Збiрник наукових праць Харкiвського Центру вивчення органiзованої злочинностi. Випуск перший (2000) (книга)

Збiрник наукових праць Харкiвського Центру вивчення органiзованої
злочинностi. Випуск перший (2000)

РОЗДІЛ І. КРИМІНАЛЬНО-ПРАВОВІ

АСПЕКТИ БОРОТЬБИ З ОРГАНІЗОВАНОЮ

ЗЛОЧИННІСТЮ

ПОНЯТИЕ ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОЙ ГРУППЫ И ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

Данная работа представляет собой фрагмент (параграф) главы учебника
“Уголовное право Украины: Общая часть -“Соучастие в преступлении”, где
освещается вопрос о понятии организованной группы и преступной
организации как определенных формах соучастия, так как последнее во
многом определяет нормативную базу для уголовно-правовой борьбы с
организованной преступностью. Вопросы эти имеют важное значение для
формирования у студентов как будущих практиков четких представлений об
уголовном законодательстве о соучастии, практике его применения,
теоретическом осмыслении различных концепций, положениях проекта УК
Украины, принятого в первом чтении Верховной Радой Украины.

1. Вводные замечания. Соучастие является одним из важнейших институтов
уголовного права. Его роль в значительной мере возрастает в наше время,
когда растет организованная преступность, и ее уровень, как и всей
остальной преступности, остается угрожающим для общества. Более одной
трети всех преступлений совершается организованными группами, а наиболее
тяжкие преступления – преступными организациями. Правоохранительные
органы Украины в период 1995-1998 годов сумели обезвредить 4250
криминальных группировок. Последние все больше вторгаются в коммерческую
деятельность. Так, в Украине

более 200 таких группировок контролируют 12 тыс. коммерческих
предприятий. Совершение ими тяжких преступлений в значительной мере
затрудняет своевременное раскрытие преступлений и изобличение их
участников. Например, из 559 заказных убийств, совершенных в 1995-1998
годах, раскрыто лишь 131, а ведь большая их часть – это результат
преступной деятельности криминальных групп.

Значение института соучастия в этих условиях состоит в том, что он, в
той или иной мере отражая феномен организованной преступности, выступает
как правовая база и одновременно средство борьбы с ней.

Приступая к изучению таких понятий, как организованная группа и
преступная организация, необходимо прежде всего дать анализ действующих
норм УК, сюда относящихся. Отмечу, что УК не дает понятий этих
группировок, хотя и устанавливает в ряде статей Особенной части
ответственность за совершение ими отдельных преступлений.

2. УК Украины об организованной группе и преступной организации.
Проследим в этой связи развитие законодательства в этой сфере. УК 1960
г. в первой своей редакции указывал в Общей части (п. 2, ст. 41) на
организованную группу как обстоятельство, отягчающее ответственность при
назначении наказания, и на группу лиц, организовавшихся для занятия
контрабандой (ст. 70). Что касается преступной организации, то УК
устанавливал ответственность за бандитизм (ст. 69) и преступную
группировку в местах лишения свободы (ст. 69-1). В 1989 г., отвечая на
случаи распространившегося к тому времени вымогательства в различных его
формах, УК был дополнен ст. 86-2, а ст. 144 была дана в новой редакции,
где было предусмотрено совершение вымогательства организованной группой.
Учитывая рост организованной преступности в сфере незаконного оборота
наркотиков, а также в хозяйственной (рыночной) деятельности, УК в
середине 90-х годов начинает пополняться рядом статей, устанавливающих
ответственность за эти преступления (см. ст. 70-1, 229-1, 229-17, 229-19
– наркобизнес, и ст. 80, 148-8, 155-5, 155-7, 155-8, 198-2 –
преступления в сфере хозяйствования), указав

на их совершение организованной группой. В 1996 г. этот квалифицирующий
признак был введен в ст. 93 УК (умышленное убийство при отягчающих
обстоятельствах). Таким образом, в настоящее время совершение
преступления организованной группой предусмотрено в 15-ти статьях
Особенной части УК. Но само понятие организованной группы в Общей части
законодатель не сформулировал. Аналогично поступил УК и в отношении
преступной организации, установив дополнительно лишь ответственность в
ст. 187-6 за создание незаконных военизированных формирований или групп.

Следует отметить, что диапазон возможностей квалификации действий
организованных групп и преступных организаций значительно шире, чем
прямое обозначение их в статьях УК. Законодатель очень часто
предусматривает ответственность за совершение отдельных преступлений по
предварительному сговору группой лиц. В действующем УК таких статей 39,
т. е. в 39 составах совершение преступления по предварительному сговору
группой лиц является квалифицирующим признаком. Например, ч. 2 ст. 140
устанавливает ответственность за кражу, совершенную по предварительному
сговору группой лиц. Для наличия этого признака достаточно установить,
что два или более лица предварительно, т. е. до начала кражи,
договорились о совместном совершении этого преступления. Представим
себе, что такая группа, действуя какое-то время, приобрела
организованный характер, детально готовится к кражам, устанавливает их
объекты, распределяет роли, разрабатывает план действий. Таким образом,
данная совместная деятельность указанных лиц уже представляет собой
организованную группу. Как же квалифицировать теперь их действия?
Оказывается, по признаку совершения кражи по предварительному сговору
группой лиц. Если кража по предварительному сговору группой лиц
подпадает под признаки ч. 2 ст. 140 УК, то и подавно (с тем большим
основанием) ею охватывается совершение этого преступления организованной
группой. Отсюда вытекает важный практический вывод: во всех 39 статьях
УК, где указан такой квалифицирующий признак, как совершение
преступления по предварительному его-

вору группой лиц, он имплицитно включает в себя и учинение преступления
организованной группой. Таким образом, более 50 статей действующего УК
предусматривают совершение преступления организованной группой и тем
самым формулируют достаточно широкую юридическую базу для борьбы с этой
формой организованной преступности.

3. Являются ли организованная группа и преступная организация формами
соучастия? Это важный и для теории, и для практики вопрос. Как же
организованная группа и преступная организация, предусмотренные в
статьях Особенной части УК формами соучастия, соотносятся со ст. 19 УК,
определяющей понятие соучастия и описывающей виды соучастников? В
литературе нередко отстаивают мнение, что указанные формы групповой
преступности соучастием не являются и ни в каком соотношении со ст. 19
УК не находятся. Так, М. Д. Шаргородский первым высказал эту идею,
утверждая, что случаи соисполнительства и групповой преступности не
имеют отношения к соучастию. По его мнению, статьи Общей и Особенной
частей УК, где говорится о преступных деяниях группы лиц, означают не
соучастие, а просто совершение при определенных условиях преступления
несколькими лицами1. Немного иначе, но по сути ту же мысль высказал
известный украинский правовед Ф. Г. Бурчак, считающий, что ст. 19 УК
распространяется только на случай соучастия с исполнением различных
ролей2. Эта позиция в какой-то мере воспроизводит доктрину соучастия в
германском праве, где так называемое собственно соучастие, включающее
подстрекательство и пособничество, рассматривается обособленно от
соисполнительства и организованной преступной деятельности. Но главное,
конечно, в том, что с этой точкой зрения нельзя согласиться, ибо она не
соответствует нормам действующего УК.

По своему существу степень соотношения понятия соучастия и других
положений ст. 19 УК со статьями Особенной части о совместной преступной
деятельности – это часть более широкою вопроса о соотношении норм обеих
частей УК. Очевидно, что нормы Общей части распространяют свое действие
на положения части Особенной. Так, если в ст. 8 и 9 УК даются
определения

умысла и неосторожности, то они обязательны для понимания субъективной
стороны всех составов преступлений. Положения ст. 10 и 12 УК о возрасте
и вменяемости обязательны для решения вопроса об ответственности за все
преступления. Общее понятие соучастия, данное в ч. 1 ст. 19 УК, должно
распространяться на все случаи совместной умышленной преступной
деятельности, предусмотренной в статьях Особенной части УК. Но это, так
сказать, общие соображения. Конкретизируем их путем сопоставления самого
определения соучастия и отдельных составов совместной преступной
деятельности. Закон в ч. 1 ст. 19 определяет соучастие как умышленное
совместное участие в совершении преступления двух или более лиц. Из
этого определения видно, что соучастие предполагает:

а) совершение преступления двумя или более лицами; б) это преступление
совершается совместно и в) умышленно.

Совместность означает, что преступление совершается общими усилиями всех
соучастников (хотя роль, функции каждого из них могут быть различными,
преступление при этом остается результатом их общей, совместной
деятельности), а достигнутый результат является единым и неделимым для
всех соучастников независимо от выполняемой ими роли. Совместность
предполагает наличие причинной связи между действием (бездействием)
каждого соучастника и тем преступлением, которое совершает исполнитель
(соисполнители).

При соучастии не только все соучастники действуют умышленно, но и само
преступление является умышленным, а у соучастников имеется совместный
умысел, т. е. соглашение (согласие) на совершение конкретного
преступления. Именно он находит свое объективное выражение в
совместности действий соучастников, причем соглашение (согласованность)
– обязательный признак любого соучастия. Разумеется, само это соглашение
может иметь различный характер, выражаться разным способом, формы обмена
информацией могут быть самыми различными: устно, письменно, с
использованием различных технических средств и даже с помощью
конклюдентных действий, т. е. путем жестов, мимики и т. п. Без
соглашения нет соучастия. Объективированный в этом

соглашении умысел состоит в том, что каждый соучастник должен быть
осведомлен о преступных намерениях или преступных действиях исполнителя
(соисполнителей).

4. Организованная группа и преступная организация—формы соучастия. Все
указанные признаки должны быть установлены при совершении преступления
организованной группой или преступной организацией. Только тогда они
могут быть признаны формами соучастия и подпадать под признаки ч. 1 ст.
19 УК. Для доказательства этого возьмем любую норму Особенной части,
которая говорит об организованной группе или преступной организации.
Так, в ч. 3 ст. 144 говорится о вымогательстве, совершенном
организованной группой, а ст. 69 предусматривает совершение преступления
бандой (преступной организацией).

В этих случаях преступление совершается не одним лицом, а двумя или
более, совместно, т. е. общими усилиями всех соучастников, несмотря на
различие их ролей. Так, участник организованной группы при
вымогательстве, обеспечивающий ее транспортными средствами при
совершении преступления, действует совместно с соучастниками,
осуществляющими насилие над потерпевшим. Равным образом участник банды,
реализующий добытые в результате нападения ценности, обеспечивает
совместность, общность усилий всех соучастников. Поэтому при соучастии
все виновные отвечают в целом за результат, достигнутый исполнителем
(соисполнителями). Если три соучастника банды участвовали в убийстве
потерпевшего, они должны нести ответственность за убийство в целом, а не
1/3 убийства, хотя отдельный соучастник сам непосредственно не убивал
жертву, а, скажем, препятствовал ее побегу с места происшествия.
Наконец, очевидно, что между действиями каждого участника организованной
группы или преступной организации (в нашем примере банды) имеется
причинная связь с тем преступлением, которое совершает исполнитель
(соисполнители).

Как видим, имеются в наличии все необходимые объективные признаки
соучастия, описанного в ст. 19 УК.

Перейдем к субъективным признакам. Все преступления, в которых
организованная группа выступает как квалифициру-

ющий признак, являются умышленными: и вымогательство, и преступления в
сфере оборота наркотиков, и бандитизм, и создание преступной группировки
в местах лишения свободы, и создание незаконных воинских формирований.
Отсюда очевидно, что и участники этих форм совместной преступной
деятельности действуют с умыслом. Последний является совместным, так как
объективируется в соглашении соучастников, – в предварительном
соглашении. Действительно, как может иметь место организованная группа
или банда без предварительного соглашения соучастников? Именно
вследствие этого предварительного соглашения, содержание которого может
быть разным (распределение ролей, разработка плана, подыскание новых
соучастников и т. п. ), для каждого из соучастников ясно, для какой цели
создается группа или преступная организация. Он знает о действительных
намерениях группы (организации) или о ее преступных действиях, т. е.
осведомлен о них. Причем в больших преступных объединениях отдельные их
участники могут не знать конкретных исполнителей преступления, деталей и
других обязательств совершения конкретного преступления; важно, что они
осведомлены о намерениях группы, ее планах, преступных действиях в
целом. Так, если организатор вымогательства знал, что исполнители
вооружены огнестрельным оружием, он несет уголовную ответственность за
любые последствия, связанные с его применением, даже если он не имел
представления, при каких обстоятельствах это оружие было применено.

Таким образом, описанные во многих статьях Особенной части
организованные группы, а в некоторых — преступные организации
представляют собой отдельные формы соучастия, о котором говорит ч. 1 ст.
19 УК, и полностью охватываются этим понятием.

Может возникнуть вопрос: для чего уделяется этому так много внимания?
Это объясняется тем, что если совершение преступления организованной
группой или преступной организацией является соучастием, то определяются
четкие объективные и субъективные основания ответственности за эти види
совместной преступной деятельности и все положения, выработанные

теорией и практикой о соучастии должны применяться и в этих случаях.
Иначе основания ответственности остаются размытыми, не имеющими
юридической базы, что может привести к неправильному применению закона,
а то и к произвольному его толкованию.

Понятие организованной группы. Прежде чем рассмотреть сами понятия
организованной группы и преступной организации, остановимся на вопросе о
количестве участников, необходимых для наличия этих форм преступной
деятельности. В связи с подготовкой нового УК Украины в периодической
печати, ряде кандидатских диссертаций предлагается признавать указанные
преступные объединения лишь при участии в них трех и более лиц.
Аргументация в пользу последнего сводится к тому, что в психологии
именно группы с таким количеством участников признаются более
устойчивыми. Однако и в психологической литературе, и в трудах по
социологии группами принято считать также и взаимодействие двух или
более лиц. Именно из этого исходит действующий УК, определяя соучастие
как умышленное совместное участие в совершении преступления двух и более
лиц. Выборочные исследования показывают, что около 50 % всех групповых
преступлений совершаются группами, состоящими из двух лиц. Если
исключить такие группы из числа организованных, то, вполне очевидно,
резко ослабится борьба с организованной преступностью. Поэтому
предложение об увеличении числа участников группы для признания её
организованной не может быть принято. Итак, организованная группа или
преступная организация – это объединение (взаимодействие) двух или более
лиц. Причем все эти лица должны достичь возраста уголовной
ответственности и быть вменяемыми.

Понятно, что и организованная группа, и преступная организация
предполагают предварительный сговор соучастников о совместном совершении
преступления. Но участие двух и более лиц и наличие предварительного
сговора еще не образуют ни организованной группы, ни тем более
преступной организации. Требуется еще один важнейший признак –
организованность группы (организация). Рассмотрим этот признак
применительно к организованной группе.

Понятие организованности предполагает более тесное взаимодействие
участников. Однако очевидно, что разграничение организованной группы и
группы, действующей по предварительному сговору, – это вопрос факта,
разрешаемый в каждом конкретном случае с учётом установленных
обстоятельств дела. В общем плане можно лишь обозначить те признаки,
которые могут быть критерием такого разграничения. Первое — это
количество преступлений, для совершения которых она создается.
Организованная группа, как правило, создается для совершения нескольких
преступлений, хотя могут быть случаи ее создания и для учинения одного
преступления, например, случаи посягательства на особо важные объекты
(банк, воинский склад и т. п. ). Такая группа предполагает разнообразную
организационную деятельность: распределение ролей между соучастниками,
наличие одного или нескольких организаторов, совершение приготовительных
действий, вовлечение в группу большого числа участников, разработка
плана действий и т. п.

В теории и практике эти признаки в той или иной их комбинации именуют
устойчивостью группы. Именно устойчивость отличает организованную группу
от группы, действующей лишь по предварительному сговору.

Так, А. и В., оба без определенных занятий, проходя мимо дома и увидев
открытое окно на первом этаже, решили совершить кражу, влезли в окно и
похитили несколько носильных вещей; это кража по предварительному
сговору группой лиц. Но если они совершали такие кражи не один раз,
подыскивая при этом удобные объекты, находя для сбыта похищенного
скупщика, то уже эти обстоятельства дают основание признать их
организованной группой.

Конечно, степень устойчивости организованной группы может быть разной.
Группа может распасться после совершения нескольких преступлений,
разделиться на несколько групп, а может действовать в течение
длительного времени, все более и более укрепляясь. Это обстоятельство
может быть учтено при назначении наказания соучастникам.

Иногда в литературе к обязательным признакам организованной группы
относят иерархию подчиненности её членов, действия на отдельной
территории, связь с другими преступными группами и др. Безусловно, эти
признаки могут свидетельствовать об организованности, но они вовсе не
обязательны для констатации группы: их может и не быть, а она будет
обладать устойчивостью, свойственной организованной группе. Пленум
Верховного Суда Украины в постановлении от 29 февраля 1999 г., разъясняя
понятие организованной группы применительно к умышленным убийствам,
указал, что это устойчивое объединение двух или более лиц, специально
организовавшихся для совместной преступной деятельности. Представляется,
что под преступной деятельностью здесь надо понимать совершение как
нескольких, так и одного преступления. В литературе дают различные
определения организованной группе, делаются предложения о включении в
Общую часть будущего УК самого понятия её. Проект УК Украины3, который
находится сейчас на рассмотрении Верховной Рады, дает определение
организованной группы и во многих статьях Особенной части указывает ее в
качестве квалифицирующего обстоятельства. Так, ч. 3 ст. 27 проекта
считает преступление совершенным организованной группой, если в нем
участвовали два или более лица, предварительно объединившихся в
устойчивую группу для совершения одного или нескольких преступлений

Конечно, понятие устойчивости группы является оценочным и наполнение его
определенным содержанием всецело зависит от конкретных обстоятельств
дела и правильной оценки правоприменителем.

6. Понятие преступной организации. Преступная организация – это вид
организованной группы. Обладая всеми признаками организованной группы,
указанными выше, преступная организация отличается от нее двумя
признаками – еще большей устойчивостью, переходящей в стабильность и
сплоченность, и тем, что само создание такой организации и участие в ней
образуют оконченное, завершенное преступление. В настоящее время
ответственность за создание и участие в преступной организации
предусмотрено в 3-х статьях Особенной части УК – 69, 69-1, 187-6.

первая из них – это бандитизм, неотъемлемым признаком которого является
банда. Ее определение было дано пленумом Верховного Суда Украины в
постановлении от 7 июля 1995 г. “О судебной практике по делам о
бандитизме”. Пленум, опираясь на многолетнюю практику и положения
теории, указал, что банда – это устойчивая организованная и вооруженная
группа из двух или более лиц, которые предварительно объединились для
совершения одного или нескольких бандитских нападений. Причем признак
устойчивости трактуется как наличие стабильности и сплоченности группы,
а лица, в ней участвующие, имеют единые намерения в отношении совершения
преступления.

Бандитизм отличается от организованной группы видовыми признаками –
наиболее высокой степенью внутренней организации, устойчивости,
сплоченности и вооруженностью. Это преступление считается оконченным с
момента создания (организации) банды независимо от того, совершили ли
члены банды хотя бы одно нападение.

Поэтому большое значение имеет определение того, что следует понимать
под организацией банды. В указанном постановлении Пленум Верховного Суда
понимает под созданием банды совокупность действий по объединению лиц
для совершения бандитских нападений. Эти действия могут заключаться в
разработке планов преступной деятельности или совершения конкретного
преступления, общих правил поведения, в распределении ролей, в поисках
возможностей прикрытия деятельности как своими силами, так и при помощи
других лиц, а также финансового обеспечения4.

Фактически ту же идею провел Пленум, определяя понятие преступной
группировки, о которой говорит ст. 69-1 УК, как объединение двух или
более осужденных с целью совершения нападений на администрацию
исправительно-трудового учреждения или терроризирования осужденных,
вставших на путь исправления. Причем, как и бандитизм, преступление
считается оконченным даже в том случае, когда группировка еще не
совершила намеченных ею преступных действий5.

Обратимся теперь к анализу диспозиции ст. 187-6 УК. В ч. 1 этой статьи
устанавливается ответственность за создание не предусмотренных
законодательством военизированных формирований или групп либо участке в
их деятельности. Очевидно, что такие объединения обладают достаточной
сплоченностью, строятся на дисциплине и на воинской иерархии, включают в
себя достаточное количество людей и представляют повышенную общественную
опасность. В примечании к ст. 187-6 указано, что под военизированным
следует понимать формирование или группу, которые имеют организационную
структуру военного типа (единоначалие и подчиненность, дисциплину) и в
которых проводится военная или строевая либо физическая подготовка.

Сказанное дает возможность определить преступную организацию как
устойчивую организованную группу из двух или более лиц с целью
совершения одного или нескольких преступлений, предусмотренных статьями
69, 69-1, 187-6 УК, отличающуюся стабильностью и сплоченностью ее
участников, объединенных одним намерением в исполнении намеченного или
совершенного ими преступления.

В литературе в связи с подготовкой нового УК предлагается установить
ответственность за создание и участие з террористической организации, а
также предусмотреть специальную ответственность за создание преступной
организации, независимо от характера намеченного ею преступления. Проект
УК в какой-то мере отражает эти идеи. Так, в ст. 230 устанавливается
ответственность за создание преступной организации с целью совершения
тяжкого или особо тяжкого преступления, за руководство такой
организацией или участие в ней. По проекту понятие последней резко
расширяется по сравнению с действующим УК. Если будет принята эта или
сходная с ней норма, то ответственность за создание преступной
организации и участие в ней будет распространяться на все тяжкие и особо
тяжкие преступления. Укажем, что тяжкими по проекту считаются
преступления, за которые по закону может быть назначено наказание в виде
лишения свободы свыше пяти и до десяти лет, а особо тяжкими –

за которые может быть назначено наказание свыше десяти лет лишения
свободы. В то же время проект сохраняет специальные нормы об
ответственности за создание банды (ст. 231), преступной группировки в
местах лишения свободы (ст. 364), незаконных воинских формирований и
групп (ст. 285), за участие в них.

В Общей части проект делает попытку дать понятие преступной организации
как сплоченной организованной группы, созданной для совершения тяжких и
особо тяжких преступлений, либо объединения организованных групп,
созданных с этой же целью. Таким образом, кроме уже известного
определения такой группы, само объединение организованных групп (даже,
может быть, и не обладающих необходимой для преступной организации
сплоченностью) признается проектом преступной организацией. Здесь
объединение хотя бы двух организованных групп превращает вновь
образовавшуюся группу в преступную организацию. Количество переходит в
новое качество. Стремление проекта к такому регулированию
ответственности преступных организаций объясняется необходимостью в
большей мере отразить в уголовном законе феномен организованной
преступности с соответствующим усилением наказания. Конечно, приведенные
статьи проекта УК пока представляют собой рабочий вариант решения этого
вопроса и требуют серьезного обсуждения и, возможно, какой-то доработки
со стороны законодателя, в частности, путем формулирования
соответствующих норм Уголовного кодекса.

7. Понятие организатора и других участников указанных групп.
Рассмотрение понятий организованной группы и преступной организации
приводит к вопросу о роли, которую выполняют лица, входящие в эти
преступные объединения. Уже из текста ст. 69, 69-1 УК и ряда других
видно, что закон говорит об организаторах и участниках таких
объединений. Поэтому и в теории, и на практике принято разделять всех
лиц, входящих в подобные группы, на организаторов и других участников.
На первый взгляд признание того или иного лица организатором или
участником как будто не должно вызвать каких-либо недоразумений. Однако,
изучая этот вопрос глубже, сталкиваемся с некоторыми неясностями. Прежде
всего отметим, что согласно ч. 4 ст. 19 УК организа-

тором признается лицо, организовавшее совершение преступления или
руководившее его совершением.

Не останавливаясь на некоторой тавтологичности этого определения
(организатор – лицо, организовавшее совершение преступления) отметим,
что это, возможно, несовершенство закона, не нашедшего лучшей
формулировки, или боязнь не охватить всех форм деятельности
организатора. Формулировка столь обща, что дает возможность подвести под
нее любую организационную деятельность. Организатор занимает особое
место в группе, он как бы стоит над всеми участниками, регулируя и
направляя их деятельность. Некоторые юристы не без оснований сравнивают
его деятельность с ролью режиссера при постановке спектакля, который
руководит труппой, регулируя и направляя ход действий и поведение
актеров в пьесе.

Как же трактуется в теории и на практике текст ч. 4 ст. 19 ? В
соответствии с ней организатор – это лицо, предпринимающее действия для
объединения усилий остальных участников группы. Эти действия могут
заключаться в разработке планов преступной деятельности или даже
отдельного преступления, координации общих правил поведения,
распределении ролей, поисках путей и средств прикрытия преступной
деятельности, финансовом обеспечении группы и ее участников,
установлении контактов и разграничении регионов деятельности различных
преступных групп, действиях по их объединению для достижения преступных
целей и т. п. Часто в больших преступных группировках имеется не один, а
несколько организаторов, между которыми соответственно распределяются
функции.

Практика столкнулась со случаями, когда лицо (чаще группа лиц)
разрабатывает саму стратегию будущей преступной деятельности (как
правило, при наличии больших организованных преступных групп такое
“идейное” обоснование имеет место). Такого рода действия охватываются
общей формулировкой, которая дана в ч. 4 ст. 19 УК: это лицо (лица),
организовавшее совершение преступлений. Может быть, в этом и смысл той
общей и далеко не конкретной формулировки закона, которая дает
возможность относить к организационной деятельности все ее многообразные
формы.

Но в ч. 4 ст. 19 УК говорится и о том, что организатором признается
лицо, руководившее совершением преступления. Здесь имеется в виду
главная роль при совершении конкретного преступления (например, лицо
распоряжается на месте происшествия, дает конкретные задания,
ориентирует на совершение каких-либо действий, распределяет обязанности
и т. п. ).

Формулировка ч. 4 ст. 19 УК неоднократно подвергалась обоснованной
критике за свой слишком общий характер, за неполноту, приводящую к
достаточно произвольным ее толкованиям. Поэтому, сохранив эту
формулировку, ее стоит конкретизировать. Это в какой-то мере учитывает
проект УК Украины. В ч. 3 ст. 26 проекта указывается, что организатором
признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее
его подготовкой или совершением. Здесь повторяется формулировка
действующего УК. Но ст. 26 проекта добавляет, что организатором также
признается лицо, создавшее организованную группу или преступную
организацию или руководившее ими, а также лицо, обеспечивающее
финансирование или организацию сокрытия преступной деятельности
организованной группы или преступной организации. Если к этому добавить
текст ст. 230 проекта, то в соответствии с ней организатором считается
лицо, организовавшее, руководившее или содействующее встрече (сходке)
представителей организованных групп или преступных организаций для
разработки планов и условий совместного совершения преступлений,
материального обеспечения преступной деятельности или координации
действий объединений организованных групп или преступных организаций.
Эти формулировки учитывают сложившуюся практику и в большей мере
соответствуют эффективности борьбы с организованной преступностью.
Представляется, что большинство из них будут сохранены в будущем УК
Украины.

Перейдем к характеристике остальных участников рассматриваемых
преступных объединений. Прежде всего возникает вопрос о соответствии
этого понятия кругу соучастников, обозначенному в ч. 2 ст. 19 УК, где в
качестве последних кроме организаторов указаны исполнитель,
подстрекатель и пособник. В

литературе иногда понятием “участник организованной группы и преступной
организации” охватывается и деятельность других лиц. Так, указывают на
инициатора преступления. Но инициатор в каждом конкретном случае
выступает либо как организатор, либо как подстрекатель. Есть лица,
которые не выполняют функций пособника, но в то же время являются
участниками группы (например, телохранители). На практике возник вопрос
об оценке действий не только телохранителей, но и хранителей денежных
средств (“общака”) преступной группы, а также технического персонала
(прачек, парикмахеров, горничных, поваров и т. п. ). Иногда утверждают,
что действующий УК не дает возможности привлечь указанных лиц к
уголовной ответственности. Однако эти суждения не основаны на законе и
являются необоснованными6. Действия телохранителя, если он не выполняет
одновременно других функций в организованной группе или преступной
организации, всегда охватываются данным в ч. 6 ст. 19 УК понятием
пособничества. Он содействует совершению преступления (преступлений)
путем или устранения препятствий, или заранее обещанного сокрытия
преступника (организаторов или других участников). Когда телохранитель,
например, сопровождает соучастников, идущих на совершение преступления,
охраняя их, он тем самым устраняет препятствия для совершения
задуманного. Если же он осуществляет охрану соучастников в период между
преступлениями, он виновен в заранее обещанном укрывательстве. Иными
словами, телохранитель является пособником в соответствии с ч. б ст. 19
УК. То же самое следует сказать о лицах, держащих “общак”, – денежные
средства, добытые преступным путем. Если такой держатель предоставляет
денежные средства для совершения преступления, например, для дачи
взятки, покупки оружия или транспортных средств, он выполняет функции
физического пособника. Во всех других случаях, лишь держа “общак”, он
укрывает предметы, добытые преступным путем, т. е. подпадает под
признаки той же ч. б ст. 19 УК, если, конечно, не является в подобных
ситуациях организатором преступления.

Несколько слов о техническом персонале. Если эти лица (повара, прачки,
парикмахеры и др. ) непосредственно не участ-

вовали и ничем не содействовали в подготовке или совершении
преступлений, учиняемых организованной группой или преступной
организацией, они не признаются соучастниками и ответственности по
правилам о соучастии не несут. Но это совершено не значит, что они во
всех случаях тем самым избегают ее. Они могут быть привлечены к
ответственности за заранее не обещанное укрывательство преступлений
согласно ст. 20 УК или за недонесение о преступления по ст. 21 УК.

Таким образом, участники организованной группы или преступной
организации могут выступать лишь в роли исполнителей, подстрекателей и
пособников. Причем само вступление в такие группы в качестве ее
участника свидетельствует о наличии пособничества: в действиях такого
лица имеет место своеобразное устранение препятствий к совершению
преступления, так как присоединение лица к группе усиливает ее
потенциальные возможности по совершению преступлений.

Эти теоретические рассуждения находят свое подтверждение и в руководящей
судебной практике. Так, под участием в банде, как разъяснил пленум
Верховного Суда Украины, следует понимать не только непосредственное
осуществление нападений, но и сам факт вступления в нее или какое-либо
иное участие в деятельности банды в качестве ее члена (предоставление
транспорта, помещений, финансирование, снабжение оружием, поиск объектов
для нападений и т. п. ). Под активным участием в преступной группировке,
указанной в ст. 69-1 УК, следует понимать, как указывает Верховный Суд,
подстрекательство отдельных осужденных к совершению противоправных
действий в отношении других осужденных или нападения на администрацию,
подыскание необходимых средств, предметов или орудий преступления7.

Таким образом, кроме исполнителей участниками преступных групп
признаются именно пособники и подстрекатели, выполняющие соответствующие
роли в таких группах.

В итоге можно заключить, что понятие участника преступной группы в
полном соответствии со ст. 19 УК охватывает — исполнительство
(соисполнительство), подстрекательство и пособничество

8. Ответственность организаторов и других участников групп. Действующий
УК прямо не регулирует вопрос ответственности участников организованных
групп и преступных организаций. Теория и практика выработали здесь
следующие положения. Организатор несет ответственность за все
преступления, совершенные любым участником организованной группы или
преступной организации, при условии, если эти преступления охватывались
его умыслом. Очевидно, что организатор отвечает за создание преступной
организации и руководство ею, если даже ее участники не совершили ни
одного из замышляемых преступлений. Возникает, однако, вопрос: как
понимать вышеприведенные слова “при условии, что преступления,
совершенные участниками группы или организации, охватывались его
умыслом”?

Прежде всего речь идет о конкретных преступлениях исполнителей и других
участников, которых организатор знает и осведомлен об их преступных
намерениях и совершаемых действиях, ибо они действуют под его
руководством. Однако современные преступные объединения очень часто
представляют собой разветвленные группировки, включающие в себя
достаточно много участников группировки. Но независимо от того, знают ли
участники друг друга, известно ли, кто именно совершит преступление, они
действуют по единому плану, принадлежат к группировке, созданной для
совершения определенных преступлений. В этих случаях организатор может
не знать конкретного исполнителя преступления, времени, места и других
обстоятельств совершенного преступления. Но его умыслом охватывается
совершение любого преступления, входящего в общий план действий такой
группы; вот почему он и несет ответственность за совершение этих
преступлений.

Другие участники преступных группировок несут ответственность за участие
в них (если речь идет о преступной организации) и за подготовку и
совершение преступления, в котором они участвовали.

Следует иметь в виду, что действия организатора и участника
организованной группы или преступной организации подлежат квалификации
по соответствующим статьям Особенной час-

ти УК без ссылки на ст. 19 УК, независимо от того, какую роль они
выполняли при совершении преступления: и организатор, и исполнители, и
пособники организованной группы, совершившей, например, вымогательство,
будут нести ответственность по ч. 3 ст. 144 УК.

Проект УК Украины в ст. 29 воспроизводит эти сложившиеся в теории и
практике положения.

1   Шаргородский М. Д. Некоторые вопросы общего учения о соу

частии // Правоведение. – 1960. – № 1.

2   Бурчак Ф. Г. Учение о соучастии. – К., 1969. – С. 34-38. Он же:

Соучастие: Специальные, криминологические и правовые пробле

мы. – К., 1986, – С. 92 и сл.

3   См.: Право Украины. – 1997. – № 2(7).

4   См.: Уголовный кодекс Украины с постатейными материалами.

– X., 1998. – С. 261, 262.

5 Там же. – С. 265, 266.

6    См.: Право Украины. – 1994. – № 1.

7    См.: Уголовный кодекс Украины с постатейными материалами.

– X., 1998. – С. 263, 265.

В. П. Емельянов,

канд. юрид. наук

зав. сектором НИИ

изучения проблем преступности

АПрН Украины, доцент НЮАУ

им. Ярослава Мудрого

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ БОРЬБЫ С

ТЕРРОРИЗМОМ

Терроризм – глобальная проблема современности. Такие утверждения
довольно нередки в нашей печати, а приводимые цифровые показатели весьма
значительны. Не принижая общест-

венной опасности терроризма, следует заметить, что масштабы этого
явления в нашей литературе преувеличены, а границы размыты, что создает
впечатление о сложности разработки конкретных мер борьбы с ним. Такое
преувеличение объясняется объективными и субъективными причинами.

Объективно терроризм представляет собой сложное многомерное явление, что
затрудняет определение его общего понятия и отличительных признаков, а
также характеристику состава терроризма, подлежащего включению в
Уголовный Кодекс Украины.

В исследовании терроризма и разработке уголовно-правовых мер борьбы с
ним неизбежно возникают трудности субъективного характера, определяемые
следующими причинами.

Во-первых, терроризм как явление исследуется в различных аспектах –
философском, политическом, историческом, психологическом, правовом,
публицистическом и пр. и все исследователи рассматривают это явление со
своей точки зрения, давая понятию “терроризм” собственную интерпретацию.
Поскольку это явление исследовали не только юристы, то в литературе
стало господствовать не правовое, а обыденное понимание его, которое
переносилось в ряд международных документов. В отечественных
литературных источниках авторы относят к терроризму и бандитизм, и
заказные убийства, и хулиганство, и заговор с целью захвата власти, и
военные мятежи, и уличные беспорядки, и ограбление банков и магазинов, и
причинение телесных повреждений и тому подобные преступления, которые
вообще как-то можно связать с насилием1, а явно террористические акты
наряду с коррупционными деяниями и вышеуказанными преступными
посягательствами относят к разновидностям бандитизма2.

На этом фоне в юридической литературе возникают определенные
“передержки” и терминологические манипуляции, а это приводит к тому, что
одни исследователи не усматривают различия между терроризмом и
агрессией3, другие – между терроризмом и пиратством4, третьи – между
терроризмом и организованной преступностью, приводя в качестве
доказательств о размахе терроризма статистические данные об
использовании огне-

стрельного оружия при совершении насильственных преступлений и о
количестве изъятого оружия, незаконно хранившегося у населения5. Более
того, одни и те же деяния (к примеру, захват заложников или угон
воздушного судна) одни ученые относят к разновидностям терроризма6,
другие – пиратства7, третьи – бандитизма8, четвертые захват заложников,
угон или захват воздушного судна, пиратство и терроризм рассматривают
как самостоятельные преступления9.

Во-вторых, серьезное влияние на определение термина “терроризм”
оказывают “наслоения многих лет идейно-политического противостояния”10
двух общественно-политических систем, когда под терроризмом,
террористической деятельностью и т. п. зачастую понималось, с одной
стороны, коммунистическое и национально-освободительное движение, с
другой – подрывная деятельность империалистических государств и их
спецслужб. И хотя з настоящее время наметились необратимые тенденции к
деидеологизации межгосударственных отношений, тем не менее прошлые
традиции еще дают о себе знать.

Поэтому при толковании понятия терроризма важно стремиться к такому
варианту, чтобы последнее не давало повода для политических спекуляций к
было определено такими конкретными правовыми признаками, которые не
позволяли бы легко манипулировать этим термином, произвольно употреблять
его и одновременно обеспечивали бы возможность четко отграничивать
терроризм от смежных общественных явлений и уголовно-правовых категорий.

Отличительные признаки терроризма с достаточной степенью полноты уже
охарактеризованы как в международных документах, так и в научной
литературе и нашли свое законодательное закрепление в уголовных кодексах
многих государств. Таким образом, основная задача научных исследований
по данному вопросу в настоящий момент состоит в том, чтобы все эти
признаки учесть, сгруппировать и синтезировать в общем определении
терроризма.

Анализ научной литературы, международных документов и уголовного
законодательства ряда стран показывает, что терро-

ризму как деянию свойственны следующие четыре отличительных признака.

Первой специфичной чертой терроризма является то, что он порождает общую
опасность, возникающую в результате совершения общеопасных действий либо
угрозы таковыми. На эту особенность терроризма указывалось еще в ст. 1
проекта резолюции о терроризме III Международной конференции по
унификации уголовного законодательства (Брюссель, 1930 г. )11. Опасность
при этом должна быть реальной и угрожать неопределенному кругу лиц.
Такая же черта усматривается в диспозициях статей УК Российской
Федерации, Республики Беларусь, Туркменистана, проекта нового УК
Украины, предусматривающих ответственность за терроризм и относящих к
нему деяния, объективно выразившиеся в совершении или угрозе совершения
взрывов, поджогов и других общеопасных действий, реально могущих нанести
вред неопределенному количеству лиц либо причинить иные тяжкие
последствия.

Второй отличительный признак терроризма – публичный характер его
исполнения. Иные преступления обычно совершаются без претензии на
огласку, при информировании лишь заинтересованных лиц. Терроризма же без
широкой огласки, без открытого предъявления требований не существует.
”Терроризм сегодня, – констатирует М. П. Киреев, – это бесспорно форма
насилия, рассчитанная на массовое восприятие”12. Поэтому когда мы на
практике имеем дело с общеопасными деяниями неясной этимологии, то чем
больше неясностей, тем меньше вероятности, что это акты терроризма.

Третий отличительный и самый важный признак терроризма – это
преднамеренное создание обстановки страха, подавленности, напряженности.
“Совершенно разные цели, – пишет Ю. М. Антонян, – могут преследоваться
при нападении на государственных и политических деятелей, сотрудников
правоохранительных органов и “рядовых” граждан, при уничтожении или
повреждении заводов, фабрик, предприятий связи, транспорта и других
аналогичных действиях, но о терроризме можно говорить лишь тогда, когда
смыслом поступка является устрашение, наве-

дение ужаса. Это основная черта терроризма, его специфика, позволяющая
отделить его от смежных и очень похожих на него преступлений”13. Причем
создается эта обстановка страха, напряженности не на индивидуальном или
узко-групповом уровне, а на уровне социальном и представляет собой
объективно сложившийся социально-психологический фактор, воздействующий
на других лиц и вынуждающий их к каким-либо действиям в интересах
террористов или к принятию их условий.

Игнорирование указанных обстоятельств приводит к тому, что к терроризму
порой относят любые действия, породившие страх и беспокойство в
социальной среде. Однако терроризм тем и отличается от других
порождающих страх преступлений, что здесь страх возникает не сам по себе
в результате получивших общественный резонанс деяний, создается
виновными не ради самого страха, а ради иных целей к служит своеобразным
объективным рычагом воздействия, причем воздействия целенаправленного,
при котором создание обстановки страха выступает не в качестве цели, а в
качестве средства достижения цели. Признавая, что неотъемлемым
компонентом терроризма, отмечаемым практически всеми его
исследователями, является наличие элемента запугивания, стремления
создать социальную и психологическую атмосферу страха, устрашения либо
правительства, либо представителей тех или социальных слоев, групп,
партий, либо масс в целом.

Совершенно правильно, на наш взгляд, отмечает Т. С. Бояр-Созонович:
“Некоторые западные авторы относят эту функцию терроризма в разряд
целей, однако, если и рассматривать ее как цель, то исключительно как
опосредованную, промежуточную, ибо запугивание служит средством
достижения гораздо более далеко идущих целей”14. Не относит устрашение к
целям терроризма и “Словарь по уголовному праву”, определяя его таким
образом: “Терроризм – преступная деятельность, выражающаяся в устрашении
населения и органов власти с целью достижения преступных намерений”15.
Таким образом, создание обстановки страха есть выражение терроризма,
проявление его сути, а не его конечная цель. Напротив, благодаря
созданной обстановке страха

террористы стремятся к достижению своих целей, причем за счет не
собственных действий, а иных лиц, на которых призвано оказать
воздействие устрашение. Поэтому в отличие от других преступлений, здесь
наличествует страх иного рода, страх не “парализующий”, а, так сказать,
“мобилизующий” на выбор варианта поведения, устраивающего террористов.

Четвёртой отличительной чертой терроризма является то, что при его
совершении общеопасное насилие применяется в отношении одних лиц или
имущества, а психологическое воздействие в целях склонения к
определенному поведению оказывается на других лиц, т. е. насилие здесь
влияет на принятие решения потерпевшим не непосредственно, а
опосредованно – через выработку (хотя и вынужденно) волевого решения
самим потерпевшим лицом (физическим, юридическим или группой лиц)
вследствие созданной обстановки страха и выраженных на этом фоне
стремлений террористов. Именно ради достижения того результата, который
последние стремятся получить за счет действий этих лиц, и направляется
их деятельность по созданию обстановки страха путем совершения или
угрозы совершения общеопасных действий, могущих привести к жертвам и
иным тяжким последствиям. При этом воздействие на лиц, от которых
террористы желают получить ожидаемый результат, может быть как прямым,
так и косвенным. К примеру, взрывы в общественных местах, произведенные
национал-сепаратистами, преследующими цель принудить власти к
удовлетворению их требований, представляют собой прямое воздействие, но
те же действия, совершенные кем-то с целью породить у населения
недоверие к “партии власти”, “неспособной” навести порядок, с тем, чтобы
на этом фоне выдавать обещания об улучшении ситуации в регионе или
стране, если граждане отдадут предпочтение на выборах определенным
кандидатам, есть вариант косвенного воздействия.

Таким образом, резюмируя существующие научные положения и международный
опыт борьбы с этим явлением, считаем возможным предложить следующее
обобщающее определение терроризма как явления, выраженного в деянии:
терроризм – это публично совершаемые общеопасные действия или угрозы
тако-

выми, направленные на устрашение населения или социальных групп в целях
прямого или косвенного воздействия на принятие какоголи6о решения или
отказ от него в интересах террористов.

Предложенное определение включает все четыре ранее рассмотренных
признака терроризма в их органическом единстве. Отсутствие хотя бы
одного из них в характеристике того или иного деяния будет
свидетельствовать об отсутствии терроризма, несмотря на то, что это
деяние по многим показателям и было сходно с последним.

Генетически близким к терроризму явлением, но все жене совпадающим с
ним, является террористический акт. Во многих случаях их соотношение
выглядит как часть и целое, в особенности, когда это касается реально
совершенных насильственных актов, поскольку для признания деяния
террористическим актом не обязательно, чтобы оно было совершено
общеопасным способом, угрожавшим причинением вреда неограниченному кругу
лиц или наступлением иных тяжких последствий. Иными словами, для
террористического акта обязательными являются все признаки терроризма,
за исключением первого – создания общей опасности, хотя и его
присутствие не исключается. В этом смысле можно сказать, что всякий
выраженный в реальных действиях акт терроризма является террористическим
актом, но не всякий террористический акт есть терроризм.

В этой связи, например, лишь незначительную часть террористических
актов, совершенных в дореволюционной России народниками, анархистами,
эсерами можно отнести к актам терроризма, поскольку в подавляющем своем
большинстве это были целенаправленные действия в отношении конкретных
лиц, которые реально не причиняли и не могли причинить вреда окружающим.
Однако все они были совершены с претензией на широкую огласку,
направлены были на запугивание представителей властных структур в целях
изменения существующих в стране политических и социальных институтов.

Однако терроризм не всегда представляет собой как бы особый случай
террористического акта, поскольку первый может выражаться не только в
насильственных действиях, повлекших

реальные последствия, но и в угрозе осуществления таковых, т. е. в этой
части смысловое наполнение термина “терроризм” выходит за рамки понятия
“террористический акт”, содержанием которого охватываются лишь реально
совершенные насильственные действия, а не угроза их совершения.

Если изобразить графически понятия “терроризм” и “террористический акт”,
они представляют собою как бы систему двух пересекающихся кругов, а в
совокупности, суммарно они составляют более общее понятие –
“преступления террористической направленности (террористического
характера) в узком или собственном смысле слова”.

Следует заметить, что в литературе существует и более широкое
определение терроризма. “Под терроризмом, – пишут Н. Б. Крылов и Ю. А.
Решетов, – в самом широком значении этого термина понимают акты насилия
или угрозу насилием, цель которых – внушить страх и заставить
действовать или воздерживаться от действий в нужном террористам
направлении”16. Но под такое определение терроризма вполне подпадают не
только собственно терроризм и террористические акты, но и
вымогательство, действия, дезорганизующие работу исправигельно-трудовых
учреждений, угрозы судье или работнику правоохранительного органа и т.
п.

Однако нельзя отрицать и того очевидного факта, что существует немало
преступлений, которые хотя и невозможно подвести под понятие терроризма
или террористического акта, но в основе своей имеют угрозу насилием или
иным деянием с целью заставить действовать или отказаться от действий в
нужном виновным лицам направлении. В этой связи представляется возможным
очертить еще более широкий круг деяний, примыкающих к преступлениям
террористической направленности, в основе которых находится
терроризирование, обозначив их понятием “преступления с элементами
терроризирования” и условно назвав их “преступлениями террористической
направленности (характера) в самом широком смысле”.

Входящие в этот круг деяния далеко не однородны. Одни из них близко
примыкают к терроризму и террористическим ак-

там (публичная угроза террористическим актом), другие же, напротив,
“напоминают” эти деяния лишь в общих чертах (например, вымогательство).
Поэтому наряду с понятием преступлений террористической направленности в
самом широком и в узком смысле можно выделить понятие преступлений
террористической направленности в широком смысле, куда наряду с
терроризмом, террористическими актами включить также и публичные угрозы
совершением террористического акта.

И если теперь “завершить рисунок” с системой кругов, то соотношение
между рассматриваемыми понятиями выглядит следующим образом: в большом
круге, обозначающем преступления террористической направленности в самом
широком смысле, расположен средний круг, обозначающий преступления
террористической направленности в широком смысле слова и включающий в
себя систему пересекающихся малых кругов терроризма и террористических
актов, представляющую собой одновременно понятие преступлений
террористической направленности в узком смысле слова.

При рассмотрении публичных угроз террористическими актами следует
заметить, что здесь имеются в виду лишь те угрозы, реализация которых
может иметь реальные последствия только для лица, в отношении которого
выражены эти угрозы, но если речь идет о совершении террористического
акта способом, который заведомо может повлечь гибель других людей или
иные тяжкие последствия, в этом случае имеет место терроризм, так
сказать, в чистом виде. Иначе говоря, разграничение здесь осуществляется
также лишь по первому признаку терроризма, все остальные признаки
(публичный характер действий, создание обстановки страха и цель
принуждения к каким-либо действиям или отказу от них) присутствуют в
полном объеме, с той лишь разницей, что удовлетворение требований
виновных лиц в данном случае может быть произведено не только за счет
действий третьих лиц, но и за счет действий того лица, в адрес которого
направлялись угрозы. Классическим примером тому являются публичные
угрозы со стороны революционеров-народников в адрес российского
императора, сопряженные с конкретными требованиями к нему же.

Основу общей массы преступлений террористической направленности в самом
широком смысле слова составляет элемент терроризирования.

В чем же суть понятия “терроризирование”? Согласно толковым словарям оно
(фр. terroriser) означает: преследовать, угрожая расправой, насилием,
держать в состоянии страха17.

Суть терроризирования сводится к устрашению, преследованию, запугиванию,
созданию обстановки страха, но не в смысле обычного устрашения
преступником жертвы в ходе осуществления преступления в целях облегчения
его совершения и не в качестве объективно создавшегося состояния страха,
которое возникает у людей при наличии серии тех или иных наиболее
опасных насильственных преступлений, получивших широкую огласку
(например, возникновение обстановки страха в том или ином населенном
пункте в результате действий маньяка-убийцы, маньяка-насильника, дерзкой
банды и т. д., в отношении которых в разговорной речи нередко
употребляются такие обозначения, как “терроризирующие население”). Каким
бы тяжким ни было преступление и какой бы общественный резонанс оно ни
получило, действия лица, его совершившего, не могут быть квалифицированы
как “терроризирование” в собственном смысле этого понятия, если
совершенные в ходе данного преступления насильственные либо иные
действия были конечной целью виновного или же состояние страха возникло
в результате совершенного деяния независимо от намерений самого
виновного.

Таким образом, отличительные признаки терроризирования как
самостоятельного элемента преступного деяния заключаются в следующем: 1)
насильственные и иные действия виновного не являются самоцелью, а служат
средством достижения других целей; 2) обстановка страха возникает не
сама по себе как следствие совершенного деяния либо общественного
резонанса, а целенаправленно создается виновным в расчете на ее
содействие в достижении конечной цели в качестве средства принуждения к
принятию или отказу от принятия какого-либо решения в интересах
виновного или других лиц; 3) достижение конечного результата
осуществляется не за счет действий виновного лица, а за счет

действий тех лиц (физических или юридических), в отношении которых
направлено устрашающее воздействие; 4) насильственные и другие
преступные действия могут быть направлены против одних лиц (как
физических, так и юридических), а достижение конечных целей виновного
осуществляется за счет действий третьих лиц (физических или
юридических), но возможно, что и направленность действий, и достижение
конечного результата будут связываться у виновного с одним и тем же
лицом.

Совокупность указанных признаков позволяет квалифицировать деяние
виновного как “терроризирование” в собственном смысле этого слова, а
сами деяния характеризовать как преступления террористической
направленности. Это означает, что такие понятия, как “терроризирование”
(в собственном смысле этого слова) и “преступления террористической
направленности” представляют собой как бы две стороны соответствующего
преступного деяния, где “терроризирование” в большей мере акцентировано
на его объективных моментах, а “террористическая направленность” – на
субъективных. Поэтому при анализе подобного рода преступлений эти
понятия в указанных смысловых объемах могут употребляться и как
синонимы, ибо выделение объективных и субъективных критериев
преступления возможно лишь в теоретическом плане, а в действительности
же существует диалектическая взаимосвязь объективного и субъективного в
процессе совершения преступления и “как всякий акт внешнего
человеческого поведения преступление представляет собой определенное
психофизическое единство”18.

Деяния, которые можно охватить лишь понятием “преступления
террористической направленности в самом широком смысле”, отличаются от
терроризма, террористического акта и угрозы террористическим актом.
Во-первых, здесь устрашающее воздействие может оказываться с помощью не
только насилия или угрозы насилием, но и ненасильственных действий или
угроз таковыми (разглашение сведений, которые потерпевший или его
близкие желают сохранить в тайне, ущемление прав или законных интересов
потерпевшего либо его близких, изъятие имущества); во-вторых, для этих
деяний не является обязательным атрибутом

стремление к широкой огласке, напротив, многие из них совершаются с
явным стремлением остаться как можно менее заметными; в-третьих,
обстановка страха может создаваться не только на общесоциальном, но и на
индивидуальном или узко-групповом уровне.

Таким образом, состав терроризма, по всей видимости, должен отражать
специфические черты этого понятия в его собственном смысле и содержать
признаки следующих его компонентов:

а)  совершение или угроза совершения общеопасных дейст

вий (взрывов, поджогов, отравлений, затоплений, эпидемий, эко

логических катастроф и т. д. );

б)  направленность этих действий на устрашение населения;

в) прямое или косвенное понуждение за счет создания об

становки страха к совершению или отказу от совершения каких-

либо действий.

С учетом изложенного автором в ранее опубликованных изданиях был
предложен следующий вариант состава терроризма:

Терроризм есть совершение или угроза совершения могущих повлечь гибель
людей или иные тяжкие последствия общеопасных действий, направленных па
устрашение населения или социальных групп, в целях понуждения
государства, международной организации, физического либо юридического
лица или группы лиц к принятию какого-либо решения или отказу от него19

Предложенное определение состава терроризма было представлено для
обсуждения на научном семинаре по проблемам борьбы с терроризмом и
преступлениями террористической направленности, проведенном
Научно-исследовательским институтом изучения проблем преступности
Академии правовых наук Украины и Национальной юридической академией
Украины имени Ярослава Мудрого 21 мая 1998 г. в г. Харькове20.

В ходе обсуждения участниками семинара предлагались и иные формулировки,
однако их рассмотрение показывает, что по самой конструкции состава они
существенно не отличаются от обсуждаемой формулировки, а разнятся лишь в
деталях, которые либо нейтральны, либо вызывают определенные возражения.

Так, А. П. Богданов предложил изложить диспозицию соответствующей статьи
УК Украины в следующей редакции: “Устрашение лица, группы лиц или
населения путем физического или психического насилия, опасного для жизни
и здоровья, с целью понуждения государства, международной организации,
физического или юридического лица или группы лиц совершить или
воздержаться от совершения какого-либо действия, а равно захват или
удержание с этой целью заложников”21.

В приведенном определении представляется совершенно излишним упоминание
о захвате заложников, поскольку захват заложников предусмотрен в
уголовном законодательстве как самостоятельный состав. Тот факт, что
захват заложников может выступать как структурный элемент терроризма как
деяния, не дает оснований для включения признаков состава захвата
заложника в состав терроризма, так как структурным элементом последнего
могут быть и другие деяния – захват и угон воздушного судна, угроза
использовать радиоактивные материалы, убийство государственного деятеля
и т. д. Если следовать в этой части логике редакции, предложенной А. П.
Богдановым, придется включать сюда весь бесконечный ряд проявлений
терроризма в реальной действительности.

Чрезмерно расширенной выглядит в данной редакции направленность
устрашения не только в отношении населения, но и отдельного лица или
группы лиц. При совершении терроризма в адрес отдельного лица или группы
лиц может быть направлено понуждение к каким-либо действиям или отказу
от них, а устрашение всегда носит публичный, но не индивидуальный или
узкогрупповой характер. С указанной формулировкой устрашения под состав
терроризма будет подпадать любое из преступлений с элементами
терроризирования.

Более точна в этом плане формулировка состава терроризма, которую
предложил на научном семинаре В. А. Липкан: “Терроризм есть применение
или угроза применения насилия, создающего опасность жизни или здоровью
лица или нескольких лиц, причинения имущественного вреда или наступления
иных общественно опасных последствий, направленных на подрыв

атмосферы покоя, дестабилизацию, устрашение или подавленность общества,
с целью повлиять на принятие государством, международной организацией,
физическим или юридическим лицом какого-либо решения или воздержание от
него”22

Согласно данной В. А. Липканом формулировке устрашение при терроризме
может быть направлено только в отношении общества, с чем трудно не
согласиться. В то же время представляется излишним указание на
дестабилизацию как направленность действий террористов. Средством
воздействия для террористов служит именно устрашение населения, а
дестабилизация -это уже последствие устрашения, но не само средство
воздействия. Не отвечающим характеру и степени общественной опасности
терроризма представляется указание на возможность причинения любого
имущественного вреда или иных общественно опасных последствий. Терроризм
тем и опасен, что ведет не к любым, а именно к тяжким последствиям; к
любым последствиям могут вести преступления террористической
направленности в самом широком смысле слова и все прочие преступления.
Кроме того, акцентирование внимания на насилии или угрозе его применения
в отношении конкретного лица существенно расширяет рамки терроризма и
позволяет подвести под данное В. А. Липканом определение терроризма не
только собственно терроризм, но и террористический акт, и угрозу
совершения террористического акта, т. е. превращает конкретный состава
терроризма в видовое понятие состава терроризма.

