Палиашвили А.Я. 1973 - Экспертиза в суде по уголовным делам (книга)

Палиашвили А.Я. 1973 – Экспертиза в суде по уголовным делам

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава1. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ ПОЗНАНИИ СУДОМ В ФОРМЕ ЭКСПЕРТИЗЫ ПРИ
РАССМОТРЕНИИ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ………..

§ 1. Экспертиза как основная форма использования специальных познаний
судом ………..

§ 2. Разграничение компетенции суда и эксперта при решении правовых и
специальных вопросов …..

Глава II ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИИ ПРЕДАНИЯ ОБВИНЯЕМОГО СУДУ
……… 51

§ 1. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы при предании
обвиняемого суду. Оценка заключения эксперта 51 § 2. Рассмотрение
и разрешение вопросов экспертизы при возвращении уголовного дела
для дополнительного расследования………….i. . . 63

Глава III ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИИ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА
………. 71

§ 1. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы в подготовительной
части судебного разбирательства . 71 § 2. Рассмотрение и
разрешение вопросов экспертизы в процессе судебного следствия
………. 80

§ 3. Анализ и оценка заключения эксперта в процессе

судебных прений ……………. 107

§ 4. Анализ и оценка заключения эксперта в приговоре 109

Глава IV. ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИЯХ КАССАЦИОННОГО И
НАДЗОРНОГО ПРОИЗВОДСТВА

115

§ 1. Оценка заключения эксперта в стадиях кассационного и надзорного
производства ………. 115

§ 2. Представление консультаций сведущего лица в суды кассационной и
надзорной инстанций … ….. 118

141

Глава V ПРИВЛЕЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ .
. . .

128

§ 1 Привлечение эксперта судом к уголовной ответственности за
преступление, совершенное против правосудия …..
……

§ 2 Заведомо ложное заключение эксперта, отказ или уклонение
эксперта от дачи заключения……132

128

ГЛАВА I

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ ПОЗНАНИЙ

СУДОМ В ФОРМЕ ЭКСПЕРТИЗЫ

ПРИ РАССМОТРЕНИИ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ

§ 1. Экспертиза как основная форма использования специальных познаний
судом

При рассмотрении уголовных дел суды нередко используют специальные
познания в различных формах. При этом основной формой их использования
является экспертиза. Она предусмотрена УПК всех союзных республик.,

Целью экспертизы является разрешение экспертом вопросов, требующих
специальных познаний в науке, технике, искусстве или ремесле,
возникающих при рассмотрении уголовных дел. Проведение ее способствует
установлению истины по делу.

Рассмотрим исходные положения, которые определяют специфику и пределы
использования экспертизы в суде, ее отличие от других форм использования
специальных познаний.

1. Строгое и неуклонное соблюдение требований уголовно-процессуального
закона. В Программе КПСС говорится о необходимости строгого соблюдения
социалистической законности и ее дальнейшего укрепления в период
строительства коммунизма. Социалистическая законность характерна для
всего уголовного процесса. Она свойственна и судебной экспертизе.

Верховный Суд СССР обращает особое внимание на соблюдение требований
уголовно-процессуального закона в связи с проведением экспертизы. Это, в
частности, неоднократно подчеркивается в постановлении № 1 Пленума
Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. «О судебной экспертизе по
уголовным делам»1.

1 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, стр. 7—11.

Нарушение закона при проведении экспертизы О’быч-но является основанием
для отмены приговора или для возвращения уголовного дела для
производства дополнительного расследования.

Заключение эксперта как источник доказательств может рассматриваться
таковым только в том случае, когда оно получено с соблюдением требований
уголовно-процессуального закона. J

За соблюдение законности при проведении судебной экспертизы ответствен
как эксперт, проводивший исследования, так и суд, назначивший ее. В
соответствии с законодательством надзор за соблюдением законов
осуществляет прокурор1.

Процессуальный порядок проведения экспертизы, установленный законом,
можно разделить на три этапа: назначение экспертизы, ее производство и
действия суда после получения заключения эксперта. На каждом из этих
этапов проведения экспертизы законом установлена система процессуальных
прав и обязанностей определенных участников судебного разбирательства,
соблюдение которых является непременным условием для объективного,
полного и всестороннего проведения экспертизы.

2. Обязательное использование экспертом специальных познаний. В УПК ряда
союзных республик содержится исчерпывающий перечень случаев
обязательного использования специальных познаний.

Согласно ст. 78 УПК РСФСР2 экспертиза назначается в тех случаях, когда
необходимы специальные познания в науке, технике, искусстве или
ремесле3. В УПК некоторых союзных республик дается лишь примерный
перечень наиболее часто встречающихся случаев использования специальных
познаний. Так, в ст. 70 УПК Грузинской ССР указывается, что экспертиза
назначается в тех случаях, когда необходимы научные, технические или

1 См. ст. 22 Положения о прокурорском надзоре в СССР.

2 При ссылке на статьи УПК РСФСР, если иное не оговорено, имеются в
виду и соответствующие статьи УПК других союзных республик.

3 Аналогичное указание содержится в УПК Белорусской ССР (ст. 72),
Молдавской ССР (ст. 64), Латвийской ССР (ст. 58), Таджикской ССР (ст.
71), Армянской ССР (ст. 66), Туркменской ССР (ст. 72).

другие специальные знания1. УПК Азербайджанской ССР (ст. 74) и
Эстонской ССР (ст. 59) ограничиваются общим указанием на необходимость
применения специальных познаний эксперта.

Правильной представляется редакция тех статей УПК союзных республик, в
которых дается примерный перечень случаев использования специальных
познаний. В законе нельзя дать исчерпывающий перечень, поскольку по мере
развития науки, техники появляются новые области знания, отрасли науки и
т. д.

УПК союзных республик не раскрывают понятие специальных познаний.

Под специальными познаниями судебного эксперта следует понимать не
только общее образование лица, но и его специальную экспертную
подготовку, опыт практической работы по данной специальности, умение
пользоваться всеми приборами, средствами и методами исследования2.

Однако, какие бы специальные познания ни применял эксперт при
исследовании, его заключение всегда должно быть основано на научных
данных. Поэтому нельзя согласиться с мнением А. В. Дулова, который
предлагает исключить из закона упоминание о специальных познаниях
эксперта в искусстве или ремесле3.

Во всех случаях эксперт должен обосновать свои выводы и а достоверных и
проверенных научных данных4,

1 Аналогичное указание содержится в УПК Украинской ССР (ст. 75),
Узбекской ССР (ст. 65), Казахской ССР (ст. 52), Литовской ССР (ст.
85), Киргизской ССР (ст. 63).

2 См. Э. Б. Мельникова, Компетенция криминалистической экспертизы и
оценка заключения эксперта в свете нового уголовно-процессуального
законодательства («Вопросы криминалистики» 1962 г. №3, стр. 31).

В учебнике «Советский уголовный процесс» под ред. Д. С. К а-рева (М.,
1968, стр. 154) указывается, что «специальными же познаниями являются
такого рода сведения.., которые по характеру своему составляют предмет
профессиональных знаний соответствующего специалиста».

3 См. А. В. Дулов, Вопросы теории судебной экспертизы, Минск,
1959, стр. 5.

4 М. С. Строгович правильно отмечает, что «различные вопросы техники,
искусства и ремесла сами бывают объектом научного исследования, и
поэтому всякая экспертиза должна быть основана на данных науки,
хотя бы она и касалась вопросов техники, искусства и ремесла» («Курс
советского уголовного процесса», М., 1968, т. I, стр. 436—437),

а не на тех, которые находятся еще в стадии разработки, нуждаются в
проверке или являются спорными

Если судья или народные заседатели обладают специальными познаниями в
какой-либо области знания, они не могут использовать их для решения
возникших специальных вопросов в форме экспертизы

В связи с этим ошибочной представляется точка зрения о том, что
следователь, суд назначают экспертизу в случае, если они не могут
самостоятельно решить возникшие перед ними специальные вопросы. Так, А.
В Дулов пишет: «В то же время в процессе исследовательской работы по
познанию истины следователь и суд не могут самостоятельно вскрыть все
стороны проявления сущности исследуемых явлений и предметов, все причины
явлений и их взаимосвязи Для этого в ряде случаев необходимы познания в
определенной области науки… В таких случаях прибегают к помощи
специалистов»1

Специальные познания, если таковыми обладают судья или народные
заседатели, помогают им оценить заключение эксперта, но не устраняют
необходимости проведения экспертизы2.

С целью разрешения возникающих в процессе расследования и рассмотрения
уголовных дел специальных вопросов наряду с другими науками следует
использовать и достижения психологии К сожалению в связи с неправильным
пониманием задач це!еи и сущ ности психологической экспертизы она почти
не используется на практике

Вопрос о сущности и допустимости психологической экспертизы обсуждался в
процессуальной литературе и при этом, как правило, отрицалась ее
допустимость на том основании, что в буржуазном уголовном процессе
психологическая экспертиза зачастую используется в реакционных целях,
беспредельно расширяются пределы ее компетенции и нередко при
исследовании решаются не специальные психотогические, а правовые
вопросы3

1 А В Дулов, Вопросы теории судебной экспертизы, стр 4

2 Ошибочная точка зрения А В Дулова подверглась справедли вой критике
А А Эйсмаиом Заключение эксперта в системе судебных доказательств
(автореф докт дисс, М, 1965 стр 23—24)

_ 3 Такое мнение было распространено в советской процессуальной
литературе в период 1920—1930 гг В последующие годы вследствие неверного
понимания сущности целей и пределов компетенции психологической
экспертизы ее допустимость отрицается (см например Р Д Рахунов Теория и
практика экспертизы в советском уголовном процессе, М , 1953, стр 57—64,
М С Строгович, Мате

Представляется, что психологическая экспертиза, как и любая отрасль
судебной экспертизы, имеет право на существование при правильном
понимании ее задач, целей и компетенции Применение специальных познаний
из области психологии нередко может оказать неоценим>ю помощь судам в
достижении истины1

Большие возможности таит психологическая наука и, в частности,
психологическая экспертиза для определения состояния обвиняемого,
подозреваемого, потерпевшего и свидетеля в случаях, когда возникает
сомнение в их способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие
значение для дела, и давать о них правильные показания Для решения этого
вопроса, как правило, необходимы специальные познания в области
психологии, а в определенных случаях и комплексные исследования,
проводимые психиатрами и психологами Иногда производство психологической
экспертизы допустимо также для определения интеллектуальной отсталости
или уровня развития несовершеннолетнего2 Некоторые авторы обоснованно
предлагают проводить судебно-психологическую экспертизу также для
определения состояния сильного душевного волнения лица в момент
совершения преступления3 Необходимость применения данных психологии
возникает и при расследовании половых преступлений4

риальная истина и судебные доказательства в советском уголовном
процессе, М, 1955, стр 318—320, К А Вачеишвили, Значение свидетельских
показаний в суде первой инстанции по советскому уголовному процессу,
Тбилиси, 1966, стр 103—104, П Ф Пашкевич, Объективная истина в уголовном
судопроизводстве, М, 1961, стр 56—57

1 Верховный Суд СССР положительно решает вопрос о возможности
назначения судебно-психологической экспертизы В постановлении № 1
Пленума Верховного Суда СССР от 21 марта 1968 г указывается «Суды в
целях наиболее полного установления обстоятельств, влияющих на степень и
характер ответственности несовершен нолетнего, должны выяснять уровень
умственной отсталости несовершеннолетнего, мог ли он полностью сознавать
значение своих действий и в какой мере руководить ими В необходимых
случаях для установления этих обстоятельств по делу должна быть
произведена экспертиза специалистами в области детской и юношеской
психологии» (см «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1968 г №3, стр 11)

2 См Г М Миньковский, Особенности расследования и судебного
разбирательства дел о несовершенно тетних, М, 1959, стр
79—89

3 См Л И Рогачевский, О судебно-психологической экс пертизе
(«Вопросы криминалистики» 1964 г Кг 10, стр 37—39) Для решения
указанного вопроса нередко требуется применение специальных комплексных
познаний из области психологии и психиатрии

4 См Я М Яковлев, Судебная экспертиза при расследова нии половых
преступлений, Душанбе, 1966, стр. 119—125, М М Кочен о в,
Судебно-психологическая экспертиза несовершеннолетних, М, 1971, А
Б Барский, О судебно-психологической экспертизе и ее значении в
советском уголовном судопроизводстве («Вопросы экспертизы в работе
защитника», 1970, стр 104)

Допустимость психологической экспертизы отрицается на том основании,
что в результате ее производства дается оценка достоверности
свидетельских показаний. По этому поводу М. С. Строгович пишет: «В
советском уголовном процессе исключается «психологическая экспертиза»
свидетельских показаний, т. е. психологическое исследование свидетеля
экспертом-психологом и дача им заключения по вопросу о достоверности
показаний свидетеля»1. Такой взгляд является неверным, поскольку он
основывается на неправильном понимании пределов компетенции
психологической экспертизы.

В законе указывается, что не могут допрашиваться в качестве свидетеля
лица, не способные правильно воспринимать обстоятельства, имеющие
значение для дела, и давать о них правильные показания (ст. 72 УПК
РСФСР). Именно для определения правильного восприятия, удержания в
памяти и передачи свидетелем или потерпевшим обстоятельств, имеющих
значение для дела, возникает необходимость использовать специальные
познания в области психологии.

Разрешение этих вопросов экспертом-психологом не означает, что он
оценивает достоверность показаний свидетеля или потерпевшего.
Достоверность их окончательно устанавливает суд. Заключение
эксперта-психолога лишь облегчает и способствует правильной оценке
достоверности показаний свидетелей и потерпевших2.

В литературе высказано мнение, ограничивающее применение специальных
познаний в форме экспертизы при техническом исследовании документов с
целью выявления невидимых записей и исправлений. Так, Г. С. Берлянд
пишет: «Необходимо признать, что, по-видимому, проводимое в лабораторных
условиях исследование объектов (преимущественно — документов) с целью
выявления невидимого не есть ни экспертиза, ни следственный осмотр»3.

К такому выводу автор приходит на том основании, что «заключение
технических экспертиз документов в большинстве своем не содержит
выводов, сделанных в результате оценки выявленных исследованием
очевидных фактов»4.

Автор без достаточной научной аргументации ограничивает

1 М. С. Строгович, Материальная истина и судебные доказательства в
советском уголовном процессе, М., 1955, стр. 319.

2 Этот вопрос, с нашей точки зрения, подробно рассмотрен в
работах: А. Р. Ратинов, Психологические основы расследования
преступлений, автореф. докт. дис, М , 1967, стр. 28; Я- М. Я к о в л е
в. Судебная экспертиза при расследовании половых
преступлений, Душанбе, 1966, стр. 102—125; Л. И. Рогачевский, О
судеб-но-психологической экспертизе («Вопросы криминалистики» 1964
г. № 10, стр. 36—43); Ю. В. Идашкин, Криминалистика и психология
(«Вопросы криминалистики» 1961 г. № 1—2, стр. 31—44); А.
Экмекчи, О судебно-психологической экспертизе («Советская юстиция»
1968 г. № 6. стр. 10—13); М. М. Кочен о в, Судебно-пси-хологическая
экспертиза несовершеннолетних, М., 1971.

3 Г. С. Берлянд, К вопросу о формах применения специальных познаний
в уголовном судопроизводстве («Информационный бюллетень»,
Вильнюс, 1965, стр. 85).

4 Т а м же, стр. 84.

возможности использования важной процессуальной формы применения
специальных познаний — судебной экспертизы.

При технической экспертизе документов с целью выявления невидимых
записей и исправлений применяются специальные познания эксперта. Это не
отрицает и Г. С. Берлянд. Далее, при исследовании невидимых записей и
исправлений возникает необходимости использовать сложные методы
исследования: в инфракрасных и ультрафиолетовых лучах, усиление
контрастов, диффузно-копироваль-ный и ряд других. Чтобы выбрать методы
исследования и определить последовательность их применения, эксперт
должен иметь определенный опыт Оценка выявленных признаков, объяснение
ме ханизма травления или подчистки возможны лишь на основе специальных
познаний в этой области. Наконец, способ подделки устанавливается лишь в
результате исследования. Суд не может заранее предугадать и определить
сложность исследования.

Следовательно, технической экспертизе документов с целью выявления
невидимых записей и исправлений (независимо от их сложности) свойственны
все признаки применения специальных познаний в форме экспертизы

Еще более нежизненным является взгляд Г. С. Берлянда, полагающего, что
указанный вид исследования является самостоятельной формой применения
специального познания. Не существуют такие объективные признаки (и автор
их также не приводит), которые noi воляли бы выделить техническое
исследование документов с целью выявления невидимого в качестве
самостоятельной формы применения специальных познаний в
уголовном судопроизводстве.

Конструирование новой формы применения специальных noi-наний в уголовном
судопроизводстве должно вызываться интересами улучшения практики и
носить теоретически обоснованный характер, а не являться самоцелью.

3. Процессуальное оформление назначения судебной экспертизы. УПК всех
союзных республик устанавливают обязательный порядок процессуального
оформления назначения экспертизы в суде — вынесение мотивированного
определения о назначении экспертизы. Производство экспертизы в суде не
может быть начато без вынесения определения. Любое сведущее лицо
становится экспертом лишь после вручения ему в суде определения о
назначении экспертизы. Это—единственный процессуальный документ, в
котором определяются задачи, объем и предмет исследования; на основе его
возникают процессуальные отношения между всеми участниками экспертизы;
он дает большую гарантию для реального осуществления подсудимым
предоставленных ему законом прав.

Произведенная экспертиза теряет процессуальное значение, а заключение
эксперта нельзя рассматривать как полноценный источник доказательств,
если отсутствует определение о назначении экспертизы.

