.

Палиашвили А.Я. 1973 – Экспертиза в суде по уголовным делам (книга)

Язык: русский
Формат: реферат
Тип документа: Word Doc
1 11636
Скачать документ

Палиашвили А.Я. 1973 – Экспертиза в суде по уголовным делам

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава1. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ ПОЗНАНИИ СУДОМ В ФОРМЕ ЭКСПЕРТИЗЫ ПРИ
РАССМОТРЕНИИ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ………..

§ 1. Экспертиза как основная форма использования специальных познаний
судом ………..

§ 2. Разграничение компетенции суда и эксперта при решении правовых и
специальных вопросов …..

3

20

Глава II ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИИ ПРЕДАНИЯ ОБВИНЯЕМОГО СУДУ
……… 51

§ 1. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы при предании
обвиняемого суду. Оценка заключения эксперта 51 § 2. Рассмотрение
и разрешение вопросов экспертизы при возвращении уголовного дела
для дополнительного расследования………….i. . . 63

Глава III ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИИ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА
………. 71

§ 1. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы в подготовительной
части судебного разбирательства . 71 § 2. Рассмотрение и
разрешение вопросов экспертизы в процессе судебного следствия
………. 80

§ 3. Анализ и оценка заключения эксперта в процессе

судебных прений ……………. 107

§ 4. Анализ и оценка заключения эксперта в приговоре 109

Глава IV. ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИЯХ КАССАЦИОННОГО И
НАДЗОРНОГО ПРОИЗВОДСТВА

115

§ 1. Оценка заключения эксперта в стадиях кассационного и надзорного
производства ………. 115

§ 2. Представление консультаций сведущего лица в суды кассационной и
надзорной инстанций … ….. 118

141

Глава V ПРИВЛЕЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ .
. . .

128

§ 1 Привлечение эксперта судом к уголовной ответственности за
преступление, совершенное против правосудия …..
……

§ 2 Заведомо ложное заключение эксперта, отказ или уклонение
эксперта от дачи заключения……132

128

ГЛАВА I

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ ПОЗНАНИЙ

СУДОМ В ФОРМЕ ЭКСПЕРТИЗЫ

ПРИ РАССМОТРЕНИИ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ

§ 1. Экспертиза как основная форма использования специальных познаний
судом

При рассмотрении уголовных дел суды нередко используют специальные
познания в различных формах. При этом основной формой их использования
является экспертиза. Она предусмотрена УПК всех союзных республик.,

Целью экспертизы является разрешение экспертом вопросов, требующих
специальных познаний в науке, технике, искусстве или ремесле,
возникающих при рассмотрении уголовных дел. Проведение ее способствует
установлению истины по делу.

Рассмотрим исходные положения, которые определяют специфику и пределы
использования экспертизы в суде, ее отличие от других форм использования
специальных познаний.

1. Строгое и неуклонное соблюдение требований уголовно-процессуального
закона. В Программе КПСС говорится о необходимости строгого соблюдения
социалистической законности и ее дальнейшего укрепления в период
строительства коммунизма. Социалистическая законность характерна для
всего уголовного процесса. Она свойственна и судебной экспертизе.

Верховный Суд СССР обращает особое внимание на соблюдение требований
уголовно-процессуального закона в связи с проведением экспертизы. Это, в
частности, неоднократно подчеркивается в постановлении № 1 Пленума
Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. «О судебной экспертизе по
уголовным делам»1.

1 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, стр. 7—11.

3

Нарушение закона при проведении экспертизы О’быч-но является основанием
для отмены приговора или для возвращения уголовного дела для
производства дополнительного расследования.

Заключение эксперта как источник доказательств может рассматриваться
таковым только в том случае, когда оно получено с соблюдением требований
уголовно-процессуального закона. J

За соблюдение законности при проведении судебной экспертизы ответствен
как эксперт, проводивший исследования, так и суд, назначивший ее. В
соответствии с законодательством надзор за соблюдением законов
осуществляет прокурор1.

Процессуальный порядок проведения экспертизы, установленный законом,
можно разделить на три этапа: назначение экспертизы, ее производство и
действия суда после получения заключения эксперта. На каждом из этих
этапов проведения экспертизы законом установлена система процессуальных
прав и обязанностей определенных участников судебного разбирательства,
соблюдение которых является непременным условием для объективного,
полного и всестороннего проведения экспертизы.

2. Обязательное использование экспертом специальных познаний. В УПК ряда
союзных республик содержится исчерпывающий перечень случаев
обязательного использования специальных познаний.

Согласно ст. 78 УПК РСФСР2 экспертиза назначается в тех случаях, когда
необходимы специальные познания в науке, технике, искусстве или
ремесле3. В УПК некоторых союзных республик дается лишь примерный
перечень наиболее часто встречающихся случаев использования специальных
познаний. Так, в ст. 70 УПК Грузинской ССР указывается, что экспертиза
назначается в тех случаях, когда необходимы научные, технические или

1 См. ст. 22 Положения о прокурорском надзоре в СССР.

2 При ссылке на статьи УПК РСФСР, если иное не оговорено, имеются в
виду и соответствующие статьи УПК других союзных республик.

3 Аналогичное указание содержится в УПК Белорусской ССР (ст. 72),
Молдавской ССР (ст. 64), Латвийской ССР (ст. 58), Таджикской ССР (ст.
71), Армянской ССР (ст. 66), Туркменской ССР (ст. 72).

другие специальные знания1. УПК Азербайджанской ССР (ст. 74) и
Эстонской ССР (ст. 59) ограничиваются общим указанием на необходимость
применения специальных познаний эксперта.

Правильной представляется редакция тех статей УПК союзных республик, в
которых дается примерный перечень случаев использования специальных
познаний. В законе нельзя дать исчерпывающий перечень, поскольку по мере
развития науки, техники появляются новые области знания, отрасли науки и
т. д.

УПК союзных республик не раскрывают понятие специальных познаний.

Под специальными познаниями судебного эксперта следует понимать не
только общее образование лица, но и его специальную экспертную
подготовку, опыт практической работы по данной специальности, умение
пользоваться всеми приборами, средствами и методами исследования2.

Однако, какие бы специальные познания ни применял эксперт при
исследовании, его заключение всегда должно быть основано на научных
данных. Поэтому нельзя согласиться с мнением А. В. Дулова, который
предлагает исключить из закона упоминание о специальных познаниях
эксперта в искусстве или ремесле3.

Во всех случаях эксперт должен обосновать свои выводы и а достоверных и
проверенных научных данных4,

1 Аналогичное указание содержится в УПК Украинской ССР (ст. 75),
Узбекской ССР (ст. 65), Казахской ССР (ст. 52), Литовской ССР (ст.
85), Киргизской ССР (ст. 63).

2 См. Э. Б. Мельникова, Компетенция криминалистической экспертизы и
оценка заключения эксперта в свете нового уголовно-процессуального
законодательства («Вопросы криминалистики» 1962 г. №3, стр. 31).

В учебнике «Советский уголовный процесс» под ред. Д. С. К а-рева (М.,
1968, стр. 154) указывается, что «специальными же познаниями являются
такого рода сведения.., которые по характеру своему составляют предмет
профессиональных знаний соответствующего специалиста».

3 См. А. В. Дулов, Вопросы теории судебной экспертизы, Минск,
1959, стр. 5.

4 М. С. Строгович правильно отмечает, что «различные вопросы техники,
искусства и ремесла сами бывают объектом научного исследования, и
поэтому всякая экспертиза должна быть основана на данных науки,
хотя бы она и касалась вопросов техники, искусства и ремесла» («Курс
советского уголовного процесса», М., 1968, т. I, стр. 436—437),

а не на тех, которые находятся еще в стадии разработки, нуждаются в
проверке или являются спорными

Если судья или народные заседатели обладают специальными познаниями в
какой-либо области знания, они не могут использовать их для решения
возникших специальных вопросов в форме экспертизы

В связи с этим ошибочной представляется точка зрения о том, что
следователь, суд назначают экспертизу в случае, если они не могут
самостоятельно решить возникшие перед ними специальные вопросы. Так, А.
В Дулов пишет: «В то же время в процессе исследовательской работы по
познанию истины следователь и суд не могут самостоятельно вскрыть все
стороны проявления сущности исследуемых явлений и предметов, все причины
явлений и их взаимосвязи Для этого в ряде случаев необходимы познания в
определенной области науки… В таких случаях прибегают к помощи
специалистов»1

Специальные познания, если таковыми обладают судья или народные
заседатели, помогают им оценить заключение эксперта, но не устраняют
необходимости проведения экспертизы2.

С целью разрешения возникающих в процессе расследования и рассмотрения
уголовных дел специальных вопросов наряду с другими науками следует
использовать и достижения психологии К сожалению в связи с неправильным
пониманием задач це!еи и сущ ности психологической экспертизы она почти
не используется на практике

Вопрос о сущности и допустимости психологической экспертизы обсуждался в
процессуальной литературе и при этом, как правило, отрицалась ее
допустимость на том основании, что в буржуазном уголовном процессе
психологическая экспертиза зачастую используется в реакционных целях,
беспредельно расширяются пределы ее компетенции и нередко при
исследовании решаются не специальные психотогические, а правовые
вопросы3

1 А В Дулов, Вопросы теории судебной экспертизы, стр 4

2 Ошибочная точка зрения А В Дулова подверглась справедли вой критике
А А Эйсмаиом Заключение эксперта в системе судебных доказательств
(автореф докт дисс, М, 1965 стр 23—24)

_ 3 Такое мнение было распространено в советской процессуальной
литературе в период 1920—1930 гг В последующие годы вследствие неверного
понимания сущности целей и пределов компетенции психологической
экспертизы ее допустимость отрицается (см например Р Д Рахунов Теория и
практика экспертизы в советском уголовном процессе, М , 1953, стр 57—64,
М С Строгович, Мате

Представляется, что психологическая экспертиза, как и любая отрасль
судебной экспертизы, имеет право на существование при правильном
понимании ее задач, целей и компетенции Применение специальных познаний
из области психологии нередко может оказать неоценим>ю помощь судам в
достижении истины1

Большие возможности таит психологическая наука и, в частности,
психологическая экспертиза для определения состояния обвиняемого,
подозреваемого, потерпевшего и свидетеля в случаях, когда возникает
сомнение в их способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие
значение для дела, и давать о них правильные показания Для решения этого
вопроса, как правило, необходимы специальные познания в области
психологии, а в определенных случаях и комплексные исследования,
проводимые психиатрами и психологами Иногда производство психологической
экспертизы допустимо также для определения интеллектуальной отсталости
или уровня развития несовершеннолетнего2 Некоторые авторы обоснованно
предлагают проводить судебно-психологическую экспертизу также для
определения состояния сильного душевного волнения лица в момент
совершения преступления3 Необходимость применения данных психологии
возникает и при расследовании половых преступлений4

риальная истина и судебные доказательства в советском уголовном
процессе, М, 1955, стр 318—320, К А Вачеишвили, Значение свидетельских
показаний в суде первой инстанции по советскому уголовному процессу,
Тбилиси, 1966, стр 103—104, П Ф Пашкевич, Объективная истина в уголовном
судопроизводстве, М, 1961, стр 56—57

1 Верховный Суд СССР положительно решает вопрос о возможности
назначения судебно-психологической экспертизы В постановлении № 1
Пленума Верховного Суда СССР от 21 марта 1968 г указывается «Суды в
целях наиболее полного установления обстоятельств, влияющих на степень и
характер ответственности несовершен нолетнего, должны выяснять уровень
умственной отсталости несовершеннолетнего, мог ли он полностью сознавать
значение своих действий и в какой мере руководить ими В необходимых
случаях для установления этих обстоятельств по делу должна быть
произведена экспертиза специалистами в области детской и юношеской
психологии» (см «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1968 г №3, стр 11)

2 См Г М Миньковский, Особенности расследования и судебного
разбирательства дел о несовершенно тетних, М, 1959, стр
79—89

3 См Л И Рогачевский, О судебно-психологической экс пертизе
(«Вопросы криминалистики» 1964 г Кг 10, стр 37—39) Для решения
указанного вопроса нередко требуется применение специальных комплексных
познаний из области психологии и психиатрии

4 См Я М Яковлев, Судебная экспертиза при расследова нии половых
преступлений, Душанбе, 1966, стр. 119—125, М М Кочен о в,
Судебно-психологическая экспертиза несовершеннолетних, М, 1971, А
Б Барский, О судебно-психологической экспертизе и ее значении в
советском уголовном судопроизводстве («Вопросы экспертизы в работе
защитника», 1970, стр 104)

Допустимость психологической экспертизы отрицается на том основании,
что в результате ее производства дается оценка достоверности
свидетельских показаний. По этому поводу М. С. Строгович пишет: «В
советском уголовном процессе исключается «психологическая экспертиза»
свидетельских показаний, т. е. психологическое исследование свидетеля
экспертом-психологом и дача им заключения по вопросу о достоверности
показаний свидетеля»1. Такой взгляд является неверным, поскольку он
основывается на неправильном понимании пределов компетенции
психологической экспертизы.

В законе указывается, что не могут допрашиваться в качестве свидетеля
лица, не способные правильно воспринимать обстоятельства, имеющие
значение для дела, и давать о них правильные показания (ст. 72 УПК
РСФСР). Именно для определения правильного восприятия, удержания в
памяти и передачи свидетелем или потерпевшим обстоятельств, имеющих
значение для дела, возникает необходимость использовать специальные
познания в области психологии.

Разрешение этих вопросов экспертом-психологом не означает, что он
оценивает достоверность показаний свидетеля или потерпевшего.
Достоверность их окончательно устанавливает суд. Заключение
эксперта-психолога лишь облегчает и способствует правильной оценке
достоверности показаний свидетелей и потерпевших2.

В литературе высказано мнение, ограничивающее применение специальных
познаний в форме экспертизы при техническом исследовании документов с
целью выявления невидимых записей и исправлений. Так, Г. С. Берлянд
пишет: «Необходимо признать, что, по-видимому, проводимое в лабораторных
условиях исследование объектов (преимущественно — документов) с целью
выявления невидимого не есть ни экспертиза, ни следственный осмотр»3.

К такому выводу автор приходит на том основании, что «заключение
технических экспертиз документов в большинстве своем не содержит
выводов, сделанных в результате оценки выявленных исследованием
очевидных фактов»4.

Автор без достаточной научной аргументации ограничивает

1 М. С. Строгович, Материальная истина и судебные доказательства в
советском уголовном процессе, М., 1955, стр. 319.

2 Этот вопрос, с нашей точки зрения, подробно рассмотрен в
работах: А. Р. Ратинов, Психологические основы расследования
преступлений, автореф. докт. дис, М , 1967, стр. 28; Я- М. Я к о в л е
в. Судебная экспертиза при расследовании половых
преступлений, Душанбе, 1966, стр. 102—125; Л. И. Рогачевский, О
судеб-но-психологической экспертизе («Вопросы криминалистики» 1964
г. № 10, стр. 36—43); Ю. В. Идашкин, Криминалистика и психология
(«Вопросы криминалистики» 1961 г. № 1—2, стр. 31—44); А.
Экмекчи, О судебно-психологической экспертизе («Советская юстиция»
1968 г. № 6. стр. 10—13); М. М. Кочен о в, Судебно-пси-хологическая
экспертиза несовершеннолетних, М., 1971.

3 Г. С. Берлянд, К вопросу о формах применения специальных познаний
в уголовном судопроизводстве («Информационный бюллетень»,
Вильнюс, 1965, стр. 85).

4 Т а м же, стр. 84.

возможности использования важной процессуальной формы применения
специальных познаний — судебной экспертизы.

При технической экспертизе документов с целью выявления невидимых
записей и исправлений применяются специальные познания эксперта. Это не
отрицает и Г. С. Берлянд. Далее, при исследовании невидимых записей и
исправлений возникает необходимости использовать сложные методы
исследования: в инфракрасных и ультрафиолетовых лучах, усиление
контрастов, диффузно-копироваль-ный и ряд других. Чтобы выбрать методы
исследования и определить последовательность их применения, эксперт
должен иметь определенный опыт Оценка выявленных признаков, объяснение
ме ханизма травления или подчистки возможны лишь на основе специальных
познаний в этой области. Наконец, способ подделки устанавливается лишь в
результате исследования. Суд не может заранее предугадать и определить
сложность исследования.

Следовательно, технической экспертизе документов с целью выявления
невидимых записей и исправлений (независимо от их сложности) свойственны
все признаки применения специальных познаний в форме экспертизы

Еще более нежизненным является взгляд Г. С. Берлянда, полагающего, что
указанный вид исследования является самостоятельной формой применения
специального познания. Не существуют такие объективные признаки (и автор
их также не приводит), которые noi воляли бы выделить техническое
исследование документов с целью выявления невидимого в качестве
самостоятельной формы применения специальных познаний в
уголовном судопроизводстве.

Конструирование новой формы применения специальных noi-наний в уголовном
судопроизводстве должно вызываться интересами улучшения практики и
носить теоретически обоснованный характер, а не являться самоцелью.

3. Процессуальное оформление назначения судебной экспертизы. УПК всех
союзных республик устанавливают обязательный порядок процессуального
оформления назначения экспертизы в суде — вынесение мотивированного
определения о назначении экспертизы. Производство экспертизы в суде не
может быть начато без вынесения определения. Любое сведущее лицо
становится экспертом лишь после вручения ему в суде определения о
назначении экспертизы. Это—единственный процессуальный документ, в
котором определяются задачи, объем и предмет исследования; на основе его
возникают процессуальные отношения между всеми участниками экспертизы;
он дает большую гарантию для реального осуществления подсудимым
предоставленных ему законом прав.

Произведенная экспертиза теряет процессуальное значение, а заключение
эксперта нельзя рассматривать как полноценный источник доказательств,
если отсутствует определение о назначении экспертизы.

Вынесение судом определения обязательно во всех случаях назначения
первичной, дополнительной или повторной экспертизы

Как нарушение процессуального закона рассматриваются все еще
встречающиеся в практике случаи вынесения определения о назначении
экспертизы после того, как производство экспертизы фактически уже начато

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу В
отменила приговор суда и последующие решения по делу. Одним из нарушений
процессуального закона, лишающим заключение эксперта доказательственного
значения, кочлегия признала тот факт, что «заключение составлено на два
дня раньше постановчения следователя о назначении экспертизы»1.

Как нарушение закона рассматриваются случаи, когда определение о
назначении экспертизы вообще не выноси гея, а заменяется «письменным
отношением» суда, выпиской из протокола судебного заседания или «списком
вопросов, вручаемым эксперту прокурором, адвокатом или самим судом» В
постановлении № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г «О
судебной экспертизе по уголовным делам» подчеркивается, что «суд не
вправе заменять определение о назначении экспертизы другими документами,
не предусмотренными законом (сопроводительным письмом, списком вопросов
эксперту и т. д )»2.

Заключение эксперта не имеет силы источника доказательств и в том
случае, когда экспертиза производится по заданию суда, однако
определение о назначении экспертизы не выносится и эксперты
руководствуются определением, вынесенным по другому случаю В частности,
суд, назначая повторную экспертизу, иногда не выносит определение о
назначении повторной экспертизы, а дает указание экспертам, что им
следует руководствоваться определением, вынесенным для производства
первичной экспертизы

Закон устанавливает основные требования, которым должно удовлетворять
(ст. 184 УПК РСФСР) постановление о назначении экспертизы Что же
касается определения о назначении экспертизы, то в ст. 261 УПК

1 См «Бючлетень Верховного Суда РСФСР» 1971 г № 11, стр
10

2 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2 стр 9

10

РСФСР отмечается лишь, что оно выносится судом в совещательной комнате1
и излагается в виде отдельного документа, подписываемого всем составом
суда. Само собой разумеется, что определение суда должно быть подробно
мотивировано и удовлетворять требованиям, предусмотренным законом для
постановления о назначении экспертизы следователем (ст 184 УПК РСФСР)

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении №1 от 16 марта 1971 г, «О
судебной экспертизе по уголовным делам» отметил: «Разъяснить судам, что
по смыслу ст ст. 261 и 288 УПК РСФСР и соответствующих статей УПК других
союзных республик вопросы перед экспертом должны формулироваться в
определении суда. В определении, помимо вопросов, предлагаемых судом на
разрешение эксперта, должно быть указано, какие вопросы, представленные
участниками судебного разбирательства, судом отклонены и мотивы их
отклонения. Суд не связан формулировкой и перечнем вопросов,
предложенных участниками судебного разбирательства, а также поставленных
перед экспертом в процессе предварительного следствия»2.

