесса в виде
обоснованности выводов и принимаемых процессуальных решений.

Следует, однако, заметить, что рассматриваемые основания могут быть по
своей качественной определённости различными. Одни из них обеспечивают
принятие обоснованных решений, в других случаях основание хоть и
имеется, однако принятое решение всё же оказывается и признаётся
необоснованным.

Названное обстоятельство отражает реальное положение дел на практике и
поэтому игнорироваться не может. Если это действительно так, то с точки
зрения реальной возможности получения истинных выводов и обоснованных
решений все возможные основания принимаемых решений следует делить на
достаточные и недостаточные. По сути дела, в современной логике
разработка категории (и закона) “достаточного основания” базируется на
изложенном соотношении оснований различной качественной определённости.

Не случайно А.Е. Конверский, специально исследовавший на монографическом
уровне данную проблему, пришёл к выводу, что “анализ категорий
“основание” и “достаточное основание” показывает, что, во-первых, они не
однопорядковые, и, во-вторых, если категория основания определяет
гносеологическое содержание категории “достаточное основание”, то
категория “достаточное основание”, выражая требование логики к
обоснованности знания, является, по существу, внешним проявлением
категории “основание”.

Таким образом, “когда мы говорим о достаточном основании, о законе
достаточного основания, то имеется ввиду именно реализация функции
обоснования в ходе логического анализа научного (да и любого другого –
R.3.) знания”.

Обоснование есть процесс. Обоснованность – его результат. Чтобы
результат был истинным (а конкретный процессуальный акт – обоснованным),
требуется доброкачественное осуществление процесса обоснования.

“Обоснованность – такое качество правильного логического мышления,
которое свидетельствует о том, что в рассуждении все мысли опираются на
другие мысли, истинность которых доказана”.Если последние не доказаны,
то и рассуждения правоприменителя будут ложными, а принятое им решение –
необоснованным. Таким образом, в реальном уголовном процессе
обоснованности действий и решений правоприменителя противостоит
возможная их необоснованность. Об этом следует всегда помнить и
стремиться к доброкачественному познанию изучаемых явлений и адекватному
обоснованию принимаемых решений. Обоснованность процессуальных актов
обеспечивает стабильность принятых решений, их функциональную
эффективность, в то время как их необоснованность дестабилизирует не
только процесс исполнения принятого решения, но и появление различных,
весьма существенных негативных последствий как для отдельных лиц,
органов, ведущих процесс, так и для государства в целом. Всё названное в
конечном счёте и предопределяет отмену вынесенного постановления,
обусловливает необходимость принятия мер к устранению всех наступивших
негативных последствий.

В. Мотивированность решения. Решение о возбуждении уголовного дела хотя
и выносится правоприменителем в тиши рабочего кабинета, однако оно
всегда обращено за его пределы и вскоре после принятия становится
известным многим физическим и юридическим лицам. Прежде всего это те,
кто подал заявление или сообщение о совершённом преступлении и лицо,
против которого данное дело возбуждено. Последний может согласиться с
принятым решением (например, потому что дело возбуждено в связи с его
явкой с повинной или ввиду убедительности приведенных в постановлении
доводов, мотивов). Но указанное лицо может и не согласиться с решением и
выражая к нему своё отрицательное отношение, обжаловать вынесенное
постановление о возбуждении уголовного дела прокурору. Однако,
независимо от того, имеется жалоба на принятое решение о возбуждении
уголовного дела или нет, прокурор узнает о нём в связи с получением
копии данного постановления, которую орган дознания и следователь
обязаны в соответствии с законом направить ему в течении суток (ч. II
ст. 100 У ПК). Вывод последнего о законности и обоснованности
постановления о возбуждении уголовного дела также зависит от того,
убедил ли его правоприменитель в правильности принятого решения. Достичь
такого результата можно опять-таки только при наличии в указанном
процессуальном акте необходимых для этого доводов, мотивов, аргументов.
Являясь составной частью любого процесса доказывания, предопределяя
убедительность, а вместе с этим и эффективность принятого решения,
необходимость приведения доводов, аргументов, мотивов стали
формулироваться как требование мотивированности или аргументированности
принятого решения. В уголовном процессе данное требование как и сам
процесс приведения в соответствующем постановлении доводов, аргументов
или мотивов именуется мотивировкой.

Наличие в процессуальном акте доводов, аргументов, оправдывающих
характер принятого решения, убеждает оппонента, других лиц, в
правильности принятого решения и с этой точки зрения мотивировка
выполняет функцию убеждения. Но не каждое лицо, знакомое с принятым
решением, добровольно воспринимает его как таковое. Нередко, высказывая
(или проявляя) к нему негативное отношение, названное лицо вынуждено
согласиться с принятым решением, поскольку не может противопоставить
выдвинутым (приведенным) доводам противоположные убедительные аргументы.
В таких случаях мотивировка выполняет принудительную функцию, поскольку
принуждает лицо согласиться с характером, содержанием принятого решения.

Наконец, немаловажным для процесса доказывания и обеспечения
исполнимости принятого решения является “демонстративная” функция
мотивировки, особенно если мотивирование правильности, законности и
обоснованности принятого решения осуществляется публично (официально), а
тем более гласно. Наличие в процессуальном акте мотивировки делает
обоснованность решения о возбуждении уголовного дела “наглядной”,
убедительной, что, естественно, повышает его исполнимость и
функциональную эффективность. Хотя ранее этот аспект значения
мотивировки констатировался применительно к актам обвинения, он имеет
аналогичное значение и для решения о возбуждении уголовного дела.
Отмечая важность изложения мотивировки в конкретной части
процессуального акта, где не только описывается событие преступления, но
и мотивируется характер и способ принятого решения, названую часть стали
именовать описательно-мотивированной. И это верно поскольку таким
наименованием подчёркивается не только её значение, но и функциональное
назначение.

Существенным для практики является правильное решение вопроса о
содержании мотивировки принятого решения. Между тем, в науке по данному
вопросу высказывались самые разнообразные, порой противоположные
суждения. Одни учёные сводили мотивировку процессуального акта к
приведению, изложению в нём соответствующих доказательств, другие
отождествляли её с анализом в решении доказательств, третьи – с их
оценкой, четвёртые – рассматривали мотивировку в качестве суждений,
подтверждающих изложенные в процессуальном акте выводы.

Представляется, что всё указанное названными учёными не может
игнорироваться, а тем более противопоставляться, поскольку невозможно
мотивировать решение без ссылки на соответствующие доказательства, их
глубокого анализа и оценки с последующим привидением аргументов,
адекватных высказываний, суждений о доказанности конкретных
обстоятельств совершённого преступления и правильности, законности и
обоснованности принятого решения о возбуждении уголовного дела.

Для обеспечения мотивированности принятого решения в содержании
постановления о возбуждении уголовного дела необходимо соблюдать
разработанные логикой правила аргументации.

1. Приводимые в постановлении аргументы должны быть истинными;

2. Истинность аргументов должна быть обоснована независимо от того, что
доказывается;

3. Излагаемые в процессуальном акте аргументы не должны противоречить
друг другу;

4. Каждый из приводимых аргументов должен быть необходим, а вся их
совокупность достаточной для обоснования принятого решения.

Г. Логичность принятого решения. Предъявление такого требования к
деловому, в том числе и к процессуальному документу, базируется на
осознании того, что логичность признаётся имманентным свойством каждого
процессуального акта.

Лишённый такого свойства акт считается аллогичным, ил-логичным, т. е. не
совместимым с законами логики, неразумным, а значит и не способным
выполнять своё функциональное назначение. Последнее настолько очевидно,
что по мнению некоторых исследователей “нет необходимости приводить
аргументы в пользу логичности изложения, а тем более разъяснения самого
понятия “логичность”. Мы придерживаемся иной точки зрения, поскольку
осознаём сложность рассматриваемого свойства и многозначность
соответствующего ему требования. В самом деле, где, в каком литературном
источнике можно найти вполне определённые и к тому же исчерпывающие
указания на те признаки, которые в своём единстве образуют содержание
рассматриваемого требования? В известной нам правовой литературе таких
указаний не имеется. Следовательно, решать поставленную здесь проблему
необходимо с учётом положений, которые разработаны в науке о формах и
законах правильного мышления, т.е. в логике. В современной логике
термином “логичность” обозначается качество рассуждения,
характеризующееся последовательностью, доказательностью и
обоснованностью соответствующих суждений или выводов. Таким образом,
соответствие суждений, умозаключений и выводов, содержащихся в
процессуальном акте требованиям основных законов логики, наделяет
последний свойством логичности и поэтому именуется-логичным. Каковы эти
требования?

Они давно известны и довольно обстоятельно разработаны в современной
формальной логике. К ним относятся: определённость, непротиворечивость,
последовательность и обоснованность мышления, выраженные в форме
суждений, выводов, умозаключений. Названые свойства отражают сущность
основных Законов логики, к которым, как известно, относятся: закон
тождества (требующий воспроизведения в структуре мысли качественной
определённости самих предметов и явлений, их относительную
устойчивость); Закон противоречия (предполагающий непротиворечивость
мысли, суждений самим себе); Закон исключённого третьего (ориентирующий
на последовательность мышления, суждений) и, наконец; Закон достаточного
основания (констатирующий возможность признания истинности суждения
только при наличии для этого логических и фактических оснований).
Перечисленные требования всех названных законов логики одинаково важны,
как для науки, так и для юридической практики. Специфика их
использования в названых сферах представляет особый интерес, однако его
удовлетворение требует осуществления самостоятельного анализа, который
выходит за пределы данного монографического исследования.

Д. Убедительность решения. Любое решение, в том числе и о возбуждении
уголовного дела, принимается на основании соответствующих материальных и
процессуальных Законов, достоверно установленных с помощью совокупности
доказательств, фактов и внутреннего убеждения лица, производящего
дознание, следователя, прокурора или судьи. Только правоприменитель,
внутренне убеждённый в наличии признаков преступления и в отсутствии
обстоятельств, исключающих производство по делу, может принять
правильное (по существу), законное и обоснованное решение о возбуждении
уголовного дела. Но это лишь один, так сказать, личностный аспект
отношения правоприменителя к принятому им решению. И хотя
правоприменитель убеждён в законности и обоснованности указанного
решения, этого явно недостаточно для того, чтобы оно функционировало
нормально и выполнило своё процессуальное назначение. Для достижения
такой цели необходимо, чтобы и другие лица, например, прокурор,
осуществляющий надзор за законностью производства по делу или суд,
рассматривающий его по существу, относились к названному решению точно
так, как и тот, кто его принял. Для этого соответствующее постановление
должно не только отражать убеждение конкретного правоприменителя, но и
быть убедительным для других лиц, в предельном случае для каждого, кто
ознакомлен с его содержанием. Так возникает необходимость предъявления
требования убедительности к каждому процессуальному решению и, конечно
же, к постановлению о возбуждении уголовного дела.

Убедительность акта основывается на доказательствах, но не сводится к
ним. Обстоятельства, на основе которых принимается решение, могут быть
доказаны, а само решение изложено не убедительно. Поэтому убедительность
решения не может отождествляться с его доказанностью. Убедительность
есть свойство объективно доказанных обстоятельств, лежащих в основе
принятого решения и поэтому оно выполняет специфическую “принудительную
функцию”, заставляя конкретное лицо поверить в правильность принятого
решения, склониться к таким же выводам, к которым пришёл
правоприменитель и на этой основе-убедиться и прийти к выводу в его
законности и обоснованности.

Как видно, убедительность принятого решения обеспечивается приведением
убедительных доводов. Последние представляют собой такие суждения,
бесспорность которых неоспорима, в связи с чем они и приводятся в
подтверждение доказанности решения о возбуждении уголовного дела. Но
указанные утверждения могут выполнить свою доказательственную функцию
только в том случае, если они сами базируются на доказательствах. Отсюда
следует, что обеспечение убедительности принятого решения предполагает
приведение соответствующих доказательств, подтверждающих, с одной
стороны, убедительность приводимых в постановлении доводов, а с другой
стороны, обоснованность сделанных на их основе выводов о наличии
законных поводов и достаточных оснований для возбуждения уголовного
дела.

Е. Справедливость решения. В истории законодательства и практике его
применения такое требование традиционно предъявлялось только к приговору
суда и то лишь в той его части, где речь шла о соответствии вида и меры
наказания тяжести совершённого деяния и личности осужденного. Это,
выражаясь словами Лафарта, “требование воздающей справедливости”.Но
известно, что в других процессуальных актах вопрос о назначении
наказания за содеянное не решается и, по всей вероятности, поэтому
долгое время к таким актам требование справедливости не предъявлялось,
ибо считалось, что указанную “функцию воздаяния” иные процессуальные
акты выполнить не могут. Между тем, такой подход к решению вопроса о
возможности распространения названного требования на другие
процессуальные акты не корректен, хотя бы потому, что он игнорирует (или
не учитывает) другие смысловые значения справедливости. Помимо
указанного “распределительного” значения справедливости в литературе
анализируются экономические, социальные и другие аспекты понимания
данного явления морального сознания общества. Последние также важны, но
нас должно интересовать не любое из указанных понятий, а именно правовой
аспект значения справедливости. В связи с этим следует особо
подчеркнуть, что главным компонентом справедливости является должное
отношение правоприменителя к личности, её интересам, процессуальному
положению. Если реализацию такого подхода к пониманию справедливости
рассматривать с учётом сущности и функционального назначения решения о
возбуждении уголовного дела, то следует отметить, что названное решение
является исходным (первоначальным) актом уголовного преследования
любого, кто совершил преступление и тем самым причинил какой-либо вред
конкретному лицу, коллективу или обществу. Поэтому законное и
обоснованное решение о возбуждении уголовного дела будет одновременно и
справедливым, поскольку, во-первых, оно обеспечивает реализацию
уголовной ответственности действительно виновного в совершении
преступления лица, а, во-вторых, является особым способом защиты
интересов потерпевшего. Незаконное возбуждение уголовного дела
несправедливо как по отношению к тому, кто невиновен в совершении
преступления, так и в отношении лица, которому преступлением причинён
вред, но оставшемуся, по названной причине, незащищённым.

Рассматриваемый аспект обсуждаемой здесь проблемы можно было бы
анализировать и дальше, но сказанного достаточно для вывода о том, что
не только приговор, но и решение о возбуждении уголовного дела должно
отвечать (наряду с другими) и требованию справедливости.

§4. Требования, предъявляемые и к форме и к содержанию решения о
возбуждении уголовного дела

Внимательный читатель, по-видимому обратил внимание на то, что среди
рассмотренных требований, предъявляемых, с одной стороны к форме, а с
другой стороны, к содержанию решения о возбуждении уголовного дела нет
тех, которым названное (равно как и все другие решения), должны в полной
мере соответствовать. Это требования законности процессуального акта,
его индивидуальная определённость, исполнимость, доброкачественность и
функциональная эффективность. Последние являются общими для всех сторон
(элементов) процессуального акта, предопределяются требованиями,
предъявляемыми к его форме и содержанию и в своём единстве обусловливают
соответствующую интересам борьбы с преступностью качественную
определённость всех уголовно-процессуальных решений.

А. Законность решения о возбуждении уголовного дела предполагает
соответствие данного процессуального акта нормам действующего
законодательства. Понятно, что речь идёт прежде всего о
законодательстве, регламентирующем борьбу с преступностью. Это уголовное
и, естественно, уголовно-процессуальное законодательство. Нормы первого
устанавливают то, что является преступлением и детально регламентирует
целостную и к тому же исчерпывающую систему составов преступлений. Нормы
второго вида криминального законодательства – процессуального
устанавливают мотивы, основания, условия и процессуальный порядок
возбуждения уголовных дел, т.е. особый режим реализации норм уго-ловного
законодательства. Из сказанного следует, что законность возбуждения
уголовного дела предполагает соответствие принятого решения нормам как
уголовного, так и уголовно-процессуального законодательства. Это – один
аспект обсуждаемой проблемы.

Но в процессе решения вопроса о возбуждении уголовного дела орган
дознания, следователь, прокурор и судья не могут ограничиваться
применением лишь норм уголовного и уголовно-процессуального
законодательства. Дело в том, что нормы уголовного права охраняют
общественные отношения в самых разных сферах жизнедеятельности общества,
которые регламентированы большим разнообразием норм других отраслей
законодательства. Игнорировать данное обстоятельство в
правоприменительной деятельности недопустимо. А это означает, что
законность решения о возбуждении уголовного дела в определённых случаях
обусловливается правильным применением норм других законодательных
актов.

Тоже самое следует сказать и об уголовно-процессуальном
законодательстве. Оно имеет непосредственную связь с нормами таких
законодательных актов как законы Украины “О прокурату- ре”, “О милиции”,
“Об адвокатуре”, “О статусе судей” и многими другими. В названных
законодательных актах содержатся нормы, которые имеют непосредственное
отношение к правильному решению обсуждаемых здесь вопросов. Если в
соответствии со ст. 10 Закона “Об адвокатуре” возбудить уголовное дело
против адвоката, совершившего преступление в связи с осуществлением в
уголовном процессе функции защитника, может только прокурор области или
вышестоящий по отношению к нему прокурор, то принятие указанного решения
иным должностным лицом, например, следователем, является
противозаконным. Это – второй аспект проблемы обеспечения законности в
процессе принятия решения о возбуждении уголовного дела.

С этим аспектом связана ещё одна важная в практическом отношении
проблема – это обеспечение принятия решений о возбуждении уголовного
дела надлежащим субъектом. Я специально формулирую её в качестве
самостоятельного тезиса для того, чтобы указать на недопустимость
принятия названных решений практикантами, стажёрами, не предусмотренных
уголовно-процессуальным законодательством в качестве субъектов
уголовно-процессуальной деятельности помощниками следователя и даже
предусмотренных в качестве таковых (например, начальники следственных
подразделений органов внутренних дел и службы безбпасности), но также
неправомочных возбуждать уголовные дела, даже о тех преступлениях,
которые отнесены к подследственности руководимых ими следственных
подразделений.