Вынесение судом определения обязательно во всех случаях назначения
первичной, дополнительной или повторной экспертизы

Как нарушение процессуального закона рассматриваются все еще
встречающиеся в практике случаи вынесения определения о назначении
экспертизы после того, как производство экспертизы фактически уже начато

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу В
отменила приговор суда и последующие решения по делу. Одним из нарушений
процессуального закона, лишающим заключение эксперта доказательственного
значения, кочлегия признала тот факт, что «заключение составлено на два
дня раньше постановчения следователя о назначении экспертизы»1.

Как нарушение закона рассматриваются случаи, когда определение о
назначении экспертизы вообще не выноси гея, а заменяется «письменным
отношением» суда, выпиской из протокола судебного заседания или «списком
вопросов, вручаемым эксперту прокурором, адвокатом или самим судом» В
постановлении № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г «О
судебной экспертизе по уголовным делам» подчеркивается, что «суд не
вправе заменять определение о назначении экспертизы другими документами,
не предусмотренными законом (сопроводительным письмом, списком вопросов
эксперту и т. д )»2.

Заключение эксперта не имеет силы источника доказательств и в том
случае, когда экспертиза производится по заданию суда, однако
определение о назначении экспертизы не выносится и эксперты
руководствуются определением, вынесенным по другому случаю В частности,
суд, назначая повторную экспертизу, иногда не выносит определение о
назначении повторной экспертизы, а дает указание экспертам, что им
следует руководствоваться определением, вынесенным для производства
первичной экспертизы

Закон устанавливает основные требования, которым должно удовлетворять
(ст. 184 УПК РСФСР) постановление о назначении экспертизы Что же
касается определения о назначении экспертизы, то в ст. 261 УПК

1 См «Бючлетень Верховного Суда РСФСР» 1971 г № 11, стр
10

2 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2 стр 9

РСФСР отмечается лишь, что оно выносится судом в совещательной комнате1
и излагается в виде отдельного документа, подписываемого всем составом
суда. Само собой разумеется, что определение суда должно быть подробно
мотивировано и удовлетворять требованиям, предусмотренным законом для
постановления о назначении экспертизы следователем (ст 184 УПК РСФСР)

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении №1 от 16 марта 1971 г, «О
судебной экспертизе по уголовным делам» отметил: «Разъяснить судам, что
по смыслу ст ст. 261 и 288 УПК РСФСР и соответствующих статей УПК других
союзных республик вопросы перед экспертом должны формулироваться в
определении суда. В определении, помимо вопросов, предлагаемых судом на
разрешение эксперта, должно быть указано, какие вопросы, представленные
участниками судебного разбирательства, судом отклонены и мотивы их
отклонения. Суд не связан формулировкой и перечнем вопросов,
предложенных участниками судебного разбирательства, а также поставленных
перед экспертом в процессе предварительного следствия»2.

4 Процессуальная самостоятельность и индивидуальная ответственность
судебного эксперта УПК союзных республик наделяют’эксперта широкими
црава-ми и процессуальной самостоятельностью В соответствии с законом
эксперт дает заключение от своего имени и несет за данное им заключение
личную ответственность (ст 80 УПК РСФСР) Процессуальная
самостоятельность судебного эксперта в уголовном судопроизводстве
состоит в том, что эксперт для решения поставленных перед ним вопросов
использует лишь свои специальные познания и проводит всестороннее,
полное и объективное исследование. Никто не вправе диктовать эксперту,
как он должен решить поставленные перед ним вопросы. Любое действие
следователя, лица, производящего дознание, суда или руководителя
экспертного учреждения, направленное на ограничение или стеснение
процессуальной самостоятельности эксперта, рассматривается

1 Э С Зеликсон, Проведение экспертизы на суде («Вопросы судебной
экспертизы», вып 5, Баку, 1967, стр 113)

2 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 9
(п 10)

как грубое нарушение закона. Принуждение же эксперта к даче ложного
заключения является преступлением (ст. 183 УК РСФСР),

Процессуальная самостоятельность судебного эксперта сохраняется и при
производстве комиссионных экспертиз Если при производстве подобных
исследований между экспертами возникают разногласия, каждый из них дает
свое заключение отдельно (ст. 80 УПК РСФСР).

Процессуальная самостоятельность и индивидуальная ответственность
эксперта имеют место при проведении ряда исследований, осуществляемых
несколькими экспертами на основе использования разных специальных
познаний. При этом эксперты, как указывается в постановлении № 1 Пленума
Верховного Суда СССР, вправе составить совместное заключение, но в нем
должно быть указано, какие исследования провел каждый эксперт, какие
факты он лично установил и к каким пришел выводам. Каждый эксперт вправе
подписать общее заключение либо ту часть его, которая отражает ход и
результаты проведенных им лично исследований Требование закона о том,
что эксперт дает заключение от своего имени и несет за данное им
заключение личную ответственность, распространяется на лиц,
участвовавших в производстве такой экспертизы1.

С процессуальной самостоятельностью эксперта не согласуется обязательный
характер выполнения указаний суда по применению определенных методов
исследования в процессе производства экспертизы И Л. Пет-рухин, в целом
правильно решая данный вопрос, вместе с тем допускает исключение,
ограничивающее процессуальную самостоятельность эксперта В частности, он
считает, что «в отдельных случаях суд и следователь могут бязать
эксперта . применить отдельные методы исследования. Это возможно,
например, при назначении повторной экспертизы, когда выводы первой
экспертизы представляются необоснованными или сомнительными именно
потому, что эксперт не применил все известные науке методы
исследования»2

1 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 8—9

2 И Л Петрухин, Экспертиза как средство доказывания в советском
уголовном процессе, М, 1964, стр 17.

Вопрос о применении при производстве экспертизы тех или иных методов
исследования решает сам эксперт, опираясь на свои специальные познания1.
В ряде случаев суд может рекомендовать применить конкретный метод
исследования, но такая рекомендация необязательна для эксперта

При производстве исследования в специальных экспертных государственных
учреждениях руководитель экспертного учреждения (отдела, лаборатории)
правомочен контролировать ход исследования и проверять заключение
эксперта с точки зрения правильности, полноты исследования и надлежащего
его оформления. Он может дать указания о внесении необходимых изменений
в заключение, но не вправе обязать эксперта принять определенное
решение, аннулировать заключение эксперта или не направить его в суд.

При разногласии с экспертом руководитель экспертного учреждения вправе
созвать совещание специалистов с целью разрешения поставленных перед
экспертом вопросов. Однако вынесенное при этом решение имеет для
эксперта также рекомендательный, а не обязательный характер. Заключение
эксперта в этом случае направляется лицу, назначившему экспертизу.
Руководитель экспертного учреждения вправе сообщить суду свое мнение,
мнение коллектива, а также направить другое заключение, если таковое
было дано другими экспертами.

Ошибочным^ противоречащим процессуальной самостоятельности и
индивидуальной ответственности эксперта за данное им заключение является
мнение А. В. Дулова, отрицающего возможность направления лицу,
назначившему экспертизу, заключения эксперта, если с ним не согласен
коллектив экспертного учреждения. Он пишет: «В нашем социалистическом
обществе совершенно немыслимо положение, при котором мнение одного
человека, находящееся в противоречии с мнением всего коллектива,
оставалось бы без критики. Именно поэтому не может быть направлено
органу, назначившему экспертизу, такое заключение эксперта, с
содержанием которо-

1 Этот вопрос правильно решает также Р. М Ланцман («Право ведение» 1970
г № 6, стр 119 ). ч

го не согласен коллектив данного судебно-экспертного учреждения»1.

Члены коллектива при обсуждении оспариваемого заключения эксперта вправе
высказать свои критические замечания. Однако из этого не следует, что
эксперт не может остаться при своем мнении. Разве численное преимущество
при споре является критерием истины? Да и сам А. В. Дулов в своей работе
правильно отмечает, что «коллегиальное обсуждение отнюдь не подменяет
собой единоличного решения вопроса, а, наоборот, за каждым коллегиальным
обсуждением обязательно должно следовать четкое единоличное решение
лица, которое управомочено в данном случае его принимать»2.

Эксперт дает заключение не от имени экспертного учреждения, а от своего
и несет персональную ответственность за данное им заключение.

5. Непосредственное исследование объектов экспертизы. В
уголовно-процессуальном законодательстве всех союзных республик
подчеркивается необходимость составления заключения эксперта лишь после
проведения исследования. Так, в ст.ст. 80, 191 УПК РСФСР подчеркивается,
что эксперт дает заключение на основании произведенных исследований и в
«ем должно быть указано, какие исследования проводил эксперт.

Непосредственное исследование при производстве судебной экспертизы
заключается в том, что исследование должен проводить тот эксперт,
которому поручено производство экспертизы; эксперт обязательно должен
исследовать объекты экспертизы (живое лицо, следы, предметы, вещи,
документы, вещественные доказательства, материалы дела, труп и т. д.)
путем непосредственного восприятия фактов и свойств объекта;
исследование должно быть основано на специальных познаниях эксперта;
эксперт обязан указать в заключении, какие исследования он проводил.
Лишь совокупность перечисленных признаков исследования отличает
экспертизу от других форм использования специальных познаний в
уголовном судопроизводстве.

В литературе было высказано мнение о том, что при экспертизе совсем не
обязательно проводить непосред-

1 А. В Дулов, Права и обязанности участников судебной экспертизы,
Минск, 1962, стр 319

2 Т а м же, стр 15.

ственное специализированное исследование объекта экспертизы. Так, М. А.
Чельцов, Н. В. Чельцова в ряде случаев считают достаточным «указание
следователю и суду тех опытных положений из области специальных знаний,
под которые эксперт считает правильным подвести определенные факты
дела»1. Это противоречит сущности экспертизы в уголовном
судопроизводстве и не согласуется с уголовно-процессуальным
законодательством, поскольку отрицается одно из основных принципиальных
положений судебной экспертизы — обязательность проведения
специализированного исследования объектов экспертизы2.

В более завуалированной форме отрицание непосредственного
специализированного исследования при производстве судебной экспертизы
содержится в работе И. Л. Петрухина в связи с рассмотрением роли
ведущего эксперта при производстве комплексных экспертиз. Он пишет:
«Однако допустимы случаи, когда ведущий эксперт сам никаких исследований
не проводит, а на основании полученных им заключений по частным вопросам
составляет заключение комплексной экспертизы. Деятельность ведущего
эксперта в этом случае будет экспертной, поскольку выводы такого
эксперта представляют собой результат применения его специальных знаний
к отдельным фактам, установленным специализированными исследованиями»3.

Ведущий эксперт, как и другие эксперты, также обязан проводить
непосредственное исследование объекта экспертизы.

Заключение эксперта вправе формулировать лишь тот эксперт (или
эксперты), который непосредственно проводил исследование. Тот факт, что
ведущий эксперт

!М А Чельцов, Н В Чельцова, Проведеьие Элспертизь1 в советском уголовном
процессе, М, 1954, стр 18—19

Аналогичную точку зрения высказал М А Чельцов и в учебнике «Советский
уголовный процесс» (М, 1962, стр 172, 174)

2 Этот вопрос неоднократно подвергался справедливой критике в
процессуальной литературе (см, например, В. А Прит>зова, Заключение
эксперта как доказательство в уголовном процессе, М, 1959, стр
15—19; М. С Строгович, Курс советского уголовного процесса, т I,
стр 437, И Л Петрухин, Экспертиза как средство доказывания в
советском уголовном процессе, стр 19—30

3 И Л Петрухин, Комплексная экспертиза в советском уголовном
процессе («Правоведение» 1962 г. № 1, стр. 104—105).

использует свои специальные познания только при составлении заключения,
не превращает его в эксперта в процессуальном смысле слова, поскольку он
не проводит непосредственного исследования объектов экспертизы.

На практике иногда наблюдаются случаи, когда при производстве первичных,
дополнительных или повторных комиссионных экспертиз не все эксперты
исследуют объект экспертизы. Непосредственное исследование проводит один
или несколько экспертов, а другие «присоединяются» к этому мнению.
Подобная практика противоречит закону. Все члены экспертной комиссии
обязаны проводить непосредственное специализированное исследование
объектов экспертизы.

6. Объективное и всестороннее проведение судебной экспертизы. По УПК
союзных республик эксперт обязан дать объективное заключение (ст. 82 УПК
РСФСР). Необходимость всестороннего исследования при производстве
экспертизы вытекает из ст, 191 УПК РСФСР. Заключение эксперта не может
рассматриваться как полноценный источник доказательств, если оно
получено в результате необъективного, неполного, одностороннего
исследования.

Уголовно-процессуальное законодательство предусматривает гарантии,
обеспечивающие объективное и всестороннее проведение экспертизы. В
частности, суд обязан предоставить эксперту все необходимые и
качественные материалы для исследования; привлечь к производству
экспертизы лиц, незаинтересованных в исходе данного дела; разъяснить
права и обязанности в связи с проведением экспертизы и обеспечить
реальное их осуществление; при полном или частичном отказе в
удовлетворении заявленных ходатайств мотивировать свое решение;
назначить повторную экспертизу в случае необоснованности, сомнения в
правильности и объективности выводов экспертизы; привлечь к уголовной
ответственности эксперта за дачу заведомо ложного заключения.

Эксперт должен отказаться от производства экспертизы, если он
заинтересован в исходе дела; он вправе затребовать необходимые материалы
для всестороннего исследования объектов экспертизы или возбудить с этой
целью ходатайства; знакомиться с необходимыми материалами уголовного
дела; с разрешения суда присут-

ствовать при производстве судебных действий и задавать подсудимому,
свидетелю относящиеся к предмету экспертизы вопросы.

Объективность проведения экспертизы означает прежде всего, что эксперт
не заинтересован в исходе дела или даче необоснованного заключения. Само
исследование должно быть проведено экспертом объективно, а его
результаты изложены точно, последовательно, а не поверхностно, предвзято
и неверно. Эксперт не вправе указать на несуществующие признаки объекта
исследования или заведомо умолчать и не описать те из них, которые имеют
значение для правильного решения поставленных перед ним вопросов.

Если в советском уголовном судопроизводстве объективность эксперта
является исходным положением судебной экспертизы и гарантируется рядом
процессуальных норм, то, например, в англоамериканском уголовном
процессе все еще широко практикуется состязательная экспертиза1,
допускается приглашение эксперта как со стороны обвинения, так и со
стороны защиты Поскольку лицо, вызвавшее эксперта, полностью оплачивает
все расходы, связанны» с производством экспертизы, то эксперт находится
в полной зависимости от него Это, во-первых, ставит под сомнение
объективность наемного эксперта, и, во-вторых, пригласить эксперта могут
только лица, имеющие достаточные средства, для представителей неимущего
класса экспертиза недосягаема

Американский юрист Коллисон пишет, что «эксперт — просто наемное лицо и
его заключение куплено за деньги Граждане смотрят на эксперта, как на
фокусника»2 Поэтому заключению эксперта в буржуазном уголовном процессе
отводится второстепенная роль, и ему доверяют меньше, чем показаниям
свидетелей Дональд Доуд по этому поводу пишет- «Показания свидетелей —
экспертов представляют собой самые слабые доказательства, которые
известны праву . Если мнения возьмут верх над фактами, категорически
установленными очевидцами, это не будет соответствовать духу права»3

На степень объективности заключения эксперта в буржуазном уголовном
процессе может повлиять также то, что право обвиняемого на отвод
эксперта либо вообще не предусмотрено законом, либо его соблюдение не
гарантируется

1 В советской процессуальной литературе подвергается резкой критике
состязательность экспертов (см Н Н Полянский, Доказательства в
иностранном процессе, М, 1946, стр 125, А. Н Э р-т е в ц и а н,
Современные формы организации экспертизы — экспертных учреждений в
Англии и США — «Правоведение» 1961 г. № 2, стр 138—142).

2 Коллисон, Неправосудные суды, М, 1961, стр 328

3 Дональд Доуд, Научные доказательства (перевод с английского),
1959, стр. 122.

2 Заказ 4424
17

Однако, если даже отвод заявлен обвиняемым, это, как правильно пишет А
И Лубенский, «не имеет никакого процессуального значения Следственный
судья вправе даже не ответить на такие замечания»1.
„

Объективное исследование тесно связано с всесторонностью проведения
судебной экспертизы. Последнее означает необходимость исследования всех
представленных эксперту объектов и дачи заключения в полном объеме по
всем поставленным перед ним вопросам. Эксперт должен проводить
исследования так, чтобы выявить и изучить все признаки и свойства
(невидимые или очевидные) объекта экспертизы; описать и исследовать как
положительные, так и отрицательные признаки и факты; применить все
необходимые методы для всестороннего и полного исследования; научно
обосновать выводы, к которым он пришел в результате исследования, и
полно описать ход исследования в своем заключении.

Если эксперт при исследовании придет к выводу о недостаточности
материалов экспертизы или о необходимости выяснить дополнительные факты
и обстоятельства, он должен затребовать недостающие материалы, поставить
перед судом вопрос о необходимости ознакомления с дополнительными
материалами дела или о его участии при производстве судебных
действий.

Кроме того, всесторонность и активность при исследовании предполагают
инициативу эксперта в случае необходимости расширить объем исследования
и дать ответы на такие вопросы, которые перед ним не были поставлены, но
с его точки зрения имеют значение для рассматриваемого дела (см. ст
191 УПК РСФСР).

Наряду с этим, если эксперт при исследовании установит неизвестные суду
факты и обстоятельства, имеющие значение для дела, или придет к выводу о
необходимости назначить другую экспертизу, он должен немедленно сообщить
об этом лицу, назначившему данную экспертизу.