В редакциях состава терроризма, предложенных А. П. Богдановым и В. А.
Липканом отсутствует один из важнейших признаков терроризма – создание
общей опасности для неопределенного круга лиц. Не любые насильственные и
общественно опасные действия могут стать актом терроризма, а именно
общеопасные, ведущие или могущие привести к неопределенному количеству
невинных жертв. Как правильно подметил в выступлении на том же научном
семинаре В. Н. Киричко, “следует критично оценивать предложения
относительно терроризма только как действий, которые совершаются с целью
понуждения государства, международной организации, физического или
юридического

лица или группы лиц к принятию какого-либо решения или отказа от него.
Не это определяет характер общей опасности террористических действий….
В определении терроризма основное внимание должно уделяться отображению
особенностей объективной стороны террористических действий, а также
причиненного ими вреда”23. По мнению 3. Ф. Антипенко, поскольку
терроризм “обусловливает угрозу наступления гибели людей, не имеющих
прямого отношения к предмету конфликта”, “понятие “невинные жертвы”
составляет сущностную характеристику терроризма”24.

В то же время, несмотря на отмеченные недостатки, данные А. П.
Богдановым и В. А. Липканом определения состава терроризма обладают
неоспоримыми преимуществами, поскольку представляют собою не простой
набор альтернативных признаков, а систему взаимосвязанных признаков,
которые лишь в своем неразрывном единстве характеризуют деяние как
терроризирование и не позволяют подвести под данные определения
какие-либо другие преступления, кроме преступлений террористической
направленности.

Общим для всех трех формулировок состава терроризма, является то, что
они исходят из неразрывного единства следующих признаков состава: 1)
совершение насильственных действий или угроз таковыми; 2) направленность
деяний на устрашение населения; 3) с целью понуждения государства,
международной организации, физического или юридического лица или группы
лиц к принятию какого-либо решения или отказу от него. Согласно этим
определениям насилие и устрашение не выступают самоцелью актов
терроризма, а являются средствами достижения целей террористов путем
устрашения населения. Устрашение приводится здесь не в качестве
альтернативного, а в качестве конструктивного признака состава,
обязательного для всех случаев терроризма и выступающего как бы
связующим звеном между насильственными действиями и целями террористов.

Подчеркивая важнейшее и ключевое значение признака устрашения в составе
терроризма, В. Ф. Антипенко отмечает, что “фактором, усиливающим
опасность насилия при терроризме,

катализирующим достижение виновным преступных целей, выступает
устрашение. Выявляя сущность терроризма, устрашение выполняет
социально-деструктивную функцию, имея одновременное проявление в
объективной стороне преступления как способ его совершения, так и в
субъективной стороне состава как промежуточная цель”25. Поэтому вряд ли
можно считать удачными попытки сформулировать состав терроризма без
увязки его признаков с признаком устрашения населения. Приведя в
цитируемой статье одну из последних редакций состава терроризма,
согласно которой терроризм — это ”совершение, подготовка совершения или
угроза совершения взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность
для жизни или здоровья человека либо опасность наступления иных тяжких
последствий, если они совершены с целью понуждения органов
государственной власти, органов местного самоуправления или их
должностных лиц, международных организаций или их представителей, а
также физического, юридического лица или группы лиц совершить какое-либо
действие или отказаться от его совершения либо направлены на устрашение
населения, провокацию войны или военного конфликта, осложнение
международных отношений'”, В. Ф. Антипенко совершенно справедливо
предостерегает “от возведения устрашения и насилия как доминант
терроризма в самоцель этого преступления”26. Однако приведенное им
определение терроризма как раз и представляет собой не что иное, как
возведение в самоцель терроризма устрашения населения и превращение его
из связующего в альтернативный признак состава, что неизбежно приводит к
положению, когда под состав терроризма можно подвести практически любое
действие, причем не только террористического характера.

Так, под первую часть этого определения, лишенную такого признака, как
устрашение населения, подпадает любое преступление с элементами
терроризирования (вымогательство, угроза судье, работнику
правоохранительного органа, воспрепятствование осуществлению
избирательного права или права участвовать в референдуме и т. д. ), т.
е. здесь даются признаки не конкретного состава терроризма, отличного от
других родственных сос-

тавов, а, наоборот, признаки родового понятия состава преступлений с
элементами терроризирования (преступлений террористической
направленности в самом широком смысле слова). Причем это обусловлено не
только отсутствием такого признака, как направленность действий на
устрашение населения с целью понуждения определенных органов или лиц к
какому-то решению в интересах виновных, по и формулированием объективных
признаков, в число которых наряду с совершением или угрозой совершения
взрыва, поджога отнесено также “совершение иных действий, создающих
опасность для жизни или здоровья человека или опасность наступления иных
тяжких последствий”.

Неточность рассматриваемой формулировки объективных признаков состоит в
том, что к ним отнесены “иные действия”, тогда как не всякие действия,
создающие опасность для жизни или здоровья человека либо способные
повлечь наступление иных тяжких последствий, могут характеризовать акт
терроризма, а лишь общеопасные, совершаемые общеопасным способом. В
противном случае к составу терроризма возможно будет отнести любые
насильственные и далее ненасильственные деяния либо угрозы таковыми,
могущие повлечь тяжкие последствия заведомо не для неопределенного круга
жертв, а лишь для конкретного физического лица. Последнее вытекает из
приведенной формулировки объективных признаков состава, которая
позволяет расценивать как терроризм не только совершение или угрозу
совершения насильственных действий, но и, к примеру, разглашение или
угрозу разглашением каких-то сведений, если это повлечет для лица тяжкие
последствия и совершается с целью его понуждения к принятию какого-то
решения. При столь широкой формулировке объективных признаков нелогичным
и противоречащим требованиям Общей части Уголовного кодекса (в частности
ст. 17 УК) представляется наличие в данном варианте состава и признаков
подготовки к указанным действиям.

Вторая часть этого варианта состава терроризма, начинающаяся со слов
“либо направлены на устрашение населения”, лишенная признаков цели
понуждения к каким-то действиям или отказу от них и возводящая
устрашение з самоцель преступления.

позволяет охватить признаками состава не только преступления с
элементами терроризирования, но и более широкий круг преступных деяний
(к примеру, хулиганство, бандитизм), а также те деяния, которые в
сущности преступлениями не являются. Так, под “иные действия, могущие
повлечь иные тяжкие последствия” и направленные на устрашение населения
без цели понуждения к чему-то, вполне можно отнести и распространение
слухов о приближении “конца света”, государственном перевороте или новом
скачке цен.

Неудачным представляется и рассмотрение в качестве признаков терроризма
направленности действий на провокацию войны или военного конфликта,
осложнение международных отношений, которые в сущности характеризуют не
направленность действий террористов, а последствия таковых. Это как раз
те “иные тяжкие последствия”, к каковым могут привести акты терроризма,
направленные на устрашение с целью понуждения. Кроме того, указанные
последствия могут быть результатом не только террористических, но и
других преступных действий (политического убийства, диверсии,
пиратства).

К числу удачных моментов рассматриваемого варианта определения состава
терроризма следует отнести то, что круг адресатов понуждения приведен в
соответствие с Конституцией Украины, что, безусловно, не может вызывать
возражений.

С учетом изложенного наиболее оптимальным представляется следующий
вариант определения состава терроризма:

Терроризм есть совершение или угроза совершения взрыва, поджога или иных
общеопасных действий, могущих повлечь гибель человека или иные тяжкие
последствия и направленных на устрашение населения в целях понуждения
органа государственной власти, органа местного самоуправления,
международной организации или их представителей, а также физического или
юридического лица или группы лиц к совершению или отказу от совершения
какого-то действия.

В предложенном варианте отражается сущность терроризма как деяния,
имеющего общеопасный характер, направленного на устрашение населения и
совершаемого в целях понужде-

ния определенных органов или лиц к каким-либо действиям или отказу от
них. Лишь в совокупности и взаимосвязи этих признаков состав терроризма
становится единственным в своем роде, не содержит “примесей” признаков
других составов и позволяет довольно четко отграничить его от других
смежных составов как с признаками элементов терроризирования, так и без
таковых.

Сущности терроризма, а также характеру и степени его общественной
опасности должны соответствовать и санкции, предусмотренные в отдельных
частях статьи, с тем чтобы максимально уменьшить случаи квалификации
деяния по совокупности статей, предусматривающих ответственность за
терроризм и за те деяния, которые могут выступать в качестве
структурного элемента акта терроризма. Все содеянное в ходе такого
сложного деяния, как терроризм, должно квалифицироваться по составу
терроризма и лишь в тех случаях, когда что-то из фактически содеянного в
процессе террористических действий влечет более суровую санкцию, чем
собственно терроризм, возникает необходимость з квалификации по
совокупности составов переступлений.

1  См., напр.: Ковалев Э. В., Малышев В. В. Террор: вдохновители

и исполнители: Очерки о подрывной деятельности ЦРУ з Запад

ной Европе. – М.: Политиздат, 1984. Они же. За кулисами террора.

– М.: Юрид. лит., 1985. Эфиров С. А. Покушение на будущее. Ло

гика и футурология ”левого” экстремизма. – М.: Мол. гвардия,

1984. История терроризма в России в документах, биографиях,

исследованиях /Автор-сост. О. В. Будницкий. – Ростов-на-Дону:

Феникс, 1996.

2    См.: Раззаков Ф. И. Бандиты времен капитализма (Хроника рос

сийской преступности 1992-1995 гг. ). – М.: ЭКСМО, 1996.

3    См.: Ляхов Е. Г. Политика терроризма – политика насилия и

агрессии. – М.: Междунар. отнош., 1987.

4    См.: Моджорян Л. А. Терроризм: правда и вымысел. 2-е изд.

М.: Юрид. лит. 1996. С. 18.; она же. Терроризм на море. Борьба

государств за безопасность морского судоходства. М.: Междунар.

отнош., 1991. -С. 37.

5 См.: Дремин В. Н. Террористическая деятельность организованных
преступных групп // Весы Фемиды. – 1998. – № 2. – С. 11, 12.

6  Киреев М. П. Борьба с терроризмом на воздушном транспорте:

Учеб. пособие. – М.: НИИ МВД РФ, 1992. С. 11, 12. Мовчан А. П.

Международный правопорядок. – М.: ИГПРАН, 1996. – С. 59, 60.

7  Демиденко В. В., Прус В. М., Шемякин А. Н. Пиратство, тер

роризм, мошенничество на море (правовые аспекты). -2-е изд. –

Одесса: АО БАХВА, 1997. – С. 70-74.

8 Ляхов Е. Г. Проблемы сотрудничества государств в борьбе с
международным терроризмом. – М.: Междунар. отнош., 1979. -С. 9, 21, 127.
Коробеев А. И. Транспортные правонарушения: квалификация и
ответственность. – М.: Юрид. лит., 1990. -С. 123.

9 Международное право: Учебник / Под ред. Н. Т. Блатовой. – М.: Юрид.
лит., 1987. – С. 314, 316. Панов В. П. Международное уголовное право:
Учеб. пособие. – М.: ИНФРА-М, 1997. – С. 72-85, 131-135.

10 См.: Змеевский А., Тарабрин В. Терроризм. Нужны скоординированные
усилия мирового сообщества // Междунар. жизнь. – 1996. – № 4. – С. 15.

11 См.: Трайнин А. Н. Избранные произведения. Защита мира и уголовный
закон. М.: Наука, 1969. – С. 40-41.

12     Киреев М. П. Криминологические и социально-психологические

причины терроризма на воздушном транспорте //Актуал. пробл.

борьбы с организованной преступностью. Матер, науч. -практ.

конф. Калининград, 1997. -С. 76.

13     Антонян Ю. М. Терроризм. Криминологическое и уголовно-

правовое исследование. – М.: Щит-М, 1998. – С. 8.

14     Бояр-Созонович Т. С. Международный терроризм: Политико-

правовые аспекты. – К. -Одесса: Лыбидь, 1991. – С. 30.

15     Словарь по уголовному праву /Отв. ред. проф. А. В. Наумов. –

М.: Изд-во БЕК, 1997. – С. 575.

16     Крылов Н. Б., Решетов Ю. А. Государственный терроризм –

угроза международной безопасности. // Сов. государство и право.

-1987. – № 2. – С. 78.

17     Словарь иностранных слов. – 10-е изд., стереотип. – М.: Рус. яз.,

1983. – С. 494. Советский энциклопедический словарь / Гл. ред.

A. M. Прохоров. – 3-е изд. – М.: Сов. энцикл., 1985. – С. 1319. Ожегов
С. И. Словарь русского языка /Под ред. Н. Ю. Шведовой. – 17-е изд.,
стереотип. – М.: Рус. яз., 1985. – С. 691.

18       Кудрявцев В. И. Объективная сторона преступления. – М.:

Госюриздат, 1960. – С. 8.

19       См.: Емельянов В. П. Терроризм и преступления террорис

тической направленности. -Харьков: Рубикон, 1997. -С. 154. Он

же. Кримінально-правова характеристика злочинів терористич

ної спрямованості // Використання досягнень науки і техники у

боротьбі зі злочинністю: Матер. наук. -практ. конф. 19 лист.

1997 p., м. Харків / Відп. ред. B. C. Зеленецький, Л. В. Дорош. –
Харків:

Право, 1998. – С. 44.

20       См.: Вісник АПрН України. -1998. – № 4. – С. 215.

21    Там же. – С. 219.

22    Там же. – С. 221.

23    Там же. – С. 216.

24    Антипенко В. Поняття тероризму (кримінально-правове виз

начення) // Право України, -1999. – № 2. – С 93.

25    Там же. – С 94.

26    Там же. – С 92.

А. И. Перепелица,

канд. юрид. наук, доцент

кафедры уголовного права

НЮАУ им. Ярослава Мудрого

НОВОЕ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ

ПРЕСТУПЛЕНИЯ (КОММЕНТАРИЙ К ДЕЙСТВУЮЩЕМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ)

В книге дается теоретический анализ “новых” хозяйственных преступлений,
рассматриваются вопросы правильного при-

менения соответствующих статей Уголовного кодекса из главы
“Хозяйственные преступления”.

Для работников органов следствия, прокуратуры, суда, студентов
юридических вузов.

Введение

В связи с реформированием экономической системы, изменением принципов
государственно-правового регулирования отношений, складывающихся в
процессе осуществления хозяйственной деятельности, появились новые, не
известные ранее общественно опасные формы экономического поведения. Это
различные нарушения законов, регламентирующих предпринимательскую
деятельность, проявление монополизма и недобросовестной конкуренции,
обманные действия по отношению к кредиторам, сокрытие банкротства,
фиктивное банкротство, сокрытие объектов налогообложения, нарушение
порядка выпуска (эмиссии) и обращения ценных бумаг и ряд других деяний.

В последнее время глава VI Особенной части Уголовного кодекса Украины1
“Хозяйственные преступления” подверглась существенным изменениям.
Результатом этих изменений явилось то, что в ней появились
преимущественно неизвестные ранее отечественному уголовному
законодательству составы преступлений. УК сегодня устанавливает
ответственность за 34 вида хозяйственных преступлений, из них 14 ранее
не были известны уголовному законодательству Украины. Это занятие
запрещенными видами предпринимательской деятельности (ст. 148),
уклонение от уплаты налогов (ст. 1482), нарушение порядка занятия
предпринимательской деятельностью (ст. 1483), фиктивное
предпринимательство (ст. 1484), мошенничество с финансовыми ресурсами
(ст. 1485), незаконное собирание с целью использования или использование
сведений, составляющих коммерческую тайну (ст. 1486), разглашение
коммерческой тайны (ст. 1487), нарушение порядка выпуска (эмиссии) и
обращения ценных бумаг (ст. 1488), искусственное повышение и поддержание
высоких цен на товары народного потребления и услуги населению (ст.
1555), незаконная торговая деятельность (ст. 1556), сговор о
фиксировании цен

(ст. 1557), противодействие законной предпринимательской деятельности
(ст. 1558), сокрытие банкротства (ст. 1562), фиктивное банкротство (ст.
1563), незаконное изготовление, подделка, использование или сбыт
незаконно изготовленных и полученных либо подделанных марок акцизного
сбора (ст. 1531). Названные уголовно-правовые нормы отвечают в основном
требованиям переходного периода к рыночной экономике, идеям,
сформулированным в Конституции Украины и ориентированы на защиту свободы
предпринимательской деятельности и разнообразия ее
организационно-правовых форм, предпринимательства от недобросовестной
конкуренции и монополизма, охрану прав потребителей товаров и услуг,
финансовых интересов государства.

Уголовно-правовая защита экономической деятельности общества
предполагает точное, научно обоснованное применение статей УК,
предусматривающих ответственность за хозяйственные преступления, в том
числе и за деяния в сфере предпринимательской деятельности. Этому должен
способствовать теоретический анализ составов этих преступлений. Именно
данными требованиями руководствовался автор настоящей работы. Основная
ее цель – рассмотрение вопросов, имеющих непосредственное значение для
правильного применения соответствующих норм2 главы VI Особенной части УК
органами следствия, прокуратуры, суда.

1. Система хозяйственных преступлений

Глава VI “Хозяйственные преступления” включает в себя 34 статьи.
Объединяя их в одну главу, законодатель исходил из общности родового
объекта посягательства. Родовой объект этих преступлений может быть
определен как система общественных отношений, складывающихся в сфере
экономической деятельности общества. Таковыми являются общественные
отношения, возникающие в процессе производства, распределения, обмена и
потребления материальных благ и услуг. Соответственно, предусмотренные
уголовным законом общественно опасные деяния, посягающие на эти
общественные отношения, представляют собой хозяйственные преступления.

Хозяйственные преступления могут быть систематизированы на основе самых
различных признаков (форм вины, способа или места совершения и т. д. ).
Однако при построении основной (основополагающей) системы различных
групп преступлений следует использовать наиболее существенный и
специфический для них классификационный признак. Таковым признаком
является лишь объект преступления.

Для систематизации больших групп преступлений (а группа хозяйственных
преступлений – одна из самых многочисленных в УК) необходимо учитывать
особенности родового, видового (подгруппового) и непосредственного
объектов3. Родовой объект позволяет объединить в одной главе УК те
преступления, которые посягают на тождественные или однородные по своей
социально-политической и экономической сущности общественные отношения,
охраняемые единым комплексом уголовно-правовых норм. Видовой же объект
дает возможность выделить в пределах значительной группы общественных
отношений небольшие, специфические группы этих отношений, обеспечивающих
различные направления деятельности хозяйствующих субъектов. Иными
словами, видовой объект способствует также выделению тех небольших групп
отношений, на которые посягают хозяйственные преступления одного вида.
Выделение отдельных видов (подгрупп) хозяйственных преступлений придает
системе большую стойкость и прочность, повышает ее научную и
практическую значимость. Особенности же непосредственного объекта
позволяют выявить все хозяйственные преступления и систематизировать их
в пределах не только родового, но и видового объекта.

С учетом сформулированных выше положений система хозяйственных
преступлений ныне действующего УК может быть сконструирована следующим
образом.

Преступления в сфере предпринимательской деятельности: занятие
запрещенными видами предпринимательской деятельности (ст. 148);
нарушение порядка занятия предпринимательской деятельностью (ст. 1483);
фиктивное предпринимательство (ст. 1484); мошенничество с финансовыми
ресурсами (ст. 1485); изготовление спиртных напитков и торговля ими (ст.
149); спеку-

ляция (ст. 154); незаконная торговая деятельность (ст. 1556);
противодействие законной предпринимательской деятельности (ст. 1558);
сокрытие банкротства (ст. 1562); фиктивное банкротство (ст. 1563).

Преступления, связанные с проявлением монополизма и недобросовестной
конкуренции: незаконное собирание с целью использования или
использование сведений, составляющих коммерческую тайну (ст. 1486);
разглашение коммерческой тайны (ст. 1487); искусственное повышение и
поддержание высоких цен на товары народного потребления и услуги
населению (ст. 1555); сговор о фиксировании цен (ст. 1557).

Преступления в сфере финансовой деятельности государства: уклонение от
уплаты налогов, сборов, других обязательных платежей (ст. 1482);
нарушение порядка выпуска (эмиссии) и обращения ценных бумаг (ст. 1488);
подделка знаков почтовой оплаты и проездных билетов (ст. 153);
незаконное изготовление, подделка, использование или сбыт незаконно
изготовленных и полученных либо подделанных марок акцизного сбора (ст.
1531).

Преступления в сфере торговли и обслуживания населения: выпуск или
реализация недоброкачественной продукции (ст. 147); обман покупателей
(ст. 155); обман заказчиков (ст. 1551); получение незаконного
вознаграждения от граждан за выполнение работ, связанных с обслуживанием
населения (ст. 1552); нарушение правил торговли (ст. 1553).

Такие преступления, как преступно-небрежное использование или хранение
сельскохозяйственной техники (ст. 1472), преступно-небрежное хранение
зерна и семян масличных культур (ст. 1473), нарушение ветеринарных
правил (ст. 157), нарушение правил по борьбе с болезнями и вредителями
растений (ст. 158), потрава посевов и повреждение насаждений (ст. 159),
незаконная порубка леса (ст. 160), незаконная охота (ст. 161),
незаконное занятие рыбным, звериным или иным водным добывающим промыслом
(ст. 162), незаконная добыча полезных ископаемых (ст. 1621),
производство взрывных работ с нарушением правил охраны рыбных запасов
(ст. 163), нарушение законодательства о континентальном шельфе Украины
(ст. 1631), которые сегодня

отнесены законодателем к числу хозяйственных преступлений, автор не
относит к числу таковых и считает, что отдельные из них могут быть в
будущем УК декриминализированы, а другие помещены в главу “Преступления
против природы”.

2. Преступления в сфере предпринимательской деятельности

Статья 148. Занятие запрещенными видами предпринимательской деятельности

Занятие видами предпринимательской деятельности, относительно которых
имеется специальное запрещение, кроме случаев, предусмотренных настоящим
Кодексом, –

наказывается штрафом от ста до трехсот минимальных размеров заработной
платы с лишением права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью на срок до трех лет с конфискацией имущества
либо без таковой.

Те же действия, если они причинили существенный ущерб интересам
государства, иных юридических или физических лиц, а также если они
совершены лицом, ранее судимым за занятие запрещенными видами
предпринимательской деятельности, –

наказываются лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права
занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью на срок до пяти лет с конфискацией имущества.

В соответствии со ст. 1 Закона Украины от 7 февраля 1991 г. “О
предпринимательстве”4 предпринимательство – это самостоятельная
инициатива, систематическая, на собственный риск деятельность по
производству продукции, выполнению работ, оказанию услуг и занятие
торговлей с целью получения прибыли.

Объективная сторона преступления выражается в занятии запрещенными
видами предпринимательской деятельности. Под запрещенной
предпринимательской деятельностью следует понимать такую деятельность,
которая запрещена законом Украины “О предпринимательстве”. К ней в
соответствии со ст. 4 Закона относится деятельность, связанная с
оборотом наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров,
изготовлением и реализацией боевого оружия и боеприпасов к нему,
взрывчатых

веществ, добычей янтаря, охраной отдельных особо важных объектов
государственной собственности, перечень которых определяется в
установленном Кабинетом Министров Украины порядке. Все иные виды
предпринимательской деятельности являются разрешенными и за занятие ими
ни при каких условиях не может наступать ответственность по ст. 148 УК.
Не относится, в частности, к числу запрещенных видов предпринимательской
деятельности деятельность, подлежащая лицензированию. Поэтому занятие
такой деятельностью без специального разрешения (лицензии) не может
влечь ответственности по ст. 148 УК. Не может наступать ответственность
по ст. 148 УК и за занятие разрешенными видами предпринимательской
деятельности лицами, которым вообще запрещено заниматься
предпринимательской деятельностью (военнослужащие, должностные лица
органов прокуратуры, суда, государственной безопасности, внутренних дел,
арбитражного суда, государственного нотариата, а также органов
государственной власті! и управления, призванных осуществлять контроль
за деятельностью предприятий, и др. ).

Преступление считается оконченным с момента осуществления запрещенной
деятельности.

Субъективная сторона занятия запрещенными видами предпринимательской
деятельности характеризуется виной в виде прямого умысла. Виновный
сознает, что он занимается деятельностью, относительно которой имеется
специальное запрещение, и желает этого. Для сознания запрещенности
осуществляемой виновным деятельности не требуется осведомленности о
конкретном нормативном акте, которым эта деятельность запрещена. О том,
что данная деятельность запрещена, или, возможно, запрещена, лицо может
быть осведомленным из самых различных источников (жизненный опыт,
информация других лиц и др. ).

Обязательным признаком субъективной стороны преступления является
корыстная цель. В ст. 1 Закона “О предпринимательстве” определено, что
целью предпринимательской деятельности является получение дохода.
Поэтому осуществление запрещенной деятельности с иной целью состава
рассматриваемого преступления не образует.

Субъектом рассматриваемого преступления может быть любое вменяемое лицо,
достигшее 16-летнего возраста, как гражданин Украины, так и лицо без
гражданства либо иностранный гражданин. Если это преступление
совершается должностным лицом, использующим при этом своё служебное
положение, ответственность наступает по совокупности преступлений (ст.
148 и 165 УК).

Занятие запрещенной предпринимательской деятельностью образует состав
преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 148 УК, только в том случае, если
оно не содержит состава иного преступления. Так, незаконное изготовление
и реализация наркотических средств или психотропных веществ образуют
самостоятельный состав преступления, предусмотренный ст. 229і УК, и
поэтому ст. 148 УК применяться в данном случае не может, а применяется
ст. 2291 УК (специальная норма). Незаконное изготовление или сбыт
боевого оружия и боеприпасов к нему, взрывчатых веществ может влечь
ответственность только по ст. 222 УК (специальная норма).

Часть 2 ст. 148 УК предусматривает ответственность за занятие
запрещенными видами предпринимательской деятельности, причинившей
существенный вред интересам государства, иных юридических или физических
лиц, а равно лицом, ранее судимым за занятие запрещенными видами
предпринимательской деятельности.

Вопрос о признании занятия запрещенным видом предпринимательской
деятельности, причинившей существенный вред интересам государства,
другим юридическим или физическим лицам, должен решаться в каждом
конкретном случае отдельно с учетом всех обстоятельств дела. При этом
существенный вред может носить материальный характер (причинение прямого
материального ущерба, упущенная материальная выгода), а может быть
нематериальным по своему содержанию (например, нарушение охраняемых
законом прав и интересов отдельных физических и юридических лиц, подрыв
авторитета государства и др. ).

Ранее судимым за занятие запрещенными видами предпринимательской
деятельности признается лицо, которое ранее было

осуждено по ч. 1 или ч. 2 ст. 148 УК и судимость с которого не снята
либо не погашена в установленном законом порядке.

Статья 1483. Нарушение порядка занятия предпринимательской деятельностью

Занятие предпринимательской деятельностью без государственной
регистрации или без специального разрешения (лицензии), получение
которого предусмотрено законодательством, если эти действия совершены в
течение года после наложения административного взыскания за такие же
нарушения, –

наказывается штрафом до двухсот минимальных размеров заработной платы с
лишением права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью на срок до трех лет.

Объективная сторона преступления может осуществляться в двух формах:
занятие предпринимательской деятельностью без государственной
регистрации и когда предприниматель (физическое лицо или организация)
зарегистрирован, но на соответствующий вид деятельности не получил
обязательное специальное разрешение (лицензию) или срок действия
лицензии истек.

Государственная регистрация субъектов предпринимательской деятельности
осуществляется в порядке, установленном Положением о государственной
регистрации субъектов предпринимательской деятельности, утвержденном
Постановлением Кабинета Министров Украины от 29 апреля 1994 г. № 276 (в
ред. Постановления Кабинета Министров Украины от 25 января 1996 г. №
125). Занятие предпринимательской деятельностью при отсутствии
полученного в установленном указанным нормативным актом порядке
свидетельства означает ее осуществление без регистрации. Именно это
действие и образует прежде всего объективную сторону рассматриваемого
преступления.

Статья 4 Закона “О предпринимательстве” устанавливает, что отдельными
видами деятельности предприниматель может заниматься только на основании
специального разрешения (лицензии). Право осуществлять деятельность, на
занятие которой необходима лицензия, возникает с момента ее получения
или в

указанный срок и прекращается по истечении срока ее действия, если иное
не установлено законом. Основным нормативным актом, устанавливающим
перечень видов деятельности, на осуществление которых требуется
лицензия, с указанием органа, ее выдающего, является утвержденное
Постановлением Кабинета Министров Украины “Положение о порядке выдачи
субъектам предпринимательской деятельности специальных разрешений
(лицензий)” на осуществление отдельных видов деятельности. Если лицо
занимается предпринимательской деятельностью, требующей получения в
соответствии с вышеназванным Положением специального разрешения
(лицензии), без такого разрешения или если срок действия лицензии истек,
то, независимо от того, что оно зарегистрировано как предприниматель,
такое действие также образует объективную сторону преступления,
предусмотренного ст. 1483 УК.

Преступление признается оконченным с момента осуществления
предпринимательской деятельности без государственной регистрации или без
специального разрешения (лицензии).

Субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется виной
в виде прямого умысла. Виновный осознает, что он нарушает порядок
занятия предпринимательской деятельностью, т. е. занимается
предпринимательской деятельностью без государственной регистрации или
без специального разрешения (лицензии), получение которого предусмотрено
законодательством, и желает этого.

Обязательным признаком субъективной стороны преступления является
корыстная цель.

Субъектом нарушения порядка занятия предпринимательской деятельностью
может быть любое лицо, достигшее 16-летнего возраста, как гражданин
Украины, так и лицо без гражданства либо иностранный гражданин. Если это
преступление совершается должностным лицом, использующим при этом свое
служебное положение, ответственность наступает по совокупности
преступлений (ст. 1483, 165 УК).

Нарушение порядка занятия предпринимательской деятельностью образует
преступление, предусмотренное ст. 1483 УК,

при условии, если оно совершено в течение года после наложения
административного взыскания за такое же нарушение.

Специальным составом нарушения порядка занятия предпринимательской
деятельностью является незаконная торговая деятельность (ст. 1556 УК).

Если нарушение порядка занятия предпринимательской деятельностью было
связано с деятельностью, запрещенной уголовным законом (например,
незаконное изготовление или сбыт огнестрельного (кроме гладкоствольного
охотничьего) или холодного оружия, боевых припасов или взрывчатых
веществ, незаконный оборот наркотических средств или психотропных
веществ, организация или содержание притонов для потребления
наркотических средств или психотропных веществ, изготовление, сбыт,
распространение порнографических предметов или предметов,
пропагандирующих культ насилия и жестокости, и др. ), то ответственность
наступает не по ст. 1483 УК, а по специальным статьям (например, ст.
222, 211, 2111, 2291, 2294 и др. ).

Статья 1484. Фиктивное предпринимательство

Фиктивное предпринимательство, т. е. создание или приобретение субъектов
предпринимательской деятельности (юридических лиц) без намерения
осуществлять уставную деятельность, если это причинило материальный
ущерб государству, банку, кредитному учреждению, другим юридическим
лицам или гражданам, –

наказывается штрафом от двухсот до четырехсот минимальных размеров
заработной платы с лишением права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

Те же действия, если они совершены повторно или причинили крупный
материальный ущерб государству, банку, кредитным учреждениям, другим
юридическим лицам или гражданам, –

наказываются лишением свободы на срок до трех лет с лишением права
занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью на срок до пяти лет, с конфискацией имущества либо без
таковой.

Примечание. В соответствии со статьями 1484, 1485, 1486, 1477, 1488,
1562, 1563 настоящего Кодекса материальный ущерб считается крупным, если
он в пятьдесят и более раз превышает установленный законодательством не
облагаемый налогом минимум доходов граждан в месяц.

Объективная сторона преступления выражается з создании или в
приобретении субъектов предпринимательской деятельности (юридических
лиц) без намерения осуществлять уставную деятельность, если это
причинило материальный ущерб государству, банку, кредитному учреждению,
другим юридическим лицам или гражданам. Под созданием субъекта
предпринимательской деятельности (юридического лица) следует понимать
действия, результатом которых явилось юридическое основание организации,
имеющей в качестве главной цели своей деятельности извлечение прибыли.
Под приобретением субъекта предпринимательской деятельности
(юридического лица) следует понимать действия, результатом которых
явилось приобретение права собственности на организацию, также имеющую в
качестве главной цели своей деятельности извлечение прибыли.
Организационно-правовые формы создаваемой или приобретаемой организации
могут быть различными. Это может быть производственный кооператив,
хозяйственные общества и любые другие (страховые, трастовые компании и
т. п. ), однако главное, что при этом у ее учредителей или
приобретателей отсутствует намерение реализовать уставную
предпринимательскую деятельность. Это означает, что уже в момент
создания или приобретения такой организации лицо не собирается
осуществлять те виды деятельности по выполнению работ, оказанию услуг,
производству товаров либо банковских операций, которые провозглашены в
уставе субъекта предпринимательской деятельности. Например, фиктивное
предпринимательство образует создание коммерческого банка не с целью
осуществления банковских операций, а для прикрытия
торгово-посреднических сделок, совершение которых банкам запрещено,
создание трастовых компаний исключительно с целью использования
привлеченных денежных средств граждан на личные нужды учредителей,
создание или приобретение иных организа-

ций не для того, чтобы осуществлять ту или иную уставную деятельность, а
с целью получения банковских ссуд или кредитов, выполнение
посреднических операций, для “обналичивания” денежных средств или
легализации (отмывания) средств, добытых незаконным путем, или для того,
чтобы уменьшить ставку взимаемого налога или вообще освободиться от
уплаты соответствующего налога. Кроме того, такая организация может
создаваться для сокрытия подлинной запрещенной (в том числе и
преступной) деятельности или деятельности, на осуществление которой
требуется получение специального разрешения (лицензии).

Уголовная ответственность за фиктивное предпринимательство наступает при
условии причинения материального ущерба государству, банку, кредитному
учреждению, другим юридическим лицам или гражданам. Вопрос о причинении
материального ущерба государству, банку, кредитному учреждению, другим
юридическим лицам или гражданам должен решаться в каждом конкретном
случае с учетом всех обстоятельств дела. При этом судом могут быть
учтены размеры невозвращенного банковского кредита, общая сумма
невозвращенных заемных денежных средств граждан, общая сумма налога, не
уплаченного государству в результате необоснованного освобождения от его
уплаты или получения налоговых льгот, и т. п.

Обязательным признаком объективной стороны преступления является наличие
необходимой причинной связи между созданием или приобретением фиктивной
организации и последствиями в виде причинения материального ущерба.

Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого
или косвенного умысла. Лицо сознает, что создает или приобретает
фиктивную предпринимательскую организацию, т. е. организацию без
намерения осуществлять ее уставную деятельность, предвидит причинение
материального ущерба государству, банку, кредитному учреждению, другим
юридическим лицам или гражданам, желает или сознательно допускает его
причинение.

Обязательным признаком субъективной стороны преступления является
корыстная цель. Лицо, создавая или приобретая

предпринимательскую организацию, преследует цель извлечения
имущественной выгоды путем неосуществления уставной деятельности
учрежденной или приобретенной организации. Если же лицо создает или
приобретает предпринимательскую организацию, имея при этом намерения
обратить средства, которые могут быть получены организацией, например, в
качестве кредита в свою пользу или пользу третьих лиц, то такие действия
образуют покушение на хищение государственного, коллективного или
индивидуального имущества, совершенное путем мошенничества, а в случае
фактического обращения полученных средств – в свою пользу или пользу
других лиц, как оконченное хищение, совершенное путем мошенничества.
Статья 1484 УК в данном случае применена быть не может.

Субъектом фиктивного предпринимательства может быть любое лицо,
достигшее 16-летнего возраста, как гражданин Украины, так и лицо без
гражданства либо иностранный гражданин. Если это преступление
совершается должностным лицом, использующим при этом свое служебное
положение, ответственность наступает по совокупности преступлений (ст.
1484, 165 УК).

Квалифицированным видом преступления, предусмотренного ст. 1484 УК,
признаются действия, описанные в ч. 1 ст. 1484 УК, если они совершены
повторно или причинили крупный материальный ущерб государству, банку,
кредитным учреждениям, другим юридическим лицам или гражданам

Повторность означает совершение двух или более преступлений,
предусмотренных ст. 1484 УК, если за ранее совершенное фиктивное
предпринимательство не истекли сроки давности привлечения к уголовной
ответственности либо не погашена или не снята судимость.

В соответствии с примечанием к ст. 1484 УК материальный ущерб считается
крупным, если он в пятьдесят и более раз превышает установленный
законодательством не облагаемый налогом минимум доходов граждан в месяц.

Статья 1485. Мошенничество с финансовыми ресурсами

Представление гражданином-предпринимателем или учреждением либо
собственником субъекта предпринимательской

деятельности, а также должностным лицом субъекта предпринимательской
деятельности заведомо ложной информации государственным органам, банкам
или другим кредиторам с целью получения субсидий, субвенций, дотаций,
кредитов либо льгот по налогам при отсутствии признаков хищения –

наказывается лишением свободы на срок до трех лет с лишением права
занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью на срок до трех лет.

Те же действия, если они совершены повторно или причинили крупный
материальный ущерб государству либо кредитору, –

наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет с лишением
права занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью на срок до пяти лет с конфискацией имущества.

Предметом преступления выступают субсидии, субвенции, дотации, кредиты
либо льготы по налогам.

Субсидия – поддержание, помощь, предоставляемая без каких-либо
конкретных условий и независимо от финансового состояния субъекта
предпринимательской деятельности, которому она предоставляется. Как
правило, субсидия предоставляется для стимулирования определенной
деятельности или поддержания предпринимательской деятельности вообще.

Субвенция – помощь, предоставляемая для финансирования определенных
программ, проектов, которые одобряются лицами, предоставляющими помощь.
В отличие от субсидии, субвенции подлежат возврату в случае
использования данной помощи не по ее целевому назначению.

Дотация – вид денежной помощи, которая предоставляется, как правило,
убыточным предприятиям со стороны государства для покрытия затрат,
которые не покрываются выручкой от реализации произведенной продукции. В
данном случае речь идет о предприятиях, в которых плановые затраты на
производство продукции или оказание услуг превышают доходы от реализации
изготовленной продукции и оказанных услуг.

Кредит представляет собой ссуду в денежной или товарной форме,
выдаваемую кредиторам заемщику на условиях возврат-

ности и с уплатой, как правило, процентов. Кредиторами являются
юридические или физические лица, предоставляющие свои временно свободные
средства в распоряжение заемщика на определенный срок. Заемщик – сторона
кредитных отношений, получающая средства пользования и обязанная их
возвратить в установленный срок. В качестве кредитора могут выступать
кредитно-финансовые учреждения (банки, фонды, ассоциации), иные
предприятия и юридические лица, а также физические лица. Предметом
преступления может выступать не только сам кредит, но и льготные условия
кредитования (например, отсрочка начала погашения кредита после его
полного использования и т. п. ).

Льготы по налогам – полное или частичное освобождение от уплаты всех или
отдельных налогов в зависимости от вида субъекта предпринимательской
деятельности или её характера или других обстоятельств, предусмотренных
законом.

Объективная сторона преступления выражается в представлении
государственным органам, банкам или иным кредиторам заведомо ложной
информации для получения субсидий, субвенций, дотаций, кредитов либо
льгот по налогам. Способом совершения этого преступления выступает обман
(уже в самом названии статьи законодатель подчеркивает это, употребляя
слово “мошенничество… “). Обман заключается в том, что предприниматель
или должностное лицо организации путем представления заведомо ложных
сведений вводит или пытается ввести кредиторов в заблуждение
относительно своего хозяйственного или финансового положения,
представляя его либо в более выгодном, либо в менее выгодном свете и
добиваясь тем самым получения кредитов, субсидий, субвенций, дотаций
либо льгот по налогам. Например, представление годового баланса,
содержащего явно завышенные данные о финансовом состоянии организации,
ложного поручительства, договора залога на не принадлежащее заемщику
имущество и др. Льготы по налогам могут иметь место как результат
введения в заблуждение государственных органов относительно характера
предпринимательской деятельности или ее участников либо других
предусмотренных законодательством обстоятельств.

Преступление считается оконченным с момента представления заведомо
ложной информации государственным органам, банкам или другим кредиторам
независимо от того, получены ли в результате такого обмана субсидии,
субвенции, дотации или кредиты, а также льготы по налогам.

Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого
умысла. Лицо сознает, что представляет ложную информацию государственным
органам, банкам или другим кредиторам и желает представления такой
информации, поскольку ставит перед собой цель получения субсидий,
субвенций, дотаций, кредитов либо льгот по налогам. Настоящая цель
является обязательным признаком субъективной стороны преступления.

Субъект мошенничества с финансовыми ресурсами специальный. Им может быть
индивидуальный предприниматель, лицо – учредитель или собственник
организации, соответствующее должностное лицо (один из руководителей
организации) по достижении 16-летнего возраста, как гражданин Украины,
так и лицо без гражданства либо иностранный гражданин. Если должностное
лицо использует для совершения преступления, предусмотренного ст. 1485
УК, свое служебное положение, то ответственность наступает по
совокупности преступлений (ст. 1485, 165 УК).

Квалифицированным видом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 1485 УК,
являются действия, описанные в ч. 1 ст. 1485 УК, если они совершены
повторно или причинили крупный материальный ущерб государству или
кредитору.

(О таком квалифицирующем признаке, как повторностъ, см. комментарий к ч.
2 ст. 1484 УК).

В соответствии с примечанием к ст. 1484 УК материальный ущерб считается
крупным, если он в пятьдесят и более раз превышает установленный
законодательством не облагаемый налогом минимум доходов граждан в месяц.
При этом, например, могут быть учтены размер невозвращенного банковского
кредита, общая сумма налога, не уплаченного государству в результате
необоснованного освобождения от его уплаты или получения налоговых
льгот, нецелевое использование дотации, субвенции, субсидии и т. п.

Отличие мошенничества с финансовыми ресурсами от завладения имуществом
путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 83, 143 УК). Вопрос об
отграничении этих преступлений возникает, когда лицо путем представления
кредиторам заведомо ложной информации (обмана) получает ссуду в денежной
или товарной форме на условиях возвратности и в определенный срок не
возвращает ее. Отличие в настоящем случае следует проводить по
субъективной стороне преступления. Квалифицируя содеянное по ст. 1485 УК
как мошенничество с финансовыми ресурсами, важно установить отсутствие у
виновного на момент обмана цели хищения, т. е., представляя заведомо
ложную информацию государственным органам, банкам или другим кредиторам
для получения ссуды, лицо не преследует цели безвозмездного обращения
имущества кредитора в свою пользу или в пользу третьих лиц и
намеревается в последующем возвратить его. Если же обманное получение
материальной помощи преследует исключительно одну цель – обращение
имущества в пользу виновного или других лиц, содеянное образует
мошенничество (ст. 83 или 143 УК). Идеальная совокупность этих двух
преступлений невозможна.

Отличие мошенничества с финансовыми ресурсами от уклонения от уплаты
налогов (ст. 1482 УК). Такой вопрос может возникнуть, когда должностное
лицо субъекта предпринимательской деятельности представляет в
государственные органы заведомо ложную информацию и на этой основе
полностью или частично освобождается от уплаты всех или отдельных
налогов. Авторы научно-практического комментария УК Украины считают, что
указанные преступления соотносятся между собой как специальная (ст. 1485
УК) и общая (ст. 1482) нормы и поэтому в случае фактического уклонения
от уплаты налога путем получения льгот по ним содеянное предлагают
квалифицировать только по специальной норме (ст. 1485 УК)5.
Действительно, в аналогичной ситуации необходимо применять ст. 1485 УК,
однако научное обоснование настоящей квалификации должно быть иным. При
совершении преступления, предусмотренного ст. 1485 УК, лицо ставит перед
собой цель добиться путем представления заведомо ложной информации
вынесения решения государственными органами о

полном или частичном освобождении субъекта предпринимательской
деятельности от уплаты налога. В данном случае виновный вводит в
заблуждение компетентные органы и они освобождают в той или иной
правовой форме субъекта предпринимательской деятельности от полной или
частичной уплаты налога. Это нехарактерно для преступления, описанного в
ст. 1482 УК. В ней предусмотрен иной механизм неуплаты налогов и
получения материальной выгоды — это уклонение от уплаты налогов путем
непредставления налоговых деклараций и расчётов или путем сокрытия
(занижения) объектов налогообложения. Здесь лицо не стремится
“использовать” государственные органы для получения налоговых льгот, а
само их создает указанными выше способами. Поэтому такие действия не
могут охватываться ст. 1485 УК, а подлежат квалификации по ст. 1482 УК.
Если же лицо путем обмана получает от государственных органов льготы по
налогам, следует применять ст. 1485 УК.

Между этими преступлениями имеется отличие и по моменту окончания.
Преступление, описанное в ст. 1485 УК, является оконченным с момента
представления ложной информации кредиторам, а преступление,
предусмотренное ст. 1482 УК, – с момента наступления последствий (ущерб
государству в крупных размерах).

Отличие мошенничества с финансовыми ресурсами от фиктивного
предпринимательства (ст. 1484 УК). Этот вопрос возникает, когда лицо
создает или приобретает предпринимательскую организацию без намерения
осуществлять уставную деятельность и затем (или при этом) получает
банковские ссуды или кредиты путем представления заведомо ложной
информации кредиторам. В данном случае имеет место и обман, описанный в
ст. 1484 УК (обман в отношении намерений при создании или приобретении
субъекта предпринимательской деятельности), и обман, описанный в ст.
1485 УК (обман путем представления заведомо ложной информации кредиторам
для получения кредита и т. п. ). При решении настоящего вопроса следует
исходить из того, что идеальная совокупность этих преступлений
вследствие различного характера описанных в ст. 1484 и 1485 УК действий
невозмож-

на. Статья 1485 УК может применяться только когда заведомо ложная
информация исходит от определённых лиц организаций, предпринимательская
деятельность которых с самого начала соответствует уставу. Если же такая
информация исходит от определенных лиц организаций, которые создавались
или приобретались без намерения осуществлять уставную деятельность,
такие действия, при прочих равных условиях оцениваются по ст. 1484 и ст.
172 УК (должностной подлог).

Различие между этими преступлениями следует проводить и по моменту
окончания. Преступление, предусмотренное ст. 1484 УК, является
оконченным с момента наступления последствий (материальный ущерб), а
преступление, предусмотренное ст. 1485 УК, – с момента представления
заведомо ложной информации.

Статья 1556. Незаконная торговая деятельность

Незаконная торговая деятельность, т. е. осуществление сделок
купли-продажи товаров либо иных предметов с уклонением от регистрации в
установленном порядке с целью извлечения неконтролируемой государством
прибыли, если эти действия совершены в течение года после наложения
административного взыскания за нарушение порядка занятия
предпринимательской деятельностью в сфере торговли, –

наказывается лишением свободы на срок до двух лет, или исправительными
работами на срок до двух лет, или штрафом от двухсот до четырехсот
минимальных размеров заработной платы.

Незаконная торговая деятельность, совершенная по предварительному
сговору группой лиц или с извлечением прибыли в крупных размерах, –

наказывается лишением свободы на срок от двух до пяти лет с конфискацией
имущества либо без таковой или штрафом от трехсот до восьмисот
минимальных размеров заработной платы.

Действия, предусмотренные частью первой настоящей статьи, совершенные
организованной группой или лицом, ранее судимым за незаконную торговую
деятельность либо спекуляцию, или с извлечением прибыли в особо крупных
размерах, –

наказываются лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с
конфискацией имущества или штрафом от четырехсот до девятисот
минимальных размеров заработной платы.

Примечание. Крупным размером неконтролируемой государством прибыли,
предусмотренным настоящей статьей, следует считать прибыль на сумму не
менее семи с половиной установленных законодательством Украины
минимальных размеров заработной платы, а особо крупным размером – на
сумму не менее сорока минимальных размеров заработной платы.

Торговая деятельность – это инициативная самостоятельная деятельность
юридических лиц и граждан по осуществлению купли и продажи товаров
народного потребления в целях получения прибыли.

Торговая деятельность может осуществляться гражданами Украины,
гражданами других государств, которые не ограничены в правоспособности
или дееспособности в законодательном порядке, юридическими лицами всех
форм собственности. Торговая деятельность может осуществляться з сферах
розничной и оптовой торговли, а также в торгово-производственной сфере
(общественное питание).

Объективная сторона преступления выражается в осуществлении сделок
купли-продажи товаров либо иных предметов с уклонением от регистрации в
установленном порядке. По договору купли-продажи продавец обязуется
передать имущество в собственность покупателю, а покупатель – принять и
уплатить за него определенную денежную сумму (ст. 224 ГК). Законодатель
описал объективную сторону данного преступления таким образом, что она
может складываться из двух действий – купли и продажи, а может иметь
место и при совершении одного из названных в ст. 1556 УК действий,
например, только купли или только продажи товаров или иных предметов.

В соответствии с постановлением Верховного Совета “О применении статей
154, 1556 Уголовного Кодекса Украины и статей 1602, 2081 Кодекса Украины
об административных правонарушениях” от 26 января 1993 г. под незаконной
торговой деятельностью (ст. 1556 УК и ст. 1602 КУАП) следует понимать
осу-

ществление двух или более сделок купли-продажи товаров или любых иных
предметов, в том числе указанных в п. I настоящего постановления, без
разрешения соответствующих учреждений с целью получения неконтролируемой
государством прибыли.

Незаконной торговой деятельностью признается также осуществление без
соответствующей регистрации одной сделки купли-продажи, если ее
предметом является партия любых товаров и полученная неконтролируемая
государством прибыль превышает минимальный размер заработной платы,
установленный законодательством Украины6.

Как уже отмечалось выше, обязательным признаком объективной стороны
преступления является уклонение при осуществлении сделок купли-продажи
от регистрации в установленном порядке. Уклонение представляет собой
ярко выраженный отказ от государственной регистрации. Государственная
регистрация лиц, занимающихся торговой деятельностью, осуществляется в
порядке, установленном Положением о государственной регистрации
субъектов предпринимательской деятельности, утвержденном постановлением
Кабинета Министров Украины от 29 апреля 1994 г. № 276 (в редакции
постановления Кабинета Министров Украины от 25 января 1996 г. № 125)7.
Занятие торговой деятельностью при отсутствии полученного в
установленном порядке указанным нормативным актом свидетельства означает
ее осуществление с уклонением от регистрации. В соответствии с законом
Украины “О предпринимательстве” и иными законодательными актами торговля
отдельными видами товаров осуществляется на основании специальных
разрешений (лицензий). В данном случае лицо должно не только
зарегистрировать свою торговую предпринимательскую деятельность в
соответствии с Положением о государственной регистрации субъектов
предпринимательской деятельности, но и получить специальное разрешение
(лицензию) на торговлю тем или иным видом товара (например, реализация
химических веществ, табачных изделий и др. ). Если имеет место занятие
торговой деятельностью, требующей специального разрешения (лицензии),
без такого разрешения, то независимо от того, что эта деятельность
зарегистрирована как

предпринимательская, может наступать ответственность по ст. 1556 УК.
Употребляемые в этой статье слова “уклонение от регистрации в
установленном порядке” охватывает собой и случаи уклонения лица от
государственной регистрации как предпринимателя и случаи уклонения от
получения специального разрешения (лицензии) при наличии государственной
регистрации.

Преступление признается оконченным с момента осуществления незаконной
торговой деятельности без государственной регистрации или без
специального разрешения (лицензии).

Субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется виной
в виде прямого умысла. Виновный осознает, что он занимается торговой
деятельностью и при этом уклоняется от государственной регистрации или
от получения специального разрешения (лицензии) и желает этого,
поскольку стремится извлечь неконтролируемую государством прибыль.
Поэтому обязательным признаком субъективной стороны преступления
является цель получения неконтролируемой государством прибыли.

Субъектом незаконной торговой деятельности может быть любое лицо,
достигшее 16-летнего возраста, как гражданин Украины, так и лицо без
гражданства либо иностранный гражданин. Им может быть как частное лицо,
осуществляющее торговую деятельность без получения соответствующего
разрешения, так и работник коммерческого или частного предприятия
(организации), который под прикрытием предпринимательской деятельности
без надлежащего оформления разрешения занимается торговлей (см.:
постановление Верховного Совета Украины от 26 января 1993 г. “О
применении статей 154, 1556 Уголовного Кодекса Украины и статей 1602,
2081 Кодекса Украины об административных правонарушениях”8.

Если это преступление совершается должностным лицом, использующим при
этом свое служебное положение, ответственность наступает по совокупности
преступлений (ст. 1566 и 165 УК).

Незаконная торговая деятельность образует преступление, предусмотренное
ст. 1556 УК, при условии, если она совершена з

течение года после наложения административного взыскания за нарушение
порядка занятия предпринимательской деятельностью в сфере торговли.

Квалифицированным видом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 1556 УК,
являются действия, описанные в ч. 1 ст. 1556 УК, если они совершены по
предварительному сговору группой лиц или с извлечением прибыли в крупных
размерах.

Незаконная торговая деятельность, совершенная по предварительному
сговору группой лиц, имеет место, когда в совершении преступления
участвовали по договоренности как соисполнители два и более лица.
Предметом такой договоренности выступает незаконное получение
неконтролируемой государством прибыли. Сговор следует считать
предварительным, если договоренность о совершении преступления
состоялась до начала деяния, т. е. на стадии приготовления. Для
квалификации действий по настоящему признаку не имеет значения, все ли
лица непосредственно занимались осуществлением сделок купли и продажи
или между ними было распределение функций, например, одно лицо
занималось покупкой товара, его перевозкой, а другое только продажей.

Крупным размером неконтролируемой государством прибыли в соответствии с
примечанием к ст. 1556 УК следует считать прибыль на сумму не менее семи
с половиной установленных законодательством Украины минимальных размеров
заработной платы.

Часть 3 ст. 1556 УК предусматривает ответственность за незаконную
торговую деятельность, совершенную организованной группой или лицом,
ранее судимым за незаконную торговую деятельность либо спекуляцию, или с
извлечением прибыли в особо крупных размерах.

Для установления признака организованной группы необходимо, чтобы группа
была устойчивой и в ней участвовало более одного лица. Об устойчивости
(высокой организационной прочности) группы могут, в частности,
свидетельствовать координация общей деятельности, наличие руководителя,
общих правил совместного поведения, обеспечение безопасности
деятельности

группы за счет лиц, которые являются ее членами, или других преступных
группировок, использование технических средств, более-менее
продолжительная общая преступная деятельность и другие обстоятельства.

Действия всех членов организованной группы независимо от роли каждого из
них в общей деятельности должны квалифицироваться непосредственно по ч.
3 ст. 1556 УК без ссылки на ст. 19 УК.

Ранее судимым в данном случае признается лицо, которое ранее было
осуждено за незаконную торговую деятельность (ст. 1556 УК) либо
спекуляцию (ст. 154 УК) и судимость с которого не снята либо не погашена
в установленном законом порядке.

Особо крупным размером неконтролируемой государством прибыли в
соответствии с примечанием к ст. 1556 УК следует считать прибыль на
сумму не менее сорока минимальных размеров заработной платы.