Поскольку режим законности связан (обусловлен) правильным применением
законов, то включать в понятие законности указание на строгое и
неуклонное соблюдение, исполнение или использование подзаконных, в том
числе и ведомственных нормативных актов, не оправданно. Сказанное ни в
коем случае не умаляет значение названных нормативных актов и, тем
более, не ориентирует на ненужность их исполнения или соблюдения. Совсем
нет. Последние принимаются для улучшения организации и управления
процессом соблюдения режима законности соответствующими
правоприменителями и случаи их нарушения должны рассматриваться в
качестве условий, способствовавших нарушению законности.

Правильное определение места ведомственных и других нормативных актов в
системе действующего законодательства и их служебной роли в структуре
режима законности указывает на недопустимость подмены законов
ведомственными и другими нормативными актами. Имеющиеся случаи такой
подмены не могут оправдываться служебной, политической или ситуативной
целесообразностью Последняя не может противопоставляться законности,
поскольку законы и вся их система, обуславливающая режим законности,
аккумулирует и отражает ту меру целесообразности, которую предусмотрел
сам законодатель. Поэтому следует согласиться с тем, что “исполнение
закона не может быть нецелесообразным, как и его нарушение не может быть
признано целесообразным”. Это – ещё один аспект обеспечения законности
решений о возбуждении уголовного дела.

И, наконец, последнее. Требование законности распространяется не только
на содержание принятого решения, но и на его процессуальную форму. И это
действительно так. Форма существенна, поскольку она отражает содержание
конкретного процессуального акта. В то же время содержание, лишённое
формы, становится бесформенным, неспособным получить необходимое для его
нормального функционирования внешнее выражение. Лишь единство формы и
содержания придаёт процессуальному акту свойство необходимой
доброкачественности, обусловливает его правовую эффективность.

Б. Индивидуальная определённость решения. Все рассматриваемые решения
именуются одинаково, и уже поэтому они выделяются в один общий класс. Но
общим для них является не только целевая направленность, но и структура
таких решений, единая правовая регламентация процессуального порядка их
принятия и оформления. С учётом указанного общего на практике вводится
единый стандарт оформления любых решений о возбуждении уголовного дела,
который проявляется в централизованном или индивидуальном обеспечении
органов дознания, предварительного следствия и прокуратуры едиными по
форме (стандартными) бланками данного процессуального акта. Понятно, что
существующая на практике в этой части унификация является позитивной,
позволяющей с учётом рассматриваемого общего исследовать и обобщать
юридическую практику, анализировать присущие таким решениям общие
ошибки, разрабатывать единые для всех органов рекомендации по улучшению
качества данного вида процессуальных актов, повышать их функциональную
эффективность. Таким образом, наличие у всех рассматриваемых актов
указанного, равно как и другого общего, несомненно является позитивным.
Вместе с тем его реальное существование ни в коей мере не устраняет и не
нивелирует то особенное, что присуще каждому конкретному решению о
возбуждении уголовного дела, предопределяющему его индивидуальную
уникальность, правовую неповторимость. Любой акт о возбуждении
уголовного дела отличается от другого такого акта своим
индивидуально-определённым содержанием. Оно присутствует в каждой части
постановления о возбуждении уголовного дела. В этом легко убедиться на
основе их сравнительного анализа. Даже если речь идёт о совершении одних
и тех же видов преступлений (например, хулиганства, изнасилования или
убийства) постановления о возбуждении уголовного дела по факту
совершения каждого из них существенно отличается друг от друга своей
содержательной стороной. Неповторимость рассматриваемой индивидуальности
анализируемых актов обусловливается индивидуальной определённостью
каждого элемента состава преступления. Даже при совершении одним и тем
же лицом повторного преступного акта в его деянии всегда имеются такие
элементы, которые отличают данный акт от другого (например, время
совершения преступления, его орудийная сторона, индивидуальность
возникших от этого последствий преступной деятельности, равно как и
специфика оставленных в процессе её осуществления следов и т.п.). С
учётом сказанного можно сделать вывод о том, что каждое постановление о
возбуждении уголовного дела специфично и потому индивидуально в той
мере, в какой неповторимо и тоже индивидуально каждое совершённое
преступление того же, а тем более иного вида. И только от лица, ведущего
уголовный процесс, зависит возможность (и обязанность) отражения в
соответствующем решении (постановлении) о возбуждении уголовного дела
того особенного, что присуще данному процессуальному акту. Все
изложенное (равно как и другое не отмеченное здесь особенное) позволяет
формулировать и предъявлять к указанному решению требование
индивидуальной неповторимости.

В. Исполнимость решения. Любое решение принимается для того, чтобы в
последующем, содержащиеся в нём предписания были исполнены или
реализованы, т.е. воплощены в действительность. Иначе их принятие лишено
производственного смысла. Свойство решения, характеризующее его
способность быть исполненным, именуется исполнимостью процессуального
акта. Исполнимость характеризует решение с точки зрения реальной
возможности его реализации, т.е. достижения тех целей, которые в нём
имманентно присутствуют. Не случайно о таких решениях говорят как о
реальных, т.е. воплотимых в жизнь, способных достичь поставленных (или
предусмотренных) в нём целей. Решения, не обладающие таким свойством,
приниматься не должны. Они не жизнеспособны, функционально мертвы. Это
прямо вытекает из закона запрещающего принимать решения о возбуждении
уголовного дела при от-сутствии к этому предусмотренных законом поводов
и достаточных оснований (ст. 94 УПК), а также при наличии обстоятельств,
исключающих производство по уголовному делу (ст. 6 УПК).

Исполнимость решений обусловливается их целевым назначением. Сами же
цели определяются органом дознания, следователем, прокурором или судьёй
на основании закона и сложившейся правовой ситуации. В связи со
сказанным можно сделать вывод, что все органы и лица, ведущие процесс,
заинтересованы в своевременном и точном исполнении принятых ими решений.
Для достижения в этом направлении единства действий всех названых лиц
важно добиться правильного понимания ими сущности и функционального
назначения любого акта исполнения уголовно-процессу-альных решений.
Специальное изучение обсуждаемых здесь проблем позволило сделать вывод,
что исполнить, значит совершить систему последовательно-поступательных
взаимосогласованных действий, отражающих функциональное назначение
принятого решения, приводящих в своём единстве к достижению целей,
предусмотренных законом и тем процессуальным актом, который в данный
момент реализуется.

Наконец, отметим, что исполнимость решения обеспечивается качественной
определённостью всех частей процессуального -акта. Поэтому умаление
значения одних реквизитов и преувеличение при этом других реквизитов
любой из частей исполняемого решения недопустимо.

Г. Культура решения. При первом ознакомлении с предметом исследования
может показаться если не странным, то, конечно же, непривычным
соединение культуры с процессуальным решением и даже предъявление к
последнему безусловного соответствия требованиям общей и правовой
культуры. Для того, чтобы убедиться в правильности избранного нами
подхода к характеристике процессуальных решений, следует прийти к
единому и, к тому же, правильному пониманию культуры вообще и культуры
процессуального решения, в частности. В современной литературе понятие
культуры многозначно. В этом можно легко убедиться ознакомившись с теми
определениями его понятия, которые содержатся в “Советском
энциклопедическом словаре”. Здесь приводится около десяти смысловых его
значений. Их анализ выходит за пределы данного исследования. Но в рамках
последнего нас будут интересовать два аспекта культуры процессуального
решения – его формы и содержания. К числу требований культуры,
предъявляемых к деловому документу, относятся: внешний вид документа;
язык его написания; соответствие документа конкретным лингвистическим
требованиям, соблюдение правил его подписи и утверждения компетентным
должностным лицом и др. Внешний вид документа проявляется в размере
бумаги, на которой он изготовлен, её качестве и даже цвете; порядке
размещения текста, вида используемого шрифта, соответствующего
официальному характеру служебного документа, цвете ленты и копировальной
бумаги (для изготовления необходимого количества его экземпляров),
специфике подписи документа и т.п. В литературе справедливо отмечается,
что только по внешнему виду документа почти безошибочно можно судить не
только о стиле работы данного органа или о личной культуре его
исполнителей, но и об их профессионализме.

Качество внешнего вида документа значительно ухудшается нестандартными
размерами бумаги, на которой он напечатан; наличием большого количества
опечаток, подтирок, исправлений, а тем более неустранённых ошибок;
незаполненностью формата листа бумаги машинописным текстом, в связи с
чем на нём остаётся много “белых пятен”, свидетельствующих о
нерациональном подходе должностного лица к изготовлению процессуального
акта, а значит и о низкой его профессиональной культуре.

Существенное влияние на качество принятого решения оказывает языковая
культура документа. Язык является не только средством выражения
сущности, содержания принятого решения, но и способом доведения его до
соответствующих исполнителей, с которыми следователь, прокурор или судья
вступают в правовые отношения. Более того, язык является национальным
достоянием украинского народа, поэтому украинский язык признаётся
законодателем государственным языком Украины (ст. 2 Закона “О языках в
Украинской ССР”). Потому, как правоприменитель относится к
государственному языку, можно судить не только о его профессиональной и
общей культуре, но и его отношении к социальным ценностям общества.

Из сказанного вытекает, что все официальные документы, в том числе и
решения о возбуждении уголовных дел, должны быть написаны на
государственном, т.е. украинском языке (ч. 1 ст. 11 Закона). Это ни в
коей мере не умаляет значение других языков, поскольку в местах
компактного проживания граждан другой национальности, производство по
уголовным делам может вестись на их родном языке, приемлемом для всего
населения данной местности (ч. 2 ст. 11 Закона).

В связи с изложенным возникает вопрос о законности рассматриваемого
процессуального акта при изложении в нём принятого решения о возбуждении
уголовного дела не на украинском, а на любом другом (например, русском,
польском, еврейском, греческом и т.д.) языке, при отсутствии тех
исключительных случаев, которые предусмотрены частью 2 ст. 11 Закона “О
языках в Украинской ССР”. При неглубоком подходе к обсуждаемой проблеме
такая постановка вопроса может вызвать удивление, поскольку определение
законности того или иного акта традиционно связывалось с правильностью
применения материального (уголовного, гражданского) и процессуального
законодательства. Но во-первых, закон есть закон и какие бы отношения им
не регулировались, он в любом случае должен строго и неуклонно
исполняться и соблюдаться. Во-вторых, в нашем случае речь идёт о
законодательном акте, который регламентирует язык производства по
уголовным делам. Известно, что в ходе производственной деятельности в
уголовный процесс вовлекаются лица самых разных культур и субкультур,
имеющих различное образование и воспитание, использующих во время
речевого общения не только литературный язык, но и язык, так называемого
“преступного мира”, т.е. жаргон и ненормативную лексику. Понятно, что
использование названной терминологии в процессуальных актах недопустимо,
а их наличие свидетельствует о низкой культуре его автора и результатов
его труда.

Тоже самое следует сказать и о невозможности использования в
процессуальных актах таких сокращений слов или выражений, которые не
приняты в современном литературном процессе, не соответствуют правилам
грамматики украинского языка.

Качественная определённость процессуального акта во многом зависит от
стиля изложения его содержания. Поскольку речь идёт о решении, принятом
официальным должностным лицом конкретного государственного органа,
например, следователем или прокурором, то здесь приемлем только стиль
делового документа.

Уголовный процесс отличается от других видов государственной
деятельности, не только своим предметом, специальными средствами решения
правовых задач и т.п., но и особой терминологией. Последняя может
использоваться в законодательных актах, в научной и методической
литературе или в ведомственных служебных документах, например, приказах,
инструкциях и т.п. В процессуальных актах, в том числе и в постановлении
о возбуждении уголовного дела, не следует злоупотреблять специальной
терминологией, особенно той, которая используется на практике или в
ведомственных документах, (например такие выражения как “вещдоки”,
“ИВС”, и т.д.). Здесь нужно исходить из существующей правовой
регламентации и стараться использовать ту терминологию, которая признана
законодателем, известна всем, кто применяет соответствующие
законодательные акты.

Анализ всех требований, относящихся к различным аспектам одного и того
же решения, позволяет сделать ряд весьма существенных, как для науки,
так и для юридической практики выводов.

Требования, относящиеся к форме решения о возбуждении уголовного дела
(“формальные требования”) и требования относящиеся к его содержанию
(“содержательные требования”) должны ж соответствовать требованиям,
относящимся и к форме процессуального акта и к его содержанию, и потому
справедливо именуемых “общими требованиями” предъявляемыми к
постановлению о К возбуждении уголовного дела.

Если вопрос о специфике взаимосвязи всех названых требований
рассматривать с учётом реально существующей их об-ратной связи, то важно
обратить внимание на то, что общие требо-вания, предъявляемые к
процессуальному, акту обусловливают спе-цифику, как “формальных”, так и
“содержательных” требований. Последние должны не только соответствовать
“общим требованиям”, предъявляемым к процессуальному акту, но и
обеспечивать их реализацию в правоприменительной деятельности органов
дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

3. Из всего изложенного чётко прослеживается не только вза-имосвязь
рассмотренных требований, но и их взаимозависимость. Причём такое их
соотношение неформально, а глубоко содержательно. Именно поэтому все
перечисленные требования обусловливают и стабильность, и функциональную
эффективность приня-того решения.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

Постановление о возбуждении уголовного дела в общей системе
уголовно-процессуальных актов

§1. Общие аспекты соотношения постановления о возбуждении уголовного
дела с системой уголовно-процессуальных актов

Постановление о возбуждении уголовного дела является первым
процессуальным актом, в котором зафиксировано первое процессуальное
решение, принятое не только в доследственном производстве, но и в
начавшемся уголовном процессе вообще. Поскольку все иные решения
принимаются после названного первого, то, естественно, что каждый
последующий процессуальный акт не может не иметь связи с предшествующим
и, к тому же, исходным процессуальным актом.

В связи с изложенным возникает вопрос о месте и роли постановления о
возбуждении уголовного дела в общей системе уголовно-процессуальных
актов.

Данный вопрос ещё не был предметом специального исследования, хотя
некоторые его аспекты рассматривались в работах различных авторов. В
литературе советского периода он впервые был поставлен и проанализирован
М.И. Бажановым.

Прикладные вопросы обсуждаемой проблемы рассматривались в различных
изданиях образцов следственных, прокурорских и судебных актов. Не все
эти работы отличаются достаточной глубиной научного анализа проблемы, но
те положения, которые в них изложены, дают некоторое представление о
месте того или иного процессуального акта в их общей системе.

Для правильного решения поставленных вопросов главными являются понятия
процессуального акта и их обшей системы.

Под процессуальным актом следует понимать вынесенный или составленный
компетентным органом или должностным лицом в соответствии с
уголовно-процессуальным и материальным законом, а также установленными
фактическими данными документ, констатирующий факт, содержание и
результаты принятого решения или выполненного процессуального действия в
связи с производством о совершённом или подготавливаемом преступлении.

Среди многообразия различного рода процессуальных актов выделяются
исходные, промежуточные и конечные. Все они отражают возникновение, ход
и исход уголовного процесса, в котором принимаются или составляются.

Поскольку названный процесс состоит из системы различных видов
производств (доследственного, следственного, а также нескольких видов
судебных процессов), то и выносимые (или составляемые) в них
процессуальные акты отражают общую систему уголовно-процессуальной
деятельности и последовательно-поступательно сменяемых ими
уголовно-процессуальных производств.

С учётом сказанного необходимо выделять доследственные, следственные,
прокурорские и судебные уголовно-процессуальные акты. Все они, входя в
единую уголовно-процессуальную систему, имеют много общего, что как раз
и объединяет их, придавая им свойство системности и обусловливаемую ими
взаимосвязь и взаимозависимость. В то же время, каждый акт исключительно
индивидуален, специфичен и выполняет в уголовном процессе только ему
присущую функцию. Таковым является и постановление о возбуждении
уголовного дела.

Известно, что система уголовно-процессуальных актов состоит из большого
разнообразия протоколов (около 40 видов) и решений (которых свыше 60).
Поскольку постановление о возбуждении уголовного дела отражает первое
принятое в доследственном уголовном процессе решение, то ни одно другое
решение приниматься до возбуждения уголовного дела не может. Таково
соотношение рассматриваемых актов в общей системе процессуальных
решений, принимаемых в уголовном процессе. В ином соотношении находятся
постановление о возбуждении уголовного дел с такими процессуальными
актами, как протоколы. Последние могут составляться как до принятия
решения о возбуждении уголовного дела, так и после его вынесения. К
первым следует отнести, например, протокол приёма заявления гражданина о
явке с повинной или протокол осмотра места происшествия. Полученная в
результате выполнения названных действий информация является основой для
принятия решения о возбуждении уголовного дела. Все другие протоколы,
равно как и соответствующие решения, составляются (или выносятся) уже
при наличии возбуждённого уголовного дела.

Таким образом, если нет постановления о возбуждении уголовного дела, то
не возникло (не создано) то специфическое документальное образование,
которое именуется уголовным делом, а без него, как известно, невозможно
производство следственной и судебной деятельности. Данную проблему можно
рассматривать и с другой стороны: поскольку осуществление следственной и
судебной деятельности возможно только после принятия компетентным
должностным лицом уголовного дела к своему производству, то отсутствие
такого дела исключает возможность выполнения названного процессуального
действия, а, значит, и осуществление производных от него следственного
или судебного производства.

Итак, если постановление о возбуждении уголовного дела не вынесено, то
нет и уголовного дела, а, значит, и нечего принимать соответствующему
должностному лицу к своему производству, в связи с чем и само дальнейшее
производство о преступлении недопустимо. Не случайно суды при отсутствии
в поступивших к ним материалах постановления о возбуждении уголовного
дела признают такое производство незаконным, подлежащим прекращению. На
практике иногда встречаются случаи, когда в рассматриваемой ситуации
поступившее документальное производство направляется судом на
дополнительное расследование. Но принятие судом такого решения неверно,
поскольку в соответствии с ч.1 ст. 281 УПК на дополнительное
расследование может возвращаться только уголовное дело, а не какие-либо
материалы о преступлении, и то лишь в связи с установленной неполнотой
или неправильностью досудебного следствия. В рассматриваемом же случае
нет как раз того, что именуется уголовным делом, которое только и может
при наличии указанных в законе оснований, направляться на дополнительное
расследование. Поскольку решение о возбуждении такого дела не
принималось, то имеющиеся материалы не могут порождать правовые
последствия, предусмотренные законом.