Всестороннее проведение экспертизы всегда должно сочетаться с
оперативностью исследования и дачей качественного экспертного
заключения.

‘А И Лубенский, Судебная экспертиза во французском уголовном процессе по
УПК 1958 года («Вопросы криминалистики» 1962 г. № 5, стр. 173).

7. Процессуальное оформление результатов экспертного исследования.
Результаты экспертного исследования во всех случаях должны быть
оформлены заключением эксперта, которое является источником
доказательств1.

В большинстве УПК союзных республик документ, отражающий экспертное
исследование, именуется заключением эксперта (см., например, ст ст. 69,
78, 80, 191 УПК РСФСР, ст.ст. 61, 72, 192 УПК Грузинской ССР), а в УПК
Казахской ССР (ст. 173), Литовской ССР (ст. 214) и Эстонской ССР (ст.
160)—актом экспертизы. Оба эти документа имеют одинаковое процессуальное
значение и должны отвечать одним и тем же процессуальным требованиям,
указанным в законе.

В заключении эксперта подробно излагается ход экспертного исследования,
научно обосновываются и мотивируются выводы, к которым пришел эксперт в
результате полного, объективного, всестороннего и специализированного
исследования. ‘

Уголовно-процессуальное законодательство союзных республик обязывает
судебного эксперта оформить процессуальным документом и невозможность
производства экспертизы, когда поставленный перед экспертом вопрос
выходит за пределы его специальных познаний или представленные ему
материалы недостаточны для дачи заключения. Такой отказ от производства
экспертизы отражается в документе, именуемом по-разному. «Сообщение о
невозможности дать заключение» (ст.ст. 82, 193 УПК РСФСР и ст. ст. 193,
194 УПК Грузинской ССР), «Уведомление о невозможности дать заключение»
(ст. 77 УПК Украинской ССР), «Акт о невозможности дать заключение»
(ст.ст. 75, 187 УПК Азербайджанской ССР). Причины отказа от производства
экспертизы во всех случаях должны быть подробно мотивированы в этих
документах.

1 В уголовно-процессуальном законодательстве некоторых капиталистических
государств заключение эксперта вообще не рассматривается в качестве
самостоятельного источника доказательств. Так, в уголовном процессе
Англии и США эксперт считается «сведущим свидетелем» (см А Н. Эртевциан,
Современные формы организации экспертизы и экспертных учреждений в
Англии и США, «Правоведение» 1961 г. № 2, стр. 141).

2*
19

§ 2. Разграничение компетенции суда и эксперта при решении правовых и
специальных вопросов

Анализ практики показывает, что наблюдаются еще случаи, когда эксперт
выходит за пределы своей компетенции, вторгаясь в функции суда или
другие области знаний Поэтому при производстве экспертизы в некоторых
случаях возникает необходимость разграничить специальные и правовые
вопросы, разрешение которых выходит за пределы компетенции
эксперта

В связи с этим следует рассмотреть общие вопросы разграничения
компетенции суда и эксперта при решении правовых и специальных вопросов,
разграничение правовых и специальных вопросов при производстве различных
и отдельных видов судебных экспертиз

1. Общие вопросы разграничения компетенции суда и эксперта при решении
правовых и специальных вопросов Верховный Суд СССР и Верховные суды
союзных республик придают большое значение соблюдению пределов
компетенции эксперта и подчеркивают обязанность судов проверять в каждом
конкретном случае компетентность эксперта в решении тех или иных
вопросов

В постановлении № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г «О
судебной экспертизе по уголовным делам» указывается «Судам надлежит
учитывать, что вопросы, поставленные перед экспертом, и его заключение
по ним не могут выходить за пределы специальных познаний лица, которому
поручено проведение экспертизы Суды не должны допускать постановку перед
экспертом правовых вопросов, как не входящих в его компетенцию»1

В УПК союзных республик и инструкциях о производстве отдельных видов
судебных экспертиз неодинаково решается вопрос о том, как должен
поступить эксперт, если он не компетентен решать поставленные перед ним
вопросы обязан ли он или вправе отказаться от исследования По УПК РСФСР,
например, эксперт обязан отказаться от производства экспертизы,

«Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 9

если он не компетентен решать поставленный перед ним вопрос (ст 82) По
УПК Грузинской ССР «эксперт может отказаться от дачи заключения , если
он считает, что не обладает достаточными знаниями для этой цели» (ст 73)
Такое указание содержится и в некоторых инструкциях о производстве
отдельных видов судебных экспертиз В Инструкции о производстве
судебно-медицинской экспертизы в СССР подчеркивается, что эксперт может
отказаться от ответов на вопросы, не входящие в компетенцию судебно
медицинского эксперта (п 35).

Думается, что предоставление эксперту права отказаться от производства
экспертизы, когда он не компетентен решать поставленные перед ним
вопросы, допускает возможность нарушения пределов компетенции эксперта
Поэтому представляется необходимым предусмотреть в УПК всех союзных
республик и в инструкциях о производстве отдельных видов судебных
экспертиз норму, обязывающую эксперта отказаться от дачи заключения,
когда разрешение поставленных перед ним вопросов не входит в его
компетенцию, причем мотивы отказа эксперта должны быть обоснованны Лицо,
назначившее экспертизу, должно убедиться в том, что эксперт
действительно является некомпетентным лицом в решении поставленных перед
ним вопросов, а не уклоняется от дачи заключения или необоснованно
отказывается от производства экспертизы

В практике судов и экспертных учреждений нарушение пределов компетенции
наблюдается как со стороны экспертов, когда они решают вопросы, не
входящие в их компетенцию, или выполняют отдельные функции суда, так и
со стороны судов, когда они, не назначая экспертизу, разрешают вопросы,
для выяснения которых требуются специальные познания

Как показывает анализ экспертной практики, эксперты пытаются решать
иногда вопросы о виновности и степени ответственности обвиняемого, о
наличии или отсутствии в действиях обвиняемых корыстных мотивов и
преступной цели, об умышленном или неосторожном совершении преступления,
о крайней необходимости, о квалификации преступления и т д Кроме того,
эксперты в ряде случаев вторгаются в другие области знаний и решают
вопросы, для разрешения которых они не об-

ладают соответствующими познаниями, а также вопросы, для разрешения
которых вообще не требуются специальные познания эксперта. Нередко
эксперты при производстве экспертизы выполняют также отдельные функции
суда.

Это противоречит принципам уголовного судопроизводства и роли эксперта в
процессе, способствует нарушению социалистической законности,
неправильной оценке его заключения.

Случаи выхода судебного эксперта за пределы компетенции условно можно
было разделить на две группы: 1) эксперт при решении поставленных перед
ним вопросов не пользуется своими специальными познаниями и вторгается в
другие области знаний (например, в область права); 2) в связи с
проведением экспертизы он не использует специальные познания и
осуществляет отдельные функции суда.

На практике к наиболее распространенным случаям относятся вторжения
эксперта в область правовых знаний.

Заключение эксперта облегчает суду решение правовых вопросов, а в ряде
случаев без заключения эксперта их даже невозможно решить. Однако это не
дает эксперту права решать правовые вопросы.

В процессуальной и криминалистической литературе высказывается в
основном правильное мнение о том, что эксперт не вправе решать правовые
вопросы, поскольку это является прерогативой следственных и судебных
органов.

Занимая по рассматриваемому вопросу правильную позицию, М. С. Строгович
и А. И. Винберг вместе с тем допускают возможность употребления в
заключении эксперта чисто юридических терминов.

Так, М. С. Строгович пишет: «Мы считаем, что нет никаких оснований
возражать против того, чтобы эксперты в своих заключениях применяли эти
термины, и не видим пользы в том, чтобы эксперты эти понятия выражали
описательно и иными словами (например, вместо «убийство», говорили бы
«причинение смерти путем нанесения другим лицом ранения» и т. д.)»1.

1 М С Строгович, Материальная истина и судебные доказательства в
советском уголовном процессе, стр. 328—329.

А. И. Винберг отмечает, что «не следует, однако, впадать в другую
крайность и смотреть как на «святотатство», если эксперт иногда в акте
вместо «смерть насту пила от чужой руки», укажет «убийство» или при
криминалистической экспертизе документов вместо термина «поддельные
документы», напишет «.подложные документы». В тех случаях, когда эксперт
по существу не занимается исследованием юридических вопросов, никаких
серьезных последствий не наступит, если он в акте употребит терминологию
юридического характера, так как по смыслу он вкладывает в нее
техническое содержание»1.

Мы считаем, что вопрос о терминологии является очень важным. Если в
заключении эксперта указывается термин «убийство» или «подделка», это и
означает, что он решил юридический вопрос

Как правильно отмечается в работе А. И. Винберга, Г. М. Миньковского, Р.
Д. Рахунова, «применение следователем, судом и экспертом одних и тех же
терминов в различных значениях ничего, кроме путаницы, вызвать не
может»2.

Следовательно, эксперт не только не вправе решать юридические вопросы,
но и не должен употреблять чисто правовые (юридические) термины в своем
заключении.

Причины, способствующие выходу эксперта за пределы своей компетенции,
разнообразны. Прежде всего отметим, что эксперты не всегда знают свои
права и обязанности в связи с производством экспертизы, особенно те,
которые не состоят на службе в специальных экспертных учреждениях.
Поэтому судебные органы при назначении экспертизы в соответствии с
законом должны разъяснить экспертам их права и обязанности. Кроме того,
иногда суд ставит перед экспертами вопросы, решение которых входит в
компетенцию суда и не требует специальных познаний эксперта. Чтобы
предотвратить подобные случаи, необходимо систематически повышать
квалификацию судей и экспертов.

‘А И Винберг, Криминалистическая экспертиза в советском уголовном
процессе, М, 1956, стр 112.

2А И В и н б е р г, Г. М Миньковский, Р Д Рахунов, Косвенные
доказательства в советском уголовном процессе, М, 1956, стр 159.

,’. t,^.

2. Разграничение правовых и специальных вопросов при производстве
различных видов экспертиз. В практике имеют место случаи вторжения
эксперта в функции суда при производстве не только отдельных видов
экспертного исследования, но и в связи с проведением различных видов
экспертиз

Рассмотрим наиболее распространенные случаи.

а) В судебной практике иногда возникает вопрос о привлечении к
уголовной ответственности врачей за неправильное лечение или проведение
операций, ревизоров— за умышленное составление ложных актов ревизии и
т. д.

В подобных случаях возникает необходимость назначения экспертизы По
таким делам эксперты иногда определяют виновность или невиновность
врачей, ревизоров за их действия или бездействие, указывают на
допущенную халатность при лечении больного, производстве ревизии и т д В
аналогичных случаях эксперты вправе и обязаны на основе своих
специальных познаний установить, какие недостатки были допущены,
например, при лечении больного, какие меры должен был принять врач,
чтобы избежать тяжелых последствий, правильно ли применил методы лечения
и т д.

На основе такого заключения и с учетом других обстоятельств дела суд уже
может с достоверностью установить, имело ли место преступление или
проступок, виновен или невиновен врач

В практике иногда возникает вопрос о привлечении к уголовной
ответственности самих экспертов за дачу заведомо ложного заключения В
подобных случаях, как правило, назначается экспертиза, чтобы определить,
какие недостатки допустил эксперт, какие методы исследования он не
применил, какие признаки объектов исследования не описал и т д Эксперты
при исследовании должны ограничиться решением именно подобных вопросов,
а не устанавливать виновность другого эксперта или определять, что
экспертом было дано заведомо ложное заключение Ложность заключения
эксперта и его виновность устанавливает суд.

б) Иногда эксперт при исследовании не применяет свои специальные
познания, а дает лишь юридическую оценку отдельным источникам
доказательств или всем материалам дела.

,-‘ i

Верховный Суд СССР постоянно уделяет внимание рассматриваемому вопросу
и отменяет приговоры судов на том основании, что эксперт решает правовые
вопросы, дает правовую оценку источникам доказательств или анализирует
все обстоятельства дела, не применяя при этом свои специальные
познания1.

Верховный Суд СССР по делу Р и др отменил приговор суда на том
основании, что при производстве экспертизы эксперты занялись вопросами
оценки показаний свидетелей и обвиняемых и уклонились от своих прямых
обязанностей—дать заключение в строгом соответствии со своими
специальными познаниями2

Верховный Суд СССР отменил также приговор суда по делу С на том
основании, что заключение автотехнического эксперта базировалось на
предположениях и оценках собранных по делу доказательств, а не на его
специальных познаниях В определении отмечается, что «ссылка суда на
заключение автотехнической экспертизы также несостоятельна, так как
вывод эксперта о том, что управлял автомашиной С, сделан в нарушение ст
66 УПК Армянской ССР на предположении, а не на специальных знаниях, за
пределы которых эксперт не должен выходить»3

Вопрос о том, кто конкретно управлял автомашиной, должны решать
следственные органы и суд в результате анализа и оценки собранных по
делу материалов, а не эксперт

С функциями судебно-медицинского эксперта не связано решение такого
юридического вопроса, как оценка показаний свидетелей.

Так, производя повторное исследование, экспертная комиссия в своем
заключении указала, что «судя по показаниям свидетелей (л д 81, 82) Б
в день операции не был в состоянии опьянения»4

Попытка анализировать и оценивать обстоятельства уголовного дела в
заключении эксперта и давать указания, советы по правовым вопросам
превращает эксперта в помощника, консультанта суда по правовым вопросам,
что не согласуется с функцией эксперта в советском уголовном процессе

в) Иногда эксперт решает вопросы, относящиеся к иной или смежной области
знания, т е эксперт, специалист в одной области, производит другой вид
экспертизы При решении таких вопросов эксперт не применя-

1 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 3
сир 39—40

2 См «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г №3 стр 30

3 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1965 г № 5 стр 37

4 Архив НИИСМ МЗ СССР (экспертное дело № 18/4)

ет свои специальные познания. Поэтому его заключение нельзя
рассматривать как полноценный источник доказательств

На практике наблюдаются случаи, когда, например, эксперт — судебный
медик решает вопросы, относящиеся к компетенции эксперта-криминалиста,
требующие специальных познаний, которыми судебный медик не обладает.

г) В некоторых случаях перед экспертом ставят вопросы, для решения
которых не требуются специальные познания.

Подобные вопросы относятся к компетенции суда. В частности, специальные
познания не требуется применять при решении таких вопросов, как,
например, мог ли водитель управлять автомашиной в нетрезвом состоянии, в
каком нормативном акте содержатся технические условия пожарной
безопасности, какими правилами и инструкциями определяется порядок
содержания психических больных в психоневрологической больнице.

д) Как показывает анализ практики, выход эксперта за пределы своей
компетенции иногда проявляется и в более активной форме: в связи с
производством экспертизы он не использует специальные познания и
выполняет некоторые функции суда и даже производит отдельные
следственные или судебные действия.

Выполнение экспертом несвойственных ему функций является одним из
оснований отмены приговора.

По делу К и др в определении говорится, что «при производстве
технической экспертизы эксперт А вышел за пределы предоставленных ему
законом прав, по существу выполнял функции следователя и допросил 10
человек»1

Такое незаконное действие эксперта и послужило одним из оснований отмены
приговора Верховным Судом СССР

При производстве экспертизы эксперт не вправе самостоятельно затребовать
материалы из разных учреждений, необходимые для дачи заключения, или
основывать свое заключение на данных опроса, проводимого им без ведома
лица, назначившего экспертизу, получать объяснения от лиц или
знакомиться в учреждениях с нужными (с его точки зрения) материалами,
а также

«Судебная практика Верховного Суда СССР» 1950 г № 1, стр 15.

изымать их Это противоречит уголовно-процессуальному закону и является
превышением пределов компетенции эксперта.

е) При производстве экспертизы может возникнуть необходимость в
использовании отдельных фактов из протоколов следственных действий и их
оценке. Возникает вопрос, вправе ли эксперт использовать отдельные факты
и обстоятельства из протоколов следственных (судебных) действий и
положить их в основу своего заключения или опровергнуть их

М С Строгович указывает на недопустимость положения, при котором
«эксперт, давая заключения по специальным вопросам представляемой им
науки, в основу своих заключений кладет не только результаты
исследования им соответствующего объекта на основе специальных знаний,
но и материалы предварительного и судебного следствия . Если эксперт так
поступает, он делает несомненную ошибку, так как занимается оценкой
показаний свидетелей, что никак не относится к компетенции эксперта »!

В процессуальной литературе по рассматриваемому вопросу большинство
авторов высказываются положительно

Так, Б. Л. Зотов считает, что положение о том, что эксперт не имеет
права производить оценку свидетельских показаний, бесспорно. Однако его
не следует смешивать с другими действиями, к которым нередко прибегают
следователи, ставя на разрешение эксперта вопросы, направленные на
проверку достоверности тех или иных данных, сообщенных следователем2.

Касаясь вопроса о возможности использования экспертом отдельных фактов
из протоколов следственных действий, 3 М. Соколовский правильно
указывает, что «из материалов дела следует черпать сведения о фактах, а
не оценку фактов»3.

1 М С Стр’огович, Курс советского уголовного процесса, т I,
стр 441

2 Б Л Зотов, Данные следователя как исходные материалы дчя
автотехнической экспертизы («Проблемы судебной экспертизы» 1961 г № 4,
стр 6)

S3 M Соколовский, Вопросы использования экспертом материалов
дела, Харьков, 1964, стр 8

H I

1 , ?•’. ,’V

Положительно решает рассматриваемый вопрос и Верховный Суд СССР1.

Вправе ли эксперт подвергнуть анализу и оценке протоколы показаний или
протоколы следственных действий и признать неправильными обстоятельства
или отдельные факты, содержащиеся в этих процессуальных документах?