Уголовная ответственность по признакам ч. 2 и 3 ст. 1556 УК наступает
независимо от предварительного привлечения лица к административной
ответственности за нарушение порядка занятия предпринимательской
деятельностью в сфере торговли (п. 2 постановления Верховного Совета
Украины от 26 января 1993 г. ).

Преступление, предусмотренное ст. 1556 УК, является специальным видом
нарушения порядка занятия предпринимательской деятельностью (ст. 1483
УК). Поэтому занятие незаконной торговой деятельностью влечет
ответственность только по ст. 1556 УК и дополнительной квалификации по
ст. 1483 УК не требует. Статья 1483УК может быть применена, лишь когда
лицо наряду с занятием незаконной торговой деятельностью нарушает еще и
порядок предпринимательской деятельности в иной сфере.

Статья 1558. Противодействие законной предпринимательской деятельности

Противодействие законной предпринимательской деятельности, т. е.
противоправное требование прекратить заниматься предпринимательской
деятельностью или ограничить ее, заклю-

чить какое-либо соглашение, выполнение которого может ограничить
законные права или интересы того, кто занимается предпринимательской
деятельностью, сопряженное с угрозой насилия над потерпевшим или
близкими ему лицами, повреждения или уничтожения их имущества при
отсутствии признаков вымогательства, –

наказывается лишением свободы на срок до пяти лет или исправительными
работами на срок до двух лет.

Те же действия, совершенные повторно или по предварительному сговору
группой лиц, либо с угрозой убийства или нанесения тяжких телесных
повреждений, или сопряженные с насилием, не являющимся опасным для жизни
и здоровья, или с повреждением или уничтожением имущества, –

наказывается лишением свободы на срок от четырех до десяти лет с
конфискацией имущества либо без таковой.

Противодействие законной предпринимательской деятельности, совершенное
организованной группой пли особо опасным рецидивистом, или должностным
лицом с использованием должностного положения, или сопряженное с
насилием, опасным дал жизни либо здоровья, или причинившее крупный
ущерб, или повлекшее иные тяжкие последствия, –

наказывается лишением свободы на срок от семя до пятнадцати лет с
конфискацией имущества.

Объективная сторона преступления выражается в противоправном требовании
прекратить заниматься предпринимательской деятельностью или ограничить
ее, или заключить какое-либо соглашение, выполнение которого может
ограничить законные права или интересы того, кто занимается
предпринимательской деятельностью, связанным с угрозой насилия над
потерпевшим либо близкими ему лицами, либо с угрозой повреждения или
уничтожения их имущества. Предъявление определенного требования – это
первый обязательный признак действия при противодействии законной
предпринимательской деятельности. Такое требование означает изложенное в
решительной форме предложение виновного к потерпевшему о прекращении
занятия предпринимательской деятельностью или о ее ограничении, либо о
заклю-

чении соглашения, реализация которого может ограничить законные права
или интересы предпринимателя. Предъявленное требование образует признак
объективной стороны преступления только при условии, что оно является
заведомо противоправным. Если такое требование является правомерным по
своему характеру, оно не может быть признаком объективной стороны
преступления, даже если оно соединено с соответствующими угрозами.
Например, если лицу предлагается прекратить заниматься
предпринимательской деятельностью, которая запрещена, или деятельностью,
которой лицо занимается с нарушением порядка предпринимательской
деятельности, под угрозой насилия над ним или близкими ему лицами, такие
действия не могут квалифицироваться по ст. 1558 УК. При наличии
соответствующих оснований эти действия могут быть оценены как
самоуправство, преступление против жизни, здоровья, свободы и
достоинства личности и др. Второй обязательный признак действия при
противодействии законной предпринимательской деятельности — это угроза
применения насилия к потерпевшему или близким ему лицам, либо угроза
повреждения или уничтожения их имущества в случае невыполнения
требования.

Угроза насилием при противодействии законной предпринимательской
деятельности заключается в угрозе немедленного либо в будущем применить
насилие к потерпевшему либо близким ему лицам. Виновный может угрожать
применением любого насилия: нанесением побоев, истязаниями, причинением
телесных повреждений, лишением жизни, изнасилованием, совершением акта
мужеложства, лишением свободы, иными насильственными действиями. Если
виновное лицо угрожает потерпевшему лишением жизни либо причинением
тяжкого телесного повреждения, его действия следует квалифицировать по
ч. 2 ст. 1558 УК.

Угроза повреждения или уничтожения имущества имеет место, лишь когда она
касается имущества, принадлежащего потерпевшему либо близким ему лицам
на праве частной собственности. Способы, которыми виновный угрожает это
сделать, для квалификации значения не имеют.

Рассмотренные выше виды угрозы могут быть применены альтернативно либо в
сочетании.

Преступление признается оконченным с момента предъявления определенного
требования, соединенного с указанной в законе угрозой, независимо от
достижения виновным лицом поставленной цели.

Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого
умысла. Виновный осознает, что он без каких-либо правовых оснований
противодействует законной предпринимательской деятельности способами,
описанными в ст. 1558 УК, и желает этого. Мотивы такого поведения могут
быть различными, например, корысть, когда это делается за вознаграждение
от конкурирующего предпринимателя, мотивы личного характера, хулиганские
мотивы и др. Если лицо совершает действия, описанные в ст. 1558 УК, с
целью получения имущества от предпринимателя, право на его имущество
либо совершения действий имущественного характера предпринимателем в
пользу виновного или близких ему лиц, такие действия следует оценивать
как вымогательство (ст. 144 УК).

Субъектом противодействия законной предпринимательской деятельности
может быть любое лицо, достигшее 16-летнего возраста, как гражданин
Украины, так и лицо без гражданства либо иностранный гражданин.

Квалифицированным видом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 1558 УК.
признаются действия, описанные в ч. 1 ст. 1558 УК, если они совершены
повторно или по предварительному сговору группой лиц, либо с угрозой
убийства или нанесения тяжких телесных повреждений, либо связаны с
насилием, не являющимся опасным для жизни и здоровья, либо с
повреждением или уничтожением имущества.

Содержание понятия таких квалифицирующих обстоятельств, как совершение
преступления повторно либо по предварительному сговору группой лиц,
приводит комментарий к ч. 2 ст. 1484 УК и ч. 2 ст. 1556 УК.

Противодействие законной предпринимательской деятельности, совершенное с
угрозой убийства либо нанесения тяжких телесных повреждений, состоит в
том, что виновный, предъявляя соответствующее противоправное требование,
угрожает потер-

певшему тем, что в случае невыполнения последнего лишит его жизни либо
причинит тяжкие телесные повреждения ему либо близким ему лицам. Угроза
совершить убийство в процессе противодействия законной
предпринимательской деятельности охватывается ч. 2 ст. 1558 УК и
дополнительной квалификации по ст. 100 УК не требует.

Как соединенное с насилием, не опасным для жизни и здоровья,
противодействие законной предпринимательской деятельности
квалифицируется, когда на момент такого противодействия имеет место
реальное применение указанного выше насилия к потерпевшему или близким
ему лицам. Пленум Верховного Суда Украины в постановлении от 25 декабря
1992 г. № 12 (п. 9) разъяснил, что под насилием, не являющимся опасным
для жизни или здоровья потерпевшего, необходимо понимать причинение
легкого телесного повреждения, которое не привело к кратковременному
расстройству здоровья либо кратковременной утрате трудоспособности, а
также совершение иных насильственных действий (нанесение ударов, побоев,
ограничение или незаконное лишение свободы) при условии, что они не были
опасными для жизни или здоровья в момент причинения. Такие
насильственные действия, совершенные в процессе противодействия законной
предпринимательской деятельности, полностью охватываются ч. 2 ст. 1558
УК и в дополнительной квалификации по иным статьям УК не нуждаются.

Противодействие законной предпринимательской деятельности, соединенное с
повреждением или уничтожением имущества, имеет место, когда
противоправное требование сопряжено с повреждением или уничтожением
имущества, в сохранении которого заинтересован потерпевший. Такие
действия могут быть способом подкрепления уже ранее высказанного
противоправного требования либо же непосредственно сопровождать такое
требование, чтобы убедить потерпевшего в реальности угрозы. Для наличия
этого квалифицирующего признака преступления не требуется, чтобы
потерпевшему был нанесен значительный ущерб, как при умышленном
уничтожении либо повреждении индивидуального имущества граждан (ч. 1 ст.
145 УК). Для квалифика-

ции по указанному квалифицирующему признаку достаточно установить, что
противоправное требование сопряжено с самим фактом повреждения или
уничтожения имущества.

Часть 3 ст. 1558 УК предусматривает ответственность за противодействие
законной предпринимательской деятельности, совершенное организованной
группой или особо опасным рецидивистом, или должностным лицом с
использованием служебного положения, либо связанное с насилием, опасным
для жизни и здоровья, или причинившее крупный ущерб, или повлекшее иные
тяжкие последствия.

Понятие организованной группы дано в комментарии к ч. 3 ст. 1556 УК.

Ответственность по ч. 3 ст. 1558 УК за противодействие законной
предпринимательской деятельности, совершенное особо опасным
рецидивистом, наступает, лишь когда лицо было признано особо опасным
рецидивистом до совершения данного преступления приговором суда,
вступившим в законную силу, и судимость в установленном порядке не
снята.

Противодействие законной предпринимательской деятельности, совершенное
должностным лицом с использованием своего должностного положения
предполагает совершение действий, описанных в ч. 1 ст. 1558 УК.
Должностные лица, деятельность которых организационно в той или иной
мере связана с предпринимательской деятельностью, могут иным способом,
не предусмотренным ст. 1558 УК, умышленно противодействовать
(воспрепятствовать) законной предпринимательской деятельности. Например,
должностное лицо может неправомерно отказать предпринимателю в
регистрации его предпринимательской деятельности или уклониться от такой
регистрации, когда должностное лицо формально не отказывает в
регистрации, но тем не менее под каким-нибудь надуманным предлогом или
вообще без всякого предлога не делает этого. Должностное лицо может
неправомерно отказать в выдаче специального разрешения (лицензии) на
право осуществления определенной деятельности или не продлить такую
лицензию, или уклониться от выдачи лицензии и т. п. Такие действия при
определенных условиях могут влечь

ответственность по ст. 165 УК. Часть 3 ст. 1558 УК в аналогичных
ситуациях не может быть применена.

Как соединенное с насилием, опасным от жизни либо здоровья,
противодействие законной предпринимательской деятельности
квалифицируется, когда на момент такого противодействия имеет место
реальное применение указанного выше насилия к потерпевшему или близким
ему лицам. Пленум Верховного Суда Украины в постановлении от 25 декабря
1992 г. № 12 (п. 10) разъяснил, что под насилием, опасным для жизни и
здоровья потерпевшего, необходимо понимать причинение ему легкого
телесного повреждения, которое повлекло кратковременное расстройство
здоровья или кратковременную утрату трудоспособности, средней тяжести
или тяжкого телесного повреждения, а также иные насильственные действия,
которые не повлекли указанных последствий, но были опасными для жизни
или здоровья в момент причинения. К последним, в частности, следует
относить насилие, которое привело к потере сознания или носило характер
истязания, сдавливание шеи, сбрасывание с высоты, применение
электрошока, оружия, специальных средств и т. п. Причинение в процессе
противодействия законной предпринимательской деятельности насилия,
опасного для жизни или здоровья, охватывается ч. 3 ст. 1558 УК и
дополнительной квалификации по другим статьям УК не требует.

Наличие крупного ущерба является вопросом факта, который в каждом
отдельном случае решается судом с учетом конкретных обстоятельств дела.
К такому ущербу относятся, в частности, значительный материальный ущерб,
причиненный потерпевшему или его близким, полное либо на длительное
время прекращение предпринимательской деятельности, иное значительное
причинение материальных убытков предпринимателю.

К иным тяжким последствиям относится, в частности, причинение средней
тяжести или тяжких телесных повреждений нескольким лицам, случаи, когда
наступила смерть хотя бы одного человека, причинение значительного
материального ущерба многим лицам и т. п.

Статья 1562. Сокрытие банкротства

Умышленное сокрытие гражданином-учредителем или собственником субъекта
предпринимательской деятельности, а также должностным лицом субъекта
предпринимательской деятельности своей устойчивой финансовой
несостоятельности путем представления недостоверных сведений, если это
причинило крупный материальный ущерб кредитору, –

наказывается лишением свободы на срок до двух лет или штрафом до трехсот
минимальных размеров заработной платы с лишением права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок
до пяти лет.

Предпринимательская деятельность в условиях рыночной экономики сопряжена
с риском причинения убытков как самому предпринимателю, так и его
деловым партнерам, средства которых могут находиться во временном
распоряжении последнего. В случае устойчивой финансовой
несостоятельности (банкротства) предпринимателя (должника) создается
реальная угроза утраты средств, предоставленных ему другими лицами
(кредиторами). Уменьшению возможных потерь кредиторов в результате
финансовой несостоятельности должника способствует закрепленный в Законе
Украины “О банкротстве” от 14 мая 1992 г. 9 институт банкротства. Закон
обязывает предпринимателя независимо от организационно-правовой формы
предприятия заявлять о банкротстве предприятия в случае невозможности
исполнения обязательств перед кредиторами. Невыполнение этой
обязанности, стремление скрыть свою устойчивую финансовую
несостоятельность (банкротство) путем представления недостоверных
сведений, если это причинило крупный материальный ущерб кредитору,
образует объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 1562 УК.

Под устойчивой финансовой несостоятельностью (банкротством) понимается
связанная с недостаточностью активов в ликвидной форме неспособность
юридического лица – субъекта предпринимательской деятельности
удовлетворить в установленный для этого срок предъявленные к нему со
стороны кредиторов требования и исполнить обязательства перед бюджетом.

Кредитором является гражданин или юридическое лицо, имеющее
подтвержденные надлежащими документами имущественные требования к
должнику, кроме кредиторов, имущественные требования которых полностью
обеспечены залогом.

Устойчивая финансовая несостоятельность (банкротство) юридически
считается имеющей место после признания факта банкротства арбитражным
судом. В целях обеспечения соразмерности удовлетворения требований
кредиторов, а также охраны интересов сторон от неправомерных действий в
отношении друг друга с момента решения арбитражного суда об объявлении
должника, начинается конкурсное производство, в течение которого
запрещается отчуждение имущества должника, а также погашение им своих
обязательств без согласия собрания кредиторов.

Сокрытие устойчивой финансовой несостоятельности путем представления
недостоверных сведений (банкротства) может иметь место как после
признания арбитражным судом факта несостоятельности, так и до принятия
такого решения, т. е. в предвидении банкротства. Сам по себе факт
несообщения (сокрытия) кредиторам о банкротстве не образует признаков
преступления, предусмотренного ст. 1562 УК. Это преступление имеет
место, только когда будет установлено, что лицо не только не заявляет
кредитору (кредиторам) о банкротстве, а и представляет последнему
недостоверные сведения, вводящие его в заблуждение относительно своего
финансового положения.

Уголовная ответственность за сокрытие банкротства наступает при условии
причинения кредитору (одному или нескольким) крупного материального
ущерба. В соответствии с примечанием к ст. 1484 УК материальный ущерб
считается крупным, если он в пятьдесят и более раз превышает
установленный законодательством необлагаемый налогом минимум доходов
граждан в месяц.

Обязательным признаком объективной стороны преступления является наличие
необходимой причинной связи между сокрытием банкротства путем
представления недостоверных сведений и наступившими вредными
последствиями в виде крупного материального ущерба кредитору
(кредиторам).

Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого
или косвенного умысла. Виновный сознает, что

путем представления недостоверных сведений кредитору (кредиторам)
скрывает устойчивую финансовую несостоятельность организации либо после
факта признания банкротства арбитражным судом, либо до принятия такого
решения, т. е. в предвидении возможного банкротства, предвидит
возможность причинения крупного материального ущерба кредитору
(кредиторам) и желает или сознательно допускает его причинение.

Субъектом преступления может быть лицо-учредитель или собственник
организации, соответствующее должностное лицо (один из руководителей
организации) по достижению 16-летнего возраста, как гражданин Украины,
так и лицо без гражданства либо иностранный гражданин.

Статья 1563. Фиктивное банкротство

Заведомо ложное заявление гражданина-учредителя, собственника, а также
должностного лица субъекта предпринимательской деятельности о финансовой
несостоятельности выполнения требований со стороны кредиторов и
обязательств перед бюджетом –

наказывается штрафом от трехсот до пятисот минимальных размеров
заработной платы с лишением права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет.

То же действие, если оно причинило крупный материальный ущерб кредиторам
или государству, –

наказывается лишением свободы на срок до трех лет с конфискацией
имущества либо без таковой.

Объективная сторона преступления. Фиктивное банкротство образует
заведомо ложное, не соответствующее действительному финансовому
положению заявление учредителем пли собственником предпринимательской
организации, или должностным лицом такой организации о финансовой
несостоятельности выполнения требований со стороны кредиторов и
обязательств перед бюджетом. Как видно из описания объективной стороны,
ответственность по ст. 1563 УК наступает за определенный вид обмана
кредитора (кредиторов) – обман относи-

тельно финансовой возможности должника выполнить требования со стороны
кредитора (кредиторов). Кредитор, например, требует, чтобы ему должник
оплатил партию поставленного товара, а последний заявляет о своей
финансовой несостоятельности (банкротстве), а следовательно, и о
невозможности ни в настоящем, ни в будущем осуществлять оплату
поставленного товара, хотя объективно такая финансовая возможность у
должника есть или будет иметь место в будущем. Фиктивное банкротство
имеет место, например, когда организация, приняв на себя явно завышенные
обязательства, набрав максимум авансов и кредитов и не в состоянии
выполнить фактически обязательств по заключенным договорам, чтобы не
платить долги и налоги, объявляет себя банкротом и самоликвидируется.
Поскольку фиктивное банкротство может причинить серьезный ущерб, а то и
привести к краху третьи предприятия, выступающие в качестве поставщиков
или получателей, оно может совершаться и для причинения умышленного
вреда кредитору, например, с целью устранения конкурентов.

Заявление о фиктивном банкротстве производится лицом самостоятельно, без
согласования с кредитором (кредиторами) и всегда является ложным по
своему характеру, т. е. сведения, в нем содержащиеся, относительно
финансового положения организации не соответствуют действительному
положению дел. Такое ложное заявление может иметь сделано конкретному
лицу (кредитору), а может носить общий характер, например, если лицо
объявляет себя банкротом и самоликвидируется, сообщая об этом в
публикации в газете. Фиктивное банкротство может быть заявлено в любой
форме (письменной, устной, печатной и др. ).

Преступление считается оконченным с момента заведомо ложного заявления о
финансовой несостоятельности выполнения требований со стороны кредиторов
и обязательств перед бюджетом. Последствия такого заявления, например,
введение в заблуждение кредиторов и получение отсрочки или рассрочки
причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно неуплаты
долгов, самоликвидация организации, находится за пределами состава
преступления, описанного в  ч. 1 ст. 1563 УК.

Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого
умысла. Лицо осознает, что делает заведомо ложное заявление (объявление)
о своей финансовой несостоятельности и желает объявить себя банкротом.
Цель не является обязательным признаком субъективной стороны
преступления. Фиктивное банкротство может преследовать цель, как уже
выше отмечалось, неуплаты долгов, налогов, получение отсрочки или
рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов,
причинения вреда кредитору и др.

Субъектом преступления может быть лицо-учредитель, собственник, а также
должностное лицо (например, руководитель) предпринимательской
организации, достигшее 16-летнего возраста, как гражданин Украины, так и
иностранный гражданин либо лицо без гражданства.

В части 2 ст. 1563 УК предусмотрена ответственность за фиктивное
банкротство, если оно причинило крупный материальный ущерб кредиторам
или государству. Крупный материальный ущерб может иметь место в случае,
когда виновному удалось полностью освободиться от уплаты долгов и
налогов (кредитору) либо добиться отсрочки причитающихся кредиторам
платежей, в результате чего последние сами становятся
неплатежеспособными. В соответствии с примечанием к ст. 1484 УК
материальный ущерб считается крупным, если он в пятьдесят и более раз
превышает установленный законодательством не облагаемый налогом минимум
доходов граждан в месяц.

1 В дальнейшем УК.

2    В настоящей работе рассматриваются только те уголовно-

правовые нормы, устанавливающие ответственность за хозяйст

венные преступления в сфере предпринимательской деятельности,

которые ранее не были известны уголовному законодательству

Украины.

3    См.: Таций В. Я. Ответственность за хозяйственные преступле

ния: объект и система. Харьков: Вища школа, 1984. – С. 87.

4  Ведомости Верховного Совета Украины. -1991. – № 34. – Ст. 168.

5 См: УК Украины: Научно-практический комментарий. – К., 1995. –

С. 457.

6 Ведомости Верховного Совета Украины. – 1993. – № 12. – Ст. 103.

7  СПП Украины № 6. -1996. -Ст. 196.

8    Ведомости Верховного Совета Украины. – 1993 г. – № 12.

-Ст. 103.

9    Ведомости Верховного Совета Украины. – 1992 г. – № 31.

– Ст. 440.

А. А. Чаричанский,

аспирант кафедры уголовного права

НЮАУ им. Ярослава Мудрого

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ “ЛЕГАЛИЗАЦИИ”

(“ОТМЫВАНИЯ”) ДОХОДОВ, ПОЛУЧЕННЫХ НЕЗАКОННЫМ ПУТЕМ

Проблема “отмывания” доходов незаконного происхождения тесным образом
связана с процессом криминализации общественно-экономических отношений.
Повышенное внимание к этим явлениям возникло в середине 70-х годов.
Поводом к этому стало признание факта, что доходы преступного
происхождения стали средством совершения новых, более опасных
преступлений, а полученные в результате “отмывания” якобы законные
средства объективно становятся базой для образования сверхмощного
криминогенного потенциала во всех сферах общественно-экономических
отношений.

В последние годы подавляющее большинство стран признало, что “отмывание”
денег представляет собой серьезную опасность не только для нормального
функционирования финансово-кредитной системы, но и угрожает
демократическим системам власти и управления. Общепризнанно, что
“отмывание” денег является заключительным этапом превращения преступно
добытого имущества в легальную собственность, в результате чего
происходит общественно-опасная концентрация экономической, а затем с ее
использованием и политической власти в руках как

отдельных преступников, так и их групп или кланов. Допустить
безнаказанное существование этого преступного явления – значит сделать
выгодными и торговлю наркотиками, и уклонение от уплаты налогов, и
бандитизм, и другие корыстные преступления (7, с. 3-7).

В связи с этим большинство стран в настоящее время разрабатывают схемы и
методы противодействия “отмыванию” денег и предусматривают за совершение
подобных деяний уголовную ответственность.

Украина Законом от 17 декабря 1997 г. ратифицировала Конвенцию “Об
отмывании, поиске, аресте и конфискации доходов, полученных преступным
путем” (1990 г. ). В соответствии с положениями ст. 9 Конституции
Украины о том, что надлежащим образом ратифицированные международные
соглашения составляют часть национального законодательства, возникает
необходимость имплементации норм указанной конвенции в национальное
законодательство Украины. Однако этим актом проблема криминализации
“отмывания” денег отнюдь не исчерпывается. По существу, она только
начинается, ибо для неё необходим обоснованный анализ не только
предполагаемых признаков будущего состава преступления, социальной
обусловленности деяния, но также и определение соответствующего понятия
“отмывание денег”.

Множество предложений об урегулировании проблемы уголовно-правовыми
средствами, встречающихся в работах отечественных криминалистов,
зачастую имеют противоречивый характер, а порой и диаметрально
противоположный. Среди основных проблемных вопросов необходимо выделить
проблему определения объекта преступления, количественных признаков
объективной стороны, источника заимствования так называемых “грязных”
денег, а также квалифицирующих обстоятельств и льготных положений
предполагаемой нормы.

Подобное множество взглядов на решение данной проблемы объясняется
главным образом тем, что наукой до настоящего времени не выработано
общепринятое понятие легализации (“отмывания”) доходов, полученных
незаконным путем. Вслед-

ствие отсутствия такого понятия отсутствует и единство взглядов на
урегулирование проблемы уголовно-правовыми методами, а следовательно, и
единый подход к конструкции предполагаемого уголовно-правового запрета.

Так, В. Д. Ларичев приводит следующее определение этого понятия:
“Отмывание денег” – это процесс, при котором “грязные деньги”, обычно
наличные, полученные в ходе преступной деятельности, пропускаются через
банковскую систему таким образом, что превращаются в “чистые”, т. е. им
придается видимость законных, в связи с чем не представляется возможным
установить лицо, являющееся инициатором сделки, или преступное
происхождение этих средств” (3, с. 28-35).

В. Толочко, не соглашаясь с указанным автором, определяет “отмывание
денег” как “умышленное совершение финансовых операций, направленных на
сокрытие или маскировку незаконного источника происхождения имущества,
денежных средств, либо иных ценностей, добытых путем совершения уголовно
наказуемого деяния” (6, с. 17).

Встречаются также попытки конкретизировать понятие “отмывания денег”.
Так, В. Белецкий указывает, что “отмывание денег” – это умышленное
совершение каких-либо операций или действий, направленных на сокрытие
или маскировку незаконного источника происхождения доходов, либо
размещение финансовых средств, заведомо добытых преступным путем, в
банках, на предприятиях, в иных структурах независимо от форм
собственности, приобретение за такие средства объектов приватизации или
оборудования для производства” ( 1, с. 22).

В литературе было высказано также мнение, согласно которому “отмывание
денег” определяется как придание правомерного вида преступным доходам,
сокрытие или искажение источников и природы происхождения,
местонахождения средств, заведомо добытых преступным путем, и связанное
с этим нарушение правил бухгалтерского учета и хранения учетных
документов, внесение в них ложных сведений, осуществление и прием
платежей наличными деньгами в размерах, превышающих установленный
законодательством уровень (4, с. 12).

Названные авторы при определении соответствующих понятий
руководствовались известным в логике принципом построения понятий,
именуемым “определение через перечисление”. В рассматриваемых понятиях
общий стиль их построения – это перечисление определенных признаков,
объективно связанных с “отмыванием денег”. Однако, как известно, при
таком принципе построения понятия признаки, входящие в его состав,
должны обладать наиболее существенными по отношению к данному явлению
свойствами. Перечисление таких признаков образует понятие данного
явления.

Необходимо подчеркнуть, что не все из указанных в рассматриваемых
понятиях признаков являются существенными. Так, признак “обычно наличные
деньги” отражает лишь одну сторону предмета “отмывания”. В качестве
предмета незаконной легализации доходов могут выступать как деньги
(наличные или безналичные), так и имущество. Мировой практике известны
случаи признания предметом “отмывания” также и права на имущество.
Поэтому совершенно очевидно, что для наличия факта “отмывания”
незаконных доходов не имеют различия качественные признаки и отличия
такого дохода (будь-то деньги, имущество или право на имущество).
Законодатель карает не “отмывание” именно определенного незаконного
дохода, а сам процесс, сам факт события, выразившегося в “отмывании”.
Иначе говоря, сам процесс легализации незаконных доходов является
общественно опасным. Следовательно, данный признак не является
существенным для данного понятия и нет необходимости в его использовании
в дальнейшем.

На этом основании представляется возможным указать, что при определении
понятия “отмывание денег” необходимо исходить из гражданско-правового
термина “имущество”, включающего денежные средства в их различном виде,
а также иные вещи в их гражданско-правовом понимании. Думается, от
термина “собственность” следует отказаться прежде всего по тем причинам,
что собственность предполагает как законное владение, пользование и
распоряжение вещами, так и вещи, находящиеся в законном владении,
пользовании и распоряжении. Это зна-

чит, что собственность не может быть незаконной, т. е. вещи и иное
имущество, полученные незаконным путем, не могут быть собственностью в
гражданско-правовом понимании. Поэтому термин “собственность, полученная
незаконным путем” будет иметь неправовой и алогичный характер.

Дискуссии возникли и вокруг определения признака происхождения средств,
подвергающихся “отмыванию”. Большинство отечественных криминалистов, в
частности В. Д. Ларичев, В. Толочко, А Петренко, В. Эминова и Г.
Яблокова, а также зарубежных криминалистов – Харольд Ханс, Эберхард Дах,
П. Берна-скони считают, что такие средства или имущество должны быть
получены только путем совершения преступления. Иные авторы (например,
составители проекта Уголовного Кодекса Украины, рабочая группа КМУ),
наоборот, указывают, что применительно к проблеме необходимо говорить о
средствах, полученных не преступным путем, а незаконным. В данном
случае, как представляется, при решении возникших разногласий необходимо
исходить из объекта посягательства.

Признавая в качестве такого объекта общественные отношения в сфере
финансово-кредитной системы и нормального режима хозяйствования, было бы
справедливо говорить о средствах, полученных именно незаконным путем.
Как следствие, общественная опасность признается за фактом “отмывания”
незаконных доходов, а не за такими же операциями именно с доходами,
полученными в результате совершения только преступления. Поэтому прямое
указание на преступный характер средств сузит данный признак по
отношению к понятию “отмывание денег” и лишит его необходимых признаков.
Другими словами, для “отмывания денег” безразлично, в результате какого
именно нарушения закона возникли средства, “отмыть” которые необходимо
лицу. Общественная опасность “отмывания денег” обусловливается не
столько легализацией имущества, полученного в результате совершения
преступления, сколько самим фактом такой легализации. Указанные же
понятия (имеется в виду “незаконным путем” и ”преступным путем”)
соотносятся как общее и специальное. А поскольку применительно к
проблеме не

играет роли, каким именно незаконным путем лицо завладело необходимыми
для незаконной легализации средствами, было бы справедливо говорить об
имуществе, полученном незаконным путем, как о более общей категории.

В. Д. Ларичев в определении понятия “отмывания денег” в качестве
обязательного называет также признак так называемой трансфильтрации
незаконного имущества через банковскую систему. Представляется, что
данный признак также не существенен, так как относится лишь к отдельным
схемам “отмывания денег”, известным мировой практике. При этом
совершенно очевидно, что банковская система не является единственным
средством осуществления операций по легализации незаконного имущества.
Поэтому было бы целесообразно вообще не использовать указанный признак
при построении понятия “отмывание денег”, так как он не в полной мере
отражает действительность.

Практика знает множество способов и схем осуществления операций по
“отмыванию денег”. В связи с этим некоторые криминалисты включают в
определение рассматриваемого понятия совокупность таких способов,
предполагая, видимо, что именно указанные способы имеют наиболее высокую
степень общественной опасности, достаточную для криминализации
соответствующих действий. Однако многолетний опыт многих стран в борьбе
с этим преступным явлением показывает, что способы операций по
легализации доходов, полученных незаконным путем, имеют устойчивую
тенденцию качественного изменения и приумножения. Названный факт
находится в прямой зависимости от усиления и приумножения способов
борьбы с “отмыванием” денег. Поэтому объективно невозможно исчерпывающим
образом указать способы совершения данного деяния. Следовательно,
включать в понятие “отмывание денег” совокупность таких способов (даже
если они встречаются в подавляющем большинстве случаев) нет
необходимости.

Таким образом, на сегодняшний день единство мнений в определении понятия
“отмывание денег” объективно отсутствует. Поэтому решение данной
проблемы следует, очевидно, искать с помощью анализа логической
категории “понятие”, а также связи содержания понятия и состава
преступления.

Под понятием логика понимает форму мышления, отражающую предметы и
явления в их существенных признаках, выражающих природу предмета, его
сущность и отличающих его от всех других предметов. Существенные
признаки являются общими и необходимыми, которые принадлежат всем
предметам рода и без которых данный предмет немыслим. Несущественные же
признаки — это признаки, наличие или отсутствие которых не ведет к
изменению природы предмета или явления (2, с. 22). В уголовном праве
наряду с термином “содержание понятия” существует специфическое понятие
“состав преступления”. Поэтому, в случаях, когда речь идет об
определенном преступлении, говорят не о содержании понятия данного
преступления, а о его составе. Каждый состав преступления есть
юридическое понятие об определенном общественно-опасном деянии. С
логической стороны состав преступления – это содержание понятия,
отражающего конкретное преступление. И состав преступления, и содержание
понятия образуют одни и те же признаки определенного общественно
опасного деяния (2, с. 28).

Следовательно, определив содержание рассматриваемого явления с точки
зрения названных логических категорий (т. е. его существенные признаки),
мы тем самым получим само понятие данного явления, а также уясним
предполагаемый состав преступления.

Поскольку существенные признаки каждого понятия выражают сущность того
или иного явления, то применительно к проблеме было бы целесообразно
установить сущность деяний по “отмыванию” незаконных доходов, с тем
чтобы в дальнейшем решить вопрос о существенности или несущественности
того либо иного признака.

Отечественные криминалисты трактуют сущность “отмывания денег” с
различных позиций.

Так, В. Д. Ларичев по этому поводу отмечает: “… Необходимость в
“отмывании” возникает в связи с тем, что торговля наркотиками приносит
большие суммы наличных денег и пользование ими четко обнаруживается.
Поэтому этим доходам необходимо придать видимость законных, для чего
“грязные” деньги

пропускаются через отечественную финансовую систему либо экспортируются
из стран с более жесткой финансовой системой в страны с менее жесткой и
возвращаются на родину в виде законных переводов” (3, с. 28-35).

В. Толочко, исследуя проблему, отмечает: “… С целью отмывания
имеющиеся преступные доходы подвергают воздействию различных финансовых
махинаций, в результате чего они представляются в виде поступлений от
законной деятельности” (6, с. 17).

Некоторые немецкие криминалисты определяют сущность ”отмывания” денег
как финансовые операции с доходами от тяжких преступлений (7, с. 93).
Приблизительно такой же является и позиция официальных исследователей
США (5, с. 10-18). Из указанного также усматриваются некоторые
расхождения в понимании сущности данного явления. Решить же настоящую
проблему возможно лишь с учетом следующих моментов:

1.                 “Отмывание денег” в настоящее время утратило те свой

ства и смысл, которые подразумевались при осуществлении

первых шагов в борьбе с данным явлением. Если ранее борьба с

последним была необходима для противодействия незаконной

легализации так называемых “наркодолларов”, то в настоящее

время сфера интересов преступных элементов качественно изме

нилась и “наркодоллары” в “отмывании” играют не самую важ

ную роль. Помимо этого, предметом таких операций могут быть

как деньги, так и вещи (в гражданско-правовом смысле). Опера

ции по незаконной легализации такого имущества наносят столь

же ощутимый вред, как и операции с незаконными денежными

средствами;

2.                 “Отмывание денег” причиняет вред в первую очередь фи

нансовой системе, а не общественной безопасности. Очевидно,

что финансовая система, являясь сферой осуществления операций

по легализации незаконных доходов, прежде всего страдает от

подобных посягательств, а следовательно, она в рамках общест

венных отношений внутри этой же системы и является объектом

посягательства.

3.                 В качестве вывода из п. 2 можно сказать, что
источником

заимствования предмета “отмывания” есть незаконная (нелегаль-

ная) деятельность. При этом необходимо иметь в виду, что термин
“незаконная” распространяется не на свойства самого предмета, а на
процесс его получения.

Определяя сущность “отмывания денег”, следует подчеркнуть, что в итоге
происходит преобразование дохода (имущества), полученного незаконным
путем, в доход (имущество), имеющий видимый правомерный характер. При
этом количество способов такого преобразования столь велико и изменчиво,
что обобщить их в полном объеме не представляется возможным.

Ранее указывалось, что некоторые криминалисты пытались представить
перечень таких способов, одновременно называя их в совокупности с
другими признаками сущностью “отмывания” денег. Однако следует заметить,
что нам необходимо определить понятие “отмывания” денег как понятие
общее. К тому же существенные признаки являются сами по себе общими.
Указание же на способы преобразования незаконного дохода приведет к
установлению сущности “особенного” или “отдельного”, а следовательно, и
к понятию “особенного” или “отдельного”. Некоторое “общее” есть
интегратор некоторых “особенных”. Значит “общее” должно объединять все
“особенные”, не находясь при этом в противоречии ни с одним из них. В
нашем же случае (например, мена, дарение, продажа, сокрытие, другое
изменение юридического характера средств, полученных незаконным путем) –
это нечто “особенное”, обладающее специфическими свойствами. Таким
образом, признак, который бы содержал названные виды изменения
юридического статуса предмета, не будет существенным с точки зрения
формальной логики. Общим же для всех данных “особенных” будет термин
“преобразование”, обозначающий качественное изменение предмета или
явления. Применительно к проблеме такое преобразование выражается в
лишении и устранении тех свойств дохода (имущества), полученного
незаконным путем, которые возникли вследствие его же незаконного
происхождения. Вот почему сущность “отмывания денег” – это именно (и
только!) преобразование дохода (имущества), пспученного незаконным
путем.

Известно, что преобразование предмета “отмывания” может иметь и законный
характер, если при этом соблюдаются установленные законом процедуры и
правила такого преобразования. Значит, при “отмывании денег”
преобразование предмета приобретает незаконный характер, так как
осуществляется в “обход” закона и его требований. Происходит нарушение
определенных общественных отношений внутри финансово-кредитной системы.

Отдельно следует отметить и обратить внимание на цель операций по
преобразованию предмета “отмывания”. Устоявшаяся практика и анализ
некоторых конкретных случаев “отмывания денег” показывают, что основной
целью таких операций является не причинение вреда общественной
безопасности, не финансирование дальнейшей преступной деятельности, а
сам факт оконченной незаконной легализации предмета (5, с. 10-28).
Безусловно, “отмывание денег” позволяет и способствует осуществлению
операций, связанных с инфильтрацией “отмытых” доходов в легальную
экономику. Однако главная, первостепенная и основополагающая цель таких
операций – это придание правомерного характера предмету. Причем данное
“правомерное состояние” предмета имеет лишь внешне видимый правомерный
характер, оставаясь при этом, как и ранее, незаконным ввиду незаконности
предмета.

В изложенном, фактически и выражается сущность “отмывания денег”. На
этом основании представляется возможным определить существенные признаки
“отмывания” денег:

–  преобразование предмета при “отмывании” является неза

конным;

–  в качестве предмета “отмывания” выступает имущество

в гражданско-правовом понимании;

–  предмет “отмывания” происходит от незаконной деятель

ности;

–  цель “отмывания” – это придание предмету формально

законного характера.

Таким образом, учитывая, что “понятие” есть совокупность существенных
признаков того или иного предмета или явления, представляется возможным
определить само понятие “отмы-

заниє денег”, которое, по нашему мнению, наиболее полно отражает
объективную действительность ц может служить основой для дальнейших
исследований данной проблемы:

“Отмывание денег” – это неправомерное преобразование имущества,
полученного незаконным путем, с целью придания ему формально законного
характера.

Список литературы:

1.                Белецкий В. Отмывание денег и дыры в законе. – Юрид.

вести. Украины. 1995, – № 13. – 26 сент. – 3 окт.

2.                Жеребкин В. Е. Логика: Учебник. – Харьков: Изд-во ХГУ.

1968. -252 с.

3.            Ларичев В. Д. Совершенствование законодательства о

борьбе с отмыванием денег // Сов. государство и право. 1992.

– № 11.

4.                Петренко А  Большая стирка грязных денег // Рос. газ.
–

1995. – № 194.

5.                Связь наличности: организованная преступность, финан

совые учреждения и отмывание денег. Вашингтон. Округ Колум

бия: Правительственный отчет президентской комиссии по борь

бе с организованной преступностью Президенту США. -Прави

тельств, типогр. США. – 1984. -198 с.

6.                Толочко В. Грязные деньги не у нищих // Голос Украины.

-1994. -27 сент. – № 83 (983).

7.                Ханс Харольд, Эберхард Дах. Отмывание денег – провод

ник по действующему законодательству / Пер. с нем. Н. Родио

новой, И. Войновой. – М.: Междунар. отнош., 1996, – 254 с.

РОЗДІЛ П. КРИМІНОЛОГІЧНІ АСПЕКТИ

БОРОТЬБИ З ОРГАНІЗОВАНОЮ

ЗЛОЧИННІСТЮ

И. Н. Даньшин,

д-р юрид. наук, профессор

кафедры криминологии и

исправительно-трудового права

НЮАУ им. Ярослава Мудрого

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ*

I. Профессиональная преступность представляет собой относительно
обособленную специфическую часть криминальных деяний. Издавна в
преступном мире многих стран рельефно обнаружили себя лица, которые
многократно совершали кражи, мошенничество и другие преступления против
собственности, достигая при этом известной ловкости и мастерства. Они
при этом проявляли упорство и нежелание отказываться от преступного
поведения, так как оно приносило им постоянный доход, обеспечивало
средства к существованию. Опираясь на многолетник криминальный опыт, ими
строился расчет на собственную безнаказанность. Таких людей называли
привычными, упорными, хроническими, неисправимыми, профессиональными
преступниками. В криминологической классификации преступников, которая
была предложена в 1897 г. на Гейдельбергском съезде Международного союза
криминалистов, для их наименования был использован термин
“профессиональные преступники”, который, естественно, условен. Его
применение можно объяснить тем, что устойчивое преступное поведение
внешне сходно с любой иной профессиональной деятельностью.

* Настоящая статья является первым разделом готовящегося автором
криминологического очерка “Устойчивые формы преступности”.

Под профессией в соответствии с общепринятым употреблением этого слова
понимается вид трудовой деятельности, требующий определенной подготовки
и являющейся обычно источником существования. Профессионал в любой сфере
достигает определенных необходимых навыков и умений, благодаря чему и
выделяется из числа других работников. Такое внешнее сходство
наблюдается и у криминального профессионала. Он в течение ряда лет
овладевает преступными навыками, осваивает определенный способ
совершения преступлений, которые приносят ему доход. Но если в
социальном плане слово “профессия” означает вообще полезное и официально
разрешенное занятие, то профессия преступника, осуществляющего
криминальный промысел, лишена общественной пользы; она имеет негативный
и противозаконный характер.

Профессиональная преступность начала складываться преимущественно в
сфере имущественных отношений. В прошлом веке в царской России среди
криминальных профессионалов выделялись “шпана” (группы уличных
преступников), “ерши”, “марвихеры” (карманные воры), “медвежатники”,
“шнифферы” (взломщики сейфов), “фармазонщики” (мошенники), “громилы”
(грабители) и т. д. В бытность СССР (в 20-е и в первой половине 30-х
годов) в условиях экономической разрухи и социальной нестабильности
профессиональная преступность по сравнению с дореволюционным периодом
получила дальнейшее развитие, пополнилась новыми видами преступлений,
зачастую носящих и насильственный характер. Среди рецидивистов сложились
группировки “воров в законе”. Этот контингент характеризовался
беспрекословным соблюдением преступных (воровских) правил поведения,
демонстративным уклонением в местах отбытия наказания и на свободе от
общественно полезного труда, установлением в местах лишения свободы
полной власти воров, безоговорочным признанием блатных санкций и т. п.
“Воры в законе” подчеркивали свое особое положение в преступном мире,
претендуя на роль лидеров в нем. Это своего рода наиболее
деградированная часть преступного мира, если, можно так выразиться, его
дно.

В конце 30-х – начале 40-х годов советские правоохранительные органы
добились некоторых успехов в борьбе с профессиональной преступностью. Но
удар был нанесен по ней силой голой репрессии, что не могло окончательно
разрешить эту сложную проблему. Она всего лишь была загнана вглубь. Тем
не менее это послужило основанием для голословных заявлений о том, что с
профессиональной преступностью в СССР покончено, что она, как рудимент и
атавизм прошлого, ликвидирована. Это был один из очередных
пропагандистских мифов о преимуществах социализма. Даже был предан
забвению сам термин ”профессиональная преступность”, а её исследования
были свернуты, и не проводились вплоть до 70-х годов, если не считать
отдельных методических разработок для работников исправительно-трудовой
системы с грифом “секретно”. Однако профессиональная преступность
фактически оставалась, была все эти годы и существует в настоящее время
после распада СССР в странах СНГ, в том числе и в Украине. Имеет место
она и в других зарубежных странах, конечно, в обновленном виде с учетом
современных социально-экономических и правовых реалий, имеющихся в
каждой из этих стран.

Следует предварительно отметить, что профессиональную преступность
нельзя смешивать ни с повторной, ни с рецидивной. Криминальный
профессионал, ведущий длительное время преступный образ жизни, может и
не иметь судимости. И далеко не каждый, даже многократный рецидивист
становится профессиональным преступником.

Профессиональная преступность имеет следующие отличительные признаки:

1. Она носит постоянный и устойчивый характер. Профессиональные
преступники на протяжении длительного времени многократно совершают
преступления. Это вырабатывает у них определенную привычку, которая
перерастает затем в норму обычного поведения. В их среде имеется
значительное число лиц, систематически совершающих преступления в виде
промысла, но которые не привлекались к уголовной ответственности. Они
иногда изобличаются по прошествии ряда лет, но, отбыв нака-

заниє, вновь возвращаются к своему занятию. Интенсивность преступных
актов с их стороны крайне высока. Например, по мнению отдельных
исследователей, карманные воры в месяц совершают приблизительно 25 краж;
не уступают им в этом отношении мошенники и другие криминальные
профессионалы. Криминальный профессионализм представляет собой
разновидность сознательно продуманного и во всех деталях заранее
подготовленного социального паразитизма.

2. Профессиональным преступникам присуща соответствующая специализация:
у каждого из них имеется четкая установка на определенный вид преступных
занятий — на совершение одинаковых либо однородных преступлений. Их
преступный контингент многообразен. Одни занимаются квартирными кражами,
другие – похищением автомобилей, третьи – контрабандой и реализацией
наркотиков, четвертые – мошенничеством и т. д. Исследователи проблем
профессиональной преступности считают, что в настоящее время в Украине и
ближайших зарубежных странах насчитывается свыше 100 криминальных
специализаций. В каждой из них встречаются различные категории
преступников, отличающиеся особенностями способов (приемов) преступных
действий либо местом их совершения. Так, среди мошенников выделяются
карточные мошенники (“шулера”), “наперсточники” (играющие в
“наперсток”), “кукольники”, подменяющие деньги н вещи на специально
подготовленную их имитацию (“куклу”) и др. Карманных воров в зависимости
от места совершения преступления подразделяют на “рыночников” –
орудующих на рынках и базарах, “кротов” (орудующих в метро),
“майданщиков” (крадущих на железнодорожном транспорте), “гонщиков”
(ворующих на наземном городском транспорте) и др. По способу совершения
преступлений – на “технарей” (совершающих кражи с помощью разреза
одежды, сумок специальными техническими приспособлениями), “шармачей”
(крадущих под прикрытием рук различными предметами – портфелем, букетом
цветов и т. п. ); “хирургов” (ворующих с помощью пинцетов, особенно из
труднодоступных, потаенных мест), “щипачей” (совершающих кражи без
приспособлений группой лиц при массовом скоплении народа) и т. п.

Современный криминальный профессионализм обнаруживает тенденции к
разносторонности и универсальности преступных действий, когда тот или
иной преступник имеет не только одну специализацию, а осваивает
дополнительный вид преступных занятий. Например, карманный вор – он же
игрок в карты; рэкетир в необходимых случаях может быть киллером;
вор-домушник -одновременно грабитель или разбойник. Это обстоятельство
придает современной профессиональной преступности повышенный экстремизм
и жестокость.

Становление преступников-профессионалов происходит под влиянием опытных
организаторов преступлений, но главенствующую роль в их формировании
играют преступные группы, находящиеся в местах лишения свободы. Именно
тут в значительной мере формируется преступный мир, происходит
консолидация и специализация преступников. (Встречается, что в их среду
втягиваются и работники исправительно-трудовых учреждений). В условиях
свободы они быстро находят друг друга, создают преступные группировки по
“интересам” со своей иерархией, подчиненностью и дисциплиной. Каждый
преступник-профессионал, став известным криминальным авторитетом, знает,
в основном, в своем и соседних регионах таких же, как и он,
специализирующихся в сфере определенной преступной деятельности.
Уместным будет заметить, что нынешний преступный авторитет не всегда
отчаянно татуированный “зек” (как прежде, в 20-30-е годы), с
ограниченным кругозором и неряшливой внешностью мужик, а чисто выбритый,
модно одетый, гордящийся своим положением, однако с явно выраженным
криминальным мышлением.

3. Занятие профессиональной преступной деятельностью предполагает
наличие у ее субъектов соответствующей криминальной квалификации, т. е.
необходимых знаний, навыков и умений, обеспечивающих подготовку,
совершение и сокрытие преступлений. Их наличие обеспечивает уверенное
достижение цели при наименьшем риске быть разоблаченным.

Криминальная “квалификация” отрабатывается на личном опыте, а также в
процессе постоянного общения с профессиона-

лами, имевшими большой преступный стаж. В конечном итоге названные
навыки и знания доводятся буквально до автоматизма. Такие лица
становятся профессионалами высокого класса. Иногда они используют в
качестве соучастников людей, имеющих иные практические навыки и опыт, а
иногда и научные познания, так как отдельные виды преступлений вообще не
могут быть совершены без использования специальных знаний.

Криминальные профессионалы имеют на своем вооружении соответствующий
преступный инструментарий: универсальный набор ключей, специально
разработанные отмычки, которые, в отличие от прежних “фомок”, более
эффективны; сконструированные особым способом электродрели,
приспособления для взлома и выбивания дверей и дверных коробок;
крапленые карты; станки для изготовления различных фальсифицированных
документов, бланков, печатей; одурманивающие вещества, взрывные
устройства; приборы для подслушивания и визуального наблюдения; надежный
транспорт и т. п. Этот преступный инструментарий постоянно
совершенствуется с использованием современных достижений техники и
новейших технологий.

4. Профессиональные преступные занятия для их участников являются
источником добычи средств к существованию. Совершаемые ими преступления
преследуют цель извлечения основного либо существенного дополнительного
дохода в виде денег или материальных ценностей. Под основным понимается
доход, который, как правило, исключает поступления от
общественно-полезного труда, а под дополнительным – когда только часть
его создается за счет совершенных преступлений. Выборочным порядком по
материалам конкретных уголовных дел установлено, что примерно 90%
рэкетиров, 70% карточных мошенников, 59% карманных и 39% квартирных
воров жили в основном на преступные доходы.

Как показывает практика, противоправный доход профессиональных
преступников в наши дни весьма значителен. Его месячные суммы у
отдельных из них колеблются в пределах от сотен до нескольких тысяч
гривен. Наиболее преуспевающие криминальные авторитеты за год-два
сколачивают значительные

доходы. В этой связи можно сделать вывод, что интересующий нас
контингент преступников осуществляет преступный промысел, направленный
не только на обеспечение повседневного существования, но и на скопление
первичного капитала для последующего занятия бизнесом.

Преступники-профессионалы вынуждены скрывать свою антиобщественную
деятельность от посторонних лиц и, маскируясь под законопослушных
граждан, создают видимость трудовой деятельности: устраиваются на
временную работу, на работу с неполным рабочим днем (сторожем, подсобным
рабочим и пр. ) и на иные должности, не требующие больших затрат
времени. Идут они и на иные ухищрения. К примеру, симулируют какое-либо
заболевание, дающее право на оформление инвалидности. Получаемый при
этом заработок либо пенсия не имеют для них существенного значения. Ведь
при любом таком положении он отдает предпочтение преступной
деятельности.

Типичный профессионал вообще официальную работу считает занятием
зазорным» и может использовать ее только в качестве прикрытия.
Собственно, этот вопрос в условиях рыночной системы, распространения
частно-коммерческой деятельности, безработицы зачастую вообще снимается.
Некоторые из них вообще находятся на нелегальном положении и
“гастролируют” по регионам страны и ближнего зарубежья, систематически
совершая преступления.

Надо учитывать и то обстоятельство, что некоторые преступления не могут
быть совершены вне работы в определенной организации, учреждении хотя бы
временно для детального изучения обстановки и условий их деятельности, к
примеру, в банке, гостинице, музее, на пассажирском железнодорожном
транспорте и т. д.

5. Для преступников-профессионалов характерно стремление поддерживать
связи с антисоциальной средой, близкой к его собственной ориентации и
установкам. Наиболее прочные контакты они устанавливают с преступниками
той же специализации. Даже при распределении по производственным
структурам по прибытии в исправительно-трудовые учреждения многие из них

пытаются попасть именно в те бригады, где работают лица, отбывающие
наказания за аналогичные преступления. Систематическое ведение
антиобщественного образа жизни вызывает у них естественную
психологическую потребность в повседневном общении со своими
криминальными единомышленниками. Они практикуют проведение совместных
сборищ (“сходки”, “правиловки”, “разборки”), на которых решают вопросы,
представляющие общий интерес (например, организация совместных
преступных действий, утрясание конфликтных ситуаций, возникших между
ними и т. д. ).

В антиобщественных преступных структурах профессионалы не скрывают свое
неправомерное поведение, находят защиту от окружающего криминального
мира, что гарантирует их относительную безопасность. Здесь они повышают
свой преступный опыт, имеют моральную, а иногда и материальную
поддержку. Само пребывание в подобной антисоциальной среде в
значительной мере определяет их дальнейшее поведение.

6. В среде профессиональных преступников установлена специфическая
субкультура — присущие только им традиции, обычаи, различные
неформальные нормы поведения, не соответствующие общепринятым в
обществе. Криминальная субкультура играет существенную роль в
установлении, поддержании и воспроизводстве профессиональной
преступности. Действие многих таких норм распространяется на все регионы
страны, другие носят внутригрупповой характер, некоторые зависят от
места их действия (в местах лишения свободы или на “свободе”), от вида
криминального поведения, национального состава преступных группировок.

В преступном мире распространен свой жаргон. В его основе лежит лексика
криминального языка еще дореволюционных времен, которая с годами
пополняется новыми словами и выражениями. Жаргон подразделяют на три
основные группы: общеуголовный, которым пользуются как обычные, так и
профессиональные преступники; тюремный имеющий хождение в местах лишения
свободы; специальные и профессиональные жаргоны, каждый из которых
характерен только для отдельных видов про-

фессиональных преступников. У карманных воров, например, имеется около
400 специальных терминов, у карточных мошенников – 200, у похитителей
предметов старины и искусства столько же. Всего преступный жаргон, по
свидетельству специалистов, насчитывает около 10 тыс. слов и выражений.
Жаргон используется преступниками в общении между собой для распознания
людей по принципу “свой – чужой” и непосредственно в процессе совершения
преступлений.

Лица, длительное время ведущие преступный промысел, имеют клички,
которые предназначены для сокрытия имен и фамилий в целях обеспечения
конспирации. Они остаются за преступниками даже тогда, когда они
изменили свою фамилию и перешли на нелегальное положение. Клички чаще
всего производятся от отличительных физических либо психических
особенностей личности, метко характеризующих ее.

Среди стойких уголовных элементов распространены татуировки,
встречающиеся, главным образом, у воров-рецидивистов, начавших свою
преступную карьеру еще в 20-40-е годы. Татуировки тех лет имели свою
определенную символику. По выборочным данным, удельный вес татуированных
из числа этого контингента в 70-80-е годы был равен 60-70%. В настоящее
время татуировки не имеют того коммуникативного значения, которое
отводилось им ранее.

Преступные кланы располагают общими денежными фондами (“общаками”),
порядок накопления которых хорошо отработан. Фонды состоят из взносов
(“долянка”, “лавешки”) от традиционного преступного промысла, средств от
наркобизнеса, поступлений от азартных игр в казино и игорных домах, от
доходов финансово-коммерческих структур, взятых под контроль преступными
группировками, и т. п. Часть этих денег направляется на оказание помощи
арестованным и осужденным членам таких группировок, их семьям.
Определенные суммы вкладываются в нелегальный и легальный (на подставных
лиц) бизнес, расходуются на подкуп нужных должностных лиц.