4 Процессуальная самостоятельность и индивидуальная ответственность
судебного эксперта УПК союзных республик наделяют’эксперта широкими
црава-ми и процессуальной самостоятельностью В соответствии с законом
эксперт дает заключение от своего имени и несет за данное им заключение
личную ответственность (ст 80 УПК РСФСР) Процессуальная
самостоятельность судебного эксперта в уголовном судопроизводстве
состоит в том, что эксперт для решения поставленных перед ним вопросов
использует лишь свои специальные познания и проводит всестороннее,
полное и объективное исследование. Никто не вправе диктовать эксперту,
как он должен решить поставленные перед ним вопросы. Любое действие
следователя, лица, производящего дознание, суда или руководителя
экспертного учреждения, направленное на ограничение или стеснение
процессуальной самостоятельности эксперта, рассматривается

1 Э С Зеликсон, Проведение экспертизы на суде («Вопросы судебной
экспертизы», вып 5, Баку, 1967, стр 113)

2 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 9
(п 10)

11

как грубое нарушение закона. Принуждение же эксперта к даче ложного
заключения является преступлением (ст. 183 УК РСФСР),

Процессуальная самостоятельность судебного эксперта сохраняется и при
производстве комиссионных экспертиз Если при производстве подобных
исследований между экспертами возникают разногласия, каждый из них дает
свое заключение отдельно (ст. 80 УПК РСФСР).

Процессуальная самостоятельность и индивидуальная ответственность
эксперта имеют место при проведении ряда исследований, осуществляемых
несколькими экспертами на основе использования разных специальных
познаний. При этом эксперты, как указывается в постановлении № 1 Пленума
Верховного Суда СССР, вправе составить совместное заключение, но в нем
должно быть указано, какие исследования провел каждый эксперт, какие
факты он лично установил и к каким пришел выводам. Каждый эксперт вправе
подписать общее заключение либо ту часть его, которая отражает ход и
результаты проведенных им лично исследований Требование закона о том,
что эксперт дает заключение от своего имени и несет за данное им
заключение личную ответственность, распространяется на лиц,
участвовавших в производстве такой экспертизы1.

С процессуальной самостоятельностью эксперта не согласуется обязательный
характер выполнения указаний суда по применению определенных методов
исследования в процессе производства экспертизы И Л. Пет-рухин, в целом
правильно решая данный вопрос, вместе с тем допускает исключение,
ограничивающее процессуальную самостоятельность эксперта В частности, он
считает, что «в отдельных случаях суд и следователь могут бязать
эксперта . применить отдельные методы исследования. Это возможно,
например, при назначении повторной экспертизы, когда выводы первой
экспертизы представляются необоснованными или сомнительными именно
потому, что эксперт не применил все известные науке методы
исследования»2

1 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 8—9

2 И Л Петрухин, Экспертиза как средство доказывания в советском
уголовном процессе, М, 1964, стр 17.

12

Вопрос о применении при производстве экспертизы тех или иных методов
исследования решает сам эксперт, опираясь на свои специальные познания1.
В ряде случаев суд может рекомендовать применить конкретный метод
исследования, но такая рекомендация необязательна для эксперта

При производстве исследования в специальных экспертных государственных
учреждениях руководитель экспертного учреждения (отдела, лаборатории)
правомочен контролировать ход исследования и проверять заключение
эксперта с точки зрения правильности, полноты исследования и надлежащего
его оформления. Он может дать указания о внесении необходимых изменений
в заключение, но не вправе обязать эксперта принять определенное
решение, аннулировать заключение эксперта или не направить его в суд.

При разногласии с экспертом руководитель экспертного учреждения вправе
созвать совещание специалистов с целью разрешения поставленных перед
экспертом вопросов. Однако вынесенное при этом решение имеет для
эксперта также рекомендательный, а не обязательный характер. Заключение
эксперта в этом случае направляется лицу, назначившему экспертизу.
Руководитель экспертного учреждения вправе сообщить суду свое мнение,
мнение коллектива, а также направить другое заключение, если таковое
было дано другими экспертами.

Ошибочным^ противоречащим процессуальной самостоятельности и
индивидуальной ответственности эксперта за данное им заключение является
мнение А. В. Дулова, отрицающего возможность направления лицу,
назначившему экспертизу, заключения эксперта, если с ним не согласен
коллектив экспертного учреждения. Он пишет: «В нашем социалистическом
обществе совершенно немыслимо положение, при котором мнение одного
человека, находящееся в противоречии с мнением всего коллектива,
оставалось бы без критики. Именно поэтому не может быть направлено
органу, назначившему экспертизу, такое заключение эксперта, с
содержанием которо-

1 Этот вопрос правильно решает также Р. М Ланцман («Право ведение» 1970
г № 6, стр 119 ). ч

J3

го не согласен коллектив данного судебно-экспертного учреждения»1.

Члены коллектива при обсуждении оспариваемого заключения эксперта вправе
высказать свои критические замечания. Однако из этого не следует, что
эксперт не может остаться при своем мнении. Разве численное преимущество
при споре является критерием истины? Да и сам А. В. Дулов в своей работе
правильно отмечает, что «коллегиальное обсуждение отнюдь не подменяет
собой единоличного решения вопроса, а, наоборот, за каждым коллегиальным
обсуждением обязательно должно следовать четкое единоличное решение
лица, которое управомочено в данном случае его принимать»2.

Эксперт дает заключение не от имени экспертного учреждения, а от своего
и несет персональную ответственность за данное им заключение.

5. Непосредственное исследование объектов экспертизы. В
уголовно-процессуальном законодательстве всех союзных республик
подчеркивается необходимость составления заключения эксперта лишь после
проведения исследования. Так, в ст.ст. 80, 191 УПК РСФСР подчеркивается,
что эксперт дает заключение на основании произведенных исследований и в
«ем должно быть указано, какие исследования проводил эксперт.

Непосредственное исследование при производстве судебной экспертизы
заключается в том, что исследование должен проводить тот эксперт,
которому поручено производство экспертизы; эксперт обязательно должен
исследовать объекты экспертизы (живое лицо, следы, предметы, вещи,
документы, вещественные доказательства, материалы дела, труп и т. д.)
путем непосредственного восприятия фактов и свойств объекта;
исследование должно быть основано на специальных познаниях эксперта;
эксперт обязан указать в заключении, какие исследования он проводил.
Лишь совокупность перечисленных признаков исследования отличает
экспертизу от других форм использования специальных познаний в
уголовном судопроизводстве.

В литературе было высказано мнение о том, что при экспертизе совсем не
обязательно проводить непосред-

1 А. В Дулов, Права и обязанности участников судебной экспертизы,
Минск, 1962, стр 319

2 Т а м же, стр 15.

14

ственное специализированное исследование объекта экспертизы. Так, М. А.
Чельцов, Н. В. Чельцова в ряде случаев считают достаточным «указание
следователю и суду тех опытных положений из области специальных знаний,
под которые эксперт считает правильным подвести определенные факты
дела»1. Это противоречит сущности экспертизы в уголовном
судопроизводстве и не согласуется с уголовно-процессуальным
законодательством, поскольку отрицается одно из основных принципиальных
положений судебной экспертизы — обязательность проведения
специализированного исследования объектов экспертизы2.

В более завуалированной форме отрицание непосредственного
специализированного исследования при производстве судебной экспертизы
содержится в работе И. Л. Петрухина в связи с рассмотрением роли
ведущего эксперта при производстве комплексных экспертиз. Он пишет:
«Однако допустимы случаи, когда ведущий эксперт сам никаких исследований
не проводит, а на основании полученных им заключений по частным вопросам
составляет заключение комплексной экспертизы. Деятельность ведущего
эксперта в этом случае будет экспертной, поскольку выводы такого
эксперта представляют собой результат применения его специальных знаний
к отдельным фактам, установленным специализированными исследованиями»3.

Ведущий эксперт, как и другие эксперты, также обязан проводить
непосредственное исследование объекта экспертизы.

Заключение эксперта вправе формулировать лишь тот эксперт (или
эксперты), который непосредственно проводил исследование. Тот факт, что
ведущий эксперт

!М А Чельцов, Н В Чельцова, Проведеьие Элспертизь1 в советском уголовном
процессе, М, 1954, стр 18—19

Аналогичную точку зрения высказал М А Чельцов и в учебнике «Советский
уголовный процесс» (М, 1962, стр 172, 174)

2 Этот вопрос неоднократно подвергался справедливой критике в
процессуальной литературе (см, например, В. А Прит>зова, Заключение
эксперта как доказательство в уголовном процессе, М, 1959, стр
15—19; М. С Строгович, Курс советского уголовного процесса, т I,
стр 437, И Л Петрухин, Экспертиза как средство доказывания в
советском уголовном процессе, стр 19—30

3 И Л Петрухин, Комплексная экспертиза в советском уголовном
процессе («Правоведение» 1962 г. № 1, стр. 104—105).

15

использует свои специальные познания только при составлении заключения,
не превращает его в эксперта в процессуальном смысле слова, поскольку он
не проводит непосредственного исследования объектов экспертизы.

На практике иногда наблюдаются случаи, когда при производстве первичных,
дополнительных или повторных комиссионных экспертиз не все эксперты
исследуют объект экспертизы. Непосредственное исследование проводит один
или несколько экспертов, а другие «присоединяются» к этому мнению.
Подобная практика противоречит закону. Все члены экспертной комиссии
обязаны проводить непосредственное специализированное исследование
объектов экспертизы.

6. Объективное и всестороннее проведение судебной экспертизы. По УПК
союзных республик эксперт обязан дать объективное заключение (ст. 82 УПК
РСФСР). Необходимость всестороннего исследования при производстве
экспертизы вытекает из ст, 191 УПК РСФСР. Заключение эксперта не может
рассматриваться как полноценный источник доказательств, если оно
получено в результате необъективного, неполного, одностороннего
исследования.

Уголовно-процессуальное законодательство предусматривает гарантии,
обеспечивающие объективное и всестороннее проведение экспертизы. В
частности, суд обязан предоставить эксперту все необходимые и
качественные материалы для исследования; привлечь к производству
экспертизы лиц, незаинтересованных в исходе данного дела; разъяснить
права и обязанности в связи с проведением экспертизы и обеспечить
реальное их осуществление; при полном или частичном отказе в
удовлетворении заявленных ходатайств мотивировать свое решение;
назначить повторную экспертизу в случае необоснованности, сомнения в
правильности и объективности выводов экспертизы; привлечь к уголовной
ответственности эксперта за дачу заведомо ложного заключения.

Эксперт должен отказаться от производства экспертизы, если он
заинтересован в исходе дела; он вправе затребовать необходимые материалы
для всестороннего исследования объектов экспертизы или возбудить с этой
целью ходатайства; знакомиться с необходимыми материалами уголовного
дела; с разрешения суда присут-

16

ствовать при производстве судебных действий и задавать подсудимому,
свидетелю относящиеся к предмету экспертизы вопросы.

Объективность проведения экспертизы означает прежде всего, что эксперт
не заинтересован в исходе дела или даче необоснованного заключения. Само
исследование должно быть проведено экспертом объективно, а его
результаты изложены точно, последовательно, а не поверхностно, предвзято
и неверно. Эксперт не вправе указать на несуществующие признаки объекта
исследования или заведомо умолчать и не описать те из них, которые имеют
значение для правильного решения поставленных перед ним вопросов.

Если в советском уголовном судопроизводстве объективность эксперта
является исходным положением судебной экспертизы и гарантируется рядом
процессуальных норм, то, например, в англоамериканском уголовном
процессе все еще широко практикуется состязательная экспертиза1,
допускается приглашение эксперта как со стороны обвинения, так и со
стороны защиты Поскольку лицо, вызвавшее эксперта, полностью оплачивает
все расходы, связанны» с производством экспертизы, то эксперт находится
в полной зависимости от него Это, во-первых, ставит под сомнение
объективность наемного эксперта, и, во-вторых, пригласить эксперта могут
только лица, имеющие достаточные средства, для представителей неимущего
класса экспертиза недосягаема

Американский юрист Коллисон пишет, что «эксперт — просто наемное лицо и
его заключение куплено за деньги Граждане смотрят на эксперта, как на
фокусника»2 Поэтому заключению эксперта в буржуазном уголовном процессе
отводится второстепенная роль, и ему доверяют меньше, чем показаниям
свидетелей Дональд Доуд по этому поводу пишет- «Показания свидетелей —
экспертов представляют собой самые слабые доказательства, которые
известны праву . Если мнения возьмут верх над фактами, категорически
установленными очевидцами, это не будет соответствовать духу права»3

На степень объективности заключения эксперта в буржуазном уголовном
процессе может повлиять также то, что право обвиняемого на отвод
эксперта либо вообще не предусмотрено законом, либо его соблюдение не
гарантируется

1 В советской процессуальной литературе подвергается резкой критике
состязательность экспертов (см Н Н Полянский, Доказательства в
иностранном процессе, М, 1946, стр 125, А. Н Э р-т е в ц и а н,
Современные формы организации экспертизы — экспертных учреждений в
Англии и США — «Правоведение» 1961 г. № 2, стр 138—142).

2 Коллисон, Неправосудные суды, М, 1961, стр 328

3 Дональд Доуд, Научные доказательства (перевод с английского),
1959, стр. 122.

2 Заказ 4424
17

Однако, если даже отвод заявлен обвиняемым, это, как правильно пишет А
И Лубенский, «не имеет никакого процессуального значения Следственный
судья вправе даже не ответить на такие замечания»1.

Объективное исследование тесно связано с всесторонностью проведения
судебной экспертизы. Последнее означает необходимость исследования всех
представленных эксперту объектов и дачи заключения в полном объеме по
всем поставленным перед ним вопросам. Эксперт должен проводить
исследования так, чтобы выявить и изучить все признаки и свойства
(невидимые или очевидные) объекта экспертизы; описать и исследовать как
положительные, так и отрицательные признаки и факты; применить все
необходимые методы для всестороннего и полного исследования; научно
обосновать выводы, к которым он пришел в результате исследования, и
полно описать ход исследования в своем заключении.

Если эксперт при исследовании придет к выводу о недостаточности
материалов экспертизы или о необходимости выяснить дополнительные факты
и обстоятельства, он должен затребовать недостающие материалы, поставить
перед судом вопрос о необходимости ознакомления с дополнительными
материалами дела или о его участии при производстве судебных
действий.

Кроме того, всесторонность и активность при исследовании предполагают
инициативу эксперта в случае необходимости расширить объем исследования
и дать ответы на такие вопросы, которые перед ним не были поставлены, но
с его точки зрения имеют значение для рассматриваемого дела (см. ст
191 УПК РСФСР).

Наряду с этим, если эксперт при исследовании установит неизвестные суду
факты и обстоятельства, имеющие значение для дела, или придет к выводу о
необходимости назначить другую экспертизу, он должен немедленно сообщить
об этом лицу, назначившему данную экспертизу.

Всестороннее проведение экспертизы всегда должно сочетаться с
оперативностью исследования и дачей качественного экспертного
заключения.

‘А И Лубенский, Судебная экспертиза во французском уголовном процессе по
УПК 1958 года («Вопросы криминалистики» 1962 г. № 5, стр. 173).

18

7. Процессуальное оформление результатов экспертного исследования.
Результаты экспертного исследования во всех случаях должны быть
оформлены заключением эксперта, которое является источником
доказательств1.

В большинстве УПК союзных республик документ, отражающий экспертное
исследование, именуется заключением эксперта (см., например, ст ст. 69,
78, 80, 191 УПК РСФСР, ст.ст. 61, 72, 192 УПК Грузинской ССР), а в УПК
Казахской ССР (ст. 173), Литовской ССР (ст. 214) и Эстонской ССР (ст.
160)—актом экспертизы. Оба эти документа имеют одинаковое процессуальное
значение и должны отвечать одним и тем же процессуальным требованиям,
указанным в законе.

В заключении эксперта подробно излагается ход экспертного исследования,
научно обосновываются и мотивируются выводы, к которым пришел эксперт в
результате полного, объективного, всестороннего и специализированного
исследования. ‘

Уголовно-процессуальное законодательство союзных республик обязывает
судебного эксперта оформить процессуальным документом и невозможность
производства экспертизы, когда поставленный перед экспертом вопрос
выходит за пределы его специальных познаний или представленные ему
материалы недостаточны для дачи заключения. Такой отказ от производства
экспертизы отражается в документе, именуемом по-разному. «Сообщение о
невозможности дать заключение» (ст.ст. 82, 193 УПК РСФСР и ст. ст. 193,
194 УПК Грузинской ССР), «Уведомление о невозможности дать заключение»
(ст. 77 УПК Украинской ССР), «Акт о невозможности дать заключение»
(ст.ст. 75, 187 УПК Азербайджанской ССР). Причины отказа от производства
экспертизы во всех случаях должны быть подробно мотивированы в этих
документах.

1 В уголовно-процессуальном законодательстве некоторых капиталистических
государств заключение эксперта вообще не рассматривается в качестве
самостоятельного источника доказательств. Так, в уголовном процессе
Англии и США эксперт считается «сведущим свидетелем» (см А Н. Эртевциан,
Современные формы организации экспертизы и экспертных учреждений в
Англии и США, «Правоведение» 1961 г. № 2, стр. 141).

2*
19

§ 2. Разграничение компетенции суда и эксперта при решении правовых и
специальных вопросов

Анализ практики показывает, что наблюдаются еще случаи, когда эксперт
выходит за пределы своей компетенции, вторгаясь в функции суда или
другие области знаний Поэтому при производстве экспертизы в некоторых
случаях возникает необходимость разграничить специальные и правовые
вопросы, разрешение которых выходит за пределы компетенции
эксперта

В связи с этим следует рассмотреть общие вопросы разграничения
компетенции суда и эксперта при решении правовых и специальных вопросов,
разграничение правовых и специальных вопросов при производстве различных
и отдельных видов судебных экспертиз

1. Общие вопросы разграничения компетенции суда и эксперта при решении
правовых и специальных вопросов Верховный Суд СССР и Верховные суды
союзных республик придают большое значение соблюдению пределов
компетенции эксперта и подчеркивают обязанность судов проверять в каждом
конкретном случае компетентность эксперта в решении тех или иных
вопросов

В постановлении № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г «О
судебной экспертизе по уголовным делам» указывается «Судам надлежит
учитывать, что вопросы, поставленные перед экспертом, и его заключение
по ним не могут выходить за пределы специальных познаний лица, которому
поручено проведение экспертизы Суды не должны допускать постановку перед
экспертом правовых вопросов, как не входящих в его компетенцию»1

В УПК союзных республик и инструкциях о производстве отдельных видов
судебных экспертиз неодинаково решается вопрос о том, как должен
поступить эксперт, если он не компетентен решать поставленные перед ним
вопросы обязан ли он или вправе отказаться от исследования По УПК РСФСР,
например, эксперт обязан отказаться от производства экспертизы,

«Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 9

20

если он не компетентен решать поставленный перед ним вопрос (ст 82) По
УПК Грузинской ССР «эксперт может отказаться от дачи заключения , если
он считает, что не обладает достаточными знаниями для этой цели» (ст 73)
Такое указание содержится и в некоторых инструкциях о производстве
отдельных видов судебных экспертиз В Инструкции о производстве
судебно-медицинской экспертизы в СССР подчеркивается, что эксперт может
отказаться от ответов на вопросы, не входящие в компетенцию судебно
медицинского эксперта (п 35).