Если решение о возбуждении уголовного дела находится в отношении с
первым процессуальным актом (например, протокол осмотра места
происшествия или протокол явки с повинной) как следствие с необходимым
для него основанием, то с последующими актами (и с протоколами, и с
решениями) указанное решение выступает в качестве исходного для них
документального основания. Следует обратить внимание на то, что
отмеченная связь хотя и существуют реально, однако в зависимости от
характера выполненного действия или принятого решения она может быть
непосредственной и опосредованной.

Это – общий аспект соотношения решения о возбуждении уголовного дела со
всеми иными процессуальными актами. Но имеются и такие аспекты, которые
отражают специфику соотношения названного решения о возбуждении
уголовного дела с каждым отдельным (индивидуально-определённым) актом.

Именно этому аспекту и будет посвящено всё дальнейшее исследование.

§2. Соотношение возбуждения уголовного дела с решением о задержании
лица, совершившего преступление

Задержание гражданина входит в общую систему следственных действий,
которые, как известно, могут производиться, только по возбуждённому
уголовному делу. Хотя это правило относится к числу аксиоматических, на
практике оно нередко нарушается, а иногда оправдывается даже в некоторых
научных исследованиях. Противозаконность названых действий, а значит и
ненаучность соответствующих рекомендаций, очевидна и, уже поэтому, я не
стану детально их анализировать. В рассматриваемом вопросе имеется иной,
более тонкий и сложный для его правильного решения аспект. Речь идёт о
случаях, когда уголовное дело возбуждено в установленном законом
порядке, а задержание лица, совершившего преступление все же
недопустимо. Каковы в этой связи препятствия к принятию решения о
производстве указанного следственного действия? В соответствии с ч. I
ст. 106 УПК орган дознания, следователь или прокурор могут задержать
лицо, только в том случае, когда оно совершило преступление, за которое
по закону может быть назначено наказание в виде лишения свободы.
Следовательно, если такое наказание за совершённое преступление законом
не предусмотрено, то применять данную меру принуждения в отношении
конкретного лица недопустимо.

В уголовном процессе суждение о совершении преступления, за которое
закон предусматривает наказание в виде лишения свободы, должно быть
высказано официально в соответствующем процессуальном акте, которым как
раз и является постановление о возбуждении уголовного дела.
Следовательно, если дело возбуждено по статье УК не предусматривающей
наказание за совершённое деяние в виде лишения свободы, то применять к
данному лицу задержание недопустимо. Из сказанного видно, насколько
важно уже при разрешении заявлений и сообщений о преступлении
всесторонне, полно и объективно установить все необходимые данные о
совершённом преступлении и дать им правильную, а точнее, истинную
правовую квалификацию.

§3. Соотношение возбуждения уголовного дела с постановлением об избрании
меры пресечения в отношении липа, совершившего преступление

В соответствии с ч. I ст. 155 УПК “заключение под стражу в качестве меры
пресечения применяется по делам о преступлениях, за которые законом
предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного
года. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть применена
по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в
виде лишения свободы и на срок не свыше одного года”. Итак, чтобы
избрать меру пресечения в виде заключения под стражу необходимо до
принятия этого решения возбудить уголовное дело о преступлении, за
которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок
свыше одного года. Если в постановлении о возбуждении уголовного дела не
содержится квалификация по соответствующей статье УК, предусматривающей
наказание свыше одного года, то орган дознания, следователь или прокурор
обязаны привести те обстоятельства, которые, как сказано в законе,
являются исключительными и потому обусловливающими избрание меры
пресечения в виде заключения под стражу за совершение преступления,
предусматривающего наказание в виде лишения свободы на срок не свыше
одного года.

В связи с разработкой проектов нового уголовно-процессуального
законодательства арест в качестве меры пресечения может применяться не
только с содержанием в изоляторах временного содержания (ИВС), но и в
личной квартире или в собственном доме гражданина, что и дало основание
именовать последний вид ареста в качестве домашнего. В плане
рассматриваемых нами проблем важно отметить, что домашний арест может
применяться в качестве меры пресечения только в связи с совершением
преступления, предусматривающего возможность назначения судом наказания
в виде лишения свободы. При этом не имеет значения срок такого вида
наказания, главное, чтобы соответствующая норма уголовного
законодательства предусматривала наказание в виде лишения свободы.
Следовательно, возможность применения названой меры пресечения, равно
как и законность её избрания, опять-таки зависит от правильного
возбуждения уголовного дела. Ошибочная квалификация деяния в
постановлении о возбуждении уголовного дела может повлечь как незаконное
избрание названной меры пресечения, так и не применение её в тех
случаях, когда по закону сделать это не только можно, но и необходимо.

§4. Соотношение решения о возбуждении уголовного дела и постановления о
привлечении лица в качестве обвиняемого

При первом ознакомлении с предметом исследования ответ на
сформулированную проблему может показаться простым и однозначным. В
самом деле, привлечение в качестве обвиняемого, как и предъявление
обвинения, может осуществляться только после возбуждения уголовного
дела. Вне уголовного дела производство названых действий недопустимо.
Это аксиома уголовного процесса. Но в практике деятельности органов
дознания и предварительного следствия встречаются самые разнообразные
варианты соотношения указанных решений и связанных с ними процессуальных
действий. Они не только разнообразны, но и довольно сложны. Не случайно
на практике возникает много неоднозначных производственных ситуаций,
связанных с правовой квалификацией совершённых преступлений и принятием
в этой связи решений о привлечении лица в качестве обвиняемого. В
частности, в практической деятельности следственных подразделений
органов прокуратуры, внутренних дел и службы безопасности возникает
много затруднений при изменении обвинения как в сторону смягчения
положения обвиняемого, так и в сторону усиления его ответственности
особенно в тех случаях, когда в процессе расследования выявлены новые
факты преступной деятельности, которые нужно дополнительно
инкриминировать обвиняемому. Следует ли по каждому вновь выявленному
преступлению возбуждать новые уголовные дела и в каком порядке (в
объединённом или разъединённом производстве) их расследовать; какие
процессуальные акты следует выносить для констатации принятых решений,
как о возбуждении уголовного дела, так и в связи с изменением обвинения
в отношении тех лиц, которые уже привлечены к уголовной ответственности
за ранее совершённые и доказанные в деле преступления?

Перечисленные вопросы имеют непосредственное практическое значение и
решаются в различных следственных органах и в различных регионах
по-разному и, чаше всего, не верно. Как показывают запросы с мест, одни
следователи после установления новых фактов преступной деятельности
обвиняемого выносят непредусмотренные законом “постановления о
переквалификации действий обвиняемого”, другие – “постановления об
изменении оснований возбуждения уголовного дела”. При этом, в обоих
случаях, при принятии названных решений, следователи руководствовались
ст. 130 УПК Украины, в соответствии с которой, все решения следователь и
прокурор облекают в форму постановления. Хотя эта норма является общей и
следователи (равно как и прокуроры) должны в необходимых случаях
облекать свои решения в форму соответствующих постановлений, однако
принятие решений о возбуждении уголовного дела и о привлечении в
качестве обвиняемого регламентировано комплексом специальных правовых
норм, которые и должны в каждом конкретном случае применяться (ст. 98,
132 УПК). Игнорирование специального порядка принятия названных решений,
как и тех особых форм, в которые они должны облекаться, приводит не
только к нарушению закона, прав и законных интересов граждан, но и
обусловливает ничтожность полученных результатов, как и тех решений, в
которых они отражены. Как же должен поступить следователь, да и
прокурор, если в процессе производства по делу выявлены новые преступные
акты, совершённые тем лицом, которое уже привлечено к уголовной
ответственности в качестве обвиняемого за другие преступления?
Аналогичные вопросы я уже анализировал и поэтому рекомендую читателю
обратиться к параграфам 1,2,6 главы 5, где они достаточно полно
изложены. Здесь же кратко укажу, что получение адекватных ответов на все
поставленные вопросы возможно лишь с учётом специфики вновь выявленного
преступного акта и его связи с тем преступлением, которое уже вменено в
вину конкретному обвиняемому. Если вновь выявленное единичное
преступление является тождественным, а тем более очередным эпизодом в
уже доказанной преступной деятельности, то нет нужды возбуждать по
новому факту новое уголовное дело, поскольку ранее по аналогичному факту
уголовное дело возбуждено. В такой ситуации следует изменить ранее
предъявленное обвинение на новое, усиливающее уголовную ответственность
обвиняемого. Как это сделать гадать не нужно. Об этом довольно чётко
говорится в законе В соответствии со ст. 141 УПК, если во время
предварительного следствия возникает необходимость изменить
предъявленное ранее обвинение или дополнить его, следователь обязан
вновь предъявить обвинение с выполнением требований установленных
статьями 131,132,133,140 УПК Украины. Как видно речь должна идти о
соблюдении общего порядка привлечения лица в качестве обвиняемого.
Подчёркивая (или отражая) это обстоятельство практические работники
говорят о таких случаях, как о “перепредъявлении обвинения”. В тех же
случаях, когда вновь выявленное преступление не является тождественным,
(т.е. таким, по которому возбуждено уголовное дело и доказанные
преступные акты вменены в вину обвиняемого), следователь обязан в таких
случаях возбудить по новому преступлению самостоятельное уголовное дело,
объединить его в порядке ст. 26 УПК с тем делом, которое находится у
него в производстве и, с учётом доказанных преступных фактов или (и)
новой правовой квалификацией, привлечь лицо в качестве обвиняемого в том
порядке, как это предусматривает ст. 131-133,140 УПК Украины При этом
весь доказательственный фонд, имеющийся в объединённом уголовным деле,
может (и должен) использоваться для подтверждения виновности
привлечённого к уголовной ответственности лица.

§5. Соотношение решения о возбуждении уголовного дела и обвинительного
заключения

Поскольку “возбуждение уголовного дела предопределяет возникновение и
развитие следственного (досудебного) производства, а обвинительное
заключение подводит итог расследованию, то, естественно, что два
названных процессуальных акта находятся в определённом и, к тому же
специфическом, соотношении. Обращая внимание на первый аспект такого
соотношения скажу, что речь в данном случае идёт о характеристике
соотношения исходного процессуального решения с итоговым актом
досудебного (предварительного) следствия. Если в доследственном
уголовном процессе не будет оснований для возбуждения уголовного дела,
то не будут созданы и условия для осуществления досудебного следствия, а
значит и для составления обвинительного заключения. С другой стороны,
наличие обвинительного заключения, подводящего итог предварительному
(досудебному) расследованию, создаёт достаточные условия для достижения
тех целей, которые ставятся компетентным органом (или должностным лицом)
при возбуждении уголовного дела. Это ещё один аспект или вторая линия
обратной связи, а значит особая сторона соотношения рассматриваемых
процессуальных актов. Здесь важно обратить внимание на то, что названные
соотношения решений о возбуждении уголовного дела и обвинительного
заключения будут реализованы только в том случае, если предметом
досудебного следствия будут те преступления, по которым ранее было
возбуждено одно или несколько уголовных дел, объединённых в последующем
в одно следственное производство. В специальной литературе обсуждается
соотношение рассматриваемых процессуальных актов и с точки зрения их
одинакового функционального назначения. Последний стал рассматриваться в
связи с тем, что некоторые учёные акту возбуждения уголовного дела стали
придавать (приписывать) роль акта обвинения.

Так П.М. Давыдов, классифицируя “различные уголовно-про-цессуальные
акты, в которых отражается обвинение”, делит их на три группы. По мнению
автора “в первой группе, к которой относятся акты возбуждения дела,
отражаются не все элементы формулировки обвинения, а должен быть выражен
хотя бы минимум из них: событие преступления, закон, предусматривающий
данное преступление”. Ко второй группе актов обвинения он относит
постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого; к третьей
-обвинительное заключение и приговор, а к четвёртой – определения и
постановления кассационных и надзорных инстанций. Но так ли это?
Рассмотрим обсуждаемые здесь вопросы с точки зрения сущности обвинения,
его содержания и структуры в реальном уголовном процессе.

Любое обвинение всегда представляет собой утверждение компетентного
государственного органа, уполномоченного на то должностного лица,
представителя общественности или частного лица о совершении другим лицом
конкретного общественно опасного, противоправного, виновного и уголовно
наказуемого деяния в форме действия или бездействия. Причем глагол
“утверждать” обозначает одну из сторон понятия обвинения. Утверждать –
значит в письменной или в устной форме высказывать категорическое
суждение о виновности конкретного лица в совершении инкриминируемого ему
преступления с приведением в необходимых случаях соответствующих
доказательств. Понятие обвинения имеет ещё одно значение. Оно отражает
основанную на законе деятельность компетентных лиц по изобличению
виновного в совершении им преступления; доказыванию и обоснованию его
причастности к конкретному преступлению. В процессуальной литературе
первое именуется обвинением в материально-правовом смысле. Оно выражает
собой фактические признаки, обусловленные во всей своей совокупности
элементами состава преступления, предусмотренного соответствующей
статьёй уголовного кодекса, по которой квалифицированы действия
обвиняемого. Второе называется обвинением в процессуальном смысле или
функцией обвинения, содержание которой образует совокупность
взаимосвязанных действий обвинительного характера.

Соответствует ли постановление о возбуждении уголовного дела тем
признакам обвинения, которые здесь изложены? Конечно же нет. В названном
постановлении не содержится утверждение о виновности кого-либо в
совершении конкретного преступного акта. Такие утверждения не излагаются
в названном постановлении даже в тех редких случаях, когда уголовное
дело возбуждается против конкретного лица, не говоря уже о подавляющем
большинстве случаев, когда уголовное дело возбуждается не против лица, а
по факту совершения конкретного преступления. К такому же выводу мы
приходим, если сопоставим содержание решения о возбуждении уголовного
дела с теми элементами, которые в своём единстве образуют структуру
обвинения в материально-правовом смысле. Если обвинение в названном
смысле состоит из фабулы обвинения, его юридической формулировки и
правовой квалификации, то именно этих элементов как раз и нет в
постановлении о возбуждении уголовного дела. Нет названных элементов и в
структуре обвинения в уголовно-процессуальном смысле, т.е. в составе
соответствующей уголовно-процессуальной функции. В самом деле, согласно
закону, обвинение появляется и начинает функционировать с момента
привлечения лица в качестве обвиняемого (ст. 131 УПК Украины),
выполнения совокупности тех действий, перечень которых регламентирован в
главе двенадцатой УПК под названием “Предъявление обвинения и допрос
обвиняемого”. Каких-либо указаний о возбуждении уголовного дела в этом
разделе не содержится. О них речь идёт в главе восьмой УПК, которая
озаглавлена “Возбуждение уголовного дела” (ст. 94-100 УПК).

Таким образом, ни по форме, ни по содержанию решение о возбуждении
уголовного дела отнести к актам обвинения невозможно. Не является данный
акт таковым и с точки зрения уже рассмотренной правовой регламентации,
не говоря уже о юридической практике, которая никогда не относила
решение о возбуждении уголовного дела к актам следственного или
государственного обвинения.

§6. Соотношение решения о возбуждении уголовного дела с постановлением
прокурора об утверждении обвинительного заключения и возбуждении
государственного обвинения против конкретного лица

Рассмотренные в предшествовавшем изложении различные аспекты соотношения
возбуждения уголовного дела с решениями о задержании гражданина,
избрании в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу,
привлечении в качестве обвиняемого и с обвинительным заключением
полностью относятся и к характеристике деятельности прокурора при
принятии им лично всех названных процессуальных решений. Здесь же мы
коснёмся решения прокурора об утверждении обвинительного заключения,
которое, как известно, одновременно выполняет и функции возбуждения
государственного обвинения против конкретного лица. И для науки и для
юридической практики особый интерес представляет анализ соотношения
именно данного решения с актом возбуждения уголовного дела. Интерес этот
обусловлен тем, что решение о возбуждения уголовного дела является
исходным процессуальным актом, иницирующим следственный уголовный
процесс (или предварительное, а в соответствии с Конституцией Украины –
досудебное следствие), в то время как решение прокурора об утверждении
обвинительного заключения и возбуждении государственного обвинения
выступает в качестве последнего процессуального акта, подводящего итог
предварительному следствию и создающего необходимые правовые основы для
рассмотрения дела в следующих за ним судебных стадиях процесса.

Поскольку речь идёт об исходном и конечном процессуальных актах одного и
того же досудебного следствия, то, естественно, что между ними
существует не только взаимосвязь, но и определённая взаимозависимость.
Последняя реализуется по двум линиям связи – прямой и обратной. Если
прямая линия связи указывает на зависимость обвинительного заключения от
законности, обоснованности и своевременности возбуждения уголовного
дела, то обратная связь указывает на зависимость возбуждения уголовного
дела от обвинительного заключения. Такая постановка вопроса может
показаться несколько неожиданной, а некоторые могут даже признать её
некорректной, но это лишь при рассмотрении проблемы, так сказать, в
первом приближении. Между тем названная зависимость между рассмотренными
процессуальными актами существует вполне реально, т.к. достижение целей
возбуждения уголовного дела как раз и связано с законностью и
обоснованностью решения прокурора об утверждении обвинительного
заключения и возбуждении государственного обвинения. Достижение такого
качества названного решения возможно в свою очередь лишь в случае
обеспечения законности, обоснованности и своевременности решения о
возбуждении уголовного дела. Это – один аспект соотношения
рассматриваемых процессуальных актов. Но имеется и второй, специфический
аспект их соотношения. Он связан с функциональным назначением каждого из
сопоставляемых решений в обшей системе процессуальных актов. По мнению
П.М. Давыдова “в типичных условиях производства по уголовному делу
обвинение формулируется в постановлении (определении) о возбуждении
дела, постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительном
заключении, приговоре и актах кассационного и надзорного производства”.