Для полной характеристики профессиональной преступности приведем еще три
положения. Во-первых, она своими кор-

нями уходит в общеуголовную корыстную и корыстно-насильственную
преступность. Нынешний рост этих видов преступности, низкая
раскрываемость и высокий уровень латентности ускоряют, генерируют
криминальный профессионализм. Во-вторых, некоторые аналитики отмечают
взаимопроникновение профессиональной и организованной преступности, их
взаимодетерминацию. В-третьих, профессиональная преступность – это
незаконная преступная деятельность, а не просто преступное поведение. По
определению философов, социологов и психологов деятельность – это
соответствующая активность личности, направленная на достижение
сознательно поставленной цели, удовлетворение потребностей человека. Она
всегда активна, организована, систематична в процессе получения
желаемого результата. Основными элементами человеческой деятельности
является мотив, цель, структура, средства. После возникновения мотива,
постановки цели человек анализирует ближайшую действительность, в
которой ему предстоит действовать, выбирает способы и средства
достижения цели, создает в общих чертах схему своей деятельности.
Человеческая деятельность обусловлена, несомненно, образом прошлого
опыта субъекта. В зависимости от субъектов деятельности и в соотношении
с объективно существующими системами ценностей выделяется положительная
и отрицательная (антиобщественная), моральная и аморальная, законная и
незаконная деятельность. Поэтому термин “преступная деятельность” вполне
обоснован и уместен при криминологической характеристике
профессиональной преступности.

Уголовный Кодекс Украины содержит лишь одну статью, где говорится о
преступной деятельности. Но ст. 208 УК, устанавливающая ответственность
за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность, само это
понятие не раскрывает. Отдельные юристы считают целесообразным дать ее
законодательное определение. На наш взгляд, в этом нет надобности.
Нельзя превращать Уголовный кодекс в собрание многочисленных
социопсихологических положений, так или иначе примыкающих к основаниям
уголовной ответственности, и, кроме того, ответственность за
профессиональную преступную деятельность

может быть нормативно урегулирована в рамках института множественности
преступлений.

С учетом проанализированных признаков профессиональной преступности ее
определение можно дать в следующей формулировке.

Профессиональная преступность — это относительно самостоятельный вид
устойчивой, систематической преступной деятельности, субъекты которой,
обладая соответствующими специальными преступными навыками, знаниями и
умениями занимаются криминальным промыслом по извлечению основного или
дополнительного дохода, поддерживая при этом связь с антиобщественной
средой, близкой к их собственным ориентациям, установкам и субкультуре.

В криминологической литературе поднимется вопрос: есть ли основания
признавать профессиональными преступниками лиц, которые, занимая
определенные должности на предприятиях, в организациях или учреждениях,
в процессе исполнения своих непосредственных обязанностей и трудовых
функций длительное время злоупотребляют ими, неоднократно совершают
преступления по месту работы? Есть ли профессионалы-расхитители,
профессионалы-взяточники, профессионалы-“несуны” (систематически
похищающие материальные ценности на производстве) и т. д. ? Вопрос,
конечно, спорный. Нам представляется, что в подобных случаях речь идет о
“беловоротничковой” преступности, о дисфункции социальных институтов и
хозяйственно-управленческих звеньев, а не о профессиональной
преступности. Потому что дисфункционное и коррупционное поведение не
создает психологической и социальной отчужденности от общества в той
мере, которая характерна для преступников-профессионалов с их
специфической криминальной специализацией и квалификацией,
антисоциальной средой и субкультурой и т. п.

Традиционными для профессиональной преступности являются карманные й
квартирные кражи, мошенничество, фальшивомонетничество, контрабанда,
грабежи и разбои. В последние годы она пополнилась новыми формами:
похищение предметов культуры и искусства; действия в сфере наркобизнеса;
нелегальное

изготовление и сбыт спиртных напитков; кражи автомобилей; вымогательство
(рэкет); кража денег и ценностей из сейфов и помещений с электронной
системой охраны; убийство по заказу (киллерство); похищение грузов из
подвижного состава железнодорожного транспорта; хищение и продажа оружия
(взрывчатых веществ). Возросла преступность и в сфере так называемых
криминальных услуг, содействующая профессионалам (скупка и сбыт
краденого, наводчики, информаторы, содержатели притонов (“малин”) и т.
п. ). В условиях экономической и социальной нестабильности
криминологами-аналитиками отмечается тенденция к дальнейшей
профессионализации преступности в стране.

II. Официальная уголовно-правовая статистика, как в СССР, так и в
настоящее время в Украине, не имеет полных, непосредственных данных о
преступлениях криминальных профессионалов и об их личности. Оценки
количественно-качественных статистических показателей профессиональной
преступности в значительной мере носят относительный характер.
Криминологическое описание этого массива преступности становится
возможным лишь благодаря интерпретации имеющихся статистических данных о
корыстных и корыстно-насильственных преступлениях в целом, особенно тех
из них, которые, как правило, совершают профессиональные преступники:
карманные и квартирные кражи, мошенничество, вымогательство, незаконный
оборот наркотиков, похищение автомобилей и т. д. Существование корыстных
преступлений, их низкая раскрываемость и высокий уровень латентности
тесно взаимосвязаны, именно с криминальным профессионализмом.

При выяснении фактической картины профессиональной преступности
приходится обращаться и к признаку множественности совершаемых лицами
преступлений, устанавливать их криминальный “стаж”. Однако при этом
следует иметь в виду, что большое число профессиональных преступников,
длительное время совершая однородные преступления, не попадают в поле
зрения правоохранительных органов. Об их криминальном промысле последним
до поры до времени ничего неизвестно. К примеру, в специально отобранной
группе преступников экспери-

ментальным путем было установлено, что 60% из них не были судимы, хотя
систематически совершали преступления в течение двух и более лет. Среди
обследованных мошенников свыше половины не судимы, карманных воров более
15%, среди иных категорий корыстных и корыстно-насильственных
преступников, проявляющих длительное время криминальную активность,
вскрыты также факты, когда им удалось вообще избежать привлечения к
уголовной ответственности.

Косвенно можно судить о профессиональной преступности путем вычленения и
скрупулезного анализа опубликованных данных об общем и особенно
специальном рецидиве, который иногда является очевидным признаком
криминального профессионализма. Общий рецидив корыстных преступлений
довольно высок и колеблется в пределах 15-20%. 1

Сбор данных о профессиональной преступности осуществляется и путем
проведения выборочных исследований в отдельных регионах, а также путем
обследования некоторых категорий преступников. 2

Все указанные приемы изучения профессиональной преступности сопряжены с
определенными сложностями, связанными с поверхностным характером
нынешней официальной уголовно-правовой статистики и недостаточной
репрезентативностью (показательностью) выборочных исследований. Но иного
выхода пока нет. Поэтому, опираясь на указанные приемы и методы,
обрисуем в общих чертах состояние и динамику преступности в Украине с
1986 по 1998 годы, интерпретировав их применительно к профессиональной
преступности. Отметим при этом такие существенные моменты.

Во-первых, в этот период отмечается тенденция увеличения корыстных и
корыстно-насильственных посягательств; повышается количество квартирных
краж (рост на 2, 5%); из года в год увеличиваются преступления,
связанные с изготовлением, сбытом, приобретением оружия (в среднем на
18%). По названным видам преступлений имеются годичные колебания, но в
то же время и высокая их латентность.

Во-вторых, по выборочным данным и с учетом экспертных оценок в последние
5-6 лет резко возросло количество карманных краж (в основном, в больших
городах); уровень мошенничества за отмеченный период повышался, в 1997
г. он перешагнул рубеж за 10 тыс. преступлений, его объем в общей массе
преступности составляет 2, 4%.

В-третьих, каждое пятое преступление в Украине (20, 4%) совершалось
повторно. Показатели общего рецидива в 1997 г. составили 17, 1%, в 1998
– 15, 3%. По данным выборочных исследований специальный рецидив
карманных воров, квартирных воров, мошенников, грабителей и разбойников
составлял в конце 80-х – начале 90-х годов соответственно 80, 66, 80,
60%. Для сравнения отметим, что специальный рецидив мошенников в средине
60-х годов достигал 50% (в дореволюционной России 14%).

В-четвертых, удельный вес несовершеннолетних и молодежи в совершении
преступлений можно проиллюстрировать такими цифрами. Число лиц в
возрасте 14-17-ти лет с 8, 3% в 1986 г. увеличилось до 9, 1% в 1996 г.,
а в возрастной группе 18-24 года в 1986 г. – 19, 6%, в 1996 г. – 22, 8%.
Каждое пятое-шестое преступление в стране совершается
несовершеннолетними либо в составе группы наряду со взрослыми.

В-пятых, широкое распространение получила преступность, сопряженная с
наркотиками. Вообще в стране наркотизация населения набирает темпы,
консолидируются наркодельцы, расширяется контрабандное поступление
наркотиков иностранного производства. В 1997 г. по сравнению с 1993 г.
преступления, совершенные в состоянии наркотического возбуждения,
увеличились в 15 раз, а преступниками-наркоманами – в 3, 2 раза. Все это
оказывает негативное воздействие на общеуголовную преступность.
Наркомания приобретает в наши дни статус отрицательного фактора,
определяющего криминогенную ситуацию в Украине.

Прогнозируется, что произойдет ухудшение криминогенной ситуации в
текущем (1999-ом) году, и последующие 2 года. Речь идет о корыстной и
корыстно-насильственной преступности

всех видов, в том числе и профессиональной. Последняя будет
характеризоваться “омоложением” профессиональных преступников,
обострением отношений между “старыми” криминальными авторитетами и
лидерами “новой волны” преступного мира, ростом грабежей, разбоев,
вымогательств, мошенничества, хищений денежных средств по фальшивым
кредитным карточкам, компьютерной преступности. Между тем высказывается
предположение, что затем наступит стабилизация указанных видов
преступности и начнется постепенное снижение их роста.

Одним из компонентов криминологической характеристики преступлений, как
известно, являются сведения о личностных особенностях их субъектов. В
связи с этим уместно представить личность профессиональных преступников
по таким показателям и свойствам, как возраст, пол, социальный статус,
психологические особенности и т. д.

Профессиональный преступник свое первое преступление совершает обычно в
несовершеннолетнем возрасте. Это, как правило, корыстное преступление. В
дальнейшем, став на путь криминального промысла, он вступает в общение и
взаимодействие с преступным миром, подвергаясь криминальной
идеологической обработке со стороны его представителей, особенно в
местах лишения свободы. В результате – совместное участие с ними в
систематических противоправных действиях, овладение преступными навыками
и умениями, восприятие норм преступной субкультуры. В конечном итоге
подобное нравственное формирование человека приводит его в ряды
профессиональных преступников.

По данным выборочных исследований большинство нынешних профессиональных
преступников – это люди молодого (иногда несовершеннолетние) и среднего
возраста. Наибольшую долю составляют среди них лица в возрасте 19-35-ти
лет (77%). За кражи с проникновением в жилище удельный вес в этой
возрастной группе равен 70%, за похищение антиквариата и культурных
ценностей – 90%. Приведенные данные настораживают. Казалось бы, сам
преступный промысел предполагает наличие обширных и прочных преступных
знаний, навыков и умений, что

достигается в зрелые годы. Так было в 30-60-е годы. Однако современные
профессионалы “помолодели”, что свидетельствует о повышении их
общественной опасности.

В составе профессиональных преступных группировок и кланов преобладают
мужчины. Женщины проявляют себя в основном в таких формах криминального
профессионализма, как мошенничество, наркобизнес, оказание криминальных
услуг (приобретение и сбыт похищенного предоставление информации для
исполнителей преступных посягательств и т. п. ).

Раньше профессиональные преступники чаще всего совершали конкретные
преступления поодиночке, надеясь на свои силы и умения. Профессионалы
“новой волны” предпочитают действовать в составе группы с четким
распределением ролей. В таких группах встречаются лица, имеющие военное,
спортивное, экономическое и даже юридическое образование. Они используют
полученные ранее знания в криминальных целях. Иногда они лично совершают
преступления, а иногда выступают в роли консультантов, привносят в те
или иные методы и способы совершения преступлений определенную новизну.
Например, некоторые из грабителей и разбойников служили в свое время в
спецподразделениях силовых ведомств; встречаются мошенники работающие в
государственной финансово-банковской системе.

Значительное число среди криминальных профессионалов составляют лица,
которые в момент совершения преступления нигде не работали и не учились.
Число таких осужденных в Украине за период с 1987 по 1996 годы увечилось
более чем в 6 раз. По данным выборочных исследований, среди воров,
совершивших квартирные кражи, на момент привлечения к уголовной
ответственности не работало 40%, длительно не работавших карманных воров
было 60%, карточных мошенников – 70%.

Индивид, ставший на путь преступного промысла, отказывается от
установленных общепринятых позитивных социальных норм поведения и
приобретает новые, свойственные для определенной антисоциальной группы,
руководствуясь ими в процессе удовлетворения потребностей в
межличностном общении. В этой связи представляют определенный интерес
психологические осо-

бенности профессиональных преступников. Они отдают предпочтение
преступной деятельности перед любой другой; делят участников
межличностного общения на ”своих” и “чужих”; проявляют отчужденность и
враждебность к окружающим лицам с правомерным поведением; демонстрируют
постоянную готовность к созданию или использованию благоприятной
ситуации для совершения очередного преступления; проявляют постоянную
заботу о поддержании и повышении преступной “формы” как гарантии успеха
в своем промысле и безопасности; чтут преданность криминальной общине и
верность своим “товарищам”; беспрекословно следуют традициям и
обыкновениям криминальной субкультуры.

III. Профессиональная преступность детерминируется на общесоциальном
уровне, как и вся преступность в целом, криминогенными факторами —
экономическими, социальными, организационно-управленческими,
политическими и др.

К экономическим факторам относятся такие явления и процессы: сокращение
объемов производства в стране, его техническая отсталость и деградация
научно-технического потенциала; неконкурентоспособность большинства
украинских товаров на мировом рынке; существование в непомерных объемах
“теневой” экономики (она составляет свыше 40% валового внутреннего
продукта); вовлечение в той или иной мере в “теневой” сектор экономики
значительных слоев населения Украины через вне-банковский оборот
наличности, уличную торговлю; уклонение от уплаты различных налогов и
сборов; незаконное открытие банковских счетов за границей (по некоторым
оценкам, там находится от 15 до 20 млрд. долларов, неофициально
экспортированных гражданами и юридическими лицами республики); широкая
распространенность бартерных сделок; инфляция, которая была особенно
высокой в 1992-1994 годы и в 1998 г., а также иные проявления “больной”
экономики и нестабильной кредитно-финансовой системы.

Криминогенные социальные факторы – это снижение уровня материального
обеспечения большинства населения (по сути, его бедность);
несвоевременные выплаты зарплаты, стипендий,

пенсий; уменьшение возможностей для легального заработка;
социально-имущественные контрасты (стремительная поляризации населения
по уровню доходов); распространенность случаев, когда обеспечение
высокого жизненного уровня осуществляется лишь путем нарушения законов и
иных нормативных актов.

С учетом последнего следует отметить, что благодаря внедрению свободного
рынка, активной внешнеторговой деятельности, свободному обмену
информацией между Украиной и другими странами мира получили
привлекательность и распространение стандарты жизни и потребления,
существующие в богатых странах Европы и Америки. Они предусматривают
достаточный размер денежного дохода, наличие собственного городского
дома и загородной дачи, высококлассного автомобиля, возможность отдыха
за рубежом. Все это стало жизненной целью многих украинцев, особенно
молодежи. Ее достижение легальным путем становится все более
проблематичным и зачастую удовлетворяется преступными способами.

Криминогенные факторы организационно-управленческого характера порождают
также ряд негативных явлений, а именно:

–    налоговое обложение отечественных производителей (являясь

противоречивым и по своим ставкам не способствуя нор

мальной хозяйственной деятельности, оно толкает их на мно

гочисленные злоупотребления);

–    массовый ввоз в Украину импортных промышленных и про

довольственных товаров, которые в достаточном количестве

может изготавливать отечественная промышленность и пред

приятия АПК (крайне низкие таможенные пошлины на ино

странные изделия и продукты, высокие технологии их изготов

ления позволяют реализовывать импортный товар на внутрен

нем рынке дешевле отечественного);

–    существенные недостатки в проведении реформ, в частности, в

системе приватизации (злоупотребления со стороны государст

венных служащих и руководителей предприятий, мошенничест

во инвесторов и т. п. ):

–   медлительность в проведении административной реформы в

республике;

–   диспропорции в развитии регионов страны, нерешенность проб

лем некоторых убыточных отраслей хозяйства (например,

угольная промышленность), несвоевременное решение назрев

ших вопросов по упорядочению управления предприятиями

агропромышленного комплекса и т. п.

Необходимо назвать отдельные обстоятельства политического свойства,
отрицательно влияющие на криминогенную обстановку в стране. К ним, в
частности, относится внедрение (на фоне низкого уровня жизни) платных
медицинских услуг, обучения в вузах по контракту, платное получение
жилья, низкое пенсионное обеспечение и иные проблемы, разрешение которых
перекладывается на плечи широких слоев населения. Все это приводит к
отчужденности части граждан от государства и закона, ориентирует их на
достижение собственного благополучия любыми средствами (включая не
одобряемые обществом). К числу обстоятельств данного рода можно
причислить и длительное замалчивание в советский период существования
профессиональной преступности, что способствовало ее воспроизводству в
свое время, и имеющую место недооценку нынешним Украинским государством
ее повышенной общественной опасности.

В силу действия перечисленных выше факторов обостряется в стране
криминогенная ситуация вообще и множится профессиональная преступность,
в частности. Причинами же совершения конкретных преступлений
криминальными профессионалами необходимо считать определенные негативные
обстоятельства, присущие нашей действительности, под воздействием
которых в сознании виновных возникают глубокие и стойкие
антиобщественные взгляды, привычки, порождающие у них высокую степень
готовности вести преступный промысел. Следует назвать, по крайней мере,
6 таких наиболее отчетливо просматриваемых обстоятельств:

а) наличие в структуре общественного сознания ( в сознании общества)
таких элементов, как корыстолюбие, стяжательство,
корыстно-паразитическая психология, стремление обмануть

другого, поживиться за чужой счет. Эти представления лежат в основе
имущественных преступлений, которые составляют ядро профессиональной
преступности;

б) живучесть преступных традиций и обычаев, возникших

сотни лет тому назад, передающихся из поколения в поколение и

в обновленных формах существующих поныне;

в) перегруженность нашего общества большим количест

вом неформальных социальных групп с отрицательной направ

ленностью, для которых характерны негативные нормы поведе

ния и жизнедеятельности. В их среде процветает ореол преступной

романтики и якобы возможности избежать уголовной ответствен

ности. Для этого будто бы есть много шансов, если овладеть со

ответствующими приемами и навыками. В таких группах в ре

зультате неблагоприятного воздействия на сознание их членов

со стороны закоренелых преступников постепенно и прочно

утверждается криминальная субкультура. Доказательство тому

– распространенность среди них преступного жаргона, блатных

(воровских) песен, обычаев, татуировки. Поражаются этим преи

мущественно несовершеннолетние и лица молодого возраста, в

сознании которых все это имеет значение для самоутверждения

личности;

г) появление в последнее время в большом количестве без

надзорных и беспризорных детей Их образ жизни исподволь от

крывает дорогу в преступный мир;

д) недостатки воспитательной работы, возложенной на та

кие социальные институты, как семья, школа, учреждения культу

ры, спортивные организации и т. д. Слабо используются в воспи

тательных целях возможности литературы, кино, телевидения,

средств массовой информации. К сожалению, тут иногда имеют

место факты, когда официальные институты воспитания населе

ния вместо пользы приносят вред;

е) наметившаяся криминализация частного бизнеса, где все

большую роль играют обман, мошенничество, недобросовестная

конкуренция, уклонение от уплаты налогов и иных сборов. По

добные правила принимают многие владельцы частных и коммер

ческих предприятий, порой прибегая к услугам криминальных

структур.

Содействуют существованию профессиональной преступности и некоторые
специфические условия. В отличие от причин, они сами по себе
непосредственно не могут породить преступление. Однако, сопутствуя его
причинам, влияя определенным образом на них, эти условия обеспечивают
соответствующее развитие причин, необходимых для возникновения следствия
– преступлений, облегчая совершение последних криминальными
профессионалами.

В качестве условий выступают недостатки, ошибки и упущения в
деятельности тех или иных правоохранительных и правоприменительных
органов. Так, неудовлетворительная работа следственных органов влечет за
собой низкую раскрываемость преступлений. (По линии уголовного розыска в
последние годы средний показатель раскрываемости тяжких преступлений в
Украине равен 56%, а в отдельных регионах и того ниже).

Слабая практическая подготовленность сотрудников уголовного розыска не
обеспечивает надлежащей работы по преодолению преступного
профессионализма. В свое время в составе органов внутренних дел
существовали специализированные оперативно-поисковые подразделения,
занимающиеся выявлением профессиональных преступников и задержанием их с
поличным. Их сотрудники были опытными работниками-розыскниками, обладали
оперативным искусством, которое по своей сути близко к любому высокому
мастерству. Сейчас эти подразделения по различным причинам (отсутствие у
работников высшего юридического образования, достижение пенсионного
возраста, непрерывные компании по реформированию системы внутренних дел)
упразднены. В результате нарушена преемственность в передаче опыта
борьбы с профессиональной преступностью, утрачены личные карточки на
криминальных профессионалов и т. п. Вместе с опытными кадрами уходят в
прошлое знание уголовной среды, многие апробированные формы и методы
борьбы с ней. В то же время не осуществляется предметная
специализированная подготовка и переподготовка практиков, призванных
противодействовать профессиональной преступности. Следует также отметить
большую текучесть кадров в органах внутренних дел. Так,

средний срок работы в аппаратах уголовного розыска не превышает 2, 5-3-х
лет, что крайне отрицательно сказывается на деловой квалификации их
работников. Недостаточный уровень работы правоохранительных органов –
это следствие неуклонного сокращения бюджетных средств на их содержание.
Об этом свидетельствует соотношение предусмотренных средств МВД и
расчетной потребности. В 1993 г. выделенные средства составляли 58% от
потребности, в 1994 г. – 47%, в 1995 г. – 42%, в 1996 г. – 41% и в 1997
г. всего лишь 30%.

Положение дел резко ухудшается и в силу проникновения в
правоохранительную систему коррупции, существенно подрывающей ее
законную деятельность, что приводит к нарушению основ конспирации в
оперативной работе. Неосновательно прекращаются уголовные дела,
уничтожаются под предлогом невозможности длительного хранения дела
осужденных, в том числе и матерых профессионалов, что облегчает им
заметать следы своего криминального прошлого.

Общеизвестны существенные недостатки в деятельности администрации мест
лишения свободы по проведению индивидуальной работы с осужденными, по
изоляции криминальных авторитетов (“паханов”), по разобщению
преступников-рецидивистов, по пресечению попыток с их стороны
устанавливать свои порядки в бригадах и отрядах, вовлекать в ряды
криминальных группировок других осужденных из числа молодых, передавать
им преступные знания, умения и традиции. Нельзя отрицать, что места
лишения свободы были долгие годы своеобразными “фабриками” преступности,
“университетами” криминального профессионализма. Не во всех современных
колониях и тюрьмах удалось покончить с такими нездоровыми явлениями.

Как уже отмечалось, официальная статистика не содержит необходимых
сведений о профессиональной преступности, отсутствует развернутая
информационно-аналитическая база, позволяющая следить за криминальными
профессионалами. Они растворяются в общей массе преступного элемента,
что затрудняет выявление, изучение, а также своевременную профилактику
их незаконной общественно опасной деятельности.

Среди условий, облегчающих криминальный промысел, надо назвать и пробелы
в действующем уголовном законодательстве. В законе не предусмотрено
обязательное усиление наказания за преступления, совершенные
преступниками-профессионалами. При его назначении не всегда учитываются
фактическая специализация и систематичность преступной деятельности
последних. Практически имеет место равная ответственность, к примеру, и
за одну квартирную кражу, и за двадцать, если у лица отсутствует прежняя
судимость. При подобном подходе не срабатывает ни общая, ни специальная
превенция наказания в отношении этой категории преступников.

IV. Система предупреждения профессиональной преступности включает в себя
разноуровневые меры, направленные на блокировку, нейтрализацию и
устранение факторов, причин и условий, которые ее порождают и
обусловливают.

На общесоциальном уровне эти меры предполагают устранение дезорганизации
нашего общества, его экономического, социального и
государственно-правового развития. В частности, это подъем уровня
производства в стране; ликвидация теневых сторон противоречий,
возникающих в процессе перехода к рыночной экономике и в ходе
приватизации; снижение безработицы; повышение стандартов жизни
населения; создание необходимых условий для легального получения
достаточных доходов гражданами; построение прочного фундамента для
нормального функционирования всей социальной сферы; оздоровление
морального климата в обществе путём внедрения высоких нравственных
ценностей; соблюдение демократических принципов государственности;
утверждение режима законности; упрочнение общественного порядка в
широком смысле слова; и др. После преодоления общего затяжного кризиса в
стране необходимо в первоочередном порядке осуществить названные
общесоциальные меры, что будет, безусловно, способствовать
предупреждению преступности в целом и преодолению профессиональной
преступности в том числе.

Криминальному профессионализму могут и должны воспрепятствовать
непосредственно целевые специально криминоло-

гические меры – общественно-нравственные, меры
организационно-управленческого, оперативного, уголовно-исполнительного
характера, правовые, технические.

Общественно-нравственные меры заключаются прежде всего во внедрении в
сознание людей нравственных ценностей. Они предполагают ограничение
распространения преступных традиций и обычаев, ибо под их влиянием
происходит процесс растления общества, особенно несовершеннолетних и
молодежи, в среде которых эта криминальная отрава зачастую способствует
переходу на преступный путь. Назрела настоятельная необходимость
перекрытия всех каналов пропаганды преступной идеи в кино, на
телевидении, в литературных произведениях, на эстраде, где иногда
довольно в привлекательном виде повествуется о похождениях преступников,
распространяются криминальный жаргон, пески, специфические нормы
общения, принятые в криминальной среде, и др. Необходимо развенчивать
будничность и безопасность занятия преступной деятельностью, показывать
личную ущербность ее участников, жизненный тупик профессиональных
преступников.

Меры организационно-управленческого характера – это вос

создание специализированных подразделений в системе органов

внутренних дел по борьбе с профессиональной преступностью

(личный сыск, разведка и т. п. ) по направлениям ее криминальных

специализаций (мошенничество, карманные кражи, грабежи,

похищения антиквариата и произведений искусства, преступный

наркобизнес, контрабанда, оказание криминальных услуг, фаль

шивомонетничество и пр. ); создание информационного банка

данных на профессиональных преступников по отдельным кате

гориям; постоянное слежение и контроль за их поведением; запре

щение ничем не вызванной легализации отдельных занятий, свя

занных с профессиональной преступностью (игорный бизнес, нап

ример), и т. д.          

Разработка и реализация этих мер, безусловно, требует их одновременного
финансового и технического обеспечения. Но затраты на борьбу с
преступностью в конечном итоге всегда окупятся. Главное состоит в том,
что с профессиональной прес-

тупностью надобно бороться профессионально. Отсюда вытекает
необходимость современных методических разработок по выявлению,
раскрытию и изобличению криминального профессионализма, а основное – по
его профилактике.

В предупреждении профессиональной преступности определенная роль
отводится и техническим мерам. Сюда относится разработка и внедрение
системы защиты личности, жилища, собственности граждан. К примеру,
установка инфракрасных замков, которые просты в эксплуатации, но
недоступны для взлома: на дверях полностью отсутствуют признаки их
установки; это замки невидимки; оснащенная таким замком дверь не
привлекает к себе внимания, надежно охраняет помещение.

Предлагается в местах скопления граждан установка скрытых видеокамер
(“черных ящиков”). В странах Западной Европы этот способ оздоровления
криминальных участков города уже применяется и приносит ощутимые
результаты. “Черные ящики” отслеживают ситуацию в метро, на городском
наземном транспорте, в крупных магазинах, на рынках и т. д. Съемки
позволяют накапливать информацию и дают возможность опознавать
“лохотронщиков”, карманных воров, угонщиков автомобилей, субъектов иных
видов профессиональной преступности, собирать против них необходимые
доказательства в совершении преступлений.

Актуальным представляется обеспечение надежной охраной музейных
учреждений, о чем записано в Комплексной целевой программе борьбы с
преступностью в Украине на 1996-2000 годы.

Осуществляются на практике в борьбе с профессиональной преступностью
предупредительные меры оперативного характера: систематические рейды на
вокзалах, в аэропортах, поездах с целью выявления находящихся в розыске
профессиональных преступников; захват с поличным участников криминальных
сходок; выявление хранителей общей кассы (“общака”) и собирателей
взносов в нее; ликвидация притонов и других мест сбора криминальных
профессионалов; проведение массированных операций по обработке городов
(регионов) с целью выявления и задержания с поличным профессиональных
преступников; осу-

ществление мероприятий по предупреждению ввоза в Украину наркотических
средств, выявление лиц, причастных к незаконному обороту наркотиков, и
привлечение их к уголовной ответственности; и т. п.

Существенное значение в преодолении профессиональной преступности имеют
совершенствование уголовно-исполнительной деятельности учреждений мест
лишения свободы, а также содержательная практическая реализация
института социальной адаптации лиц, отбывших наказания.

В Комплексной целевой программе борьбы с преступностью в Украине на
1996-2000 годы сказано, что в каждой исправительно-трудовой колонии
необходимо принимать меры по противодействию профессионализму и
консолидации преступников, особенно среди женщин и молодежи. Требуется
при этом изучать роль преступных авторитетов, “воров в законе”,
организаторов преступных группировок в распределении сфер влияния в
регионах, направленность их преступной деятельности. По результатам
изучения этого контингента следует анализировать структуру преступного
мира, его связи, влияния на криминальный рецидив и криминализацию
общества в целом.

Профессиональных преступников целесообразно содержать особо, создав для
этого специальные колонии с установлением специального режима. По
крайней мере следует полностью исключить всякие их контакты с впервые
осужденными молодыми людьми. Исправительно-трудовые колонии должны
уделять больше внимания мерам индивидуальной профилактики с ними,
проводить работу по нейтрализации криминальных традиций и обычаев,
“законов” неформальных объединений отрицательной направленности,
стимулировать у них намерение коренным образом изменить антиобщественную
жизненную позицию. При этом следует опираться на пенитенциарных
психологов, социологов и специалистов-практиков по криминальной
субкультуре.

К распределению осужденных по бригадам и отрядам надо подходить
дифференцированно, определять вид режима не только в соответствии с
тяжестью содеянного и количеством судимостей,

но и по наличию или отсутствию преступного профессионализма, по
отношению к криминальным традициям и обычаям.

После отбытия наказания профессиональными преступниками для наблюдения и
контроля за их поведением обязательно должен быть установлен
административный надзор (Закон Украины “Об административном надзоре за
лицами, освобожденными из мест лишения свободы” от 1 декабря 1994 г. ).
Не только формально установить, но и повседневно, неназойливо и тактично
осуществлять его индивидуально, особенно в первые полгода. Один работник
милиции, осуществляющий надзор, должен “опекать” не более 15-20 таких
лиц, а его обязанности по надзору надлежит считать основными. Так
предлагают специалисты.

Назрела необходимость подготовки не только на словах, но и на деле
региональных согласованных программ содействия лицам, вернувшимся из
мест лишения свободы, в их социальной адаптации: оказание помощи в
прописке, содействие установлению разорванных осуждением связей со
здоровыми социальными группами, внедрение госконтрактов об их
трудоустройстве и т. п.

Определенное место в борьбе с профессиональной преступностью отводится
предупредительным мерам правового характера. Предлагается шире применять
на практике уголовно-правовые нормы с так называемой двойной превенцией.
Такие нормы, как известно, выполняют двойное функциональное назначение.
Они, с одной стороны, устанавливают ответственность за совершение
конкретного преступления, с другой – призваны обеспечивать
предупреждение иных видов преступлений. Действующий УК Украины,
предусматривая ответственность, например, за вовлечение
несовершеннолетних в преступную деятельность (ст. 208 УК), содержание
притонов разврата и сводничество (ст. 210 УК), ввоз, изготовление или
распространение произведений, пропагандирующих культ насилия и
жестокости (ст. 211-1 УК), приобретение или сбыт имущества, заведомо
добытого преступным путем (ст. 213 УК), незаконную выработку,
изготовление, приобретение, хранение, перевозку, пересылку либо сбыт
наркотических средств или психотропных веществ (ст. 229-1 УК) и т. д.,
тем самым не только устанавливает уголовную ответственность за названные

преступления, но и предупреждает появление случаев криминального
профессионализма. Эти нормы играют большую предупредительную роль.
Законодатель с помощью подобных норм создает как бы запретную зону
вокруг криминального профессионализма.

Предлагается также пополнить перечень обстоятельств, отягчающих
применение наказания (ст. 41 УК), положением о совершении преступления в
виде промысла и учитывать данное обстоятельство при индивидуализации
наказаний, назначаемых профессиональным преступникам, независимо от
наличия у них судимости, а равно принимать во внимание при этом
специализацию их преступной деятельности и иные факты, отрицательно
характеризующие их личность.

1 Тут и далее приводяться статистические сведения, опубликованные в
сборниках: Преступность и правонарушения в СССР. – М., 1990;
Преступность в Украине: Вып. 2. – К., 1994; Злочинність в Україні:
Статистичний збірник. – К., 1998; Вісник Верховного Суду України. – № 2.
– К., 1999.

2 В статье использованы результаты выборочных исследований, проведенных
в различные годы отдельными криминологами (A. M. Гуров, B. C. Разинкин,
Л. В. Тэсс, в том числе и автором статьи).

В. В. Голіна,

д-р юрид. наук, професор зав. кафедрою кримінології та

виправно-трудового права НЮАУ ім. Ярослава Мудрого

РОЗДІЛ 1. ЗЛОЧИННІСТЬ У МІСЦЯХ

ПОЗБАВЛЕННЯ ВОЛІ1 ТА ЇЇ ПОПЕРЕДЖЕННЯ

(РОЗДІЛ ПІДРУЧНИКА)

1. 1. Поняття та кримінологічна характеристика злочинності у місцях
позбавлення волі

Злочинність у місцях позбавлення волі іноді йменується як “карна”
злочинність, тобто така, яка має місце під час відбуття покарань, або як
“пенітенціарна”, що охоплює злочини, що вчинюються у пенітенціарних
установах – місцях позбавлення волі. Цей різновид злочинності
характеризується такими ознаками, як специфічне місце вчинення злочину
(виправно-трудова установа, слідчий ізолятор тимчасового утримання),
своєрідний суб’єкт злочину (тільки особа, позбавлена волі), його
спрямованість проти інших засуджених або проти осіб адміністративного
персоналу установи. Крім цього, слід пам’ятати, що вона є складовою
частиною рецидивної злочинності.

Тривалий час про злочинність осіб, які перебувають у місцях позбавлення
волі, було мало що відомо. Кількість в’язнів та число злочинів, ними
вчинених, не підлягали розголошенню. Наукові дослідження були, як
правило, спрямовані на вдосконалення виправно-трудового законодавства,
форм і методів виховного впливу на засуджених. У зв’язку з цим і поняття
злочинності осіб, позбавлених волі, в спеціальній літературі майже не
вивчалось.

В Україні діє 183 установи, де утримується понад 205 тис. осіб, у тому
числі в 128 виправно-трудових установах – понад 155 тис., в 11
виховно-трудових – 3, 5 тис. підлітків, у 32 слідчих ізоляторах – понад
43 тис. ув’язнених, у 12 лікувально-трудових профілакторіях — 3, 8 тис.
осіб, які лікуються від алкоголізму2.

Отже, у місцях позбавлення волі у специфічних умовах утримання і
людських стосунків знаходиться значна кількість суспільно небезпечного
контингенту, що обумовлює своєрідність злочинності у сфері
виправно-трудових відносин.

Протягом 1998 р. у виправно-трудових установах МВС України зареєстровано
405 злочинів проти 525, учинених у 1997 р. і 560 – у 1996 р. Коефіцієнт
злочинності на 1 тис. середньостатистичної чисельності засуджених
коливається між 3, 5 і 3, 2 злочинів. Найбільша кількість злочинів
реєструється у виправно-трудових колоніях суворого й посиленого режимів
і колоніях-поселеннях (Вінницька, Донецька, Дніпропетровська, Луганська,
Харківська області). Аналізуючи злочинність у місцях позбавлення волі,
слід враховувати значну латентність окремих видів злочинів: образа,
наклеп, побої і мордування, хуліганство, насильницьке мужолозтво та ін.

Кримінально-правова структура злочинності в місцях позбавлення волі
характеризується відносною стабільністю. Основна маса злочинів припадає
на ст. 183 Кримінального кодексу України (втеча з місця позбавлення волі
або з-під варти) й на ст. 1833 КК України (злісна непокора вимогам
адміністрації виправно-трудової установи), що загалом становлять понад
60% усіх учинених у цих місцях злочинів.

Як відзначається в літературі, серед в’язнів існує своя “філософія”:
наше (засуджених) діло тікати, якщо пощастить, а ваше (адміністрації
виправно-трудових установ) – запобігати цьому чи ловити, тобто кожен має
робити свою справу. Форми й способи втечі бувають різні залежно від виду
виправно-трудових установ: від самовільного залишення особою, яка
відбуває покарання, місця позбавлення волі до підкопів і втеч поєднаних
з насильством та використанням зброї, технічних засобів. Втечі бувають
поодиночні, групові і масові під час масових заворушень у колоніях. Але
часто підготовка до втечі і сама втеча мають або спрощений, або
ситуативний характер. Так, із 6-ти випадків втечі з-під охорони у 1997
р. всі вони здійснені чи то за допомогою примітивних засобів подолання
огорожі (мотузка з кішкою та ін. ), чи шляхом використання недоліків
засобів охорони. Тому

динаміка показників втечі багато в чому залежить від стану й організації
охорони тієї чи іншої установи.

Непокора адміністрації виправно-трудових установ виникає тоді, коли, на
думку в’язнів, вона порушує їх права або незаконними діями позбавляє
деяких благ. Причому ця думка може бути як обгрунтованою, так і
надуманою, коли лідери засуджених роблять спробу взяти фактичне
керівництво в колонії у свої руки. У цих випадках необгрунтоване
потурання вимогам “авторитетів” може повністю дезорганізувати роботу
виправно-трудової установи.

Другу за кількісними показниками групу складають злочини, пов’язані з
незаконним обігом наркотичних чи інших заборонених речовин, предметів,
зброї. Рівень таких злочинів підвищується. Але й тут треба брати до
уваги їх значну латентність. Незначне їх підвищення (або зниження)
свідчить про випадковість показників, а не про дійсний стан цього
різновиду злочинів. Разом з тим підвищення обігу в “зоні” наркотичних
речовин може свідчити про посилення впливу кримінальної субкультури.

Третю, хоч і меншу за кількісними показниками, але небезпечнішу за
видами, групу складають насильницькі злочини -умисні вбивства, умисні
тяжкі тілесні ушкодження, хуліганство, погроза вбивством та ін. Треба
відзначити несталу динаміку цих злочинів. Так, якщо в 1996 р. було
вчинено 10 умисних убивств, у 1997 р. – 3, то в 1998 р. – 4. Коливається
також рівень умисних тяжких тілесних ушкоджень, хуліганства, погроз
тощо.

За останні роки значно знизився рівень таких злочинів, як дії, що
дезорганізують роботу виправно-трудових установ (ст. 691 КК України),
масові заворушення (ст. 71 КК України), захоплення заручників (ст. 1231
КК України). У 1997-1998 pp. цих злочинів зареєстровано не було.

Окрему групу злочинів у місцях позбавлення волі складають крадіжки,
розкрадання, пограбування й розбої. Крадіжки державного й приватного
майна виявляються дуже рідко. Частіше крадуть засуджені (в місцях
позбавлення волі їх називають “щурами”) в інших засуджених, і за це, як
правило, настає фізична розправа за традиціями злочинного світу.
Незрідка речі та про-

дукти харчування й передачі відбираються тими, хто займає в колонії
лідируюче становище. Ці факти, як свідчить практика, не відомі
адміністрації виправно-трудових установ, а коли й стають відомими, то на
них не реагують або застосовують заходи дисциплінарного характеру. Що
стосується грабежів та розбоїв, то вони не мають поширеності в цих
установах.

Специфічним злочином у місцях позбавлення волі, який має майже повністю
латентний характер, є насильницьке мужолозтво (ст. 122 КК України). Ці
факти, на жаль, стали настільки повсякденним явищем, що вже не
сприймаються як злочини, і тому реєструються тільки тоді, коли цього
вимагають обставини.

Дуже висока латентність злочинності в місцях позбавлення волі пов’язана
з певними недоліками в системі оцінки показників роботи
виправно-трудових установ. Позитивно оцінюється робота тих установ, у
яких показники злочинності менші. Звідси й наслідок: діяльність тієї
установи, де більше, краще й повніше виявляються і реєструються злочини,
оцінюється негативно й навпаки.

За деякими кримінологічними показниками структури злочинності в місцях
позбавлення волі більшість злочинів учиняється

у виправно-трудових колоніях посиленого та суворого режимів, що
пояснюється складом контингенту засуджених, видами вчинюваних злочинів,
строками покарання, наявністю кримінального середовища тощо. Учинення
злочинів відбувається в житлових і виробничих зонах установ, на виїзних
об’єктах. За часом учинення – від 6-ти до 18-ти год., частіше – в робочі
дні тижня. Наприклад, із 525 злочинів, зареєстрованих у 1997 p., 328
учинено в житлових зонах установ, 181 — у виробничих зонах, 1-у
штрафному ізоляторі, решта – на виїзних об’єктах. У 407 випадків злочини
було вчинено з 6-ти до 18-ти год., у 90 – з 18-ти до 23-х год., у 28 – з
23-х до 6-ти год. У робочі дні вчинено 504 злочини, у неробочі і
святкові – 21 злочин.

Знаряддям учинення злочинів у місцях позбавлення волі, особливо
насильницьких і корисливо-насильницьких, були кухонні ножі, металеві
пластини, ”заточки”, шнури та інші побутові або пристосовані предмети.

Щодо динаміки злочинності з місцях позбавлення волі, то за офіційними
даними майже за всіма кількісно-якісними показниками вона мас тенденцію
до зниження. Так, за 1997 р. (у порівнянні з попередніми роками) не
допущено дій, що дезорганізують роботу у виправно-трудових колоніях, з
10-ти до 3-х випадків зменшилась кількість умисних убивств, з 24-х до
20-ти випадків — умисних тяжких тілесних ушкоджень, з 126-ти до 112-ти
випадків – втеч засуджених. Факт зниження динаміки тяжких насильницьких
злочинів проти життя й здоров’я засуджених та співробітників
адміністрації установ пов’язано: по-перше, зі зміною динаміки тяжкої
насильницької злочинності в Україні взагалі; по-друге, з протидією
злочинній субкультурі в місцях позбавлення волі; по-третє, з підвищенням
рівня профілактичної роботи зі злісними порушниками режиму в установах
виконання покарань.

Основні соціально-демографічні, кримінально-правові та моральні риси,
притаманні особам, які вчинили злочини в місцях позбавлення волі
(насильницькі злочини, непокора вимогам адміністрації, втеча з-під варти
та ін. ), при своїй відмінності мають і багато спільного. За даними
деяких досліджень переважна більшість вказаних осіб – чоловіки (частка
жінок у структурі злочинів становить приблизно 3, 5%), за віком – до
30-ти років, за освітою – з середньою або неповною середньою освітою, за
службовим становищем – переважно некваліфіковані робітники або
безробітні. Основна маса тих, хто застосував насильство, мала судимість
за корисливі, корисливо-насильницькі злочини, хуліганство, зґвалтування;
перебувала на профілактичному обліку; була порушниками режиму утримання
тощо. Наприклад, із 525 учинених в 1997 р. у місцях позбавлення волі
злочинів у 142 випадках останні вчинені особами, які перебували на
профілактичному обліку, в 287 випадках ці особи були порушниками режиму
утримання, у 14 — розконвойованими засудженими, 20 злочинів учинено
в’язнями після вживання спиртних напоїв, 1 – після наркотичного
сп’яніння.

Що стосується моральних рис, можна зауважити, що більшість засуджених
мають вузький світогляд і відповідну до нього примітивну структуру
потреб. Характерніше для них – своя мо-

раль і свої звичаї, які підтримуються в місцях позбавлення волі певними
колами в’язнів. Значна кількість останніх хворі на різноманітні
соматичні й психічні захворювання (туберкульоз, СНІД, виразки шлунку та
інші шлункові хвороби, невротичні відхилення, алкоголізм, психічні
аномалії тощо). Ці відхилення й хвороби ускладнюють відбування
покарання, заважають адекватно оцінювати конкретні життєві ситуації,
вживати заходи виправно-трудового характеру. Дослідження свідчать про
те, що емоційна нестабільність, нестійкість, нестриманість, обмеженість
можливості самовладання в криміногенних сутичках, переваження збудження
над гальмуванням, емоцій над розумом, конформізм, залежність від інших
засуджених, неможливість за власним бажанням змінити оточуюче
середовище, надмірна підозрюваність, песимізм, потайність, підвищена
тривожність, упертість, брутальність, негативне ставлення до праці й
режиму відбування покарання, байдужість до розвитку конфліктних
стосунків, агресія, прийняття й підтримка злочинної субкультури,
схвалення злочинів, які протидіють адміністрації, а також різний
хворобливий психічний стан (стрес, фрустрація, афект, істерія) – все це
руйнує психологічний стан особи, викликає в неї відторгнення “офіційних”
цінностей. Але с й такі категорії засуджених, які цілком нормально
почуваються в місцях позбавлення волі, вважають себе “авторитетами”,
“злодіями у законі”, лідерами, “паханами” тощо.

За основними кримінологічними рисами жертва злочинів в місцях
позбавлення волі мало чим відрізняється від злочинця (це стосується,
зрозуміло, самих засуджених, а не представників адміністрації). Однак
особливу групу, штучно ізольовану від інших в’язнів, утворюють так звані
“опущені”. До неї належать ті засуджені, щодо яких було вжито
гомосексуальне насильство або які добровільно вступили в гомосексуальні
зв’язки, а також ті, які нехтують особистою гігієною, дворушники, особи
з жіночими рисами обличчя й тіла, дебіли, ”щури”, взагалі слабкі за
характером і фізично нездатні протистояти погрозам і насильству.
Принизливе становище “опущених” поширюється на весь строк відбуття
покарання й зберігається навіть після виходу на

волю. Адміністрація, на жаль, не завжди активна в попередженні цих
фактів. Часто вона не в змозі виправити становище, тому що за ним стоять
злочинці, які його навмисно підтримують. Це один із елементів
кримінальної субкультури, страхіття для засуджених, за допомогою якого
злочинні авторитети примушують інших в’язнів підкорятися їх владі,
схвалювати злодійські традиції. Відчуття страху, тривоги, погроза глуму
впливають на психіку засуджених, спонукають частину з них підгримувати
нелюдські звичаї, стимулюють злочинну поведінку.

1. 2. Криміногенні чинники злочинності у місцях позбавлення волі

Криміногенні явища, які детермінують злочинність засуджених у місцях
позбавлення волі, пов’язані з низкою чинників.

1. Соціально-економічні та ідеологічні чинники. Несприятливі
соціально-економічні й морально-психологічні обставини в Україні й
близькому зарубіжжі, докорінне й часом болюче реформування всіх сфер
життя викликають у республіці економічну нестабільність, зміну на рівні
державної політики ідеологічних настанов щодо власності, засобів
виробництва, особистості, відкриті й занадто корисливі спонукання
значної частини новоявлених бізнесменів і навіть приватновласницький
екстремізм багатьох з них. Сформувалася значна група багатих людей, чиї
прибутки мають аж ніяк не законне походження. Обмеженість матеріальних
ресурсів і намір отримати доступ до них навіть ціною життя інших стають
рішучою домінантою користолюбства, насильства, жорстокості. Різко
змінився склад злочинців, погіршилися їх основні кримінологічні риси. За
даними “Огляду стану боротьби зі злочинністю в СІЗО (слідчі ізолятори)
МВС України за 1997 p. ” (K., 1998. – С. 43) на рівень злочинності
суттєво впливає криміногенний склад спецконтингенту, серед якого на 1
січня 1998 р. утримувалися: 4 засуджених і 1 заарештований, які вважають
себе “злодіями у законі”; 17 авторитетів злочинного середовища; 24
лідери злочинних угруповань; 118 осіб, які притягаються до кримінальної
відповідальності за бандитизм; 17 найманих убивць; 2465 учасників 607-ми
організованих злочинних угруповань, у тому числі 167 рекетирів. І вся ця
маса “загартова-

них”, найнебезпечніших, жорстоких і лютих злочинців потрапляє в місця
позбавлення волі, створюючи в них на довгі роки тяжкий криміногенний
клімат, провокуючи засуджених на вчинення злочинів.

До своєрідних, так би мовити, “ідеологічних” чинників, які відіграють
значну, а іноді й рішучу роль у причинному комплексі злочинності в
місцях позбавлення волі, належать кримінальні традиції й звичаї. За
дослідженнями деяких учених (О. І. Гурова, B. I. Бистрих, В. М.
Анісімкова та ін. ) у місцях позбавлення волі кримінальна субкультура –
неписані норми злочинного світу, які регулюють відносини як у цілому,
так і в невеликих групах засуджених. Переважна більшість в’язнів
об’єднуються в малі неформальні групи за різними критеріями. При цьому
в’язні не тільки підтримують злочинні традиції, а й зацікавлені в
розширенні своїх лав. Тому живучість кримінально-злодійських традицій і
звичаїв – об’єктивне явище, обумовлене відповідною реакцією
антисуспільних елементів на законні вимоги правоохоронних органів і
суспільства взагалі. У виправно-трудових установах і тюрмах засуджені
попадають під вплив професійних злочинців, внаслідок чого багато з них
засвоюють певні моделі поведінки, включаються до груп з антисуспільною
орієнтацією, налагоджують зв’язки з досвідченими злочинцями, які часто
підтримують і після звільнення з місць позбавлення волі. Головна
небезпека кримінально-злодійських традицій на сучасному етапі полягає в
постійному їх впливі на свідомість в’язнів, що активізує процес
стабілізації антисуспільних настановок із випливаючими з цього
наслідками, у посиленні її імперативності, тобто в придбанні
кримінальною субкультурою рис обов’язковості для багатьох категорій
злочинців, у проникненні її елементів у побут людей і суспільне життя.
Отже, кримінальна субкультура, безумовно, є могутнім негативним
чинником, який сприяє вчиненню багатьох злочинів у місцях позбавлення
волі.

2. Соціально-правові чинники. Суть покарання у вигляді позбавлення волі
полягає в ізоляції особи від суспільства, у примусовому переміщенні в
одностатеві колективи, в наявності певних обмежень. Засуджений зазнає
певних втрат і страждань, пе-

редбачених чинним кримінальним і виправно-трудовим законодавством, що
виражаються в обмеженні життєвого простору, вільного спілкування з
іншими членами суспільства і взагалі свободи поведінки. Оточуюче
середовище в місцях позбавлення волі дуже поглиблює фізичні й моральні
страждання особистості. Покарання у вигляді позбавлення волі, з одного
боку, незрідка виступає необхідним “поштовхом” (“каталізатором”) для
значної частини засуджених, який спонукає особу до правильного
сприйняття заходів виправно-трудового впливу, до самовиховання,
спокутування вини. А з іншого – воно (особливо тривале й неодноразове),
на жаль, відіграє роль засобу відчуження від суспільства, у багатьох
випадках травмує особистість, руйнує соціальні, в тому числі важливі для
особи сімейні й родинні зв’язки, що викликає фрустраційні настрої,
песимістичне ставлення до життя, відчай, але в той же час формує і
живить криміногенні риси особи й випливаючі з них форми поведінки –
агресивність, примітивність потреб і способів їх задоволення, відверте
неприйняття покарання, вимог адміністрації і взагалі знехтування
соціальних цінностей.

Примусове одностатеве скупчення на обмеженому просторі великої кількості
не кращих представників суспільства (будь-то чоловіки чи жінки),
нав’язування небажаних стосунків, усталене підґрунтя для виникнення
конфліктних ситуацій, відчуття незахищеності, ворожнече середовище,
прояв стадних інстинктів, потурання примітивним бажанням, постійне
очікування образи, глуму, нападу, насильства з боку тих, хто й до арешту
вирішував свої проблеми за допомогою сили, а також наявність можливості
майже безкарно (що добре знають ув’язнені) здійснити ті чи інші форми
насильства — все це штовхає засуджених до вчинення різних за мотивами й
цілями злочинів. Як бачимо, насильство є постійним, обов’язковим
супутником такої системи виконання покарання.

Зрозуміло, що фізичні й духовні обмеження по-різному впливають на
засуджених. Це залежить, насамперед, від особистих рис людини.
Найгостріше втрату волі переживають ув’язнені віком до 30-ти років, а
також ті, які мають сім’ю та дітей. Дослідженнями встановлено, що існує
щільна залежність між рівнем пе-

реживання засудженим втрати волі й тривалістю строків покарання: чим
довший строк покарання, тим значніші психологічні переживання її втрати.
Це закономірно, оскільки довготривалість строків позбавлення волі
значною мірою перекреслює життєву перспективу особи.

Певним чином впливають на поведінку деяких засуджених і
матеріально-побутові обмеження, що може викликати підвищене бажання
покращати своє матеріально-побутове становище шляхом конфлікту або
нанесення собі тілесних ушкоджень (ковтання різноманітних предметів,
ламання кінцівок тощо).

Очевидно, що багато негативних наслідків позбавлення волі залежить і від
системи відбування цього покарання, яка далека ще до відповідності таким
міжнародним актам, як “Загальна декларація прав людини” (1948 p. ),
“Мінімальні стандартні правила поводження із в’язнями” (1955 p. ),
Конвенція ООН “Проти катувань та інших жорстоких, нелюдських або
принижуючих гідність видів поводження й покарання” (1984 p. ). Приміром,
у ст. 3 Додатку до рекомендації № 87/3 Європейських тюремних правил від
1987 р. проголошено, що метою нормального поводження з ув’язненими
особами є підтримання їхнього здоров’я і почуття особистої гідності, а
також (наскільки це дозволяє призначений вироком строк позбавлення волі)
розвиток у них почуття відповідальності й тих здібностей, які допоможуть
їм повернутися до суспільства, жити з повагою до закону й самостійно
заробляти собі на життя після звільнення.

Між змістом переживання ув’язненими покарання в перший період
перебування у виправно-трудових установах та їх антигромадською
поведінкою існує певний зв’язок. У цей період у засуджених частіше
виникає емоційно нестабільний стан, прагнення діяти під впливом першого
спонукання, постійне відчуття тривоги, напруженості, пригніченості,
нестриманість, агресивність, підозріле ставлення до оточуючих та ін. У
науковій літературі різних років неодноразово підкреслювалося, що
засуджені в першу третину відбуття покарання за самими незначними
приводами вчинюють порушення режиму утримання, злочини тощо. Особливо
такі неадекватні реакції характерні для в’язнів, які мають дефекти
психіки.