Представляется, что положительное решение данного вопроса не
противоречит сущности экспертизы. Заключение эксперта всегда
основывается на совокупности фактов, выявленных в процессе исследования.
В результате анализа материалов экспертизы эксперт устанавливает связь
между отдельными признаками, относимость их к исследуемым событиям.
Чтобы установить эту связь, эксперт производит оценку признаков (фактов)
Оценив с точки зрения специальных познаний факты, он основывает свое
заключение на тех из них, которые связаны с исследуемым событием, и
отбрасывает другие факты— случайные, недостоверные, не связанные
причинно с исследуемым событием, в том числе и те, которые не могут
объективно существовать при данной ситуации При этом безразлично,
установлены ли такие факты в результате исследования объектов
экспертизы, взяты ли они из материалов экспертизы или сообщены лицом,
назначившим экспертизу, как исходные.

Поскольку эксперт вправе оценить факты, взятые из протоколов судебных
(следственных) действий, возникает вопрос о соотношении оценки
фактических данных, даваемой судом, и оценки, даваемой экспертом.

Суд критически оценивает как отдельные факты, так и источники
доказательств в целом в свете всех обстоятельств уголовного дела в их
совокупности. В результате такой оценки может быть признано, что
отдельные факты, положенные в обоснование заключения эксперта, как и
заключение в целом, не соответствуют объективно существующим
обстоятельствам.

Экспертная же оценка фактов производится в свете всех выявленных при
исследовании признаков (фактов), в их совокупности, на основе
специальных познаний

1 См , например, «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1961 г № 5, стр
27.

эксперта. Следовательно, оценка фактов, даваемая экспертом, уже оценки
отдельных фактов и заключения эксперта в целом, даваемой судом

Экспертная оценка фактов, как и заключение эксперта в целом,
необязательны для суда. При оценке заключения эксперта суд может
согласиться с экспертной оценкой фактов, но может и не согласиться.
Никакие доказательства, в том числе и заключение эксперта, для суда не
имеют заранее установленной силы.

Между оценкой фактов, даваемой судом и экспертом, имеется также внешнее
сходство. В обоих случаях критическая оценка фактов производится по
внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном
исследовании; в результате оценки устанавливается связь фактов, их
зависимость, неповторимоеп совокупности фактов в других аналогичных
случаях; вследствие критической оценки отбрасываются одни факты как
ошибочные, недостоверные, и в обоснование заключения эксперта или
приговора суда кладутся другие — подлинные, достоверные факты и
обстоятельства. Однако это сходство не дает оснований отождествлять
рассмотренные оценки.

3. Разграничение правовых и специальных вопросов при производстве
отдельных видов экспертиз. Судебно-медицинская экспертиза а) Вопрос о
том, вправе ли судебно-медицинский эксперт устанавливать род
насильственной смерти (убийство, самоубийство, несчастный случай), долго
дискутировался. Его решали положительно ряд ученых — судебных медиков (М
И. Райский, В. Ф. Черваков, Ю. М Кубицкий, Ю. С Сапожников, А. М.
Гамбург) Этот взгляд справедливо был подвергнут критике.

Однако дискуссия вспыхнула вновь в связи с изданием циркулярного письма
№ 306 главного судебно-медицинского эксперта Министерства
здравоохранения СССР от 29 февраля 1956 г, в котором содержится
следующее указание: «В процессе проведения экспертизы
судебно-медицинский эксперт имеет право представить свое мотивированное
заключение о роде насильственной смерти (убийство, самоубийство,
несчастный случай) лишь тогда, когда этот вывод вытекает из специальных
познаний судебно-медицинского эксперта (теоретической подготовки и
практического экспертного опыта)

Л * ‘ ‘ • 1

и результатов судебно-медицинского исследования трупа»1

Подобное мнение высказано и в комментариях к постановлению Пленума
Верховного Суда СССР по делу 3 2, а также в статье Г Н Александрова3

Критикуя эту точку зрения4, авторы на основе анализа специальной
литературы и практики применения уголовно-процессуального
законодательства приводят обоснованные доводы в подтверждение мнения о
том, что эксперт не вправе решать вопрос о роде насильственной смерти,
что убийство, например, является правовым понятием и не существует
никаких медицинских признаков, позволяющих установить его.

Согласно закону (ст. 79 УПК РСФСР) судебно-медицинский эксперт вправе
лишь установить причины смерти и характер телесных повреждений. Род
насильственной смерти устанавливает и определяет только суд в результате
оценки заключения судебно-медицинского эксперта в совокупности со всеми
материалами, собранными по делу.

по

1 См «Сборник организационно-методических материалов
судебно-медицинской экспертизе», М, 1960, стр 58—59

2 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1960 г № 2, стр
10—15

3 См Г Н Александров, Правильное решение вопроса о компетенции
судебно медицинской экспертизы («Судебно-медицинская экспертиза»
1960 г № 3, стр 3—6) См также Г Н Александров, П И
Скоморохов, По поводу одного затянувшегося спора («Вопросы
криминалистики» 1964 г № 10, стр 12—24)

4 См, например, Н Гуковская, В Свешников, Может ли
судебно-медицинский эксперт давать заключение о роде насильственной
смерти’ («Социалистическая законность» 1957 г № 7, стр
41—45), М А Чельцов, О пределах компетенции эксперта—
судебного медика («Советское государство и право» 1958 г №6, стр
114—121), А В Дулов, Права и обязанности участников судебной
экспертизы, стр 40—47, С Бородин, Принципиачьное постановление и
ошибочные комментарии («Советская юстиция» 1961 г № 1, стр 16—18), М
И Авдеев, И Д Перлов, О пределах правомочий судебно-медицинского
эксперта в советском уголовном процессе («Вопросы криминалистики»
1962 г № 3, стр 20—30), И Л Петрухин, Экспертиза как
средство доказывания в советском уголовном процессе, стр 111—122, Д П
Р а с с е й к и н, Расследование преступлений против жизни,
Саратов, 1965, стр 57—61, А И Шика но в, К истории вопроса о
пределах компетенции судебно медицинского эксперта («Проблемы борьбы
с преступностью», Иркутск, 1970, стр 207—223), «Угочовный
процесс», М, 1969, стр 147—148

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 1 от 16 марта 1971 г. «О
судебной экспертизе по уголовным делам» подчеркнул, что «суды не должны
допускать постановку перед экспертом правовых вопросов (например, вмело
ли место.. убийство или самоубийство и т. п.)»1. Это соответствует
закону и судебной практике.

б) Эксперт, основываясь на данных судебно-медицинской науки, в ряде
случаев может решить вопрос о том, причинена ли смерть или повреждение
посторонней рукой (например, смерть наступила от выстрела,
произведенного с дальнего расстояния). Этот вопрос относится к
компетенции судебно-медицинского эксперта, поскольку решается на основе
данных медицинской науки.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР по делу 3 рассматриваемый
вопрос решается правильно, однако при этом допускается возможность
решения и другого вопроса — причинена ли смерть самим потерпевшим: «..
если положения медицинской науки при исследовании трупа дают возможность
сделать вывод о различии показаний в случае причинения смерти
посторонней рукой или самим потерпевшим, то эксперт, основываясь на
соответствующих медицинских показаниях, может дать об этом заключение,
которое в числе других доказательств подлежит оценке органами следствия
и суда»2

Указание Пленума Верховного Суда имеет практическое значение в той его
части, в которой говорится о возможности установления причинения смерти
посторонней рукой. Что же касается вопроса о причинении смерти самим
потерпевшим (самоповреждение), то решить его на основе медицинских
данных невозможно, поскольку посторонняя рука может причинить все то,
что «может сделать собственная. Этот вопрос правильно решается,
например, И. Л. Петрухиным3.

В комментариях к УПК РСФСР говорится лишь о возможности вероятного
решения указанного вопроса: «…положительно решить вопрос о
причинении поврежде-

1 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г №2, стр 9.

2 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1960 г № 2, стр 13

3 И Л Петрухин, Экспертиза как средство доказывания в советском
уголовном процессе, стр 119—122, см также «Теория доказательств в
советском уголовном процессе», М.1973, стр 716—717.

ния самим потерпевшим эксперт в категорической форме не может, так как
нет таких ранений, причиненных самим потерпевшим, судебно-медицинская
характеристика которых исключала бы возможность нанесения их иным лицом
или в результате действия иной внешней причины»1.

В связи с тем, что эксперт не может решить вопрос о самоповреждении,
представляется, что он вообще не должен употреблять в заключении термин
«самоповреждение». Вопрос о том, имело ли место в конкретном случае
самоповреждение, должны решать следственные органы и суд, оценивая
заключение судебно-медицинского эксперта в совокупности с другими
материалами дела.

в) В литературе высказывается сомнение по поводу того, кто должен решать
вопрос о степени тяжести телесного повреждения — судебно-медицинский
эксперт или суд. По этому вопросу А. Щелочинин отмечает, что эксперт не
компетентен определять степень тяжести телесных повреждений, поскольку в
законе указывается, что вызов экспертов обязателен для установления
характера телесных повреждений, но не для определения степени тяжести
таковых2.

При решении вопроса о степени тяжести телесного повреждения эксперт
основывает свой вывод лишь на медицинских признаках. Основные
медицинские признаки определения тяжести телесных повреждений
перечислены в уголовном законе, но это не делает их правовыми. В данном
случае норма закона основывается на медицинских признаках.

Так, в ст. 108 УК РСФСР к тяжким телесным повреждениям отнесены
повреждения: а) опасные для жизни; б) повлекшие за собой потерю зрения,
слуха или какого-либо органа либо утрату органом его функций; в)
повлекшие за собой душевную болезнь; г) повлекшие за собой иное
расстройство здоровья, соединенное со стойкой утратой трудоспособности
не менее чем на

1 «Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному
кодексу РСФСР», М, 1963, стр. 193.

2 См А Щелочинин, Процессуальное положение судебно-медицинского
эксперта («Социалистическая законность» 1958 г. № 3, стр 43).

одну треть; д) повлекшие прерывание беременности; е) выразившиеся в
неизгладимом обезображении лица

Перечисленные признаки устанавливает судебно-медицинский эксперт. Если
наряду с определением степени тяжести телесных повреждений эксперт решал
бы вопрос об умышленном или неосторожном причинении телесного
повреждения, вине определенного лица и тому подобные вопросы, его
заключение не имело бы доказательственного значения.

Следовательно, эксперт, основываясь на своих специальных познаниях,
компетентен решать в полном объеме вопрос о степени тяжести телесных
повреждений. Определение им только характера телесных повреждений
(кровоподтек, перелом и т. д.) означало бы решение вопроса не в полном
объеме, не полное использование данных медицинской науки для решения
поставленного перед экспертом вопроса. Для определения степени тяжести
телесного повреждения необходимы познания в области медицины, и поэтому
указанный вопрос не может быть решен следственными органами и судом

В «Правилах определения степени тяжести телесных повреждений»
указывается, что судебно-медицинский эксперт «обязан определить, к какой
степени тяжести относятся телесные повреждения, полученные
потерпевшим,—-к тяжким, менее тяжким или легким»1. Суд вправе
согласиться или не согласиться с заключением эксперта о характере и
степени тяжести телесного повреждения, но во всех случаях он обязан до
окончательного решения этих вопросов иметь заключение эксперта.

г) Некоторые авторы отстаивают мнение о том, что судебно-медицинский
эксперт вправе решить вопрос об обезображении лица2. Между тем это —
юридическое понятие, и для решения вопроса об обезображении не тре-

1 УПК Грузинской ССР (ст 71), Азербайджанской ССР (ст 73), Литовской
ССР (ст 86), Молдавской ССР (ст. 66), Киргизской ССР (ст 64),
Туркменской ССР (ст 73), касаясь случаев обязательного проведения
экспертизы, указывают, что судебно-медицинский эксперт обязан установить
не только характер, но и степень тяжести телесного повреждения

2 См, например, П В Устинов, К вопросу определения степени тяжести
телесных повреждений («Материалы четвертой научной конференции
Киевского отделения научного общества судебных медиков и
криминалистов», Киев, 1959, стр 59)

3 Заказ 4424
33

буется специальных познаний. Об этом правильно указывает, например, М.
И. Авдеев1.

Эксперт может дать лишь ответ на вопрос о возможности (невозможности)
изгладимости повреждения лица естественным путем либо в результате
терапевтических мероприятий. При необходимости оперативного
вмешательства, указывается в «Правилах», повреждение считается
неизгладимым.

Вопрос об изгладимости или неизгладимости повреждения лица предполагает
применение медицинских познаний, и решить его возможно лишь на основании
медицинских признаков.

д) В компетенцию судебно-медицинского эксперта не входит также решение
вопроса «о систематическом нанесении побоев». Это — правовой вопрос,
и решает его суд с учетом заключения эксперта, который устанавливает
давность причинения повреждений на теле потерпевшего и
одновременность или неодновременность их нанесения.

Если побои не оставляют никаких объективных медицинских признаков на
теле потерпевшего, судебно-медицинский эксперт компетентен указать лишь
субъективные жалобы потерпевшего. Установление побоев в этих случаях
относится к компетенции суда,

е) Судебно-медицинский эксперт не вправе устанавливать также особую
жестокость, жестокое обращение при убийстве или нанесении телесных
повреждений. «Особая жестокость», «жестокость», «особая
мучительность»— это правовые понятия, а не медицинские, поэтому их
устанавливает суд-

В этом отношении принципиальное значение имеет постановление Президиума
Верховного Суда РСФСР по делу Б., в котором указано следующее:
«Судебно-медицинский эксперт в соответствии с п. 1 ст. 79 УПК РСФСР
устанавливает причины смерти и характер телесных повреждений.
Установление же особой жестокости убийства закон к компетенции
судебно-медицинского эксперта не относит»2.

1 См. М. И. Авдеев, Серьезные недостатки судебно-медицинской экспертизы
телесных повреждений («Социалистическая законность» 1958 г №2,
стр.40).

2 См. «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1961 г. № 6,
стр. 13—14.

ж) В компетенцию судебио-медицинского эксперта не входит решение
вопроса об изнасиловании, поскольку это правовое понятие. По делам о
половых преступлениях судебно-медицинский эксперт вправе установить лишь
факт полового сношения, наличие телесных повреждений у потерпевшей и
обвиняемого, достижение половой зрелости потерпевшей, давность телесных
повреждений и т. д.

Для решения вопроса об изнасиловании суд должен изучить и оценить другие
собранные по делу материалы. Лишь совокупность всех собранных
доказательств и их оценка могут дать ответ на вопрос — имело ли место
изнасилование или симуляция изнасилования.

Судебно-психиатрическая экспертиза. а) В теории и практике возникает
вопрос о компетенции эксперта — судебного психиатра. Важным является
вопрос— вправе ли он устанавливать вменяемость или невменяемость лица в
момент совершения общественно опасного деяния. Правильное решение его
тем более необходимо, что УПК. союзных республик предусматривают
обязательное проведение судебно-психиатрической экспертизы для
определения психического состояния обвиняемого или подозреваемого в тех
случаях, когда возникает сомнение по поводу их вменяемости.

Большинство процессуалистов и психиатров считают правомерным решение
экспертом вопроса о вменяемости или невменяемости. Но высказывается и
противоположная точка зрения1-

В Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, а
также в УК всех союзных республик указывается, что не подлежит уголовной
ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного
деяния находилось в состоянии не-

1 См , например, М. А. Ч е л ь ц о в, Н. В Ч е л ь ц о в а, Проведение
экспертизы в советском уголовном процессе, стр. 115—117; И. К
Шахриманьян, Проблема вменяемости—невменяемости в трудах советских
судебных психиатров («Правоведение» 1961 г. № 3, стр. 157—160);
«Научно-практический комментарий к УПК РСФСР», М, 1963, стр 758; С. С т
е п и ч е в, А. Хомовский, Особенности производства по применению
принудительных мер медицинского характера («Социалистическая законность»
1967 г. № 5, стр. 57); «Научно-практический комментарий
уголовно-процессуального кодекса РСФСР», М, 1970, стр. 520.

5*
35

вменяемости, то есть не могло отдавать себе отчета в своих действиях
или руководить ими вследствие хронической душевной болезни, временного
расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного
состояния.

Вопрос о вменяемости и невменяемости является уголовно-правовым и связан
с ответственностью лица, совершившего общественно опасное деяние Между
тем одной из своих задач судебно-лсихиатрическая экспертиза ставит
определение вменяемости или невменяемости лица. В связи с этим возникают
вопросы — компетентен ли эксперт устанавливать вменяемость или
невменяемость лица в момент совершения общественно опасного деяния, не
решает ли он при этом чисто правовой вопрос.

М. А. Чельцов и Н. В. Чельцова отмечают «. .Мы должны настаивать на том,
что решают вопрос о невменяемости как вопрос юридический только
следователь и суд»1.