В изложенном утверждении прослеживается явное преувеличение
обвинительных возможностей одних актов (кассационных и надзорных),
наделение названными свойствами других (постановлений или определений о
возбуждении уголовного дела) и игнорирование таких возможностей у
третьей группы актов -решений прокурора об утверждении обвинительного
заключения и возбуждении государственного обвинения против действительно
виновного лица.

Любой акт обвинения строго индивидуален. Он персонифицирует лицо,
которому инкриминируется в вину совершение конкретного преступления. Как
раз этими признаками не обладает постановление о возбуждении уголовного
дела, т.к. в подавляющем большинстве из них даже не упоминается лицо,
совершившее преступление. Более того, любой акт обвинения предполагает
получение от лица, в отношении которого он вынесен, конкретного ответа
за совершённое им действие, но, как известно, постановление о
возбуждении уголовного дела никому не предъявляется и конкретное лицо
может узнать о нём только из постановления о привлечении в качестве
обвиняемого (или в связи с совершением с его участием каких-либо
следственных действий). Именно последнее постановление и является первым
(исходным) актом обвинения. И как раз в связи с этим актом лицо обязано
отвечать за совершение тех деяний, которые ему инкриминируются. Такую же
функцию выполняет и решение прокурора об утверждении обвинительного
заключения и возбуждении государственного обвинения, в связи с чем
последний так же включается в общую систему актов обвинения выносимых по
конкретному уголовному делу. Здесь сразу отметим: если по какому-либо
индивидуально определённому единичному преступлению уголовное дело не
возбуждалось и предварительное расследование по нему не производилось,
то оно не может вменяться в вину конкретному лицу, что в свою очередь
исключает возможность включения таких преступных актов в обвинительное
заключение следователя и не допускает возможности его утверждения
прокурором, равно как и возбуждения в отношении такого лица
государственного обвинения.

§7. Соотношение решения о возбуждении уголовного дела с постановлением
(определением) о предании обвиняемого суду.

Уголовное дело возбуждается и расследуется с целью обеспечения уголовной
ответственности лица, совершившего преступление. Как известно, последняя
может быть реализована только после предания обвиняемого суду. В
соответствии с п. 10 ст. 242 УПК такое решение суд может принять лишь в
том случае, если при возбуждении уголовного дела, производстве дознания
и предварительного следствия соблюдены все требования УПК. Так возникает
проблема соотношения возбуждения уголовного дела с решением о предании
обвиняемого суду.

Для названного соотношения, опять-таки, характерна взаимосвязь и
взаимозависимость рассматриваемых процессуальных институтов и тех
решений, в которых они получают своё отражение. При этом в любом из
анализируемых производств значение имеют как реально существующие
преступные факты, так и те лица, которые их совершили. Разница состоит
лишь в том, что для одних производств (о возбуждении уголовных дел) на
первый план выдвигаются и устанавливаются конкретные факты преступной
деятельности, а затем уже и лица, их совершившие, а в других видах
производств (предания суду) на первое место выдвигается лицо,
привлечённое в качестве обвиняемого, и уже с учётом его правового
положения исследуется вопрос о совершении им лично или в соучастии
конкретных преступных актов. Иначе говоря, если уголовное дело может
возбуждаться как по факту совершения преступления, так и против
конкретного лица, то предание суду может осуществляться только в
отношении индивидуально определённого лица. При этом, непременным
условием принятия такого решения должно быть возбуждение уголовного дела
по конкретным преступным фактам, а затем уже – их инкриминирование
данному лицу. Последнее возможно лишь на основе всестороннего, полного и
объективного расследования тех обстоятельств, которые вменяются в вину
данному лицу, а само их расследование, как известно, может состояться
только после возбуждения уголовного дела. Здесь следует отметить
несколько аспектов соотношения рассматриваемых нститутов и
соответствующих процессуальных актов. Один из них связан с получением
ответа на первый (исходный) вопрос: возбуждалось ли уголовное дело по
факту совершения того преступления, в связи с которым решается вопрос о
предании обвиняемого суду?

Если решение вопроса о предании обвиняемого суду связано с
преступлением, по факту совершения которого уголовное дело не
возбуждалось, то предавать данное лицо суду невозможно. В таких случаях
препятствием для позитивного решения данного вопроса является
неперсонифицированность производства по субъекту, в отношении которого
решается вопрос о предании суду, а также его индивидуальная
неопределённость по факту совершённого преступления, которое, не пройдя
специального исследования, инкриминируется данному лицу.

Таким образом, если предание суду может состояться лишь по тому
обвинению, которое предъявлялось конкретному лицу и является итоговым
для данного дела, то вменяться в вину названному лицу могут лишь те
преступные факты, по которым уголовное дело уже возбуждалось и
расследовалось.

Второй аспект соотношения решений о возбуждении уголовного дела и о
предании обвиняемого суду связан с выявлением в суде новых преступных
фактов. Поскольку в соответствии с законом ни единолично действующий
судья, ни коллегиально рассматривающий дело в распорядительном заседании
суд не могут оставить названные факты без внимания, а, значит, и
соответствующей правовой оценки, то возникает вопрос о возможности
возбуждения уголовного дела по вновь выявленным фактам преступной
деятельности и правомерности дальнейшего рассмотрения дела по существу,
а, значит, и решения вопроса о предании обвиняемого суду.

Если при исследовании дела будут установлены новые факты преступной
деятельности обвиняемого, которые не были предметом специального
расследования, то сделать это (т.е. исследовать их самостоятельно) можно
только в связи с возбуждённым уголовным делом.

Здесь, в зависимости от полноты исследования обстоятельств совершённого
преступления, а, значит, и от полноты обвинения, инкриминированного
обвиняемому, возможно несколько вариантов решений, принимаемых судом.
Если вновь выявленные преступные факты являются лишь эпизодами
преступной деятельности лица, в отношении которого дело уже возбуждено,
то их расследование может и должно осуществляться в структуре (в составе
производства) по уже имеющемуся уголовному делу. Поскольку же речь идёт
о необходимости дополнения существующего обвинения новыми фактами, что
сам суд сделать не может, то, руководствуясь ст. 246 УПК Украины, он
обязан направить дело на дополнительное расследование.

В случае выявления новых, не тождественных преступлений, совершённых
данным лицом единолично или в соучастии с другими лицами, то их
расследование возможно только после принятия решения о возбуждении по
таким фактам нового уголовного дела. что, естественно, исключает
возможность предания обвиняемого суду и требует направления дела для
продолжения расследования вновь выявленного преступления. По данному
факту суд должен сам возбудить уголовное дело и затем уже принять
решение о его направлении на дополнительное расследование.

Наконец, возможны случаи, когда в процессе решения вопроса о предании
обвиняемого суду, будут выявлены новые преступления, совершённые
другими, не проходящими по данному делу лица ми. В таких случаях суд
возбуждает дело против названных новых лиц и направляет дело прокурору
для обеспечения его расследования. “Если же вновь возбуждённое дело
находится в такой связи рассматриваемым делом, что их раздельное
рассмотрение невозможно, на дополнительное расследование направляется
вместе с ним и дело по первоначальному обвинению”.

§8. Соотношение решения о возбуждении уголовного дела с приговором суда.

Предметом судебного разбирательства может быть лишь t( обвинение,
которое сформулировано по возбуждённому уголовному делу в отношении
конкретного лица; является результатом всестороннего, полного и
объективного исследования в стадии предвари тельного (досудебного)
следствия; отражено в обвинительном заключении, утверждённом прокурором
при решении вопроса о возбуждении в отношении действительно виновного
лица государственного обвинения; законность и обоснованность которого
проверена в стадии предания суду и после выполнения совокупности
подготовительных действий поступило в стадию судебного разбирательства
для его рассмотрения по существу.

Таким образом, если следователь сформулировал обвинение в отношении
конкретного лица по возбуждённому в установленном законом порядке
уголовному делу, но оно не было предметом специального исследования
прокурором при решении вопроса о возможности утверждения обвинительного
заключения и возбуждения государственного обвинения, то такое обвинение
не может быть предметом рассмотрения ни в одной из судебных стадий
уголовного процесса.

Но это лишь один и, к тому же, исходный аспект соотношения следственного
и государственного обвинения с предстоящей судебной деятельностью по его
исследованию в стадиях предания суду и судебного разбирательства. Однако
нас интересует то соотношение досудебного обвинения, которое, в конечном
счёте, получает своё отражение в приговоре суда на основе всестороннего,
полного, объективного и непосредственного исследования единолично
действующим судьёй или коллегиально рассматривающим дело судом.

Таким образом, проблема соотношения государственного обвинения и
приговора, может рассматриваться не абстрактно, а с учётом, с одной
стороны, той судебной деятельности, которая связана с оперированием в
судебном разбирательстве представленным на его рассмотрение
государственным обвинением, а, с другой стороны, тех решений по поводу
данного обвинения, которые отражены в итоговом судебном акте – приговоре
суда. Последний, как известно, может быть двух видов – обвинительным и
оправдательным. С учётом этого в данном исследовании речь будет идти о
соотношении решения о возбуждении уголовного дела, с одной | стороны, с
обвинительным, а, с другой стороны, с оправдательным приговором суда.

При этом, не следует забывать и о специфике соотношения познавательной
деятельности суда с обвинительным приговором и познавательной
деятельности суда о том же (или совокупности тех же) преступлений, но
уже с оправдательным приговором. Такой подход к анализу соотношения
рассматриваемых актов не только возможен и, к тому же, интересен в
научном отношении, но и необходим (а потому важен) в
непосредственно-практическом аспекте.

Последний обусловлен различием оснований для постановления
обвинительного и оправдательного приговоров, а также индивидуальной
определённостью пределов той познавательной деятельности суда, которая
предшествует постановлению каждого из названных видов приговоров.

В самом деле, обвинительный приговор может быть вынесен судом “лишь при
условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в
совершении преступления доказана” (ч.II ст. 327 УПК). При этом в
соответствии со ст. 324 УПК суд обязан ответить на все четырнадцать
вопросов, подлежащих разрешению при постановлении приговора.

Для правильного решения обсуждаемых здесь вопросов о соотношении
возбуждения уголовного дела с обвинительным приговором суда важное
значение имеют положения частей второй и третьей ст. 324 УПК. “Если
подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, суд
разрешает вопросы, указанные в пунктах 1 -7 настоящей статьи, отдельно
по каждому преступлению” (ч. II ст. 324 УПК) при условии, что по каждому
из них уголовное дело, во-первых, возбуждалось в соответствии со ст. 4
УПК в порядке, предусмотренном ст. 94, 97, 98 УПК, во-вторых,
расследовалось в досудебном следствии, в-третьих, сформулированное
обвинение инкриминировалось обвиняемому до суда в установленном Законом
порядке (ст. 131-146 УПК) и, в-четвёртых, каждый преступный акт включён
в структуру обвинительного заключения следователя и возбуждённого
прокурором государственного обвинения в связи с утверждением им
обвинительного заключения и направлением уголовного дела в суд для
разрешения его по существу.

То же самое следует сказать, если в совершении преступления обвиняется
несколько лиц. В соответствии с ч. 3 ст. 324 УПК суд разрешает вопросы,
указанные в названной статье в отношении каждого подсудимого.
Следовательно, если в отношении какого-либо из подсудимых дело не
возбуждалось, или не возбуждалось оно по тем преступным фактам, которые
ему инкриминировались, то постановить обвинительный приговор невозможно.

В отличие от сказанного “оправдательный приговор постановляется в
случаях, если не установлено событие преступления, если в деянии
подсудимого нет состава преступления, а также если не доказано участие
подсудимого в совершении преступления” (ч. 4 ст. 327 УПК). Как видно,
для постановления оправдательного приговора нет нужды осуществлять
совокупность всех действий, которые связаны с получением ответов на все
четырнадцать вопросов, перечисленных в части 1 ст. 324 УПК. Достаточно
получить отрицательные ответы о событии преступления, о наличии в деянии
подсудимого состава преступления и о доказанности его участия в
совершении инкриминированного ему деяния.

Решение вопроса о соотношении возбуждения уголовного дела с различными
видами приговоров значительно осложняется в случаях выявления в ходе
судебного разбирательства новых преступлений, которые подсудимому не
инкриминировались, или необходимости привлечения к уголовной
ответственности новых лиц. Указанная сложность обусловливается
ограниченными возможностями суда по изменению обвинения при
постановлении приговора по итогам судебного разбирательства.

В специальной литературе многие годы обсуждаются различные варианты
изменения обвинения судом, вносятся рекомендации по совершенствованию
процессуального порядка его осуществления, но при этом вопрос о
возбуждении уголовного дела не только не обсуждается, но, как правило, и
не ставится.

Между тем, в реальном судебном процессе названные вопросы возникают
повседневно и во многих случаях они решаются неверно, затрагивая
интересы как органов обвинения, подсудимых, так и правосудия в целом. В
самом деле, как должен поступить суд если в процессе рассмотрения
уголовного дела выявлены признаки ещё одного преступления совершённого
лицом, привлечённым к уголовной ответственности? Поскольку речь идёт о
необходимости вменения нового факта в вину подсудимому лицу, то,
естественно, что для достижения такой цели уголовное дело должно
направляться на дополнительное расследование. Но следует ли в
сложившейся ситуации возбуждать новое уголовное дело по вновь
выявленному преступлению? И да и нет. Да, если выявлено такое
преступление, по которому уголовное дело ранее не возбуждалось. Нет,
если речь идёт о преступлении, которое является эпизодом уже
исследованной и вменённой в вину конкретному лицу преступной
деятельности В первом случае суд должен возбудить новое уголовное дело и
направить первое на доследование, а второе для расследования и решения
вопроса о целесообразности объединения двух названых дел в одно
производство и дальнейшего их расследования в общем порядке Во втором
случае новое уголовное дело не возбуждается, но первое (рассматриваемое
судом по существу), направляется на дополнительное расследование с
учётом вновь выявленного преступного факта и необходимости решения
вопроса об изменении подсудимому обвинения в сторону его усиления. Как
видно, в рассмотренной ситуации речь идёт о реальной совокупности
преступлений, совершённых одним и тем же лицом, предполагающей
перепредъявление обвинения, т.е. привлечение названого лица к уголовной
ответственности в общем порядке. Иначе должен поступить суд при
установлении в инкриминированных обвиняемому фактах идеальной
совокупности преступлений, по одному из которых следователь ошибочно не
предъявил ему обвинение. Анализируя подобную ситуацию Ф.Н Фаткуллин
правильно отмечает, что “в данной ситуации налицо изменение обвинения, а
не предъявление подсудимому другого, дополнительного обвинения, так как
фабула обвинения, рассматриваемого в суде, охватывает признаки
одновременно нескольких составов преступления и потому, в результате
исправления ошибки, допущенной органами предварительного расследования и
прокуратуры, преобразуется только правовая квалификация имеющегося по
делу обвинения, которое в этой части уже становится сложным”.

§9. Соотношение решения о возбуждении уголовного дела с постановлением
прокурора о его прекращении

В процессе исследования обстоятельств уголовного дела прокурор может
прийти к выводу об отсутствии оснований для утверждения обвинительного
заключения и возбуждения государственного обвинения В таких случаях
возникают вопросы о судьбе следственного обвинения, отражённого в
обвинительном заключении и уголовного дела в целом Если утверждение
обвинительного заключения и возбуждение государственного обвинения
невозможны ввиду того, что один из обвиняемых привлечён к делу незаконно
или одно из обвинений, предъявленное кому-либо из них, не подтверждается
материалами дела, то в полном соответствии со ст. 229 УПК, прокурор
должен прекратить обвинение в отношении незаконно привлечённого в
качестве обвиняемого лица в той части обвинения, которая не обоснована
доказательствами. В зависимости от характера уголовного дела,
результатов осуществляемой по нему познавательной деятельности,
прекращение обвинения может устранять всё производство по делу или же
влечь за собой такие последствия лишь в отношении лица, привлечённого в
качестве обвиняемого, не препятствуя продолжению уголовно-процессуальной
деятельности лица, ведущего процесс В связи с этим возникает
практическая необходимость четкого разграничения взаимосвязанных и в, то
же время, обладающих определенной самостоятельностью таких институтов
уголовного процесса, как прекращение обвинения, обвинительной
деятельности или функции обвинения и прекращения уголовного дела По
объёму производства прекращение процесса по конкретному делу может быть
полным и частичным. Полное прекращение относится к обвинению,
рассматриваемому в материально-правовом аспекте; к деятельности
обвинителя, в которой обвинение реализуется (уголовно-процессуальный
аспект обвинения, или уголовное преследование как обвинительная
деятельность, осуществляемая в отношении конкретного лица); к
производству в целом.

Частичное прекращение процесса по возбуждённому делу имеет место лишь в
отношении обвинения (тезиса) и обвинительной деятельности, т. е. функции
обвинения, или, иначе говоря, в отношении уголовного преследования.
Уголовное дело представляет собой неделимое целостное образование,
отражающее процесс производства, возбуждённого в связи с совершением
преступления. Поэтому оно может прекращаться только полностью.
Неправомерно говорить о частичном прекращении уголовного дела, так как
частично прекращаются либо обвинение, либо обвинительная деятельность.
По лицам указанное прекращение может осуществляться в отношении одного
обвиняемого или всех лиц, привлечённых в качестве обвиняемых. Но в
каждом случае процесс осуществляется, а значит, существует и то
целостное образование, которое его отражает, т.е. уголовное дело. Все
виды прекращения производства по делу находятся не только во
взаимосвязи, но и во взаимозависимости. Особенно наглядно их взаимосвязь
проявляется при полном прекращении производства по конкретному делу.
Если сформулированное обвинение (тезис) полностью аннулировано, то
исчезает предмет прокурорской деятельности и, следовательно, невозможна
реализация обвинительной функции. Такое развитие процесса обусловливает
необходимость завершения производства, т.е. прекращения уголовного дела.