3. Організаційно-управлінські чинники. Вони пов’язані з широким колом
недоліків і вад усієї системи відбування покарання у вигляді позбавлення
волі. Наукові дослідження і практика службових розслідувань свідчать, що
основними причинами й умовами вчинення злочинів засудженими є суттєві
упущення в організації режиму, нагляду та контролю за в’язнями, роботи
адміністрації установ виконання покарань стосовно належної охорони,
конвоювання, проведення обшуків, халатне ставлення працівників цих
установ до службових обов’язків по нагляду за засудженими. До зазначених
чинників належать також: а) переповнення місць позбавлення волі
ув’язненими понад ліміт (за останні 5 років кількість засуджених у
місцях позбавлення волі зростає щорічно на 11 %, що, зрозуміло,
загострює питання їх розміщення); б) неукомплектованість адміністрації
ваправно-трудових установ кадрами; в) низький рівень професіоналізму
працівників цих установ; г) слабкість оперативно-розшукової й
попереджувальної діяльності відповідних підрозділів місць позбавлення
волі; г) порушення законності при умовно-достроковому звільненні від
покарання й під час переводу до інших виправних установ. Всупереч
“Інструкції з організації нагляду за засудженими, які відбувають
покарання у виправно-трудових колоніях МВС України” від 29 грудня 1997
р. не вжито вичерпних заходів щодо надійної ізоляції засуджених, повного
перекриття каналів для придбання ними заборонених предметів та
профілактики упередження заборонених стосунків працівників цих установ з
ув’язненими. Останні продовжують отримувати заборонені предмети, а
канали надходження останніх у багатьох випадках залишаються невідомими.
Наприклад, за 1997 р. працівниками місць позбавлення волі вилучено:
грошей – понад 50 тис. грн., наркотичних речовин – понад 20 кг,
колючо-ріжучих предметів – 966 одиниць, іноземної валюти – понад 20 тис.
доларів США та майже 10 млн. російських крб. Для доставки в установи
виконання покарань подібних предметів засуджені часто залучають
військовослужбовців та працівників установ. Так, у 1997 р. виявлено 314
випадків недозволених стосунків, що на 13% більше, аніж у 1996 р., в
тому числі: начальницьким складом – 92 випадки,

вільнонайманими працівниками – 105, військовослужбовцями — 117 (“Огляд
про стан злочинності у ВТК МВС України за 1997 р. “).

Технічна недосконалість охоронної сигналізації, інженерно-технічного
устаткування, систем цілодобового нагляду за засудженими, відсутність
необхідної апаратури для перевірки посилок і передач, для огляду
автотранспорту, потягів – усе це також сприяє правопорушенням і вчиненню
злочинів засудженими.

Існують й інші чинники, які обумовлюють злочинність у місцях позбавлення
волі. Взаємозв’язок і взаємодія всіх перелічених чинників породжують
пенітенціарну злочинність.

1. 3. Попередження злочинності в місцях позбавлення волі

Злочинність у місцях позбавлення волі – хоча й специфічна, але ж частина
всієї злочинності. Тому її попередження також повинно здійснюватися на
двох рівнях – загальносоціальному й спеціально-кримінологічному.

Загальносоціальне попередження злочинності в місцях позбавлення волі –
це, насамперед, комплекс перспективних соціально-економічних,
організаційно-управлінських, ідеологічних, культурно-виховних та інших
заходів, спрямованих на вирішення й згладжування гострих соціальних
проблем і негараздів у країні, які в місцях позбавлення волі
проявляються вже в деформованому вигляді. Гострота соціальних протиріч
відбивається перш за все на тих людях, які утримуються в установах
виконання покарань, на поширенні кримінальної субкультури, агресивності
й насильства. Зменшення суспільних суперечностей внаслідок проведення
гнучкої й розумної соціальної політики (що неодноразово доведено
світовою історією) істотно знижує рівень і тяжкість насильницьких і
корисливо-насильницьких проявів у людському середовищі, в тому числі й у
місцях позбавлення волі, поступово витискує криміногенні явища. Саме
загальносоціальне попередження злочинності спроможне вирішити такі
складні проблеми, як праця, освіта, життєві умови, дозвілля в’язнів у
виправно-трудових установах і після звільнення з них, що мають бути
спрямовані на позитивну перспективу ресоціалізації особи (модернізація
підприємств у місцях позбавлення волі, навчання необхідним професіям,

що можливо лише за підвищення рівня освіти й загальної культури,
сприятливих життєвих умов, осмисленості дозвілля, підвищення духовності
тощо). Отже, загальносоціальне попередження злочинності, у кінцевому
підсумку, змінює уявлення про роль і місце виправно-трудової системи в
боротьбі зі злочинністю.

Цілком справедливо відзначається в літературі, що виправно-трудовим
установам слід повертати суспільству повноцінну особу, а не остаточно
калічити її. Тим більше, що відповідно до ст. 3 Конституції України
практична діяльність держави, її органів і посадових осіб повинна
гарантувати, затверджувати й забезпечувати права та свободи людини.

Що стосується спеціально-кримінологічного попередження злочинності в
місцях позбавлення волі, то його напрями й заходи досить різноманітні,
мають як загальний, так і конкретний, цілеспрямованіш характер і
спираються на багатий вітчизняний і світовий досвід. Частина з них
знаходить відбиття в програмах боротьби зі злочинністю (наприклад,
Комплексна цільова програма боротьби зі злочинністю на 1996-2000 роки,
розділи VIII – “Удосконалення кримінально-виконавчої системи”).

Кримінологічна профілактика. Цей напрямок попередження злочинності у
виправно-трудових установах може включати заходи по втручанню в кризові
ситуації, зменшення практичних можливостей учинення злочинів, боротьбу з
кримінальною субкультурою, залучення громадськості до профілактичної
роботи, надання допомоги жертвам злочинів тощо.

Відомо, що втручання в кризові ситуації являє собою комплекс
різноманітних заходів по стриманню злочинних проявів, що припускає
нейтралізацію й розв’язання міжособистих (групових) конфліктів
засуджених за допомогою специфічних для місць позбавлення волі методів
роботи суб’єктів попереджувальної діяльності. До них можна віднести такі
заходи:

1) здійснення постійного оперативного (в тому числі й за допомогою
технічних засобів) контролю за криміногенними зонами у виправно-трудових
установах, де найчастіше й у певний період виникають типові серйозні (й
у той же час специфічні для кожної окремо установи) негативні явища, що
сприяють виникненню

й розвитку напружених міжособистих (групових) конфліктів або особливого
психічного стану засуджених, що погрожує вчиненням злочинів. Наприклад,
у результаті неналежного нагляду за ув’язненими, низької якості
обшукової роботи, недоліків у виховній роботі протягом 1997 р. вчинено 3
умисних убивства, зареєстровано 18 випадків заподіяння умисних тяжких
тілесних ушкоджень, 6 втеч з-під варти, 112 втеч з колоній-поселень та
ін. З метою посилення нагляду та ізоляції засуджених у місцях
позбавлення волі в 1997 р. створено службу нагляду та безпеки. До складу
Головного управління виконання покарань було направлено понад 7, 5 тис.
військовослужбовців, передано значну частину озброєння, спецзасобів,
інвентарю. Наказом МВС України № 908 від 29 грудня 1997 р. затверджено
Інструкцію по організації нагляду за засудженими, які відбувають
покарання у виправно-трудових колоніях МВС України;

2)   проведення комплексних профілактичних операцій у

виправно-трудових установах за участю всіх підрозділів, залу

чення сил і засобів інших установ для вирішення нагальних проб

лем. Аналіз роботи по забезпеченню нагляду та ізоляції ув’язне

них у місцях позбавлення волі ГУВП МВС України за 1997 р.

показав, що незадовільна організація нагляду та безпеки, обшуко

вої роботи, тобто послаблення заходів втручання в кризові

ситуації, стали причинами різкого збільшення вживання засудже

ними спиртних напоїв, наркотичних засобів, інших заборонених

предметів;

3)   реалізація заходів протидії професіоналізації та консо

лідації злочинців, особливо серед тих, хто відбуває покарання за

насильницькі та корисливо-насильницькі злочини, а також серед

жінок і молоді. Виправдали себе в цьому напрямку такі заходи,

як комп’ютерний облік інформації про криміногенних осіб, розсі

кання угруповань засуджених зі злочинною орієнтацією, підтрим

ка й використання існуючих угруповань із позитивною спрямова

ністю, створення “режимних загонів” за участю в’язнів та ін.;

4)   забезпечення психологічної підтримки засудженим, які

прибувають у місця позбавлення волі (особливо в період пенітен

ціарної адаптації), орієнтування їх на свідомий вибір позитивного

шляху відбування покарання, своєчасне блокування неформальних стосунків
із засудженими з антигромадською спрямованістю;

5)  удосконалення постпенітенціарної практики, контролю,

зокрема, створення спеціальної служби пробації по нагляду за

особами, які звільнилися з місць позбавлення волі, та надання їм

підтримки й допомоги;

6)      використання необхідних заходів по виявленню осіб, які

потребують психологічного, клініко-психіатричного або іншого

обстеження з метою попередження й усунення чинників, травмую

чих психіку.

Вжиття заходів, які максимально зменшували б практичні можливості
вчинення злочинів у місцях позбавлення волі, передбачає перш за все
усунення організаційно-управлінських, контрольно-наглядових,
інформаційних, оперативно-розшукових та деяких інших недоліків, що
сприяють учиненню злочинів. Для цього необхідно запроваджувати такі
заходи, як: а) організація належного оперативного обміну інформацією між
різними підрозділами виправно-трудових установ про угруповання й елітні
прошарки засуджених, які є потенційними джерелами негативного впливу й
агресивних дій; б) недопущення перевищення фактичного контингенту
засуджених понад ліміт, розширення існуючих і будування нових
виправно-трудових установ, що відповідали б сучасним міжнародним
стандартам; в) своєчасне виявлення учасників конфліктів, професійний
аналіз їх психологічних механізмів й особливостей, пошук методів впливу
на конфліктні ситуації без використання дисциплінарних і каральних дій,
гласне інформування ув’язнених про наслідки та санкції, які були
застосовувані до винних; г) упровадження групової профілактики злочинів,
тобто створення спрямованого механізму саморегуляції в спеціально або
стихійно створених групах з метою управління розвитком криміногенної
ситуації шляхом групової профілактики (групова психотерапія, групові
заняття, соціогігієна, психогігієна, аутотренінг, проповіді, йога тощо);
д) соціотехніка, тобто проведення заходів по спеціальному управлінню
групами засуджених (руйнування малих груп, включення до групи
засудженого, який може запобігти розвитку конфлікту, поєднання різних за
уста-

новками груп шляхом постановки спільної мети, для досягнення якої
потрібні спільні зусилля, та ін. ); е) переорієнтація суб’єктів
криміногенної ситуації методом інформування про реальні обставини; є)
роз’єднання учасників криміногенної ситуації за допомогою обмеження або
повного усунення особистих стосунків; ж) використання інформації
оперативних апаратів слідчих ізоляторів. Завдяки цьому, наприклад, у
1997 р. вжиті заходи дозволили в 30-ти установах не допустити вчинення
злочинів серед засуджених, попередити 1291 злочин, у тому числі 395
втеч, 21 напад на охорону, 10 захоплень заручників, 6 умисних убивств,
138 тяжких тілесних ушкоджень, 383 фізичні розправи, 338 інших злочинів,
а також 339 випадків самогубства (“Огляд стану боротьби зі злочинністю в
СІЗО (тюрмах) МВС України за 1997 р. “, – С. 43); з) підвищення рівня й
удосконалення методів проведення індивідуальної профілактики злочинів,
особливо із засудженими, схильними до втеч, які вже скоювали злочини в
місцях позбавлення волі, систематично або злісно порушують режим
відбування покарання, мають психічні аномалії, з хронічними алкоголіками
й наркоманами; к) завершення формування служб нагляду та безпеки,
укомплектування їх кваліфікованими й досвідченими кадрами, забезпечення
їх спеціальними технічними засобами й обладнанням.

Адміністрації виправно-трудових установ попереджувати злочини
надзвичайно складно через існуючу серед засуджених кругову поруку й
підкорення в’язнів злодійським законам. Як уже зазначалося, злодійські
закони й традиції – це своєрідний неформальний регулятор “іншого життя”.
Характерно, що особи, які ніколи раніше не стикалися з такими
“правилами” поведінки, починають їх засвоювати з моменту появи їх у
слідчому ізоляторі, проходять так звану “прописку”. Але й тоді, коли
засуджені прибувають до виправно-трудових установ, продовжується їх
обробка професійними злочинцями під різними приводами. Так здійснюється
поступовий перехід до іншого способу життя й поведінки з неофіційною
системою стосунків. І цей процес активно відбувається не тільки у
виправно-трудових установах, але й поза їх стінами.

Отже, без зруйнування кримінальної субкультури неможливо ні виправлення
засуджених, ані ефективна попереджувальна діяльність у місцях
позбавлення волі. Ідеології кримінальної субкультури треба протиставити
метод розвінчання злочинного світу, підрив авторитету лідерів
кримінального середовища, формування в громадській думці негативного
ставлення до злочинної субкультури з метою зменшення її впливу на
підлітків і молодь. Тому доцільно вжити в масштабі країни
дискредитаційні заходи за спеціально розробленою програмою через засоби
масової інформації, кіно, театр, літературу, естраду, мистецтво тощо.

Залучення й консолідація зусиль широкої громадськості у вирішенні
проблем кримінально-виконавчої системи, в тому числі й у попередженні
злочинності в установах відбування покарань, передбачає тривалу й уміло
організовану роботу по: а) створенню відповідних громадських структур;
б) поширенню кримінологічної інформації про стан злочинності в місцях
позбавлення волі, причини, умови й мотиви злочинів, про злочинців та
потерпілих, умови відбування покарання взагалі; в) налагодженню
взаємодії і координації між різними державними, громадськими й
релігійними суб’єктами попереджувальної діяльності у виправно-трудових
установах. Вважається, що поінформована й активна громадськість є
основною складовою демократичного суспільства.

У гл. 23 Виправно-трудового кодексу України (ст. 122-127) регулюються
основні форми участі громадськості у виправленні засуджених і
попередженні злочинності в місцях позбавлення волі. Такими є:
спостережні комісії, служби у справах неповнолітніх, шефство трудових
колективів та громадських організацій над виправно-трудовими установами.
Можуть існувати й інші форми участі громадськості, не передбачені чинніш
виправно-трудовим законодавством. Указані форми в цілому виправдали
себе, хоча багато в чому їм не вистачає наполегливості, знання дійсного
буття засуджених, їх взаємовідносин з адміністрацією виправно-трудових
установ, відповідальності й принциповості у своїй роботі. Необхідно
підняти їх роботу на новий рівень відповідно до сучасних поглядів на
роль пенітенціарної системи в цивілізованому суспільстві.

Певне значення в попередженні злочинності в місцях позбавлення волі мас
релігія. Багато з засуджених – віруючі люди. Церква, релігія з їх
основними постулатами ненасильства, милосердя, співчуття, терпіння
здатні сформувати відносини, які зможуть допомогти подолати духовну
кризу, вирішити міжособистий чи груповий конфлікт, життєву проблему і
взагалі поступово підточувати кримінальну субкультуру. Крім того, деякі
релігійні організації провадять добровільну роботу серед засуджених,
надають їм матеріальну допомогу.

Таким чином, активізація традиційних і запровадження нових форм участі
громадськості у справі поліпшення виховної роботи серед засуджених
сприяють підвищенню рівня попереджувального потенціалу в місцях
позбавлення волі.

Потребують правового врегулювання й питання надання допомоги потерпілим
від злочинів у виправно-трудових установах.

Запобігання й припинення злочинів. Запобігання й припинення злочинів
переносяться на ті стадії розвитку злочинної поведінки, які
характеризуються або виникненням наміру вчинити злочин, або коли
поведінка деяких осіб здатна його викликати, або коли злочин уже почав
фактично вчинюватися.

Запобіжна діяльність у місцях позбавлення волі може спиратись на методи
нейтралізації криміногенних явищ, деалкоголізації й девіктимізації,
руйнування кримінальної субкультури, кримінально-правового утримання від
учинення злочинів, медико-реабілітаційного характеру. Основними
запобіжними комплексами є:

1)       переорієнтація антигромадської настановки особи чи

групи осіб (цілеспрямований вплив на осіб, у яких, як стало

відомо, виникла рішучість вчинити злочин або поведінка яких в

умовах виправно-трудових установ створює підвищену ймовір

ність учинення щодо них злочинного посягання, та ін. );

2)       активні   контрзаходи (оперативне   втручання суб’єктів

попередження з метою запобігти насильству, масовим завору

шенням, втечам; створення умов, які роблять неможливим про

довження злочинної діяльності; огляд, обшук, перлюстрація ко-

респонденції; перевірка посилок і передач; прослуховування телефонних
переговорів засуджених: виявлення криміногенних зон й угруповань, їх
лідерів, авторитетів, “злодіїв у законі” і впровадження відповідних
заходів по зменшенню їх впливу на інших засуджених та ін. );

3)  організаційно-превентивний напрямок припинення зло

чинів (створення спеціальних підрозділів по попередженню най

більш поширених злочинів, присікання поширення різної дезін

формації та чуток, якими вміло маніпулює певна частина засуд

жених для “відновлення справедливості” або виправдання своїх

дій, та ін. );

4)  спонукальний напрямок (цілеспрямована робота адміні

страції виправно-трудових колоній та громадських організацій

по схиленню засуджених до добровільної відмови від учинення

злочинів і взагалі відмови від злочинного способу життя, терміно

ва ізоляція окремих засуджених, переведення до іншого загону

або в іншу виправно-трудову установу та ін. );

5)      рішуча протидія розвитку злочинної діяльності й настан

ню більш тяжких її наслідків (затримання, арешт, притягнення

до кримінальної відповідальності та ін. ).

Література до розділу 1

1.                Гуров А. И. Профессиональная преступность: прошлое и

современность. – М.: Юрид. лит., 1990.

2.                В пошуках альтернатив тюремному покаранню: Матері

али міжнародного симпозіуму 15-16 січня 1997 року. – К., 1997.

– Вип. 1.

3.                Європейські стандарти утримання в’язнів / Харк. право-

захисна група. – Харків: Фоліо, 1998.

4.                Карпец И. И. Преступность: иллюзии и реальность. – М.:

Рос. право, 1992. – С. 281-290.

5.                Криминология: Учеб. для юрид. вузов / Под общ. ред.

А. И. Долговой. – М.: Изд. группа ИНФРА-М – Норма, 1997.

– Гл. 28.

1 Під місцями позбавлення вол; слід розуміти установи, названі в ст. 12
ВТК України, а також слідчі ізолятори.

2 Тюремная реформа в посттоталитарных странах: Информ. бюл. о междунар.
семинаре 10-12 ноября 1998 г. в Донецке. – Донецк, 1999. – С. 8.

А. Г. Кулик,

канд. юрид. паук,

начальник лаборатории

криминологических исследований НИИ

проблем борьбы с преступностью НАВДУ

ФАКТОРЫ, ОБУСЛОВЛИВАЮЩИЕ

РАСПРОСТРАНЕНИЕ   ОРГАНИЗОВАННОЙ

ПРЕСТУПНОСТИ В УКРАИНЕ

Распространение организованной преступности, т. е. возникновение и
постоянное увеличение числа устойчивых групп лиц, систематически
совершающих преступления, которые являются основным или одним из
основных источников дохода [1], -одна из главных тенденций развития
криминогенной ситуации в Украине в последние годы. Наблюдается
активизация деятельности организованной преступности всех типов: групп
профессиональных преступников (расхитителей, мошенников, квартирных
воров и т. п. ); бандитских образований, специализирующихся на разбойных
нападениях, “заказных” убийствах и т. п.; преступных группировок,
насчитывающих от нескольких десятков до нескольких сотен участников,
занимающихся одним или несколькими видами преступной деятельности
(рэкет, распространение наркотиков, контроль за проституцией и т. п. ) и
контролирующих определенную территорию; преступных синдикатов мафиозного
типа, сочетающих преступную и легальную предпринимательскую
деятельность, имеющих межрегиональные и международные связи, прикрытие в
правоохранительных и властных структурах.

Динамика процесса распространения организованной преступности в Украине
характеризуется данными приведенными в табл. 1.

Как видно из табл. 1, количество выявленных за год организованных
преступных групп в указанный период постоянно возрастало (за исключением
1995 г. ) в среднем на 19, 2%. В 1998 г. таких групп было выявлено почти
в 2, 5 раза больше, чем в 1992 г. Следует подчеркнуть, что речь идет о
новых организованных преступных группах, ежегодно выявляемых органами
внутренних дел, причем далеко не всегда полностью обезвреженных.

Еще выше показатели динамики числа преступлений, совершенных
организованными преступными группами. Средний ежегодный прирост данного
показателя составил 25, 1%, а в целом количество преступлений данной
категории увеличилось более чем в 3, 5 раза. Если в 1992 г. доля
преступлений, совершенных организованными преступными группами,
составляла 0, 54% от общего числа зарегистрированных преступлений, то в
1998 г. -1, 6%.

Рост организованной преступности в большей или меньшей степени
наблюдается во всех областях Украины. Наиболее высокий среднегодовой
коэффициент преступлений, совершенных организованными преступными
группами, в расчете на 100 тыс. населения области наблюдался в
Запорожской (17, 5), Херсонской (17, 4), Днепропетровской (16, 8),
Тернопольской (15, 7), Черниговской (15, 3), Харьковской (13, 9) и
Сумской (13, 4) областях.

По утверждению заместителя начальника Главного управления по борьбе с
организованной преступностью МВД Украины В. Литвиненко, в 1997 г. в
Украине велась работа в отношении 450 организованных преступных
группировок с межрегиональными и международными связями, влиянием в
органах власти, в состав которых входило более 10 тыс. лиц [6].

Приведенные статистические данные характеризуют выявленную
организованную преступность. Между тем общепризнанно, что преступления,
совершаемые организованными группами, относятся к числу наиболее
латентных. Есть исследователь-

ские данные, позволяющие утверждать, что реальная распространенность
организованной преступности значительно выше, чем это отражено в
официальной статистике.

Таблица 1

Показатели динамики распространения организованной преступности г»
Украине за 1992-1998 гг. [2-5]

Годы               В среднем

  1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 за весь

Показатели               период

Выявлено орга-                

низованных пре- 469 631 1067 871 953 1079 1157 890

ступных групп                

Прирост в % к уровню 1992 г. – 34, 5 127, 5 85, 7 103, 2 130, 1 146, 7
104, 6

Прирост в % к                

уровню предыду- – 34, 5 69, 1 -18, 4 9, 4 13, 2 7, 2 19, 2

щего года                

Выявлено прес-                

туплении, совер-                

шенных организованными прес- 2606 2619 4215 4556 6241 7334 9273 5278

тупными груп-                

пами                

Прирост в % к уровню 1992 г. – 0, 5 61, 7 74, 8 139, 5 185, 3 255, 8
119, 6

Прирост в % к                

уровню предыду- – 0, 5 60, 9 8, 1 37, 0 19, 1 24, 7 25, 1

щего года                

Доля, % от обще-                

го числа зарегистрированных 0, 54 0, 49 0, 74 0, 71 1, 0 1, 2 1, 6 0, 90

преступлений              

Так, по результатам опроса, проведенного НИИ проблем законности и
укрепления правопорядка в г. Москве в 1998 г., 30% опрошенных
предпринимателей и 14% опрошенных граждан указали, что были потерпевшими
или свидетелями деятельности организованных преступных группировок;
знают людей, входящих в такие группировки, соответственно 40% и 21%
опрошенных указанных категорий [7]. Эти данные вполне корректно, на наш
взгляд, использовать с учетом сходства социально-экономических условий и
криминогенной ситуации в двух странах как ориентировочные для оценки
реальной распространенности организованной преступности в Украине.

Серьезность проблемы распространения организованной преступности
осознается большинством населения. Так, по результатам опроса учащейся
молодежи г. Киева, проведенного в 1998 г. сотрудниками НИИ проблем
борьбы с преступностью Национальной академии внутренних дел Украины, на
первом месте в рейтинговом перечне приоритетных направлений деятельности
органов внутренних дел оказалась именно борьба с организованной
преступностью.

Рост организованной преступности поставил перед криминологами ряд
серьезных проблем. Наиболее важной из них является проблема факторов,
обусловливающих распространение данного вида преступности. Этому вопросу
криминологи до сих пор уделяли относительно меньше внимания, хотя его
важность и актуальность несомненны. Анализ факторов распространения
организованной преступности является необходимым условием для выработки
более глубокого понимания сущности этого антисоциального явления и
выработки реалистичной стратегии и тактики борьбы с ним.

Прежде чем приступить к анализу проблемы, следует сделать некоторые
разъяснения относительно употребляемых терминов и методического подхода
к ней. Учитывая сложность и относительность разграничения причин и
условий преступности, будем использовать более общий термин “фактор”,
рассматривая его как явление или процесс (серия явлений, находящихся в
определенной зависимости), находящийся в более или менее выражен-

ной взаимосвязи с организованной преступностью и способствующий ее
распространению.

Многообразие процессов и явлений, так или иначе связанных с
организованной преступностью, требует их упорядочения по определенному
критерию. В качестве такового наиболее обоснованно, на наш взгляд,
использовать сферу жизни общества, к которой относится тот или иной
фактор. В соответствии с указанным критерием были выделены следующие
группы факторов: экономические, социальные, политико-правовые и
социально-психологические. Как и любое деление такого рода, оно является
в определенной мере условным, но все же позволяет упорядочить факторы,
способствующие распространению организованной преступности. Порядок, в
котором перечислены группы факторов, не произволен. Он, по нашему
мнению, отражает реальную их иерархию, степень первичности или
вторичности. В тоже время мы отдаем себе отчет в наличии обратной связи
между факторами разных уровней иерархии, скажем, влиянии
социально-психологических факторов на экономические и социальные и т. п.

По результатам проведенного исследования перечень факторов
распространения организованной преступности выглядит следующим образом.

Экономические факторы

Функционирование в течение 74 лет экономики социалисти

ческого типа, основанной на тотальном огосударствлении всей

системы хозяйствования. Этот фактор имеет глобальный харак

тер и не является специфическим по отношению к организованной

преступности. Тем не менее мы сочли необходимым указать на

него, так как он находится в начале причинной цепочки, обуслов

ливает существование целого ряда негативных экономических и

социальных процессов и явлений. Его воздействие еще долго

будет сказываться на развитии страны в целом и экономики в

частности.                 

Последующие экономические факторы являются, по сути, следствием данного
глобального фактора.

Техническая отсталость производства, устарелость основных фондов
практически во всех отраслях экономики, деградация

научно-технического потенциала страны Большинство предприятий Украины
всех отраслей промышленности и сельского хозяйства работает на морально
устаревшем оборудовании, которое используется 15-20 лет и более. Треть
работников в промышленности, три четверти в сельском хозяйстве и около
половины в строительстве занято неквалифицированным ручным трудом [8].

Удельный вес предприятий, которые внедряли нововведения в 1998 г.,
составлял 15%; 3% промышленных предприятий внедряли прогрессивные
технологические процессы; производство новых видов продукции осваивали
11% промышленных предприятий, три четверти которых выпускали обновленные
товары.

Из 9833 предприятий, обследованных органами статистики, 124 осуществляли
техническое переоснащение производства, около половины из них –
предприятия пищевой промышленности.

Действие этого фактора усиливается недостатком внутренних и внешних
инвестиций, направленных на модернизацию и обновление производства,
создание новых рабочих мест. Инвестиционный процесс сейчас
характеризуется отсутствием как расширенного, так и полноценного
простого воспроизводства основных средств. На большинстве предприятий
разрушается материально-техническая база, свертывается или
приостанавливается производство фондо- и энергоемких видов продукции.

Объем прямых иностранных инвестиций в украинскую экономику остается
очень незначительным (около 1663 млн. грн. ). И это не удивительно: ведь
риск инвестирования в Украине составляет 80%, а по привлекательности
вложения капиталов в экономику наше государство занимает 152 место.

Крайне неблагоприятным является состояние дел с внутренними
инвестициями. Так, удельный вес денежной доли в оборотных средствах
субъектов хозяйствования уменьшился за последние 7 лет более чем в 10
раз и во II полугодии 1998 г. составил 1, 5%. При таких условиях
использование собственных денежных средств предприятий в качестве
источника инвестирования остается проблематичным.

Средняя процентная ставка по кредитам коммерческих банков в текущем году
составляла около 50% годовых ( в июле 1998 г. – 80% годовых). Вследствие
этого общий объем долговременных кредитов составлял в 1995 г. 173 млн.
грн., в 1997 г. -166 млн. грн., а в 1998 г. – около 152 млн. грн.

Таким образом, хронический дефицит инвестиций практически блокирует
процесс обновления основных фондов промышленности и сельского хозяйства
и консервирует отсталость экономики на неопределенный срок.

В то же время создаются благоприятные условия для использования на
внутреннем рынке теневых капиталов, в том числе полученных в результате
организованной преступной деятельности.

Латентная номенклатурная приватизация в 1988-1991 годы, осуществленная
неправовыми методами. Начиная с 1988 г., происходил процесс нелегальной
перекачки государственных ресурсов в частные предприятия. Осуществлялось
это путем создания при государственных предприятиях различного рода
малых предприятий, совместных предприятий, кооперативов и т. п.,
контролируемых людьми, близкими к руководству данных государственных
структур. Экономический смысл их существования – “конвертация” властных
полномочий государственных чиновников, прежде всего права распоряжаться
дешевыми государственными ресурсами и деньгами, полученными от
реализации этих ресурсов, на формирующемся нормальном рынке.

Как указывает Е. Гайдар, “с 1988 года большая, все растущая часть
государственной экономики вполне могла считаться лжегосударственной
формой существования частного капитала”. Осуществлялась латентная
приватизация через такие механизмы, как закон о кооперации,
предусмотревший возможность создания кооперативных банков, выборы
директоров и понижение их ответственности перед министерствами,
расширение прав директорского корпуса государственных предприятий по
регулированию зарплаты и цен Именно тогда сформировались первые элитные
экономические группы – часть чиновников отраслевых министерств,
руководители районного, городского, областного звень-

ев, директора и управленческая верхушка государственных предприятий,
руководители “избранных” кооперативов, представители “комсомольского
бизнеса”, которые доминируют и в настоящее время [9].

Нелегальный характер присвоения государственной собственности привел к
тому, что она стала базой для формирования и развития организованных
преступных групп экономического характера, занимающихся различными
видами преступной деятельности (контрабандой, незаконным вывозом сырья и
материалов, хищениями и финансовыми махинациями различного рода). Кроме
того, эти экономические образования в силу незаконного происхождения
капитала и, соответственно, ограниченных возможностей для защиты со
стороны правоохранительных органов стали объектом различного рода
посягательств – от рэкета до требования участия в прибылях со стороны
общеуголовных преступных группировок.

Отсутствие эффективной системы управления государственным сектором
экономики. Следует отметить, что в стране была разрушена
административно-командная, но не создана новая система управления
государственным имуществом, что привело к огромным потерям бюджета.
Например, в настоящее время в Украине функционирует 5, 5 тыс.
акционерных предприятий, часть акций которых принадлежит государству. Ни
Фонд государственного имущества, ни другие государственные структуры не
принимают участия в управлении ими. Вследствие этого в 1997 г. из 2, 9
млрд. грн. чистого дохода, полученного на 207 таких предприятиях, в
государственный бюджет было перечислено только 18 тыс. грн. Этот фактор
является важнейшим условием активной деятельности организованных
преступных групп, специализирующихся на хищениях государственного
имущества.

Недостатки проведения процесса легальной приватизации. Процесс
приватизации в стране затягивается. Проведена только малая приватизация
и приватизация ряда высокоэффективных предприятий. Разгосударствление
крупных промышленных комплексов идет довольно медленно.

Нормативная база процесса приватизации является несовершенной. Довольно
часто имеют место факты нарушения уста-

новленной процедуры проведения аукционов, занижение в несколько раз
стоимости объектов, которые приватизируются, предоставление преимуществ
определенным участникам приватизационного процесса. Вследствие этого для
процесса приватизации в Украине характерны очень серьезные диспропорции
и злоупотребления. Так, за 9 месяцев 1998 г. было приватизировано более
1500 предприятий, имущество которых оценено в 4, 2 млрд. грн., тогда как
в государственный бюджет от этой продажи поступило только 48 млн. грн.

Замедление процесса приватизации, нарушения нормативно закрепленной
процедуры его проведения приводят к целому ряду отрицательных явлений.
Это, в частности, более длительное падение уровня производства на
приватизированных предприятиях, сокращение в большинстве случаев
значительного количества рабочих мест и освобождение работников,
увеличение разницы в уровне доходов между теми, кто оказался в числе
совладельцев приватизированных предприятий, и теми, кто ничего не
получил, многочисленные злоупотребления со стороны руководителей
государственных предприятий, мошеннические операции инвесторов и т. п.

Формирование многоукладной экономики, возникновение новых форм
хозяйствования, резкое возрастание количества хозяйствующих субъектов.
За период реформ произошли фундаментальные изменения в формах
собственности и хозяйствования. Общее количество хозяйствующих субъектов
превысило 700 тыс. Были созданы многочисленные частные предприятия,
разные виды хозяйственных товариществ. Только в 1998 г. возникло около
40 тыс. малых предприятий, и в данное время их общее количество
превысило 136 тыс. В экономике Украины появились такие ранее неизвестные
социалистическому хозяйству экономические структуры, как коммерческие
банки, страховые компании, риэлтерские фирмы и пр.

Эти процессы, кроме основного, положительного эффекта, имеют серьезные
побочные последствия криминогенного характера, так как осложняют
контроль за соблюдением законности в процессе хозяйственной
деятельности, создают намного больше, чем во времена социализма,
“объектов” преступных посягательств,

возможности для совершения новых видов преступной деятельности прежде
всего со стороны организованных преступных групп.

Диспропорции в структуре экономики. В структуре экономики сохраняются
существенные диспропорции, а именно:

–   внедрение рыночной инфраструктуры только в новых сфе

рах экономики (банковское дело, фондовые рынки, информа

ционный и рекламный бизнес, пищевая промышленность, сфера

обслуживания) с сохранением, по сути, социалистических условий

хозяйствования для предприятий других секторов, в частности,

недопущения их банкротства, расширения практики неуплаты на

логов и долгов и т. п.;

–   наличие монопольного сектора экономики Украины (неф

тегазовый комплекс, транспорт, связь, электроэнергетика, жи

лищно-коммунальное хозяйство). Доля этих 5-ти отраслей с уче

том их дебиторской задолженности превышает 70% валового

внутреннего продукта (ВВП). Остальная экономика превращена

в заложника и должника этих отраслей;

–   сохранение перекоса в сторону военно-промышленного

комплекса, отраслей тяжелой промышленности при недостаточ

ном развитии машиностроения, легкой и пищевой промышлен

ности, новых высокотехнологических производств, сфер связи,

транспорта, услуг, сельского хозяйства. Если в 1996 г. доля базо

вых отраслей (электроэнергетика, черная металлургия, топлив

ная промышленность) составляла около 20% промышленного

производства, что отвечало показателям развитых стран, то в

1998 г. этот показатель увеличился почти на 55%;

–   недостаточное развитие малых и средних предприятий,

что крайне отрицательно влияет на эффективность экономики и

уровень занятости. В Украине в 1998 г. действовало 136 тыс. ма

лых и средних предприятий и 3 тыс. кооперативов, на которых

работало 4, 6% от общего количества занятого населения. Они

производят 10% ВВП. Для сравнения укажем, что в сфере малого

бизнеса в Великобритании работает 43, 6 млн. чел., в Германии –

18, 5 млн., в Японии – 39, 5 млн., в США – 70, 2 млн. В США доля

продукции малых и средних предприятий превышает 50%, во Франции этот
показатель достигает 55%, в Италии – 57%;

– монополизация рядом импортеров рынка подакцизных и иных
высоколиквидных товаров за счет неуплаты налогов (предприятия с
иностранными инвестициями). По приблизительным подсчетам, потери бюджета
от такой деятельности составляют около 470 млн. грн.

Разбалансированностъ финансовой сферы, натурализация экономики. С 1994
г. по настоящее время наблюдается процесс оттока денег из банковского
обращения. За этот период удельный вес денег во внебанковском обращении
увеличился с 24, 7% до 49, 3%. Этот процесс вместе с низким уровнем
монетизации привел к значительным диспропорциям в финансовой сфере. В
результате в стране постоянно увеличивается наличное обращение при
сужении сферы безналичных расчетов, т. е. разрушается система
финансирования реального сектора экономики.

Одной из составляющих разбалансирования финансовой системы есть
бартеризация внутреннего рынка. Это явление, являясь следствием действия
ряда других экономических факторов (резкого увеличения инфляции в 1991 –
1994 годах, кризиса неплатежей и др. ), в данное время приобрело
значительное распространение.

Уровень бартера в промышленности уже длительное время составляет около
40%. Если учесть сельское хозяйство, сферу услуг, оплату труда и
пенсионное обеспечение, то объемы бартера превысят две трети
хозяйственных связей. Вследствие этого целые отрасли и сельское
хозяйство фактически выпадают из сферы товарно-денежных отношений, а
банковская система деградирует. В результате свертываются возможности
накопления ссудного капитала, суживается база налогообложения, денежные
поступления в бюджет заменяются взаимозачетами. На этой основе
происходит процесс тенизации и криминализации экономики.

Тенизация экономики; возникновение и развитие подпольного сектора
теневой экономики. “Теневой” сектор экономики в определенном объеме
существовал еще во времена социализма. Именно в этот период, особенно в
70-80-е годы, создавались так

называемые “левые” цеха, выпускающие неучтенную продукцию, возникли
“черные” рынки валюты, золота, предметов потребления и др.

Следует отметить, что в период позднего социализма были широко
распространены экономические отношения, не вписывающиеся в рамки
директивно-плановой экономики. Речь идет о “выбивании” сверх плана
фондов (сырья, оборудования, финансовых ресурсов) и их накоплении на
государственных предприятиях всех видов, осуществлении обмена
сверхплановыми фондами и т. п. В рамках существовавшей в то время
правовой системы ситуации такого рода, на наш взгляд, могут
рассматриваться как “теневая” экономическая деятельность.

При переходе к рынку при отсутствии нормальных условий для
функционирования легальной экономики, прежде всего в сфере
налогообложения, “теневая” экономика стала интенсивно развиваться.

По данным Министерства статистики Украины, а также расчетам экспертов,
объем продукции “теневого” сектора достиг 40% ВВП. В него вовлечено в
той или иной мере все население Украины – через внебанковское обращение
денежной наличности, уличную торговлю, уклонение от уплаты разных
налогов и сборов, коррупцию и пр.

“Теневая” экономика традиционно разделяется на неформальную и подпольную
экономическую деятельность. Первая не утаивается, но и не облагается
налогом и не принимается в расчет официальной статистикой (производство
в домашних хозяйствах, предоставление услуг на непостоянной основе,
небольшие подработки и т. д. ). Подпольная экономическая деятельность
включает как запрещенную в государстве экономическую деятельность, так и
деятельность, которая должна учитываться и контролироваться
государством, но субъекты такой деятельности умышленно утаивают ее с
целью уклонения от уплаты налогов или с другими противоправными целями
(получение скрытых доходов, нелегальное производство товаров или
предоставление услуг, разные виды хищений, “отмывание” доходов
преступного происхождения и т. п. ). Подпольный сектор теневой экономики
является

основной сферой деятельности организованных преступных группировок
отраслевого и территориального типа. Социальные факторы

Отсутствие гражданского общества. Этот фактор носит глобальный характер.
Мы указываем на него, поскольку отсутствие гражданского общества, т. е.
ассоциации граждан, осуществляющих самостоятельную экономическую
деятельность, обладающих собственностью, в настоящее время является
основным социальным последствием тотального огосударствления экономики в
период социализма. Отсутствие гражданского общества, в свою очередь,
порождает целый ряд негативных факторов более низкого уровня,
действующих в социальной и политической сферах.

Можно констатировать наличие специфического влияние данного фактора
именно на организованную преступность. Взаимосвязь между ними в общем
виде выглядит, на наш взгляд, следующим образом: отсутствие гражданского
общества – отсутствие мощных субъектов легальной предпринимательской
деятельности -отсутствие социальной базы для формирования сильных
демократических институтов власти – возникновение нелегальных структур
экономической и политической власти в виде организованных преступных
группировок и сообществ.

Низкий уровень материального обеспечения большинства населения. Этот
фактор является основным следствием неэффективности социалистической
экономики и основным показателем отсутствия в стране гражданского
общества. Низкие стандарты потребления большинства населения являлись в
течение длительного времени одним из основных элементов социалистической
системы. Им был придан статус жесткого правового требования и
идеологической нормы.

В условиях реформирования экономики положение большинства населения еще
более ухудшилось в результате действия ряда кризисных процессов. Имеет
место тенденция уменьшения реальной заработной платы – основного
источника существования большинства населения. По данным Министерства
статистики Украины, в 1996 г. она сократилась на 13, 8%, в 1997 г. – на

7, 2% и в 1998 г. – на 12, 1%. Если же оценивать уровень заработной
платы в долларовом эквиваленте, то он в течение прошлого года в среднем
уменьшился в 1, 5-2 раза. Реальные денежные доходы населения при этом
снизились на 6, 6%, а средний месячный денежный доход на душу населения
составил 86, 3 грн.

Задержки заработной платы, пенсий, стипендий и иных социальных выплат
приобрели хронический характер. Так, задержки выплат заработной платы по
состоянию на 1 декабря 1998 г. составили 6566, 8 млн. грн.; из них: по
бюджетным организациям

–   992, 4 млн. грн. (15, 1%), по небюджетным – 5574, 4 млн. грн.

(84, 9%), по всем предприятиям и организациям в месяц она состав

ляет 7, 3% от общей суммы задолженности, от 1-го до 2-х месяцев

–   7, 6%, от 2-х до 3-х месяцев – 8, 3%, более 3-х месяцев – 76, 8%.

Прослеживается такой причинный механизм: снижение производства и
реализации продукции приводит к уменьшению поступлений в бюджет с
последующим сокращением расходов на экономику, снижением зарплаты к
уменьшением доходов населения.

Резкая поляризация населения по уровню доходов. Данное явление имело
место уже в период социализма. Уровень жизни отдельных социальных групп
(партийно-государственной элиты, директорского корпуса, верхушки
торговых работников, видных ученых, представителей творческой
интеллигенции) был значительно выше по сравнению с рядовыми гражданами.
Однако до начала 80-х годов это различие в доходах не было слишком
большим и не носило демонстративного характера.

Переход к рынку, легализация частного предпринимательства резко усилили
процесс поляризации населения. По результатам исследований количество
полностью обеспеченных лиц составляет 10-12% от всего населения (к
сожалению, из них довольно трудно выделить долю по-настоящему богатых);
способных обеспечить себе и своей семьей пристойный уровень питания и
удовлетворение жизненных потребностей – 35-37%; находящихся на грани
выживания, т. е. способных по уровню доходов как-то прокормить себя и
семью, – 45-46%; 10-15% – это лица, которые систематически недоедают
(одинокие люди преклонного возраста, инвалиды и др. ).

По статистике больше половины населения получает доход ниже границы
малообеспеченности, т. е. эти люди могут быть отнесены к категории
бедных. Для сравнения укажем, что в Швеции бедные составляют 7%
населения, в США – 17%. Результаты опроса молодых людей в возрасте от
18-ти до 28-ми лет, проведенный в 1996 г. Украинским
научно-исследовательским институтом проблем молодежи, свидетельствуют,
что в наибольшей степени молодежь волнуют низкие доходы (62%
опрошенных), безысходность их положения, отсутствие перспектив (34%).

Резкие контрасты в уровне материального обеспечения, огромный процент
обедневшего населения создают опасную в криминогенном отношении
ситуацию. При таких условиях часть населения ориентируется на наивысшие
стандарты потребления, которые существуют в обществе, не может их
достичь легальным путем, что порождает мощную мотивацию к совершению
преступлений, в том числе в составе организованных преступных групп.

Уменьшение возможностей для легального заработка, возрастание уровня
фактической безработицы. На фоне вышеуказанных экономических и
социальных процессов наблюдается опасная в криминогенном плане тенденция
существенного сокращения количества легальных рабочих мест, утраты
работы, т. е. легального способа обеспечения существования значительным
количеством граждан.

По состоянию на 1 октября 1998 г. на учете в Госслужбе занятости
состояло 909, 8 тыс. чел., что на 46, 4% больше, чем на аналогичную дату
1997 г. Уровень зарегистрированной безработицы составлял 3, 2%
трудоспособного населения, в 1997 г. – 2, 3%. По прогнозам в 1999 г. на
учете в службе занятости будет находиться 4 млн. чел. Следует отметить,
что оценки уровня фактической безработицы через определение числа лиц,
которые активно ищут работу, выше в 4-6 раз.

В ближайшие годы проведение структурной перестройки промышленности и
приватизации больших предприятий может сопровождаться в качестве
побочного результата значительным возрастанием уровня как фактической,
так и официально зарегистрированной безработицы. Можно предположить, что
количест-

во безработных достигнет по меньшей мере среднего показателя по странам
Евросоюза (11, 3%). Если эти процессы не будут нейтрализированы
значительными инвестиционными вливаниями, созданием новых рабочих мест и
внедрением разветвленной системы подготовки и переподготовки кадров, то
воздействие безработицы на криминогенную ситуацию будет значительным и
может обусловить дальнейшее существенное расширение социальной базы
организованной преступности.

Возникновение и увеличение численности социальных групп, составляющих
основу организованной преступности. Еще при социализме возникли четыре
социальные группы, представители которых осуществляли преступную
деятельность с элементами организованности: общеуголовные
профессиональные преступники-рецидивисты; так называемые цеховики;
коррумпированная часть бюрократии; молодежные группировки
антисоциального характера.

Как отмечает А. И. Гуров, в СССР с 1960 по 1991 год было осуждено 24
млн. чел., треть из которых встала на путь рецидива [10]. Многие из них,
пребывая в исправительно-трудовых учреждениях, усвоили антиобщественные
установки и навыки поведения, фактически стали членами преступного
сообщества. Сформировалась и окрепла элита профессионального уголовного
мира – “воры в законе” и лица, придерживающиеся воровских законов. Их
численность относительно невелика: в странах СНГ насчитывается по
различным оценкам от 500 до 740 “воров в законе” и около 2 тыс. лиц,
придерживающихся воровских законов [11], однако влияние, которое они
оказывают на преступную сферу, огромно. Именно эти лица составляли тогда
основу организованных преступных групп общеуголовного характера. С
переходом к рынку и с резким расширением сферы возможных преступных
посягательств многие из них стали лидерами региональных организованных
преступных группировок, а также преступных организаций мафиозного типа.

К цеховикам относились должностные лица государственных предприятий,
организовывавшие нелегальное производство и реализацию продукции. Еще в
доперестроечный период они вступали в тесные связи зачастую
межрегионального характера друг с другом, с коррумпированной частью
партийно-государ-

стаєнного руководства, обеспечивающей прикрытие их незаконной
деятельности. Иными словами, их активность уже в то время носила черты
организованной преступной деятельности.

Взаимоотношения цеховиков и организованных преступных групп
общеуголовного характера имели сложный характер. Цеховики зачастую были
объектом вымогательства со стороны последних, что заставляло их вступать
в союз с преступными “авторитетами” для устранения конкурентов и защиты
от посягательств со стороны других групп уголовников. Можно утверждать,
что уже в то время возник своеобразный симбиоз общеуголовной и
экономической преступности.

Коррумпированная часть партийно-государственной бюрократии еще при
социализме была вовлечена в организованную преступную деятельность
экономического характера. В 70-80 годы целые отрасли народного хозяйства
и регионы бывшего СССР были поражены незаконной экономической
деятельностью, доход от которой поступал в карманы партийных и
государственных чиновников высокого ранга.

Негативные экономические и социальные факторы привели к возникновению в
крупных городах в конце 70-х – начале 80-х годов молодежных группировок
с антиобщественной направленностью поведения. В последующем члены этих
группировок составили основу для формирования низшего звена
организованной преступности – “боевиков”.

Именно представители указанных социальных групп составили социальную
базу распространения организованной преступности периода перестройки и
перехода к рыночной экономике.

В условиях социально-экономического кризиса положение ряда социальных и
профессиональных групп населения существенно ухудшилось. Часть их
представителей не смогли адаптироваться к рынку, утратили легальные
источники существования. Это бывшие военнослужащие, работники
правоохранительных органов, спортсмены, воины-афганцы и др. Оказавшись
“не у дел” они составляют своеобразную группу риска, поскольку с учетом
имеющихся у них профессиональных знаний и навыков представляют
значительный интерес для организованных преступных групп и активно
вовлекаются в их деятельность.

Распространение легальной и нелегальной миграции Этот процесс,
усилившийся в последние годы, является существенным фактором
возникновения этнических организованных преступных групп (азербайджанцы,
чеченцы, армяне, вьетнамцы и др. ).

В 1998 г. в Украине было задержано 12 тыс. нелегальных мигрантов, а за 7
последних лет – более 50 тыс. Фактическое же количество лиц, которые
легально или нелегально прибыли и проживают в Украине, значительно
больше.

Лишенные привычных условий жизни, без знания языка и обычаев страны
мигранты имеют значительные трудности при трудоустройстве и составляют
благоприятную среду для распространения уголовно наказуемых деяний
(контрабанда, торговля наркотиками, бизнес, связанный с нелегальной
миграцией, и т. п. ). Политико-правовые факторы

Слабость и неэффективность деятельности официальных властных структур
всех уровней, распространение коррупции. В последние годы снизилась
исполнительская дисциплина на всех уровнях государственной системы.
Большинство государственных чиновников не умеют эффективно работать в
новых рыночных условиях.

Процесс реформирования государственного механизма, приведение его в
соответствии со стандартами демократического правового государства идет
крайне медленно. При отсутствии развитого гражданского общества остается
фикцией местное самоуправление, которое в развитых странах составляет
важное звено системы противодействия организованной преступности.

По оценке международных экспертов, уровень коррупции в Украине является
очень высоким (69 место в рейтинговом списке, который включает 85
стран).

На смену тотальному контролю социалистического периода пришла пора
тотальной бесконтрольности. Государство в данное время не имеет надежной
информации о процессах, которые происходят в обществе. Государственная
статистическая информация крайне не надежна, вследствие чего
значительное количество государственно-политических решений, принимаемых
на

основе неверной информации, нереальны и не выполняются. Крайне ослаблена
и система контроля за их выполнением.

Особо опасной в криминогенном отношении является утрата контроля за
обращением государственных финансовых ресурсов, деятельностью
государственных предприятий, состоянием сохранности государственного
имущества.

Все это создаст благоприятные условия для деятельности организованных
преступных групп всех видов, способствует фактическому присвоению ими в
определенных регионах властных функций.

Низкий уровень законодательных и иных нормативных актов, регулирующих
финансово-хозяйственную деятельность. Нормотворчество в этой сфере
осуществляется преимущественно бессистемно, принимается большое
количество объемных нормативных актов, которые нередко не согласуются
друг с другом, содержат противоречия. По оценкам экспертов, ряд
нормативных актов (например, в сфере внешнеэкономической деятельности,
валютного регулирования) содержат положения, которые создают условия для
противоправной экономической деятельности.

Отсутствие надлежащей правовой базы борьбы с организованной
преступностью. На данный момент эту базу составляют Законы Украины “Об
организационно-правовых основах борьбы с организованной преступностью”
от 30 июня 1993 г. № 3341-XII, “Об оперативно-розыскной деятельности” от
18 февраля 1992 г. № 2135-XII, “Об обеспечении защиты лиц, которые
принимают участие в процессе уголовного судопроизводства” от 23 декабря
1993 г. № 3782-ХП, “О государственной защите работников суда и
правоохранительных органов” от 23 декабря 1993 г. № 3781-XII, “О мерах
противодействия незаконному обороту наркотических средств, психотропных
веществ и прекурсоров” от 15 февраля 1995 г. № 62/95-ВР и ведомственные
нормативные акты, регламентирующие работу специальных подразделений по
борьбе с организованной преступностью МВД Украины и Службы безопасности
Украины.

В Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы Украины до сих пор не
внесены необходимые изменения и дополнения,

учитывающие специфику борьбы с данным видом преступности. В
законодательстве о предпринимательской деятельности, о банках и
банковской деятельности, торговле отсутствуют положения, препятствующие
организованной преступной деятельности в данных секторах экономики. В
результате правоохранительная система может успешно противодействовать
только организованным преступным группам низшего уровня.

Неготовность правоохранительной системы к борьбе с организованной
преступностью. Данный фактор обусловлен:

–   снижением уровня профессионализма кадров правоохра

нительных органов в результате оттока наиболее подготовлен

ных специалистов в предпринимательские структуры при возрас

тании удельного веса сотрудников, не имеющих достаточного

опыта и квалификации. Это относится и к таким подразделениям

органов внутренних дел, как следствие, подразделения по борьбе

с организованной преступностью, по борьбе с экономической

преступностью;

–   недостаточным уровнем оплаты труда работников право

охранительной системы и материально-технического обеспечения

их деятельности. Последнее обстоятельство особенно сказывается

на уровне работы по борьбе с организованными преступными

группами, которая требует больших материальных затрат. Недо

финансирование по линии заработной платы, задержки с ее вып

латой являются одним из условий, способствующих распростра

нению коррупции среди сотрудников правоохранительных органов;

–   отсутствие опыта и отработанных методик борьбы с орга

низованными преступными группами, прежде всего действующи

ми в сфере экономики.

Социально-психологические факторы Утрата значительной частью населения
ощущения общественной солидарности и жизненной перспективы. В течение
последнего десятилетия в обществе была разрушена марксистско-ленинская
идеология, адекватной замены которой в общественном сознании на
сегодняшний день не нашлось. Ни религия, ни государственная идея в
условиях нищенской жизни не смогли объединить вокруг себя большинство
населения. В таких условиях значительная часть граждан воспринимает
только “идеологию” и мораль

индивидуального выживания. Теряются такие необходимые элементы
общественной солидарности, как уважение к окружающим, взаимопомощь, т.
е. создается благоприятный социально-психологический фон для
распространения противоправного поведения.

Дискредитация в общественном сознании идеи законности и правопорядка,
распространение среди значительной части населении, особенно молодежи,
убеждения о вседозволенности (допустимости противоправного поведения)
как действенного способа обеспечения своих интересов в условиях рынка. У
значительной части населения понятие “власть” начинает ассоциироваться с
организованными преступными группами. Так, по мнению опрошенных в ходе
всеукраинского исследования, проведенного службой “Социс-Гелап”,
реальную власть в Украине имеют: мафия, преступный мир, “теневые”
структуры – 34, 9%, коррумпированная государственная бюрократия – 22,
9%, финансисты, бизнесмены и предприниматели – 12, 1%, администрация
Президента Украины – 7, 3%, коммунисты – 4, 3%, Верховный Совет Украины
– 3, 3% от общего количества респондентов [12].

Значительная часть граждан отказывается сотрудничать с властью.
Приобрела распространение установка на приспособление к реальным
условиям жизни, решение проблем правового характера неправовым путем, в
том числе через привлечение к их решению организованных преступных групп
– “теневой” юстиции. Эта установка постоянно поддерживается неуважением
к закону, которое демонстрируют представители власти всех уровней,
предприниматели и рядовые граждане.

Приведенный систематизированный перечень факторов распространения
организованной преступности в Украине следует рассматривать как
предварительный результат изучения данной проблемы. Вместе с тем в
данном перечне отражены, на наш взгляд, основные элементы модели
причинного комплекса организованной преступности. В процессе дальнейших
криминологических исследований предстоит уточнить и, возможно, дополнить
набор факторов, более полно раскрыть их содержание, характер и степень
взаимосвязи с организованной преступностью.

Список литературы.

1. В мировой криминологической литературе и правоохранительной практике
используются различные определения и перечни признаков организованной
преступности (обзор соответствующих точек зрения см.: Долгова А. И.
Организованная преступность, ее развитие и борьба с ней //
Организованная преступность – 3. – М., 1996. – С. 6-21). Не вдаваясь в
дискуссию по данному вопросу, считаем в наибольшей степени отвечающей
криминогенной ситуации в Украине приведенную в тексте широкую трактовку
понятия “организованная преступность”.

2.                Експрес-інформація про стан злочинності на території

України за 12 місяців 1992 року. – К., 1992. – С. 8-9, 38.

3.                Експрес-інформація про стан злочинності на території

України за 12 місяців 1994 року. – К., 1994. – С. 8-9, 31 (статисти

ческие данные за 1993-1994 гг. ).

4.                Експрес-інформація про стан злочинності на території

України за 12 місяців 1996 року. – К., 1996. – С. 7-9, 42 (статистичес

кие данные за 1995-1996 гг. ).