Не отрицая, что вопрос о вменяемости — невменяемости является
уголовно-правовым, отметим, что он одновременно является и основной
проблемой науки судебной психиатрии и в законе не случайно указаны два
его критерия — юрчдический и медицинский2

Медицинский критерий невменяемости — это наличие хронической душевной
болезни, временное расстройство душевной деятельности, слабоумие или
иное болезненное состояние. Юридический — «это способность отдавать себе
отчет в своих действиях» (признак интеллектуальный) или «руководить
ими» (признак волевой)

Решение экспертом вопроса о том, что лицо, совершившее общественно
опасное деяние, страдает психическим заболеванием, т е установление
только медицинского критерия, ничем не может помочь суду, поскольку
наличие поихического заболевания еще не означает, что лицо в момент
совершения преступления не могло отдавать себе отчета в своих действиях
или руководить ими Многие лица, страдающие психическими заболеваниями,

mi, h

1 М А Чельцов, Н В Чельцова, Проведение экспертизы в советском
уголовном процессе, стр. 116

2 См «Судебная психиатрия», М, 1971, стр 56—61

отдают отчет в своих действиях и несут уголовную ответственность за
совершенные преступления

Следовательно, роль эксперта-психиатра не исчерпывается только
диагностикой психического заболевания (медицинский критерий). Он должен
решить также вопрос— могло ли или не могло это заболевание повлиять на
психику лица так, что оно в момент совершения преступления способно было
отдавать отчет в своих действиях или руководить ими При решении его
эксперт использует свои специальные познания. На основе только
юридических данных суд не может решить этот вопрос

Эксперт-психиатр не решает вопроса о вменяемости— невменяемости лица в
юридическом смысле, а дает лишь мотивированное заключение по этому
поводу. Используя его, суд уже окончательно решает данный вопрос и
вопрос об ответственности лица

Ответственность лица и вменяемость —невменяемость—не тождественные
понятия. Вменяемость — невменяемость предварительно устанавливается
экспертом. а вопрос об ответственности решает только суд.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного С}да РСФСР, рассмотрев
уголовное дело М, указала «Заключение экспертизы о том, что М не может
нести ответственность за правонарушение, является незаконным, так как
оно выходит за пределы компетенции экспертов Решение этого вопроса
принадлежит суду, который руководствуется не только заключением
экспертов, но и другими материалами дела»1

Учитывая изложенное, мы не можем согласиться с мнением И. Д Перлова,
который, комментируя ст 408 УПК РСФСР, пишет, что «неправильно относить
к компетенции экспертов-психиатров дачу заключения о невменяемости, это
означало бы, что они должны устанавливать наличие не только
медицинского, но и юридического критерия невменяемости Установление
обоих критериев и решение на основе этого вопроса о невменяемости
относится к исключительной компетенции суда От экспертов-психиатров
требуется заключение о психическом состоянии лица, совершившего
общественно опасное деяние»2.

1 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1965 г № 4, стр 12

2 «Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному
кодексу РСФСР», М , 1963, стр 758

Аналогичное мнение высказано и в последующих изданиях 1965, стр 609,
1970, стр 520.

Поскольку термины «невменяемость», «вменяемость» предполагают
неразрывное, органическое сочетание медицинского и юридического
критериев и для установления их необходимы специальные познания
эксперта-психиатра, представляется, что эксперт вправе употреблять их в
заключении

Мы не можем согласиться с мнением И. К. Шахри-маньяна, который, допуская
возможность решения экспертом вопроса о вменяемости — невменяемости,
вместе с тем отрицает возможность употребления этих терминов в
заключении эксперта1.

По рассматриваемому вопросу представляется правильной позиция Верховного
Суда СССР, который предлагает судам ставить перед экспертам вопрос о
вменяемости— невменяемости, а заключение эксперта-психиатра, в котором
не содержится решения этого вопроса, рассматривать как лишенное
доказательственного значения2.

б) Нередко в теории и на практике возникает вопрос— компетентен ли
эксперт дать заключение о вменяемости— невменяемости в момент
производства экспертизы. Правильное решение его имеет не только
теоретическое, но и практическое значение, поскольку с ним связаны
вопросы применения наказания, принудительных мер медицинского характера
и приостановления уголовного дела

В ч. 2 ст 11 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик указывается, что «не подлежит наказанию также лицо,
совершившее преступление в состоянии вменяемости, но до вынесения судом
приговора заболевшее душевной болезнью, лишающей его возможности
отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими. К такому лицу
по назначению суда могут быть применены принудительные меры медицинского
характера, а по выздоровлении оно может подлежать наказанию».

‘См И К Шахриманьян, Проблема вменяемости—невменяемости в трудах
советских судебных психиатров («Правоведение» 1961 г № 3, стр 159)

2 См «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г № 6, стр 31—32,
«Бюллетень Верховного Суда СССР» 1961 г № 4, стр 20—21.

Из этого следует, что вопрос о вменяемости — невменяемости законодатель
связывает лишь с моментом совершения преступления. Поскольку лицо в
момент производства экспертизы не совершает преступления, то эксперт не
компетентен решать вопрос о вменяемости — невменяемости. По смыслу
закона эксперт должен определить, каким душевным заболеванием страдает
лицо в момент производства экспертизы, каков характер заболевания
(временный, хронический), может ли лицо, страдающее болезнью,
участвовать в предварительном следствии и в судебном разбирательстве
дела и какие меры медицинского характера должны быть применены в
отношении подэкспертного лица. Для решения перечисленных вопросов
необходимы специальные познания в области судебной психиатрии, и эксперт
компетентен решать их1.

Согласно закону (ст 408 УПК РСФСР) суд заслушивает заключение экспертов
о психическом состоянии обвиняемого. Поэтому мы не можем согласиться с
мнением И. Случевского, который считает, что эксперт в момент
производства экспертизы также должен дать заключение о вменяемости —
невменяемости подэкспертного лица2.

Криминалистическая экспертиза При производстве
криминалистической экспертизы сравнительно редко имеют место случаи
выхода эксперта за пределы своей компетенции при решении поставленных
перед ним вопросов.

а) Так, при криминалистическом исследовании документов эксперт решает
вопрос о подлоге, подделке, что не согласуется с задачами экспертизы.
«Подлог», «подделка»— правовые понятия, и устанавливает их не эксперт, а
суд

Мы не можем согласиться с Э Б. Мельниковой, которая указывает, что
«эксперт, давая заключение о

1 См , например, А Б у н е е в, Понятие вменяемости и практика
судебно-психиатрической экспертизы («Социалистическая
законность» 1954 г № 10, стр 22—23); Я М Калашник, Судебная психиатрия,
М , 1961, стр 50—52, Д Р Л у н ц, Проблема невменяемости в теории и
практике судебной психиатрии, М, 1966, стр 79—86; О Фрейеров,
Задачи судебно-психиатрической экспертизы («Социалистическая
законность» 1968 г № 1, стр 26)

2 И Случевский, Спорные вопросы судебно-психиатрической экспертизы
(«Социалистическая законность» 1955 г № 5, стр. 38—40)

«поддельности» документа при расследовании преступления,
предусмотренного ст. 175 УК РСФСР, явно исходит не только из чисто
технических признаков, характеризующих подделку документов (травление,
подчистка), хотя в ст. 175 и упомянута подделка в качестве способа
действия. Он основывает заключение также на юридической квалификации
деяния, охватывающей и субъективную сторону состава (документ подделан с
умыслом на придание ему вида подлинного)»1.

Во-первых неправильно относить к компетенции эксперта-криминалиста право
давать заключение о поддельности документа. Во-вторых, решение вопроса о
травлении и подчистке не предполагает, кроме специального, технического
критерия, другого, в частности юридического, решить который может только
суд.

Таким образом, установление «поддельности», «подложности» не входит в
компетенцию эксперта-криминалиста. Он не вправе употреблять в заключении
и эти термины, поскольку они являются правовыми.

б) В ряде случаев суд требует от эксперта-криминалиста ответа на
правовые вопросы. Однако это не дает экспертам право решать их.

Так, в компетенцию зкоперта-баллиста не входит решение вопроса о том,
мог ли сам потерпевший произвести из ружья выстрел, случайно или
умышленно произведен выстрел из огнестрельного оружия.

Верховный Суд РСФСР в определении по делу В. указал, что «вывод о том,
произведен ли случайно Б. выстрел в силу неосторожного обращения с
ружьем или выстрел произведен умышленно с целью лишить жизни гр-ку Б.,
должен сделать суд на основании имеющихся в деле доказательств»2.

в) При криминалистических исследованиях выход эксперта за
пределы своих специальных познаний и решение правовых вопросов иногда
имеет место при производстве экспертизы холодного оружия.

1 Э Б. Мельникова, Компетенция криминалистической экспертизы и
оценка заключения эксперта в свете нового
уголовно-процессуального законодательства («Вопросы
криминалистики» 1962 г № 3, стр. 34)

2 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
РСФСР от 30 апреля 1958 г по делу Б. (см С В Б о р о-дин, А. Я.
Палиашвили, Вопросы теории и практики судебной экспертизы, М, 1963, стр.
81).

В соответствии с ч. 2 ст. 218 УК РСФСР ношение, изготовление или сбыт
кинжалов, финских ножей или иного холодного оружия (штыки, кортики,
сабли, свинцовые перчатки, кастеты и др.) без соответствующего
разрешения, за исключением тех местностей, где ношение холодного оружия
является принадлежностью национального костюма или связано с охотничьим
промыслом, является преступлением.

В связи с этим суд нередко назначает экспертизу холодного оружия, при
проведении которой иногда решаются и правовые вопросы. В частности,
эксперт не компетентен решать вопрос о том, изготовлено ли оно с целью
нанесения телесных повреждений или защиты. Такие вопросы решает суд.

По этому вопросу мы согласны с мнением Н. П. Яб-локова, который
отмечает, что «специальное изготовление объекта для целей нападения или
активной самозащиты в основном может быть установлено лишь в процессе
предварительного или судебного следствия на основании анализа всех
материалов дела, а не путем экспертизы»1.

При производстве экспертизы холодного оружия айаперт-криминалист не
компетентен решать и такой правовой вопрос, как наступление уголовной
ответственности за ношение, изготовление или сбыт конкретного холодного
оружия. Его решает суд с учетом заключения эксперта и других материалов
дела.

Судебно-бухгалтерская экспертиза. При производстве судебно-бухгалтерской
экспертизы выход эксперта за пределы своей компетенции чаще всего
наблюдается при решении вопросов о материально ответственных лицах и
виновных в причинении ущерба или в нарушении соответствующих
постановлений, инструкций, правил и других нормативных актов.

Эксперт-бухгалтер вправе решать указанные вопросы, когда он при этом
использует свои специальные познания. При установлении материально
ответственных лиц с точки зрения судебно-бухгалтерской экспертизы

1 Н. П Яблоко в, К вопросу об экспертизе холодного оружия («Теория и
практика криминалистической экспертизы», сб № 2, М., 1956, стр 340—341).

эксперт-бухгалтер изучает и анализирует бухгалтерские документы,
правила, инструкции и другие нормативные акты и определяет материально
ответственных лиц. Суд же на основании заключения эксперта-бухгалтера -и
других материалов дела устанавливает вину, умысел (материально
ответственных лиц, факты хищения, доказанность или недоказанность
.обвинения, квалификацию преступления и т. д. Различие между
материальной ответственностью лица и его уголовной ответственностью
правильно определяется в процессуальной литературе и в теории
судебно-бухгалтерской экспертизы1.

На практике нередко наблюдаются и иные случаи вторжения
эксперта-бухгалтера в сферу деятельности следственных органов и суда.
Иногда эксперт-бухгалтер решает такие правовые вопросы, как количество
похищенного имущества или сумма хищения, законность
финансово-хозяйственных операций2.

При установлении недостачи или излишков материальных ценностей и
денежных средств эксперт-бухгалтер не вправе давать заключение о том,
что материальные ценности или излишки были похищены или созданы в целях
последующего хищения. Это — правовые вопросы.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР по делу К- указывается: «В
акте экспертизы Л., Р. и П., выходя за пределы компетенции экспертов,
констатировали, что «прямым виновником в присвоении денежных средств…
считать бывшего кассира Б. Пособником до-

1 См., например, С. С. Остроумов, С. П. Фортинский, Основы
бухгалтерского учета и судебно-бухгалтерской экспертизы, М., 1969,
стр. 268—269; Д. В. Смирнов, В. Г. Т а н а с е в и ч, Основы
бухгалтерского учета и судебно-бухгалтерской экспертизы, Л.,
1964, стр. 115; И. Л. Петру хин, Экспертиза как средство доказывания в
советском уголовном процессе, стр. 137—138; А. Р. Шляхов, О предмете
судебно-бухгалтерской экспертизы («Вопросы судебной экспертизы», 1967
г. № 4, стр. 63).

2 См. И. Ширяев, А. Георгиев, Недостатки судебно-бух-галтерских
экспертиз («Социалистическая законность» 1968 г. № 4, стр. 18); А.
Шляхов, А. Ромашов, Судебно-бухгалтерская экспертиза
(«Социалистическая законность» 1971г. №5, стр. 29—30). В. Г. Д р
е й д е н, Компетенция эксперта-бухгалтера и ее нарушения, встречаемые в
практике («Вопросы экспертизы в работе защитникам, Л., 1970, стр.
163—175).

пущения хищения денежных средств считать главного бухгалтера М. и
старшего бухгалтера К.»1.

Подобное заключение эксперта-бухгалтера не может иметь значения по делу,
поскольку оно не основано на специальных познаниях эксперта.

В действующих инструкциях о производстве судеб-но-бухгалтерской
экспертизы правильно решается вопрос о компетенции
судебно-бухгалтерского эксперта.

Так, в п. 7 Инструкции о правилах проведения государственной
бухгалтерской экспертизы в Грузинской ССР (1965 г.) правильно
указывается, что эксперт-бухгалтер не имеет права давать заключения по
вопросам, не относящимся к его специальным знаниям в области
бухгалтерского учета; касаться в заключении обстоятельств, составляющих
компетенцию органов расследования, прокуратуры, суда и арбитража, в
частности юридической квалификации преступления; установления вопросов о
доказанности или недоказанности виновности обвиняемых (подсудимых),
удовлетворения исковых требований.

Как уже говорилось, в постановлении № 1 Пленума Верховного Суда СССР «О
судебной экспертизе по уголовным делам» указывается, что суды не могут
ставить перед экспертом правовые вопросы, например, имело ли место
хищение или недостача2.

Пожарно-техническая экспертиза. Эта экспертиза с 1960 года производится
в некоторых научно-исследовательских экспертных учреждениях. В настоящее
время, как правило, ее производят и пожар-но-испытательные станции
ведомств МВД СССР, а в определенных случаях следственные органы и суды
приглашают и других экспертов, не состоящих на службе в указанных
учреждениях.

В компетенцию пожарно-технической экспертизы входит разрешение вопросов,
связанных с нарушением норм и правил пожарно-технической безопасности;
установление и пожарно-техническая оценка состояния пожарной
безопасности; исследование причин пожаров; исследование свойств
различных веществ, вызывающих резкое по-

1 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г. № 2, стр. 2.

2 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, стр. 9.

вышение температуры; определение очага пожара и путей его
распространения1.

Однако, как показывает практика, в связи с проведением
пожарно-технической экспертизы наблюдаются случаи выхода экспертов за
пределы компетенции. Суд нередко ставит перед экспертами вопросы
правового характера, а они решают их.

При производстве пожарно-технической экспертизы чаще других разрешаются
вопросы о виновности или невиновности лиц в возникновении пожара, об
умышленных или неосторожных действиях лиц, вызвавших пожар, и иные
вопросы.

Другие технические экспертизы. При производстве судебно-технических
экспертиз в связи с рассмотрением автотранспортных происшествий, аварий
и катастроф на железнодорожном, водном и воздушном транспорте,
нарушением правил технической и пожарной безопасности на производстве,
выпуском недоброкачественной, нестандартной и некомплектной продукции
иногда решаются такие вопросы, которые не входят в компетенцию
экспертов, а являются правовыми.

В ряде случаев перед экспертами ставят вопросы, которые кажутся
правовыми, но для их решения нужны специальные технические познания.
Именно поэтому возникает необходимость разграничить компетенцию судов и
экспертов. Следует выявить также случаи, когда эксперты основывают свои
выводы не на специальных познаниях, а на данных правовой науки, и
установить те, когда эксперты правомочны решать поставленные перед ними
вопросы.

В специальной литературе спорными являются следующие вопросы: вправе ли
эксперт решать вопрос о нарушении специальных правил, инструкций и
других нормативных актов; устанавливать лицо, ответственное за

1 См. В. Н. Естюков, Б. Н. Мартьянов, 3. Е Шимано-в а, О производстве
судебных пожарно-технических экспертиз («Вопросы криминалистики» 1962 г.
№ 3, стр. 76—77), В. Н. Естюков, Б. Н. Мартьянов, К вопросу о методике
производства судебных пожарно-технических экспертиз («Проблемы судебной
экспертизы», сб. № 4, М., 1961, стр. 90—93); А. Р. Шляхов, Предмет
судебной пожарно-технической экспертизы («Методика криминалистической
экспертизы», сб. № 2, М., 1961, стр. 232—248)

допущенные нарушения; определять причины происшествия и возможности
лица предотвратить их.

а) При) расследовании дорожно-транспортных происшествий наиболее спорным
является вопрос о том, компетентен ли эксперт при производстве
технических экспертиз решать вопрос о нарушениях специальных правил.

Так, Н. С. Романов отмечает, что «вопрос о нарушении правил движения
автотехнической экспертизой не может решаться уже потому, что это
решение предполагает привлечение в большей или меньшей мере данных
правовой науки»1.

А. Ибрагимов пишет: «Стало быть, в тех случаях, когда есть нормативные
акты (подобно правилам движения), регулирующие те или иные вопросы..,
нет надобности назначать экспертизу»2.

А. А. Эйсман отрицает возможность решения экспертом вопроса о нарушении
правил на том основании, что для его решения вообще не требуются
специальные познания эксперта3.

Большинство же авторов считают, что этот вопрос в определенных случаях
относится к компетенции судебного эксперта, поскольку для его решения
требуются специальные познания эксперта.

Возможность решения вопроса о соответствии или несоответствии действий
водителя правилам безопасности движения допускается также Инструкцией о
производстве автотехнических экспертиз.