Рассмотренная взаимосвязь отдельных видов прекращения уголовного
производства имеет место во всех случаях, когда обвинение было
сформулировано и конкретное лицо привлечено в качестве обвиняемого, но
затем в процессе дальнейшего производства по делу установлено отсутствие
события преступления. Но кроме случаев, обусловивших указанное развитие
процесса с момента его возникновения до полного завершения, на практике
наблюдаются такие, когда обвинение, хотя и прекращается полностью в
отношении одного лица, но в отношении других лиц оно продолжает
осуществляться. Возможно также прекращение обвинения, а значит, и
обвинительной деятельности в отношении всех лиц, но процесс производства
должен продолжаться, так как совершённое преступление остаётся
нераскрытым. В первом случае прослеживается прямая взаимосвязь между
полным прекращением обвинения и обвинительной деятельности в отношении
отдельных лиц и частичным прекращением производства (т.е. общего объёма
деятельности) при сохранении, существовании дела и продолжении
производства в отношении других лиц. Во втором случае, хотя обвинение
прекращено полностью в отношении всех лиц, производство продолжается в
связи с невыполнением стоящей перед ним задачи раскрытия преступления. В
этом аспекте прослеживается роль обвинения в реализации Задач процесса,
осуществляемых через обвинительную деятельность, которая, с одной
стороны, выступает специфическим способом непосредственной связи
обвинения с задачами процесса, а с другой – с процессуальным механизмом
разрешения названных задач. То обвинение, которое было прекращено, а
вместе с ним и соответствующая обвинительная деятельность, не выполняли
такой функции и, поэтому, были прекращены, хотя производство о
нераскрытом преступлении продолжалось.

С целью решения всех задач по данному делу необходимо сформулировать
обвинение в отношении другого лица, но для этого прежде всего нужно
раскрыть преступление. Решение этой поисковой задачи позволит
осуществить законное и обоснованное обвинение в отношении конкретного
лица. В свою очередь, обвинение, обладающее такими свойствами, даст
возможность решить все задачи процесса и завершить производство по делу.
Такова взаимосвязь задач процесса, обвинения и его функции, а также
различных форм производства по делу в структуре уголовно-процессуальной
деятельности.

Прекращение уголовного дела как отдельный процессуальный институт и
самостоятельная форма окончания производства по делу уже неоднократно
исследовались в различных аспектах, иимеющих теоретическое и
непосредственное практическое значение. В плане данной работы речь будет
идти лишь о прекращении прокурором следственного обвинения, как
отдельной формы пресечения незаконно осуществляемого в отношении
конкретного лица уголовного преследования, и о прекращении производства
по делу, как специфической формы разрешения следственного обвинения
прокурором в стадии возбуждения государственного обвинения.

Прекращение обвинения против определённого лица может быть полным и
частичным. Если по делу в качестве обвиняемого привлечено одно лицо, то,
в зависимости от конкретных оснований, полное прекращение обвинения
означает в то же время и полное прекращение уголовного дела. Но возможны
случаи, когда обвинение прекращается полностью, но дело производством
продолжается, так как не установлено действительно виновное лицо и,
следовательно, уголовный процесс ещё не смог выполнить своего
функционального назначения.

С учётом сказанного полное прекращение обвинения состоит из двух видов:
1) полное прекращение обвинения с продолжением производства по делу; 2)
полное прекращение обвинения и всего уголовного производства. Во всех
случаях полное прекращение обвинения может иметь место по тем
основаниям, которые предусмотрены действующим законодательством. Как
видно, наиболее существенным свойством полного прекращения обвинения
является то, что в обоих случаях ранее сформулированное в отношении
конкретного лица обвинение решением компетентного органа -прокурора
устраняется, ликвидируется, что указывает на его полную реабилитацию.

Традиционно назначение обвинения видели в том, что с его помощью
достигается осуждение виновного в совершении преступления лица, его
наказание, что в свою очередь обеспечивает воспитательное и
предупредительное значение обвинения. На самом деле факт возбуждения
любого вида обвинения против конкретного лица уже оказывает и
воспитательное, и предупредительное воздействие. Кроме того, именно
обвинение является тем правовым основанием, которое делает возможным
применение к виновному лицу различных мер правового, а иногда и
общественного воздействия. Но возможно прекращение обвинения и в связи с
его реализацией.

Под реализацией следует понимать осуществление обвинения с целью
выполнения им своего функционального назначения. Она во всех случаях
отражается в решении компетентного органа, в связи с чем возникает
необходимость не только перечислить органы, но и дать характеристику
каждой форме реализации обвинения в стадии возбуждения государственного
обвинения. В соответствии со ст. 72, 8 -10 УПК прокурор при
осуществлении им самостоятельного производства по делу, не возбуждая
государственное обвинение, может прекратить дело производством с
привлечением лица к административной ответственности (ст. 72 УПК) или
передать его в товарищеский суд (ст. 8 УПК), в суд для применения в
отношении несовершеннолетних принудительных мер воспитательного
характера (ст. 447 УПК) или на поруки коллективу трудящихся (ст. 10
УПК). В подобных случаях следственное обвинение не прекращается. Оно
реализуется в деятельности тех лиц или коллективов трудящихся, кому
уголовное дело передаётся для оказания воздействия на виновное лицо с
целью его исправления и перевоспитания. Вне реально существующего
обвинения достичь указанной цели невозможно, ибо нельзя себе представить
возможность применения к какому-либо лицу определённых мер воздействия
за совершённое преступление, если оно, во-первых, ни в чём не
обвиняется, во-вторых, не осознает своей виновности в том, за что к нему
эти меры применяются. Для применения мер воздействия требуется, чтобы
лицо было виновно в совершении преступления и его виновность была
сформулирована в соответствующем обвинении. Следовательно, для
достижения целей исправления и перевоспитания виновного необходимо
функционирование обвинения до завершения исправительно-воспитательного
процесса.

Таким образом, следственное обвинение может быть по решению прокурора
реализовано через органы общественного правосудия (товарищеский суд),
коллектив трудящихся, принявший лицо на поруки и органы, правомочные
применять меры административного воздействия.

Первые два случая образуют общественную форму реализации обвинения, а
последний – административную. Имеется ещё одна особая уголовно-правовая
форма реализации обвинения, которая осуществляется тогда, когда
возбужденное против лица обвинение получает своё разрешение в приговоре
суда. В общей структуре деятельности, направленной на реализацию
обвинения, эта форма является доминирующей и уже поэтому заслуживает
самостоятель-ного рассмотрения.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

(Вместо заключения)

Рекомендации о направлениях совершенствования законодательства и
деятельности органов, ведущих борьбу с преступностью.

§1. Концепция реформирования дознания и предварительного следствия

1. Обоснование необходимости реформирования дознания и предварительного
следствия. Борьба с преступностью с использованием процессуальных
средств осуществляется в досудебных стадиях процесса органами дознания и
предварительного следствия. От того, как организована деятельность
названых органов, зависит эффективность указанной борьбы.

В настоящее время правовая регламентация деятельности органов дознания и
предварительного следствия неудовлетворительна.

Во-первых, в ст. 101 У ПК Украины не указаны в числе органов дознания
те, которые наряду с уже известными, должны этим видом деятельности
заниматься (в частности, таможенные органы, органы налоговой
администрации и т.п.).

Во-вторых, предусмотренные в законе виды дознания не оправдали себя на
практике и нуждаются в реорганизации.

В-третьих, предварительное следствие должно быть концептуально заменено
досудебным и, кроме того, перечень органов, которые вправе его
осуществлять, должен быть изменён в сторону его расширения, с одной
стороны, в связи с организацией Национального бюро расследований
Украины, на которое в соответствии с Указом Президента Украины № 371/97
от 24 апреля 1997 г. возложена функция досудебного следствия, а, с
другой стороны, аналогичная функция должна осуществляться другими
органами, вместо существующих.

2. Ключевые слова понятийного аппарата концепции: “расследование”,
“дознание”, “формы дознания”, “орган дознания”, “дознаватель”,
“досудебное следствие”, “следователь”.

“Расследование” – специальный вид познавательной деятельности,
осуществляемый компетентными органами и их должностными лицами в формах
дознания и следствия в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным
законодательством в связи с совершением преступления.

“Дознание” – особый вид расследования преступлений, осуществляемый
органом дознания, равно как и лицом, производящим дознание.
Этимологически данный вид расследования произошёл от необходимости (или
желания) “дознаться” о чём-либо, получить необходимые знания о
каком-либо предмете в особом порядке.

“Орган дознания” – указанные в ст. 101 УПК Украины органы, на которые
возлагается осуществление функции дознания.

“Дознаватель” – должностное лицо, на которое орган дознания возложил
обязанность осуществления от его имени функции дознания.

“Формы дознания” – предусмотренный законом процессуальный порядок
осуществления расследования преступлений органом дознания или
дознавателем.

“Досудебное следствие” – особый вид расследования преступлений,
осуществляемый следователями следственных органов МВД, Службы
безопасности, прокуратуры и Национального бюро расследований до суда, но
для суда. с целью установления истины и оказания содействия суду в
реализации уголовной ответственности действительно виновных в совершении
преступления лиц.

“Следователь” – должностные лица следственных подразделений органов МВД,
Службы безопасности, прокуратуры и Национального бюро расследований
Украины, осуществляющих в форме следствия функцию расследования
преступлений, отнесённых законом к их подследственности.

3. Цели реформирования дознания и предварительногo следствия.

а) Научно обоснованное и практически рациональное разграничение объёмов
производственной деятельности при расследовании преступлений в формах
дознания и досудебного следствия.

б) Оптимизация opганизационной и процессуальной деятельности для
повышения эффективности расследования преступлений, отнесенных к
подследственности органов дознания.

в) Освобождение (“разгрузка”) следственных аппаратов от расследования не
представляющих большой общественной опасности деяний либо очевидных и не
сложных в раскрытии преступлений и установлении истины по делу.

г) Интенсификация и усиление борьбы с преступностью на основе
рационального использования процессуальных средств.

4. Направления и организационно-правовые средства реформирования
дознания.

Решая вопрос о видах дознания, следует исходить из того, действуют ли
органы дознания по возбужденным уголовным делам или же они расследуют
преступления без возбуждения уголовных дел, что, как известно, возможно
только в протокольной форме досудебной подготовки материалов.

Такой подход полностью согласуется с правовой регламентацией,
содержащейся в главах 10 и 35 УПК Украины. В ст. 101 УПК речь идёт о
производстве дознания по возбуждённым уголовным делам о тяжких и не
тяжких преступлениях, а в ст. 426 УПК говорится о производстве дознания
без возбуждения уголовного дела в протокольной форме досудебной
подготовки материалов.

С учётом сказанного и следует различать два вида дознания: дознание по
возбуждённым уголовным делам и дознание о преступлениях, осуществляемом
без возбуждения уголовного дела в порядке протокольной формы досудебной
подготовки материалов.

Но в связи с возбуждением уголовного дела в соответствии с ранее
существовавшим процессуальным институтом и в порядке, предусмотренном ст
175 проекта нового УПК, дознание может осуществляться по делам, по
которым предварительное следствие обязательно и по делам, по которым
такое следствие не обязательно Специфика названных форм дознания
известна и, поэтому, нет нужды в её обстоятельном рассмотрении. Однако
для правильного решения вопроса о формах дознания следует учитывать и те
его виды, которые законодатель индивидуализирует с учётом специфики
производства дознания о преступлениях различной степени тяжести.

Перечисленные формы дознания выделены на основе формальных критериев,
предусмотренных в соответствующих нормах УПК Но возможен анализ форм
дознания и с учётом их гносеологической сущности В самом деле, любой вид
дознания представляет собой специфическую форму познания органом
дознания обстоятельств совершённого преступления Поскольку как дознание
по делам, по которым предварительное следствие обязательно, так и
дознание по делам, по которым такое следствие не обязательно,
осуществляется по общим правилам предварительного расследования, то
правомерно говорить о них как о следственной форме дознания.

Гносеологическое содержание второй формы дознания связано с
производством познавательных действий оперативно-розыскного характера С
учётом этого обстоятельства следует выделять оперативно-розыскную форму
дознания.

И, наконец, третий специфический вид познавательной деятельности,
осуществляемый органами дознания в протокольной форме досудебной
подготовки материалов, позволяет выделить ещё одну протокольную форму
дознания.

Последний вариант проекта УПК Украины отказывается от этой формы
дознания. И напрасно, эта форма дознания, как и ранее упоминавшиеся иные
формы, имеют как достоинства так и недостатки. В новом, будущем
законодательстве, достоинства той или иной формы дознания нужно
увеличивать, а присущие им недостатки – устранять. Именно при таком
подходе можно совершенствовать тот или иной процессуальный институт,
обеспечить соответствие его интересам практики. Можно, конечно, идти и
по пути разработки новых форм дознания, но не известно, какими они
окажутся с точки зрения практической эффективности. Не лучше ли
совершенствовать то, что уже известно, освоено оперативными работниками
органов дознания и показало свою эффективность в борьбе с преступностью

В заключение необходимо отметить, что все формы дознания взаимосвязаны
и, уже поэтому, они обладают лишь относительной, (а не абсолютной)
самостоятельностью. Более того, в соответствие с действующим
законодательством простая форма дознания (протокольная) может
трансформироваться в более сложную, те. В следственную форму дознания, а
последнее может быть заменено предварительным (досудебным) следствием.
Механизм обратной трансформации (т.е. замена сложной формы дознания
менее простой, а тем более замена предварительного следствия дознанием,
там, где следствие обязательно), естественно, недопустим. Такая
специфика взаимосвязи рассмотренной формы дознания и всех их с
предварительным следствием является одной из существенных функциональных
гарантий доброкачественности расследования преступлений, успешного
решения задач уголовного процесса.

5. Направления и организационно-правовые средства реформирования
следствия.

С организационной точки зрения следственный аппарат должен отвечать
принципам единства и строгой централизации. Это может быть обеспечено
лишь в результате создания Следственного комитета при Верховной Раде
Украины. Следственный комитет должен осуществлять свою деятельность в
тесной связи с органами МВД, СБ, прокуратуры и Национального бюро
расследований Украины. Его отношения с органами МВД, СБ, НБР должны
определяться задачей быстрого и полного раскрытия преступлений,
обнаружения лиц, их совершивших, похищенного, установления причин и
условий, способствующих совершению преступления. Решение названных задач
оперативно-розыскными средствами органов МВД, СБ и др. должно
осуществляться на основе письменных поручений следователей, а в
необходимых случаях – и указаний соответствующих прокуроров.

Отношения между прокуратурой и Следственным комитетом должны строиться
по общим правилам отношений между органом надзора и всеми другими
поднадзорными органами, естественно, с той лишь спецификой, которая
обусловливается необходимостью осуществлять надзор и процессуальное
руководство предварительным расследованием уголовных дел со стороны
органов прокуратуры как в центре, так и на местах.

Поскольку в соответствии со ст. 121 Конституции Украины прокуратура
будет лишена функции предварительного расследования, возникает вопрос об
органе, который мог бы расследовать, с одной стороны, преступления,
представляющие особую общественную опасность для страны, а, с другой,
тех преступных актов, которые совершены должностными лицами всей системы
правоохранительных органов, равно как и государственными деятелями,
занимающими особое общественное положение в трёх известных ветвях
власти, а также в отношении депутатов областного и Верховного Советов.

На наш взгляд такие задачи могло бы решать специально созданное при
Президенте Украины Национальное бюро расследований.

В среде государственных деятелей создание такого органа получило
неоднозначную оценку. Но крайне отрицательно отозвался об Указе
Президента о создании данного органа народный депутат Украины,
Председатель Комиссии по борьбе с организованной преступностью и
коррупцией Г.О. Омельченко. По его мнению “сегодня в Украине наблюдается
опасная тенденция уничтожения парламентаризма, как основы демократии,
установления военно-политической диктатуры”, что, по его мнению,
подтверждается фактом создания в Украине Национального бюро
расследований.

С точки зрения депутата “с учётом личных качеств руководителей
государства существует реальная опасность, что НБР не только будет
“карманным”, но и может стать политической полицией, используемой для
расправы с политической оппозицией, её конкретными представителями,
особенно в период президентскивыборов… Чтобы исключить возможность
антиконституционного переворота с помощью силовых структур
правоохранительных органов полагаю , пишет автор, – целесообразным
внести изменения в Конституцию, которые бы предусматривали, что министр
внутренних дел. Председатель службы безопасности назначаются на
должность Верховной Радой по представлению Президента и могут быть
освобождены Президентом только с согласия Парламента или самостоятельно
Верховной Радой”.

Итак, с точки зрения Г. О. Омельченко НБР, МВД, Служба Безопасности,
равно как и силовые структуры других правоохранительных органов
представляют собой источник повышенной опасности и не только для
сохранения парламентаризма в Украине, но и для общества в целом. Мы не
будем оспаривать эти утверждения. Председателю Комитета Верховной Рады
по борьбе с организованной преступностью и коррупцией, бывшему
начальнику одного из отделов контрразведки Службы Безопасности Украины
более точно известны возможности спецслужб в нашей стране. Но в
контексте рассматриваемых здесь проблем отметим, что любые спецслужбы,
равно как и соответствующие силовые структуры, несомненно являются
источником повышенной опасности, но лишь потенциально. Это
подтверждается общеизвестными историческими фактами. Но также является
неопровержимым фактом позитивные аспекты их деятельности, как в бывшем
СССР, так и в настоящее время. Следует вполне определённо
констатировать: без названных правоохранительных органов эффективная
борьба с преступностью, равно как и обеспечение безопасности
государства, невозможны. Следовательно, их необходимо не только
поддерживать, но и учитывая специфику этих органов, создавать безопасные
условия их нормального функционирования.

В бывшем СССР КГБ и прочие спецслужбы в результате развязанного ими
антинародного террора уничтожили, покалечили и разорили десятки
миллионов ни в чём не виновных граждан. В сравнении с этим, последствия
Чернобыля лишь условно, можно рассматривать в качестве трагических.