5.                Експрес-інформація про стан злочинності на території

України за 12 місяців 1998 року. – К., 1998. – С. 4-6, 35 (статистичес

кие данные за 1997-1998 гг. ).

6.                День. -1997. – № 36. – 28 лют.

7.                Преступность и культура / Под ред. А. И. Долговой. –
М.,

1999. – С. 144.

8.                Здесь и далее данные социально-экономической статис

тики взяты из следующих источников:

Економіка України у 1994 році // Уряд. кур’єр. -1995. – №17-18. – 2 лют.

Соціально-економічне становище України у 1995 році: Повідомлення
міністерства статистики // Уряд. кур’єр. -1996. – № 25-26. – 8 лют.

Соціально-економічне становище України у 1996 році // Уряд. кур’єр. –
1997. – № 26-27. -13 лют.

Економіка України у січні – вересні 1997 року // Уряд. кур’єр. -1997. –
№ 207-208. -6 лист.

Економіка України у січні – вересні 1998 року // Уряд. кур’єр. – 1998. –
№ 205-206, -4 лист.

Економіка України у 1998 році // Уряд. кур’єр. -1999. – №29. -16 лют.

Економіка України: деякі цифри і факти // Уряд. кур’єр. -1998. –
№213-214. – 5 лист.

Працювати спільно, стати вище політичних суперечок: Доповідь
Прем’єр-міністра України В. П. Пустовойтенка у Верховній Раді 13 жовтня
1998 року // Уряд. кур’єр. -1998. – № 198-199. – 15 жовт.

Про заходи щодо економічної стабілізації та стимулювання виробництва:
Позачергове послання Президента України Л. Д. Кучми до Верховної Ради
України 19 листопада 1998 року // Уряд. кур’єр. -1998. – № 223-224. -21
лист.

Формування національного ринку – ключовий важель економіки: Виступ
Президента України Леоніда Кучми на з’їзді УСПП 16 лютого 1999 року //
Уряд. кур’єр. -1999. – № 31-32. – 18 лют.

Більше принциповості, менше загравань: Із виступу Президента України
Леоніда Кучми на засіданні Кабінету Міністрів 18 лютого 1999 року //
Уряд. кур’єр. – 1999. – № 34. -23 лют.

9. Гайдар. Е. Государство и эволюция. Дни поражений и

побед. – М., 1997. – С. 124-126.

10.               Криминология: Учебник. – М., 1995. – С. 266.

11.               Гуров А. И. Профессиональная преступность: прошлое

и современность. – М., 1990. – С. 200; Он же. Основы борьбы с

организованной преступностью. – М., 1996. – С. 175.

12.               Національна безпека України, 1994-1996 pp. – К., 1997.

– С. 33.

В. М. Попович,

канд. юрид. наук,

заместитель начальника

Научно-исследовательского центра

Украинского финансово-экономического

института ГНА України

УПРАВЛЕНИЕ КРЕДИТНЫМИ РИСКАМИ

КАК СРЕДСТВО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ

ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТИ

(§§ 1. 1., 1. 6. Первой главы монографии)

Л

Раздел 1. Экономико-правовые факторы предупреждения организованной
преступности

на этапе предоставления кредита Глава 1. Трансформация кредитного дела в
Украине

в странах СНГ

1. 1. Управление кредитными рисками: экономико-криминологический аспект

Управление кредитными рисками обычно рассматривается как банковская
категория, отражающая определенную систему и соответствующую ей
инфраструктуру обеспечения ликвидности как активных, так и определенной
категории пассивных операций, т. е. минимизации рисков, угрожающих
стабильной работе банковских и парабанковских учреждений, входящих в
кредитно-финансовую систему.

Цель данной работы – рассмотреть данный банковский институт с точки
зрения науки “экономическая криминология”, т. е. не только как
инструмент оптимизации привлечения и размещения кредитных ресурсов и при
этом экономической безопасности банков, а и как средство ранней
профилактики, предупреждения и раскрытия различных видов преступлений в
сфере кредитных отношений.

Как представляется, такой подход вполне отвечает и интересам конкретного
банка, и интересам банковской системы страны, и международной финансовой
системы в целом. Слабым и

малоразработанным звеном в проблеме управления кредитными рисками
является именно её экономико-криминологический аспект. Известно, что
предпринимательская  деятельность может осуществляться как за счет
собственных средств субъектов предпринимательства, так и на основе
использования привлеченных средств. Основу последних составляют
банковские кредиты, коммерческие (товарные) кредиты, инвестиции
учреждений парабанковской системы и иных субъектов предпринимательской
деятельности. В условиях накопления первичного капитала кредиты, как
правило, являются основным источником ее финансирования.
Финансово-кредитное обслуживание предпринимательства, страхование
кредитных, предпринимательских и иных рисков субъектов
финансово-хозяйственной деятельности являются неотъемлемыми, тесно
взаимосвязанными элементами успешного функционирования современной
экономики.

Неразработанность экономико-криминологических аспектов системы
управления кредитными рисками и соответственной организационной
инфраструктуры по всей цепочке кредитного процесса – выдача, получение,
эффективное использование, страхование и погашение кредитной
задолженности – является питательной средой, стимулирующей
злоупотребления, коррупцию, появление организованной преступности и иные
криминогенные проявления, сопровождающие процесс финансово-хозяйственной
деятельности субъектов предпринимательства. Все это крайне отрицательно
влияет на эффективность и бесперебойность функционирования
кредитно-финансового механизма, являющегося стержнем процесса
современного экономического воспроизводства, подрывает экономическую
безопасность участников кредитных отношений, разрушает финансовую
систему страны.

Проблема создания благоприятного климата в предпринимательской среде в
плане обеспечения экономической безопасности, защиты прав и интересов
предпринимателей от различного рода противоправных посягательств и
особенно их организованных форм приобретает сегодня особую остроту,
становится решающим фактором, определяющим перспективы развития
предпринимательства и экономического развития в целом.

При существующих подчас антагонистических коллизиях в
нормативно-правовой базе, регулирующей сферу экономических отношений,
просчетах в социально-экономической, кредитно-финансовой,
организационно-управленческой, криминальной политике государства
предпринимательство сопровождают такие антиобщественные проявления, как
организованная преступность, рэкет, мошенничество, хищения,
взяточничество, некомпетентность и необязательность партнеров по
бизнесу, широкомасштабные разветвленные организованные формы финансовых
махинаций, мошеннических деяний по отношению друг к другу в виде
неплатежей, присвоения кредитных средств, псевдобанкротства и т. д.
Перечисленные противоправные деяния, организационная слабость и
непродуманность механизмов согласования интересов общества и
предпринимателей, несовершенство института страхования
предпринимательских рисков, отсутствие квалифицированного
консультационного обеспечения, увлечение ведомственно- или
родственно-клановыми (семейно-мафиозными) принципами построения
высокозатратных, зачастую принимающих антиобщественный характер служб
безопасности ставят под сомнение возможность успешного и эффективного
развития предпринимательства.

С учетом указанных обстоятельств в странах СНГ начала формироваться
определенная система обеспечения безопасности предпринимательства.
Создаются многочисленные объектные, ведомственные и межведомственные
службы безопасности, которые в определенной степени нарабатывают
отдельные направления своей деятельности. Это в основном направления
физической и технической защиты. Что же касается вопросов
финансово-экономической безопасности предпринимательства и особенно в
контексте криминологических методов предупреждения посягательств со
стороны организованных преступных формирований, использующих в своей
противоправной деятельности различные кредитно-финансовые,
предпринимательские институты, легитимные технологии и финансовые
инструменты, то здесь предстоит еще серьезная как теоретическая, так и
организационно-практическая работа. Заключается она в создании
эффективной сис-

темы и инфраструктуры экономической безопасности, базирующейся прежде
всего на международно признанном принципе, предполагающем недопустимость
проникновения противоправных капиталов в легитимные хозяйственные
институты, использования в преступных целях финансовых инструментов.
Вместе с тем, добыв значительные средства на первом этапе накопления
первоначального капитала путем присвоения кредитных средств, спекуляции
ресурсами, вымогательства (рэкета), шантажа, заказных убийств,
наркобизнеса, иных видов противозаконного промысла, преступные
группировки вышли на новый уровень организации воспроизводства
криминальных капиталов -интеграцию общекриминального противоправного
промысла с экономической преступностью. Количественный массив средств,
добытых преступным путем, изменил их качественные признаки и формы
использования. Относительно небольшие размеры ранее получаемых
противоправных средств имели потребительский характер и использовались
для удовлетворения чисто бытовых потребностей преступного элемента. В
силу возрастания этих средств до крупномасштабных размеров их начинают
вкладывать в легальные и теневые финансово-хозяйственные операции и они
приобретают криминогенно-воспроизводственный характер, что обусловливает
проникновение этих средств в легальные схемы экономического оборота,
насыщая различные сферы общественно-экономических отношений мощным
криминогенным потенциалом. В подобных условиях нормотворческую,
управленческую, экономическую кредитно-финансовую и хозяйственную
деятельность субъектов предпринимательства пронизывают коррупция,
подкуп, шантаж, создание лоббистских групп, деятельность которых
направлена на удовлетворение корыстных противоправных интересов
преступных формирований. Под изначально криминогенной посылкой подбора
“команды единомышленников” укрепляются позиции и совершенствуются
организационные основы преступных формирований, стимулируются
протекционизм, крупномасштабное мошенничество с финансовыми ресурсами,
раскручивающие инфляционную спираль как инструмент перераспределения
общественного национального продукта с интересах

организованных преступных кланов, процветают псевдобанкротство с целью
невозврата кредитов, умышленное доведение госпредприятий до банкротства
с их последующей приватизацией по бросовым ценам.

Все это можно наблюдать и в сегодняшней Украине, и в других странах СНГ.
Лжесделки с целью уклонения от налогов, криминогенные эмиссии фиктивных
денежных средств, отмывание капиталов, добытых преступным путем,
“теневой” бизнес являются обычной практикой значительной части субъектов
предпринимательской деятельности [1, 10]. Обозначенные противоправные
проявления перерастают в тотальную “тенизацию” общественно-экономических
отношений, принимают воспроизводственно-прогрессирующий характер. Центр
тяжести общеуголовной организованной преступности перемещается в сферу
экономики. Именно корыстные экономические мотивы, смоделированные в
экономической политике государства (быстрейшее накопление капиталов
любым путем с целью создания собственника – опоры данной политики) лежат
в основе устранения конкурентов путем шантажа, угроз, физической
расправы, заказных убийств, рэкета, “отмывания” доходов от наркобизнеса,
иного противоправного происхождения и других корыстных преступлений,
целью которых на этом этапе развития организованной преступности
является уже не просто потребление добытых средств, а стремительное
накопление и воспроизводство капиталов, их аккумуляция через легитимные
схемы экономического воспроизводства. Вместе с тем, получив доступ к
легальным финансово-хозяйственным институтам и овладев их легитимными
экономическими технологиями, капиталы организованных преступных
формирований не работают на экономику государства. Наоборот, они ее
разрушают, поскольку преступные формирования путем подкупа, угроз и
шантажа вовлекают в свои ряды более талантливых специалистов в той или
иной сфере общественно-экономической деятельности. С помощью последних
нарабатываются все более сложные и опасные схемы криминогенно-теневого
финансово-хозяйственного оборота, который совершается через
предпринимательские структуры, созданные аналогично

официальным формам предпринимательской деятельности. Таким образом,
завершается сращивание экономической преступности с криминальными
группировками, а “финансово-хозяйственные” операции таких
“предпринимательских структур” достигают макроуровней [1-17].

Проблема предупреждения, выявления и раскрытия таких преступлений
состоит в том, что последние в общей массе финансово-хозяйственных
операций по внешней форме ничем не отличаются от обычных
финансово-хозяйстенных трансакций, так же, как организованные преступные
формирования в сфере экономики – от легитимных предпринимательских
структур. Кроме того, “финансово-хозяйственная деятельность таких
преступных формирований, на первый взгляд, больше относится к области
гражданско-правовых отношений между участниками финансово-хозяйственных
сделок, что, с одной стороны, затрудняет вмешательство
правоохранительных органов, а с другой – в огромной массе
документооборота трудно распознавать завуалированные преступные
“предпринимательские” сделки.

Еще больше у правоохранительных органов возникает проблем относительно
предупреждения мошеннических финансовых операций. В общей массе
финансово-хозяйственного документооборота, сопровождающего
капиталооборот, чаще всего невозможно различить, где законная сделка, а
где вполне легитимная операция по “намыванию” незаконных средств или их
“отмыванию”. С учетом этого данная работа направлена на разработку
ключевых аспектов системы экономической безопасности
предпринимательства, которая лежит в основе специфических вопросов
предупреждения организованной преступности в сфере кредитно-финансовых
отношений.

В силу изложенных причин, а также в связи со специфичной
(гражданско-правовой) структурой кредитных отношений предупреждать и
выявлять такие организованные противоправные сделки в момент их
зарождения и осуществления в большинстве случаев призваны не
государственные спецслужбы, а службы экономической безопасности тех
субъектов предпринимательства, на имущество которых направлено
посягательство организованных

преступных формирований. Стратегия предупреждения невозврата кредитных
средств основывается на необходимости разработки экономико-финансовых,
информационно-аналитических, организационно-управленческих и правовых
систем и методов управления предпринимательскими рисками на базе
совершенствования институтов финансового, гражданского, уголовного и
административного права и создания системы предотвращения ущерба от
различного рода преступных посягательств. Ввиду специфики
финансово-хозяйственных отношений в сложившихся условиях только такой
подход позволит предпринимателям, банкирам, страховщикам и иным
предпринимательским структурам своевременно обеспечить себе надежную
защиту как от просчетов, влекущих неэффективное вложение и использование
кредитных ресурсов, так и от различных противозаконных организованных
форм посягательств уголовного характера, направленных на присвоение
кредитов.

Вопросы профилактики организованной преступности, базирующиеся на
системе специфических предупредительно-правовых мер безопасности
предпринимательства, тесно взаимосвязаны с предпринимательскими,
финансовыми, кредитными, страховыми и иными рисками, сопровождающими
финансово-хозяйственную деятельность. Предпринимательство, его
финансово-кредитное обслуживание, страхование кредитных,
предпринимательских и иных рисков, предотвращение ущерба от
криминогенных посягательств организованного характера являются
неотъемлемыми, тесно взаимосвязанными элементами успешного
функционирования экономики. Поскольку предпринимательство на современном
уровне развития практически не может существовать как без банковских,
так и без коммерческих (товарных) видов кредитов, то на основе
разработки систем и методов управления кредитными рисками можно наиболее
наглядно выстроить инфраструктуру предупреждения преступлений не только
в сфере банковской деятельности, но и в предпринимательстве в целом.
Именно кредитные риски, сопряженные с потерей ссуд, в том числе и в
результате завладения ими организованными преступными формированиями,
чаще всего занимают центральное место среди

других видов рисков, влияющих на экономическую безопасность
предпринимательства. Поэтому, не претендуя на разработку исчерпывающей
системы экономической безопасности в сфере предпринимательства, автор
данной работы через призму института управления кредитными рисками
рассматривает возможность разработать ключевые системы инфраструктуры
ранней профилактики проявлений организованной преступности.

Безусловно, кредитование и страхование связанных с ним рисков – это
только какая-то часть предпринимательской деятельности, но на
современном уровне хозяйствования она имеет решающий характер. Самые
малые сбои и нарушения в финансировании предпринимательства,
проникновение в него организованных преступных формирований,
использование ими легитимных институтов банковской,
финансово-хозяйственной, страховой деятельности отрицательно сказываются
на процессе производства, вызывают потерю предприятий или сбой в их
функционировании, а если такие деяния получили массовое распространение,
то кризисных явлений в экономике не избежать. Именно об этом
свидетельствует криминогенная обстановка в сфере экономики.

Разработка проблемы управления кредитными рисками как наиболее
действенного инструмента ранней профилактики организованной преступности
и недопущения накопления финансовой базы преступных формирований
является перспективной еще и потому, что в современных условиях кредит
стал средством, без которого функционирование товарного воспроизводства
невозможно вообще. Поэтому, если кредитный оборот приобретает стихийный
характер, а кредитные ресурсы становятся предметом спекуляций,
инструментом накопления капиталов преступными формированиями и иных
организованных форм “тенизации” экономических отношений, системного
кризиса в экономике не избежать. Это касается экономики с любой формой
управления. Вспомним, что в основе антикризисной программы президента
США Ф. Рузвельта в годы большой депрессии (тридцатые годы начала XX ст.
) лежали прежде всего меры по упорядочению кредитно-финансовых
отношений. И это песпроста. От

защищенности, эффективности и бесперебойности функционирования
кредитно-финансового механизма зависит не только своевременное получение
средств отдельными предпринимательскими структурами, но и экономическое
развитие страны в целом.

Крупномасштабные, завуалированные под легитимную деятельность
организованные злоупотребления и иные негативные проявления, наносящие
огромный ущерб кредитно-финансовой системе к экономике в целом, требуют
такого же высокоорганизованного взвешенного подхода и скоординированной
работы предпринимателей, банков, страховых компаний, их тесного
взаимодействия между собой и с правоохранительными органами государства.
Целью данного исследования и является разработка оптимальных, с точки
зрения экономической безопасности, вариантов кредитного оборота, а также
выработка на основе анализа существующей нормативной базы алгоритмов
создания инфраструктуры экономической безопасности, методов защиты
интересов всех участников кредитных отношений, ибо только при этом
условии возможно своевременное предупреждение проникновения в экономику
организованных преступных формирований, и нормальное развитие
предпринимательства и экономики страны в целом.

В контексте этих проблем в работе также анализируется комплекс
организационно-управленческих и правовых факторов, являющихся причиной
роста криминогенного потенциала в сфере финансово-хозяйственных
отношений. Предлагаемые системы и методы управления кредитными рисками
призваны нейтрализовать рост криминогенных процессов в экономике, стать
эффективным инструментом ранней профилактики организованных форм
злоупотреблений, а также действенным средством предупреждения, выявления
и раскрытия преступлений в сфере кредитных отношений и
предпринимательства в целом. При этом определены также обстоятельства,
при которых банкиры, предприниматели и иные участники кредитных
отношений весьма заинтересованы в организации проведения
профилактических мероприятий, направленных на предупреждение
проникновения в сферу кредитных отношений организованных преступных
формиро-

ваний, поскольку эти меры являются неотъемлемой составной системы
экономической безопасности в данном сегменте общественно-экономических
отношений.

Примером важности научно-исследовательской отработки именно данного
сегмента экономических отношений могут являться многочисленные
злоупотребления по невозврату кредитов, большинство уголовных дел по
которым прекращены в связи со сложностью разграничения обычного
гражданско-правового риска от мошенничества с финансовыми ресурсами без
признаков хищения или умышленного хищения путем присвоения ссуженных
средств. Наряду с этим невозвраты, а фактически присвоение кредитов,
приобрели массовый характер. За последние 10 лет такие случаи составляют
около половины кредитных сделок в стране. Об огромных размерах ущерба от
подобных проявлений свидетельствует известное в Украине уголовное дело
против учредителей компании “Хелп”, которые в короткий срок присвоили и
переправили за границу около 400 млн. грн. (400 млрд. крб. ), полученных
в 18-ти банках страны. Для сравнения следует отметить, что эта сумма на
момент совершения преступления (1995 г. ) в несколько раз превышала
уставной фонд большинства украинских средних банков. Между тем, в
последние годы также наблюдается тенденция увеличения кредиторской
задолженности, которая приобретает угрожающие масштабы. По данным
Института стратегических исследований Украины только на протяжении 1996
г. кредиторская задолженность возросла в 2, 4 раза и достигла 76, 8
млрд. грн. [22, с. 18].

Подвергая группировке ц анализу широкий спектр экономических,
финансовых, статистических методов и криминологического прогнозирования,
оценки и предупреждения рисков, автор ставит перед собой цель
разработать стержневые аспекты построения алгоритмов механизма ранней
профилактики, предупреждения, выявления и раскрытия организованных
преступных проявлений через создание системы экономической безопасности
в сфере предпринимательской, банковской и страховой деятельности, а
также:

1.                 Выйти на экономико-финансовые, информационно-анали

тические и организационно-правовые системы и методы управления

кредитными рисками, составляющие инфраструктуру экономической

безопасности в сфере финансово-хозяйственной деятельности

субъектов кредитных отношений, являющихся инструментом

упреждения возможного ущерба от различного рода рисков, в том

числе и посягательств криминального характера.

2.                 Показать технологию комплексного применения выше

указанных систем и методов с целью ранней профилактики зло

употреблений, предупреждения и раскрытия преступлений в сфере

кредитных отношений, а также обратить внимание их участников

на значимость данных методов для эффективного и безопасного

ведения предпринимательской деятельности заемщиком кредит

ных средств, кредитором, страховщиком и гарантом.

В какой степени удастся достичь намеченной цели — судить читателю.

Однако, по убеждению автора, изложенные в книге материалы, выводы и
предложения могут послужить алгоритмом для усовершенствования
правотворческой, правоприменительной практики, а также для профилактики
и пресечения организованных преступных проявлений – создания
соответствующей инфраструктуры экономической безопасности всех
участников финансово-хозяйственных отношений, что сегодня является
решающим фактором, определяющим перспективы развития предпринимательства
и экономического развития страны в целом.

* * *

Далее, в главе 1 (§§ 1. 2 – 1. 5. не изложены в связи с обусловленностью
размеров данной работы):

–   освещены трансформационные процессы в кредитном де

ле Украины и стран СНГ;

–   показаны изменения структуры и основных функций кре

дитно-финансовых учреждений;

–   осуществлена классификация кредитных операций, пока

зывающая диапазон возможных посягательств со стороны орга

низованных преступных формирований;

–   дана характеристика функций и недостатков правового

обеспечения обращения векселей, как одного из наиболее опасных

финансовых инструментов совершения противоправных деяний в сфере
кредитных отношений.

1. 6. Сфера использования векселей и проблемы экономической безопасности
рынка вексельного обращения

Переходя к рассмотрению технологических аспектов применения векселей,
следует отметить, что в мировой практике вексельное обращение охватывает
финансово-хозяйственные отношения:

–  между банками и клиентами при выдаче банковских ссуд

(соло-векселя);

–  между обществом и государством (Центральным банком

и Минфином – казначейские векселя);

–  между физическими и юридическими лицами без пос

редничества банков (Постановлением Кабинета Министров

Украины и НБУ №528 от 10 сентября 1993 г. установлено, что

субъектами вексельных отношений в Украине могут быть только

юридические лица, а векселя могут иметь только товарный харак

тер).

В зависимости от характера сделок выделяют три вида векселей –
коммерческие, финансовые и фиктивные. Последнюю группу векселей
рассмотрим детальнее.

Коммерческие векселя используются при сделках купли-продажи товаров в
кредит; они выступают как средство платежа, когда у покупателя временно
отсутствуют средства. Такой вексель в международной практике вексельного
обращения считается высоколиквидным, поскольку обеспечивается
закупленными товарами и погашается выручкой от их реализации. Вместе с
тем в Украине данный вид векселя, как и других, является
высокорискованным, поскольку товар могут получать создаваемые
преступными формированиями фиктивные фирмы, оставляющие вместо товара
фиктивные векселя.

Финансовые векселя применяются при выдаче ссуд в денежной форме и
являются средством обеспечения платности и возвратности кредитов.

Фиктивные векселя используют для обслуживания лжесделок. Их применение
не связано с реальным перемещением ни

товарных, ни денежных ценностей. Выпуск таких векселей в платежный
оборот при сделках купли-продажи или в качестве гарантии при
предоставлении кредитов всегда чреват опасностью невыполнения
обязательств со стороны его эмитента, или векселедателя. Поэтому,
принимая вексель как средство платежа или как залоговое обязательство
векселедателя-эмитента, банки и иные кредиторы-получатели векселей
должны предпринять меры по проверке деловых связей, репутации и
платежеспособности векселедателя. Если выяснится, что ранее его векселя
опротестовывались или имели место иные злоупотребления со стороны их
эмитентов или владельцев, принимать вексель от таких лиц нельзя. Срок
безапелляционного непринятия векселей от предприятий, допустивших их
протест, в мировой практике колеблется от одного до двух лет. В Украине
вышеупомянутое Положение “О простом и переводном векселе” устанавливает
порядок непринятия векселей от лиц, допустивших протест векселей на
протяжении 6-ти месяцев. Погашается этот срок только в том случае, если
за данный период эмитент или иной векселедатель не допустил нового
протеста своих векселей.

Сложность и проблематичность выявления фиктивных векселей состоит в
следующем:

1.                 Поскольку вексель выдается при реальном отсутствии у

его эмитента необходимых денежных средств, определить по

тенциальную платежеспособность и истинные намерения вексе

ледателя проблематично.

2.                 Административное введение упомянутым ранее Указом

Президента Украины векселей для покрытия задолженности пред

приятий не создало рынок вексельного обращения, а изначально

создало условия для его засорения фиктивными векселями.

3.                 Ситуация усложняется тем, что административное введе

ние большой массы низколиквидных векселей при отсутствии

инфраструктуры по накоплению единого информационно-аналити

ческого банка данных опротестованных векселей и механизма цен

трализованного документального контроля за соответствием

“портфеля векселей” их товарному покрытию и “портфелю кре

дитных ресурсов ” дает возможность выпускать на вексельный ры-

нок фиктивные векселя, т. е. наполнять платежный оборот изначально
неликвидными платежными средствами. Это неизбежно становится
существенным фактором очередного раскручивания инфляционной спирали и
питательной средой для противоправной деятельности организованных
преступных формирований, возрастания криминогенного потенциала в сфере
финансово-хозяйственных отношений.

Практика вексельного обращения знает три вида фиктивных векселей:

“Дружеский” – когда соответствующее должностное лицо кредитоспособного
предприятия, вступая в противоправный сговор, заключает лжесделку с
неплатежеспособным предприятием о приобретении у последнего товаров,
выполнении им работ или предоставлении услуг. Реальное перемещение
товаров или иного эквивалента по договору при этой сделке отсутствует,
соответственно платежеспособный покупатель выпускает такой вексель с
целью создать неплатежеспособному предприятию возможность получить ссуду
в банке путем дисконта (учета) либо залога данного векселя. Эмитируется
данный вексель как бы на дружеской основе, но на самом деле здесь
преследуется корыстная цель эмитента и получателя векселя, которые таким
образом закладывают начало построения “финансовой пирамиды”, которая
является особенно опасной формой совершения организованными преступными
формированиями противоправных деяний, наносящих огромный ущерб субъектам
предпринимательской деятельности и финансовой системе государства.

“Встречный” вексель вытекает из “дружеского”, когда неплатежеспособный
партнер, в свою очередь, выписывает встречный вексель с целью гарантии
оплаты погашения обязательств эмитента, вытекающих в результате
использования получателем “дружеского” векселя. Таким образом, при
дальнейшем использовании технологии вексельного обращения появляется
широчайший спектр всевозможных организованных форм злоупотреблений,
являющихся результатом противоправного сговора участников данного
сегмента кредитных отношений. Причем из-за пробелов в праве в
большинстве случаев такие высокоорганизо-

ванные и крайне общественно опасные злоупотребления преступных
формирований остаются практически ненаказуемыми.

“Дутый” (он же “бронзовый”) вексель – это разновидность фиктивных
векселей, выданных от вымышленных или неплатежеспособных субъектов
предпринимательской деятельности. Отличается “дутый” от “дружеского” и
“встречного” векселей более общественно опасным уровнем сговора
участников вексельной операции. При последних двух видах векселей и
эмитент, и получатель знают о вексельной лжесделке, совершающейся с
целью дать возможность неплатежеспособному партнеру открыть
противоправное и высокорискованное финансирование в банке. При
“бронзовом” векселе их получатель не знает о фиктивности векселя или
неплатежеспособности партнера, эмитента или владельца векселя. Учет
(дисконтирование) банками фиктивных векселей, происхождение которых
вызвано лжесделками, а не реальным перемещением товаров или денежных
ценностей, по своей форме является легитимным, но по своей сути
высокорискованным подложным финансовым инструментом, поскольку влечет за
собой: а) увеличение массы необеспеченных (и по сути фиктивных)
безналичных платежных средств в государстве; б) раскручивание
инфляционных процессов; в) причинение ущерба банкам и иным участникам
кредитно-финансовых отношений, а при “бронзовых” векселях ущерб
причиняется конкретным предприятиям, отпустившим реальный товар в кредит
под коммерческий фиктивный вексель. В этих случаях участник преступной
сделки (векселедатель), оставив фиктивный вексель с полученным взамен
товаром, скрывается, нанося, как правило, большой ущерб продавцу товара.

Следовательно, создание ежесуточно пополняющейся информационной базы
данных об опротестованных или фиктивных векселях, а также лицах,
допустивших такие злоупотребления, имеет исключительно важное значение
для предупреждения проявлений организованной преступности на рынке
вексельного оборота. В государстве должен вестись единый каталог
опротестованных векселей, а также лиц, причастных к эмиссии или работе с
фиктивными векселями. Законодатель своей нормативной базой

обязан обеспечить своевременное (ежесуточное) направление всеми
участниками вексельного рынка сведений об опротестованных векселях в
централизованный банк данных. Это является необходимым условием как для
ранней профилактики организованных форм злоупотреблений и обеспечения
нормального функционирования рынка векселей в целом, так и для защиты
банков и иных участников вексельного обращения от ущерба, который
неизбежно возникает в результате получения фиктивного векселя. Без
создания соответствующей инфраструктуры проверки надежности векселя его
обвальное административное внедрение в вексельный рынок, с одной
стороны, повышает криминогенный потенциал рынка вексельного обращения, а
с другой – обоснованно подрывает у субъектов предпринимательства доверие
к этому инструменту финансово-хозяйственной деятельности. Помимо прямого
ущерба получателю такого векселя такие высокоопасные способы
использования легитимных финансово-хозяйстенных инструментов
организованными преступными формированиями не способствуют должному
применению данного финансового инструмента в кредитно-финансовом обороте
страны.

Как уже отмечалось, механизм, количество участников совершения различных
способов преступных проявлений, уровень их организованности зависит от
технологической процедуры операций, присущей тому или иному финансовому
инструменту.

Банковские операции с векселями осуществляются в таких основных формах:
учет (дисконт) векселей (или переучет в Национальном центральном банке);
ссуды под залог векселя; акцепт, аваль векселя и комиссионные операции
(инкассация или домици-ляция) с векселями. Таким образом, организованные
преступные формирования с целью вуалирования своих противоправных
намерений, с одной стороны, совершают их с учетом легитимных форм и
технологий вексельного обращения, а с другой – расставляют (путем
внедрения, подкупа, шантажа) соучастников противозаконных сделок в силу
необходимости обеспечения того или иного участка прохождения
финансово-хозяйственных документов при совершении преступных сделок с
использованием вексельной операции. Более детальное описание других
операций с векселя-

ми, а также систем и методик ранней профилактики рисков, в том числе и
связанных с противоправными проявлениями, совершаемыми организованными
преступными формированиями, будет дано в работе

далее.

* * *

Далее, в главе 2 предполагается рассмотреть конкретные виды вексельных
операций и присущие им способы злоупотреблений, а также методы
минимизации рисков и противодействия возможным проявлениям
организованной преступности с использованием вексельного обращения.

В этом же контексте предполагается охарактеризовать иные виды кредитных
операций, основные внутрибанковские методы и системы ранней профилактики
рисков с целью предупреждения финансово-хозяйственных преступлений и
обеспечения экономической безопасности в сфере кредитования.

Второй раздел монографии “Организационно-правовые основы взаимодействия
субъектов предпринимательства и государственных правоохранительных
органов по осуществлению предупредительно-профилактической работы в
контексте экономической безопасности в сфере кредитных отношений”
предполагает такие главы:

1.                  Роль и место защиты банковской, коммерческой тайны

и иной конфиденциальной информации в инфраструктуре пре

дупредительно-профилактической работы в сфере предпринима

тельства.

2.                  Страховое дело и предупреждение организованной эко

номической преступности, связанной со страхованием кредитных

рисков.

3.                  Система предупредительно-профилактических меропри

ятий банков и страховых компаний по снижению риска невозвра

та кредитов на подготовительном этапе их выдачи и страхования.

4.                  Контрольное сопровождение процесса   использования

ссуженных средств в системе предупреждения преступных про

явлений в сфере кредитных отношений.

5.                  Методы санации кредитной сделки в инфраструктуре

борьбы с организованной экономической преступностью и систе

ме экономической безопасности предпринимательства.

6.                Гражданско-, административно- и уголовно-правовое

воздействие на недобросовестного   заемщика с целью возврата

ссуженных средств.

7.                Предупреждение организованных форм преступных про

явлений, связанных с разными вариантами сговора участников

кредитной сделки о  присвоении ссуженных средств.

Список литературы:

1.                Бабич Н. Криминальный мир включается в привати

зацию // Всеукр. ведомости. – 1996. – №43.

2.                Бабич Н. Кто завтра будет хозяином, или о способах и

методах овладения собственностью // Финансовая Украина. – 1996.

– № 10. – 5 марта. – С. 10.

3.                Безопасность при кредитовании // Бизнес. – 1994. –
№47.

-29 нояб. – С. 37.

4.             Белявская О. Организованная преступность в Японии:

Науч. -аналит. обзор. – М.: ИНИОН, 1990. – 54 с.

5.                Грязные деньги и закон: Сб. матер. под общ. ред.
Абрамо

ва Е. – М.: Инфра-М, 1995. – 296 с.

6.                Дамаскин О. Экономическая преступность и коррупция.

// Законность. – 1996. – №6. – С. 39.

7.                Зупинити економічну злочинність // Уряд. кур’єр. –
1995.

– № 194. – 26 груд.

8. Инвестиционные проекты российских бандитов // Бизнес.

– 1996. – №35. – 10 сент.

9. Криміногенна ситуація в Україні: оцінка, тенденції, проб

леми // МВС України: Звіт 1995 p.: Вид-во МВС України, 1995.

10. Попович В. Межбанковские расчеты – неисчерпаемые

возможности для злоупотреблений // Бизнес. – 1994. – № 7.

– 22 февр. – С. 27.

11.              Попович В. та ін. Міжнародні економічні відносини:

криміногенний аспект. – К.: Правові джерела, 1997.

12.              Попович В. Ще раз про вдосконалення механізму повер

нення валютної виручки з-за кордону (Стан правового регулю

вання питань повноти і своєчасності розрахунків за експортно-

імпортними операціями) // Закон і бізнес. – 1995. – №7. – 15 лют.

13.                Попович В. Створення організаційно-правових передумов

мінімізації криміногенних процесів у кредитно-фінансовій сфері –

справа державної ваги //Пробл. боротьби зі злочинами, що

скоюються з використанням банківської системи. – К.: Укр. акад.

внутр. справ, 1994. – С. 8.

14.                Попович В. Правові основи банківської справи та її
захист

від злочинних посягань. – К.: Правові джерела, 1995. – 325 с.

15.                Попович В. Проблеми кваліфікації “відмивання” фіктив

них коштів //Матер, конф. з проблем боротьби з “відмиванням”

грошей. 15-17 груд. 1993 р. – К.: Мінюст України, 1993. – С. 17-21.

16.                Попович В. Транснаціональна злочинність у сфері фі

нансово-господарської діяльності //Стратегія і досвід боротьби з

організованою злочинністю і нелегальним наркобізнесом: Матер.

наук. -практ. конф. 16-19 серп. 1994 р. – К: РВВ МВС України,

1995. – С. 86-89.

17.                Попович В. Організаційно-правові передумови кримі

налізації фінансово-господарських відносин та їх вплив на бо

ротьбу ОВС із зловживаннями у сфері банківської діяльності //

Наукові розробки Акад. внутр. справ – вдосконалення практичної

діяльності та підготовки кадрів ОВС. – К., 1994. – С. 58-62.

18.                Попович В. Організаційно-правові основи боротьби зі

злочинністю у сфері фінансово-кредитної діяльності // Організа

ційно-правові проблеми економічної безпеки України. Матер.

наук. -практ. конф. – Львів: Ін-т внутр. справ при УАВС, 1995. –

С. 65-69.

19.                Попович В, Правовий захист фінансово-господарської

діяльності від злочинних посягань // Економіко-правові засоби

боротьби з економічною злочинністю: Навч. посібник. – К.: Укр.

акад. внутр. справ, 1995. – С. 86-98.

20.           Попович В. Терминаторы валютного регулирования //

Бизнес. – 1995. – № 9. – 7 мар. – С. 1, 37.

21.           Пензеник В. Украина на перепутье //Зеркало недели. –

1997. – 12 июл. – С. 8.

22.           Національна безпека України 1994 – 1996 pp.: Наукова

доповідь НІСД. – К., 1997.

О. Г. Кальман,

канд. юрид. наук, доцент

кафедри кримінології

та виправно-трудового права

НЮАУ ім. Ярослава Мудрого

КРИМІНОЛОГІЧНА ХАРАКТЕРИСТИКА

І ПОПЕРЕДЖЕННЯ ГОСПОДАРСЬКИХ

І КОРИСЛИВИХ СЛУЖБОВИХ ЗЛОЧИНІВ,

УЧИНЕНИХ ОРГАНІЗОВАНИМИ

ЗЛОЧИННИМИ ГРУПАМИ

Сфера господарської діяльності завжди посідає головне місце у житті
будь-якого суспільства. Українське суспільство, зрозуміло, не с
винятком. Для нашої країни, яка переживає складний період глобальних
соціальних перетворень, реформування відносин власності, ця діяльність
має вирішальне значення для досягнення цілей демократизації суспільства,
забезпечення прав і свобод громадян, побудови правової соціально
орієнтованої держави. Основні принципи нової системи господарювання були
сформовані в Конституції України (1996 p. ), згідно з якою визнаються й
однаково захищаються всі форми власності – приватна, колективна,
державна, гарантуються свобода підприємницької діяльності, вільне
переміщення товарів, послуг і фінансів. Однак складнощі переходу від
адміністративно-командної до ринкової системи господарювання породили в
країні дестабілізацію соціально-політичної й економічної ситуації, яку
не забарилися використати у своїх корисливих цілях організовані злочинні
угруповання. Економіка, що реформується, зразу ж стала сферою
пріоритетних інтересів організованої злочинності, яка постійно
намагається захопити в ринковій господарській системі ключові позиції,
монополізувати не тільки сферу незаконного підприємництва, але й
найважливіші сектори легального бізнесу, встановити контроль над
прийняттям найважливіших рішень у сфері економічної політики держави,
проникнути до владних структур або використовувати її представників у
своїх цілях. Тому протидія цій злочин-

ності має бути належно організованою на всіх рівнях профілактичної
діяльності з урахуванням регіональних аспектів її проявів.

Організована злочинність у сфері економіки – один з найбільш небезпечних
різновидів злочинності. Наслідки її діяльності вкрай негативно впливають
практично на всі сфери життя суспільства й держави, загрожують
національній та економічній безпеці.

Проблема боротьби з організованою злочинністю у сфері економічної
діяльності набула в останні роки міжнародного характеру. Організовані
злочинні формування не тільки активно впливають на різні сфери
життєдіяльності держави, але й все активніше перетинають кордони,
створюють, по суті, аналогії транснаціональних компаній, зайнятих
злочинним бізнесом.

Питома вага злочинів, учинених організованими групами в Україні, в
загальній кількості групових злочинів, починаючи з 1990 p., неухильно
зростає: якщо в 1990 р. вона складала 4, 7%. то у 1995 р. – 5, 6%, у
1996 р. – 8, 0%, у 1997 р. – 9, 9%, у 1998 р. – 11, 6%, питома вага
виявлених осіб, які вчинили злочини в складі організованих злочинних
груп, у загальній кількості виявлених осіб, які вчинили злочини в групі,
у 1995 р. становила 2, 8%, у 1996 р. -4, 3%, у 1997 р. – 4, 5%, у 1998
р. – 4, 8%.

У 1998 р. виявлено організованих злочинних груп на 7, 2% більше у
порівнянні з 1997 p., якими було вчинено на 24, 7% злочинів більше. За
статистичними даними відмічається зростання виявлення таких злочинів у
різних сферах господарювання. У фінансово-кредитній системі зростання
злочинів, учинених організованими групами, у 1998 р. порівняно з 1997 р.
склало і 07, 8%, з них у банківській сфері – 140, 5%, у сфері
приватизації – 59, 5%, в комерційних структурах – 74, 2%. За даними
статистики органів внутрішніх справ організованими злочинними
угрупованнями у фінансово-кредитній сфері в 1996 р. було вчинено 244
злочини, у 1997 р. – 361, у 1998 р. – 750, з них у банківській сфері,
відповідно, 91 262 та 630 злочинів; у зовнішньоекономічній діяльності у
1996 р. було зареєстровано 64 таких злочини, а в 1997 р. – 184, у 1998
р. – 133; в комерційних структурах у 1996 р. – 187, у 1997 р. – 329, у
1998 р. – 573.

Слід відзначити й активний процес зрощування представників кримінального
бізнесу з посадовими особами різного рівня. За даними кримінологічних
досліджень, близько 2/3 кримінальних злочинних угруповань користувалися
протекцією посадових осіб різних рангів. Від 10% до 15% від вартості
реалізованих товарів йде на дачу хабарів посадовим особам. Проведене
нами опитування громадської думки показало, що 56, 7% опитуваних давали
хабара посадовим особам, а представники комерційних структур заявили, що
жодного питання неможливо вирішити в державних структурах без дачі
хабара. З цього можна зробити висновок, що рівень латентності
хабарництва стосовно сфери господарської діяльності багатократно
перевищує рівень в інших сферах діяльності посадових осіб.

2

¤

¤

-”

x

o

d

d

d

d

d

d

d

d

d

d

R

AE

:‚„ed

¤

?+

?+

@?

?+

o

”

o

o

ZOH

J

?

CJ aJ ‘o

J

d

d

d

?+

@?

@?

??????

d

?+

d

?+

?+

?+

?+

¤

?+

p

ae

R

?+

?+

X

I

?

O

TH

a

:

¶

?+

r_Q

@?

d

d

d

?+

?+

oe 0

?

?

A

A

d

d

d

d

d

d

?+

F 6F HJ LK ¦L N ZO 1/4O rP FQ ?*A±???????r

d

?+

d

?+

d

d

d

d

d

d

d

?+

?+

?+

s

?+

?+

d

?+

R

c

E

I

’

J

`

d

’

”

?

o

?+

?+

e*A?¦¦¦¦––…w

?+

?+

oaoooUIU?o?!??•••

?+

?+

?+

?+

?+

?+

@?

@?

?+

?+

@?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?

?+ лочинності серед жінок з окремих видів злочинів неухильно зростає:
якщо в 1993 р. за контрабанду не було засуджено жодної жінки, то у 1994
р. питома вага засуджених за це діяння жінок склала 6, 7%, у 1995 р. –
12, 9%, у 1996 р. – 16, 2%. За порушення правил про валютні операції
1993-1994 роках не було засуджено жодної жінки, а в 1995 р. питома вага
жінок склала 26, 3%, у 1996 р. – 33, 0%. За розкрадання державного або
колективного майна шляхом зловживання посадовим становищем у 1993 р.
було засуджено 25% жінок, у 1996 р. -30, 9%.

В умовах дестабілізації соціально-політичної й економічної ситуації в
країні, постійного зростання кризового стану в народному господарстві
набули поширення злочини v сфері економіч-

ної діяльності, перш за все господарські та службові корисливі злочини.
Яскравим свідченням цього є кримінальне законодавство України, яке з
початку 90-х років зазнало найбільших змін у частині, що стосується
встановлення кримінальної відповідальності за суспільно небезпечні
посягання на відносини у сфері господарської діяльності. Привласнення,
розтрата майна або заволодіння ним шляхом зловживання посадовим
становищем, хабарництво, ухилення від сплати податків, шахрайство з
фінансовими ресурсами та інші вразили практично всі галузі народного
господарства. Найбільш значне зростання злочинних проявів відбулося в
тих сферах господарювання, які зайняті задоволенням першочергових,
життєво необхідних потреб населення (в торгівлі й побутовому
обслуговуванні, на транспорті, у сфері креднтнофінансових відносин,
будівництві, зовнішньоекономічній діяльності, у комерційних структурах
господарювання, у сфері приватизації).

Але, як свідчать дані публікацій, присвячених проблемам боротьби з
економічною злочинністю, ці злочини майже повністю випадають з об’єкту
дослідження. Аналізуються розкрадання, контрабанда, порушення правил про
валютні операції, приховування валютної виручки тощо. А серед 34-х
складів господарських злочинів увага звертається лише на один – ухилення
від сплати податків, ніби інші й не мають особливої суспільної небезпеки
і не спричиняють значних матеріальних збитків державі. Така оцінка, як
вбачається, є хибною. У своїй сукупності господарські й корисливі
службові злочини становлять не меншу суспільну небезпеку, завдають
значних матеріальних збитків, аніж інші економічні злочини, особливо,
якщо вони вчинюються організованими злочинними угрупованнями або за
попередньою змовою групою осіб. А можливостей для вчинення таких
злочинів у сфері господарювання достатньо, оскільки сама ця діяльність
за своєю суттю має колективний, організований характер.

Таке становище, вважаємо, склалося ще й тому, що ні статистика органів
внутрішніх справ, ні судова статистика у своїх показниках не дають
повної постатейної характеристики господарським злочинам, учиненим за
попередньою змовою групою

осіб або організованою групою. Груповий характер злочину передбачено у
складах 11-ти статей (32, 3%) гл. VI КК України, і в 6-ти з них
кваліфікуючою ознакою є вчинення злочину організованою групою. Це такі
злочини, як порушення порядку випуску (емісії) та обігу цінних паперів
(ч. 4 ст. 1488), спекуляція (ч. 3 ст. 154), штучне підвищення й
підтримання високих цін на товари народного споживання та послуги для
населення (ч. 2 ст. 1555), незаконна торговельна діяльність (ч. З ст.
1556), зговір про фіксування цін (ч. З ст. 1557), протидія законній
підприємницькій діяльності (ч. З ст. 1558). Проведене вибіркове
дослідження кримінальних справ про господарські злочини, розглянуті
судами м. Харкова в 1992-1997 роках, показало, що в 88, 9% справ вони
були вчинені одноособово і лише в 11, 1% мали місце декілька злочинних
епізодів. За даними судової статистики в Харківській області групою осіб
було вчинено господарських злочинів у 1993 р. – 14, 2%, у 1994 р. – 9,
9%, у 1998 р. – 14, 1%. Однак у 1997 р. судами Харківської області не
було розглянуто жодної кримінальної справи про господарські злочини,
вчинені організованою групою, а в 1998 р. -лише одна; засуджено 5 осіб
за ч. 3 ст. 1556 (незаконна торговельна діяльність).

Отже, ми можемо констатувати наступне: а) стосовно господарських
злочинів як одного з різновидів економічних висновок про їх переважно
груповий характер не підтверджується; б) статистичні дані дають вкрай
обмежену інформацію для кримінологічного аналізу; в) недоліки виявлення
цих злочинів і, як наслідок, відсутність кримінальних справ свідчать про
високий рівень їх латентності.

Але інтенсивність злочинних проявів організованих злочинних груп у
Харківській області досить висока. Виявленими 49-ма організованими
злочинними групами у 1997 р. було вчинено 875 злочинів, у 1998 р. –
54-ма організованими злочинними групами було вчинено 844 злочини. Більш
високі показники зафіксовано тільки в Дніпропетровській і Донецькій
областях.

Слід також звернути увагу на ту обставину, що господарські злочини,
вчинені організованими злочинними групами, не знаходять свого відбиття
ні в показниках статистичних органів

внутрішніх справ, ні прокуратури, ні судової кримінальної статистики. У
статистичних звітах цих органів дається характеристика лише
найнебезпечніших злочинів, учинених організованими групами, таких, як
бандитизм, убивство, розбій, грабіж, крадіжка, хабарництво. А це складає
лише 42, 3% від загальної кількості зареєстрованих злочинів, учинених
організованими групами в Харківській області у 1997 p., і 27, 6% – у
1998 р. Таке становище заважає повноцінному науковому аналізу нього
різновиду злочинності і, на нашу думку, потребує свого вирішення в
напрямку більш повного відображення в статистичних звітах злочинів,
учинених організованими групами.

А взагалі, із наведених фактів напрошується висновок, що діюча система
кримінальної відповідальності за господарські злочини, вчинені
організованими групами, не відповідає існуючим реаліям
соціально-економічного розвитку держави й нагальним потребам протидії
злочинності у сфері господарювання. Глава VI чинного Кримінального
кодексу України потребує докорінного перегляду, оскільки 66% її статей
взагалі не застосовується у практичній діяльності правоохоронних
органів. Ця обставина значно звужує можливості кримінологічної
профілактики господарських злочинів і розширює можливості для діяльності
організованих злочинних угруповань у сфері господарювання.

Аналіз кримінологічної характеристики господарських і посадових
корисливих злочинів дає підстави зробити такі висновки:

1.                 Рівень злочинності у сфері економіки став загрожувати

національній безпеці України, існуванню українського суспільст

ва, і ця проблема перетворилася із загальносоціальної на політичну.

2.                 Динаміка розвитку цієї злочинності виявляє з року в
рік

неухильну загальну тенденцію до зростання. Характер динаміки

(тенденції) свідчить про зростання соціальної небезпеки й запо

діяної шкоди окремими злочинцями або злочинними угрупован

нями.

3.                 Економічна злочинність усе далі набуває характеру між

народної економічної злочинності.

4.               У структурі економічної злочинності за розміром заподі

яної шкоди домінують злочини в банківській сфері, у сфері міжна

родних економічних відносин.

5.               Статистична картина економічної злочинності не
відтворює

загальних процесів, які в ній відбуваються, внаслідок її значної

неповноти.

6.               Відшкодування збитків державі за результатами діяль

ності правоохоронних органів по викриттю цих злочинів ні в якій

мірі не компенсує витрати на їх утримання.

7.               Причини неухильного зростання злочинів у сфері еконо

міки обумовлені перш за все глобальною соціально-економічною

й політичною кризою в державі й відсутністю реальної політичної

волі в лідерів держави протидіяти ним.

8.               Організація ефективної системи протидії економічній

злочинності можлива тільки на основі єдності загальносоціаль

них, соціально-кримінологічних і кримінально-правових заходів.

Організована злочинність у сфері економічної діяльності в більшості
країн світу з перехідною економікою традиційно посідає одне з перших
місць і є найпоширенішим явищем, яке затьмарює навіть традиційну
загальнокримінальну злочинність. Існує вона і в економічно розвинутих
країнах, але стримується надійною системою протидії.

Системна криза, що охопила країну в перехідний період від
адміністративно-командної економіки до ринкової, викликала бурхливий
розвиток злочинності, що вкінець підірвало економіку України. Швидке
зростання питомої ваги посягань на економіку в структурі всієї
злочинності призвело до того, що в найближчому майбутньому статистична
картина економічної злочинності в Україні буде мало чим відрізнятися від
західноєвропейського або американського аналогів.

Результати проведеного сектором вивчення причин злочинності
Науково-дослідного інституту вивчення проблем злочинності Академії
правових наук України в 1997-1998 роках дослідження “Кримінологічна
характеристика й попередження господарських і корисливих посадових
злочинів в Україні”, а також показники дослідження проблем боротьби з
економічною злочин-

ністю інших наукових установ (наприклад, Донецького інституту
економіко-правових досліджень Національної академії наук України)
свідчать, що на сьогодні в державі сформувалася економіка, яку us можна
назвати ні плановою, ні ринковою, ні соціально орієнтованою. “Тінізація”
економічної діяльності становить понад 50% від загальної економічної.
Сформувалося таке соціально-економічне й політичне середовище в
суспільстві, яке, безсумнівно, молена назвати напівкримінальною
корумпованою соціально-економічною політичною “тіньовою” системою. При
цьому з року в рік (починаючи з 90-х років) прослідковується неухильна
тенденція до її розширення.

Особливо бурхливо цей процес став розвиватися в 1994-1995 роках з
початком процесів приватизації державного майна. Правоохоронна система
не була готовою до цього й не змогла протистояти навалі організованої
економічної злочинності, незважаючи на те, що чисельність працівників,
які ведуть боротьбу з економічною злочинністю, за цей період збільшилась
більше ніж у 7 разів. На нашу думку, це сталося тому, що створена за
радянських часів система правоохоронних органів і форми її діяльності
були пристосовані до умов роботи в адміністративно-командній економіці,
а нозі соціально-економічні умови потребували і кардинально нових
підходів до організації її функціонування. Але своєчасно цього зроблено
не було. Неодноразові заклики до вдосконалення її діяльності ні до чого
не призвели. В результаті – час було втрачено, і ми зараз маємо справу з
якісно новою ситуацією, що потребує докорінного реформування всієї
системи правоохоронних органів, які ведуть боротьбу з організованою
економічною злочинністю на засадах нових підходів до оцінки ефективності
їх діяльності, побудови й функціонування.

Слід підкреслити й таку негативну тенденцію, як зрощування злочинної
діяльності представників кримінальної економіки з корумпованими
працівниками правоохоронних органів. Мало яка із сучасних
бізнес-структур не має “стріхи” в системі правоохоронних органів різних
рівнів. Як свідчать кримінологічні дослідження, в службах безпеки різних
комерційних структур працює багато колишніх працівників правоохоронних
органів і Служби

безпеки, розвідки, Міністерства внутрішніх справ, спецпідрозділів,
досвід правоохоронної діяльності яких широко використовується
різноманітними комерційними структурами з кримінальним забарвленням. У
сфері кримінальної економіки склався патологічний симбіоз, особлива
інфраструктура, куди входять представники органів влади й управління,
правоохоронних і контролюючих органів, з одного боку, і представників
мафіозних структур – з іншого. Усе це значно ускладнює організацію
ефективності системи протидії організованій економічній злочинності.

Зараз засобів боротьби з економічною злочинністю, що використовувалися
раніше, явно недостатньо. Слід знаходити інші рішення вже в більш
складній ситуації, потрібні додаткові заходи, оскільки українська
“мафія”, як неодноразово підкреслював Президент України, стала однією із
силових структур держави. Подальше зволікання у сфері боротьби з
економічною злочинністю може призвести до створення небаченої раніше
кримінально-тіньової економічної системи, до руйнування державності.
Адже сформувалась патологічна економіка, яку вже повинні досліджувати не
економісти, а криміналісти. І це не окремі господарські злочини, а ціла
кримінально-тіньова система, що значно потіснила легальну економіку. В
західній літературі ця система отримала назву “дикий східний
капіталізм”.

Чинники, детермінуючі організовану злочинність у сфері економічної
діяльності, знаходяться, перш за все, в економічних відносинах будь-якої
соціальної системи, у протиріччях її функціонування, незбалансованості
господарського механізму, у вадах і недоліках економічного планування, а
також у пануючій системі розподільчих відносин.

У радянській кримінології довгий час панувала точка зору, згідно з якою
економічні відносини соціалізму називалися набагато досконалішими за
інші суспільно-економічні формації і тому вважалося, що самі по собі
вони не породжують злочинність взагалі й економічну зокрема, а причини ж
її полягають у дрібнобуржуазній ідеології окремих осіб, здирництві,
корисливості та ін. І лише в період перебудови, гласності радянська
кримінологія звернула більш пильну увагу на недоліки, існуючі в системі
економіч-

них відносин.

Економічні відносини різні. Перш за все це і відносини у сферах
виробництва, обміну і розподілу матеріальних благ як між суб’єктами
підприємницької діяльності, так і між громадянами. Очевидний і їх
об’єктивний характер. Але не можна при цьому ігнорувати ту політичну
оболонку, в якій протікає дія їх об’єктивних закономірностей і яка
спрямована здійснювати зворотний вплив на їх розвиток. Соціалістична
система економічних відносин вкладає в ці закономірності свій зміст,
ринкова економіка -інший. Але і в тій, і в іншій існує економічна
злочинність незалежно від того, знаходиться розвиток економіки на
підйомі чи перебуває в занепаді й стагнації. Тут може йтися лише про
більші чи менші розміри цієї злочинності. Тому всяка система економічних
відносин незалежно від її політико-юридичної природи, і в силу розвитку
іманентно притаманного їй протиріччя, здатна породжувати економічну
злочинність, оскільки обумовлює нерівні можливості в задоволенні життєво
важливих потреб людей та їх інтересів.