Думается, что предоставление эксперту права отказаться от производства
экспертизы, когда он не компетентен решать поставленные перед ним
вопросы, допускает возможность нарушения пределов компетенции эксперта
Поэтому представляется необходимым предусмотреть в УПК всех союзных
республик и в инструкциях о производстве отдельных видов судебных
экспертиз норму, обязывающую эксперта отказаться от дачи заключения,
когда разрешение поставленных перед ним вопросов не входит в его
компетенцию, причем мотивы отказа эксперта должны быть обоснованны Лицо,
назначившее экспертизу, должно убедиться в том, что эксперт
действительно является некомпетентным лицом в решении поставленных перед
ним вопросов, а не уклоняется от дачи заключения или необоснованно
отказывается от производства экспертизы

В практике судов и экспертных учреждений нарушение пределов компетенции
наблюдается как со стороны экспертов, когда они решают вопросы, не
входящие в их компетенцию, или выполняют отдельные функции суда, так и
со стороны судов, когда они, не назначая экспертизу, разрешают вопросы,
для выяснения которых требуются специальные познания

Как показывает анализ экспертной практики, эксперты пытаются решать
иногда вопросы о виновности и степени ответственности обвиняемого, о
наличии или отсутствии в действиях обвиняемых корыстных мотивов и
преступной цели, об умышленном или неосторожном совершении преступления,
о крайней необходимости, о квалификации преступления и т д Кроме того,
эксперты в ряде случаев вторгаются в другие области знаний и решают
вопросы, для разрешения которых они не об-

21

ладают соответствующими познаниями, а также вопросы, для разрешения
которых вообще не требуются специальные познания эксперта. Нередко
эксперты при производстве экспертизы выполняют также отдельные функции
суда.

Это противоречит принципам уголовного судопроизводства и роли эксперта в
процессе, способствует нарушению социалистической законности,
неправильной оценке его заключения.

Случаи выхода судебного эксперта за пределы компетенции условно можно
было разделить на две группы: 1) эксперт при решении поставленных перед
ним вопросов не пользуется своими специальными познаниями и вторгается в
другие области знаний (например, в область права); 2) в связи с
проведением экспертизы он не использует специальные познания и
осуществляет отдельные функции суда.

На практике к наиболее распространенным случаям относятся вторжения
эксперта в область правовых знаний.

Заключение эксперта облегчает суду решение правовых вопросов, а в ряде
случаев без заключения эксперта их даже невозможно решить. Однако это не
дает эксперту права решать правовые вопросы.

В процессуальной и криминалистической литературе высказывается в
основном правильное мнение о том, что эксперт не вправе решать правовые
вопросы, поскольку это является прерогативой следственных и судебных
органов.

Занимая по рассматриваемому вопросу правильную позицию, М. С. Строгович
и А. И. Винберг вместе с тем допускают возможность употребления в
заключении эксперта чисто юридических терминов.

Так, М. С. Строгович пишет: «Мы считаем, что нет никаких оснований
возражать против того, чтобы эксперты в своих заключениях применяли эти
термины, и не видим пользы в том, чтобы эксперты эти понятия выражали
описательно и иными словами (например, вместо «убийство», говорили бы
«причинение смерти путем нанесения другим лицом ранения» и т. д.)»1.

1 М С Строгович, Материальная истина и судебные доказательства в
советском уголовном процессе, стр. 328—329.

22

А. И. Винберг отмечает, что «не следует, однако, впадать в другую
крайность и смотреть как на «святотатство», если эксперт иногда в акте
вместо «смерть насту пила от чужой руки», укажет «убийство» или при
криминалистической экспертизе документов вместо термина «поддельные
документы», напишет «.подложные документы». В тех случаях, когда эксперт
по существу не занимается исследованием юридических вопросов, никаких
серьезных последствий не наступит, если он в акте употребит терминологию
юридического характера, так как по смыслу он вкладывает в нее
техническое содержание»1.

Мы считаем, что вопрос о терминологии является очень важным. Если в
заключении эксперта указывается термин «убийство» или «подделка», это и
означает, что он решил юридический вопрос

Как правильно отмечается в работе А. И. Винберга, Г. М. Миньковского, Р.
Д. Рахунова, «применение следователем, судом и экспертом одних и тех же
терминов в различных значениях ничего, кроме путаницы, вызвать не
может»2.

Следовательно, эксперт не только не вправе решать юридические вопросы,
но и не должен употреблять чисто правовые (юридические) термины в своем
заключении.

Причины, способствующие выходу эксперта за пределы своей компетенции,
разнообразны. Прежде всего отметим, что эксперты не всегда знают свои
права и обязанности в связи с производством экспертизы, особенно те,
которые не состоят на службе в специальных экспертных учреждениях.
Поэтому судебные органы при назначении экспертизы в соответствии с
законом должны разъяснить экспертам их права и обязанности. Кроме того,
иногда суд ставит перед экспертами вопросы, решение которых входит в
компетенцию суда и не требует специальных познаний эксперта. Чтобы
предотвратить подобные случаи, необходимо систематически повышать
квалификацию судей и экспертов.

‘А И Винберг, Криминалистическая экспертиза в советском уголовном
процессе, М, 1956, стр 112.

2А И В и н б е р г, Г. М Миньковский, Р Д Рахунов, Косвенные
доказательства в советском уголовном процессе, М, 1956, стр 159.

23

ib

»

,’. t,^.

.V

2. Разграничение правовых и специальных вопросов при производстве
различных видов экспертиз. В практике имеют место случаи вторжения
эксперта в функции суда при производстве не только отдельных видов
экспертного исследования, но и в связи с проведением различных видов
экспертиз

Рассмотрим наиболее распространенные случаи.

а) В судебной практике иногда возникает вопрос о привлечении к
уголовной ответственности врачей за неправильное лечение или проведение
операций, ревизоров— за умышленное составление ложных актов ревизии и
т. д.

В подобных случаях возникает необходимость назначения экспертизы По
таким делам эксперты иногда определяют виновность или невиновность
врачей, ревизоров за их действия или бездействие, указывают на
допущенную халатность при лечении больного, производстве ревизии и т д В
аналогичных случаях эксперты вправе и обязаны на основе своих
специальных познаний установить, какие недостатки были допущены,
например, при лечении больного, какие меры должен был принять врач,
чтобы избежать тяжелых последствий, правильно ли применил методы лечения
и т д.

На основе такого заключения и с учетом других обстоятельств дела суд уже
может с достоверностью установить, имело ли место преступление или
проступок, виновен или невиновен врач

В практике иногда возникает вопрос о привлечении к уголовной
ответственности самих экспертов за дачу заведомо ложного заключения В
подобных случаях, как правило, назначается экспертиза, чтобы определить,
какие недостатки допустил эксперт, какие методы исследования он не
применил, какие признаки объектов исследования не описал и т д Эксперты
при исследовании должны ограничиться решением именно подобных вопросов,
а не устанавливать виновность другого эксперта или определять, что
экспертом было дано заведомо ложное заключение Ложность заключения
эксперта и его виновность устанавливает суд.

б) Иногда эксперт при исследовании не применяет свои специальные
познания, а дает лишь юридическую оценку отдельным источникам
доказательств или всем материалам дела.

24

11

,-‘ i

Верховный Суд СССР постоянно уделяет внимание рассматриваемому вопросу
и отменяет приговоры судов на том основании, что эксперт решает правовые
вопросы, дает правовую оценку источникам доказательств или анализирует
все обстоятельства дела, не применяя при этом свои специальные
познания1.

Верховный Суд СССР по делу Р и др отменил приговор суда на том
основании, что при производстве экспертизы эксперты занялись вопросами
оценки показаний свидетелей и обвиняемых и уклонились от своих прямых
обязанностей—дать заключение в строгом соответствии со своими
специальными познаниями2

Верховный Суд СССР отменил также приговор суда по делу С на том
основании, что заключение автотехнического эксперта базировалось на
предположениях и оценках собранных по делу доказательств, а не на его
специальных познаниях В определении отмечается, что «ссылка суда на
заключение автотехнической экспертизы также несостоятельна, так как
вывод эксперта о том, что управлял автомашиной С, сделан в нарушение ст
66 УПК Армянской ССР на предположении, а не на специальных знаниях, за
пределы которых эксперт не должен выходить»3

Вопрос о том, кто конкретно управлял автомашиной, должны решать
следственные органы и суд в результате анализа и оценки собранных по
делу материалов, а не эксперт

С функциями судебно-медицинского эксперта не связано решение такого
юридического вопроса, как оценка показаний свидетелей.

Так, производя повторное исследование, экспертная комиссия в своем
заключении указала, что «судя по показаниям свидетелей (л д 81, 82) Б
в день операции не был в состоянии опьянения»4

Попытка анализировать и оценивать обстоятельства уголовного дела в
заключении эксперта и давать указания, советы по правовым вопросам
превращает эксперта в помощника, консультанта суда по правовым вопросам,
что не согласуется с функцией эксперта в советском уголовном процессе

в) Иногда эксперт решает вопросы, относящиеся к иной или смежной области
знания, т е эксперт, специалист в одной области, производит другой вид
экспертизы При решении таких вопросов эксперт не применя-

1 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 3
сир 39—40

2 См «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г №3 стр 30

3 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1965 г № 5 стр 37

4 Архив НИИСМ МЗ СССР (экспертное дело № 18/4)

25

ет свои специальные познания. Поэтому его заключение нельзя
рассматривать как полноценный источник доказательств

На практике наблюдаются случаи, когда, например, эксперт — судебный
медик решает вопросы, относящиеся к компетенции эксперта-криминалиста,
требующие специальных познаний, которыми судебный медик не обладает.

г) В некоторых случаях перед экспертом ставят вопросы, для решения
которых не требуются специальные познания.

Подобные вопросы относятся к компетенции суда. В частности, специальные
познания не требуется применять при решении таких вопросов, как,
например, мог ли водитель управлять автомашиной в нетрезвом состоянии, в
каком нормативном акте содержатся технические условия пожарной
безопасности, какими правилами и инструкциями определяется порядок
содержания психических больных в психоневрологической больнице.

д) Как показывает анализ практики, выход эксперта за пределы своей
компетенции иногда проявляется и в более активной форме: в связи с
производством экспертизы он не использует специальные познания и
выполняет некоторые функции суда и даже производит отдельные
следственные или судебные действия.

Выполнение экспертом несвойственных ему функций является одним из
оснований отмены приговора.

По делу К и др в определении говорится, что «при производстве
технической экспертизы эксперт А вышел за пределы предоставленных ему
законом прав, по существу выполнял функции следователя и допросил 10
человек»1

Такое незаконное действие эксперта и послужило одним из оснований отмены
приговора Верховным Судом СССР

При производстве экспертизы эксперт не вправе самостоятельно затребовать
материалы из разных учреждений, необходимые для дачи заключения, или
основывать свое заключение на данных опроса, проводимого им без ведома
лица, назначившего экспертизу, получать объяснения от лиц или
знакомиться в учреждениях с нужными (с его точки зрения) материалами,
а также

«Судебная практика Верховного Суда СССР» 1950 г № 1, стр 15.

26

изымать их Это противоречит уголовно-процессуальному закону и является
превышением пределов компетенции эксперта.

е) При производстве экспертизы может возникнуть необходимость в
использовании отдельных фактов из протоколов следственных действий и их
оценке. Возникает вопрос, вправе ли эксперт использовать отдельные факты
и обстоятельства из протоколов следственных (судебных) действий и
положить их в основу своего заключения или опровергнуть их

М С Строгович указывает на недопустимость положения, при котором
«эксперт, давая заключения по специальным вопросам представляемой им
науки, в основу своих заключений кладет не только результаты
исследования им соответствующего объекта на основе специальных знаний,
но и материалы предварительного и судебного следствия . Если эксперт так
поступает, он делает несомненную ошибку, так как занимается оценкой
показаний свидетелей, что никак не относится к компетенции эксперта »!

В процессуальной литературе по рассматриваемому вопросу большинство
авторов высказываются положительно

Так, Б. Л. Зотов считает, что положение о том, что эксперт не имеет
права производить оценку свидетельских показаний, бесспорно. Однако его
не следует смешивать с другими действиями, к которым нередко прибегают
следователи, ставя на разрешение эксперта вопросы, направленные на
проверку достоверности тех или иных данных, сообщенных следователем2.

Касаясь вопроса о возможности использования экспертом отдельных фактов
из протоколов следственных действий, 3 М. Соколовский правильно
указывает, что «из материалов дела следует черпать сведения о фактах, а
не оценку фактов»3.

1 М С Стр’огович, Курс советского уголовного процесса, т I,
стр 441

2 Б Л Зотов, Данные следователя как исходные материалы дчя
автотехнической экспертизы («Проблемы судебной экспертизы» 1961 г № 4,
стр 6)

S3 M Соколовский, Вопросы использования экспертом материалов
дела, Харьков, 1964, стр 8

27

H I

1 , ?•’. ,’V

Положительно решает рассматриваемый вопрос и Верховный Суд СССР1.

Вправе ли эксперт подвергнуть анализу и оценке протоколы показаний или
протоколы следственных действий и признать неправильными обстоятельства
или отдельные факты, содержащиеся в этих процессуальных документах?

Представляется, что положительное решение данного вопроса не
противоречит сущности экспертизы. Заключение эксперта всегда
основывается на совокупности фактов, выявленных в процессе исследования.
В результате анализа материалов экспертизы эксперт устанавливает связь
между отдельными признаками, относимость их к исследуемым событиям.
Чтобы установить эту связь, эксперт производит оценку признаков (фактов)
Оценив с точки зрения специальных познаний факты, он основывает свое
заключение на тех из них, которые связаны с исследуемым событием, и
отбрасывает другие факты— случайные, недостоверные, не связанные
причинно с исследуемым событием, в том числе и те, которые не могут
объективно существовать при данной ситуации При этом безразлично,
установлены ли такие факты в результате исследования объектов
экспертизы, взяты ли они из материалов экспертизы или сообщены лицом,
назначившим экспертизу, как исходные.

Поскольку эксперт вправе оценить факты, взятые из протоколов судебных
(следственных) действий, возникает вопрос о соотношении оценки
фактических данных, даваемой судом, и оценки, даваемой экспертом.

Суд критически оценивает как отдельные факты, так и источники
доказательств в целом в свете всех обстоятельств уголовного дела в их
совокупности. В результате такой оценки может быть признано, что
отдельные факты, положенные в обоснование заключения эксперта, как и
заключение в целом, не соответствуют объективно существующим
обстоятельствам.

Экспертная же оценка фактов производится в свете всех выявленных при
исследовании признаков (фактов), в их совокупности, на основе
специальных познаний

1 См , например, «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1961 г № 5, стр
27.

эксперта. Следовательно, оценка фактов, даваемая экспертом, уже оценки
отдельных фактов и заключения эксперта в целом, даваемой судом

Экспертная оценка фактов, как и заключение эксперта в целом,
необязательны для суда. При оценке заключения эксперта суд может
согласиться с экспертной оценкой фактов, но может и не согласиться.
Никакие доказательства, в том числе и заключение эксперта, для суда не
имеют заранее установленной силы.

Между оценкой фактов, даваемой судом и экспертом, имеется также внешнее
сходство. В обоих случаях критическая оценка фактов производится по
внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном
исследовании; в результате оценки устанавливается связь фактов, их
зависимость, неповторимоеп совокупности фактов в других аналогичных
случаях; вследствие критической оценки отбрасываются одни факты как
ошибочные, недостоверные, и в обоснование заключения эксперта или
приговора суда кладутся другие — подлинные, достоверные факты и
обстоятельства. Однако это сходство не дает оснований отождествлять
рассмотренные оценки.

3. Разграничение правовых и специальных вопросов при производстве
отдельных видов экспертиз. Судебно-медицинская экспертиза а) Вопрос о
том, вправе ли судебно-медицинский эксперт устанавливать род
насильственной смерти (убийство, самоубийство, несчастный случай), долго
дискутировался. Его решали положительно ряд ученых — судебных медиков (М
И. Райский, В. Ф. Черваков, Ю. М Кубицкий, Ю. С Сапожников, А. М.
Гамбург) Этот взгляд справедливо был подвергнут критике.

Однако дискуссия вспыхнула вновь в связи с изданием циркулярного письма
№ 306 главного судебно-медицинского эксперта Министерства
здравоохранения СССР от 29 февраля 1956 г, в котором содержится
следующее указание: «В процессе проведения экспертизы
судебно-медицинский эксперт имеет право представить свое мотивированное
заключение о роде насильственной смерти (убийство, самоубийство,
несчастный случай) лишь тогда, когда этот вывод вытекает из специальных
познаний судебно-медицинского эксперта (теоретической подготовки и
практического экспертного опыта)

29

Л * ‘ ‘ • 1

и результатов судебно-медицинского исследования трупа»1

Подобное мнение высказано и в комментариях к постановлению Пленума
Верховного Суда СССР по делу 3 2, а также в статье Г Н Александрова3

Критикуя эту точку зрения4, авторы на основе анализа специальной
литературы и практики применения уголовно-процессуального
законодательства приводят обоснованные доводы в подтверждение мнения о
том, что эксперт не вправе решать вопрос о роде насильственной смерти,
что убийство, например, является правовым понятием и не существует
никаких медицинских признаков, позволяющих установить его.

Согласно закону (ст. 79 УПК РСФСР) судебно-медицинский эксперт вправе
лишь установить причины смерти и характер телесных повреждений. Род
насильственной смерти устанавливает и определяет только суд в результате
оценки заключения судебно-медицинского эксперта в совокупности со всеми
материалами, собранными по делу.

по

1 См «Сборник организационно-методических материалов
судебно-медицинской экспертизе», М, 1960, стр 58—59

2 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1960 г № 2, стр
10—15

3 См Г Н Александров, Правильное решение вопроса о компетенции
судебно медицинской экспертизы («Судебно-медицинская экспертиза»
1960 г № 3, стр 3—6) См также Г Н Александров, П И
Скоморохов, По поводу одного затянувшегося спора («Вопросы
криминалистики» 1964 г № 10, стр 12—24)

4 См, например, Н Гуковская, В Свешников, Может ли
судебно-медицинский эксперт давать заключение о роде насильственной
смерти’ («Социалистическая законность» 1957 г № 7, стр
41—45), М А Чельцов, О пределах компетенции эксперта—
судебного медика («Советское государство и право» 1958 г №6, стр
114—121), А В Дулов, Права и обязанности участников судебной
экспертизы, стр 40—47, С Бородин, Принципиачьное постановление и
ошибочные комментарии («Советская юстиция» 1961 г № 1, стр 16—18), М
И Авдеев, И Д Перлов, О пределах правомочий судебно-медицинского
эксперта в советском уголовном процессе («Вопросы криминалистики»
1962 г № 3, стр 20—30), И Л Петрухин, Экспертиза как
средство доказывания в советском уголовном процессе, стр 111—122, Д П
Р а с с е й к и н, Расследование преступлений против жизни,
Саратов, 1965, стр 57—61, А И Шика но в, К истории вопроса о
пределах компетенции судебно медицинского эксперта («Проблемы борьбы
с преступностью», Иркутск, 1970, стр 207—223), «Угочовный
процесс», М, 1969, стр 147—148

30

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 1 от 16 марта 1971 г. «О
судебной экспертизе по уголовным делам» подчеркнул, что «суды не должны
допускать постановку перед экспертом правовых вопросов (например, вмело
ли место.. убийство или самоубийство и т. п.)»1. Это соответствует
закону и судебной практике.

б) Эксперт, основываясь на данных судебно-медицинской науки, в ряде
случаев может решить вопрос о том, причинена ли смерть или повреждение
посторонней рукой (например, смерть наступила от выстрела,
произведенного с дальнего расстояния). Этот вопрос относится к
компетенции судебно-медицинского эксперта, поскольку решается на основе
данных медицинской науки.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР по делу 3 рассматриваемый
вопрос решается правильно, однако при этом допускается возможность
решения и другого вопроса — причинена ли смерть самим потерпевшим: «..
если положения медицинской науки при исследовании трупа дают возможность
сделать вывод о различии показаний в случае причинения смерти
посторонней рукой или самим потерпевшим, то эксперт, основываясь на
соответствующих медицинских показаниях, может дать об этом заключение,
которое в числе других доказательств подлежит оценке органами следствия
и суда»2

Указание Пленума Верховного Суда имеет практическое значение в той его
части, в которой говорится о возможности установления причинения смерти
посторонней рукой. Что же касается вопроса о причинении смерти самим
потерпевшим (самоповреждение), то решить его на основе медицинских
данных невозможно, поскольку посторонняя рука может причинить все то,
что «может сделать собственная. Этот вопрос правильно решается,
например, И. Л. Петрухиным3.

В комментариях к УПК РСФСР говорится лишь о возможности вероятного
решения указанного вопроса: «…положительно решить вопрос о
причинении поврежде-

1 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г №2, стр 9.