УК союзных республик предусматривают уголовную ответственность за
нарушение правил: охраны труда, безопасности движения и эксплуатации
автомототранс-порта или городского электротранспорта, безопасности
горных работ, при производстве строительных работ,

1 Н. С. Р о м а н о в, О возможности решения вопроса о нарушении
правил движения судебной автотехнической экспертизой

(«Проблемы судебной экспертизы», сб. № 4, М., 1961, стр 9).

2 А. Ибрагимов, Всегда ли нужно заключение эксперта’
(«Социалистическая законность» 1971 г, № 12, стр 53).

3 См А. А Эйсман, Критерии и формы использования специальных
познаний при криминалистическом исследовании в целях получения
судебных доказательств («Вопросы криминалистики» 1962 г. № 6—7,
стр. 43).

безопасности на взрывоопасных предприятиях или во взрывоопасных цехах и
т. д. /

В юридические нормы, предусматривающее перечисленные составы
преступлений, включены определенные профессионально-технические правила,
которые сами по себе в большинстве случаев носят неправовой характер.
Научно-техническое содержание правовых норм на практике приводит к тому,
что решение экспертом технических вопросов и подведение их под
соответствующие «Правила» санкционируется правовыми нормами. Однако
заключение эксперта о нарушении специальных правил часто не является
решением правового вопроса, а служит лишь основой для его решения1.

Следовательно, если заключение основывается на данных специальных
познаний эксперта, это не означает решения правового вопроса даже в том
случае, если вывод о нарушении определенных правил впоследствии послужит
основанием для привлечения виновного к уголовной ответственности2.

Однако многие вопросы из некоторых действующих «Правил» являются
настолько очевидными и понятными, что для их решения не требуются
специальные познания эксперта. Например, не могут явиться объектом
экспертного исследования такие вопросы, как управление транспортными
средствами в нетрезвом состоянии.

Наряду с элементарными положениями в («Правилах» содержатся и сложные
технические вопросы, для разрешения которых необходимы специальные
познания эксперта. Именно в этих случаях и следует назначать экспертизу,
причем эксперт исследует не «Правила», а результаты действия лица с
технической точки зрения (технические условия). Поэтому в его заключении
правильно было бы решать вопрос не о нарушении «Правил», а о
соответствии или несоответствии действий лица определенным нормам
«Правил»3.

1 См «Теория доказательств в советском уголовном процессе», стр
717—718

2 Вопрос о соотношении профессионально-технических Правил и норм
закона правильно решен, например, И Л Петрухиным (см
Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе, стр
124—127)

3 Об этом правильно указывают, например, Н А Селиванов, Правовые
положения деятельности эксперта в советском уголовном

Судебная практика свидетельствует также о правомерности решения
экспертами вопроса о нарушении «Правил», когда для этого требуются
специальные познания эксперта.

По делу^С Президиум Верховного Суда РСФСР признал, что\эксперт «С. в
своем заключении не привел никаких ссылок на соответствующие правила
движения.

При” таком положении надлежит провести техническую экспертизу и
установить.., какие правила движения были нарушены водителем»1.

В компетенцию судебного эксперта не входит правовое толкование
«Правил»2.

б) При производстве технических экспертиз, особенно по технике
безопасности, нередко возникает вопрос об установлении ответственного
лица за нарушение правил техники безопасности.

В большинстве случаев установить ответственное лицо не сложно. Для этого
не требуется применять специальные познания эксперта. Суд сам может
определить, кто ответствен за нарушение правил техники безопасности,
вызвавшее тяжелые последствия. Однако в ряде случаев в результате
ознакомления с ведомственными актами он достоверно не может определить
лицо, ответственное за нарушение специальных правил безопасности труда,
а иногда даже вообще отсутствуют ведомственные акты.

В подобных случаях для установления ответственного лица за нарушение
специальных правил необходимо привлекать судебного эксперта3.

Установление экспертом лица, ответственного за несоблюдение правил
техники безопасности, не равно-

процессе («Проблемы судебной экспертизы», сб № 1, М, 1961, стр 72), А Р.
Ш л я х о в, Кому решать эксперту-автотехнику или следователю и суду
(«Советская юстиция» 1967 г № 6, стр. 13); Л Иванов,
Дорожно-транспортная экспертиза в суде («Советская юстиция» 1968 г. № 1,
стр 21)

1 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1962 г №3, стр 11

2 См Б Алексеев, Выше качество судебных экспертиз
(«Советская юстиция» 1968 г № 11, стр 10)

3 См Н Яблоко в, Возможности экспертизы по технике безопасности и
ее назначение («Советская юстиция» 1964 г № 16, стр 14)

сильно установлению виновности этого лица/поскольку эксперт не учитывает
многие существенные обстоятельства дела. Заключение эксперта
основывается лишь на специальных материалах технического характера.

Определение экспертом ответственного лица за нарушение определенных
Правил не являемся правовым решением данного вопроса. Именно поэтому он
в заключении не может указать, какую именно ответственность должно нести
лицо — уголовную, дисциплинарную или административную. Между тем такие
вопросы иногда ставит суд перед экспертами.

в) При производстве автотехнической экспертизы имеют место случаи, когда
следственные органы и суд не сообщает эксперту скорость движения
пешехода в момент происшествия и она определяется им по составленным в
различных научных учреждениях таблицам.

В связи с этим возникает вопрос: компетентен ли экс-перт-автотехник,
используя справочные данные, сам определить скорость движения пешехода в
момент происшествия и затем использовать ее в качестве исходной
величины.

Для определения скорости движения пешехода в момент происшествия не
требуются специальные познания эксперта.

Скорость его в каждом конкретном случае должна устанавливаться лицом,
назначившим экспертизу, на основе проведения судебных и следственных
действий, допросов и экспериментов.

Кроме того, когда эксперт определяет скорость движения пешехода по
таблицам, он не учитывает конкретные обстоятельства движения пешехода,
состояние здоровья и т. д. Без учета их нельзя точно определить скорость
движения пешехода.

Эти данные должны быть выяснены следователем и учтены им при проведении
следственного эксперимента с целью определения скорости движения
пешеходов.

Наконец, используемые экспертами таблицы для определения скорости
движения пешеходов, составленные в научных учреждениях, содержат
различные показатели, и эксперты выбирают их по своему усмотрению, не
используя при этом их специальных познаний. Это может привести к
ошибочным выводам.

Следовательно, определение скорости движения пешехода в момент
происшествия входит в компетенцию органов следствия и суда, а не
эксперта.

г) На разрешение технической экспертизы иногда ставят вопросы у
причинах происшествия вообще или же вопрос о том\ не является ли
причиной происшествия невнимательности усталость, сонливость лица,
управляющего техническими средствами.

Решение таких «опросов не входит в компетенцию экспертов, поскольку они
должны быть установлены и решены самими судами в результате производства
судебных действий и оценки всех собранных по делу материалов в их
совокупности. Перед экспертом возможно поставить вопрос не\об общих
причинах происшествия, а лишь о технических, о поломке и неисправности
отдельных частей или механизмов транспортных средств или другого
технического оборудования, о времени их поломки и т. д. 1

Для решения этих и подобных им вопросов необходимы технические познания
эксперта, исследования отдельных частей технических средств, проведение
технических расчетов и т. д.1.

д) На разрешение технической экспертизы, в частности перед
экспертом-автотехником, суд иногда ставит вопрос о том, не мог ли
водитель предотвратить происшествие. Как правильно отмечается в
литературе, решение этого вопроса складывается из оценки личных
качеств водителя и анализа технических обстоятельств происшествия.
Поскольку определение личных качеств водителя не входит в компетенцию
эксперта, он не вправе и устанавливать их. Что же касается анализа
технических обстоятельств, то эксперт должен исследовать этот
вопрос при наличии конкретных исходных данных: скорости движения
автомашины, состояния дороги и погоды, видимости, скорости движения
пешехода и т. д.

Установление экспертом невозможности предотвратить происшествие
водителем в большинстве случаев означает его невиновность, которая,
однако, устанавливается судом.

1 См. В. А. Б е к а с о в, Г. Я. Б о г р а д, Б. Л. 3 о т о в, Г. Г. И
н-диченко, Автотехническая экспертиза, М., 1967, стр. 9—15.

4 Заказ 4424

В то же время решение вопроса о том/что водитель мог предотвратить
происшествие не всегда будет означать, что он виновен. Водитель мог не
использовать техническую возможность предотвращения/происшествия в силу
объективных причин1. i

1 Эти вопросы правильно решают Б Л йотов, Автотехническая экспертиза при
расследовании автодорожных происшествий («Вопросы криминалистики» 1962 г
№ 4, сто 108—125); И Я- О в-р у и, кий, Автотехническая экспертиза на
предварительном следствии, автореф. канд. дисс , Душанбе, 1967, дгр. 17.

ГЛАВАХ II

ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИИ ПРЕДАНИЯ ОБВИНЯЕМОГО СУДУ

§ 1. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы при предании
обвиняемого суду. Оценка заключения эксперта

При предании обвиняемого суду возникают вопросы, связанные с подготовкой
и назначением экспертизы, с проверкой и оценкой заключения эксперта.

Судья или суд в распорядительном заседании рассматривает, изучает и
оценивает материалы дела, в том числе и заключение эксперта. Однако при
предании обвиняемого суду он производит лишь предварительную оценку его
заключения.

Некоторые авторы считают, что судья или суд в этой стадии вообще не
производят оценки источников доказательств и, в частности, заключения
эксперта. В общей форме такое мнение высказано, например, И. Д.
Перловым1 и Р. Д. Рахуновым2. Р. Д. Рахунов пишет: «Задача
подготовительного заседания состоит в том, чтобы, не оценивая заключения
экспертов, тем не менее проверить, насколько обоснованным является
вывод, сделанный следователем по материалам следствия, в том числе по
заключению эксперта»3. По этому же вопросу М. Г. Любарский указывает:
«…Не вдаваясь в оценку заключения эксперта по существу, судья или суд
в распорядительном заседании рассматривает некоторые вопросы,
относящиеся к экспертизе»4.

1 См И. Д. П е р л о в, Предание суду в советском уголовном
процессе, М., 1948, стр. 125.

2 См. Р Д. Рахунов, Свидетельские показания в советском уголовном
процессе, М, 1955, стр 103

3 Р Д Рахунов, Теория и практика экспертизы в советском уголовном
процессе, стр. 140

4М Г Любарский, Производство экспертизы в суде первой инстанции
(автореф. канд. дисс), стр. 5

4*
51

С приведенным мнением мы не можем согласиться. Действительно, в
распорядительном заседании рамки и пределы оценки источников
доказа/ельств ограничены спецификой этой стадии, однако б’ез оценки
имеющихся в деле источников доказательств нельзя решить вопросы о
полноте, всесторонности и объективности проведенного дознания и
предварительного следствия, достаточности собранных доказательств, их
допустимости, относимости и согласованности отдельных источников
доказательств.

При оценке отдельных источников доказательств и всей совокупности
имеющихся в уголовном деле материалов судья или суд в распорядительном
заседании руководствуются общими принципами оценки доказательств. Однако
при этом должна быть учтена специфика оценки доказательств, характерная
для стадии предания суду1. Заключение эксперта в этой стадии оценивается
в основном лишь составом суда или единолично судьей и только с целью
установления полноты, обоснованности и достаточности доказательств для
рассмотрения уголовного дела в судебном заседании.

Мы согласны с В 3. Лукашевичем в том, что «при положительном решении
вопроса о предании обвиняемого суду у них (судьи или суда. — Л. П.)
складывается не внутреннее убеждение в доказанности обвинения и
виновности обвиняемого, а внутреннее убеждение в законности и
обоснованности обвинения и достаточности доказательств для рассмотрения
уголовного дела в судебном разбирательстве»2.

Поэтому при оценке заключения эксперта суду над-

1 Ряд авторов правильно отстаивают взгляд, что судья и суд в
распорядительном заседании компетентны оценивать источники
судебного доказательства По этому поводу см , например, С В Бородин,
Рассмотрение судом уголовных дел об убийствах, М,

1964, стр 23—24, И М Гальперин, В 3 Лукашевич, Предание
суду по советскому уголовно-процессуальному праву, М,

1965, стр 29—30, В П Божье в, Пути совершенствования
законодательства о предании суду («Правоведение» 1969 г № 6, стр
73—74) ,М С Строгович, Курс советского уголовного процесса, т II,
стр 191; В Ан пи логов а, И М а л х а з о в, В Назаров, Предание
суду — важная стадия уголовного процесса («Советская юстиция» 1971 г №
24, стр 5—6)

2 В 3 Лукашевич, Гарантии прав обвиняемого в стадии предания
суду, Л , 1966, стр 64—65

лежит акцентировать внимание на выяснении следующих вопросов: проведена
ли в процессе следствия экспертиза, когда ее производство было
необходимо по обстоятельствам дела; проведена ли она с соблюдением
соответствующих норм уголовно-процессуального закона; допустимо ли
заключение эксперта в качестве источника доказательства; является ли
заключение обоснованным; не вызывают ли выводы эксперта сомнений в их
правильности; проведена ли экспертиза квалифицированным, компетентным и
не заинтересованным в исходе дела лицом; не противоречит ли его
заключение другим доказательствам.

В зависимости от решения этих вопросов определяется дальнейшее движение
уголовного дела: оно или направляется для производства дополнительного
расследования или обвиняемый предается суду и дело рассматривается в
судебном заседании.

При положительном решении вопроса о предании суду судья или суд в
распорядительном заседании на основе оценки заключения эксперта и всех
материалов уголовного дела, с учетом заявленных в этой стадии процесса
ходатайств, должен убедиться в том, что:

а) экспертиза проведена в том случае, когда для разрешения
вопросов необходимы были специальные познания эксперта;

б) экспертиза была проведена для установления существенных для дела
обстоятельств;

в) заключение эксперта получено при соблюдении требований
уголовно-процессуального закона;

г) эксперт, проводивший исследование, является квалифицированным,
компетентным и не заинтересованным в исходе дела лицом;

д) в заключении эксперта содержатся ответы на все поставленные перед
ним вопросы;

е) оно не противоречит другим источ-никам доказательств;

ж) нет оснований сомневаться в обоснованности и законности
заключения эксперта.

Если судья или суд в распорядительном заседании придут к выводу, что в
процессе следствия были допущены недостатки и нарушения закона, они
должны убедиться в том, что установленные недостатки и отдельные
нарушения могут быть устранены в судебном за-

r-4

седании и они не будут препятствовать рассмотрению уголовного дела по
существу и вынесению правосудного приговора.

При положительном решении этих вопросов судья или суд в распорядительном
заседании правомочны вынести постановление (определение) о предании
обвиняемого суду. В постановлении (определении) указывается, какие
конкретные недостатки были установлены судом в стадии предания
обвиняемого суду и каким путем их следует устранить при рассмотрении
уголовного дела в судебном заседании.

Поэтому мы не можем согласиться с мнением М. К. Александрова и Н. В.
Терзиева, которые утверждают следующее: «…Когда при рассмотрении дела
в подготовительном заседании выявятся достаточные основания сомневаться
в полноте или правильности экспертизы, проведенной на предварительном
следствии, лучше всего дело направить на доследование»1.

Не сомнение в полноте и правильности заключения эксперта должно служить
критерием для возвращения дела на дополнительное расследование, а
возможность или невозможность устранения выявленных недостатков в
судебном заседании.

Верховный Суд СССР по делу Р. обоснованно отменил определение
распорядительного заседания нижестоящего суда о возвращении уголовного
дела для дополнительного расследования на том основании, что при
производстве экспертизы следователь не предупредил эксперта об уголовной
ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Хотя это и является
нарушением закона, однако из дела было видно, что обвиняемый не
оспаривал заключения криминалистической экспертизы почерка и признавал
себя виновным в том, что врачебные справки написал он сам.

При этих обстоятельствах не было необходимости возвращать дело на
доследование, с тем чтобы предупредить эксперта об уголовной
ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Суд имел
возможность вызвать эксперта в судебное заседание для предупреждения его
об уголовной ответственности и для допроса2.

Судья или суд в распорядительном заседании при предании обвиняемого суду
не могут производить судебные действия, а также назначать экспертизу.
Однако

1 М. К. Александров, Н. В. Т е р з и е в, Экспертиза на
следствии и в суде, М., 1947, стр. 27.

2 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР», 1950 г. № 7,
стр. 29.

на практике еще имеют место случаи, когда производство экспертизы
назначается судьей, судом в распорядительном заседании1.

Такая практика нашла поддержку и в теории. Например, М. К. Александров и
Н. В. Терзиев пишут: «Если эксперт вовсе не был привлечен к уголовному
делу в стадии предварительного следствия, суд, считая необходимой
экспертизу для разрешения каких-либо обстоятельств по делу, может
вынести в подготовительном заседании определение о назначении
экспертизы»2.

П. П. Щеголев также предлагает выносить постановление (определение) о
назначении экспертизы в распорядительном заседании суда: «Следовало бы
предусмотреть, что суд в распорядительном заседании (ст. 228 кодекса)
или судья единолично (ст. 229) выносит постановление о назначении
экспертизы, излагая в нем вопросы суда и сторон»3.

По делу А. и др. «определением распорядительного заседания Ярославского
областного суда от 5 марта 1970 г . Г. был направлен на стационарную
судебно-психиатрическую экспертизу в институт имени Сербского»4.

Указанные мнения авторов, а также приведенная практика противоречат
закону.