Ринкові економічні відносини ще більшою мірою здатні відтворювати
економічну злочинність, бо з самого початку вони запрограмовані на
економічну нерівність, безробіття, отримання прибутку будь-якою ціною і
в найбільших розмірах. Таким чином, економічна злочинність
детермінується всією системою соціальних дисфункцій розвитку держави, а
не тільки дисфункціями її економічного розвитку.

Тому аналіз кримінальних чинників, що детермінують економічну
злочинність, потребує системно-структурного підходу до їх вивчення на
різних рівнях суспільного життя. Сюди входить аналіз: а) економічних
відносин у суспільстві; б) системи соціальних відносин, що склалася; в)
політико-ідеологічних відносин; г) системи морально-психологічних
цінностей суспільства; д) умов формування економіко-правової свідомості
людини; е) конкретних ситуації й мотивів економічних злочинів. Умовно
всі обставини, що сприяють антисоціальній поведінці у сфері економічних
відносин, можна розділити на три групи: державно-політичні,
організаційно-господарські і соціальні-психологічні.

Перша група обставин стосується економічної політики держави в складний
перехідний період від адміністративно-команд-

них до ринкових відносин. Обраний шлях ринкових перетворень здійснювався
непослідовно, супроводжувався прийняттям непродуманих і поспішних
рішень. Цей процес взагалі відбувався стихійно, рішення часто приймалися
виключно на потребу інтересам окремих соціальних груп, псевдоринкових
формувань під “мудрим” керівництвом закордонних експертів і міжнародних
фінансових кіл. Державні структури на перших порах майже не контролювали
розвиток економічної ситуації в країні з надією на те, що ринок сам усе
розставить на свої місця. Але, як свідчить світовий досвід, перехід до
ринкових відносин неможливий без регулюючого впливу держави. В
результаті такого регулювання соціалістичну систему було знищено, а
нової не збудовано. Усе це призвело до повного розладу економічної
інфраструктури держави, зупинення виробництва, безробіття, невиплати
заробітної плати, непродуманої податкової політики, відставання
правового регулювання.

Друга група обставин пов’язана з тим, що в умовах докорінного зламу
раніше діючої соціально-економічної структури не було забезпечено
належного контролю над процесом реформу-

вання з боку державних розпорядчо-управлінських структур і перш за все
правоохоронних органів. Практично зникли облік і звітність, поточний
контроль над розвитком економічної ситуації, процесами приватизації
державного майна, реорганізації державних підприємств, сферою
зовнішньоекономічних зв’язків підприємств, банківською сферою, сферою
торговельно-посередницьких відносин, діяльністю приватних
підприємницьких структур за участю іноземного капіталу та ін. Цим і
пояснюється створення сприятливих умов для масового розкрадання
державних ресурсів, сировини й матеріалів і як результат – повна
дестабілізація економіки й перетворення України в одну з найвідсталіших
країн світу.

Третя група обставин охоплює собою непідготовленість населення до
нав’язаних йому реформ у сфері економіки. Так, за даними нашого
дослідження, різко негативне ставлення до впровадження економічних
реформ висловили 78% громадян, 67% вважають організаційно-господарську
перебудову форм власності

“кримінальною” і “директорською”, 87% мають серйозні труднощі при
вирішенні своїх особистих проблем по забезпеченню належних умов
існування для себе й власної родини.

Однак не тільки населення, а й управлінські структури найрізноманітніших
рангів колишньої адміністративно-командної системи виявилися нездатними
й непідготовленими до роботи в раціональній структурі ринкових відносин.
Тому свій феодально-соціалістичний статус у системі економіко-політичних
відносин вони намагалися втілити в нову економічну систему існування
через особисто сімейну приватизацію державного майна при збереженні
раніш існуючих форм керівництва економікою держави. А перевалена
більшість населення з самого початку не сприйняла такого шляху
реформування економіки, що породив у суспільній свідомості стійкий
правовий нігілізм.

Ступінь впливу названих трьох груп обставин на рівень, динаміку,
структуру організованої економічної злочинності різний. Вони не
детермінують різноманітні форми економічної злочинності ізольовано, а в
реальній дійсності тісно переплітаються, створюючи загальний фон для
розвитку економічної злочинності.

Отже, головна й найскладніша проблема – це організація стійкої й
ефективної системи протидії та попередження проявам злочинів з боку
організованих злочинних угруповань. Її вирішення криється насамперед у
багатоаспектних чинниках детермінації розглянутих злочинів – політичних,
економічних, ідеологічних, соціальних, правових,
організаційно-управлінських і соціально-психологічних факторах, які не
піддаються алгоритмовому розрахунку й обчисленню.

Попередження злочинності у сфері економічної діяльності стосується
передусім вирішення проблем реалізації економічної політики держави, її
стратегічних напрямків і тактичних заходів. Як один з найважливіших
напрямків соціального управління, ця діяльність вимагає створення
системи політичних, правових, виховних заходів, спрямованих на
нейтралізацію, зниження, запобігання, припинення дії обставин, які
зумовлюють злочинність у сфері економічної діяльності.

З урахуванням перелічених обставин можна зробити висновок, що
найважливішого значення для попередження названого виду злочинної
поведінки набувають заходи загальносоціального попередження. Вони мають
бути спрямовані на: а) чітке визначення функцій держави в регулюванні
економічних відносин; б) формування її економіко-правової політики; в)
розподілу повноважень між центральними й місцевими органами в
регулюванні економічних процесів; г) створення відповідних умов для
належної правової поведінки суб’єктів економічної діяльності; д)
забезпечення рівного правового захисту державного й недержавного
секторів економіки; е) створення такої ринкової інфраструктури, яка
забезпечила б однакові можливості для реалізації творчого потенціалу
різноманітних суб’єктів підприємницької діяльності; и) налагодження
демократичних принципів контролю за діяльністю підприємницьких структур
тощо.

На сучасному етапі вирішення проблем боротьби з організованою
злочинністю у сфері господарської діяльності може бути здійснено лише
при вирішенні таких завдань, як: а) нормалізація умов господарської й
комерційної діяльності; б) зменшення податкового тиску на виробників; в)
посилення кримінальної відповідальності за найбільш небезпечні злочини у
сфері господарювання; г) надійне правове забезпечення
оперативно-розшукової діяльності; д) налагодження ефективної системи
статистичного обліку й інформування відповідних контролюючих органів про
такі злочини.

Список літератури

1.                Злочинність в Україні// Державний Комітет статистики

України: Стат. зб. -К., 1998. -С. 41, 42.

2.                Вісник Верховного Суду України. 1999. – №2(12). -С.
27.

3.                Статистичний бюлетень (за січень 1999 p., №2) // Дер

жавний Комітет статистики України: Стат. зб. -К., 1999. -С. 135,

136.

4.                Литвак О М. Злочинність в Україні: стан, тенденції,
захо

ди протидії (1992-1995 pp. ): Автореф. дис. какд юрид. наук -Хар

ків, 1997. -С. 17.

5.                Теневая экономика: опыт криминологического исследо

вания. -Луганск: РИО ЛИВД МВД Украины, 1997. -С. 64.

В. И. Бобырь,

канд. юрид. наук, гл. науч. сотр.

лаборатории криминологических

исследований НИИ проблем борьбы

с преступностью НАВДУ

СОЦИАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ КОРРУПЦИИ В УКРАИНЕ: ПУТИ УЛУЧШЕНИЯ СИТУАЦИИ

Открывая международную конференцию представителей 89 стран в Вашингтоне,
вице-президент США Альберт Гор сказал: “Коррупция, процветающая в одной
стране, может сказаться на делах во всем мире”1.

Для Украины, которая по данным международного рейтинга не
коррумпированности заняла 70 место среди 85 стран, подобное утверждение
весьма нелицеприятно.

Под коррупцией принято понимать социальное явление, характеризующееся
подкупом – продажностью государственных и иных служащих и на этой основе
корыстным использованием в личных либо узко групповых, корпоративных
интересах официальных служебных полномочий, авторитета и возможностей2.
Есть более лаконичное определение коррупции. Это “социальное явление,
заключающееся в корыстном использовании должностным лицом органов
государственной власти и управления своего служебного положения для
личного обогащения”3. Пользуясь последним толкованием, к коррупции можно
было бы отнести хищение, совершаемое путем злоупотребления должностным
положением, присвоения или растраты вверенного по службе имущества. Но
при коррупции используется не только непосредственно служебное
положение, но и основанные на нем авторитет, возможности, связи.

Понятие коррупции дается и в Законе Украины “О борьбе с коррупцией”,
введенного в действие постановлением Верховной Рады № 357/95-ВС от 05.
10. 1995 г.: это “деятельность лиц, уполномоченных на выполнение функций
государства, направленная на

противоправное использование данных им полномочий для получения
материальных благ, услуг, льгот или иных преимуществ”. Представляется
неоправданным определение коррупции не как социального явления, а как
деятельности: ведь последнее – это проявление указанного явления.

Механизм коррупции может проявляться в виде:

а)  двусторонней сделки, при которой лицо, находящееся

на государственной или иной службе, нелегально “продает” свои

служебные полномочия, услуги, основанные на авторитете, долж

ности, и связанные с ними возможности физическим и юридичес

ким лицам, группам (в том числе организованным преступным

формированиям), а “покупатель” получает возможность исполь

зовать государственную либо иную структуру з своих целях –

для обогащения, законного оформления привилегий, уклонения

от предусмотренной законом ответственности, социального кон

троля и т. п.;

б)  вымогательства служащим взятки, дополнительного воз

награждения;

в) инициативного, активного подкупа служащих, нередко

одновременно с сильным психическим воздействием на них4.

В упомянутом Законе определяются и коррупционные деяния, к которым
законодатель относит:

а)  незаконное получение лицом, уполномоченным на вы

полнение функций государства, материальных благ, услуг, льгот

либо иных преимуществ, в том числе принятие или получение

предметов (услуг) путем их приобретения по цепе (тарифу), ко

торая существенно ниже от ее фактической (действительной) стои

мости;

б) получение лицом, уполномоченным на выполнение

функций государства, кредитов или ссуд, приобретение ценных

бумаг, недвижимости либо иного имущества с использованием

при этом льгот или преимуществ, не предусмотренных действую

щим законодательством

Под другими правонарушениями, связанными с коррупцией, необходимо
погашать предусмотренные этим же Законом нарушения специальных
ограничений (ст. 5), требований финан-

сового контроля (ст. 6), непринятие мер по борьбе с коррупцией (ст. 10),
неисполнение обязанностей по борьбе с коррупцией (ст. 11). При этом
необходимо учитывать, что ответственность по отдельным нормам Закона
могут нести только специальные субъекты:

–  государственные служащие, которые являются должност

ными лицами, – по ч. 3 ст. 5;

–  руководители министерств и ведомств, государственных

предприятий, учреждений и организаций или их структурных

подразделений – по ст. 10;

–  лица, на которых возложена обязанность составлять про

токолы о совершении коррупционных правонарушений, – по

ст. 11.

Кроме упомянутых лиц к субъектам коррупционных правонарушений относятся
судьи, прокуроры, следователи, лица рядового и начальствующего состава
органов внутренних дел, сотрудники службы безопасности, должностные лица
налоговой администрации и налоговой милиции, сотрудники таможенной
службы, а также работники аппарата суда, прокуратуры и других указанных
органов, уполномоченных па выполнение функций государства.

Правонарушения, связанные с коррупцией, включают как деяния а виде
предоставления, принятия материальных, иных благ и преимуществ, так и
деяния, создающие условия для коррупции и обеспечивающие ее
(использование служебных полномочий вопреки интересам службы, превышение
власти и т. п. ). Эти правонарушения многообразны, носят
уголовно-правовой, административный, гражданско-правовой или
дисциплинарный характер. Почти полный перечень форм (видов)
коррупционных деяний приведен в “Концепции борьбы с коррупцией на 1998 –
2005 годы”, утверждённой Указом Президента Украины 24. 04. 1998 г.

Особенно опасна коррупция в органах государственной власти. Так,
Международный симпозиум “Коррупция – внутренний враг”, состоявшийся на
базе Кембриджского университета в 1995 г., признал Украину одной из
самых коррумпированных стран мира и отнес ее к группе так называемого
особенного риска

для иностранных инвестиций, развития мелкого и среднего бизнеса5.

Конечно, большинство цифровых показателей об ущербе, причиняемом
коррупцией, весьма приблизительны, ибо устанавливаются они различными
путями, в том числе и с помощью секретных операций. О результатах одной
из них и знакомит читателей Г. Омельченко. В этой операции принимали
участие 15 “коммерсантов” и “бизнесменов”. С декабря 1992 г. по март
1993 г. они оценивали готовность украинского чиновника работать в новых
условиях. Выяснилось, что из 10-ти государственных чиновников 8-9
обязательно прямо говорили или намекали о необходимости взятки для
“пробивания” дела у своего руководства. В аналогичных ситуациях
оказывались и зарубежные “бизнесмены”, сталкиваясь с работниками
Кабинета Министров и администрации Президента. Самые важные услуги
оценивались до 50 тыс. дол., а всего за 3 месяца было израсходовано на
взятки 1, 5 млн. дол. Подобная операция была повторена в октябре 1994 г.
К этому времени “таксы” взяток возросли примерно в 7 раз, а вся операция
обошлась в 10 млн. долларов.

Приведенные данные косвенно подтверждаются и опросом 150 государственных
и частных предпринимателей Украины, проведенным зарубежными экспертами и
оглашенным на восьмой Международной конференции по борьбе с коррупцией,
которая проходила с 7 по 11 сентября 1996 г. в г. Лима (Перу).
Выяснилось, что за регистрацию предприятия предпринимателю в среднем
необходимо заплатить 176 дол., каждый обычный “визит” к инспектору
пожарной охраны или налоговому инспектору для решения определенного
вопроса – соответственно 42 и 87 дол., подключение телефонной линии –
894 дол., получение экспортной лицензии – 123 дол., импортной – 278
дол., “беспроблемное” пересечение границы – 211 долларов и т. д. 6

Выступая на заседании Координационного комитета по борьбе с
организованной преступностью и коррупцией, состоявшемся в марте 1999 г.,
Президент Украины признал, что попытки возвращения незаконно размещенных
за рубежом валютных средств оказались бесплодными. Более 2-х тыс.
нерезидентов не

перечислили украинским партнерам по внешнеэкономическим контрактам
валютную выручку на общую сумму, эквивалентную 3 млрд. грн.

Примеров явной и скрытой коррумпированности государственных чиновников
во всех без исключения сферах социальной жизни множество. Тревожным
симптомом нездоровья нашего общества является то, что большинство
граждан уже привыкли к тому, что за услуги государственных служащих надо
платить. Не перестроена и психология чиновников. В интервью с
корреспондентом “Всеукраинских ведомостей” представитель масмедиа С.
Лисовский заявил: “Мы живем в условиях рынка, а психология у чиновников
осталась советская, совковая. Пора понять, что поддержка
предпринимательства – это работа на благо страны. Увы, большинство людей
при должности продолжают думать иначе. Особенно это относится к силовым
структурам: задушить, запретить, посадить. Мол, все беды от бизнесменов,
от этих мошенников и воров”7.

Опасность коррупции очевидна; се масштабы в Украине периода реформ
приняли беспрецедентный характер по числу и торгующих своими
полномочиями служащих, и подкупающих их лиц и по пораженности коррупцией
всех ветвей власти и ее эшелонов. Об этом свидетельствуют
криминологические исследования, опросы населения. В данной оценке
единодушны сотрудники всех правоохранительных органов и спецслужб.
Признают это и руководители высших органов государственной власти.

Показательны следующие результаты работы по выявлению и пресечению
фактов коррупции, осуществленные после принятия в 1995 г. Закона Украины
о борьбе с коррупцией. За 8 месяцев 1997 г. в стране выявлено 1915
фактов взяточничества (на 25% больше чем за соответствующий период 1996
г. ), в том числе 1346 фактов получения взяток. В аппаратах министерств,
других центральных органов исполнительной власти, областных, Киевской и
Севастопольской городских госадминистрациях выявлено 602 правонарушения,
связанных с коррупцией. К ответственности за взяточничество (данные за
первую половину 1997 г. ) привлечено 90 сотрудников органов власти и
управления, 156 – контроли-

рующих органов, 35 – таможенной службы и 39 – подразделений
Государственной налоговой администрации.

В 1998 г. во исполнение этого Закона было составлено 6900
административных протоколов – в подавляющем большинстве в отношении
госслужащих и депутатов сельского уровня.

В то же время латентность коррупции огромна, что в значительной мере
связано с тем, что часто она проявляется именно как двусторонняя
“конфиденциальная сделка”‘, в разоблачении которой не заинтересована пи
одна из сторон.

Феномен использования организованной преступностью государственной
машины связан преимущественно с коррупцией. Г. В. Ф. Гегель писал: “Та
доля государственной власти, которую приобрел для себя отдельный
индивидуум, потеряна для власти всеобщего”8. В жизни это выражается в
том, что, опираясь на приобретенную власть, соответствующие индивиды и
криминальные формирования ведут наступление на государственность,
институты гражданского общества, его ценности.

В начале перестройки и проведения первых реформ в Украине происходила
интенсивная криминализация государственного аппарата, использовались
возможности последнего в незаконных целях. Наряду с традиционными
формами подкупа должностных лиц применялись новые – оплата зарубежных
поездок, льготные кредиты, оказание различных услуг (например,
“поступление” детей в престижные вузы), предоставление
высокооплачиваемой должности после увольнения из госаппарата, включение
в состав советов коммерческих структур или соучредителей, предоставление
работы по совместительству и т. п.

Коррупционеры выполняли заказы на выведение из-под социального контроля
физических и юридических лиц, действующих в нарушение установленных
правил, совершающих преступления, на активное лоббирование интересов
отдельных предпринимателей и предпринимательских структур и т. д.

Коррупция является следствием как общих процессов детерминации и
причинности преступности, так и специфических. Среди факторов общего
порядка главным является экономический, в частности разрастание
“теневой” экономики, что создало

питательную почву для становления советской номенклатурной
коррумпированной организованной преступности. Очевидно, следует говорить
о том, что в сфере “теневой” экономики коррупция играет роль
стимулятора, “смазочного материала” (в прямом и переносном смысле) для
очередного этапа развития организованной преступности. В силу этого
распространение коррупции в Украине нельзя рассматривать в отрыве от
развития организованной преступности.

Общие причины развития организованной преступности и коррупции,
возникшие еще в застойные советские времена, сводились к противоречиям
между законами экономики и волюнтаристскими административными методами
хозяйствования в социалистическом обществе. Организованная преступность
была средством разрешения этих противоречий, без которых тоталитарная
бюрократическая система уже не могла существовать, а коррупция – тем
“нектаром”, который позволял бюрократии поступаться принципами. У
бюрократии нет собственно экономических интересов. Ее мотивацией
является удержание власти. Поэтому бюрократическое руководство
экономикой неумолимо вело к доминированию внеэкономических интересов
принуждения и распределения. Растущий дефицит, в свою очередь, требовал
увеличения штата контролирующих и распределяющих органов, что еще больше
блокировало экономические механизмы. “Теневая” экономика и подпольный
рынок взяли на себя функцию обмена, которую практически не в состоянии
была выполнить одна бюрократия. Поэтому появление в СССР
бюрократической, рыночной и “рациональной” организованной преступности и
ее спутника — коррупции явилось закономерным следствием командной
экономики.

Невиданное ранее распространение коррупции в Украине периода реформ
происходило под влиянием двух основных и взаимосвязанных обстоятельств.
Во-первых, в условиях обвального перехода к рынку люди оказались
предоставленными сами себе и чиновники начали использовать любые
средства для обеспечения своего материального благополучия и
“достойного” места в будущем. Мерилом всего выступил доллар. Во-вторых,
корруп-

ция стала одним из основных средств переустройства общества, в
результате чего чиновник начал служить не государству, а
непосредственному руководителю, войдя в его “команду”. На высших уровнях
государственной власти это получило наименование “клан” (например, в
связи с обвинениями бывшего премьера П. Лазаренко в прессе постоянно
писали о днепропетровском клане).

Формирование новых экономических отношений и нового слоя собственников в
Украине как социальной опоры реформ осу-ществлялось в ускоренном темпе
при сознательном допущении легализации криминальных и иных “теневых”
капиталов. Это способствовало распространению коррупции во всех эшелонах
власти и серьёзно осложняло возможности серьезной борьбы с нею.

Таким образом, с одной стороны, создается все более широкий и
внушительный слой граждан, заинтересованных в сохранении основанных на
коррупции отношений, с другой – все большая часть граждан испытывает на
себе пагубные последствия коррупции, вину за широкое распространение
которой она возлагает на властные структуры.

Широкое распространение коррупции в Украине является одновременно и
следствием негативных явлений, происходящих в социальной сфере, и их
причиной. Среди таких социальных факторов, имеющих криминогенное
значение в указанном смысле, в первую очередь отметим низкий уровень
материального обеспечения большинства населения. Как показывают
исследования, сохраняется тенденция к уменьшению реальной заработной
платы -основного источника существования большинства граждан. Согласно
данным Министерства статистики Украины в 1996 г. она уменьшилась на 13,
8%, в 1997 г. – на 7, 2% и за 9 мес. 1998 г. – на 10%. Если оценить
уровень зарплаты в долларовом эквиваленте, то на протяжении 1998 г. он
уменьшился в среднем в 1, 5 — 2 раза. Особую тревогу в криминологическом
плане вызывает тот факт, что более половины населения Украины (51, 4%)
имеют среднемесячный доход ниже границы малообеспеченности (73, 7 грн.
на 25. 05. 1999 г. – 21 дол. США). Доход в размере 210-300 грн. имеют
лишь 3, 5% населения, а более 300 грн. (75 дол. ) – 1, 3%.

Ситуация усложняется еще и тем, что в стране хронический характер
приобрели задержки с выплатой заработной платы, которые в некоторых
случаях равняются нескольким годам. По состоянию на 1 декабря 1998 г.
невыплаты составили 6566, 8 млн. грн., из них по бюджетным организациям
– 992, 4 млн. грн. Как известно, все силовые структуры, в том числе
Служба безопасности и МВД, – бюджетные. Общий низкий уровень заработной
платы в них в совокупности с традиционными её задержками медленно, но
верно ведет к перерождению этих органов.

Существенным фактором в социальной сфере, имеющем влияние на
распространение коррупции, является большая поляризация населения по
уровню доходов. В стране имеет место резкое обогащение относительно
небольшой части населения (предприниматели, руководители хозяйственных
объектов, крупных организаций, представители шоу-бизнеса, руководители
органов исполнительной власти и т. п. ) при столь же стремительном
снижении жизненного уровня подавляющего большинства граждан.

Как показывают исследования, количество обеспеченных лиц в стране
составляет 10-12% от всей численности проживающих в Украине; способны
обеспечить себе и родственникам приличный уровень питания и
удовлетворения насущных потребностей – 35-37%; на грани выживания
находится – 45-46% населения. Остальные (10-15%) – лица, которые
систематически голодают.

По результатам опроса молодых людей в возрасте 18 -28 лет, проведенного
в 1996 г. Украинским научно-исследовательским институтом проблем
молодежи, выяснилось, что наибольшую тревогу у них вызывают низкие
доходы (62% опрошенных) и отсутствие перспектив (34%).

В условиях, когда весьма проблематично честным путем достигнуть
благополучия, понятна мотивация к противозаконному поведению, в том
числе и к коррупционным действиям.

Следует выделить в качестве отдельных социальных факторов уменьшение
возможностей для легального заработка и рост фактической безработицы. На
фоне негативных экономических процессов, в частности сокращения объектов
производства, наблюдается опасная в криминологическом плане тенденция
сущест-

венного сокращения количества легальных рабочих мест, увеличения случаев
потери работы как легального средства обеспечения большинства граждан.

По состоянию на 1 октября 1998 г. на учете в Государственной службе
занятости находилось 909, 8 тыс. лиц, что на 46, 4% больше, чем на
аналогичную дату 1997 г. Уровень зарегистрированной безработицы
составлял 3, 2% трудоспособного населения против 2, 3% в 1997 г.

По прогнозам в 1999 г. численность граждан, находящихся на учете в
службе занятости, достигнет 4 млн. чел. Как отмечают эксперты,
правильные оценки уровня фактической безработицы в 4-6 раз выше. На этом
фоне плановые сокращения в силовых структурах (к примеру, в МВД – на
30%) могут иметь криминогенное значение, в том числе и для коррупции
(борьба за место и т. д. ).

Несомненно, одним из социальных факторов имеющих влияние на возможность
коррумпированных действий является бесконтрольная миграция. Согласно
данным МВД Украины в 1998 г. в стране было задержано 12 тыс. нелегальных
мигрантов, а всего за последние 7 лет – более 50 тыс. По мнению
экспертов, фактически таких лиц в несколько раз больше. Лишенные
привычных условий жизни, без знания языка и традиций страны мигранты
имеют существенные трудности при трудоустройстве, получении жилья и т.
п. С учетом этого они представляют потенциальных правонарушителей
(контрабанда, распространение наркотиков и т. д. ), в том числе и
взяткодателей, при решении вопросов с государственными чиновниками.

Когда-то Г. Спенсер сказал, что “социальная деятельность есть конечным
результатом людских потребностей, которые каждый удовлетворяет
самостоятельно в соответствии со своим жизненным опытом и знаниями, идя
тем путем, который ему кажется наиболее простым”9. Люди поступают так
потому, что именно выбранный ими путь кажется наиболее простым и
престижным для достижения успеха.

О том, что трудом праведным не наживешь палат каменных, в народе
говорили еще задолго до Советской власти. К сожалению, такая ситуация
сохраняется л до сих пор. Причин этому

много и здесь можно сослаться и на менталитет нашего общества,
отсутствие у народа традиций и опыта жизни в правовом государстве.
Коснемся некоторых аспектов проблемы коррупции в Украине, решение
которых, как представляется, поможет продвинуться на пути к улучшению
жизни в нашем молодом государстве.

Как известно, коррупция (как и преступность в целом), как бы мы к ней ни
относились – явление социальное и наблюдается во всех странах без
исключения. Например, в Индонезии, которую считают наиболее
коррумпированной страной, взятки берут все должностные лица, однако у
них это не рассматривается как преступление, но зато “цена” каждого
взяткодателя заранее известна и суммы взяток закладываются в
себестоимость продукции. Коррупция в этой стране абсолютно не мешает
привлечению иностранных капиталов.

Украина в этом смысле – страна особенная; здесь инвестор не только не
знает от кого зависит решение вопросов, кому и сколько давать, но не
может быть уверен и в том, что вложенные деньги дадут прибыль.

Говорят, одна из особенностей славянского менталитета состоит в том, что
мы предпочитаем борьбу созиданию. Мы не строим мир, а боремся за него,
не защищаем граждан от преступных посягательств, а боремся с
преступностью (статистика МВД – тому доказательство). Уровень наших
налогов лишает экономической целесообразности чуть ли не любой бизнес.
Убивая бизнес и производство, данные налоги добивают и саму страну, а
заодно и надежды людей на лучшую жизнь. Но мы не уменьшаем налоги, а
боремся с их неуплатой; не создаем условия для рыночных отношений, а
боремся с коррупцией.

В настоящее время реализуются две важные концепции. Согласно первой,
принятой 25 марта 1998 г. Государственной концепции по проведению
административной реформы в Украине проводится реформа властных структур,
согласно второй -Концепции борьбы с коррупцией на 1998 – 2005 годы,
утвержденной Указом Президента Украины от 24 апреля 1998 г.,
осуществляются меры по минимизации последствий от коррупции. Во

многом они состыкованы, но имеет место и дублирование некоторых задач.

Не останавливаясь на обсуждении многочисленных частных вопросов
концепции (увеличение заработной платы сотрудникам силовых структур,
которые проводят борьбу с коррупцией, отлаживание механизма возвращения
“теневого” капитала, вывезенного за границу), отметим основные
принципиальные положения, без реализации которых главные их задачи
останутся невыполнимыми.

Главный вопрос заключается в следующем: необходимо построить отношения
между государством и гражданином таким образом, чтобы исполнительная
власть превратилась наконец в доступный, прозрачный и хорошо
функционирующий механизм10.

В советские времена меняли внутреннюю систему государственного
управления. Настало время действовать по-европейски: для изменения
самого государственного управления следует поменять инфраструктуру. Надо
определить конкретные приоритеты в реформировании, т. е. те звенья цепи,
ухватившись за которые можно вытянуть ее всю. Одним из таких звеньев
может стать судебный контроль над исполнительной властью. Если бы каждый
гражданин имел сегодня реальный доступ к суду как средству защиты своих
прав и свобод от административного произвола, это явилось бы залогом
успешного проведения реформы.

По данным, приведенным В. Кашпо, в 1997 г. в украинских судах было
рассмотрено 8666 дел о незаконных действиях государственных органов, а
также представителей исполнительной власти и местного самоуправления, в
первом полугодии 1998 г. — 795611. Для сравнения: в США, граждане
которых вообще любят судиться, ежегодно рассматриваются миллионы дел,
причем весьма существенная доля исков “гражданин N против правительства
США”. У наших же граждан сформировалось представление о суде
исключительно как об органе наказания. Видимо, этим можно объяснить то,
что в период 1977-1987 годов во всем Союзе было рассмотрено только 10
судебных дел о незаконных действиях органов и представителей
исполнительной власти и местного самоуправления.

В Украине нет специализированных судов, которые занимались бы
исключительно защитой прав и свобод граждан от административного
произвола. В Европе такие административные суды существуют повсюду.
Кроме того, в развитых странах происходит переход от системы
парламентской демократии к системе судебно-правовой – как более высокой
форме защиты прав граждан.

В силу нашей культуры, мышления административная реформа сегодня
понимается большинством как очередное сокращение кадров (хотя так в
основном оно и происходит на практике). Например, за последние годы в
результате “плановых” сокращений органы внутренних дел оставили тысячи
опытных сотрудников. Качество кадров упало настолько, что среди
следователей (элиты МВД) только половина имеет высшее юридическое
образование. Между тем административная реформа меньше всего должна
касаться сокращения кадров. В отношении государственных служащих ее
смысл заключается в том, чтобы создать для них нормальные условия
работы, оплаты и освободить их от “неуставных отношений” со стороны
начальства. Хорошая зарплата, возможность временно перейти в частный
сектор без потери права на должность в госаппарате, гарантия от
политических преследований – вот что должна означать административная
реформа для служащих.

В заключение подчеркнем два существенных, как представляется, момента.
Большинство существующих сейчас ”Программ борьбы… “, как и
благополучно канувших в лету, по существу не являются программами. В них
не выделены общие и частные вопросы, нет взаимосвязи между выполнением
одних и возможностями, в силу этого, начинать реализацию следующих.
Выполняемость этих программ, как правило, контролировать невозможно и т.
д. Они приходят и уходят, возникают новые, и все повторяется сначала.
Анализ провала очередной программы никогда не проводится, и то, что с
самого начала, возможно, она была иллюзией никого не интересует. Вторым
важным моментом (и это в большой степени касается программ борьбы с
преступностью) является тот факт, что все подобные программы ставят
задачи немедленно “нейтрализовать, окружить и уничтожить”, а это, по
мне-

нию известного российского режиссера Никиты Михалкова, и есть признак
большевизма.

Ни один передел собственности без участия криминальных элементов не
обходится. Но это криминальные элементы особого рода, внешне кажущиеся
респектабельными господами. Они занимают разные посты в органах
исполнительной власти, в правительстве, в банковских структурах, в
Верховной Раде. Их имена нередко известны всей стране. Это не бандиты в
обычном понимании этого слова, потому, что грабят они не жалкого
прохожего в темном переулке, а целое государство и нередко при дневном
ярком свете. Механизм грабежа – обман, основанный, как правило, на
коррупции.

Найти пути постепенного освобождения страны от разъедающей её коррупции
– насущная задача сегодняшнего дня. Внушает оптимизм тот факт, что
первый шаг на пути к этому – попытка глубоко проанализировать ситуацию –
уже делается.

1    Гуревич А. Власть – родная мать коррупции //Зеркало недели. –

1999. -№ 10. – 13 марта. – С. 6.

2    Криминология: Учебник для юрид. вузов/Под общ. ред.

А. И. Долговой. – М.: Изд. гр. ИНФРА. М – НОРМА, 1997. – С. 501.

3    Кабанов П. А. Коррупция и взяточничество в России. -Нижне

камск, 1995. – С. 7.

4   Криминология. Указ. раб. -С. 502.

5   Бень А. Правди і суду! (За матеріалами парламентського Комі

тету з питань боротьби з організованою злочинністю і коруп

цією). -Рівне, 1998. -С. 191.

6   Аркадьева Л. Боротьба з корупцією: на словах – одне, а на ділі?..

//Закон і бізнес. -1997. -24 вер.

7   Всеукраикские ведомости. – 10 июня 1997.

8   Гегель Г. Конституция Германии // Полит, произведения. -М.,

1978. – С. 184.

9   Москвин С. А. Г. Спенсер против тоталитаризма //Социологич.

исследования. – 1992. -№ 2. – С. 125.

10       Реформа властных структур в Украине: компромисс между ста

рым, новым и чужим опытом. -Известия. -1999. -№ 19 -27 март.

– С. 6.

11 Там же. -С. б.

РОЗДІЛ ІІІ. КРИМІНАЛІСТИЧНІ АСПЕКТИ

БОРОТЬБИ З ОРГАНІЗОВАНОЮ

ЗЛОЧИННІСТЮ

В. Е. Коновалова,

д-р  юрид наук, профессор

кафедри криминалистики

НЮАУ им. Я. Мудрого

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

БОРЬБЫ С УБИЙСТВАМИ ПО ЗАКАЗУ,

СОВЕРШАЕМЫМИ ОРГАНИЗОВАННЫМИ

ГРУППАМИ

Борьба с организованной преступностью требует четкого определения её
понятия, выяснения структуры и направленности деятельности, устойчивости
формирований, тяжести и количества совершаемых преступлений. Современные
научные и официальные толкования её отличаются крайней
неопределенностью, хотя это, видимо, следствие научного поиска наиболее
оптимальных юридических формулировок, позволяющих дать новую концепцию
этого вида преступности.

Понятие “организованная преступность” обозначает совокупность
преступлений, которые совершаются в связи с образованием и деятельностью
организованных преступных группировок.

Достаточно общая дефиниция, как это и принято в основополагающих
формулировках, является основанием для разработки признаков
организованной преступности, ее форм. В этом плане подобные конструкции
должны соответствовать общепринятым международным уголовно-правовым и
криминологическим концепциям, которые в своей основе имеют долголетнюю
практику борьбы с этого рода преступлениями.

“Организованная преступность” – термин, которым определяют
антисоциальное криминальное явление. В рекомендациях ООН “Практические
меры по борьбе с организованной преступностью” (Международный семинар по
борьбе с организованной преступностью. – Суздаль, 1991. ) обозначено,
что под организованной преступностью следует понимать относительно
большую группу стойких преступных образований, имеющих свое руководство,
занимающихся преступной деятельностью в корыстных интересах, создающих
систему защиты от социального контроля с использованием таких
противоправных способов, как насилие, угрозы, коррупция и хищения в
крупных размерах.

“Организованная преступность” — это понятие, объединяющее преступную
деятельность организованных преступных групп, преступных организаций и
объединений, которые заранее планируют и осуществляют в различных сферах
человеческой жизни определенную по объему и тяжести преступную
деятельность.

В этой связи различаются несколько видов преступных формирований:

1.                  Преступная организованная группа — стойкая более или

менее иерархическая группа лиц, предварительно объединивших

ся для совершения одного или нескольких преступлений. В систе

ме организованной преступности она представляет собой прос

тейшую структуру.

2.                  Преступная организация – организованная группа, соз

данная для общей преступной деятельности с разделением между

ее участниками   функций по ее руководству, непосредственному

совершению тяжких преступлений, а также иных форм обеспече

ния ее функционирования.

3.                  Преступное объединение – разновидности организован

ной преступной группы, члены которой сообща совершают прес

тупления и имеют преступный координационный орган, куда вхо

дят представители преступных групп, организаций или профес

сиональные преступники (организаторы, руководители преступ

ных групп, организаций). Они создают преступную идеологию,

политику, решают организационно-управленческие вопросы,

планируют преступные операции по совершению тяжких прес

туплений.

Консолидация и сплоченность организованных преступных формирований,
вооруженность, характер преступлений, конспирация, создание определенной
системы безопасности для их членов, противодействие органам власти и
правоохранительным органам, коррумпированность, террор – все это делает
организованную преступность опасным криминальным явлением. Её состояние,
многообразные формы, расширяющийся диапазон деятельности ставят перед
криминалистикой неотложные задачи по разработке методики расследования
этого рода преступлений.

Методика расследования преступлений как отрасль криминалистики имеет
своим предметом систему научных положений, определяющих планирование и
организацию расследования отдельных видов преступлений. Традиционное
представление о ней связано с включением в её структуру таких
компонентов, как криминалистическая характеристика, преступление,
обстоятельства, подлежащие доказыванию, следственные действия и
оперативно-розыскные меры, планирование расследования, профилактика
определенного вида преступлений. В системе методики важной структурной
составляющей, способствующей формированию следственных версий и
определению направлений расследования, является криминалистическая
характеристика преступления. Её структурные элементы — способы
совершения и сокрытия преступлений, время и обстановка события,
совокупность наиболее характерных следов, личность преступника и
существующие между ними взаимосвязи – создают достаточно полную картину
конкретного применения этой абстракции к расследуемому преступлению.

Формирование новых преступных групп, избравших объектом своих
посягательств жизнь людей, требует сосредоточить внимание на таком
элементе криминалистической характеристики преступления, как личность
преступника – участника организованной группы.

Одними из наиболее опасных преступлений являются получившие широкое
распространение заказные убийства. Способы их совершения и сокрытия,
объекты посягательства не укладываются в традиционные схемы методики
расследования убийств,

ибо имеют новую криминалистическую окраску, требующую обобщения, анализа
и формирования нетрадиционных методик.

Методика расследования преступлений, как и её частная отрасль — методика
расследования убийств, представляет собой обобщенную логическую схему
расследования, включающую в себя планирование, организацию и
производство отдельных следственных действий. Вместе с тем с развитием
теории криминалистики она получила более глубокую интерпретацию,
обогатившись таким понятием, как криминалистическая характеристика
преступления. Последняя, соединяющая в себе признаки (элементы),
наиболее значимые для расследования и предупреждения преступлений, несет
новые познавательные функции, обеспечивающие в значительной мере успех
расследования. Новые виды преступной деятельности не вписываются в рамки
прежних методик. Это касается и убийств по заказу.

Несмотря на то, что общая методика расследования убийств содержит в себе
так называемые микрометодики (расследование убийств “без трупа”,
убийств, связанных с расчленением трупа, скрытых инсценировками), новая
методика требует такого комплекса рекомендаций, которые, существенно
отличаясь от прежних, должны обеспечивать эффективность расследования
заказных убийств. Последние характеризуются нетрадиционными способами
совершения и сокрытия, организованным характером, личностью преступника,
не имеющего, как правило, никаких связей с объектом посягательства,
совершающего преступление по мотивам, которые еще не исследованы
достаточно в уголовно-правовой и криминалистической науке.

Создание новой микрометодики расследования заказных убийств требует
обращения прежде всего к криминалистической характеристике этого
преступления, к её основным элементам. Первым среди них можно назвать
объект посягательства. Это, как правило жизнь, одного или нескольких
лиц, связанных той или иной сферой деятельности. Среди потерпевших, как
свидетельствует международная и региональная практика, можно назвать
государственных деятелей, финансовых магнатов, руководителей ц членов
мафии, отдельных лиц, которые мешают осу-

ществлению преступных замыслов тех или иных групп либо личностей. Как
видим, объекты посягательств весьма разнообразны по своей политической
либо преступной значимости и в этом плане неординарны. Наряду с
отдельными лицами объектами посягательства могут быть целые группы,
особенно при так называемых “разборках” мафии либо её кланов.

Следует отметить, что традиционная связь между такими элементами
криминалистической характеристики, как личность убитого и личность
преступника, в подавляющем большинстве отсутствует, как отсутствуют и
какие-либо отношения. Как правило, они не знают друг друга, не имеют
общих интересов или присущей этому виду преступлений антипатии.
Преступник “выводится” на объект посягательства путем изучения примет
внешности, привычек, связанных с посещением офисов либо других
учреждений, его места жительства, транспорта, которым это лицо
пользуется. Иногда будущую жертву показывают преступнику для получения
достаточно четкого представления о его облике, что исключило бы
возможную ошибку.

Одним из определяющих элементов криминалистической характеристики
является способ совершения убийства. Он избирается в зависимости от
того, совершается ли преступление в условиях либо очевидности, либо
неочевидиости (личность преступника неизвестна, его никто не видел). В
первом случае преступник предпочтительно останавливает свой выбор на
таком орудии, как взрывчатые вещества, гранаты, закамуфлированные
взрывчатые устройства и т. п. Названные орудия рассчитаны на их
внезапное действие, разрушение близлежащих объектов, создание картины,
не содержащей, как правило, следов, с помощью которых раскрываются
преступления. В условиях неочевидности, когда нет свидетелей, когда
убийца тщательно готовит свою акцию, орудиями убийства в основном
являются пистолет, снайперская винтовка либо другое оружие, оставляющее
следы, исследование которых способствует установлению отдельных
обстоятельств преступного события.

Способ совершения преступления обязательно включает приготовление. Его
специфика применительно к расследуемой

категории дел состоит из нескольких взаимосвязанных действий: а)
изучение данных о личности возможной жертвы – места ее пребывания,
окружения, наклонностей, дружеских и интимных связей, распорядке дня,
наличии охраны и т. п.; б) подыскивание орудия убийства, наиболее
удобного в тех или иных условиях; в) выбор киллера (убийцы),
реализующего преступный замысел. Последнее предполагает личную
психологическую подготовку и избрание тактики осуществления
преступления. В этом случае разрабатываются различные варианты,
связанные с возможным изменением ситуации, в которой будет совершаться
убийство.

Применительно к данной методике расследования способ совершения
преступления указывает на личность не только преступника, но и
заказчика, в частности, на осведомленность последнего относительно
орудия совершения преступления, его места, времени, личности жертвы.
Таким образом, при расследовании необходимо ориентироваться на личность
не столько убийцы (что не менее важно) сколько заказчика, у которого
может быть обнаружена существенная доказательственная информация,
свидетельствующая о причастности этих лиц к событию преступления (планы,
схемы, оружие, снаряжение, письменные указания и пр. ).

Элементом криминалистической характеристики, тесно связанным со способом
совершения преступления, является и способ сокрытия последнего. Способы
сокрытия в этих случаях отличаются от применяемых в практике совершения,
так сказать, обычных убийств.

Если заказное убийство совершается в условиях очевидности, сокрытие
носит несколько необычный характер – преступник скрывается с помощью
лиц, обеспечивающих его безопасность. Стрессовая ситуация,
сопровождающая такое убийство, чаще всего не позволяет окружающим либо
отдельным лицам, которые стали очевидцами преступления, принять меры по
задержанию преступника, тем более, что он может скрыться в ожидающем его
транспорте, затеряться среди лиц, нарочито создающих обстановку хаоса
или дезориентирующее поведение, препятствующее его задержанию. Нельзя в
этом случае игнорировать и чувство страха, естественно вызываемое
преступным инцидентом и

не позволяющее незамедлительно предпринять какие-либо меры. Эти
обстоятельства, несомненно, мешают раскрытию преступления. Все же и в
этих ситуациях одной из главных остается информация отдельных лиц
относительно примет внешности преступника, дающая возможность создать
композиционный портрет, используемый оперативно-розыскными органами.

Способами сокрытия убийств, совершаемых в условиях неочевидности,
является комплекс следов, имеющий иной характер. В этих случаях действия
следователя связаны главным образом с двумя наиболее информативными
действиями. К ним относится осмотр места происшествия, содержащего
определенное количество информации о преступнике, – следы обуви (ног),
применяемого оружия, возможного сопротивления (микроследы, следы
наложения), следы одорологического характера. Необходимо в таких
ситуациях ориентировать следователя и работников розыска на поиск наряду
с традиционными и нетрадиционных следов (почвенных наслоений от обуви,
обрывов тканей, нитей), расширяя территорию осмотра до обнаружения
следов ухода преступника с места события. Практика расследования убийств
по заказу свидетельствует, что именно поверхностный осмотр места
происшествия приводит к утрате информации, необходимой для эффективного
раскрытия преступления. При заказных убийствах могут иметь место случаи
инсценирования самоубийства: вложенный в руки убитого пистолет,
уничтожение следов присутствия другого лица на месте происшествия.
Поэтому тщательный осмотр места происшествия, орудия убийства, трупа с
обязательным участием судебно-медицинского эксперта даёт возможность
выявить негативные обстоятельства, противоречащие естественному ходу
события, и сформулировать достаточно обоснованные следственные версии.

Следует отметить, что при совершении преступления, как и при его
подготовке, способ сокрытия не всегда продумывается и весьма часто
определяется возникшей ситуацией. Поэтому особенно в тех случаях, когда
возникают непредвиденные обстоятельства, этот способ может быть
спонтанным и избираться преступником независимо от запланированной
программы (1).

Важное значение в практике расследования заказных убийств имеют такие
элементы криминалистической характеристики, как место, время и
обстановка совершения преступления. Важно отметить, что эта триада
свидетельствует о достаточно жесткой взаимосвязи ее составляющих. Так,
выбор места и времени имеет определяющее значение для осуществления
задуманного преступления. Названные элементы заранее планируются, причем
учитываются такие моменты, как наименьшее скопление пешеходов в тот или
иной период времени, когда жертва остается без сопровождения
(поднимается по лестнице в квартиру, выходит из подъезда, находится в
машине, ожидает выхода из квартиры ребенка или других членов семьи и пр.
). Нередко это время обеденного перерыва или возвращения с работы. Для
определения времени убийства тщательно изучается распорядок дня жертвы,
наличие тех или иных контактов с другими людьми, посещение баров,
ресторанов и иных мест. Моделируются возможные изменения маршрутов либо
посещение офисов, квартир друзей, с тем чтобы избрать наиболее
оптимальный вариант поведения преступника. При выборе времени, как и
места убийства, несмотря на жесткость плана ухода с места преступления и
расположения лиц или транспорта, осуществляющих прикрытие, киллер может
в зависимости от ситуации изменять свое поведение, а иногда, когда
имеется реальная угроза смерти, отказаться от исполнения задуманного. С
учетом сложившейся непредвиденной ситуации преступник избирает тактику,
наиболее выгодную в данных условиях.

При подготовке заказных убийств преступником избирается наиболее
благоприятная, безопасная обстановка, обеспечивающая наименьшее число
очевидцев либо лиц, которые могут стать свидетелями совершаемого. Однако
при подготовке места, времени и обстановки события заказчики, как и
исполнитель, в каждом случае учитывают те изменения, которые могут быть
вызваны складывающейся ситуацией.

Как уже отмечалось, к элементам криминалистический характеристики
относятся типичные следы, присущие тому или ино-

му виду преступлений, обозначаемые в литературе как “следовая картина”
события преступления (2).

Следы, существующие изолированно, при анализе их возможных и
действительных взаимосвязей образуют своего рода детали, а иногда и
целую модель совершенного преступления. Их тщательный анализ и синтез
позволяют установить не только само событие (убийство), что не всегда
можно точно определить (инсценировка), но и получить некоторые данные о
преступнике, механизме совершения преступления, в отдельных случаях о
мотиве и некоторых социально-психологических особенностях киллера. Эти
данные могут быть получены при анализе следов пальцев рук или обуви
(обычно на месте возможного стояния при ожидании жертвы), почвенных
наслоений, микро- и макрочастиц его предполагаемой одежды, окурков
сигарет и др.

По характеру положения тела убитого можно предположить механизм
нападения, сопротивление, борьбу, когда могут быть оставлены следы
наложения на одежде убитого, подногтевое вещество с частицами кожи или
крови нападавшего.

Что же касается выдвижения версий о социально-психологических чертах
преступника, то основанием для них является способ совершения убийства.
Он может свидетельствовать об уровне подготовки преступника, его
навыках, например, в стрельбе либо ударе ножом в жизненно важные органы,
жестокости в тех случаях, когда на трупе имеются дополнительные следы
посмертных ударов, о скупости, когда после убийства похищаются
дорогостоящие предметы (часы, перстни, цепочки, деньги и т. п. ).
Приведенные данные не только дают информацию о личности преступника, но
и при обнаружении у него тех или иных предметов могут служить основанием
для выводов о причастности к событию.

При криминалистической характеристике преступления значительная роль
принадлежит данным о личности жертвы. Исходя из зависимостей между
отдельными элементами криминалистической характеристики, данные о
личности потерпевшего могут дать необходимый материал для выдвижения
версий и организации первоначальных следственных действий.

Политический престиж субъекта посягательства дает основания для версий о
стремлении его убрать с политической арены другими политическими
формированиями, финансовые преимущества могут свидетельствовать об
уничтожении лица как конкурента. Отсюда получают свое направление
отдельные оперативно-розыскные и следственные действия (наблюдение,
поиск информации о конфликтах, производство выемок в квартире и
служебном помещении для обнаружения писем, записок, содержащих угрозы,
допросы близких лиц о психическом состоянии потерпевшего в связи с
угрозами либо политическими или экономическими интригами).

Необходимо отметить, что личность жертвы во многом объясняет механизм
совершения преступления, и, следовательно, картину события. Выполняемые
ею функции, различные по характеру и целям взаимосвязи, объем
деятельности нередко прямо указывают на мотивы убийства, обозначают
примерный круг лиц, которые могут быть заинтересованными в гибели этого
лица, а также на возможных посредников или исполнителя. Поэтому
тщательное изучение личности жертвы, характера и условий ее деятельности
являются главным источником для выдвижения следственных версий,
планирования и организации расследования.

В традиционной схеме криминалистической характеристики преступлений
личность жертвы самим тесным образом связана с личностью преступника.
Этот вывод распространяется на все методики и, в частности, на методику
расследования убийств применительно к ее разновидностям, своего рода
микрометодикам.

Однако в случаях осуществления заказных убийств такая схема нарушается.
В этом преступлении связь между преступником и жертвой не носит
характера глубокой криминальной зависимости. Она настолько неоднозначна,
что имеет только опосредованный характер отношений, связанных с
событием. Здесь нет мошва, определяющего связь между указанными лицами,
отсутствуют отношения, вызываемые конфликтами, преступник обычно не
знаком с жертвой, нередко получает сведения о ней по опи-

санию, фотографии либо по данным непосредственного наблюдения при
подготовке преступления. Все сказанное определяет сложность выявления
исполнителя преступления, личность которого, как правило,
устанавливается на последних этапах расследования, если, конечно, не
имело место непосредственное задержание убийцы сразу же после события.

Убийства по заказу осуществляются лицами, характеристика которых
сводится к следующим показателям. Это лица: а) избравшие убийства своей
постоянней или временной профессией; в) в психологическом плане
эмоционально отрешенные, воспитывающие у себя необходимый для этих
функций настрой; в) основным мотивом совершения преступления у которых
является исключительно корысть; г) находящиеся на службе у мафии либо у
отдельных лиц и выполняющие преступные действия по их заказу; д)
деятельность которых никому не известна, кроме “хозяина”; е) имеющие,
как правило, опыт участия в боевых действиях; ж) в совершенстве
владеющие оружием и тактикой осуществления своего замысла (3).

При совершении заказного убийства может быть два или более исполнителей.
У них может быть распределение функций, но каждый знает, что его задача
– убийство “заказанного лица”, которая может выполняться в зависимости
от ситуации (4).

Все указанные выше элементы криминалистической характеристики
исследуемого вида преступления находятся в коррелирующей взаимосвязи,
что позволяет установить комплекс обстоятельств, определяющий
расследование преступления. Эта взаимосвязь наиболее четко
прослеживается в позициях: избираемая жертва – личность заказчика;
обнаруженные следы на месте преступного события – личность исполнителя;
следы использования того или иного вида оружия – лица, имеющие отношения
к источнику его поставки; обнаруженные письма либо записи телефонных
разговоров, содержащих угрозы, – личности посредников, участвующих в
подготовке к совершению преступления.

В расследовании убийств по заказу важное значение имеет координация
действий следственных, оперативно-розыскных и экспертных органов. Формы
взаимодействия избираются с уче-

том процессуальных и организационно- тактических рекомендаций.

Наиболее эффективными являются: а) организация совместных

выездов на место происшествия; б) совместное планирование

следственных            и оперативно-розыскных действий;

в) оперативные совещания с целью разработки следственных версий и
мероприятий по их проверке; г) распределение выполняемых функций с
учетом поступающей оперативной информации; д) участие в тактических
операциях, предполагающих обыски и задержание лиц, подозреваемых в
убийстве; е) определение негласных методов установления обстоятельств,
имеющих значение для раскрытия преступления.

Координация деятельности всех этих органов зачастую обеспечивает
быстроту расследования преступления. Последняя особенно важна в случаях
совершения убийств такими способами, как взрыв транспорта либо помещений
или поджог помещения, в котором находится жертва. При таких
обстоятельствах сокрытие следов связано с самим способом совершения
преступления и отыскание последних составляет сложную задачу, которая
может быть решена с участием не только следователя, но главным образом
экспертов.

Практика знает немало убийств по заказу в результате конфликта между
группировками, конкурирующими в области экономической преступности. При
таких обстоятельствах в процесс расследования включаются
следственно-оперативные подразделения двух направлений, расследующие
экономические и корыстно-насильственные преступления. При этом
координация их действий осуществляется в соответствии с объемом и
сложностью работы следственных и оперативно-розыскных органов.

Основное место в процессе расследования убийств по заказу принадлежит
своевременному и эффективному производству следственных к
оперативно-розыскных действий. Практика расследования свидетельствует о
целесообразности возбуждения уголовных дел по оперативным материалам до
их реализации, что, конечно, не исключает проведение
оперативно-розыскной работы в рамках уже возбужденного дела. Законы об
оперативно-розыскной деятельности Украины и Российской Федерации
разрешают

проводить ряд действий, в частности: опрос граждан; наведение справок;
сбор образцов для сравнительного исследования; исследование предметов и
документов; наблюдение; отождествление личности; обследование помещений,
зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств; контроль
почтовых отправлений; цензуру корреспонденции осужденных; прослушивание
в установленном порядке телефонных и иных переговоров; снятие информации
с технических каналов связи. По результатам проведенных действий
оперативные работники должны составить предусмотренные нормативными
актами документы (акты, рапорты и др. ), которые впоследствии могут
иметь важное значение для расследования.

При раскрытии и расследовании преступлений, совершаемых организованными
группами, следственные и оперативно-розыскные органы должны планировать
свою деятельность, что обеспечивает её высокую эффективность.
Обязательным является единый план, составляемый и координируемый
следственными и оперативными подразделениями. Их совместная
деятельность, связанная с своевременным обнаружением и задержанием лиц,
причастных к убийству, а также с производством первоначальных
следственных действий, может быть эффективной только при четкой
организации взаимодействий, плакировании последних, распределении ролей,
обеспечении временных рамок совместных действий.