2 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1960 г № 2, стр 13

3 И Л Петрухин, Экспертиза как средство доказывания в советском
уголовном процессе, стр 119—122, см также «Теория доказательств в
советском уголовном процессе», М.1973, стр 716—717.

31

ния самим потерпевшим эксперт в категорической форме не может, так как
нет таких ранений, причиненных самим потерпевшим, судебно-медицинская
характеристика которых исключала бы возможность нанесения их иным лицом
или в результате действия иной внешней причины»1.

В связи с тем, что эксперт не может решить вопрос о самоповреждении,
представляется, что он вообще не должен употреблять в заключении термин
«самоповреждение». Вопрос о том, имело ли место в конкретном случае
самоповреждение, должны решать следственные органы и суд, оценивая
заключение судебно-медицинского эксперта в совокупности с другими
материалами дела.

в) В литературе высказывается сомнение по поводу того, кто должен решать
вопрос о степени тяжести телесного повреждения — судебно-медицинский
эксперт или суд. По этому вопросу А. Щелочинин отмечает, что эксперт не
компетентен определять степень тяжести телесных повреждений, поскольку в
законе указывается, что вызов экспертов обязателен для установления
характера телесных повреждений, но не для определения степени тяжести
таковых2.

При решении вопроса о степени тяжести телесного повреждения эксперт
основывает свой вывод лишь на медицинских признаках. Основные
медицинские признаки определения тяжести телесных повреждений
перечислены в уголовном законе, но это не делает их правовыми. В данном
случае норма закона основывается на медицинских признаках.

Так, в ст. 108 УК РСФСР к тяжким телесным повреждениям отнесены
повреждения: а) опасные для жизни; б) повлекшие за собой потерю зрения,
слуха или какого-либо органа либо утрату органом его функций; в)
повлекшие за собой душевную болезнь; г) повлекшие за собой иное
расстройство здоровья, соединенное со стойкой утратой трудоспособности
не менее чем на

1 «Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному
кодексу РСФСР», М, 1963, стр. 193.

2 См А Щелочинин, Процессуальное положение судебно-медицинского
эксперта («Социалистическая законность» 1958 г. № 3, стр 43).

32

одну треть; д) повлекшие прерывание беременности; е) выразившиеся в
неизгладимом обезображении лица

Перечисленные признаки устанавливает судебно-медицинский эксперт. Если
наряду с определением степени тяжести телесных повреждений эксперт решал
бы вопрос об умышленном или неосторожном причинении телесного
повреждения, вине определенного лица и тому подобные вопросы, его
заключение не имело бы доказательственного значения.

Следовательно, эксперт, основываясь на своих специальных познаниях,
компетентен решать в полном объеме вопрос о степени тяжести телесных
повреждений. Определение им только характера телесных повреждений
(кровоподтек, перелом и т. д.) означало бы решение вопроса не в полном
объеме, не полное использование данных медицинской науки для решения
поставленного перед экспертом вопроса. Для определения степени тяжести
телесного повреждения необходимы познания в области медицины, и поэтому
указанный вопрос не может быть решен следственными органами и судом

В «Правилах определения степени тяжести телесных повреждений»
указывается, что судебно-медицинский эксперт «обязан определить, к какой
степени тяжести относятся телесные повреждения, полученные
потерпевшим,—-к тяжким, менее тяжким или легким»1. Суд вправе
согласиться или не согласиться с заключением эксперта о характере и
степени тяжести телесного повреждения, но во всех случаях он обязан до
окончательного решения этих вопросов иметь заключение эксперта.

г) Некоторые авторы отстаивают мнение о том, что судебно-медицинский
эксперт вправе решить вопрос об обезображении лица2. Между тем это —
юридическое понятие, и для решения вопроса об обезображении не тре-

1 УПК Грузинской ССР (ст 71), Азербайджанской ССР (ст 73), Литовской
ССР (ст 86), Молдавской ССР (ст. 66), Киргизской ССР (ст 64),
Туркменской ССР (ст 73), касаясь случаев обязательного проведения
экспертизы, указывают, что судебно-медицинский эксперт обязан установить
не только характер, но и степень тяжести телесного повреждения

2 См, например, П В Устинов, К вопросу определения степени тяжести
телесных повреждений («Материалы четвертой научной конференции
Киевского отделения научного общества судебных медиков и
криминалистов», Киев, 1959, стр 59)

3 Заказ 4424
33

буется специальных познаний. Об этом правильно указывает, например, М.
И. Авдеев1.

Эксперт может дать лишь ответ на вопрос о возможности (невозможности)
изгладимости повреждения лица естественным путем либо в результате
терапевтических мероприятий. При необходимости оперативного
вмешательства, указывается в «Правилах», повреждение считается
неизгладимым.

Вопрос об изгладимости или неизгладимости повреждения лица предполагает
применение медицинских познаний, и решить его возможно лишь на основании
медицинских признаков.

д) В компетенцию судебно-медицинского эксперта не входит также решение
вопроса «о систематическом нанесении побоев». Это — правовой вопрос,
и решает его суд с учетом заключения эксперта, который устанавливает
давность причинения повреждений на теле потерпевшего и
одновременность или неодновременность их нанесения.

Если побои не оставляют никаких объективных медицинских признаков на
теле потерпевшего, судебно-медицинский эксперт компетентен указать лишь
субъективные жалобы потерпевшего. Установление побоев в этих случаях
относится к компетенции суда,

е) Судебно-медицинский эксперт не вправе устанавливать также особую
жестокость, жестокое обращение при убийстве или нанесении телесных
повреждений. «Особая жестокость», «жестокость», «особая
мучительность»— это правовые понятия, а не медицинские, поэтому их
устанавливает суд-

В этом отношении принципиальное значение имеет постановление Президиума
Верховного Суда РСФСР по делу Б., в котором указано следующее:
«Судебно-медицинский эксперт в соответствии с п. 1 ст. 79 УПК РСФСР
устанавливает причины смерти и характер телесных повреждений.
Установление же особой жестокости убийства закон к компетенции
судебно-медицинского эксперта не относит»2.

1 См. М. И. Авдеев, Серьезные недостатки судебно-медицинской экспертизы
телесных повреждений («Социалистическая законность» 1958 г №2,
стр.40).

2 См. «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1961 г. № 6,
стр. 13—14.

34

ж) В компетенцию судебио-медицинского эксперта не входит решение
вопроса об изнасиловании, поскольку это правовое понятие. По делам о
половых преступлениях судебно-медицинский эксперт вправе установить лишь
факт полового сношения, наличие телесных повреждений у потерпевшей и
обвиняемого, достижение половой зрелости потерпевшей, давность телесных
повреждений и т. д.

Для решения вопроса об изнасиловании суд должен изучить и оценить другие
собранные по делу материалы. Лишь совокупность всех собранных
доказательств и их оценка могут дать ответ на вопрос — имело ли место
изнасилование или симуляция изнасилования.

Судебно-психиатрическая экспертиза. а) В теории и практике возникает
вопрос о компетенции эксперта — судебного психиатра. Важным является
вопрос— вправе ли он устанавливать вменяемость или невменяемость лица в
момент совершения общественно опасного деяния. Правильное решение его
тем более необходимо, что УПК. союзных республик предусматривают
обязательное проведение судебно-психиатрической экспертизы для
определения психического состояния обвиняемого или подозреваемого в тех
случаях, когда возникает сомнение по поводу их вменяемости.

Большинство процессуалистов и психиатров считают правомерным решение
экспертом вопроса о вменяемости или невменяемости. Но высказывается и
противоположная точка зрения1-

В Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, а
также в УК всех союзных республик указывается, что не подлежит уголовной
ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного
деяния находилось в состоянии не-

1 См , например, М. А. Ч е л ь ц о в, Н. В Ч е л ь ц о в а, Проведение
экспертизы в советском уголовном процессе, стр. 115—117; И. К
Шахриманьян, Проблема вменяемости—невменяемости в трудах советских
судебных психиатров («Правоведение» 1961 г. № 3, стр. 157—160);
«Научно-практический комментарий к УПК РСФСР», М, 1963, стр 758; С. С т
е п и ч е в, А. Хомовский, Особенности производства по применению
принудительных мер медицинского характера («Социалистическая законность»
1967 г. № 5, стр. 57); «Научно-практический комментарий
уголовно-процессуального кодекса РСФСР», М, 1970, стр. 520.

5*
35

вменяемости, то есть не могло отдавать себе отчета в своих действиях
или руководить ими вследствие хронической душевной болезни, временного
расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного
состояния.

Вопрос о вменяемости и невменяемости является уголовно-правовым и связан
с ответственностью лица, совершившего общественно опасное деяние Между
тем одной из своих задач судебно-лсихиатрическая экспертиза ставит
определение вменяемости или невменяемости лица. В связи с этим возникают
вопросы — компетентен ли эксперт устанавливать вменяемость или
невменяемость лица в момент совершения общественно опасного деяния, не
решает ли он при этом чисто правовой вопрос.

М. А. Чельцов и Н. В. Чельцова отмечают «. .Мы должны настаивать на том,
что решают вопрос о невменяемости как вопрос юридический только
следователь и суд»1.

Не отрицая, что вопрос о вменяемости — невменяемости является
уголовно-правовым, отметим, что он одновременно является и основной
проблемой науки судебной психиатрии и в законе не случайно указаны два
его критерия — юрчдический и медицинский2

Медицинский критерий невменяемости — это наличие хронической душевной
болезни, временное расстройство душевной деятельности, слабоумие или
иное болезненное состояние. Юридический — «это способность отдавать себе
отчет в своих действиях» (признак интеллектуальный) или «руководить
ими» (признак волевой)

Решение экспертом вопроса о том, что лицо, совершившее общественно
опасное деяние, страдает психическим заболеванием, т е установление
только медицинского критерия, ничем не может помочь суду, поскольку
наличие поихического заболевания еще не означает, что лицо в момент
совершения преступления не могло отдавать себе отчета в своих действиях
или руководить ими Многие лица, страдающие психическими заболеваниями,

mi, h

4

1 М А Чельцов, Н В Чельцова, Проведение экспертизы в советском
уголовном процессе, стр. 116

2 См «Судебная психиатрия», М, 1971, стр 56—61

36

отдают отчет в своих действиях и несут уголовную ответственность за
совершенные преступления

Следовательно, роль эксперта-психиатра не исчерпывается только
диагностикой психического заболевания (медицинский критерий). Он должен
решить также вопрос— могло ли или не могло это заболевание повлиять на
психику лица так, что оно в момент совершения преступления способно было
отдавать отчет в своих действиях или руководить ими При решении его
эксперт использует свои специальные познания. На основе только
юридических данных суд не может решить этот вопрос

Эксперт-психиатр не решает вопроса о вменяемости— невменяемости лица в
юридическом смысле, а дает лишь мотивированное заключение по этому
поводу. Используя его, суд уже окончательно решает данный вопрос и
вопрос об ответственности лица

Ответственность лица и вменяемость —невменяемость—не тождественные
понятия. Вменяемость — невменяемость предварительно устанавливается
экспертом. а вопрос об ответственности решает только суд.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного С}да РСФСР, рассмотрев
уголовное дело М, указала «Заключение экспертизы о том, что М не может
нести ответственность за правонарушение, является незаконным, так как
оно выходит за пределы компетенции экспертов Решение этого вопроса
принадлежит суду, который руководствуется не только заключением
экспертов, но и другими материалами дела»1

Учитывая изложенное, мы не можем согласиться с мнением И. Д Перлова,
который, комментируя ст 408 УПК РСФСР, пишет, что «неправильно относить
к компетенции экспертов-психиатров дачу заключения о невменяемости, это
означало бы, что они должны устанавливать наличие не только
медицинского, но и юридического критерия невменяемости Установление
обоих критериев и решение на основе этого вопроса о невменяемости
относится к исключительной компетенции суда От экспертов-психиатров
требуется заключение о психическом состоянии лица, совершившего
общественно опасное деяние»2.

1 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1965 г № 4, стр 12

2 «Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному
кодексу РСФСР», М , 1963, стр 758

Аналогичное мнение высказано и в последующих изданиях 1965, стр 609,
1970, стр 520.

37

Поскольку термины «невменяемость», «вменяемость» предполагают
неразрывное, органическое сочетание медицинского и юридического
критериев и для установления их необходимы специальные познания
эксперта-психиатра, представляется, что эксперт вправе употреблять их в
заключении

Мы не можем согласиться с мнением И. К. Шахри-маньяна, который, допуская
возможность решения экспертом вопроса о вменяемости — невменяемости,
вместе с тем отрицает возможность употребления этих терминов в
заключении эксперта1.

По рассматриваемому вопросу представляется правильной позиция Верховного
Суда СССР, который предлагает судам ставить перед экспертам вопрос о
вменяемости— невменяемости, а заключение эксперта-психиатра, в котором
не содержится решения этого вопроса, рассматривать как лишенное
доказательственного значения2.

б) Нередко в теории и на практике возникает вопрос— компетентен ли
эксперт дать заключение о вменяемости— невменяемости в момент
производства экспертизы. Правильное решение его имеет не только
теоретическое, но и практическое значение, поскольку с ним связаны
вопросы применения наказания, принудительных мер медицинского характера
и приостановления уголовного дела

В ч. 2 ст 11 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик указывается, что «не подлежит наказанию также лицо,
совершившее преступление в состоянии вменяемости, но до вынесения судом
приговора заболевшее душевной болезнью, лишающей его возможности
отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими. К такому лицу
по назначению суда могут быть применены принудительные меры медицинского
характера, а по выздоровлении оно может подлежать наказанию».

‘См И К Шахриманьян, Проблема вменяемости—невменяемости в трудах
советских судебных психиатров («Правоведение» 1961 г № 3, стр 159)

2 См «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г № 6, стр 31—32,
«Бюллетень Верховного Суда СССР» 1961 г № 4, стр 20—21.

38

Из этого следует, что вопрос о вменяемости — невменяемости законодатель
связывает лишь с моментом совершения преступления. Поскольку лицо в
момент производства экспертизы не совершает преступления, то эксперт не
компетентен решать вопрос о вменяемости — невменяемости. По смыслу
закона эксперт должен определить, каким душевным заболеванием страдает
лицо в момент производства экспертизы, каков характер заболевания
(временный, хронический), может ли лицо, страдающее болезнью,
участвовать в предварительном следствии и в судебном разбирательстве
дела и какие меры медицинского характера должны быть применены в
отношении подэкспертного лица. Для решения перечисленных вопросов
необходимы специальные познания в области судебной психиатрии, и эксперт
компетентен решать их1.

Согласно закону (ст 408 УПК РСФСР) суд заслушивает заключение экспертов
о психическом состоянии обвиняемого. Поэтому мы не можем согласиться с
мнением И. Случевского, который считает, что эксперт в момент
производства экспертизы также должен дать заключение о вменяемости —
невменяемости подэкспертного лица2.

Криминалистическая экспертиза При производстве
криминалистической экспертизы сравнительно редко имеют место случаи
выхода эксперта за пределы своей компетенции при решении поставленных
перед ним вопросов.

а) Так, при криминалистическом исследовании документов эксперт решает
вопрос о подлоге, подделке, что не согласуется с задачами экспертизы.
«Подлог», «подделка»— правовые понятия, и устанавливает их не эксперт, а
суд

Мы не можем согласиться с Э Б. Мельниковой, которая указывает, что
«эксперт, давая заключение о

1 См , например, А Б у н е е в, Понятие вменяемости и практика
судебно-психиатрической экспертизы («Социалистическая
законность» 1954 г № 10, стр 22—23); Я М Калашник, Судебная психиатрия,
М , 1961, стр 50—52, Д Р Л у н ц, Проблема невменяемости в теории и
практике судебной психиатрии, М, 1966, стр 79—86; О Фрейеров,
Задачи судебно-психиатрической экспертизы («Социалистическая
законность» 1968 г № 1, стр 26)

2 И Случевский, Спорные вопросы судебно-психиатрической экспертизы
(«Социалистическая законность» 1955 г № 5, стр. 38—40)

39

«поддельности» документа при расследовании преступления,
предусмотренного ст. 175 УК РСФСР, явно исходит не только из чисто
технических признаков, характеризующих подделку документов (травление,
подчистка), хотя в ст. 175 и упомянута подделка в качестве способа
действия. Он основывает заключение также на юридической квалификации
деяния, охватывающей и субъективную сторону состава (документ подделан с
умыслом на придание ему вида подлинного)»1.

Во-первых неправильно относить к компетенции эксперта-криминалиста право
давать заключение о поддельности документа. Во-вторых, решение вопроса о
травлении и подчистке не предполагает, кроме специального, технического
критерия, другого, в частности юридического, решить который может только
суд.

Таким образом, установление «поддельности», «подложности» не входит в
компетенцию эксперта-криминалиста. Он не вправе употреблять в заключении
и эти термины, поскольку они являются правовыми.

б) В ряде случаев суд требует от эксперта-криминалиста ответа на
правовые вопросы. Однако это не дает экспертам право решать их.

Так, в компетенцию зкоперта-баллиста не входит решение вопроса о том,
мог ли сам потерпевший произвести из ружья выстрел, случайно или
умышленно произведен выстрел из огнестрельного оружия.

Верховный Суд РСФСР в определении по делу В. указал, что «вывод о том,
произведен ли случайно Б. выстрел в силу неосторожного обращения с
ружьем или выстрел произведен умышленно с целью лишить жизни гр-ку Б.,
должен сделать суд на основании имеющихся в деле доказательств»2.

в) При криминалистических исследованиях выход эксперта за
пределы своих специальных познаний и решение правовых вопросов иногда
имеет место при производстве экспертизы холодного оружия.

1 Э Б. Мельникова, Компетенция криминалистической экспертизы и
оценка заключения эксперта в свете нового
уголовно-процессуального законодательства («Вопросы
криминалистики» 1962 г № 3, стр. 34)

2 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
РСФСР от 30 апреля 1958 г по делу Б. (см С В Б о р о-дин, А. Я.
Палиашвили, Вопросы теории и практики судебной экспертизы, М, 1963, стр.
81).

40

В соответствии с ч. 2 ст. 218 УК РСФСР ношение, изготовление или сбыт
кинжалов, финских ножей или иного холодного оружия (штыки, кортики,
сабли, свинцовые перчатки, кастеты и др.) без соответствующего
разрешения, за исключением тех местностей, где ношение холодного оружия
является принадлежностью национального костюма или связано с охотничьим
промыслом, является преступлением.

В связи с этим суд нередко назначает экспертизу холодного оружия, при
проведении которой иногда решаются и правовые вопросы. В частности,
эксперт не компетентен решать вопрос о том, изготовлено ли оно с целью
нанесения телесных повреждений или защиты. Такие вопросы решает суд.

По этому вопросу мы согласны с мнением Н. П. Яб-локова, который
отмечает, что «специальное изготовление объекта для целей нападения или
активной самозащиты в основном может быть установлено лишь в процессе
предварительного или судебного следствия на основании анализа всех
материалов дела, а не путем экспертизы»1.

При производстве экспертизы холодного оружия айаперт-криминалист не
компетентен решать и такой правовой вопрос, как наступление уголовной
ответственности за ношение, изготовление или сбыт конкретного холодного
оружия. Его решает суд с учетом заключения эксперта и других материалов
дела.

Судебно-бухгалтерская экспертиза. При производстве судебно-бухгалтерской
экспертизы выход эксперта за пределы своей компетенции чаще всего
наблюдается при решении вопросов о материально ответственных лицах и
виновных в причинении ущерба или в нарушении соответствующих
постановлений, инструкций, правил и других нормативных актов.

Эксперт-бухгалтер вправе решать указанные вопросы, когда он при этом
использует свои специальные познания. При установлении материально
ответственных лиц с точки зрения судебно-бухгалтерской экспертизы

1 Н. П Яблоко в, К вопросу об экспертизе холодного оружия («Теория и
практика криминалистической экспертизы», сб № 2, М., 1956, стр 340—341).

41

эксперт-бухгалтер изучает и анализирует бухгалтерские документы,
правила, инструкции и другие нормативные акты и определяет материально
ответственных лиц. Суд же на основании заключения эксперта-бухгалтера -и
других материалов дела устанавливает вину, умысел (материально
ответственных лиц, факты хищения, доказанность или недоказанность
.обвинения, квалификацию преступления и т. д. Различие между
материальной ответственностью лица и его уголовной ответственностью
правильно определяется в процессуальной литературе и в теории
судебно-бухгалтерской экспертизы1.