В связи с изложенным существенно отметить, что в мирное время XX века в
разных государствах мира было истреблено 170 миллионов человек. 110
миллионов из них, или примерно две трети, приходится на страны
коммунистической ориентации.

Эти жуткие данные приводятся в книге “Открытая рана” Пера Альмарка,
известного шведского политика, который в своё время возглавлял Народную
партию и входил в состав буржуазного правительства Швеции, будучи
заместителем премьер-министра. Первым среди европейских авторов Пер
Альмарк использует демографические сведения американского профессора
Рудольфа Руммеля из университета на Гавайях, который всю жизнь посвятил
сбору информации о массовых убийствах на Земле. В уходящем столетии
геноцид принёс человечеству чуть ли не в четыре раза больше жертв, чем
все войны XX века. Какие же режимы больше всего отличились расправами
над людьми? Автор даёт такой ответ: в СССР в 1917-1987 годах были
уничтожены 62 миллиона человек, в “коммунистическом Китае”
(1949-1987)-35 миллионов, в Германии (1933-1945) – 21 миллион, в
“националистическом Китае” (1928-1949)-10 миллионов, в Японии
(1936-1945)-6 миллионов, Турции (1909-1923) – 2,8 миллиона. Всего же в
23 странах, так называемого “социалистического содружества”, было
ликвидировано 110,286 миллиона человек. Кроме СССР и Китая, в
уничтожении людей активно усердствовали Камбоджа – 2,2 миллиона,
Северный Вьетнам и КНДР – по 1,6 миллиона, Югославия -1 миллион, Эфиопия
-725 тысяч, Румыния – 435 тысяч, Мозамбик -198 тысяч и так далее. В
царской России (1900-1917 годы) тоже гибли неповинные люди, но многим
меньше – 1 миллион. Из других стран следует отметить Мексику, где в
1900-1920 годах было убито 1,5 миллиона человек, Португалию 1926-1982
годов – 800 тысяч, Индонезию 1965-1987 годов- 700 тысяч. В книге
говорится и о персональной ответственности руководителей за уничтожение
людей. Этот список возглавляет Сталин. На счёт его режима автор относит
42,6 миллиона жертв. За ним следуют Мао Цзэдун – 37,8 миллиона (начиная
с 1923 года, то есть задолго до создания КНР), Гитлер – 20,9 миллиона,
Чан Кайши -10,2 миллиона, Ленин – 4 миллиона, Хидэки Тодзио (Япония
1941-1945 годов)- 3,9 миллиона, Пол Пот – 2,4 миллиона. Коммунистический
главарь камбоджийского режима Пол Пот является абсолютным лидером в деле
массовых убийств в соотношении с численностью населения и временем
своего правления. В год он уничтожал 8,16 процента камбоджийцев. В СССР
ежегодно истреблялись 0,42 процента населения страны, но этот кошмар
продолжался много десятилетай.

Особо Пер Альмарк останавливается на действиях Советского Союза, который
он называет “государством ГУЛАГ”. “Многих граждан, пишет он, убивали
потому, что они принадлежали не к тому классу. Это были (или должны были
быть) буржуазия, аристократия, кулачество; Другие пострадали от того,
что относились к плохой нации или расе – это украинцы, черноморские
греки, немцы Поволжья, третьи – за плохие политические “фракции” –
троцкисты, меньшевики и так далее. А ещё были сыновья или дочери, жёны
или мужья, матери или отцы тех, кого большевики в чём-то обвиняли…”

Автор “Открытой раны” напоминает об истреблении донских казаков в 1919
году, о голодной смерти миллионов украинских крестьян и ликвидации
кулачества, депортации десятков тысяч эстонцев. Пострадали миллионы
членов КПСС. Из 62 миллионов погибших 40 миллионов предварительно были
брошены в лагеря ГУЛАГа.

Следует иметь в виду, что для того, чтобы потенциальная опасность
спецслужб превратилась в реальную, необходимы, с одной стороны,
определённые социальные условия, а с другой стороны, такие
организационные, кадровые и функциональные преобразования, которые бы
привели к структурной деформации всей системы правоохранительных
органов. Поскольку же речь идёт об органах объективно необходимых
государству и обществу, то остаётся лишь сделать совместными усилиями
всё возможное, чтобы они были надлежащим образом организованы, оснащены
и функционировали только в интересах общества и никогда против него. В
этом плане особую роль должны сыграть органы государственного контроля
(тех же Комитетов Верховной Рады Украины) и прокурорского надзора,
который по неизвестным причинам сами же депутаты усиленно пытаются
ослабить.

Поскольку создание любых органов государства, в том числе и
правоохранительных, осуществляется на основе соответствующих
законодательных и иных нормативных актов, то для их законопослушного
функционирования требуется прежде всего полная и непротиворечивая т.е.
совершенная нормативная база. И коль скоро законы принимают депутаты,
которые не всегда компетентны в тех или иных сферах жизнедеятельности
общества, а тем более в вопросах функционирования его специальных
органов, то особую роль в этой части должны сыграть специальные
экспертные исследования и, в частности, заключения криминологической
экспертизы о качественной определённости законода-тельных и иных
нормативных актов. Такая экспертиза должна проводиться комплексно,
специалистами различных отраслей знания на основе научно обоснованных и
практически апробированных методик. Не должны оставаться в стороне и те
органы, чья деятельность является предметом будущей правовой
peг-ламентации. Это – один аспект обсуждаемой проблемы. Второй аспект
касается информационного, гносеологического и праксиологического
потенциала правоохранительных органов в экспертной оценке проектов самых
разнообразных нормативных актов. Особую роль в этой части должны сыграть
органы Министерства внутренних дел, Службы безопасности и Национальное
бюро расследований Украины. Ущерб, причинённый обществу, отдельным
гражданам трастами, различными финансовыми корпорациями и другими
организациями колоссален, хотя и не до конца известен. Но точно
известно, что если бы создание названных структур осуществлялось на
основе доброкачественных нормативных актов, то опасность их
криминального функционирования была бы своевременно предупреждена.
Отсюда следует вполне обоснованный вывод: проекты нормативных актов,
касающихся наиболее важных сторон жизнедеятельности общества, особенно
его экономических основ, обороны, территориальной целостности и
безопасности государства, должны проходить специальную экспертную оценку
в соответствующих подразделениях названых правоохранительных органов и,
в частности, Службы безопасности. Аналогичную функцию должны выполнять
соответствующие информационно-аналитические и научные подразделения
Национального бюро расследований Украины.

Для повышения эффективности работы следственного аппарата страны важное
значение имеет также строгое соблюдение процессуальной самостоятельности
следователей. Последние, по закону, обладают достаточной процессуальной
самостоятельностью и расширять её в нормативном плане нет необходимости.
Однако, на практике существует проблема фактического обеспечения
процессуальной самостоятельности следователя, предусмотренной законом.
Речь должна идти о создании гарантий реальной независимости следователей
от противозаконного влияния на них со стороны начальствующего состава
различных ведомств, а также органов власти на местах. В этом плане
следует предусмотреть особый механизм реализации законодательства,
устанавливающего различные виды ответственности посторонних лиц за их
вмешательство в процессуальную деятельность следователей, равно как и
начальника соответствующего следственного подразделения.

6. Об ответственности следователя за результаты своей деятельности.

Процессуальная самостоятельность следователя обусловливает его
персональную ответственность за результаты своей деятельности в процессе
производства по уголовному делу. При этом под процессуальной
самостоятельностью следует понимать правовую возможность и фактическую
свободу следователя осуществлять в рамках закона, норм нравственности и
сложившейся производственной ситуации возложенные на него функции без
профессиональной опеки и постоянной помощи со стороны органов
прокурорского надзора и ведомственного контроля.

Самостоятельность следователя может быть потенциальной и реальной.
Первая отражает возможные пределы самостоятельности следователя
предусмотренные законом, в связи с чем может именоваться допустимой
самостоятельностью следователя. Реальная самостоятельность отражает
фактические пределы осуществления следователем полномочий в процессе
производства по делу. Совпадение пределов фактической самостоятельности
следователя с потенциальной (или возможной) свидетельствует о полной
самостоятельности следователя в процессе конкретного производства.
Определение пределов ответственности следователя за результаты своей
деятельности должно осуществляться с учётом допустимой и реальной
самостоятельности следователя.

Между процессуальной самостоятельностью и ответственностью следователя
должно быть оптимальное соотношение. Чем больше самостоятельность
следователя, тем выше должна быть его ответственность за результаты
своей деятельности. Ограниченная самостоятельность следователя
обусловливает и ограниченную его ответственность. При этом важно
определить факторы ограничивающие профессиональную самостоятельность
следователя для разработки объективных оснований его ответственности, а
также исследовать гарантии процессуальной самостоятельности следователя
в их связи с гарантиями его ответственности за результаты деятельности
по уголовному делу.

Профессиональная самостоятельность и ответственность следователя
реализуется в структуре конкретной деятельности.

Последняя не является однородной. Особенности её осуществления в
различных направлениях позволяют выделить такие виды деятельности
следователя как познавательную, удостоверительную, конструктивную,
воспитательную, коммуникативную, организаторскую (А.В. Дулов, В.Л.
Васильев), обвинительную и исполнительскую. Каждый вид деятельности и
достигаемые в ходе их осуществления результаты должны отвечать общим и
специальным требованиям. Их учёт необходим для оптимизации
ответственности следователя за результаты своей деятельности.

В структуре деятельности соответствующий результат выступает как
исходный, промежуточный и конечный. Все они находятся во взаимосвязи и
взаимозависимости.

Результат предшествующей деятельности находится в отношении
дополнительности к последующему и в своем единстве они обусловливают
качественную определённость конечного результата деятельности.
Следователь обязан стремиться к достижению нормативно-одобренного,
процессуально-запрограммированного результата. В этом плане последний
может рассматриваться как ожидаемый или возможный. Но они могут быть и
неожидаемыми невозможными (не допустимыми) и даже неожиданными.

Результаты деятельности следователя могут квалифицировать-ся как
позитивные и негативные. Позитивный результат предопре-деляет и отражает
эффективность деятельности следователя. Негативный – причиняет ущерб
производству по делу и обусловливает ответственность следователя. Как
известно, названный ущерб может быть существенным и несущественным,
устранимым и не устранимым, что имеет значение для определения вида и
меры ответственности следователя за результаты своей деятельности.

Ответственность следователя зависит от характера и тяжести наступивших
последствий осуществления им деятельности по уголовному делу и может
быть: дисциплинарной, уголовной, процессуальной, материальной и
нравственной. Комплексный подход к исследованию проблем ответственности
следователя за результаты своей деятельности предполагает разработку
оснований всех возможных видов его ответственности, а также особого
порядка их реализации.

Любой вид ответственности приводит к определённым последствиям. Для
повышения эффективности ответственности и её роли в системе гарантий
доброкачественной деятельности следователя целесообразно специальное
изучение тех последствий, которые наступают не только для следователя в
процессе реализации его ответственности, но и для всей системы органов,
ведущих борьбу с преступностью.

7. Социально-экономические факторы обеспечения эффективности
деятельности органов дознания и досудебного следствия.

Для повышения профессиональной заинтересованности и служебной активности
следователей необходимо предусмотреть и систематически внедрять в
практику целостную систему различных форм стимулирования их трудовой
деятельности и, прежде всего, экономических (материальных) и моральных
(духовных). Экономические стимулы должны, в частности, предусматривать:
а) материальное вознаграждение за качество и количество труда,
выраженное в заработной плате; последняя должна быть достаточно высокой,
исключающей попытки иметь побочные доходы или иные (в том числе и
незаконные) формы вознаграждения; б) улучшение условий работы, которое
предполагает наличие отдельного кабинета, служебного транспорта,
специальных средств связи и т.п.; в) санаторно-курортное обеспечение; г)
медицинское обслуживание в специальных лечебных учреждениях; д)
бесплатный проезд не только в городском транспорте, но и междугородном,
при направлении в служебную командировку; е) улучшение семейнобытовых
условий (квартира, телефон, дополнительная жилая площадь и др.); ж)
обеспечение современной форменной одеждой; з) оплату за классный чин или
специальное звание.

Моральные стимулы: а) помимо благодарностей, ценных подарков и т.п.,
необходимо предусмотреть возможность присвоения наиболее отличившимся
следователям специального звания “Заслуженный следователь Украины”; б)
назначение (равно как и увольнение) следователей должно входить в
учётноконтрольную номенклатуру соответствующего звена конкретного
ведомства; в) существенно повысить потолок для присвоения следователю
классного чина или специального звания.

8.О кадровом обеспечении следственного аппарата Украины.

Эффективность деятельности следственного аппарата предопределяется
многими факторами, но исходными среди них являются подбор, обучение и
воспитание лиц, назначаемых на должность следователя. Подбор
абитуриентов на учебу должен осуществляться всеми ведомствами, имеющими
в своей структуре следственные аппараты. Настало время делать это не
спонтанно, а целенаправленно с учётом специально разработанных методик и
тех требований, которые предъявляются к профессии следователя. С
организационно-методической точки зрения эту работу целесообразно было
бы осуществлять на основе специальных тестов. К их разработке следует
привлечь не только опытных следователей, прокуроров и т.п., но также
психологов, педагогов, психиатров и других специалистов. До
непосредственно-практического применения указанные тесты должны пройти
обстоятельную профессиональную апробацию и подвергаться своевременной
корректировке с учётом новых достижений науки и юридической практики.

Подготовка следователей должна осуществляться специализированными
учебными заведениями или соответствующими факультетами юридических
Институтов. К подготовке следователей можно допускать только тех
преподавателей, которые имеют личный опыт следственной работы, а также
специально подобранных (или выделенных конкретным ведомством)
практических работников. Это обеспечит не только доброкачественность
преподавания, а значит и обучения студентов, но и будет способствовать
правильной их ориентации в предстоящей профессиональной деятельности.
Перед назначением на должность каждый кандидат в следователи обязан
пройти стажировку от 6 до 12 месяцев. Её цель троякая: с одной стороны –
проверка профессиональных и моральных качеств кандидата; с другой –
выработка навыков следственного работника; с третьей – “вхождение”
кандидата в должность следователя. По окончании стажирования
производится аттестация кандидата, которая и будет правовым основанием
для назначения конкретного лица на должность следователя.

Воспитание следователей должно осуществляться ещё во время учёбы в
высших учебных заведениях страны, продолжаться в период работы на
местах, а также в процессе повышения квалификации в соответствующих
учебных заведениях. Этот процесс должен включать в себя не только
изучение общих основ законодательства и социальной культуры, но также
непременное освоение полного курса профессиональной этики, психологии и
педагогики, юридической дионтологии, а также общей теории борьбы с
преступностью. Особое внимание должно быть уделено изучению
разнообразных видов юридической практики, что предполагает разработку и
преподавание специальной учебной дисциплины, которую можно именовать
юридической праксиологией.

Повышение квалификации следователей необходимо осуществлять
систематически, непрерывно и должно состоять из: а/ самостоятельного
обучения по определённому плану, утверждённому его непосредственным
начальником; б/ обучения в системе постоянно действующего семинара в
районном /городском/ звене данного органа, в/ повышения квалификации в
областных учебных пунктах; и наконец, г/повышения квалификации в учебных
заведениях конкретного ведомства, или в межведомственых учебных центрах.

Учебные и учебно-тематические планы, а также составленные в соответствие
с ними учебные программы для всех форм коллективного обучения, должны
быть оптимально согласованы, исключать неоправданное дублирование
одноимённых или смежных тем и, в конечном счёте, обеспечивать
наращивание необходимых знаний у следователей. Поскольку речь идёт о
подготовке специалистов – практиков, то повышение их профессионального
уровня должно базироваться не только на освоении теоретических знаний,
но и обязательной выработкой у них умений и навыков, присущих
специалисту высшей квалификации. Для достиженя таких целей существенное
значение имеет стажирование молодых специалистов у опытных
профессионалов; своевременное распространение передового опыта; научно
обоснованный анализ следственных, прокурорских и судебных ошибок и тех
негативных последствий, которые они повлекли для следствия и
следователя, других, участвующих в деле лиц, для процесса борьбы с
преступностью в целом.

Особое внимание должно уделяться сохранению функциональных возможностей
следственного аппарата прокуратуры. То обстоятельство, что, в
соответствии с п.9 раздела XV Конституции Украины, прокуратура будет
исполнять функцию предварительного следствия только до введения в
действие законов, регламентирующих деятельность специальных органов по
контролю за соблюдением законов до формирования системы досудебного
следствия, подготовка и повышение квалификации следователей прокуратуры
не должна прекращаться.

Во-первых, такая система может воплощаться в юридическую практику
достаточно долгое время.

Во-вторых, прокуратура и в дальнейшем будет осуществлять функцию надзора
за законностью дознания и предварительного следствия, осуществляемого
соответствующими аппаратами других ведомств.

И, наконец, в-третьих, на протяжении времени, отведённого Конституцией
для создания в Украине системы досудебного следствия, необходимо вести
последовательную борьбу за возвращение прокуратуре функции
предварительного следствия, без которой возложенный на неё надзор за
исполнением органами предварительного следствия и дознания будет
неэффективным, так как это происходит в настоящее время с надзором за
законностью оперативно-розыскной деятельности. Надо, наконец, уяснить,
что для обеспечения эффективного прокурорского надзора в любой сфере
жизнедеятельности общества, прокурорам всех уровней нужно всесторонне и
глубоко владеть как объектом, так и предметом соответствующего вида
поднадзорной им деятельности.

Представляется, что перестройка следственного аппарата в рассмотренных
здесь направлениях обеспечит устранение имеющихся в уголовном процессе
недостатков, повысит эффективность борьбы с преступностью, защиту прав и
законных интересов граждан, общества в целом.