Важная роль в организации расследования заказных убийств принадлежит
первоначальным следственным действиям. К ним в первую очередь относятся
осмотр места происшествия и трупа, назначение судебно-медицинской
экспертизы, получение информации от лиц, которые первыми обнаружили
потерпевшего либо были очевидцами преступления. Осмотр места
происшествия предполагает детальное исследование обстоятельств, которые
могут дать сведения о действиях преступника, в частности, обнаружение
следов обуви, стреляных пуль и гильз, предметов, оброненных
преступником, оружия, окурков и т. п. Осмотр трупа на месте происшествия
с участием судебно-медицинского эксперта может дать определенную
информацию о механизме совершения

преступления, времени, данных о действиях, направленных на сокрытие
следов. Не следует игнорировать данные, которые могут дать представление
о своеобразном психофизиологическом портрете преступника, в частности, о
его приблизительном росте (следы обуви), навыках владения огнестрельным
либо холодным оружием (точность поражения), жестокости (нанесение
дополнительных ударов), корысти (снятие с пальцев колец, часов, хищение
денег), предусмотрительности и осторожности (выбор места ожидания
жертвы, попытки уничтожения собственных следов). Полученные данные могут
быть основанием для конструирования версий о личности преступника.
Оперативно-розыскные меры, осуществляемые в процессе осмотра места
происшествия и по его окончании, направлены на организацию погони “по
горячим следам”, поквартирных и подворовых обходов, получение сведений о
лицах, которые, может быть, видели убийцу до, во время или после
совершения преступления, установление личности и связей потерпевшего.

К числу неотложных следственных действий относятся допросы очевидцев и
других свидетелей, а также лиц, подозреваемых в совершении убийства, что
может дать наиболее обширную информацию: допрашиваемые не подготовлены,
продуманные аргументы отсутствуют, внезапность постановки отдельных
вопросов создает психическую напряженность, почти не дающую времени для
поиска ложных аргументов как о подлинной ситуации, так и отношению к ней
допрашиваемого. Именно поэтому такие допросы должны быть направлены на
максимальную детализацию всех сведений, которые могут сообщить
допрашиваемые лица, что позволяет затем проверить полученные данные,
определить новые источники информации, выяснить круг лиц, причастных к
совершению преступления.

Тактика допроса индивидуализируется в зависимости от личности
допрашиваемого (организатор, пособник, исполнитель), а также его места в
структуре организованной преступной группы. Так, при допросе
организаторов перечень вопросов может быть примерно следующим:

— Что явилось побудительным мотивом к возникновению замысла?

–    Кто являлся конкретным участником?

–    Каким способом осуществлялась преступная деятель

ность, имела ли уже место практика применения этого способа?

–    Каковы структура группы, приемы связи, меры конспи

рации?

–    Каково оснащение группы оружием, транспортными

средствами, средствами связи?

–    Имеются ли связи с коррумпированными элементами,

есть ли защита (“крыша”)?

–    Каковы каналы получения разведывательной инфор

мации?

–    Как распределены ролевые функции в группе (исполни

тели, лица, осуществляющие охрану, и др. )?

–    Каковы виды и способы вознаграждения за преступные

услуги?

–    Каковы межличностные отношения в группе, есть ли кон

фликтующие стороны, претенденты на роль лидера, возможные

преступные “разборки”?

–    Какова роль организатора в преступлении, ограничива

лась ли его деятельность планированием акций и другими органи

зационными вопросами?

–    Каковы связи киллера (непосредственные, опосредо

ванные)?

Среди неотложных следственных действий может иметь место назначение
фоноскопической экспертизы для идентификации личности говорившего.
Заключение такой экспертизы приобретает важное значение в том случае,
когда подозреваемые или обвиняемые отрицают факт ведения между собой
телефонных переговоров. Она также позволяет определить:

–    принадлежит ли устная речь, зафиксированная на магнит

ной фонограмме, определенному лицу;

–    сколько лиц принимало участие в записанном разговоре;

–    кому из участников беседы принадлежат фрагменты за

писанного разговора;

–    каково смысловое содержание фонограммы (в случае низ

кого качества записи);

–    какого типа магнитофон   использован при записи фоно

граммы;

–    является ли данная фонограмма копией или оригиналом;

–    была ли записана данная фонограмма на представленном

магнитофоне;

–    нет ли на представленной фонограмме признаков мон

тажа.

Для проведения фоноскопической экспертизы должны быть представлены:
подлинники фонограмм и фонограммы образцов устной речи, которые должны
быть выполнены на полной кассете не менее двадцати минут звучания.
Желательно в текст образца включить слова, имеющиеся в тексте фонограммы
подлинника.

Производство судебных экспертиз при расследовании убийств по заказу
может быть расширено в соответствии с обнаруженными вещественными
доказательствами и следами. Так, найденные на месте происшествия
стреляные пули и гильзы позволяют при производстве
судебно-баллистической экспертизы определить вид применяемого оружия, а
обнаружение последнего у подозреваемого позволяет его идентифицировать,
т. е. с точностью установить, что эти пули и гильзы отстреляны именно из
данного оружия.

Следы обуви на месте происшествия, если от затем обнаружена при обыске у
подозреваемого, дают возможность установить, что именно эта обувь была
на подозреваемом в момент события преступления. Почвенные наложения в
следах могут способствовать установлению характера грунта, который был
на обуви, и ориентировать следователя относительно характеристики
местности, на которой ранее пребывал подозреваемый (3).

Следует обращать внимание на окурки сигарет, которые несут в себе
двоякую информацию – о следах прикуса, а значит и, о возможных
индивидуальных признаках зубов, и о слюне, исследование которой (генная
дактилоскопия) позволит установить индивидуальность крови и тем самим
идентифицировать лицо, находившееся на месте преступления.

Обнаруженные на месте происшествия нити тканей могут быть использованы
при производстве биологической экспертизы

для установления их характера, индивидуальных показателей, которые при
поимке подозреваемого помогут определить однородность этих нитей с
тканью одежды лица, совершившего преступление.

Комплекс доказательств, полученных в результате проведения неотложных
следственных действий и экспертиз, создает базу для последующего
расследования. Практике известны, к сожалению, случаи, когда отсутствие
оперативности в организации неотложных следственных действий, а также
четкого определения их направленности привело к утрате доказательств и
исчезновению лиц, совершивших преступление.

При расследовании убийств по заказу, совершаемых организованными
группами, значительное место занимают так называемые тактические
операции, являющиеся наиболее оптимальной формой раскрытия преступлений.
Это комплекс следственных, оперативно-розыскных и организационных
действий, проводимых одновременно с получением доказательственной
информации. Тактическая операция, объединяющая тот или иной комплекс
действий, определяется характером следственной ситуации на конкретном
этапе расследования, позволяет решить поставленную задачу с минимальной
затратой сил и времени, обеспечить экономию процессуальных средств.

Комплекс следственных и оперативно-розыскных средств, входящих в
тактическую операцию, определяется в первую очередь характером
совершенного преступления, а также поиском информации, обеспечивающей
установление истины по делу. Вид тактической операции и ее объем
обусловливаются наличием доказательственной информации на данный момент
расследования, а также кругом данных, подлежащих установлению по
конкретным обстоятельствам, имеющимся в деле. Вместе с тем для
расследования каждого вида преступлений, в том числе для расследования
заказных убийств, существует как бы определённый “набор” тактических
операций, выработанных в результате расследования отдельных видов
преступлений.

Если применительно к расследованию хищений тактические операции включают
комплекс действий, направленных на по-

иск похищенного, обыск и выемку документов, возмещение материального
ущерба, и соответственно обозначаются такими условными символами, как
“поиск”, “документ”, “ущерб” и др., то при расследовании убийств и такой
разновидности этих преступлений, как убийство по заказу, тактические
операции имеют иной характер. К последним, как правило, относится
комплекс следственных и оперативно-розыскных действий, направленных на
обнаружение преступника, уяснение механизма применения оружия или
взрывных устройств, установление заказчика и других участников
преступной акции, в отдельных случаях пресечение возможного убийства в
процессе его подготовки.

В соответствии с поставленной задачей планируется и осуществляется блок
следственных действий и оперативно-розыскных мер. Так, тактическая
операция, направленная на поимку преступника и именуемая “задержание”
включает в себя производство осмотра места происшествия, опрос очевидцев
либо иных свидетелей, преследование “по горячим следам”, организацию
поквартирных обходов. Иные тактические операции, обеспечивающие
расследование убийств по заказу, соответственно блокам действий
именуются “поиск”, “оружие”, “групка”, “профилактика”. Эти операции
являются эффективным препятствием возможной утраты той или иной
информации, средством ее своевременного обнаружения с наименьшим
тактическим риском.

Одной из важных задач методики расследования преступлений, в частности
убийств по заказу, совершаемых организованными группами, является
обобщение и анализ способов их совершения и сокрытия (4). Созданы таким
путем своеобразные банки способов и их признаков могут быть использованы
следственными органами как матрицы, способствующие быстрому установлению
события преступления, круга лиц, которые, возможно, причастны к его
совершению. Перенос таких данных на дискеты, носящие обучающий или
диагностирующий характер, явится одной из важных предпосылок повышения
профессионального уровня мастерства следственных и оперативно-розыскных
органов.

В настоящее время органы, осуществляющие борьбу с организованной
преступностью в международном масштабе, нап-

равляют свои усилия на координацию такой деятельности. В этих целях
проводятся научные конференции, имеющие своей целью консолидацию сил и
средств, позволяющих наиболее эффективно вести борьбу с этим социальным
бедствием. Наряду с задачами, которые решаются в ходе этих конференций,
необходимо особое внимание уделить ознакомлению работников
правоохранительных органов со способами обнаружения преступных
проявлений, их пресечения и расследования. Проведение в этих целях
необходимых дискуссий, семинаров по обмену опытом, широкая организация
взаимной информации – вот та важная база, которая может существенно
облегчить решение задач по борьбе с преступлениями, в том числе и
убийствами по заказу.

Список литературы:

1.                      Белкин Р. С. Курс криминалистики. – М., 1997. –
Т. 3. –

С. 230.

2.                  Колесниченко А. Н., Коновалова В. Е.
Криминалистическая

характеристика преступлений. – Харьков, 1986. – С. 36.

3.                  Криминалистическое обеспечение деятельности крими

нальной полиции и органов предварительного расследования. –

М., 1997. – С. 127.

4.                  Лузгин И. М. Лавров В. П. Способ сокрытия
преступления

и его криминалистическое значение. – М., 1980. – С. 17.

Г. А. Матусовский,

д-р юрид. наук, профессор

кафедры криминалистики

НЮА Украины им. Ярослава Мудрого

ФОРМИРОВАНИЕ МЕТОДИКИ

РАССЛЕДОВАНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ

ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШАЕМЫХ

ОРГАНИЗОВАННЫМИ ПРЕСТУПНЫМИ ГРУППАМИ

1. Правовое регулирование в сфере борьбы с организованной преступностью
и задачи криминалистической методики расследования экономических
преступлений. Организованная преступность как наиболее опасная форма
уголовных деяний вызывает необходимость создания системы
законодательства о борьбе с этим явлением. К числу законодательных
актов, специально посвященных данной проблеме относится прежде всего
Закон Украины “Об организационно-правовых основах борьбы с
организованной преступностью”, а также соответствующие статьи Уголовного
и Уголовно-процессуального кодексов, Законов Украины “Об
оперативно-розыскной деятельности”, “О милиции”, “О Службе безопасности
Украины”, “О прокуратуре”, “О борьбе с коррупцией” и других
нормативно-правовых актов, международно-правовых соглашений, участником
которых является Украина.

Организованная преступность определяется как совокупность преступлений,
совершаемых в связи с созданием и деятельностью организованных
преступных группировок (п. 1 ст. 1 Закона Украины “Об
организационно-правовых основах борьбы с организованной преступностью”).

Определяя главные направления общегосударственной политики,
организационные и правовые средства борьбы с организованной
преступностью, указанный Закон в значительной степени ориентирован на
преодоление экономической организованной преступности. Это видно,
например, из определения

системы государственных органов, осуществляющих борьбу с организованной
преступностью (ст. 5 Закона), в которые наряду с другими входят органы
таможенной службы, налоговой администрации, контрольно-ревизионной
службы. Одними из основных направлений борьбы с организованной
преступностью Законом определены: а) предупреждение легализации средств,
добытых преступным путем, и б) использование субъектов
предпринимательской деятельности для реализации преступных замыслов (п.
9 ст. 6 Закона). В систему взаимодействия специальных подразделений по
борьбе с организованной преступностью входят органы Национального банка
Украины, Министерства финансов, Министерства внешних экономических
связей и торговли, Государственной таможенной службы, Фонда
государственного имущества, Антимонопольного комитета и иных министерств
и ведомств Украины (ст. 17 Закона), в связи с чем на них возлагаются
соответствующие обязанности как на контрольные органы (ст. 18 Закона), в
частности, в сфере экономической деятельности.

Изложенное требует выяснения сущности экономических преступлений. В этой
связи следует прежде всего провести грань между понятиями “экономические
преступления” и боле широким – “преступления в сфере имущественных
отношений”. Здесь необходимо учитывать изменения структуры экономической
преступности под влиянием преобразований, в результате чего в странах с
переходной экономикой появились преступления, свойственные экономически
развитым странам. К таким деяниям относятся злоупотребления в сфере
налогообложения и уплаты налогов, инвестиций, кредитования, валютного
регулирования и т. д. Круг субъектов таких преступлений, как должностные
хищения, посягательства на хозяйственные отношения, пополнился
“элитарной” прослойкой финансово-хозяйственного криминалитета,
латентного (“теневого”) предпринимательства, коррумпированных служащих.
Появилась собственная (по меткому выражению американского криминолога Е.
Сатерленда) – “беловоротничковая” преступность (“white collar crime”),
которая с учетом определенных особенностей может получить и другие
образные наименования. Поэтому один из основных признаков экономи-

ческих преступлений состоит в том, что они в значительной части
представляют собой корыстные деяния, совершаемые лицами, выполняющими
определенные функции в сфере производства и ус-луг, а также лицами,
связанными с регулированием этой деятельности и контролем за ней. В
данном случае речь идет о должностных, материально ответственных и иных
служебных лицах, работающих в указанной сфере.

В правоприменительной деятельности, научных исследованиях понятием
“экономические преступления” охватываются в основном деяния, совершаемые
в хозяйственной сфере, и некоторые виды посягательств на собственность
(мошенничество, присвоение, растрата имущества или завладение им путем
злоупотребления должностным положением), а также контрабанда, нарушение
правил о валютных операциях, сокрытие валютной выручки и др.

Изложенное дало основания для разработки (с учетом уголовно-правовой и
криминологической концепций) криминалистических критериев решения
проблемы понятия и сущности экономических преступлений. В связи с этим,
как отмечалась, следует уточнить грань между понятиями “экономические
преступления” 4 “преступления в сфере имущественных отношений”. Для
этого необходимо выделить общие признаки уголовно-правовой и
криминалистической характеристик экономических преступлений1, исходя из
того, что:

–    их объектом являются экономические отношения, отно

шения собственности всех форм, отношения хозяйствования

(предпринимательства) всех видов деятельности;

–    предметом посягательства выступает имущество различ

ных видов (денежные, валютные средства, ценные бумаги, мате

риальные ценности), предметы, изготовление которых на основа

нии закона является монополией государства или требует разре

шения;

–    они совершаются в сфере экономических отношений пу

тем ненасильственных действий либо действий насильственного

характера, но совершенных в связи с удовлетворением преступно

го экономического интереса (противодействие законной предпри-

нимательской деятельности, сговор об искусственном манипулировании
ценами, принуждение в сфере гражданско-правовых обязательств);

–    их общественно-опасные последствия – это материальный

или моральный ущерб, подрыв деловой репутации хозяйствую

щих субъектов (предпринимателей) и законных интересов потре

бителей;

–    их субъекта (непосредственный участник экономической

деятельности (всех форм собственности и видов деятельности);

лицо, которое не участвует в экономической деятельности, но

причиняет ущерб преступными действиями, например, изготовле

нием предметов, охраняемых монополией государства; предста

витель регулятивной сферы экономической деятельности, наде

ленный полномочиями разрешения и контроля) могут выступать

в определенных случаях как должностные, материально ответ

ственные лица, другие работники государственного и частного

экономического сектора, частные лица;

–    потерпевшими становятся физические и юридические ли

ца, понесшие материальный или моральный ущерб, испытавшие

подрыв деловой репутации;

–    мотив характеризуется корыстной направленностью (с

выраженной либо прямо не выраженной корыстной мотивацией

– сокрытие падения деловой репутации, разглашение коммерчес

кой тайны из мести и др. );

— их цель сводится к достижению преступного результата,
дестабилизирующего экономические отношения в конкретных ситуациях.

Что же касается понятия “преступления в сфере имущественных отношений”,
его следует рассматривать в более широком смысле, как охватывающее не
только собственно экономические преступления, но и посягающие на
отношения собственности со стороны лиц, не наделенных функциями
служебного управления и распоряжения вверенным им имуществом, лиц
“посторонних”, совершающих такие корыстные преступления “извне” (кража и
др. ), а также корыстно-насильственные деяния, посягающие на чужое
имущество (разбой, грабеж, вымогательство).

Виды и признаки преступлений, совершаемых организованными преступными
группами (далее – ОПГ), а также уголовно-правовые меры в отношении лиц,
совершивших такие деяния, устанавливаются Уголовным кодексом Украины (п.
2 cт. l указанного Закона). Действующий УК в ст. 19 определяет соучастие
как умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении
преступления. В науке уголовного права соучастие рассматриваетея в
формах: а) соучастия без предварительного соглашения; б) соучастия с
предварительным соглашением; в) преступной организации2.

Статья 41 УК в числе обстоятельств, отягчающих ответственность, называет
“совершение преступления организованной группой” (п. 2). Ряд норм
действующего УК о преступлениях, относимых к экономическим, содержат
данный квалифицирующий признак (ч. 2 ст. 80 “Нарушение правил о валютных
операциях”; ч. 3 и 4 ст. 1488 “Нарушение порядка выпуска (эмиссии)
ценных бумаг”; ч. 2 ст. 1555 “Искусственное повышение и поддержание
высоких цен на товары народного потребления и услуги населению”; ч. 1 и
3 ст. 1556 “Незаконная торговая деятельность”; ч. 2 и 3 ст, 1557 “Сговор
о фиксировании цеп”; ч. 3 ст. 1558 “Противодействие законной
предпринимательской деятельности” и др. ).

В предложениях по совершенствованию уголовного законодательства Украины3
преступление признается совершенным организованной преступной группой,
если в нем принимали участие двое или более лиц, которые предварительно
объединились в устойчивую группу для совершения одного или нескольких
преступлений. Преступление признается совершенным преступной
организацией, если оно совершено сплоченной организованной группой,
которая создана для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, или
объединением организованных групп, созданных с той же целью. Их
организатор подлежит ответственности за все преступления, совершенные
организованной группой и преступной организацией, если они охватывались
его умыслом. Другие участники организованной группы подлежат
ответственности за совершенное этой группой преступление независимо от
той роли, которую выполнял в преступлении каждый из них (без ссылки на
статью УК о видах соучастников).

Как видно из приведенных положений, основными признаками организованной
преступной группы являются ее предварительное объединение и
устойчивость, а преступной организации – сплоченность организованной
группы или объединения организованных групп, созданных для совершения
тяжких или особо тяжких преступлений.

Согласно методическим рекомендациям по составлению статистической
отчетности по законченным производством уголовным делам (1994 г. ) к
числу основных признаков организованных преступных групп относятся:
длительность функционирования, корыстная направленность, внутригрупповое
распределение ролей, планирование преступлений. Для организованной
коррумпированной группы признаком является также соучастие в
противоправных деяниях представителей власти и управления,
правоохранительных и хозяйственных органов. Для организованных
преступных групп, совершающих преступления в сфере экономики,
коррумпированность является одним из признаков.

В зависимости от характера преступной деятельности организованные
преступные группы могут иметь дополнительные признаки – наличие
межрегиональных преступных связей, общих денежных и материальных
средств, вооруженность и др.

Указанные признаки (как главные, носящие нормативно-рекомендательный
характер) на основании анализа практики борьбы с организованной
преступностью могут быть уточнены и дополнены рядом иных признаков,
имеющих значение для формирования криминалистической характеристики
деяний, совершенных организованными преступными группами и практического
применения их в целях выявления и раскрытия преступлений.

Рассмотренные нормативно-правовые основы борьбы с организованной
преступностью в значительной степени определяют задачи
криминалистической методики и расследования таких преступлений, в числе
которых следует выделить:

– разработку криминалистической характеристики с учетом ее комплексной
основы, содержащей особенности криминалистических характеристик
определенного вида преступлений, и специфической характеристики
организованной преступной группы, преступной организации и их преступной
деятельности;

–    определение типичных следственных ситуаций на стадиях

проверочных действий и последующего расследования;

–    рекомендации по организации и планированию рассле

дования, взаимодействия следователя, специальных подразделе

ний, наделенных функцией борьбы с организованной преступ

ностью, с иными правоохранительными и контролирующими ор

ганами.

Криминалистические аспекты борьбы с организованной преступностью, в
частности с экономическими ее видами, начали разрабатываться в последнее
время. В этом отношении следует отметить отдельные монографические
публикации, в частности главу “Криминалистические основы борьбы с
организованной преступностью” коллективной монографии4. Данной проблеме
посвящены и материалы научной конференции, проведенной в
Научно-исследовательском институте изучения проблем преступности
Академии правовых наук Украины (Харьков, май 1996 г. )5. Появились
первые публикации в методической и учебной литературе по расследованию
преступлений, совершаемых организованными преступными сообществами6.

При том, что указанные работы объединены общей тематикой, их структура
имеет существенные различия, определяемые как целями исследования, так и
формой изложения (монографической, учебно-методической).

В указанном монографическом исследовании рассматриваются такие важные
для данной темы вопросы, как: 1) криминалистически значимые стороны
организованной преступной деятельности и основные направления ее
криминалистического изучения; 2) криминалистическая характеристика
организованной преступности; 3) основы методики расследования преступной
деятельности организованных преступных формирований; 4) типовые
криминалистические ситуации и основные направления расследования
организованной преступной деятельности; 5) способы преодоления
противодействия следствию при раскрытии и расследовании преступлений,
совершенных организованными преступными формированиями7.

Следует также выделить часть § 6 рассматриваемой главы (автор – Н. П.
Яблоков) “Криминалистическая характеристика отдельных видов
преступлений, совершаемых организованными преступными формированиями, и
особенности их расследования”: а) хищения, совершаемые организованными
преступными формированиями на предприятиях (в организациях); б)
преступления в банковско-финансовой сфере; в) вымогательство.

2. Криминалистические характеристики экономических преступлений,
совершаемых организованными преступными группами. Организованная
преступность рассматривается в науках уголовно-правового цикла в целом
как наиболее опасное проявление групповой преступности с выраженной
корыстной направленностью, достигаемой любыми криминальными средствами и
способами. Криминолого-криминалистические исследования дают основание
для вывода о том, что организованная преступность, зародившаяся в
советский период (60-80-е годы), – явление экономико-социальное,
связанное с “теневой” экономикой.

Согласно мнению криминологов, корни организованной преступности уходят в
“теневую” экономику8. В. В. Лунеев пишет: “Социальная база
организованной преступности и спектр ее возможностей в командной
экономике социалистического общества в СССР были одни, в переходной
экономике России и иных постсоветских государствах – другие, в странах
старого капитализма – третьи. В “социалистическом” варианте
организованная преступность, паразитировавшая главным образом на
плановой экономике, была упрощенной и подчиненной бюрократии; в
“переходном” – усложнилась, стала более разветвленной и автономной; в
“капиталистическом” – фигурирует как сложная система самостоятельных
специфических субъектов особых рыночных отношений”9.

В криминологической характеристике организованной преступности корыстная
мотивация выделяется как общий основной признак. Определяющим признаком
рассматриваемой формы преступности является криминальная
организованность (отсюда – ее название). Однако и данный признак, по
мнению отдельных криминологов, не может в равной степени относиться

ко всем криминальным формированиям организованной преступности. В этой
связи интересно привести мнение американского автора о том, что “в
основном организованные преступные группировки не имеют строго
определенной структуры, отличаются гибкостью и быстрой адаптируемостью.
Фактически… подлинная сила и эффективность организованной преступности
обусловлены именно их аморфностью”10. Данное мнение перекликается с
положением Справочного документа ООН, составители которого полагают, что
для лучшего понимания криминальных структур их следует рассматривать не
с точки зрения их законченного организационного оформления, а с точки
зрения непрерывного превращения малых групп в крупные, а мобильных
организаций одной сети – в бюрократические образования11. Данные
положения, а также изучение практики расследования экономических
преступлений, особенностей их характеристики позволяют предположить, что
организованные преступные группы, складывающиеся для совершения
преступления, в целом по своей организационной структуре отличаются от
насильственно-корыстных групп, которым свойственны в большей степени
жесткая дисциплина с безоговорочным подчинением в системе иерархии,
беспощадные наказания, распространение о себе устрашающих слухов о
возможности совершения криминальных действий в отношении намеченных
жертв и безнаказанности за такие действия и т. п.

В то же время в рамках организованных преступных формирований,
посягающих на экономические отношения, выделяются группы, преследующие
корыстные цели, достигаемые путем применения насилия, причинения вреда
либо угрозы их применения (к примеру, принуждение лица к искусственному
повышению либо поддержанию высоких цен на товары или услуги населению –
ст. 1555; принуждение с целью искусственного изменения или
искусственного фиксирования цен – ст. 1557; противодействие законной
предпринимательской деятельности — ст. 1558; принуждение к выполнению
или невыполнению гражданско-правовых обязательств – ч. 3 ст. 1982).

Такие группы могут складываться из числа корыстно-насильственного
криминального контингента, субъектов общеуго-

ловных деяний. Выполнение воли организованной преступной группы по
криминальной манипуляции ценами, противодействию законной
предпринимательской деятельности, преступному принуждению в сфере
гражданско-правовых обязательств может быть осуществлено отдельными
криминальными элементами и “по заказу”.

В период формирования рыночных отношений, развития предпринимательской
деятельности организованная преступность преобразуется, адаптируясь к
новым условиям функционирования экономики. Отмечается стремление
организованных преступных групп к связям и сотрудничеству с зарубежным
теневым сектором экономики, с общеуголовной и экономической
преступностью. На структуру и динамику внутренней организованной
преступности все более оказывают влияние возможности использования
криминального опыта зарубежных преступных формирований, установления с
ними связей по легализации (“отмыванию”) преступных денег путем открытия
счетов на подставных лиц в зарубежных банках, учреждения фирм,
приобретения недвижимости и т. д.

Для уяснения характера и степени опасности транснациональной
экономической организованной преступности для национальной экономики
стран следует обратиться к документам международных форумов по данной
проблеме12. Впервые она была поднята ООН на Пятом конгрессе (Женева,
1975 г. ), где было признано, что преступность в форме международного
бизнеса представляет собой более серьезную угрозу, чем традиционные
формы преступности. Впоследствии к этой проблеме обращались участники
Шестого (Каракас, 1980 г. ), Седьмого (Милан, 1985 г. ), Восьмого
(Гавана, 1990 г. ) конгрессов. На последнем отмечалось, что
организованная преступность создает прямую угрозу не только национальной
и международной безопасности и стабильности но и самой
государственности, фронтально атакуя политические и экономические
власти, нарушая нормальное функционирование социальных и экономических
институтов и компрометируя их, что приводит к утрате доверия к
демократическим процессам. Особое значение имеет Всемирная конференция
(на уровне ми-

нистров) по организованной транснациональной преступности (Неаполь,
21-23 ноября 1994 г. ), где среди других были обсуждены вопросы,
связанные с выводами и рекомендациями Международной конференции по
предупреждению “отмывания” денег и использования доходов от преступной
деятельности и борьбе с ними. Конференция отметила и обосновала десять
угроз, которые несет транснациональная организованная преступность
национальной экономике, финансовым учреждениям, демократизации и
приватизации.

Попытки обобщить мировую статистику, предпринятые ООН, Интерполом и
другими международными организациями, хотя полностью не дали ожидавшихся
результатов (в силу различных причин, главной из которых является
отсутствие должного осознания реальной угрозы транснациональной
организованной преступности), позволили выделить из 19-ти видов
преступлений те, которые по нашей классификации можно отнести к числу
экономических: а) легализация (“отмывание”) денег, полученных преступным
путем; б) связанное со страхованием мошенничество; в) компьютерные
преступления (как способ совершения экономических преступлений); г)
злостное банкротство; д) проникновение в сферу законной коммерческой
деятельности; е) коррупция и подкуп государственных должностных лиц (как
средство достижения преступных целей з экономической деятельности).

Структура преступлений, совершенных организованными преступными группами
в Украине, начиная с 1994 г., характеризуется такими видами
экономических деяний, как хищения государственного и коллективного
имущества, контрабанда, операции с валютными ценностями и др. Отмечается
тенденция их роста в ряде сфер и отраслей экономики – банковской,
кредитно-финансовой (вне банков), коммерческой (вне банков) на
предприятиях, осуществляющих внешнеэкономическую деятельность, на
государственных предприятиях промышленности, в топливно-энергетическом
комплексе, на предприятиях производства и переработки
сельскохозяйственной продукции и др.

Значение разработки криминалистической характеристики преступлений,
совершенных организованными преступными

группами, определяется сложностью доказывания факта участия в нем членов
данной группы наряду с установлением обстоятельств определенного деяния,
а чаще — деяний, квалифицируемых по совокупности экономических и иных
преступлений. В связи с этим в начале расследования того или иного
преступления не всегда очевидны признаки участия в нем организованной
преступной группы, совершения этой группой иных, нередко более опасных
деяний.

Построение криминалистической характеристики преступлений, совершенных
организованными преступными группами, не является обычным сложением
характеристик и соответствующих методик расследования. Рассматриваемая
криминалистическая характеристика должна отразить специфическую связь
отдельных характеристик с учетом особенностей криминальной деятельности
организованных преступных групп. Она призвана учесть две взаимосвязанные
системы данных: а) криминалистическую характеристику определенных видов
преступлений с выделением направления преступной деятельности
организованной преступной группы и б) криминалистическую характеристику
самой организованной преступной группы как криминального формирования.
Первая из названных систем составляет основу криминалистической
характеристики определенного вида преступлений; вторая выступает в
качестве ее специфичного элемента, характеризующего организованную
преступную группу и отдельных ее типичных членов – субъектов
преступления (личность преступника), характер, степень их участия, и
призвана служить развитием системы криминалистической характеристики
соответствующего вида (видов) преступления с учетом особенностей,
характерных для совершения его организованной преступной группой.

Важнейшим элементом криминалистической характеристики преступлений,
совершаемых организованными преступными группами, является
характеристика самой группы, преступной организации, членов такой
группы.

В зависимости от направленности преступной деятельности (в данном случае
в экономической сфере), а также других факто-

ров организованные преступные группы могут быть отнесены к различным
типам (видам). Среди них выделяются группы по: а) виду криминальной
профессиональной деятельности, специализирующиеся на изготовлении и
сбыте фальшивых денег, ценных бумаг, документов и т п.; б) виду
криминальной деятельности в сфере экономических отношений
(финансово-кредитной, внешнеэкономической деятельности и др. ); в)
территориальному признаку преступной деятельности (региональные и
межрегиональные, внутренние и выходящие за пределы страны) и др.

В характеристике организованных преступных групп необходимо прежде всего
выделить организационную структуру, определяемую самой сущностью данной
формы преступности, без чего она превращается в обычную преступную
группу. Данный элемент характеристики находит наибольшее проявление во
внутригрупповом распределении функций участников преступной группы, в
принятой организационной системе, определяющей иерархичность,
криминальное лидерство, дисциплину, нормы поведения, неформальную
нормативную базу, систему санкций и поощрений и пр.

Организационная структура ОПГ (как основной признак) строится на
криминальном профессионализме, криминальной кооперации, информационном
обеспечении, системе конспирации, внутренней и внешней безопасности.
Большое значение в этом в последнее время приобретает быстрая адаптация
к изменяющимся условиям преступной деятельности, гибкость в принятии
решений, направленных на использование “криминального интеллекта”, в
частности, экономического при ограничении внешнесиловых проявлений.

Длительность (устойчивость) функционирования ОПГ как один из основных ее
признаков обеспечивается рядом условий, наличие и действие которых, в
свою очередь, находят проявление в сплоченности и устойчивости (как
уголовно-правовые признаки организованной группы), постоянстве
преступного общения, нейтрализации социального контроля, минимизации
риска, сокрытии следов преступления и др.

Корыстная направленность деятельности ОПГ – один из основных ее
признаков – проявляется в использовании для совер-

шения преступлений легального (в виде кредита, субсидий и др. ) и
криминального капитала; максимализации дохода, выборе и монополизации
наиболее доходных сфер предпринимательства и криминального бизнеса,
легализации (“отмывании”) криминальных доходов и др.

Планирование преступлений, совершаемых ОПГ, также относится к основным
их признакам и характеризуется целенаправленностью и тщательностью
разработки преступной деятельности, криминальной специализацией и в то
же время вариантностью и универсальностью, распространением
дезинформации о преступной деятельности, привлечением специалистов для
разработки и осуществления планов и др.

Дополнительные признаки ОПГ относятся к установлению межрегиональных
преступных связей, наличию общих денежных и материальных средств,
вооруженности и могут проявляться в: а) действиях группы, указывающих на
мобильность установления связей; их разветвленность (внутри и
трансграничные); б) наличии и оперировании крупными суммами денежных
средств, валютных ценностей и т. п.; в) наличии недвижимости,
автотранспорта (иногда авиатранспорта), личных современных средств
связи, компьютерной и иной техники; г) наличии у членов группы личного
оружия различных видов, обеспечении боевыми средствами охраны и
боевиков.

Личностная типология членов ОПГ характеризуется определенными
социально-демографическими показателями. По данным публикаций
криминологических и статистических обобщений в преступных формированиях
общеуголовного типа преобладают лица в возрасте от 20-ти до 35-ти лет (в
основном, мужчины), неработающие, с неполным средним и средним
образованием. В группах, совершающих преступления в сфере экономики,
повышается уровень возраста ее участников, специальной подготовки,
трудового и должностного профессионализма. Выделяются определенные типы
лидеров организованных преступных формирований: вдохновитель
(выполняющий функции советника, консультанта по планированию и
реализации криминальных планов как психологически сильный авторитет),
инициатор, организа-

тор, а также лидеры смешанного типа. Среди исполнителей выделяются
активные члены группы, входящие в организационную сеть, рядовые
исполнители. Под воздействием различных причин внутреннего и внешнего
характера в среде членов группы действуют центростремительные и
центробежные силы (стремление расширить сферы влияния, претендентство на
лидерство, раздел доходов и т. д. ).

Направленность (профилирование) преступной деятельности ОПГ как важная
ее характеристика определяется общей целью получения крупных
криминальных доходов и конкретизируется сферами их извлечения из
наиболее доходных и перспективных отраслей производства, торговли, сферы
бытового, технического обслуживания, а также проявлением криминальных
интересов, которые могут разграничиваться на региональные
(межрегиональные), внешние (зарубежные) и смешанные (на базе создания
совместных производств, коммерческих, посреднических фирм и т. п. ).

Выбор направления преступной деятельности, с одной стороны, зависит от
обстановки и условий, в которых организованные преступные группы
планируют осуществлять свою деятельность в намеченном регионе, избранной
отрасли, сфере и, с другой – определяет конкретный предмет
посягательства и способы действия групп.

Обстановка и условия, вбираемые ОПГ для совершения преступления,
включают: место (регион, отрасль, сфера деятельности и т. п. ), время
(сезон, отчетные периоды, время года и т. д. ), ситуацию на рынке
производства и потребления, пробелы в нормативно-правовом регулировании,
неэффективность деятельности контролирующих и правоохранительных
органов, возможности использования коррумпированности должностных лиц и
др.

Предметом преступного посягательства для ОПГ в основном является
имущество – денежные средства и материальные ценности. Последние
представляют интерес не только как большие товарные массы
потребительских изделий, реализуемые с уклонением от уплаты налогов, но
и как предметы, имеющие спрос на мировом рынке: это драгоценности,
денное сырье, антиква-

риат и др. В: круг криминальных интересов входят также объекты права
интеллектуальной собственности – компьютерные программы, книжная
продукция, аудиовизуальные произведения и т. п. Предметом преступных
устремлений становятся установление коррумпированных отношений с
определенными должностными лицами, продвижение их по службе с целью
расширения необходимых для организованных преступных групп сфер влияния.

Потерпевшими по таким делам становятся лица, занимающиеся
предпринимательской (обычно крупной) деятельностью, обладающие
значительными средствами, а также лица, действия которых по службе либо
экономической деятельности становятся препятствием для достижения
криминальных целей организованных преступных групп.

Способы действия ОПГ характеризуются планированием подготовки к
совершению преступлений и в значительной части способов по их сокрытию,
особенно деяний в сфере экономики. В этих случаях применяются тщательно
и квалифицированно разработанные схемы проведения преступных
хозяйственных и финансовых операций, распределения роли участников
организованных преступных групп, использования нормативно-правовых,
организационных недостатков функционирования экономических систем.

Следы преступления обычно отражают особенности как видового деяния
(хищения в определенной отрасли и др. ), так и специфику действий
организованных преступных групп. Отдельные группы составляют следы
изготовления и фальсификации документов различных видов
(оперативно-учетных, бухгалтерских, статистических, технологических и
др. ), а также в виде различных носителей экономической информации.

3. Вопросы методики расследования экономических преступлений,
совершаемых организованными преступными группами. Особенности методики
расследования рассматриваемых преступлений определяются в значительной
степени участием в их совершении организованных преступных групп. Это
вызывает необходимость исследования криминалистических ситуаций,
вызванных спецификой криминального противостояния органу рас-

следования. Такое противостояние имеет спланированный активный характер.
В связи с этим на первый план необходимо выдвинуть криминалистические
ситуации, складывающиеся в ходе оперативно-розыскной деятельности,
разрешаемые полномочными органами в соответствии с заколами Украины “Об
оперативно-розыскной деятельности” к “Об организационно-правовых основах
борьбы с организованной преступностью”. При этом учитывается
криминогенная обстановка, в которой осуществляется деятельность
организованных преступных групп, и криминальная ситуация, складывающаяся
в результате совершенных ими деяний. Правильная оценка таких ситуаций
необходима для принятия оперативно-розыскных и процессуальных решений, в
том числе по предупреждению преступлений, их пресечению, возбуждению
уголовного дела. Здесь важно обеспечить контролируемость ситуации. На
данном этапе криминалистической деятельности устанавливаются не только
признаки, характерные для организованной преступной группы, но и
сведения о личности конкретных ее членов.

На начальном и последующих этапах расследования следственные ситуации
характеризуются содержанием и объемом информации о составе
организованных преступных групп и их преступной деятельности.

Типичные ситуации складываются при обнаружении признаков действия
организованных преступных групп в результате совершенных ими
преступлений до задержания рядових исполнителей, тем более основных ее
членов.

Понятие сложных уголовных дел в криминалистике опреде

ляется не только их многоэпизодностью и трудоемкостью рас

следования, но и участием в совершении преступлений органи

зованной преступной группы. В рассматриваемой группе прес

туплений два указанных основных фактора совмещаются. Такие

сложные дела обычно расследуются следственно-оперативными

группами.                 

Организация и планирование расследования в значительной степени зависит
от установления обстоятельств, указывающих на деятельность ОПГ, ее
криминальную направленность, участие ее членов в совершении преступлений
определенного вида.

В ситуации, когда выявлены признаки создания ОПГ и имеются ограниченные
данные о ее деятельности планирование расследования идет по линии
установления криминалистической характеристики ее состава с привлечением
оперативно-розыскных методов и средств, выяснения внутренней иерархии,
связей. Наряду с этим планируется выяснение обстоятельств проявления
основной криминальной направленности группы, совершения конкретных
преступлений.

В случаях, когда уголовное дело возбуждено по признакам совершенных
преступлений, планирование их раскрытия осуществляется в рамках методики
расследования определенных видов преступлений, обычно характерных для
деятельности организованной преступной группы (хищения, сокрытие
валютной выручки, контрабанда и т. д. ). Вместе с этим проверяются
версии о деятельности организованной преступной группы по всем
характеризующим ее признакам. Для установления конкретного состава
организованной преступной группы планируется выяснение данных о её
членах, всех характеризующих их признаков, имеющих уголовно-правовое и
криминалистическое значение. В отношении преступной деятельности
планируется установление: направленности ОПГ в сфере криминальных
интересов, видов преступлений (основные, сопутствующие, случайные),
территориального фактора (определенный регион, межрегиональные связи),
продолжительности и объема деятельности (многоэпизодность), латентность.

Особо должно планироваться выявление криминального потенциала
противодействия организованной преступной группы, ее коррупционных
связей, рассчитанных на утечку оперативной информации из
правоохранительных органов, уничтожение следов преступления, документов,
в том числе компьютерных.

В системе плана расследования целесообразно выделить криминалистические
операции и проведение других комплексных следственных и организационных
действий, оперативно-розыскных мер, связанных с: а) розыском,
задержанием г поличным членов организованной преступной группы; б)
установлением мест сокрытия имущества, документов; в) нейтрализацией
противо-

действия раскрытию преступлений; г) охраной оперативной и следственной
информации о ходе расследования.

При планировании расследования следует учитывать необходимость
обеспечения координации действий органов прокуратуры, внутренних дел,
Службы безопасности Украины и в первую очередь взаимодействия
специальных подразделений по борьбе с организованной преступностью с
иными государственными органами, регламентированных ст. 16, 17 Закона
Украины “Об организационно-правовых основах борьбы с организованной
преступностью”. Данный Закон (ст. 18) возлагает обязанности на органы,
наделенные контрольными функциями (Национальный банк Украины,
Министерство финансов, Министерство внешних экономических связей и
торговли, Государственная таможенная служба, Фонд государственного
имущества, Антимонопольный комитет, Государственный комитет охраны
государственной границы, Государственная налоговая администрация,
Государственная контрольно-ревизионная служба и др. ), передавать
соответствующим специальным подразделениям органов внутренних дел и
Службы безопасности Украины полученную при осуществлении ими контрольных
функций информацию и сведения, которые могут свидетельствовать об
организованной преступной деятельности.

Особенности производства следственных действий при расследовании
преступлений рассматриваемого вида определяются трудностями получения
показаний как от участников организованных преступных групп, так и от
свидетелей и потерпевших, опасающихся мести. Этим обусловлены
необходимость учета специфики тактики допроса подозреваемых и обвиняемых
в конфликтной ситуации, обеспечение гарантий безопасности личности
потерпевших и свидетелей, особенно тех, кто даёт разоблачительные
показания. В связи с этим на первоначальном этапе расследования при
наличии противоречий в показаниях допрашиваемых лиц следователь решает
вопрос о целесообразности проведения очных ставок и замены их другими
следственными действиями (например, допросами с предъявлением показаний,
документов, вещественных доказательств, заключения экспертов

и др. ). В необходимых случаях следователь может предъявлять для
ознакомления ксерокопии части протоколов, удостоверенных соответствующим
образом, не содержащих данных о лице, давшем показания о важных
обстоятельствах деятельности организованной преступной группы,
конкретных ее членов.

В указанных случаях предъявление для опознания свидетелю обвиняемого
(подозреваемого) возможно проводить по фотоснимкам, видеозаписям либо с
применением системы, когда опознающий наблюдает предъявляемых лиц, сам
оставаясь невидимым, скрытым (наблюдение из смежного помещения, через
тонированное стекло).

Указанные особенности расследования требуют сосредоточения особого
внимания на следственных действиях, одной из основных целей которых
является отыскание и сбор документальных данных, вещественных следов
преступления, – следственном осмотре (особенно документов), обыске,
выемке.

При подготовке к розыску скрывающегося лица принимаются меры по
установлению данных о его внешности, приметах, возможных изменениях (по
имеющимся регистрационно-аналитическим источникам путем опроса
родственников, знакомых, соседей, сослуживцев, иных лиц из окружения
разыскиваемого), производится поиск в местах возможного его появления,
нахождения, учитывая возможность использования им средств связи для
контакта с членами организованной преступной группы, родственниками,
иными лицами на маршрутах обычного и целевого перемещения.

В расследовании рассматриваемых преступлений может понадобиться
применение широкого круга специальных знаний путем привлечения
соответствующих специалистов и экспертов в области криминалистических,
экономических, товароведческих, технологических и иных экспертных
исследований.

1  См.: Право України. -1997. – №   11. -С. 76.

2  См.: Бажанов М. И. Уголовное право: Общая часть. – Днепро

петровск, 1992. – С. 85.

3  См.: Кримінальний кодекс України (проект, підготовлений робочою

групою  Кабінету  Міністрів  України)  //Укр. 1997. -Чис

ло 2(7).

4  См.: Основы борьбы с организованной преступностью /Под ред.

В. С. Овчинского, В. Е. Эминова, Н. П. Яблокова. -М.: ИНФРА-М, 1996.

5  См.: Борисов В. І., Матусовський Г. А, Даныиин І. М. та ін. Дослід

ження ефективності боротьби з організованою злочинністю// Вісн.

Акад. прав, наук України. -№ 1(8). – Харків: Право, 1997. – С. 155-

210.

6   См.: Селезнев М. А. Расследование дел об организации преступ

ного сообщества (преступной организации)// Руководство для

следователей. – М., 1997. С. 576-590; Аверьянова Т. В. Особенности

расследования преступлений организованных преступных групп

//Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной

милиции и органов предварительного расследования. – М., 1997.

–   С. 345-366.

7   См.: Основы борьбы с организованной преступностью. Моно

графия /Под ред. B. C. Овчинского, В. Е. Эминова, Н. П. Яблокова.

–   М.: ИНФРА-М, 1996. С. 237-317.

8   См.: Организованная преступность / Под ред. А. И. Долговой,

С. В. Дьякова. – М.: Юрид. лит., 1989. – С. 20-23 и др.

9   Лунеев В. В. Преступность XX века. – М., 1997. – С. 284.

10    Gray W. Potter. Criminal Organizations: Vise, Racketeering
Polities

in American City. Prospect Heights. – Illinois, Waverland Press, 1994.

-P. 117.

11   См.: Проблемы и опасности, которые создает организованная

транснациональная преступность в различных регионах мира:

Справоч. документ Всемир. конф. на уровне министров… -Неа

поль, 1994. -С. 5.

12     Лунеев В. В. Указ. раб. – С. 309-325.

В. В. Петров,

канд. юрид наук, доцент

кафедры раскрытия преступлений

НАВД г. Киева

НАСИЛЬСТВЕННО-КОРЫСТНАЯ

ПРЕСТУПНОСТЬ ОРГАНИЗОВАННЫХ ГРУПП:

ТЕНДЕНЦИИ, ПРИЧИНЫ И УСЛОВИЯ,

МЕРЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

В 1998 г. в Украине зафиксирована деятельность 1157 организованных
преступных групп, что на 7, 2% больше в сравнении с 1997 г. В их составе
действовали 4836 лица, которыми совершено 9273 преступления (на 24, 7%
больше чем в 1997 г. ). У преступников изъято 323 единицы огнестрельного
оружия, 199 кг наркотических средств и 276 автомобилей.

Преступные группировки консолидируются, все чаще прибегают к применению
насилия, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Подчас их
преступная деятельность носит характер криминального терроризма.
Наиболее опасными из таких проявлений являются бандитизм, убийства ”по
заказу” и вымогательство.

В 1998 г. сотрудниками органов внутренних дел разоблачено 92 вооруженных
преступных группировки, деятельность которых имеет признаки бандитизма.
В процессе проведенных оперативно-розыскных и следственных действий
установлено, что большинство из них сформировались и совершали тяжкие
преступления с целью завладения государственной, коллективной или
индивидуальной собственностью. В частности, в 1997 г. сотрудниками УБОП
УМВД Украины в Луганской области ликвидирована вооруженная, стойкая
преступная бандитская группа в количестве 17 чел. Организатор группы –
гражданин Республики Грузия Мамучашвили Ф. А. Кроме него в банду входили
еще 7 жителей кавказского региона. Указанная группа в течение 1995-1996
годов на территории Луганской области совершила 25 разбойных нападений
на жилища граждан, во время которых прес-

тупники использовали маски, форму сотрудников милиции, угрожали
пострадавшим огнестрельным оружием, применяли к ним пытки. У
преступников изъято 8 ед. огнестрельного оружия и граната.

Сотрудниками УБОП УМВД Украины в Закарпатской области в апреле 1997 г.
прекращена деятельность бандитской группы, которая в течение 1995-1997
годов занималась вымогательством денег у частных предпринимателей.
Возглавлял формирование Василенко А. И., директор частного ресторана
“Абсолют” (г. Ужгород), он же – председатель благотворительной
организации “Союз”, которая была создана для защиты прав и материальной
помощи лицам, находящимся под следствием, осужденным и освобожденным из
мест лишения свободы. В состав группировки входили еще два преступника –
Юшков О. Ю. и Логин Д. И., директора частных фирм, которые с
использованием огнестрельного оружия вымогали деньги у предпринимателей.
С целью легализации средств участники банды открыли магазин “Фазан”, где
реализовывали охотничье (включая нарезное) и газовое оружие.

Организованными преступными группировками руководят, как правило, лица
имеющие авторитет и влияние в преступной среде региона. С точки зрения
традиций преступного мира Украины, который имеет свои исторические
особенности, такие представители криминалитета наделены влиятельным
статусом “авторитетов” юга элитарным титулом “вор в законе”.

И первые, и вторые, за исключением периодов изоляции от общества в
местах лишения свободы (а нередко и там), руководят организованными
группировками, выполняют другие многочисленные обязанности – решают
конфликтные вопросы, организуют “назначение” лидеров мелких группировок,
находящихся в зависимости от них и т. д.

Таким образом, ядром преступного мира в Украине являются “воры в законе”
и “авторитеты” преступного мира. Позиции первых более сильные в России,
поскольку именно оттуда в Украину это понятие было экспортировано в
середине нынешнего века. И сегодня “воры в законе”, которые прошли
ритуал приз-

нания “вором” на территории РФ, имеют моральное преимущество перед
получившими это звание на территории других республик.

Сегодня все больше украинских “авторитетных” лидеров криминального мира
отказываются от почетного “титулования”.

Во-первых, среди потенциальных “воров” много яиц с судимостями за
совершение преступлений, которые унижают достоинство претендентов на
“авторитет” (сексуальное насилие над малолетними и пр. ). Во-вторых,
исполнение многочисленных обязанностей “вора в законе” требует
определенного времени, которое ограничивает возможности зарабатывать
средства, руководить группировкой. В-третьих, нельзя игнорировать риск
погибнуть от рук членов преступной группировки, которые могут обидеться
на несправедливое, с их точки зрения, разрешение конфликтной ситуации,
они всегда находится в поле зрения других “авторитетов”. Кроме того,
“почетное” звание дает правоохранительным органам возможность взять под
оперативный контроль немногочисленное количество “воров”, которые,
являясь организаторами преступлений, при этом хорошо скрывают свою
ведущую роль.

Современные “авторитеты” и новые “воры в законе” имеют широкие связи в
мире бизнеса, активно вкладывают накопленные преступным путем средства в
легальный бизнес, “отмывая” их.

Лидеры организованных преступных группировок (старые и новые “воры в
законе”, “авторитеты”) имеют характерные черты личности
профессионального преступника. Это зависит от такого признака
организованной преступности, как профессионализм, который присущ
деятельности ее участников. Иметь необходимые знания, навыки, умения для
участия в постоянной систематической деятельности организованных
преступных структур обязательно предусматривает не только “технологию”
этой деятельности в соответствии с функциями, но и усвоение криминальной
идеологии и психологии – норм поведения, дисциплины в сообществе,
общения и других элементов преступной субкультуры.

Общей характеристики личности лидеров преступной среды не существует.
Многое зависит от их места в преступной струк-

туре, необходимости иметь “маску” для общения вне пределов влияния
преступной среды и др. Кроме тою, характерной особенностью лидеров
является значительный процент рецидивистов в их составе и стремление их
к накоплению средств и материальных ценностей. Большинство из них
обладают завышенной самооценкой, их характеризуют отчужденность и вражда
к обществу, безудержное стремление к укреплению своего авторитета в
преступной среде, болезненное честолюбие, а также уверенность в
собственной безопасности и безнаказанности за занятие преступной
деятельностью, в безграничности возможностей обогащения преступным
путем.

Согласно информации Главного управления по исполнению наказаний МВД
Украины на 1. 07. 1997 г. в местах лишения свободы на территории Украины
находилось 7 лиц, имеющих статус “воров в законе” и 115 “авторитетов”
преступного мира.

В нормативных актах, регламентирующих борьбу с организованными
преступными группами, отсутствует единый подход в характеристике
преступных групп по уровню организованности, степени общественной
опасности, целям и задачам таких организаций, их криминологической
характеристики. Практика организации борьбы с ними требует
прагматического подхода к выбору четких критериев, которые
характеризовали бы суть понятий в актах, регламентирующих эту борьбу.
Это касается в первую очередь таких из них, как “преступная группа”,
“организованная преступная группа”, и некоторых других.

Эффективность мер борьбы с организованной преступностью, выбор наиболее
действенной тактики, сил и средств в значительной мере зависят от
правильной я своевременной ее идентификации с одним из вышеупомянутых
понятий.

Статья 41 Уголовного кодекса Украины определяет, что совершение
преступления организованной группой является обстоятельством, отягчающим
ответственность. Кодекс предусматривает ряд составов преступлений
насильственно-корыстной направленности, квалифицирующим признаком
которых является совершение общественно опасного деяния организованной
группой. Это: бандитизм (ст. 69); вымогательство государственного

или коллективного имущества (ст. 86-2 ); умышленное убийство (п. “и” ст.
93); вымогательство индивидуальной собственности граждан (ч. 3 ст. 144).

Пленум Верховного Суда Украины в постановлении от 25 декабря 1992 г. №
12 “О судебной практике по делам о корыстных преступлениях против
частной собственности” разъяснил, что под организованной группой следует
понимать устойчивое объединение двух и больше лиц, которые специально
соорганизовались для совместной преступной деятельности. На наличие
этого квалифицирующего признака могут, в частности, указывать:

–  разработанный (хотя бы в общих чертах) и одобренный

участниками группы план преступной деятельности или совер

шение конкретного преступления;

–  распределение ролей;

–  наличие организатора (руководителя);

–  прикрытие своей деятельности как своими силами, так и

с помощью посторонних лиц (в том числе и подкупом служебных

лиц путем дачи взяток);

–  вербовка новых членов;

–  наличие общих правил поведения и т. п.

На организованность группы могут также указывать тщательная
подготовительная деятельность (выбор жертвы, подыскание средств и орудий
преступления – например, транспорта, оружия), способность к замене
выбывших по различным причинам (в том числе и в связи с привлечением к
уголовной ответственности) участников путем подбора новых,
переквалификации оставшихся, длительность функционирования и др.

Участие в деятельности группы представителей органов власти и
управления, правоохранительных органов, наличие межрегиональных связей,
вооруженность существенно влияют на признание группы организованной. В
то же время отсутствие этих признаков не исключает такого ее характера.

В юридической литературе определяются наиболее существенные
криминолого-криминалистические признаки организованных преступных групп:

–  специальное преднамеренное создание группы с целью прес

тупного обогащения;

–  единство и постоянство этой цели, корыстная мотивация

противоправной деятельности;

–  оптимальный количественный состав, обусловленный пос

тавленной групповой целью, выбором путей и средств ее достижения;

–  высокая степень контактности сообщников и устойчивость

преступной деятельности, являющихся для них главным источником

существования;

–  наличие лидерства как руководящего ядра;

–  предварительная подготовка группы к совершению прес

туплений (сбор информации об объекте нападения, разработка

преступного плана, подыскание средств и орудий совершения

преступления, в том числе транспортных средств, оружия и др.,

распределение ролей и т. п. );

–  распределение ролей и действий каждого соучастника не

посредственно на месте совершения преступления;

–  определение действий относительно изменения обстанов

ки на месте преступления;

–  определение физических и других мер относительно про