На практике нередко наблюдаются и иные случаи вторжения
эксперта-бухгалтера в сферу деятельности следственных органов и суда.
Иногда эксперт-бухгалтер решает такие правовые вопросы, как количество
похищенного имущества или сумма хищения, законность
финансово-хозяйственных операций2.

При установлении недостачи или излишков материальных ценностей и
денежных средств эксперт-бухгалтер не вправе давать заключение о том,
что материальные ценности или излишки были похищены или созданы в целях
последующего хищения. Это — правовые вопросы.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР по делу К- указывается: «В
акте экспертизы Л., Р. и П., выходя за пределы компетенции экспертов,
констатировали, что «прямым виновником в присвоении денежных средств…
считать бывшего кассира Б. Пособником до-

1 См., например, С. С. Остроумов, С. П. Фортинский, Основы
бухгалтерского учета и судебно-бухгалтерской экспертизы, М., 1969,
стр. 268—269; Д. В. Смирнов, В. Г. Т а н а с е в и ч, Основы
бухгалтерского учета и судебно-бухгалтерской экспертизы, Л.,
1964, стр. 115; И. Л. Петру хин, Экспертиза как средство доказывания в
советском уголовном процессе, стр. 137—138; А. Р. Шляхов, О предмете
судебно-бухгалтерской экспертизы («Вопросы судебной экспертизы», 1967
г. № 4, стр. 63).

2 См. И. Ширяев, А. Георгиев, Недостатки судебно-бух-галтерских
экспертиз («Социалистическая законность» 1968 г. № 4, стр. 18); А.
Шляхов, А. Ромашов, Судебно-бухгалтерская экспертиза
(«Социалистическая законность» 1971г. №5, стр. 29—30). В. Г. Д р
е й д е н, Компетенция эксперта-бухгалтера и ее нарушения, встречаемые в
практике («Вопросы экспертизы в работе защитникам, Л., 1970, стр.
163—175).

42

пущения хищения денежных средств считать главного бухгалтера М. и
старшего бухгалтера К.»1.

Подобное заключение эксперта-бухгалтера не может иметь значения по делу,
поскольку оно не основано на специальных познаниях эксперта.

В действующих инструкциях о производстве судеб-но-бухгалтерской
экспертизы правильно решается вопрос о компетенции
судебно-бухгалтерского эксперта.

Так, в п. 7 Инструкции о правилах проведения государственной
бухгалтерской экспертизы в Грузинской ССР (1965 г.) правильно
указывается, что эксперт-бухгалтер не имеет права давать заключения по
вопросам, не относящимся к его специальным знаниям в области
бухгалтерского учета; касаться в заключении обстоятельств, составляющих
компетенцию органов расследования, прокуратуры, суда и арбитража, в
частности юридической квалификации преступления; установления вопросов о
доказанности или недоказанности виновности обвиняемых (подсудимых),
удовлетворения исковых требований.

Как уже говорилось, в постановлении № 1 Пленума Верховного Суда СССР «О
судебной экспертизе по уголовным делам» указывается, что суды не могут
ставить перед экспертом правовые вопросы, например, имело ли место
хищение или недостача2.

Пожарно-техническая экспертиза. Эта экспертиза с 1960 года производится
в некоторых научно-исследовательских экспертных учреждениях. В настоящее
время, как правило, ее производят и пожар-но-испытательные станции
ведомств МВД СССР, а в определенных случаях следственные органы и суды
приглашают и других экспертов, не состоящих на службе в указанных
учреждениях.

В компетенцию пожарно-технической экспертизы входит разрешение вопросов,
связанных с нарушением норм и правил пожарно-технической безопасности;
установление и пожарно-техническая оценка состояния пожарной
безопасности; исследование причин пожаров; исследование свойств
различных веществ, вызывающих резкое по-

1 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г. № 2, стр. 2.

2 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, стр. 9.

43

вышение температуры; определение очага пожара и путей его
распространения1.

Однако, как показывает практика, в связи с проведением
пожарно-технической экспертизы наблюдаются случаи выхода экспертов за
пределы компетенции. Суд нередко ставит перед экспертами вопросы
правового характера, а они решают их.

При производстве пожарно-технической экспертизы чаще других разрешаются
вопросы о виновности или невиновности лиц в возникновении пожара, об
умышленных или неосторожных действиях лиц, вызвавших пожар, и иные
вопросы.

Другие технические экспертизы. При производстве судебно-технических
экспертиз в связи с рассмотрением автотранспортных происшествий, аварий
и катастроф на железнодорожном, водном и воздушном транспорте,
нарушением правил технической и пожарной безопасности на производстве,
выпуском недоброкачественной, нестандартной и некомплектной продукции
иногда решаются такие вопросы, которые не входят в компетенцию
экспертов, а являются правовыми.

В ряде случаев перед экспертами ставят вопросы, которые кажутся
правовыми, но для их решения нужны специальные технические познания.
Именно поэтому возникает необходимость разграничить компетенцию судов и
экспертов. Следует выявить также случаи, когда эксперты основывают свои
выводы не на специальных познаниях, а на данных правовой науки, и
установить те, когда эксперты правомочны решать поставленные перед ними
вопросы.

В специальной литературе спорными являются следующие вопросы: вправе ли
эксперт решать вопрос о нарушении специальных правил, инструкций и
других нормативных актов; устанавливать лицо, ответственное за

1 См. В. Н. Естюков, Б. Н. Мартьянов, 3. Е Шимано-в а, О производстве
судебных пожарно-технических экспертиз («Вопросы криминалистики» 1962 г.
№ 3, стр. 76—77), В. Н. Естюков, Б. Н. Мартьянов, К вопросу о методике
производства судебных пожарно-технических экспертиз («Проблемы судебной
экспертизы», сб. № 4, М., 1961, стр. 90—93); А. Р. Шляхов, Предмет
судебной пожарно-технической экспертизы («Методика криминалистической
экспертизы», сб. № 2, М., 1961, стр. 232—248)

44

допущенные нарушения; определять причины происшествия и возможности
лица предотвратить их.

а) При) расследовании дорожно-транспортных происшествий наиболее спорным
является вопрос о том, компетентен ли эксперт при производстве
технических экспертиз решать вопрос о нарушениях специальных правил.

Так, Н. С. Романов отмечает, что «вопрос о нарушении правил движения
автотехнической экспертизой не может решаться уже потому, что это
решение предполагает привлечение в большей или меньшей мере данных
правовой науки»1.

А. Ибрагимов пишет: «Стало быть, в тех случаях, когда есть нормативные
акты (подобно правилам движения), регулирующие те или иные вопросы..,
нет надобности назначать экспертизу»2.

А. А. Эйсман отрицает возможность решения экспертом вопроса о нарушении
правил на том основании, что для его решения вообще не требуются
специальные познания эксперта3.

Большинство же авторов считают, что этот вопрос в определенных случаях
относится к компетенции судебного эксперта, поскольку для его решения
требуются специальные познания эксперта.

Возможность решения вопроса о соответствии или несоответствии действий
водителя правилам безопасности движения допускается также Инструкцией о
производстве автотехнических экспертиз.

УК союзных республик предусматривают уголовную ответственность за
нарушение правил: охраны труда, безопасности движения и эксплуатации
автомототранс-порта или городского электротранспорта, безопасности
горных работ, при производстве строительных работ,

1 Н. С. Р о м а н о в, О возможности решения вопроса о нарушении
правил движения судебной автотехнической экспертизой

(«Проблемы судебной экспертизы», сб. № 4, М., 1961, стр 9).

2 А. Ибрагимов, Всегда ли нужно заключение эксперта’
(«Социалистическая законность» 1971 г, № 12, стр 53).

3 См А. А Эйсман, Критерии и формы использования специальных
познаний при криминалистическом исследовании в целях получения
судебных доказательств («Вопросы криминалистики» 1962 г. № 6—7,
стр. 43).

45

безопасности на взрывоопасных предприятиях или во взрывоопасных цехах и
т. д. /

В юридические нормы, предусматривающее перечисленные составы
преступлений, включены определенные профессионально-технические правила,
которые сами по себе в большинстве случаев носят неправовой характер.
Научно-техническое содержание правовых норм на практике приводит к тому,
что решение экспертом технических вопросов и подведение их под
соответствующие «Правила» санкционируется правовыми нормами. Однако
заключение эксперта о нарушении специальных правил часто не является
решением правового вопроса, а служит лишь основой для его решения1.

Следовательно, если заключение основывается на данных специальных
познаний эксперта, это не означает решения правового вопроса даже в том
случае, если вывод о нарушении определенных правил впоследствии послужит
основанием для привлечения виновного к уголовной ответственности2.

Однако многие вопросы из некоторых действующих «Правил» являются
настолько очевидными и понятными, что для их решения не требуются
специальные познания эксперта. Например, не могут явиться объектом
экспертного исследования такие вопросы, как управление транспортными
средствами в нетрезвом состоянии.

Наряду с элементарными положениями в («Правилах» содержатся и сложные
технические вопросы, для разрешения которых необходимы специальные
познания эксперта. Именно в этих случаях и следует назначать экспертизу,
причем эксперт исследует не «Правила», а результаты действия лица с
технической точки зрения (технические условия). Поэтому в его заключении
правильно было бы решать вопрос не о нарушении «Правил», а о
соответствии или несоответствии действий лица определенным нормам
«Правил»3.

1 См «Теория доказательств в советском уголовном процессе», стр
717—718

2 Вопрос о соотношении профессионально-технических Правил и норм
закона правильно решен, например, И Л Петрухиным (см
Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе, стр
124—127)

3 Об этом правильно указывают, например, Н А Селиванов, Правовые
положения деятельности эксперта в советском уголовном

46

Судебная практика свидетельствует также о правомерности решения
экспертами вопроса о нарушении «Правил», когда для этого требуются
специальные познания эксперта.

По делу^С Президиум Верховного Суда РСФСР признал, что\эксперт «С. в
своем заключении не привел никаких ссылок на соответствующие правила
движения.

При” таком положении надлежит провести техническую экспертизу и
установить.., какие правила движения были нарушены водителем»1.

В компетенцию судебного эксперта не входит правовое толкование
«Правил»2.

б) При производстве технических экспертиз, особенно по технике
безопасности, нередко возникает вопрос об установлении ответственного
лица за нарушение правил техники безопасности.

В большинстве случаев установить ответственное лицо не сложно. Для этого
не требуется применять специальные познания эксперта. Суд сам может
определить, кто ответствен за нарушение правил техники безопасности,
вызвавшее тяжелые последствия. Однако в ряде случаев в результате
ознакомления с ведомственными актами он достоверно не может определить
лицо, ответственное за нарушение специальных правил безопасности труда,
а иногда даже вообще отсутствуют ведомственные акты.

В подобных случаях для установления ответственного лица за нарушение
специальных правил необходимо привлекать судебного эксперта3.

Установление экспертом лица, ответственного за несоблюдение правил
техники безопасности, не равно-

процессе («Проблемы судебной экспертизы», сб № 1, М, 1961, стр 72), А Р.
Ш л я х о в, Кому решать эксперту-автотехнику или следователю и суду
(«Советская юстиция» 1967 г № 6, стр. 13); Л Иванов,
Дорожно-транспортная экспертиза в суде («Советская юстиция» 1968 г. № 1,
стр 21)

1 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1962 г №3, стр 11

2 См Б Алексеев, Выше качество судебных экспертиз
(«Советская юстиция» 1968 г № 11, стр 10)

3 См Н Яблоко в, Возможности экспертизы по технике безопасности и
ее назначение («Советская юстиция» 1964 г № 16, стр 14)

47

сильно установлению виновности этого лица/поскольку эксперт не учитывает
многие существенные обстоятельства дела. Заключение эксперта
основывается лишь на специальных материалах технического характера.

Определение экспертом ответственного лица за нарушение определенных
Правил не являемся правовым решением данного вопроса. Именно поэтому он
в заключении не может указать, какую именно ответственность должно нести
лицо — уголовную, дисциплинарную или административную. Между тем такие
вопросы иногда ставит суд перед экспертами.

в) При производстве автотехнической экспертизы имеют место случаи, когда
следственные органы и суд не сообщает эксперту скорость движения
пешехода в момент происшествия и она определяется им по составленным в
различных научных учреждениях таблицам.

В связи с этим возникает вопрос: компетентен ли экс-перт-автотехник,
используя справочные данные, сам определить скорость движения пешехода в
момент происшествия и затем использовать ее в качестве исходной
величины.

Для определения скорости движения пешехода в момент происшествия не
требуются специальные познания эксперта.

Скорость его в каждом конкретном случае должна устанавливаться лицом,
назначившим экспертизу, на основе проведения судебных и следственных
действий, допросов и экспериментов.

Кроме того, когда эксперт определяет скорость движения пешехода по
таблицам, он не учитывает конкретные обстоятельства движения пешехода,
состояние здоровья и т. д. Без учета их нельзя точно определить скорость
движения пешехода.

Эти данные должны быть выяснены следователем и учтены им при проведении
следственного эксперимента с целью определения скорости движения
пешеходов.

Наконец, используемые экспертами таблицы для определения скорости
движения пешеходов, составленные в научных учреждениях, содержат
различные показатели, и эксперты выбирают их по своему усмотрению, не
используя при этом их специальных познаний. Это может привести к
ошибочным выводам.

48

Следовательно, определение скорости движения пешехода в момент
происшествия входит в компетенцию органов следствия и суда, а не
эксперта.

г) На разрешение технической экспертизы иногда ставят вопросы у
причинах происшествия вообще или же вопрос о том\ не является ли
причиной происшествия невнимательности усталость, сонливость лица,
управляющего техническими средствами.

Решение таких «опросов не входит в компетенцию экспертов, поскольку они
должны быть установлены и решены самими судами в результате производства
судебных действий и оценки всех собранных по делу материалов в их
совокупности. Перед экспертом возможно поставить вопрос не\об общих
причинах происшествия, а лишь о технических, о поломке и неисправности
отдельных частей или механизмов транспортных средств или другого
технического оборудования, о времени их поломки и т. д. 1

Для решения этих и подобных им вопросов необходимы технические познания
эксперта, исследования отдельных частей технических средств, проведение
технических расчетов и т. д.1.

д) На разрешение технической экспертизы, в частности перед
экспертом-автотехником, суд иногда ставит вопрос о том, не мог ли
водитель предотвратить происшествие. Как правильно отмечается в
литературе, решение этого вопроса складывается из оценки личных
качеств водителя и анализа технических обстоятельств происшествия.
Поскольку определение личных качеств водителя не входит в компетенцию
эксперта, он не вправе и устанавливать их. Что же касается анализа
технических обстоятельств, то эксперт должен исследовать этот
вопрос при наличии конкретных исходных данных: скорости движения
автомашины, состояния дороги и погоды, видимости, скорости движения
пешехода и т. д.

Установление экспертом невозможности предотвратить происшествие
водителем в большинстве случаев означает его невиновность, которая,
однако, устанавливается судом.

1 См. В. А. Б е к а с о в, Г. Я. Б о г р а д, Б. Л. 3 о т о в, Г. Г. И
н-диченко, Автотехническая экспертиза, М., 1967, стр. 9—15.

4 Заказ 4424

49

В то же время решение вопроса о том/что водитель мог предотвратить
происшествие не всегда будет означать, что он виновен. Водитель мог не
использовать техническую возможность предотвращения/происшествия в силу
объективных причин1. i

1 Эти вопросы правильно решают Б Л йотов, Автотехническая экспертиза при
расследовании автодорожных происшествий («Вопросы криминалистики» 1962 г
№ 4, сто 108—125); И Я- О в-р у и, кий, Автотехническая экспертиза на
предварительном следствии, автореф. канд. дисс , Душанбе, 1967, дгр. 17.

ГЛАВАХ II

ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИИ ПРЕДАНИЯ ОБВИНЯЕМОГО СУДУ

§ 1. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы при предании
обвиняемого суду. Оценка заключения эксперта

При предании обвиняемого суду возникают вопросы, связанные с подготовкой
и назначением экспертизы, с проверкой и оценкой заключения эксперта.

Судья или суд в распорядительном заседании рассматривает, изучает и
оценивает материалы дела, в том числе и заключение эксперта. Однако при
предании обвиняемого суду он производит лишь предварительную оценку его
заключения.

Некоторые авторы считают, что судья или суд в этой стадии вообще не
производят оценки источников доказательств и, в частности, заключения
эксперта. В общей форме такое мнение высказано, например, И. Д.
Перловым1 и Р. Д. Рахуновым2. Р. Д. Рахунов пишет: «Задача
подготовительного заседания состоит в том, чтобы, не оценивая заключения
экспертов, тем не менее проверить, насколько обоснованным является
вывод, сделанный следователем по материалам следствия, в том числе по
заключению эксперта»3. По этому же вопросу М. Г. Любарский указывает:
«…Не вдаваясь в оценку заключения эксперта по существу, судья или суд
в распорядительном заседании рассматривает некоторые вопросы,
относящиеся к экспертизе»4.

1 См И. Д. П е р л о в, Предание суду в советском уголовном
процессе, М., 1948, стр. 125.

2 См. Р Д. Рахунов, Свидетельские показания в советском уголовном
процессе, М, 1955, стр 103

3 Р Д Рахунов, Теория и практика экспертизы в советском уголовном
процессе, стр. 140

4М Г Любарский, Производство экспертизы в суде первой инстанции
(автореф. канд. дисс), стр. 5

4*
51

С приведенным мнением мы не можем согласиться. Действительно, в
распорядительном заседании рамки и пределы оценки источников
доказа/ельств ограничены спецификой этой стадии, однако б’ез оценки
имеющихся в деле источников доказательств нельзя решить вопросы о
полноте, всесторонности и объективности проведенного дознания и
предварительного следствия, достаточности собранных доказательств, их
допустимости, относимости и согласованности отдельных источников
доказательств.

При оценке отдельных источников доказательств и всей совокупности
имеющихся в уголовном деле материалов судья или суд в распорядительном
заседании руководствуются общими принципами оценки доказательств. Однако
при этом должна быть учтена специфика оценки доказательств, характерная
для стадии предания суду1. Заключение эксперта в этой стадии оценивается
в основном лишь составом суда или единолично судьей и только с целью
установления полноты, обоснованности и достаточности доказательств для
рассмотрения уголовного дела в судебном заседании.

Мы согласны с В 3. Лукашевичем в том, что «при положительном решении
вопроса о предании обвиняемого суду у них (судьи или суда. — Л. П.)
складывается не внутреннее убеждение в доказанности обвинения и
виновности обвиняемого, а внутреннее убеждение в законности и
обоснованности обвинения и достаточности доказательств для рассмотрения
уголовного дела в судебном разбирательстве»2.

Поэтому при оценке заключения эксперта суду над-

1 Ряд авторов правильно отстаивают взгляд, что судья и суд в
распорядительном заседании компетентны оценивать источники
судебного доказательства По этому поводу см , например, С В Бородин,
Рассмотрение судом уголовных дел об убийствах, М,

1964, стр 23—24, И М Гальперин, В 3 Лукашевич, Предание
суду по советскому уголовно-процессуальному праву, М,

1965, стр 29—30, В П Божье в, Пути совершенствования
законодательства о предании суду («Правоведение» 1969 г № 6, стр
73—74) ,М С Строгович, Курс советского уголовного процесса, т II,
стр 191; В Ан пи логов а, И М а л х а з о в, В Назаров, Предание
суду — важная стадия уголовного процесса («Советская юстиция» 1971 г №
24, стр 5—6)

2 В 3 Лукашевич, Гарантии прав обвиняемого в стадии предания
суду, Л , 1966, стр 64—65

52

лежит акцентировать внимание на выяснении следующих вопросов: проведена
ли в процессе следствия экспертиза, когда ее производство было
необходимо по обстоятельствам дела; проведена ли она с соблюдением
соответствующих норм уголовно-процессуального закона; допустимо ли
заключение эксперта в качестве источника доказательства; является ли
заключение обоснованным; не вызывают ли выводы эксперта сомнений в их
правильности; проведена ли экспертиза квалифицированным, компетентным и
не заинтересованным в исходе дела лицом; не противоречит ли его
заключение другим доказательствам.