§2. Основные направления реорганизации координационного комитета по
борьбе с коррупцией и организованной преступностью при президенте
украины

Координационный комитет по борьбе с коррупцией и организованной
преступностью выполняет важную роль в координации усилий всех
правоохранительных органов по борьбе с преступностью, но при этом её
эффективность явно недостаточна, в связи с чем в Распоряжении Президента
Украины “О неудовлетворительном состоянии выполнения мероприятий по
борьбе с преступностью” №98/97-рп от 25 февраля 1997 года предписано
“Председателю Координационного комитета критически рассмотреть
результаты деятельности Комитета в 1996 году и осуществить меры по
повышению его роли в объединении усилий в согласовании действий
государственных органов в укреплении правопорядка и законности” усилении
противодействия организованной преступности и коррупции. Одновременно
Президент Украины потребовал организовать изучение деятельности местных
координационных комитетов, эффективности их воздействия на криминогенную
ситуацию в регионах, а также целесообразность их реформирования и
дальнейшего функционирования. Аналогичные задачи поставил перед собой
Координационный комитет по борьбе с коррупцией и организованной
преступностью при Президенте Украины в своем решении №4/97-рк “О ходе
выполнения Распоряжения Президента Украины” от 25 февраля 1997 г.
№98/97, “О неудовлетворительном состоянии выполнения мер по борьбе с
преступ-ностью” от 24 апреля 1997 г. Более того, пункт 13 данного
решения возложил на Председателя Координационного комитета до 1 июня
1997 г. представить Президенту Украины “конкретные предложения
относительно реформирования Координационного комитета и координационных
комитетов на местах”.

Специальное изучение данного вопроса подтвердило правильность
поставленной Президентом Украины задачи, в связи с чем обсуждение
направлений успешного её решения оправданно и в данном исследовании.

Координация действий правоохранительных органов, участвующих в борьбе с
преступностью, является необходимым условием эффективного
противодействия и сдерживания преступности. Обусловлено это тем, что
борьба с преступностью в широком значении данного понятия предполагает
не только выявление, пресечение, раскрытие и расследование конкретных
преступлений, привлечение виновных лиц к установленной законом
ответственности, но и принятие различных по своему характеру мер,
направленных на устранение, ослабление или нейтрализацию факторов,
детерминирующих преступность как в целом, так и отдельные её виды. В
борьбе с преступностью в той или иной форме участвуют органы и
организации, которые относятся к различным ведомствам, не подчинённым
друг другу. Вследствие этого на практике деятельность данных органов по
борьбе с преступностью носит несогласованный характер, что существенно
снижает её эффективность. Всё изложенное свидетельствует о том, что в
системе противодействия преступности должен быть интегративный орган,
который был бы способен объединить усилия всех участников борьбы с
преступностью, независимо от их ведомственной принадлежности. Таким
органом мог бы стать Государственный координационный комитет по борьбе с
преступностью при Президенте Украины. Речь идёт о преобразовании
общественной организации именно в государственный орган, обладающий
присущими такому органу властными полномочиями и достаточной для
успешного решения соответствующих задач компетенцией. При этом, и в
повседневной деятельности, и в самом названии данного органа речь должна
идти о Государственном координационном комитете по борьбе с
преступностью, а не о борьбе с коррупцией, поскольку уголовный закон
указанное явление не относит к числу преступлений, что, естественно, не
исключает необходимость борьбы с коррупцией в качестве условий,
способствующих совершению конкретных преступлений. Если же будет
признано целесообразным координировать борьбу правоохранительных и
других органов не только с преступностью, но и с
административно-правовыми нарушениями, к которым относится коррупция
(что вполне рационально, поскольку между рассматриваемыми явлениями
имеется не только взаимосвязь, но и взаимозависимость), то и в названии
упомянутого Положения должны быть сделаны соответствующие указания.

Поскольку законность создания при Президенте Украины новых
правоохранительных органов нередко оспаривается в Преамбуле Положения о
Государственном координационном комитете, следует указать, что названный
орган учреждается в соответствии с конституционным правом Президента
Украины (п. 28 ст. 106 Конституции Украины) создавать в пределах
средств, предусмотренных в государственном бюджете страны,
консультативные, совещательные и другие вспомогательные органы и службы.

В основе деятельности Координационного комитета должны лежать принципы и
правила, выработанные теорией и практикой организации борьбы с
преступностью, в соответствии с которыми в отношениях координации
находятся органы и организации, относящиеся к различным ведомствам и,
вследствие этого, не подчинённые друг другу. Это положение важно
подчеркнуть, поскольку отношения координации предполагают равенство
участников рассматриваемых взаимоотношений, которое не должно приводить
к смешению компетенции различных по своей ведомственной принадлежности
органов, подмене, а, тем более, подчинению одного органа другому или их
совокупности.

В Положении о Координационном комитете следует отметить, что
деятельность данного органа по выполнению возложенной на него функции
координации не освобождает Прокуратуру при осуществлении надзора за
органами, ведущими борьбу с преступностью, от обязанности принимать меры
по согласованию их действий по борьбе с преступностью. Полагаем, что
разграничение компетенции между Координационным комитетом и прокуратурой
проходит по двум линиям. Прокуратура принимает меры по согласованию
усилий лишь органов, для которых борьба с преступностью является либо
основной функцией, либо одной из основных. К числу таковых относятся
органы внутренних дел, Службы безопасности, Национального бюро
расследований и прокуратуры. Что касается Координационного комитета, то
его деятельность должна охватывать все органы и организации, которые в
той или иной форме участвуют в борьбе с преступностью.

Вторым отличительным моментом является то, что координационная
деятельность Комитета должна быть направлена на решение задач
стратегического назначения, а координационная деятельность прокуратуры –
на решение задач оперативного характера. Как правило, это чаще всего
реализуется при расследовании конкретных уголовных дел. Из сказанного
следует, что в орбиту координационной деятельности прокуратуры
включаются все органы дознания, в том числе и те, на которые возложено
осуществление оперативно-розыскной деятельности.

С целью повышения роли Координационного комитета представляется
целесообразным расширение стоящих перед ним задач, возложив на него
обязанность организовывать разработку планов и Государственных программ
по борьбе с преступностью, а также осуществление контроля за их
реализацией. Опыт реализации Государственной программы борьбы с
преступностью, утверждённой Верховным Советом Украины 25 июля 1993 г.,
свидетельствует, что отсутствие контроля за её выполнением явилось одной
из причин невыполнения многих мероприятий по борьбе с преступностью,
укрепления режима законности в стране.

В связи с тем, что Координационный комитет не может стоять над другими
органами, участвующими в борьбе с преступностью, следует, на наш взгляд,
определить такой порядок принятия решений, который бы исключил
возможность подчинения Комитету правоохранительных и иных органов,
функции и полномочия которых определены действующими законами. Поэтому
решения Комитета, непосредственно касающиеся их деятельности в сфере
борьбы с преступностью, должны приниматься с согласия всех субъектов
координационной деятельности. При таком подходе устранялись бы
какие-либо обстоятельства, дестабилизирующие процесс исполнения принятых
Комитетом решений.

Поскольку координация не должна приводить к смешению компетенции
субъектов координационной деятельности, целесообразно отметить в
Положении, что совместные мероприятия правоохранительных органов
реализуются этими органами в пределах своей компетенции и присущими им
методами.

В указанном Положении необходимо регламентировать его взаимоотношения и
с Верховным Судом. При решении данного вопроса следует, на наш взгляд,
исходить из того, что суды не являются ординарными субъектами борьбы с
преступностью. Однако нельзя согласиться и с тем, что суды вообще не
участвуют в борьбе с преступностью. Во-первых, рассмотрение судом
уголовного дела, назначение виновному лицу наказания есть специфическая
форма борьбы с преступностью. Во-вторых, никем не оспаривается то, что
суды принимают участие в предупреждении преступности, что делается ими
на практике как в рамках уголовного процесса (выполнение требований ст.
ст. 23, 232 УПК Украины), так и за его пределами (участие судей в
правовом воспитании граждан, контроль за поведением лиц, осуждённых к
лишению свободы условно и т.д.). Всё это свидетельствует о том, что
стремление отдельных учёных и политиков дистанцировать суды от органов,
ведущих борьбу с преступностью, является несостоятельным в теоретическом
плане и вредным в практическом отношении. В связи с изложенным считаем,
что в Положении о Совете Координационного комитета следует записать, что
на заседания Совета для обсуждения наиболее важных вопросов борьбы с
преступностью может приглашаться Председатель Верховного Суда или его
заместитель. Изложенное означает, что Председатель Верховного Суда
является членом Совета Государственного Координационного комитета с
особым правовым статусом.

Поскольку речь идёт о Государственном комитете, пусть и координационном,
но всё же по борьбе с преступностью, то, естественно, что население
любого из регионов может обращаться в свой Региональный или иной комитет
с заявлениями, сообщениями, иной информацией об известных им
преступлениях. В этой связи следует продумать правовой и технологический
механизм приёма, регистрации, проверки и разрешения поступивших
заявлений и сообщений о преступлениях.

Налаживание правового механизма работы сотрудников региональных
комитетов с указанными информационными источниками о преступлениях
предполагает, прежде всего, наделение их соответствующими полномочиями,
что требует внесения названных лиц в перечень тех, кто, согласно УПК
Украины, может осуществлять приём, регистрацию, проверку и разрешение
заявлений, сообщений о преступлениях. Если этот вопрос не решить
удовлетворительно на должном (исходном) этапе формирования
Государственного Координационного комитета, то всё равно в процессе его
повседневного функционирования данные вопросы нужно будет решать, ибо их
возникновение не зависит от нашего желания, а связано с усмотрением того
или иного физического или юридического лица, принявшего решение сообщить
об известном ему преступлении именно в Координационный комитет, а не в
иной правоохранительный орган.

С практической точки зрения работа с заявлениями и сообщениями о
преступлениях предполагает наличие в аппаратах всех региональных, равно
как и в Государственном Координационном комитете, соответствующих
учётно-регистрационных документов, где названная информация должна
приниматься, регистрироваться и определённым образом разрешаться (пусть
даже путём направления их в соответствующие правоохранительные органы).
Но поскольку это тоже один из видов возможных решений, то его принятие
должно быть также регламентировано. Иначе говоря, речь опять-таки идёт о
необходимости соблюдения учётно-регистрационной дисциплины, а, значит, и
о целесообразности её правовой и технологической регламентации. Коль
скоро приёмом, регистрацией, проверкой и разрешением заявлений и
сообщений о преступлениях занимаются все органы дознания,
предварительного следствия, прокуратуры и суда, и эта их деятельность
должна быть определённым образом не только координирована, но и
унифицирована, представляется целесообразным принятие Единой (для всех
названных органов) инструкции о порядке приёма, регистрации, проверки и
разрешения заявлений и сообщений, иной информации о преступлениях. Такая
Единая инструкция могла бы быть разработана Межведомственным научным
центром при Государственном Координационном комитете по борьбе с
преступностью.

Особо и, к тому же, по-новому, следует регламентировать вопрос о
финансовом и материально-техническом обеспечении борьбы с преступностью.
В настоящее время наше государство несёт самостоятельно все расходы по
борьбе с преступностью. Между тем, оно одинаково, независимо от форм
собственности, защищает все учреждения, предприятия и организации, равно
как и отдельных граждан, от преступных посягательств. С целью повышения
эффективности такой защиты и привлечения последних к указанной борьбе,
следует возложить на все учреждения, предприятия и организации,
независимо от форм собственности, бремя финансирования процесса борьбы с
преступностью, его материально-техническое обеспечение. Эта работа
должна организовываться и координироваться на местах Региональными
координационными комитетами, а по вертикали – Государственным
Координационным комитетом по борьбе с преступностью.

Реальная потребность каждого человека и общества в целом в защите от
преступных посягательств обусловливает их непримиримость с данным
антисоциальным явлением, что само по себе формирует важную социальную
основу для привлечения населения к борьбе с преступностью. Настало время
возродить общественные формирования по борьбе с преступностью во всех
регионах страны, координация деятельности которых также должна
осуще-ствляться Региональными координационными комитетами,
финансирование деятельности таких общественных формирований может
осуществляться не только за счёт средств местного бюджета, но также и
отчислений коммерческих структур, функционирующих в данном регионе.

Эффективность борьбы с преступностью, как и рационализация процесса
управления этой работой, во многом зависит от информационного их
обеспечения. Не случайно в проекте о Государственном Координационном
комитете предусматривается в качестве особого структурного подразделения
отдел информационно-технического обеспечения. И это верно, однако явно
недостаточно. Речь должна идти о поступлении всеобъемлющей информации в
Государственный Координационный комитет от всех правоохранительных
органов и других относимых к этой деятельности учреждений, предприятий и
организаций о состоянии преступности и нарушениях законности. А это
можно обеспечить лишь путём создания в структуре Государственного
Координационного комитета по борьбе с преступностью особого
статистического управления концентрации, обобщения и научного анализа
данных о состоянии и динамике преступности, а также режима законности во
всех регионах страны. Эти данные должны представляться в статистическое
управление Государственного Координационного комитета по борьбе с
преступностью центральными аппаратами всех девяти существующих в стране
правоохранительных органов, всеми Региональными координационными
комитетами и, наконец, соответствующими учреждениями, предприятиями и
организациями, на которые такая обязанность будет возложена. Это
позволит своевременно представлять Президенту и Парламенту страны
необходимые, обобщенные и, к тому же, достоверные данные, на основе
которых только и возможно рациональное планирование, прогнозирование и
управление процессом борьбы с преступностью В связи с изложенным,
считаем целесообразным обсудить вопрос о возможности создания в
структуре Государственного Координационного комитета единого для всех
органов “Центра уголовной статистики”. Став единственным в стране
центром накопления и переработки всей информации о преступности,
Государственный Координационный комитет должен издавать “Ежегодный
бюллетень о состоянии преступности и режиме законности в Украине”, а
также Сборники нормативных актов, обзоров и анализов по различным
направлениям борьбы с преступностью Понятно, что к этой деятельности
должны привлекаться специалисты всех правоохранительных органов.

Для реализации принципиального и объективного подхода к борьбе с
преступностью существенное значение будет иметь правовое положение
Председателя регионального комитета по борьбе с преступностью и, в
частности, его независимость как в отношениях с руководителями
правоохранительных органов, так и с представителями администрации
Президента на местах В этой связи в Положении о Государственном
Координационном комитете по борьбе с преступностью должно быть указано,
что председатель Регионального координационного комитета подчиняется
только по вертикали, т. е. Председателю Государственного
Координационного комитета, и не находится в прямом служебном подчинении
представителю администрации Президента в соответствующем регионе Свою
деятельность по борьбе с преступностью названные должностные лица должны
также координировать на общих основаниях и в пределах своей компетенции.

Наконец, следует обратить внимание на то, что создание нового
государственного органа потребует не только особого подбора кадров, но
также их подготовку и повышение профессиональной квалификации В этой
связи возникает потребность в создании Центра подготовки и повышения
квалификации кадров Государственного Координационного комитета по борьбе
с преступностью, состоящего из двух относительно самостоятельных, но,
естественно, взаимосвязанных как организационно, так и
учебно-методически, факультетов подготовки кадров и повышения их
квалификации. Положительное решение данного вопроса потребует разработки
учебных, учебно-методических планов и программ обучения кадров на обоих
названных факультетах Большую помощь в этом аспекте могут оказать
возможности Межведомственного научного центра, а также Единого центра
уголовной статистики Государственного Координационного комитета по
борьбе с преступностью.

§3. О кодификации законодательства, регламентирующего до следственный
уголовный процесс

Уголовный процесс, предшествующий предварительному расследованию, в
котором осуществляется прием, регистрация, исследование заявлений и
сообщений, иной информации о совершённом или подготавливаемом
преступлении, а также принимаются решения о возбуждении (заведении)
уголовного дела, отказе в этом или о направлении полученных источников
информации по принадлежности (подследственности или подсудности),
именуется доследственным уголовном процессом.

Традиционно в уголовно-процессуальной литературе названный процесс
сводится к принятию решения о возбуждении уголовного дела и таким же
образом именуется Следует однако заметить, что такой подход не отражает
ни природу рассматриваемого процесса, ни характер и содержание различных
видов принимаемых здесь решений Именно поэтому в интересах практики
возникает необходимость правовой регламентации всего содержания
доследственного уголовного пропесса в новом уголовно-процессуальном
законодательстве.

Доследственный уголовный процесс занимает особое место в общей
процессуальной системе С него он начинается и без него названная система
не может выполнить свое функциональное назначение Именно доследственный
уголовный процесс создает для всех структурных элементов, образующих
общую процессуальную систему, достаточные фактические и правовые
основания для их дальнейшего функционирования В структуре УПК такое
положение доследственного уголовного процесса должно быть выделено в
общей правовой регламентации в виде самостоятельного раздела под
названием “Доследственный уголовный процесс”.

Поскольку структуру доследственного уголовного процесса образуют приём,
регистрация, исследование полученной информации о преступлении и
принятие на её основе предусмотренных законом решений, то в указанном
разделе необходимо выделить соответствующие главы, в которых должны быть
обстоятельно регламентированы все виды осуществляемой здесь
деятельности, которые в своём единстве и образуют содержание названных
структурных разделов доследственного уголовного процесса. Отсутствие в
настоящее время указанной правовой регламентации в УПК побудило
соответствующие органы, принимающие участие в борьбе с преступностью, к
ведомственной правовой регламентации различных аспектов обсуждаемых
здесь проблем. Однако такая регламентация является узко ведомственной и
не распространяет своё действие на все органы дознания, предварительного
следствия и нередко противоречит действующему законодательству, что не
способствует повышению качества и результативности борьбы с
преступностью.

Эффективность борьбы с преступностью во многом определяется ролью
человеческого фактора в указанной борьбе. Учитывая это обстоятельство в
новом УПК следует обстоятельно и, к тому же, раздельно регламентировать
деятельность основных и дополнительных субъектов, без которых, с одной
стороны, данный процесс не может возникнуть (это заявители или
инициаторы процесса), а с другой, невозможно решение вопроса о наличии
или отсутствии признаков преступления, а значит и принятие
соответствующих процессуальных решений. (К ним относятся следователь,
орган дознания, прокурор, единолично действующий судья и коллегиально
рассматривающий дело суд).