Судья, суд в распорядительном заседании могут лишь ставить вопрос о
проведении экспертизы в судебном заседании и принимать меры для
подготовки судебного заседания.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 1 от 16 марта 1971 г. «О
судебной экспертизе по уголовным делам» по рассматриваемому вопросу
указал следующее: «Разъяснить, что производство экспертизы в стадии
предания суду не допускается, а может иметь место только при судебном
разбирательстве дела в порядке, установленном уголовно-процессуальным
законодательством. Вместе с тем для обеспечения проведе-

1 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1971 г. №1, стр. 13.

2 М. К. Александров, Н. В. Терзиев, Экспертиза на следствии и в суде,
стр. 26.

3 П. П. Щеголев, Вопросы судебно-медицинской экспертизы в
уголовно-процессуальном законодательстве («Правоведение» 1961 г №
7, стр. 137).

4 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1971 г. № 1, стр. 13

ния экспертизы при судебном разбирательстве дела судья или суд в
распорядительном заседании в соответствии со ст.ст. 223, 228 УПК РСФСР и
аналогичными статьями УПК других союзных республик вправе решить вопрос
о вызове в судебное заседание лица, обладающего специальными познаниями,
в том числе и не производившего экспертизу в стадии предварительного р
асследования»:.

Исключение допускается при рассмотрении дел частного обвинения. В этом
случае судья, принимая заявление ‘потерпевшего, может -назначить
производство экспертизы в порядке подготовки дела к слушанию, до
судебного разбирательства. Но и здесь в обязательном порядке должны быть
соблюдены следующие условия: уголовное дело должно быть уже возбуждено и
должны быть соблюдены все права обвиняемого, установленные
уголовно-процессуальным законом в связи с назначением экспертизы.

В указанном постановлении Пленума Верховного Суда СССР сказано:
«По„уголовным делам, возбуждаемым судьей не иначе как по жалобам
потерпевшего в случаях, когда, например, необходимо не медицинское
освидетельствование, а экспертное исследование, решение о назначении
экспертизы может быть принято судьей при возбуждении дела путем
вынесения соответствующего постановления… При этом должны быть
соблюдены права обвиняемого, установленные уголовно-процессуальным
законом»2.

При решении вопроса о предании обвиняемого суду судья, суд в
распорядительном заседании должны рассмотреть и разрешить поступившие
заявления и ходатайства отдельных заинтересованных участников процесса и
организаций (ст. 223 УПК РСФСР).

Анализ практики показывает, что наиболее часто заявления и ходатайства
касаются следующих вопросов: необходимости проведения первичной,
дополнительной или повторной экспертизы; постановки перед экспертом
новых и дополнительных вопросов; необъективности и некомпетентности
эксперта; нарушений норм закона при проведении экспертизы;
необходимости вызова

«Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, сир. 8. Га е

эксперта в судебное заседание; истребования дополнительных материалов
для производства экспертизы в судебном заседании; возвращения дела для
дополнительного расследования с целью производства экспертизы.

При предании обвиняемого суду судья, суд в распорядительном заседании
должны внимательно рассмотреть ходатайства заинтересованных участников
процесса, а в случае необходимости вызвать лицо или представителя
организации, заявившего ходатайство, для дачи объяснения.

Судья или суд в распорядительном заседании в результате рассмотрения
ходатайств, оценки материалов экспертизы и других собранных по делу
доказательств, признав возможным предать обвиняемого суду, должен решить
вопросы, перечисленные в ст. 222 УПК РСФСР.

В связи с проведением экспертизы в судебном заседании возникает
необходимость разрешить две группы вопросов: об истребовании
дополнительных материалов и создании условий для производства
экспертизы; о вызове эксперта в судебное заседание.

Предавая обвиняемого суду и признавая необходимым проведение в судебном
заседании первичной, дополнительной или повторной экспертизы, судья, суд
в распорядительном заседании должны определить: какие конкретно
дополнительные документы и материалы целесообразно истребовать для
проведения экспертизы; откуда их следует получить; не возникнет ли в
связи с проведением экспертизы необходимость в производстве новых
судебных действий (осмотр, эксперимент и т. д.); какие конкретно
дополнительные или новые вопросы будет решать эксперт; какую экспертизу
нужно назначить; где она будет производиться; сколько времени примерно
потребуется для ее проведения.

Судья или суд в распорядительном заседании, исходя из обстоятельств
дела, должен решить вопрос о необходимости вызова эксперта в судебное
заседание или о нецелесообразности его вызова.

Вызов (в случае необходимости) эксперта в судебное заседание
способствует всестороннему проведению судебного следствия, вынесению
правосудного приговора. Необоснованный же вызов отрывает его от работы и
не способствует установлению истины по делу.

Между тем в теории и на практике спорным является

вопрос о том, во всех ли случаях проведения в процессе предварительного
следствия экспертизы необходимо вызывать эксперта в судебное заседание.

В учебнике уголовного процесса говорится: «Нельзя согласиться с мнением
И. Л. Петрухина, что эксперты могут не вызываться в суд… Это мнение
противоречит ст. 240 УПК РСФСР, согласно которой суд обязан
непосредственно заслушать заключение эксперта»1.

Это же мнение в более категорической форме высказано Н. И. Порубовым2.

По нашему мнению, с такой постановкой вопроса нельзя согласиться. В ст.
240 УПК РСФСР не содержится указания об обязательном вызове эксперта в
суд, если экспертиза была проведена в ходе следствия. В ней сказано, что
«суд первой инстанции при рассмотрении дела обязан непосредственно
исследовать доказательства по делу: допросить подсудимых, потерпевших,
свидетелей, заслушать заключения экспертов». Следовательно, суд
обязательно должен исследовать заключение эксперта как источник
доказательств. Но исследование может проводиться путем оглашения
заключения эксперта как самим экспертом, так и судом, когда эксперт не
присутствует на суде. Выбор пути — это уже вопрос тактики.

Приведенная точка зрения разделяется в литературе и на практике3.

Некоторые процессуалисты считают, что вызов эксперта в суд (хотя и не
всегда обязателен) обычно должен осуществляться. Так, в учебнике
уголовного процесса отмечается: «Если при расследовании дела
производилась экспертиза, то эксперты, как правило, вызываются в
судебное заседание»4.

1 «Уголовный процесс» под ред. М А Чельцова, М, 1969, стр.
320

2 Н. И. П о р у б о в, Допрос в советском уголовном процессе и
криминалистике, Минск, 1968, стр. 226.

3 См., например, «Научно-практический комментарий УПК
РСФСР», М, 1970, стр. 298; «Уголовный процесс РСФСР», Воронеж,
1968, стр. 290; «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2,
стр 10—11.

4 «Уголовный процесс» под ред. В А. Викторова, М, 1970, стр.
359.

Еще раньше подобное мнение было высказано М. С. Строговичем:
«Относительно вызова в судебное заседание экспертов должно соблюдаться
следующее правило: если на предварительном следствии производилась
экспертиза, эксперты, по общему правилу, должны быть вызваны на судебное
разбирательство»1. Позже М. С. Строгович немного изменил свою точку
зрения: «Если на предварительном следствии производилась экспертиза и
заключение экспертов важно для разрешения дела судом, эксперты
обязательно должны быть вызваны на судебное разбирательство. Суд в своем
приговоре не может основываться на заключении, данном экспертами на
предварительном следствии, не проверив это заключение по существу. А эта
проверка может быть произведена лишь тогда, когда эксперты участвуют в
судебном следствии»2.

По нашему мнению, вопрос о вызове эксперта в судебное заседание должен
решаться только в зависимости от необходимости его участия в судебном
заседании в целях всестороннего, полного и объективного рассмотрения
уголовного дела.

В постановлении № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. «О
судебной экспертизе по уголовным делам» по рассматриваемому вопросу
указывается, что в силу ст. 43 Основ уголовного судопроизводства Союза
ССР и союзных республик приговор может быть основан лишь на тех
доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании, а по
делам, по которым экспертиза проводилась в стадии предварительного
расследования, в необходимых случаях суд должен обеспечить участие
эксперта в судебном заседании3.

Мы не можем согласиться с мнением М. С. Строго-вича о том, что проверить
заключение эксперта по существу можно лишь тогда, когда он участвует в
судебном следствии.

В ряде случаев действительно необходимо участие эксперта в судебном
следствии при проверке и оценке

1 М С Строгович, Курс советского уголовного процесса, М.,
1958, стр 374

2 М. С Строгович Курс советского уголовного процесса т II,
стр. 197

8 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, стр 10.

его заключения, но иногда его участие необязательно. Суд без вызова и
участия эксперта практически может проверить и оценить обоснованность и
правильность заключения эксперта, основываясь на всестороннем, полном и
объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности.

Если эксперт не вызывается в судебное заседание, заключение обязательно
должно быть оглашено в судебном следствии, иначе суд не сможет
критически проверить и оценить его заключение В постановлении № 1
Пленума Верховного Суда СССР отмечается, что «если суд в порядке ст. 277
УПК РСФСР и соответствующих статей УПК других союзных республик признал
возможным рассматривать дело в отсутствие эксперта, давшего заключение
при расследовании дела, то заключение эксперта должно быть оглашено и
исследовано в судебном заседании»1.

Вызов эксперта в судебное заседание нецелесообразен, например, в
случаях, когда: а) его заключение обосновано и согласуется с другими
материалами дела; б) заключение не оспаривают обвиняемый и другие
заинтересованные участники процесса и не ставят вопроса о вызове
эксперта в судебное заседание; в) эксперт устанавливает такие
несущественные факты, которые бесспорно доказаны другими
доказательствами; г) в заключении эксперта разрешены вопросы, выходящие
за пределы его компетенции; д) эксперт отказался от решения по существу
поставленного перед ним вопроса из-за непригодности объектов
исследования или ввиду научной неразработанности и спорности
методики.

Вызов эксперта в судебное заседание следует признать обязательным при
рассмотрении вопроса о применении принудительных мер медицинского
характера (это вытекает из смысла ст. 408 УПК РСФСР) и при назначении
дополнительной экспертизы. В постановлении № 1 Пленума Верховного Суда
СССР «О судебной экспертизе по уголовным делам» сказано: «..
Дополнительная экспертиза назначается после дачи экспертом заключения в
стадии судебного разбирательства, если недостаточную ясность или полноту
заключения не пред-

•«Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, стр 10—Ы.

ставилось возможным устранить путем допроса эксперта»1.

В других случаях судья или суд в распорядительном заседании должен
обсудить вопрос о вызове эксперта в судебное заседание. Вызов его в
судебное заседание целесообразен и желателен в случаях, когда: а)
возникает необходимость в проведении в судебном заседании первичной или
повторной экспертизы; б) необходимо допросить эксперта2, в) его
заключение необосновано и вызывает сомнения или противоречит другим
собранным по делу доказательствам; г) заключением эксперта
устанавливается существенный для уголовного дела факт; д) при
расследовании дела для установления одного и того же факта были
проведены две экспертизы, и эксперты дали противоречивые выводы; е) при
производстве комиссионной экспертизы мнения экспертов не совпадают и
каждый из них составляет свое заключение; ж) заинтересованные участники
процесса возбуждают ходатайство о необходимости вызова эксперта в
судебное заседание; з) зактючение основывается на взятых из показаний
обвиняемого, потерпевшего, свидетеля исходных данных и есть основания
опасаться, что они будут изменены в судебном заседании, и) заключением
эксперта устанавливаются обстоятельства, способствовавшие или
облегчившие совершение преступления, и эксперт в связи с этим предтагает
профилактические мероприятия3.

В зависимости от правильного разрешения этих вопросов эксперт может быть
вызван в судебное заседание и в том случае, когда о его вызове не
упоминается в приложении к обвинительному заключению, и, наоборот, быть
не вызванным, когда согласно приложению он подлежал вызову.

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр iO

2 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 5,
стр 35

3 О целесообразности и нецелесообразности вызова эксперта в судебное
заседание см, например И М Гальперин, В 3 Лукашевич, Предание
суду по советскому уголовно-процессуальному праву, стр 142—144, М
Г Любарский, Деятельность защитников при производстве экспертиз по
уголовным делам в суде первой инстанции («Вопросы экспертизы в работе
защитника», Л , 1970, стр 57—58)

В судебное заседание должен быть вызван эксперт, который дал заключение
при производстве дознания и предварительного следствия. При производстве
комиссионной экспертизы в случае разногласия между экспертами необходимо
вызвать всех экспертов. Когда же они дают совместное заключение1, можно
ограничиться вызовом одного эксперта — или представителя экспертной
комиссии (ведущего эксперта), или же любого другого члена экспертной
комиссии.

Если выводы проведенной первичной и повторной экспертиз противоречивы,
целесообразно вызвать в судебное заседание экспертов, проводивших как
первичную, так и повторную экспертизы.

Закон предусматривает допрос лишь того эксперта, который дал уже
заключение в процессе следствия или судебного заседания (см. ст.ст. 192,
289 УПК РСФСР)2.

Вызванный в судебное заседание новый эксперт не вправе проверять
правильность данного другим экспертом заключения, поскольку он может
производить лишь первичную, дополнительную или повторную экспертизы на
основании соответствующего определения суда и соблюдения требований
закона в связи с производством экспертизы. Поэтому мы не можем
согласиться с мнением М. С. Строговича, который считает, что «эксперты,
не участвовавшие в предварительном следствии, как правило, вызываются в
суд.., когда заключение экспертизы, данное на предварительном следствии,
вызывает сомнение и нуждается в проверке»3. Аналогичное мнение высказано
и в учебнике «Судебная психиатрия»4. Вызванный новый эксперт не может
быть допрошен также по поводу данного другим экспертом заключения.

1 А Грун отмечает, что «на практике чаще всего исключаются
из списка лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, эксперты,
давшие согласованное заключение, кроме одного» («Советская юстиция»
1971 г. № 1, стр. 19).

2 Этот вопрос правильно решает Н. И Порубов, Допрос в советском
уголовном процессе и криминалистике, стр 226

3М С Строгович, Курс советского уголовного процесса, т. II,
стр. 298

4 См. «Судебная психиатрия», М, 1971, стр 38

§ 2. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы при возвращении
уголовного дела для дополнительного расследования

Из перечисленных в ст. 232 УПК РСФСР случаев возвращения дела для
дополнительного расследования с вопросами экспертизы тесно связаны три,
а именно: дознание или предварительное следствие (в распорядительном
заседании суда) прйз’нается неполным вследствие непроведения экспертизы
или необоснованности выводов проведенной экспертизы; при проведении
экспертизы были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального
закона; заключение эксперта дает основание для переквалификации
предъявленного лицу обвинения на более тяжкое или для предъявления ему
нового обвинения.

При возвращении уголовного дела для дополнительного расследования суд в
распорядительном заседании должен соблюдать пределы своей компетенции. В
частности, он не может устанавливать достоверность или недостоверность
выводов проведенной экспертизы; не считать доказанными такие факты и
обстоятельства, которые возможно было установить посредством уже
проведенной экспертизы, но они не были установлены в процессе дознания и
предварительного следствия; не давать лицу, производящему дознание,
следователю, прокурору указаний о преимуществах заключения эксперта
перед другими источниками доказательств или наоборот.

Если суд в распорядительном заседании придет к убеждению, что экспертиза
не была проведена, когда по закону ее проведение обязательно или она не
проведена для установления по делу существенных обстоятельств,
расследование дела может быть признано неполным, а доказательства,
собранные по делу, — недостаточными1.

К аналогичному выводу суд может прийти в рас-

1 По делу Г. Пленум Верховного Суда СССР указал: «Всестороннее, полное и
объективное исследование обстоятельств дела включает в себя исследование
и психического состояния обвиняемого, если его\вменяемость вызывает
сомнение» (см «Бюллетень Верховного Суд^ СССР» 1971 г. № 3, стр. 18).

порядительном заседании и в том случае, когда экспертиза, хотя и была
проведена при расследовании уголовного дела, но она имеет существенные
недостатки.

Заключение эксперта нельзя признать полноценным источником
доказательств, а проведенное расследование полным и в том случае, когда
заключение основано на недостаточных или некачественных материалах или в
нем не даны ответы на все поставленные перед экспертом вопросы.

Суд в распорядительном заседании может прийти к выводу, что между
заключением эксперта и материалами дела имеются существенные
противоречия, которые не были устранены при расследовании уголовного
дела. Это также может вызвать обоснованное сомнение в правильности
заключения эксперта.

Недостатки дознания или предварительного следствия, связанные с
вопросами экспертизы, могут служить основанием для возвращения
уголовного дела для предварительного расследования только в том случае,
если они не могут быть восполнены в судебном заседании (п. 1 ст. 232 УПК
РСФСР)1. Если же такие недостатки могут быть восполнены в суде, нет
необходимости направлять дело на доследование2.

УПК РСФСР (п. 2 ст. 232) предусматривает необходимость возвращения
уголовною дела для дополнительного расследования со стадии предания суду
в случае, когда при производстве дознания или предварительного следствия
были допущены существенные нарушения требований уголовно-процессуального
закона Между тем в законе не дается исчерпывающего перечня нарушений
уголовно-процессуального закона, которые можно признать существенными
или несущественными, и тем более ничего не сказано по поводу экспертизы.

Суд в распорядительном заседании в каждом конкретном случае должен
определить, насколько существенны для рассмотрения дела установленные
нарушения закона в связи с проведением экспертизы. Исходными

1 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1969 г № 8, стр
9—10

2 Об этом правильно указывает В Савицкий в статье «Направление дела
на доследование из распорядительного заседания» («Советская юстиция»
1972 г № 5, стр. 10)

положениями для правильного решения этого вопроса должны быть:
во-первых, возможность исправления установленного нарушения закона в
судебном заседании и, во-вторых, разъяснение ст 345 УПК РСФСР о том,
какие нарушения закона следует считать существенными.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 1 от 16 марта 1971 г
указал: «В тех случаях, когда во время дознания или предварительного
следствия не проводилась экспертиза по обстоятельствам, для установления
которых требуются специальные познания, судья или суд в распорядительном
заседании обязаны решить вопрос о возможности проведения соответствующей
экспертизы при судебном разбирательстве или о возвращении дела для
производства дополнительного расследования. Решение принимается судом в
зависимости от характера обстоятельств, подлежащих исследованию, их
значения для вывода о достоверности оснований к преданию суду, а также
от возможности представления эксперту в судебном заседании материалов,
подлежащих исследованию»1.