В зависимости от решения этих вопросов определяется дальнейшее движение
уголовного дела: оно или направляется для производства дополнительного
расследования или обвиняемый предается суду и дело рассматривается в
судебном заседании.

При положительном решении вопроса о предании суду судья или суд в
распорядительном заседании на основе оценки заключения эксперта и всех
материалов уголовного дела, с учетом заявленных в этой стадии процесса
ходатайств, должен убедиться в том, что:

а) экспертиза проведена в том случае, когда для разрешения
вопросов необходимы были специальные познания эксперта;

б) экспертиза была проведена для установления существенных для дела
обстоятельств;

в) заключение эксперта получено при соблюдении требований
уголовно-процессуального закона;

г) эксперт, проводивший исследование, является квалифицированным,
компетентным и не заинтересованным в исходе дела лицом;

д) в заключении эксперта содержатся ответы на все поставленные перед
ним вопросы;

е) оно не противоречит другим источ-никам доказательств;

ж) нет оснований сомневаться в обоснованности и законности
заключения эксперта.

Если судья или суд в распорядительном заседании придут к выводу, что в
процессе следствия были допущены недостатки и нарушения закона, они
должны убедиться в том, что установленные недостатки и отдельные
нарушения могут быть устранены в судебном за-

53

r-4

седании и они не будут препятствовать рассмотрению уголовного дела по
существу и вынесению правосудного приговора.

При положительном решении этих вопросов судья или суд в распорядительном
заседании правомочны вынести постановление (определение) о предании
обвиняемого суду. В постановлении (определении) указывается, какие
конкретные недостатки были установлены судом в стадии предания
обвиняемого суду и каким путем их следует устранить при рассмотрении
уголовного дела в судебном заседании.

Поэтому мы не можем согласиться с мнением М. К. Александрова и Н. В.
Терзиева, которые утверждают следующее: «…Когда при рассмотрении дела
в подготовительном заседании выявятся достаточные основания сомневаться
в полноте или правильности экспертизы, проведенной на предварительном
следствии, лучше всего дело направить на доследование»1.

Не сомнение в полноте и правильности заключения эксперта должно служить
критерием для возвращения дела на дополнительное расследование, а
возможность или невозможность устранения выявленных недостатков в
судебном заседании.

Верховный Суд СССР по делу Р. обоснованно отменил определение
распорядительного заседания нижестоящего суда о возвращении уголовного
дела для дополнительного расследования на том основании, что при
производстве экспертизы следователь не предупредил эксперта об уголовной
ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Хотя это и является
нарушением закона, однако из дела было видно, что обвиняемый не
оспаривал заключения криминалистической экспертизы почерка и признавал
себя виновным в том, что врачебные справки написал он сам.

При этих обстоятельствах не было необходимости возвращать дело на
доследование, с тем чтобы предупредить эксперта об уголовной
ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Суд имел
возможность вызвать эксперта в судебное заседание для предупреждения его
об уголовной ответственности и для допроса2.

Судья или суд в распорядительном заседании при предании обвиняемого суду
не могут производить судебные действия, а также назначать экспертизу.
Однако

1 М. К. Александров, Н. В. Т е р з и е в, Экспертиза на
следствии и в суде, М., 1947, стр. 27.

2 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР», 1950 г. № 7,
стр. 29.

на практике еще имеют место случаи, когда производство экспертизы
назначается судьей, судом в распорядительном заседании1.

Такая практика нашла поддержку и в теории. Например, М. К. Александров и
Н. В. Терзиев пишут: «Если эксперт вовсе не был привлечен к уголовному
делу в стадии предварительного следствия, суд, считая необходимой
экспертизу для разрешения каких-либо обстоятельств по делу, может
вынести в подготовительном заседании определение о назначении
экспертизы»2.

П. П. Щеголев также предлагает выносить постановление (определение) о
назначении экспертизы в распорядительном заседании суда: «Следовало бы
предусмотреть, что суд в распорядительном заседании (ст. 228 кодекса)
или судья единолично (ст. 229) выносит постановление о назначении
экспертизы, излагая в нем вопросы суда и сторон»3.

По делу А. и др. «определением распорядительного заседания Ярославского
областного суда от 5 марта 1970 г . Г. был направлен на стационарную
судебно-психиатрическую экспертизу в институт имени Сербского»4.

Указанные мнения авторов, а также приведенная практика противоречат
закону.

Судья, суд в распорядительном заседании могут лишь ставить вопрос о
проведении экспертизы в судебном заседании и принимать меры для
подготовки судебного заседания.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 1 от 16 марта 1971 г. «О
судебной экспертизе по уголовным делам» по рассматриваемому вопросу
указал следующее: «Разъяснить, что производство экспертизы в стадии
предания суду не допускается, а может иметь место только при судебном
разбирательстве дела в порядке, установленном уголовно-процессуальным
законодательством. Вместе с тем для обеспечения проведе-

1 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1971 г. №1, стр. 13.

2 М. К. Александров, Н. В. Терзиев, Экспертиза на следствии и в суде,
стр. 26.

3 П. П. Щеголев, Вопросы судебно-медицинской экспертизы в
уголовно-процессуальном законодательстве («Правоведение» 1961 г №
7, стр. 137).

4 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1971 г. № 1, стр. 13

55

ния экспертизы при судебном разбирательстве дела судья или суд в
распорядительном заседании в соответствии со ст.ст. 223, 228 УПК РСФСР и
аналогичными статьями УПК других союзных республик вправе решить вопрос
о вызове в судебное заседание лица, обладающего специальными познаниями,
в том числе и не производившего экспертизу в стадии предварительного р
асследования»:.

Исключение допускается при рассмотрении дел частного обвинения. В этом
случае судья, принимая заявление ‘потерпевшего, может -назначить
производство экспертизы в порядке подготовки дела к слушанию, до
судебного разбирательства. Но и здесь в обязательном порядке должны быть
соблюдены следующие условия: уголовное дело должно быть уже возбуждено и
должны быть соблюдены все права обвиняемого, установленные
уголовно-процессуальным законом в связи с назначением экспертизы.

В указанном постановлении Пленума Верховного Суда СССР сказано:
«По„уголовным делам, возбуждаемым судьей не иначе как по жалобам
потерпевшего в случаях, когда, например, необходимо не медицинское
освидетельствование, а экспертное исследование, решение о назначении
экспертизы может быть принято судьей при возбуждении дела путем
вынесения соответствующего постановления… При этом должны быть
соблюдены права обвиняемого, установленные уголовно-процессуальным
законом»2.

При решении вопроса о предании обвиняемого суду судья, суд в
распорядительном заседании должны рассмотреть и разрешить поступившие
заявления и ходатайства отдельных заинтересованных участников процесса и
организаций (ст. 223 УПК РСФСР).

Анализ практики показывает, что наиболее часто заявления и ходатайства
касаются следующих вопросов: необходимости проведения первичной,
дополнительной или повторной экспертизы; постановки перед экспертом
новых и дополнительных вопросов; необъективности и некомпетентности
эксперта; нарушений норм закона при проведении экспертизы;
необходимости вызова

«Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, сир. 8. Га е

56

эксперта в судебное заседание; истребования дополнительных материалов
для производства экспертизы в судебном заседании; возвращения дела для
дополнительного расследования с целью производства экспертизы.

При предании обвиняемого суду судья, суд в распорядительном заседании
должны внимательно рассмотреть ходатайства заинтересованных участников
процесса, а в случае необходимости вызвать лицо или представителя
организации, заявившего ходатайство, для дачи объяснения.

Судья или суд в распорядительном заседании в результате рассмотрения
ходатайств, оценки материалов экспертизы и других собранных по делу
доказательств, признав возможным предать обвиняемого суду, должен решить
вопросы, перечисленные в ст. 222 УПК РСФСР.

В связи с проведением экспертизы в судебном заседании возникает
необходимость разрешить две группы вопросов: об истребовании
дополнительных материалов и создании условий для производства
экспертизы; о вызове эксперта в судебное заседание.

Предавая обвиняемого суду и признавая необходимым проведение в судебном
заседании первичной, дополнительной или повторной экспертизы, судья, суд
в распорядительном заседании должны определить: какие конкретно
дополнительные документы и материалы целесообразно истребовать для
проведения экспертизы; откуда их следует получить; не возникнет ли в
связи с проведением экспертизы необходимость в производстве новых
судебных действий (осмотр, эксперимент и т. д.); какие конкретно
дополнительные или новые вопросы будет решать эксперт; какую экспертизу
нужно назначить; где она будет производиться; сколько времени примерно
потребуется для ее проведения.

Судья или суд в распорядительном заседании, исходя из обстоятельств
дела, должен решить вопрос о необходимости вызова эксперта в судебное
заседание или о нецелесообразности его вызова.

Вызов (в случае необходимости) эксперта в судебное заседание
способствует всестороннему проведению судебного следствия, вынесению
правосудного приговора. Необоснованный же вызов отрывает его от работы и
не способствует установлению истины по делу.

Между тем в теории и на практике спорным является

57

вопрос о том, во всех ли случаях проведения в процессе предварительного
следствия экспертизы необходимо вызывать эксперта в судебное заседание.

В учебнике уголовного процесса говорится: «Нельзя согласиться с мнением
И. Л. Петрухина, что эксперты могут не вызываться в суд… Это мнение
противоречит ст. 240 УПК РСФСР, согласно которой суд обязан
непосредственно заслушать заключение эксперта»1.

Это же мнение в более категорической форме высказано Н. И. Порубовым2.

По нашему мнению, с такой постановкой вопроса нельзя согласиться. В ст.
240 УПК РСФСР не содержится указания об обязательном вызове эксперта в
суд, если экспертиза была проведена в ходе следствия. В ней сказано, что
«суд первой инстанции при рассмотрении дела обязан непосредственно
исследовать доказательства по делу: допросить подсудимых, потерпевших,
свидетелей, заслушать заключения экспертов». Следовательно, суд
обязательно должен исследовать заключение эксперта как источник
доказательств. Но исследование может проводиться путем оглашения
заключения эксперта как самим экспертом, так и судом, когда эксперт не
присутствует на суде. Выбор пути — это уже вопрос тактики.

Приведенная точка зрения разделяется в литературе и на практике3.

Некоторые процессуалисты считают, что вызов эксперта в суд (хотя и не
всегда обязателен) обычно должен осуществляться. Так, в учебнике
уголовного процесса отмечается: «Если при расследовании дела
производилась экспертиза, то эксперты, как правило, вызываются в
судебное заседание»4.

1 «Уголовный процесс» под ред. М А Чельцова, М, 1969, стр.
320

2 Н. И. П о р у б о в, Допрос в советском уголовном процессе и
криминалистике, Минск, 1968, стр. 226.

3 См., например, «Научно-практический комментарий УПК
РСФСР», М, 1970, стр. 298; «Уголовный процесс РСФСР», Воронеж,
1968, стр. 290; «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2,
стр 10—11.

4 «Уголовный процесс» под ред. В А. Викторова, М, 1970, стр.
359.

58

Еще раньше подобное мнение было высказано М. С. Строговичем:
«Относительно вызова в судебное заседание экспертов должно соблюдаться
следующее правило: если на предварительном следствии производилась
экспертиза, эксперты, по общему правилу, должны быть вызваны на судебное
разбирательство»1. Позже М. С. Строгович немного изменил свою точку
зрения: «Если на предварительном следствии производилась экспертиза и
заключение экспертов важно для разрешения дела судом, эксперты
обязательно должны быть вызваны на судебное разбирательство. Суд в своем
приговоре не может основываться на заключении, данном экспертами на
предварительном следствии, не проверив это заключение по существу. А эта
проверка может быть произведена лишь тогда, когда эксперты участвуют в
судебном следствии»2.

По нашему мнению, вопрос о вызове эксперта в судебное заседание должен
решаться только в зависимости от необходимости его участия в судебном
заседании в целях всестороннего, полного и объективного рассмотрения
уголовного дела.

В постановлении № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. «О
судебной экспертизе по уголовным делам» по рассматриваемому вопросу
указывается, что в силу ст. 43 Основ уголовного судопроизводства Союза
ССР и союзных республик приговор может быть основан лишь на тех
доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании, а по
делам, по которым экспертиза проводилась в стадии предварительного
расследования, в необходимых случаях суд должен обеспечить участие
эксперта в судебном заседании3.

Мы не можем согласиться с мнением М. С. Строго-вича о том, что проверить
заключение эксперта по существу можно лишь тогда, когда он участвует в
судебном следствии.

В ряде случаев действительно необходимо участие эксперта в судебном
следствии при проверке и оценке

1 М С Строгович, Курс советского уголовного процесса, М.,
1958, стр 374

2 М. С Строгович Курс советского уголовного процесса т II,
стр. 197

8 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, стр 10.

59

его заключения, но иногда его участие необязательно. Суд без вызова и
участия эксперта практически может проверить и оценить обоснованность и
правильность заключения эксперта, основываясь на всестороннем, полном и
объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности.

Если эксперт не вызывается в судебное заседание, заключение обязательно
должно быть оглашено в судебном следствии, иначе суд не сможет
критически проверить и оценить его заключение В постановлении № 1
Пленума Верховного Суда СССР отмечается, что «если суд в порядке ст. 277
УПК РСФСР и соответствующих статей УПК других союзных республик признал
возможным рассматривать дело в отсутствие эксперта, давшего заключение
при расследовании дела, то заключение эксперта должно быть оглашено и
исследовано в судебном заседании»1.

Вызов эксперта в судебное заседание нецелесообразен, например, в
случаях, когда: а) его заключение обосновано и согласуется с другими
материалами дела; б) заключение не оспаривают обвиняемый и другие
заинтересованные участники процесса и не ставят вопроса о вызове
эксперта в судебное заседание; в) эксперт устанавливает такие
несущественные факты, которые бесспорно доказаны другими
доказательствами; г) в заключении эксперта разрешены вопросы, выходящие
за пределы его компетенции; д) эксперт отказался от решения по существу
поставленного перед ним вопроса из-за непригодности объектов
исследования или ввиду научной неразработанности и спорности
методики.

Вызов эксперта в судебное заседание следует признать обязательным при
рассмотрении вопроса о применении принудительных мер медицинского
характера (это вытекает из смысла ст. 408 УПК РСФСР) и при назначении
дополнительной экспертизы. В постановлении № 1 Пленума Верховного Суда
СССР «О судебной экспертизе по уголовным делам» сказано: «..
Дополнительная экспертиза назначается после дачи экспертом заключения в
стадии судебного разбирательства, если недостаточную ясность или полноту
заключения не пред-

•«Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, стр 10—Ы.

60

ставилось возможным устранить путем допроса эксперта»1.

В других случаях судья или суд в распорядительном заседании должен
обсудить вопрос о вызове эксперта в судебное заседание. Вызов его в
судебное заседание целесообразен и желателен в случаях, когда: а)
возникает необходимость в проведении в судебном заседании первичной или
повторной экспертизы; б) необходимо допросить эксперта2, в) его
заключение необосновано и вызывает сомнения или противоречит другим
собранным по делу доказательствам; г) заключением эксперта
устанавливается существенный для уголовного дела факт; д) при
расследовании дела для установления одного и того же факта были
проведены две экспертизы, и эксперты дали противоречивые выводы; е) при
производстве комиссионной экспертизы мнения экспертов не совпадают и
каждый из них составляет свое заключение; ж) заинтересованные участники
процесса возбуждают ходатайство о необходимости вызова эксперта в
судебное заседание; з) зактючение основывается на взятых из показаний
обвиняемого, потерпевшего, свидетеля исходных данных и есть основания
опасаться, что они будут изменены в судебном заседании, и) заключением
эксперта устанавливаются обстоятельства, способствовавшие или
облегчившие совершение преступления, и эксперт в связи с этим предтагает
профилактические мероприятия3.

В зависимости от правильного разрешения этих вопросов эксперт может быть
вызван в судебное заседание и в том случае, когда о его вызове не
упоминается в приложении к обвинительному заключению, и, наоборот, быть
не вызванным, когда согласно приложению он подлежал вызову.

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр iO

2 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 5,
стр 35

3 О целесообразности и нецелесообразности вызова эксперта в судебное
заседание см, например И М Гальперин, В 3 Лукашевич, Предание
суду по советскому уголовно-процессуальному праву, стр 142—144, М
Г Любарский, Деятельность защитников при производстве экспертиз по
уголовным делам в суде первой инстанции («Вопросы экспертизы в работе
защитника», Л , 1970, стр 57—58)

61

В судебное заседание должен быть вызван эксперт, который дал заключение
при производстве дознания и предварительного следствия. При производстве
комиссионной экспертизы в случае разногласия между экспертами необходимо
вызвать всех экспертов. Когда же они дают совместное заключение1, можно
ограничиться вызовом одного эксперта — или представителя экспертной
комиссии (ведущего эксперта), или же любого другого члена экспертной
комиссии.

Если выводы проведенной первичной и повторной экспертиз противоречивы,
целесообразно вызвать в судебное заседание экспертов, проводивших как
первичную, так и повторную экспертизы.

Закон предусматривает допрос лишь того эксперта, который дал уже
заключение в процессе следствия или судебного заседания (см. ст.ст. 192,
289 УПК РСФСР)2.

Вызванный в судебное заседание новый эксперт не вправе проверять
правильность данного другим экспертом заключения, поскольку он может
производить лишь первичную, дополнительную или повторную экспертизы на
основании соответствующего определения суда и соблюдения требований
закона в связи с производством экспертизы. Поэтому мы не можем
согласиться с мнением М. С. Строговича, который считает, что «эксперты,
не участвовавшие в предварительном следствии, как правило, вызываются в
суд.., когда заключение экспертизы, данное на предварительном следствии,
вызывает сомнение и нуждается в проверке»3. Аналогичное мнение высказано
и в учебнике «Судебная психиатрия»4. Вызванный новый эксперт не может
быть допрошен также по поводу данного другим экспертом заключения.

1 А Грун отмечает, что «на практике чаще всего исключаются
из списка лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, эксперты,
давшие согласованное заключение, кроме одного» («Советская юстиция»
1971 г. № 1, стр. 19).

2 Этот вопрос правильно решает Н. И Порубов, Допрос в советском
уголовном процессе и криминалистике, стр 226

3М С Строгович, Курс советского уголовного процесса, т. II,
стр. 298

4 См. «Судебная психиатрия», М, 1971, стр 38

62

§ 2. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы при возвращении
уголовного дела для дополнительного расследования

Из перечисленных в ст. 232 УПК РСФСР случаев возвращения дела для
дополнительного расследования с вопросами экспертизы тесно связаны три,
а именно: дознание или предварительное следствие (в распорядительном
заседании суда) прйз’нается неполным вследствие непроведения экспертизы
или необоснованности выводов проведенной экспертизы; при проведении
экспертизы были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального
закона; заключение эксперта дает основание для переквалификации
предъявленного лицу обвинения на более тяжкое или для предъявления ему
нового обвинения.

При возвращении уголовного дела для дополнительного расследования суд в
распорядительном заседании должен соблюдать пределы своей компетенции. В
частности, он не может устанавливать достоверность или недостоверность
выводов проведенной экспертизы; не считать доказанными такие факты и
обстоятельства, которые возможно было установить посредством уже
проведенной экспертизы, но они не были установлены в процессе дознания и
предварительного следствия; не давать лицу, производящему дознание,
следователю, прокурору указаний о преимуществах заключения эксперта
перед другими источниками доказательств или наоборот.

Если суд в распорядительном заседании придет к убеждению, что экспертиза
не была проведена, когда по закону ее проведение обязательно или она не
проведена для установления по делу существенных обстоятельств,
расследование дела может быть признано неполным, а доказательства,
собранные по делу, — недостаточными1.

К аналогичному выводу суд может прийти в рас-

1 По делу Г. Пленум Верховного Суда СССР указал: «Всестороннее, полное и
объективное исследование обстоятельств дела включает в себя исследование
и психического состояния обвиняемого, если его\вменяемость вызывает
сомнение» (см «Бюллетень Верховного Суд^ СССР» 1971 г. № 3, стр. 18).

63

порядительном заседании и в том случае, когда экспертиза, хотя и была
проведена при расследовании уголовного дела, но она имеет существенные
недостатки.