К дополнительным субъектам доследственного уголовного процесса относятся
те физические и юридические лица, чья информация имеет непосредственное
отношение к названному процессу и позволяет принять правильные как
промежуточные так и итоговые решения. Их деятельность должна быть также
обстоятельно регламентирована в соответствующих нормах нового УПК.

Достижение истины в доследственном уголовном процессе осуществляется на
основе определённой системы доследственных процессуальных действий. К
ним мы относим: доследственный опрос граждан, (отражаемый в
соответствующем протоколе); отобрание собственноручных объяснений
граждан с последующей фиксацией их в одноимённых процессуальных актах:
доследственный осмотр предметов, документов, помещений, территории и
других значимых для установления истины объектов; истребование относимых
к данному производству материалов; контрольные закупки, измерения и
проч.; поручение должностным лицам учреждений, предприятий и организаций
производства в подчинённых им подразделениях проверок, ревизий или
ведомственных экспертиз; изготовление оттисков и слепков; доследственное
исследование относимых к данному производству объектов лицами,
обладающими специальными познаниями; принятие явки с повинной; принятие
доказательственной информации, представляемой учреждениями,
предприятиями, организациями должностными лицами и гражданами;
производство доследственной кино-фото съёмки; изготовление
доследственных графических изображений (схем, графиков, разрезов,
чертежей и др.); опечатывание помещений; производство видео и
магнитофонных записей; досмотр транспортных средств, багажа и личных
вещей правонарушителя. Исчерпывающий перечень таких действий, как и
процессуальный порядок производства каждого из них должен быть
обстоятельно регламентирован в определённой совокупности взаимосвязанных
норм. При этом в законе должно быть определено их место в общей системе
познавательных действий (т.е. соотношение доследственных со
следственными и судебными действиями), а также вполне определённо
указаны те последствия, которые могут наступить в случае нарушения
процессуального порядка их производства.

Содержание всех видов деятельности отражается в соответствующей системе
процессуальных актов. Среди них особое место занимают, с одной стороны,
протоколы доследственных процессуальных действий, констатирующих факт,
содержание и результаты их производства, а с другой стороны,
совокупность процессуальных решений, определяющих как ход, так и исход
данного процесса. В новом УПК все виды процессуальных актов
доследственного уголовного процесса должны быть обстоятельно
регламентированы, нормативно определена специфика их взаимосвязи с
системой следственных и судебных актов, а также указаны процессуальные
последствия нарушения порядка их составления или вынесения.

Для обеспечения оптимального режима функционирования доследственного
уголовного процесса важным представляется правильное решение вопроса о
соотношении правового регулирования деятельности органов, ведущих борьбу
с преступностью в доследственном уголовном процессе в УПК и в
ведомственных нормативных актах. При этом, учитывая единство целей и
задач названных органов в доследственном уголовном процессе, а также
однородность функций и содержания их процессуальной деятельности
названная ведомственная регламентация должна быть единой, а значит и
совместной, т.е. осуществлена в общем нормативном акте, подписанном
всеми руководителями органов, принимающих участие в решении задач
доследственного уголовного процесса. Если за разработку такого
нормативного акта возьмётся Государственный координационный комитет по
борьбе с преступностью, то участие в этой работе специалистов всех
заинтересованных ведомств следует признать целесообразным.

В связи с обсуждением проекта нового Уголовно-процессуального Кодекса
Украины представляется весьма полезным привести рекомендации о правовой
регламентации деятельности органов дознания, предварительного
(досудебного) следствия, прокуратуры и суда, связанных с приёмом,
регистрацией, проверкой и разрешением заявлений и сообщений о
преступлениях, разработанных под моим научным руководством адъюнктом
Университета внутренних дел МВД Украины Л.Н. Лобойко. Последние можно
изложить следующим образом:

РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ. Доследственный уголовный процесс.

ГЛАВА 1. Общие положения

Статья 155. Обязанность начать доследственный уголовный процесс.

Орган дознания, дознаватель, следователь, прокурор и суд обязаны в
пределах своей компетенции начать доследственный уголовный процесс во
всех случаях, когда для этого есть предусмотренные законом поводы и
основания.

Статья 156. Сроки доследственного уголовного процесса. Доследственный
уголовный процесс должен быть окончен в течение 15 дней. В этот срок
включается время с момента принятия заявления, сообщения или иной
информации о преступлении до вынесения постановления о заведении
уголовного дела, об отказе в заведении дела либо о направлении заявления
(сообщения или иной информации) по принадлежности. При невозможности
принятия в этот срок одного из указанных решений он может быть продлен
районным, городским прокурором, военным прокурором армии, флотилии,
соединения, гарнизона и приравненным к ним прокурором до 30 дней.
Дальнейшее продление срока доследственного уголовного процесса не
допускается.

Статья 157. Права и обязанности заявителя и лица, сообщившего о
преступлении.

1. В доследственном уголовном процессе заявитель и лицо, сообщившее о
преступлении, имеют право: 1) ходатайствовать о дополнении материалов
производства по заявлению или сообщению либо о производстве
доследственных процессуальных действий, 2) получать копию постановления
об отказе в заведении уголовного дела, 3) представлять лицу, ведущему
производство, дополнительные источники доказательственной информации;

4) знакомиться с материалами оконченного производства об отказе в
заведении уголовного дела; 5) приносить жалобы на решения и действия
должностных лиц органов, осуществлявших доследственное производство.

II. Указанные права разъясняются заявителю и лицу, сообщившему о
преступлении, должностными лицами органов дознания, следователем,
прокурором, судьёй при приёме заявления или сообщения о преступлении.
Одновременно этим лицам разъясняется их обязанность делать заявления,
соответствующие действительности; являться по вызову органа, ведущего
процесс; не разглашать данные доследственного уголовного процесса.

Статья 158. Очевидец преступления и лицо, обладающее информацией о
преступлении.

1. Для опроса могут быть вызваны любые лица, в отношении которых имеются
данные о том, что они были очевидцами преступ-ления или обладают
информацией, необходимой для разрешения заявления или сообщения о
преступлении.

2. Указанные лица несут обязанности, предусмотренные ст.157, а также
ответственность, установленную для свидетеля в ст. настоящего Кодекса.

Статья 159. Лицо, заподозренное в совершении преступления.

1. Заподозренным в доследственном уголовном процессе признается лицо,
доставленное в орган дознания, к следователю, прокурору или в суд по
подозрению в совершении преступления.

2. Заподозренный имеет право: отказаться от дачи объяснений,
представлять доказательства; ходатайствовать о производстве
дополнительных доследственных процессуальных действий; возражать против
оснований отказа в заведении уголовного дела, а при отказе в заведении
дела требовать продолжения производства в обычном порядке; знакомиться с
материалами доследственного производства при отказе в заведении
уголовного дела; обжаловать действия и решения должностных лиц, ведущих
производство.

3. О разъяснении прав заподозренному в протоколе доставления делается
соответствующая отметка.

Статья 160. Лицо, пострадавшее от преступления.

1. Пострадавшим в доследственном уголовном процессе признаётся лицо,
понесшее в результате деяния, о котором поступило заявление или
сообщение, моральный, физический или имущественный ущерб.

2. О признании гражданина пострадавшим прокурор, начальник органа
дознания, дознаватель, следователь, начальник следственного
подразделения, судья выносят постановления, а суд -определение.

3. Гражданин, признанный пострадавшим, вправе: представлять
доказательства; ходатайствовать о производстве доследственных
процессуальных действий; получать уведомление о результатах
доследственного уголовного процесса; знакомиться с материалами
оконченного доследственного производства при отказе в возбуждении
уголовного дела; приносить жалобы на действия и решения органов и
должностных лиц, ведущих производство. Одновременно лицу, пострадавшему
от преступления, разъясняется его обязанность являться по вызову органа,
ведущего процесс, и представлять при опросе сведения, соответствующие
действительности; не разглашать данные доследственного уголовного
процесса.

4. О разъяснении прав указывается в постановлении о признании
пострадавшим.

Статья 161. Представители заподозренного и пострадавшего.

1. Представителями заподозренного и пострадавшего могут быть близкие
родственники, законные представители или иные лица, допускаемые к
участию в доследственном уголовном процессе в связи с заключённым между
ними договором или соглашением.

2. Указанные в этой статье представители пользуются правами лиц,
интересы которых они представляют.

Статья 162. Привлечение переводчика при производстве доследственных
познавательных действий.

В случаях, предусмотренных ст. настоящего Кодекса для участия в
производстве доследственных познавательных действий может быть приглашён
переводчик. При этом он несёт обязанности, предусмотренные ст. этого
Кодекса.

Статья 163. Участие специалиста при производстве доследственных
познавательных действий.

1. В необходимых случаях для участия в производстве доследственных
познавательных действий может быть привлечён специалист, который не
заинтересован в результатах доследственного уголовного процесса.

2. Участие специалиста в доследственных познавательных действиях
производится по правилам ст. настоящего Кодекса.

Статья 164. Лица, производящие специальные исследования.

Лица, назначенные для производства специального исследования, ревизии,
инвентаризации, ведомственной проверки или ведомственной экспертизы
обладают правами и обязанностями эксперта, перечисленными в ст.
настоящего Кодекса.

Статья 165. Надзор прокурора за законностью деятельно-сти в
доследственном уголовном процессе.

I. Надзор за исполнением требований закона о приёме, регистрации,
проверке и разрешении заявлений, сообщений, иной информации о
совершённых или подготавливаемых преступлениях осуществляется
прокурором.

II. Прокурор вправе;

1) проверять не менее одного раза в месяц исполнение органами дознания и
предварительного следствия требований закона о приёме, регистрации,
проверке и разрешении заявлений и сообщений о преступлении;

2) требовать от органов дознания и предварительного следствия
представления для проверки материалов доследственного производства;

3) отменить постановление начальника органа дознания, дознавателя,
следователя, начальника следственного подразделения о заведении
уголовного дела или об отказе в его заведении. В случае неполноты
исследования обстоятельств совершённого преступления, отражённых в
материалах об отказе в возбуждении уголовного дела, прокурор отменяет
принятое органами дознания или следователем решение и направляет
материалы производства на дополнительную проверку, устанавливая срок,
необходимый для этого;

4) прекратить уголовное дело, если оно заведено без законных оснований;

5) отменить постановление начальника органа дознания, доз-навателя,
следователя, начальника следственного подразделения об отказе в
заведении уголовного дела и завести дело;

6) внести в вышестоящий суд представление на постановление судьи или
определение суда о заведении уголовного дела в порядке, установленном
настоящим Кодексом.

III. Начальник органа дознания, дознаватель, следователь, начальник
следственного подразделения обязаны не позднее суток направить прокурору
копию постановления о заведении уголовного дела или об отказе в
заведении дела.

Статья 166. Принятие мер по устранению причин и условий,
способствовавших совершению преступления, на которое указано в заявлении
или сообщении.

При установлении в доследственном уголовном процессе при-чин и условий,
способствовавших совершению преступления, орган дознания, следователь и
прокурор реагируют на них в порядке, предусмотренном ст. настоящего
Кодекса.

ГЛАВА 2. ПРИЁМ И РЕГИСТРАЦИЯ ЗАЯВЛЕНИЙ, СООБЩЕНИЙ И ИНОЙ ИНФОРМАЦИИ О
ПРЕСТУПЛЕНИЯХ.

Статья 167. Обязательность принятия заявлений, сообщений и иной
информации о преступлениях.

1. Прокурор, следователь, начальник следственного подразделения, орган
дoзнaния, дознаватель, суд (судья) обязаны принимать

заявления и сообщения о совершённых или подготавливаемых преступлениях,
в том числе и по делам, не подлежащим их ведению, ^ независимо от
полноты изложенных в них сведений, политических взглядов и
национальности обратившегося с заявлением или сообщением, незнания
языка, на котором ведётся производство и иных обстоятельств.

2 Одновременно принимаются все возможные меры, чтобы предотвратить или
пресечь преступление и закрепить его следы.

Статья 168. Поводы и основания к началу доследственного уголовного
процесса.

I. Поводами к началу производства в доследственном уголовном процессе
являются:

1) заявления граждан о совершении преступления или о подготовке к нему;

2) явка с повинной;

3) сообщения учреждений, предприятий организаций и должностных лиц;

4) сообщения органов массовой информации;

5) непосредственное обнаружение органом дознания, дознавателем,
следователем, прокурором, судьёй или судом сведений о признаках
преступления.

II. Основанием к началу доследственного уголовного процесса является
наличие в одном из перечисленных поводов достоверных данных указывающих
на признаки преступления.

Статья 169. Заявления граждан о преступлениях.

1. Заявления граждан о совершённых или подготавливаемых преступлениях
могут быть устными или письменными.

2. Устные заявления заносятся в протокол, который подписывается
заявителем и должностным лицом, принявшим заявление. В протоколе
указываются сведения о заявителе, месте его проживания, а также о его
личных документах. Если заявитель не может предъявить документы, то
должны быть предприняты иные меры по проверке сведений о его личности.
Заявитель предупреждается об уголовной ответственности за заведомо
ложный донос, о чём делается отметка в протоколе. В протокол вносятся от
первого лица сообщения об обстоятельствах совершённого или
подготавливаемого преступления.

Статья 170. Явка с повинной.

1. Заявление о явке с повинной – это сообщение о преступлении,
совершённом или подготавливаемом заявителем.

2. Заявление о явке с повинной может быть письменным или устным.

3. Устное заявление уполномоченным лицом органа дознания, дознавателем,
следователем или прокурором вносится в протокол, в котором указываются
сведения о личности заявителя и от первого лица излагается содержание
его заявления. Протокол подписывают заявитель и должностное лицо,
составившее протокол.

4. Если устное заявление о явке с повинной сделано в ходе судебного
заседания, то сведения о личности заявителя и содержание его заявления
вносятся в протокол судебною заседания и подписываются заявителем.

Статья 171. Сообщения учреждений, предприятий, организаций и должностных
лиц.

Сообщения учреждений, предприятий, организаций и должностных лиц должны
быть сделаны в письменной форме. К сообщению могут прилагаться документы
и предметы, которые подтверждают обстоятельства совершённого
преступления.

Статья 172. Сообщения средств массовой информации.

1. Опубликованные в прессе, по радио, телевидению или в документальных
кинофильмах сообщения являются поводами к началу дослсдственного
уголовного процесса в том случае, если в них содержится достаточно
данных о наличии в деянии признаков преступления.

2. Руководители средств массовой информации, а также авторы сообщений
обязаны по требованию дознавателя, следователя, прокурора представить
документы и иные материалы, которые в них имеются и подтверждают
сделанное сообщение, за исключением случаев, когда конфиденциальность
этих материалов гарантируется законом.

3. Сообщения о преступлениях в средствах массовой информации подлежат
приёму прокурором, в районе деятельности которого располагается орган
печати, радиовещания или телевидения, обнародовавший сведения о
преступлении.

Статья 173. Непосредственное обнаружение признаков преступления.

1. Непосредственное обнаружение органом дознания, дозна

вателем, следователем, прокурором или судом сведений о признаках
преступления может служить поводом к началу доследственного уголовного
процесса в случае, если:

1) дознаватель, следователь, прокурор являлись очевидцами преступления
или выявили следы преступления непосредственно после его совершения;

2) орган дознания или дознаватель получил сведения о преступлении при
осуществлении своих функций или при производстве дознания по делу об
ином преступлении;

3) следователь получил сведения о преступлении при производстве
досудебного следствия по уголовному делу об иных преступлениях;

4) прокурор получил сведения о преступлении при производстве по
уголовному делу об ином преступлении;

5) суд получил сведения о преступлении при производстве по другому делу.

2. При непосредственном обнаружении признаков преступления должностное
лицо органа дознания, следователь, прокурор или судья составляют
письменное заключение, в котором излагают выявленные ими признаки.

Статья 174. Иная информация о преступлениях.

Информация о преступлении, полученная органом дознания, следователем,
прокурором или судьёй по телефону, телеграфу либо из иного источника, не
предусмотренного частью I статьи настоящего Кодекса, подлежит
обязательному приёму, регистрации и проверке в общем порядке. При
подтверждении данной информации поводом к заведению уголовного дела
будет являться непосредственное обнаружение признаков преступления (п. 5
части I статьи настоящего Кодекса). В случае не подтверждения
информации, материалы её проверки списываются в наряд общего
делопроизводства органа, принявшего эту информацию.

Статья 175, Регистрация заявлений, сообщений и иной информации о
преступлениях.

Информация о преступлениях, принятая органом дознания, сле-дователем,
прокурором, судом или судьёй подлежит немедленной регистрации в
соответствующем органе.

Статья !76. Анонимная информация о преступлениях.

1. Неподписанное или подписанное подделанной подписью

либо написанное от имени вымышленного лица заявление, письмо или иное
сообщение о преступлении не может служить поводом к началу
доследственного уголовного процесса.

2. Анонимные заявления и сообщения, содержащие сведения о совершённом
или подготавливаемом преступлении, подлежат приёму органом, в который
они поступили. Указанные заявления и сообщения передаются б
соответствующие оперативные подразделения МВД и СБУ Украины для
использования в оперативной работе, а также в предупреждении и
пресечении преступлений

ГЛАВА 3. ПРОВЕРКА ЗАЯВЛЕНИЙ,СООБЩЕНИЙ И ИНОЙ ИНФОРМАЦИИ О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ.

Статья 177. Порядок производства проверки заявлений, сообщений и иной
информации о преступлениях.

Проверка заявлений, сообщений и иной информации о преступлениях
осуществляется органом дознания, следователем, прокурором или судьёй
путём производства доследственных познавательных действий, перечень
которых регламентирован в статьях настоящего Кодекса.

Статья 178. Доследственный опрос.

1. С целью установления очевидцев преступления или лиц, которые могут
располагать информацией, следователь, прокурор, судья вправе производить
опрос граждан. Опрашиваемое лицо не предупреждается об уголовной
ответственности за отказ от дачи сведений и предоставлении заведомо
ложных сведений о совершённом или подготовляемом преступлении.