Заключение эксперта нельзя признать полноценным источником
доказательств, а проведенное расследование полным и в том случае, когда
заключение основано на недостаточных или некачественных материалах или в
нем не даны ответы на все поставленные перед экспертом вопросы.

Суд в распорядительном заседании может прийти к выводу, что между
заключением эксперта и материалами дела имеются существенные
противоречия, которые не были устранены при расследовании уголовного
дела. Это также может вызвать обоснованное сомнение в правильности
заключения эксперта.

Недостатки дознания или предварительного следствия, связанные с
вопросами экспертизы, могут служить основанием для возвращения
уголовного дела для предварительного расследования только в том случае,
если они не могут быть восполнены в судебном заседании (п. 1 ст. 232 УПК
РСФСР)1. Если же такие недостатки могут быть восполнены в суде, нет
необходимости направлять дело на доследование2.

УПК РСФСР (п. 2 ст. 232) предусматривает необходимость возвращения
уголовною дела для дополнительного расследования со стадии предания суду
в случае, когда при производстве дознания или предварительного следствия
были допущены существенные нарушения требований уголовно-процессуального
закона Между тем в законе не дается исчерпывающего перечня нарушений
уголовно-процессуального закона, которые можно признать существенными
или несущественными, и тем более ничего не сказано по поводу экспертизы.

Суд в распорядительном заседании в каждом конкретном случае должен
определить, насколько существенны для рассмотрения дела установленные
нарушения закона в связи с проведением экспертизы. Исходными

1 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1969 г № 8, стр
9—10

2 Об этом правильно указывает В Савицкий в статье «Направление дела
на доследование из распорядительного заседания» («Советская юстиция»
1972 г № 5, стр. 10)

64

положениями для правильного решения этого вопроса должны быть:
во-первых, возможность исправления установленного нарушения закона в
судебном заседании и, во-вторых, разъяснение ст 345 УПК РСФСР о том,
какие нарушения закона следует считать существенными.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 1 от 16 марта 1971 г
указал: «В тех случаях, когда во время дознания или предварительного
следствия не проводилась экспертиза по обстоятельствам, для установления
которых требуются специальные познания, судья или суд в распорядительном
заседании обязаны решить вопрос о возможности проведения соответствующей
экспертизы при судебном разбирательстве или о возвращении дела для
производства дополнительного расследования. Решение принимается судом в
зависимости от характера обстоятельств, подлежащих исследованию, их
значения для вывода о достоверности оснований к преданию суду, а также
от возможности представления эксперту в судебном заседании материалов,
подлежащих исследованию»1.

Анализ практики показывает, что основанием для возвращения уголовного
дела для дополнительного расследования могут служить:

а) отсутствие заключения эксперта в том случае, когда факты
согласно закону должны быть установлены лишь посредством экспертизы
(случаи обязательного назначения экспертизы)2;

б) вопрос о допустимости заключения эксперта как источника
судебного Доказательства в распорядительном заседании суда
решается отрицательно. К таким случаям прежде всего можно отнести:
проведение экспертизы до возбуждения уголовного дела, проведение ее
необъективным и неквалифицированным экспертом, выход эксперта
за пределы своей компетенции при решении поставленных перед ним
вопросов;

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 8

2 Об этом правильно указывается в литературе (см , например, С В
Бородин, Рассмотрение судом уголовных дел об убийствах, М,
1964, стр 35, «Уголовный процесс» под ред М А Ч е л ь-ц о в а, М,
1969, стр 276, Г К о л б а я, Процессуальные вопросы
возвращения уголовного деча на доследование («Советская
юстиция» 1971 г № 7, стр 20).

5 Заказ 4424
65

в) экспертиза проведена без вынесения соответствующего
постановления или определения.

Обобщения уголовных дел об убийствах показали, что по этой причине дела
нередко возвращаются для дополнительного расследования. Из общего
количества изученных дел этой категории в 17% случаев
судебно-медицинское исследование трупа проводилось вообще без
постановлений о назначении экспертизы, что и послужило основанием для
возвращения уголовного дела для дополнительного расследования1;

г) обвиняемый не был ознакомлен с постановлением о назначении
экспертизы или с заключением эксперта;

д) обвиняемый знакомится с постановлением о назначении экспертизы или
с заключением эксперта без переводчика, когда он не владеет
языком, на котором составлены эти документы,

е) эксперту или обвиняемому, хотя и были разъяснены их права, однако
фактически они были лишены возможности осуществить их.

Так, по делу А, Г. и др. обвиняемый Г., хотя и был ознакомлен с
материалами дела, однако, как установлено заключением
судебно-психиатрического эксперта, в тот момент он находился в состоянии
временного расстройства психической деятельности и не мог реально
осуществить свои права при ознакомлении с материалами дела2;

ж) когда лицо, производящее дознание, следователь или прокурор
необоснованно отказывают эксперту или обвиняемому в их законных и
обоснованных ходатайствах.

В зависимости от конкретных обстоятельств дела суд в распорядительном
заседании может признать существенным нарушением закона и другие случаи
игнорирования требований процессуального закона. Так, он может
установить, что совершенное деяние неправильно квалифицировано
вследствие ошибочного понимания и истолкования заключения эксперта,
данного при производстве дознания и предварительного следствия.

1 См Г Кочаров, Ф Бердичевский, Почему дела об убийствах
возвращаются на дополнительное расследование («Социалистическая
законность» 1967 г № 2, стр 24)

2 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1971 г №
1, стр 12—13.

66

Это может послужить основанием для возвращения уголовного дела для
дополнительного расследования К такому выводу суд может прийти только в
том случае, когда вопрос о квалификации существенно меняет характер
обвинения, или оно является более тяжким, чем предусмотрено в
обвинительном заключении.

Нередко в заключении эксперта решаются такие вопросы, которые тесно
связаны с квалификацией преступления. К ним, в частности, можно отнести:
установление причин смерти, характера и тяжести телесных повреждений;
признание оружия холодным или огнестрельным, за хранение и ношение
которого предусмотрена уголовная ответственность, установление причинной
связи между действием лица и наступившими вредными последствиями.

Определение распорядительного заседания суда о возвращении уголовного
дела для дополнительного расследования должно быть мотивировано и
составлено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона (см.
ст.ст. 230, 232 УПК РСФСР).

В определении суд должен указать, почему он считает, что допущенные при
проведении экспертизы недостатки не могут быть восполнены в судебном
заседании; почему они указывают на неполноту, некачественность и
необъективность расследования дела; почему нарушение норм
уголовно-процессуального закона в связи с проведением экспертизы
признается судом существенным В определении должно быть указано также:
какие конкретно нарушения закона и недостатки допущены в связи с
проведением экспертизы; какие обстоятельства следует установить
посредством экспертизы; какой вид экспертизы необходимо провести и какие
дополнительные следственные действия в связи с этим следует осуществить.

По УПК некоторых союзных республик в определении распорядительного
заседания требуется указывать те конкретные следственные действия,
посредством проведения которых должны быть установлены новые факты и
обстоятельства (ст. 232 УПК Грузинской ССР), Пленум Верховного Суда СССР
в постановлении № 1 по этому поводу указал, что «при возвращении дела
для производства дополнительного расследования в определении надлежит
указать, какие конкретно обстоя-

6*
б?

тельства подлежат установлению путем проведения экспертизы»1.

Данные обобщения, опубликованные в печати, позволяют заключить о
положительной практике указания в определении о возвращении уголовного
дела для дополнительного расследования тех конкретных следственных
действий, которые необходимо провести при доследовании2.

При возвращении уголовного дела для дополнительного расследования
указания распорядительного заседания суда обязательны для органов
дознания и предварительного следствия, если, конечно, их выполнение
реально, законно и возможно.

Анализ практики показывает, что в ряде случаев органы дознания и
предварительного следствия неточно выполняют указания распорядительного
заседания суда, в частности вместо бухгалтерской экспертизы они проводят
иногда ревизию, вместо судебно-медицинской экспертизы для установления
причин смерти составляют «акт вскрытия трупа», вместо стационарной
судеб-но-психиатрической экспертизы назначают производство амбулаторной
экспертизы. Неточное выполнение указаний суда или их невыполнение служат
основанием для повторного возвращения уголовного дела для
дополнительного расследования.

Так, по делу Н. Верховный Суд РСФСР отметил следующее: «Указание суда
при направлении дела для дополнительного расследования о присутствии
обвиняемого при производстве экспертизы является обязательным для
органов предварительного следствия»3.

Прекращение уголовного дела в распорядительном заседании суда может
иметь место лишь в случаях, предусмотренных законом (ст. 234 УПК РСФСР).

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, стр. 8.

2 Г. Омельяненко, Содержание и мотивировка определения суда о
возвращении дела на дополнительное расследование
(«Социалистическая законность» 1967 г. № 2, стр. 26).

Г. Колбая считает, например, что следует предоставить суду право в
определении о возвращении уголовного дела для производства
дополнительного расследования указать о проведении конкретных
следственных действий, но не считать это обязанностью суда (см.
«Процессуальные вопросы возвращения уголовного дела ла доследование» —
«Советская юстиция» 1971 г. № 7, стр. 20).

?

?

?

?

1/4

O

U

ae

i

?

?

U

n

TH

ae

l

n

Ue

TH

a

ae

ae

^

^

d

h

\

^

`

\

^

b

d

f

h

«Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1970 г. № 1, стр. 15.

68

Практика свидетельствует о том, что заключение эксперта редко служит
основанием для прекращения уголовного дела в распорядительном заседании.
Это имеет место лишь в том случае, когда его заключение ошибочно
истолковывается при расследовании и оно тесно связано с вопросами
квалификации преступления.

В соответствии с законом (ст. 224 УПК РСФСР) участие прокурора в
распорядительном заседании обязательно.

Чтобы оно было более эффективным и целенаправленным, прокурор заранее
должен знать, по каким мотивам судья вносит уголовное дело на
рассмотрение распорядительного заседания суда1.

Прокурор объективно высказывается по тем вопросам и недостаткам
следствия, о которых говорилось в докладе судьи. Он анализирует также
указания судьи о недостатках расследования, оценивает и высказывает
мнение о возможности или невозможности восполнения выявленных пробелов в
судебном заседании.

Если прокурор придет к выводу, что в докладе судьи обоснованно ставится
вопрос о необходимости производства экспертизы, о некачественно
проведенном исследовании или о существенном нарушении закона при
производстве экспертизы, он должен поставить вопрос о возвращении
уголовного дела для дополнительного расследования.

Прокурор высказывает мнение о реальности и практической возможности
проведения экспертизы, исправле-

1 В литературе ставится вопрос о том, чтобы прокурору всегда сообщались
(отдельным постановлением или письмом) мотивы внесения дела в
распорядительное заседание. См. Н. С. Алексеев, В 3. Лукашевич,
Дальнейшее укрепление социалистической законности и охрана прав личности
(«Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве
Союза ССР», М., 1959, стр. 207); А. Кобликов, Внесение уголовного дела
на рассмотрение распорядительного заседания («Советская юстиция» 1963 г.
№ 3, стр. 17); О. А. Г а в р и л о в, Процессуальные вопросы
прокурорского надзора за рассмотрением в судах уголовных дел по новому
законодательству («Вопросы криминалистики» 1962 г. № 5, стр. 57—58); В.
3. Лукашевич, Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду, Л.,
1966, стр. 114—116.

ния допущенных нарушений закона, о значении для дела тех фактов,
которые могут быть установлены путем производства экспертизы в процессе
дополнительного расследования дела.

По заявленным ходатайствам и, в частности, по ходатайствам, касающимся
вопросов экспертизы, прокурор дает свое заключение Он высказывается об
обоснованности заявленных ходатайств и о необходимости или невозможности
их удовлетворения.

Если прокурор придет к выводу, что определение распорядительного
заседания суда о прекращении уголовного дела или о его возвращении для
производства дополнительного расследования является незаконным или
необоснованным, он вносит в установленном законом порядке частный
протест и обосновывает в нем мнение о том, что суд имел реальную
возможность восполнить недостатки, допущенные в связи с проведением
экспертизы

Мы не можем согласиться с мнением М. С. Строго-вича, который считает,
что «определения .. распорядительного заседания о возвращении дела к
доследованию, как правило, не должны опротестовываться, даже если
прокурор считает такое определение неправильным»1. М М Выдря предлагает
вообще «устранить право опротестования таких определений и прокурором»2.
Такая трактовка вопроса не способствует активной роли прокурора и
обезоруживает его Прокурор обязан опротестовать каждое незаконное и
необоснованное определение распорядительного заседания суда.

1 М С Строгович, Курс советского уголовного процесса, М,
1958, стр 384 Позже М С Строгович уточняет свою позицию и
допускает опротестование противоречащего закону определения
распорядительного заседания суда (см «Курс советского уголовного
процесса», т II, стр 219)

2 М М Выдря, Определения суда, их обжалование и гарантии прав
участников уголовного процесса («Советская юстиция» 1964 г №8,
стр 11)

ГЛАВА III

ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИИ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА

Порядок проведения экспертизы в судебном заседании в основном тот же,
что и при производстве дознания и предварительного следствия1, однако
при этом следует иметь в виду специфику рассматриваемой стадии
советского уголовного процесса.

В целях систематизированного рассмотрения вопросов экспертизы,
возникающих при судебном рассмотрении уголовного дела, их целесообразно
осветить применительно к каждой части судебного разбирательства.

§ 1. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы в подготовительной
части судебного разбирательства

Вопросы экспертизы в подготовительной части судебного разбирательства
рассматриваются и разрешаются для обеспечения дальнейшего всестороннего,
полно! о и объективного исследования материалов экспертизы, правильной
организации подготовки и назначения экспертизы, а также всесторонней и
объективной оценки заключения эксперта в совокупности с другими
материалами дела

В подготовительной части судебного разбирательства представляется
целесообразным:

а) выяснить, явился ли в судебное заседание вызванный эксперт; если не
явился, то по какой причине он отсутствует (ст. 268 УПК РСФСР);

1 Так, в ст 310 УПК Украинской ССР подчеркивается, что экспертиза в суде
назначается с соблюдением правил, предусмотренных для предварительного
следствия

б) разъяснить участникам процесса их право заявить отвод эксперту (ст.
272 УПК РСФСР);

в) разъяснить эксперту его права и обязанности (ст. 275 УПК
РСФСР);

г) предупредить эксперта об уголовной ответственности за дачу
заведомо ложного заключения (ст. 275 УПК РСФСР)1;

д) рассмотреть и разрешить ходатайства, заявленные по вопросам
экспертизы (ст. 276 УПК РСФСР);

е) разрешить вопросы об оставлении эксперта в зале судебного заседания
до дачи им заключения;

ж) разрешить вопрос о возможности рассмотрения уголовного дела в
отсутствие эксперта (ст. 277 УПК РСФСР).

1. Вопрос о вызове эксперта в судебное заседание решается судьей
единолично или судом в распорядительном заседании. Если при
расследовании уголовного дела была проведена экспертиза, в суд
вызывается эксперт, производивший исследование и давший заключение. Для
производства дополнительной экспертизы в судебное заседание может быть
вызван и другой эксперт, а в случае необходимости производства повторной
экспертизы в судебное заседание вызывается другой эксперт или другие
эксперты2.

Секретарь судебного заседания еще до открытия судебного заседания
проверяет явку эксперта, удостоверяется в том, что явился именно тот
эксперт, который был вызван.
*

В случае неявки эксперта секретарь судебного заседания выясняет
конкретные причины неявки, в частности, устанавливает, по каким причинам
(уважительным или _ неуважительным) он отсутствует. Уважительными
признаются: болезнь, командировка, неполучение или несвоевременное
получение судебной повестки, а также дру-

1 Ст. 275 УПК РСФСР предусматривает предупреждение эксперта об уголовной
ответственности за отказ от дачи заключения.

Если в судебное заседание вызван специалист, он также предупреждается об
ответственности за отказ иди уклонение от выполнения своих обязанностей
и ему разъясняются соответствующие права и обязанности.

2 Вопрос о том, какими соображениями должен руководствоваться суд или
судья при вызове эксперта в судебное заседание, рассмотрен в гл. И.

72

гие обстоятельства, которые фактически не давали ему возможности
явиться в суд.

Выяснение действительных причин иеявки эксперта суду необходимо для
того, чтобы принять правильное решение в отношении неявившегося
эксперта.

После открытия судебного заседания секретарь судебного заседания
докладывает о явке в суд эксперта и сообщает о причинах неявки
отсутствующих.

2. При объявлении состава суда председательствующий сообщает, кто явился
в качестве эксперта в суд. Однако в законе не указано, какие данные об
эксперте и в какой момент судебного разбирательства должны быть сообщены
участникам судебного разбирательства. Поскольку при объявлении состава
суда, участников судебного разбирательства и эксперта
председательствующий должен разъяснить подсудимому и другим участникам
судебного разбирательства их право на отвод эксперта, представляется
целесообразным, чтобы председательствующий объявил не только фамилию, но
и основные данные об эксперте. К таким данным следует отнести: место
работы эксперта, его должностное положение, ученая степень и звание,
общее и специальное образование; его узкая специализация, общий трудовой
стаж работы по специальности.

В этот момент, по нашему мнению, следует объявить и о том, по чьей
инициативе вызван эксперт в судебное заседание (по инициативе суда,
прокурора, по ходатайству защитника, подсудимого и т. д.) и с какой
целью.

И. Л. Петрухин указывает, что ««одновременно с разъяснением эксперту его
прав и обязанностей суд должен, по нашему мнению, разъяснить, с какой
целью эксперт вызван в судебное заседание»1.

С такой трактовкой вопроса мы не можем согласиться. Поскольку в момент
объявления эксперта суд в соответствии с законом должен разъяснить
участникам судебного разбирательства их право заявить отвод эксперту и
по существу рассмотреть и разрешить заявленный отвод эксперту, то
участники судебного разбирательства уже в этот момент должны знать
основные данные об

1 И. Л. Петрухин, Экспертиза как средство доказывания в советском
уголовном процессе, стр. 197.

73

эксперте и его деловых качествах, а также цели его вызова1. В противном
случае вопрос об отводе эксперта в этот момент в большинстве случаев
будет носить формальный характер.

При рассмотрении вопроса об отводе или самоотводе эксперта суд должен
внимательно изучить основание для отвода, выслушать по этому вопросу
мнение участников процесса и вынести мотивированное определение.

3. После разрешения вопроса об отводе эксперта
председательствующий должен разъяснить эксперту его права и
обязанности, предусмотренные законом (стст. 275 УПК РСФСР).

Эксперт обязан явиться в судебное заседание, дать объективное заключение
по поставленным перед ним вопросам в пределах своей компетенции; заявить
самоотвод в случае его заинтересованности в исходе дела; в случае
разногласия с другими экспертами составить свое отдельное заключение,
дать заключение в письменной форме; разъяснить или дополнить свое
заключение.

Эксперт наделен и определенными правами: в частности, он вправе:
знакомиться с материалами дела, относящимися к предмету экспертизы (ст.
73 УПК); заявлять ходатайства о предоставлении ему дополнительных
материалов, необходимых для дачи заключения; с разрешения суда
присутствовать при производстве допросов и других судебных действий и
задавать допрашиваемым вопросы, относящиеся к предмету экспертизы;
совещаться с другими экспертами (членами комиссии) до дачи заключения;
отказаться от дачи заключения, если представленные ему материалы
недостаточны или если он считает, что не обладает достаточными знаниями
для дачи заключения.

4. Председательствующий предупреждает эксперта об уголовной
ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В УПК союзных
республик неодинаково решен вопрос о предупреждении эксперта в суде и
форме предупреждения2.

1 Аналогичное мнение было высказано А Г р у н о м (см.
«Подготовительная часть судебного заседания» — «Советская юстиция»
1968 г № 13, стр 20—21)

2 Вопрос о предупреждении эксперта об уголовной ответственности и о
форме этого предупреждения более подробно будет рассмотрен в гл V.

74

И. Д. Перлов предлагал предупреждать эксперта не в подготовительной
части судебного заседания, а в ходе судебного следствия, в момент, когда
суд вручает эк-‘Сперту список вопросов для подготовки заключения1. Такое
предложение представляется необоснованным. Объективность эксперта должна
быть гарантирована уже с подготовительной части судебного заседания,
поскольку именно в этой части впервые в судебном заседании
рассматривается и решается вопрос об отводе эксперта, возбуждаются
ходатайства по вопросам экспертизы.

По нашему мнению, вопросы о разъяснении прав и обязанностей эксперту и
его предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного
заключения нет необходимости рассматривать в разных частях судебного
разбирательства. Тактически более правильным будет сразу же после
разъяснения ему прав и обязанностей в подготовительной части судебного
заседания предупредить эксперта об уголовной ответственности за дачу
заведомо ложного заключения.

В процессе судебного следствия предупреждение эксперта об уголовной
ответственности за дачу заведомо ложного заключения может иметь место
лишь в том случае, когда он вызывается в ходе судебного следствия и в
момент допущения его в качестве эксперта. Невыполнение этих требований
может повлечь отмену приговора.

Так, Пленум Верховного Суда СССР отменил приговор и последующие судебные
решения по делу Г. на том основании, что «эксперту не были разъяснены
его права и обязанности, он не был предупрежден об ответственности за
дачу заведомо ложного заключения»2.

5. Для обеспечения всестороннего, полного и объективного исследования
доказательств в судебном следствии в законе предусмотрена необходимость
заявления, обсуждения и разрешения ходатайств в подготовительной части
судебного разбирательства. Однако законодатель не упоминает эксперта в
числе лиц, которые мыут заявлять ходатайства.

1 См И Д Перлов, Подготовительная часть судебного
разбирательства в советском уголовном процессе, М, 1956, стр. 154

2 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1969 i № 3, стр 26

Рассмотрение и разрешение ходатайств эксперта в названной части
судебного разбирательства способствовало бы правильной организации
судебного следствия, всестороннему и объективному исследованию
доказательств. По нашему мнению, его ходатайства могут касаться
необходимости предоставления новых материалов, образцов, проб для
сравнительного исследования, разрешения новых или дополнительных
вопросов, проведения дополнительной, повторной или первичной экспертизы,
осмотра вещественных доказательств, предмета экспертизы и т. д.

Поэтому представляется необходимым дополнить ст. 276 УПК РСФСР и
соответствующие статьи УПК других союзных республик указанием на то, что
в подготовительной части судебного заседания рассматриваются и
разрешаются и ходатайства эксперта1.

В законе следовало бы указать также, что помимо ходатайств о вызове
новых свидетелей, экспертов и об истребовании других доказательств (ст.
276 УПК РСФСР) в этой части судебного разбирательства могут быть
заявлены ходатайства и по другим вопросам экспертизы. При заявлении
ходатайства лицо, его заявившее, обязано указать, для установления каких
конкретно обстоятельств оно заявлено.

Каждое заявленное ходатайство по вопросам экспертизы должно быть
обсуждено в подготовительной части судебного заседания. При этом суд
выслушивает мнения всех участников судебного разбирательства.

При разрешении ходатайств, касающихся вопросов экспертизы, суд должен
исходить из того, какое значение для дела имеет их положительное
разрешение; для установления каких обстоятельств они заявлены; требуются
ли для этого специальные познания эксперта; на устранение каких
конкретных нарушений закона они направлены; будет ли способствовать их
разрешение восполнению допущенных пробелов; выполнимы ли заявленные
ходатайства.

1 По этому вопросу мы разделяем мнение М. Г. Любарского о том, что «в
подготовительной части судебного разбирательства вполне уместно
рассмотреть и ходатайства самих экспертов» («Производство экспертизы в
суде первой инстанции», автореф. канд. дисс, стр. 7).

76

При обсуждении ходатайств, касающихся вопросов экспертизы, суд помимо
мнения участников судебного разбирательства, на наш взгляд, должен
выслушать и мнение эксперта. Это способствовало бы принятию судом
правильного решения по обсуждаемому ходатайству.

В результате рассмотрения ходатайства суд удовлетворяет его или выносит
мотивированное определение об отказе в удовлетоверении ходатайства.
Определение выносится в ходе судебного разбирательства после совещания
судей на месте с занесением определения в протокол судебного заседания
или в совещательной комнате (ст. 261 УПК РСФСР). При этом следует иметь
в виду, что необоснованное определение суда может послужить поводом к
возбуждению нового ходатайства и даже основанием для отмены приговора1.

6. Вызванный в судебное заседание эксперт обычно присутствует при
рассмотрении уголовного дела. Однако в ряде случаев его присутствие во
время всего или части судебного заседания является нежелательным.

Удаление или освобождение эксперта недостаточно четко регламентировано в
законодательстве союзных республик. Между тем этот вопрос имеет
немаловажное практическое значение.

Вопрос об оставлении эксперта в зале судебного заседания может
возникнуть как в подготовительной части судебного разбирательства, так и
в ходе судебного следствия. Если он возникает в подготовительной части
судебного разбирательства, то должен быть и решен в этой части.

М. А. Чельцов и Н. В. Чельцова правильно указывают, что «суд в
подготовительной части судебного заседания должен разрешить еще вопрос
об оставлении эксперта на время судебного следствия в зале суда или об
удалении его до момента дачи им заключения»2.

Вопрос об удалении эксперта из зала судебного заседания или освобождении
от присутствия .может возникнуть как по инициативе суда или ходатайству
участников судебного разбирательства, так и по просьбе самого эк-

1 См , например, «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г № 8,
стр 23

2 М. А. Ч е л ь ц о в, Н. В. Чельцова, Проведение экспертизы в
советском уголовном процессе, стр. 207.

77

сперта. Во всех случаях суд должен выслушать мнение участников
судебного разбирательства по этому вопросу, проанализировать доводы и
определить, с какого момента эксперт должен быть удален из зала
судебного заседания или освобожден от присутствия.

При решении вопроса об оставлении эксперта в зале судебного заседания
суд должен исходить из того, будет ли способствовать его участие в
судебном заседании всестороннему, полному и объективному проведению
судебного следствия и установлению истины по делу. Иногда нет надобности
отрывать эксперта от работы и заставлять его присутствовать во время
всего судебного разбирательства. В УПК некоторых союзных республик
указывается право суда освободить эксперта от присутствия при проведении
отдельных судебных действий1. По общему правилу, нет необходимости
задерживать эксперта в зале судебного заседания и в том случае, когда он
дал свое заключение и уже допрошен судом.

Вопрос об удалении и освобождении эксперта должен быть положительно
решен в случаях, когда:

а) его присутствие нежелательно в целях охраны государственной,
военной или дипломатической тайны и он не имеет соответствующего
допуска;

б) при рассмотрении обстоятельств интимной жизни, не связанных с
проведением экспертизы;

в) суд признает нежелательным ознакомление эксперта с
некоторыми материалами дела или его присутствие при производстве
отдельных судебных действий;

г) суд признает необязательным дальнейшее присутствие эксперта в
судебном заседании по просьбе эксперта после дачи им заключения и его
допроса.

О праве эксперта просить об освобождении от дальнейшего участия в
судебном заседании говорится в УПК некоторых союзных республик (ст. 256
Казахской ССР, ст. 300 Азербайджанской ССР, ст. 236 Эстонской ССР);

д) эксперт нарушает порядок во время судебного заседания или не
подчиняется распоряжениям председательствующего (ст. 263 УПК РСФСР).

В постановлении № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г.
указывается, что «суд по хода-

1 См., например, ст. 286 УПК Латвийской ССР.

78

тайству эксперта может ограничить его присутствие в судебном заседании
временем, необходимым для исследования доказательств, имеющих отношение
к предмету экспертизы. После дачи заключения экспертом и проверки судом
этого заключения.., по заслушании мнений обвинителя, подсудимого,
защитника, а также потерпевшего, гражданского истца, гражданского
ответчика и их представителей, эксперт может быть судом освобожден от
дальнейшего присутствия в суде, о чем указывается в протоколе судебного
заседания»1.

Полагаем, что вопрос об освобождении или удалении эксперта из зала
судебного заседания должен быть одинаково решен в УПК всех союзных
республик и в законе необходимо перечислить случаи удаления или
освобождения эксперта.

7. В подготовительной части судебного разбирательства при неявке
эксперта суд должен решить вопрос о возможности рассмотрения уголовного
дела в его отсутствие. Правильное решение этого вопроса способствует
всестороннему, полному и объективному исследованию доказательств, а
также правильной организации проведения экспертизы. Именно поэтому
законодатель считает необходимым в подготовительной части судебного
разбирательства разрешить вопрос о возможности рассмотрения уголовного
дела в отсутствие кого-либо из участвовавших в деле лиц, в частности
эксперта (ст. 277 УПК РСФСР). На практике иногда указанный вопрос
рассматривается в конце судебного следствия. Такую практику поддерживали
и некоторые авторы2.

В законе не предусмотрено оставление этого вопроса открытым до конца
судебного следствия, поэтому он должен быть разрешен в подготовительной
части судебного разбирательства3.

Прежде чем принять решение о возможности или невозможности рассмотрения
уголовного дела в отсутствие

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1071 г. № 2, стр. 11.

2 Н. М. Г о р е в а т ы й, Подготовка и проведение судебного
следствия, М, 1955, стр. 13.

3 См. И. Д. Перлов, Подготовительная часть судебного разбирательства
в советском уголовном процессе, стр 143—144; М. С.
С т р о г о в и ч, Курс советского уголовного процесса, т. II,
стр. 267—268.

79

эксперта, суд обязан выслушать мнение участников судебного процесса и
заключение прокурора. Лишь после всестороннего и делового обсуждения
этого вопроса суд выносит мотивированное определение о продолжении
судебного разбирательства либо о его отложении.

Правильное рассмотрение и разрешение всех предусмотренных в законе
вопросов экспертизы в подготовительной части судебного разбирательства с
самого начала гарантирует непрерывное рассмотрение уголовного дела,
всестороннее, полное и объективное исследование доказательств в судебном
следствии.

§ 2. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы в процессе судебного
следствия

В ходе судебного следствия рассматриваются и решаются основные вопросы,
связанные с проведением экспертизы, проверкой и оценкой заключения
эксперта. Именно в этой части наиболее активную роль играет эксперт,
принимающий непосредственное участие при производстве судебных действий,
связанных с предметом экспертизы (в допросах, осмотре места
происшествия, вещественных доказательств и т. п.).

Проведение экспертизы в судебном следствии, как правильно отмечается в
литературе, можно разделить на следующие основные части (этапы):

участие эксперта при подготовке назначения экспертизы;

формулирование, обсуждение и постановка вопросов подлежащих разрешению
экспертом;

производство экспертизы и составление экспертом письменного заключения;

оглашение экспертом своего заключения;

допрос эксперта;

оценка заключения эксперта.

1. Участие эксперта при подготовке назначения экспертизы. При
рассмотрении уголовного дела в суде обычно возникает необходимость в
производстве повторной или дополнительной экспертизы, по в определенных
случаях назначается и первичная экспертиза. Если эксперт вызывается в
суд для производства первичной экспертизы, он принимает активное участие
в ее подготовке,

80

формулировании и обсуждении вопросов, которые будут поставлены перед
ним, и т. д.

В случае необходимости эксперт вправе возбудить перед судом ходатайство
о его участии в осмотре места происшествия, вещественных доказательств
при проведении судебного эксперимента, в допросе подсудимых,
потерпевших, свидетелей с целью выяснения обстоятельств, относящихся к
предмету экспертизы; о его участии при обсуждении и формулировании
подлежащих разрешению вопросов; об истребовании материалов и документов,
необходимых для дачи заключения, об оглашении в суде показаний
подсудимых, потерпевших, свидетелей, протоколов следственных действий, о
необходимости истребования или отбора проб и образцов для сравнительного
исследования. Все эти ходатайства эксперта должны быть удовлетворены
судом, если действия, о которых ходатайствует эксперт, имеют отношение к
назначаемой или проведенной экспертизе и необходимы для полного,
всестороннего и объективного рассмотрения уголовного дела.

В связи с подготовкой к назначению экспертизы суд должен внимательно
рассмотреть ходатайства эксперта, предоставить ему возможность
ознакомиться с материалами дела, связанными с предметом экспертизы,
выяснить все вопросы, разъяснить эксперту права и обязанности в связи с
подготовкой и назначением экспертизы и создать реальные условия для
осуществления этих прав. В ряде случаев данное требование судами не
соблюдается, на что неоднократно указывали Верховный Суд СССР и
Верховные суды союзных республик. Это отражено и в процессуальной
литературе1.

Чтобы участие эксперта в судебном следствии было более активным и
целенаправленным, ему необходимо к этому подготовиться. Подготовка
зависит от того, с какой целью эксперт приглашается в судебное заседание
— для производства первичной, дополнительной, повторной экспертизы или
для допроса. В зависимости от этого ему необходимо: ознакомиться с
материалами дела, с процес-

1 См., например, М Г Любарский, Деятельность защитников при производстве
экспертиз по уголовным делам в суде первой инстанции («Вопросы
экспертизы в работе защитника», Л, 1970, стр. 53—55),

6 Заказ 4424

81

суальными документами и ходатайствами участников судебного
разбирательства, связанными с предметом экспертизы, с заключением
первичной, дополнительной и повторной экспертиз, осмотреть объекты
экспертизы, предварительно определить, какие дополнительные материалы
или документы нужно будет запросить суду, какие образцы или пробы
потребуются для сравнительного исследования и как их можно получить,
продумать, какие научно-технические средства и аппаратура потребуются
для производства экспертизы, какие иллюстративные материалы необходимы
для того, чтобы заключение было более наглядным, продумать, какие
ходатайства следует заявить перед судом.

В судебном следствии эксперт может задавать вопросы подсудимому,
потерпевшему и свидетелям об обстоятельствах, имеющих значение для дачи
заключения. Однако в законодательстве союзных республик неодинаково
решен вопрос о порядке постановки вопросов экспертом.

В УПК РСФСР не содержится указания на необходимость постановки экспертом
вопроса с разрешения суда, но мы полагаем, что эксперт должен просить
разрешения у председательствующего задать вопросы подсудимому,
потерпевшему и свидетелям, так как председательствующий натравляет
судебное следствие (ст. 243

упк рсфср).

В литературе высказано ошибочное мнение, согласно которому эксперт
вправе лишь задавать вопросы подсудимому или свидетелю через
председательствующего. Так, Р. Д. Рахунов пишет: «В судебном заседании
интересующие экспертов вопросы к подсудимому или к свидетелю не могут
выясняться в порядке прямого допроса экспертом подсудимого или
свидетеля, а задаются им через председательствующего»1. Во втором
издании названной работы он указывает, что эксперт имеет «право задавать
через председательствующего вопросы подсудимому, потерпевшему и
свидетелям»2. Такой взгляд был подвергнут критике И. Д. Перловым, к
доводам которого

1 Р. Д. Р а х у н о в, Теория и практика экспертизы в советском
уголовном процессе, М, 1950, стр. 126

2Р Д Рахунов, Теория и практика экспертизы в советском уголовном
процессе, изд 2-е, М., 1(953, стр. 144—145.

82

мы полностью присоединяемся. Он пишет: к 113-114

* Там же, стр 119

98

ных случаях представляется целесообразным ставить вопросы не перед
конкретным экспертом, а перед всеми членами. Эксперты же в зависимости
от их квалификации, деловых качеств, узкой специализации, научных
интересов сами могут решить, кто из них должен ответить на тот или иной
вопрос.

Такой порядок не исключает возможности допроса и каждого члена.

Если при производстве комиссионной экспертизы возникло разногласие между
экспертами и каждый из них составляет отдельное заключение,
допрашивается каждый эксперт в отдельности по поводу данного им
заключения. Представляется, что первым следует допросить эксперта,
давшего категорическое заключение, или заключение которого не
противоречит материалам дела, или установившего факт в положительной, а
не в отрицательной форме.

Такая рекомендация в большинстве случаев способствует выяснению в начале
более важных для дела обстоятельств, которые, естественно, могут быть
уточнены и проверены в дальнейшем при допросе других экспертов, а также
при оценке иных материалов дела.

Если в судебное заседание вызваны эксперты, проводившие различные виды
исследования (криминалистическое, судебно-медицинское,
судебно-бухгалтерское и т. п.), первым целесообразно допросить того
эксперта, который раньше всех дал заключение и установленные им факты
относятся к более раннему периоду или же его заключение является основой
для проведения другого вида исследования. Например, если
эксперт-криминалист устанавливает такие факты, которые свидетельствуют о
поддельности документов, а эксперт-бухгалтер по этим документам в
дальнейшем определяет размер ущерба, первым целесообразно допросить
эксперта-криминалиста.

При производстве же первичной и дополнительной экспертиз первым
допрашивается эксперт, давший первичное заключение. Если в судебное
заседание вызваны эксперты, производившие как первичную, так и повторную
экспертизы, первым целесообразно допросить эксперта, проводившего
повторную экспертизу, поскольку он может объяснить причины расхождения
выводов первичной и повторной экспертиз.

99

Если выводы первичной и повторной экспертиз совпадают и в судебное
заседание вызваны оба эксперта, первым рекомендуется допросить эксперта,
проводившего первичное исследование, для разъяснения или дополнения
данного им заключения.

В отличие от предварительного следствия и дознания, где эксперт обычно
допрашивается лицом, производящим дознание, следователем или прокурором,
при проведении судебного следствия он допрашивается, как правило, судом,
обвинителем, защитником, подсудимым и другими участниками судебного
разбирательства в последовательности, установленной
уголовно-процессуальным законодательством той или иной союзной
республики.

При перекрестном допросе одному и тому же эксперту по одному и тому же
поводу задают вопросы суд и участники судебного разбирательства. Его
наиболее целесообразно применять в случаях, когда при производстве
комиссионной экспертизы ввиду разногласия каждый эксперт составляет
отдельное заключение либо эксперты при производстве первичной и
повторной экспертиз пришли к разным выводам. При таком допросе одни и те
же вопросы сначала задают одному, а затем другому эксперту. С помощью
перекрестного допроса легче обнаружить причины разногласий между
выводами экспертов.

При допросе эксперта в судебном заседании допустимо также использовать
шахматную форму допроса: суд и конкретные участники судебного
разбирательства по одному и тому же поводу, кроме допрашиваемого
эксперта, попутно задают вопросы подсудимому, потерпевшему, свидетелю
или другому эксперту. Такая форма допроса эксперта применяется
сравнительно редко. Тем не менее ее следует признать целесообразной в
тех случаях, когда заключение эксперта основывается на различных
исходных данных или когда их изменяет подсудимый, потерпевший или
свидетель1.

1 Более подробно о формах допроса см. Н. И. П о р у б о в, Допрос в
советском уголовном процессе и криминалистике, Минск, 1968, стр.
215—226; Л. Е. Ароцкер, Тактика и этика судебного допроса, стр. 106—114;
А. Соловьев, Допрос в суде («Советская юстиция» 1971 г. № 9, стр.
17—18).

•.100

В какой бы форме ни осуществлялся допрос эксперта в судебном заседании,
он должен дать на поставленные вопросы ясные, квалифицированные,
определенные, конкретные и правильные ответы. Ответ эксперта должен
основываться лишь на его специальных познаниях. В необходимых случаях
эксперт может проиллюстрировать свои выводы фотоснимками, схемами,
диаграммами и другими наглядными материалами. В подтверждение своих
ответов он может сослаться также на научные труды, а в ряде случаев
зачитать даже выдержки из них.

Верховный Суд РСФСР в определении по делу В.1 указал, что правильно
организованный допрос эксперта во многом способствует критической оценке
заключения эксперта, всестороннему, полному и объективному проведению
судебного разбирательства и установлению истины по делу.

6. Оценка заключения эксперта в процессе судебного следствия. Оценка
заключения эксперта в суде осуществляется по общим (правилам,
установленным законом (ст. 17 Основ, ст. 71 УПК РСФСР). Однако она имеет
и особенности.

Оценка заключения начинается после оглашения заключения в суде и
окончательно дается в приговоре. Суд должен: проверить отдельные стороны
заключения эксперта; оценить его в совокупности с другими материалами
дела и таким образом определить достоверность каждого факта,
установленного в заключении эксперта; определить доказательственное
значение установленного экспертом обстоятельства в цепи других
источников доказательств.

Проверка и оценка заключения эксперта судом обязательны во всех случаях.
Ни одно заключение эксперта не может быть использовано судом и положено
в обоснование приговора без всесторонней проверки и критической оценки
его.

Говоря об оценке заключения эксперта, И. Л. Пет-рухин указывает, что