Анализ практики показывает, что основанием для возвращения уголовного
дела для дополнительного расследования могут служить:

а) отсутствие заключения эксперта в том случае, когда факты
согласно закону должны быть установлены лишь посредством экспертизы
(случаи обязательного назначения экспертизы)2;

б) вопрос о допустимости заключения эксперта как источника
судебного Доказательства в распорядительном заседании суда
решается отрицательно. К таким случаям прежде всего можно отнести:
проведение экспертизы до возбуждения уголовного дела, проведение ее
необъективным и неквалифицированным экспертом, выход эксперта
за пределы своей компетенции при решении поставленных перед ним
вопросов;

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 8

2 Об этом правильно указывается в литературе (см , например, С В
Бородин, Рассмотрение судом уголовных дел об убийствах, М,
1964, стр 35, «Уголовный процесс» под ред М А Ч е л ь-ц о в а, М,
1969, стр 276, Г К о л б а я, Процессуальные вопросы
возвращения уголовного деча на доследование («Советская
юстиция» 1971 г № 7, стр 20).

5 Заказ 4424
65

в) экспертиза проведена без вынесения соответствующего
постановления или определения.

Обобщения уголовных дел об убийствах показали, что по этой причине дела
нередко возвращаются для дополнительного расследования. Из общего
количества изученных дел этой категории в 17% случаев
судебно-медицинское исследование трупа проводилось вообще без
постановлений о назначении экспертизы, что и послужило основанием для
возвращения уголовного дела для дополнительного расследования1;

г) обвиняемый не был ознакомлен с постановлением о назначении
экспертизы или с заключением эксперта;

д) обвиняемый знакомится с постановлением о назначении экспертизы или
с заключением эксперта без переводчика, когда он не владеет
языком, на котором составлены эти документы,

е) эксперту или обвиняемому, хотя и были разъяснены их права, однако
фактически они были лишены возможности осуществить их.

Так, по делу А, Г. и др. обвиняемый Г., хотя и был ознакомлен с
материалами дела, однако, как установлено заключением
судебно-психиатрического эксперта, в тот момент он находился в состоянии
временного расстройства психической деятельности и не мог реально
осуществить свои права при ознакомлении с материалами дела2;

ж) когда лицо, производящее дознание, следователь или прокурор
необоснованно отказывают эксперту или обвиняемому в их законных и
обоснованных ходатайствах.

В зависимости от конкретных обстоятельств дела суд в распорядительном
заседании может признать существенным нарушением закона и другие случаи
игнорирования требований процессуального закона. Так, он может
установить, что совершенное деяние неправильно квалифицировано
вследствие ошибочного понимания и истолкования заключения эксперта,
данного при производстве дознания и предварительного следствия.

1 См Г Кочаров, Ф Бердичевский, Почему дела об убийствах
возвращаются на дополнительное расследование («Социалистическая
законность» 1967 г № 2, стр 24)

2 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1971 г №
1, стр 12—13.

Это может послужить основанием для возвращения уголовного дела для
дополнительного расследования К такому выводу суд может прийти только в
том случае, когда вопрос о квалификации существенно меняет характер
обвинения, или оно является более тяжким, чем предусмотрено в
обвинительном заключении.

Нередко в заключении эксперта решаются такие вопросы, которые тесно
связаны с квалификацией преступления. К ним, в частности, можно отнести:
установление причин смерти, характера и тяжести телесных повреждений;
признание оружия холодным или огнестрельным, за хранение и ношение
которого предусмотрена уголовная ответственность, установление причинной
связи между действием лица и наступившими вредными последствиями.

Определение распорядительного заседания суда о возвращении уголовного
дела для дополнительного расследования должно быть мотивировано и
составлено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона (см.
ст.ст. 230, 232 УПК РСФСР).

В определении суд должен указать, почему он считает, что допущенные при
проведении экспертизы недостатки не могут быть восполнены в судебном
заседании; почему они указывают на неполноту, некачественность и
необъективность расследования дела; почему нарушение норм
уголовно-процессуального закона в связи с проведением экспертизы
признается судом существенным В определении должно быть указано также:
какие конкретно нарушения закона и недостатки допущены в связи с
проведением экспертизы; какие обстоятельства следует установить
посредством экспертизы; какой вид экспертизы необходимо провести и какие
дополнительные следственные действия в связи с этим следует осуществить.

По УПК некоторых союзных республик в определении распорядительного
заседания требуется указывать те конкретные следственные действия,
посредством проведения которых должны быть установлены новые факты и
обстоятельства (ст. 232 УПК Грузинской ССР), Пленум Верховного Суда СССР
в постановлении № 1 по этому поводу указал, что «при возвращении дела
для производства дополнительного расследования в определении надлежит
указать, какие конкретно обстоя-

6*
б?

тельства подлежат установлению путем проведения экспертизы»1.

Данные обобщения, опубликованные в печати, позволяют заключить о
положительной практике указания в определении о возвращении уголовного
дела для дополнительного расследования тех конкретных следственных
действий, которые необходимо провести при доследовании2.

При возвращении уголовного дела для дополнительного расследования
указания распорядительного заседания суда обязательны для органов
дознания и предварительного следствия, если, конечно, их выполнение
реально, законно и возможно.

Анализ практики показывает, что в ряде случаев органы дознания и
предварительного следствия неточно выполняют указания распорядительного
заседания суда, в частности вместо бухгалтерской экспертизы они проводят
иногда ревизию, вместо судебно-медицинской экспертизы для установления
причин смерти составляют «акт вскрытия трупа», вместо стационарной
судеб-но-психиатрической экспертизы назначают производство амбулаторной
экспертизы. Неточное выполнение указаний суда или их невыполнение служат
основанием для повторного возвращения уголовного дела для
дополнительного расследования.

Так, по делу Н. Верховный Суд РСФСР отметил следующее: «Указание суда
при направлении дела для дополнительного расследования о присутствии
обвиняемого при производстве экспертизы является обязательным для
органов предварительного следствия»3.

Прекращение уголовного дела в распорядительном заседании суда может
иметь место лишь в случаях, предусмотренных законом (ст. 234 УПК РСФСР).

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г. № 2, стр. 8.

2 Г. Омельяненко, Содержание и мотивировка определения суда о
возвращении дела на дополнительное расследование
(«Социалистическая законность» 1967 г. № 2, стр. 26).

Г. Колбая считает, например, что следует предоставить суду право в
определении о возвращении уголовного дела для производства
дополнительного расследования указать о проведении конкретных
следственных действий, но не считать это обязанностью суда (см.
«Процессуальные вопросы возвращения уголовного дела ла доследование» —
«Советская юстиция» 1971 г. № 7, стр. 20).

1/4

«Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1970 г. № 1, стр. 15.

Практика свидетельствует о том, что заключение эксперта редко служит
основанием для прекращения уголовного дела в распорядительном заседании.
Это имеет место лишь в том случае, когда его заключение ошибочно
истолковывается при расследовании и оно тесно связано с вопросами
квалификации преступления.

В соответствии с законом (ст. 224 УПК РСФСР) участие прокурора в
распорядительном заседании обязательно.

Чтобы оно было более эффективным и целенаправленным, прокурор заранее
должен знать, по каким мотивам судья вносит уголовное дело на
рассмотрение распорядительного заседания суда1.

Прокурор объективно высказывается по тем вопросам и недостаткам
следствия, о которых говорилось в докладе судьи. Он анализирует также
указания судьи о недостатках расследования, оценивает и высказывает
мнение о возможности или невозможности восполнения выявленных пробелов в
судебном заседании.

Если прокурор придет к выводу, что в докладе судьи обоснованно ставится
вопрос о необходимости производства экспертизы, о некачественно
проведенном исследовании или о существенном нарушении закона при
производстве экспертизы, он должен поставить вопрос о возвращении
уголовного дела для дополнительного расследования.

Прокурор высказывает мнение о реальности и практической возможности
проведения экспертизы, исправле-

1 В литературе ставится вопрос о том, чтобы прокурору всегда сообщались
(отдельным постановлением или письмом) мотивы внесения дела в
распорядительное заседание. См. Н. С. Алексеев, В 3. Лукашевич,
Дальнейшее укрепление социалистической законности и охрана прав личности
(«Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве
Союза ССР», М., 1959, стр. 207); А. Кобликов, Внесение уголовного дела
на рассмотрение распорядительного заседания («Советская юстиция» 1963 г.
№ 3, стр. 17); О. А. Г а в р и л о в, Процессуальные вопросы
прокурорского надзора за рассмотрением в судах уголовных дел по новому
законодательству («Вопросы криминалистики» 1962 г. № 5, стр. 57—58); В.
3. Лукашевич, Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду, Л.,
1966, стр. 114—116.

ния допущенных нарушений закона, о значении для дела тех фактов,
которые могут быть установлены путем производства экспертизы в процессе
дополнительного расследования дела.

По заявленным ходатайствам и, в частности, по ходатайствам, касающимся
вопросов экспертизы, прокурор дает свое заключение Он высказывается об
обоснованности заявленных ходатайств и о необходимости или невозможности
их удовлетворения.

Если прокурор придет к выводу, что определение распорядительного
заседания суда о прекращении уголовного дела или о его возвращении для
производства дополнительного расследования является незаконным или
необоснованным, он вносит в установленном законом порядке частный
протест и обосновывает в нем мнение о том, что суд имел реальную
возможность восполнить недостатки, допущенные в связи с проведением
экспертизы

Мы не можем согласиться с мнением М. С. Строго-вича, который считает,
что «определения .. распорядительного заседания о возвращении дела к
доследованию, как правило, не должны опротестовываться, даже если
прокурор считает такое определение неправильным»1. М М Выдря предлагает
вообще «устранить право опротестования таких определений и прокурором»2.
Такая трактовка вопроса не способствует активной роли прокурора и
обезоруживает его Прокурор обязан опротестовать каждое незаконное и
необоснованное определение распорядительного заседания суда.

1 М С Строгович, Курс советского уголовного процесса, М,
1958, стр 384 Позже М С Строгович уточняет свою позицию и
допускает опротестование противоречащего закону определения
распорядительного заседания суда (см «Курс советского уголовного
процесса», т II, стр 219)

2 М М Выдря, Определения суда, их обжалование и гарантии прав
участников уголовного процесса («Советская юстиция» 1964 г №8,
стр 11)

ГЛАВА III

ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИИ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА

Порядок проведения экспертизы в судебном заседании в основном тот же,
что и при производстве дознания и предварительного следствия1, однако
при этом следует иметь в виду специфику рассматриваемой стадии
советского уголовного процесса.

В целях систематизированного рассмотрения вопросов экспертизы,
возникающих при судебном рассмотрении уголовного дела, их целесообразно
осветить применительно к каждой части судебного разбирательства.

§ 1. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы в подготовительной
части судебного разбирательства

Вопросы экспертизы в подготовительной части судебного разбирательства
рассматриваются и разрешаются для обеспечения дальнейшего всестороннего,
полно! о и объективного исследования материалов экспертизы, правильной
организации подготовки и назначения экспертизы, а также всесторонней и
объективной оценки заключения эксперта в совокупности с другими
материалами дела

В подготовительной части судебного разбирательства представляется
целесообразным:

а) выяснить, явился ли в судебное заседание вызванный эксперт; если не
явился, то по какой причине он отсутствует (ст. 268 УПК РСФСР);

1 Так, в ст 310 УПК Украинской ССР подчеркивается, что экспертиза в суде
назначается с соблюдением правил, предусмотренных для предварительного
следствия

б) разъяснить участникам процесса их право заявить отвод эксперту (ст.
272 УПК РСФСР);

в) разъяснить эксперту его права и обязанности (ст. 275 УПК
РСФСР);

г) предупредить эксперта об уголовной ответственности за дачу
заведомо ложного заключения (ст. 275 УПК РСФСР)1;

д) рассмотреть и разрешить ходатайства, заявленные по вопросам
экспертизы (ст. 276 УПК РСФСР);

е) разрешить вопросы об оставлении эксперта в зале судебного заседания
до дачи им заключения;

ж) разрешить вопрос о возможности рассмотрения уголовного дела в
отсутствие эксперта (ст. 277 УПК РСФСР).

1. Вопрос о вызове эксперта в судебное заседание решается судьей
единолично или судом в распорядительном заседании. Если при
расследовании уголовного дела была проведена экспертиза, в суд
вызывается эксперт, производивший исследование и давший заключение. Для
производства дополнительной экспертизы в судебное заседание может быть
вызван и другой эксперт, а в случае необходимости производства повторной
экспертизы в судебное заседание вызывается другой эксперт или другие
эксперты2.

Секретарь судебного заседания еще до открытия судебного заседания
проверяет явку эксперта, удостоверяется в том, что явился именно тот
эксперт, который был вызван.
*

В случае неявки эксперта секретарь судебного заседания выясняет
конкретные причины неявки, в частности, устанавливает, по каким причинам
(уважительным или _ неуважительным) он отсутствует. Уважительными
признаются: болезнь, командировка, неполучение или несвоевременное
получение судебной повестки, а также дру-

1 Ст. 275 УПК РСФСР предусматривает предупреждение эксперта об уголовной
ответственности за отказ от дачи заключения.

Если в судебное заседание вызван специалист, он также предупреждается об
ответственности за отказ иди уклонение от выполнения своих обязанностей
и ему разъясняются соответствующие права и обязанности.

2 Вопрос о том, какими соображениями должен руководствоваться суд или
судья при вызове эксперта в судебное заседание, рассмотрен в гл. И.

гие обстоятельства, которые фактически не давали ему возможности
явиться в суд.

Выяснение действительных причин иеявки эксперта суду необходимо для
того, чтобы принять правильное решение в отношении неявившегося
эксперта.

После открытия судебного заседания секретарь судебного заседания
докладывает о явке в суд эксперта и сообщает о причинах неявки
отсутствующих.

2. При объявлении состава суда председательствующий сообщает, кто явился
в качестве эксперта в суд. Однако в законе не указано, какие данные об
эксперте и в какой момент судебного разбирательства должны быть сообщены
участникам судебного разбирательства. Поскольку при объявлении состава
суда, участников судебного разбирательства и эксперта
председательствующий должен разъяснить подсудимому и другим участникам
судебного разбирательства их право на отвод эксперта, представляется
целесообразным, чтобы председательствующий объявил не только фамилию, но
и основные данные об эксперте. К таким данным следует отнести: место
работы эксперта, его должностное положение, ученая степень и звание,
общее и специальное образование; его узкая специализация, общий трудовой
стаж работы по специальности.

В этот момент, по нашему мнению, следует объявить и о том, по чьей
инициативе вызван эксперт в судебное заседание (по инициативе суда,
прокурора, по ходатайству защитника, подсудимого и т. д.) и с какой
целью.

И. Л. Петрухин указывает, что ««одновременно с разъяснением эксперту его
прав и обязанностей суд должен, по нашему мнению, разъяснить, с какой
целью эксперт вызван в судебное заседание»1.

С такой трактовкой вопроса мы не можем согласиться. Поскольку в момент
объявления эксперта суд в соответствии с законом должен разъяснить
участникам судебного разбирательства их право заявить отвод эксперту и
по существу рассмотреть и разрешить заявленный отвод эксперту, то
участники судебного разбирательства уже в этот момент должны знать
основные данные об

1 И. Л. Петрухин, Экспертиза как средство доказывания в советском
уголовном процессе, стр. 197.

эксперте и его деловых качествах, а также цели его вызова1. В противном
случае вопрос об отводе эксперта в этот момент в большинстве случаев
будет носить формальный характер.

При рассмотрении вопроса об отводе или самоотводе эксперта суд должен
внимательно изучить основание для отвода, выслушать по этому вопросу
мнение участников процесса и вынести мотивированное определение.

3. После разрешения вопроса об отводе эксперта
председательствующий должен разъяснить эксперту его права и
обязанности, предусмотренные законом (стст. 275 УПК РСФСР).

Эксперт обязан явиться в судебное заседание, дать объективное заключение
по поставленным перед ним вопросам в пределах своей компетенции; заявить
самоотвод в случае его заинтересованности в исходе дела; в случае
разногласия с другими экспертами составить свое отдельное заключение,
дать заключение в письменной форме; разъяснить или дополнить свое
заключение.

Эксперт наделен и определенными правами: в частности, он вправе:
знакомиться с материалами дела, относящимися к предмету экспертизы (ст.
73 УПК); заявлять ходатайства о предоставлении ему дополнительных
материалов, необходимых для дачи заключения; с разрешения суда
присутствовать при производстве допросов и других судебных действий и
задавать допрашиваемым вопросы, относящиеся к предмету экспертизы;
совещаться с другими экспертами (членами комиссии) до дачи заключения;
отказаться от дачи заключения, если представленные ему материалы
недостаточны или если он считает, что не обладает достаточными знаниями
для дачи заключения.

4. Председательствующий предупреждает эксперта об уголовной
ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В УПК союзных
республик неодинаково решен вопрос о предупреждении эксперта в суде и
форме предупреждения2.

1 Аналогичное мнение было высказано А Г р у н о м (см.
«Подготовительная часть судебного заседания» — «Советская юстиция»
1968 г № 13, стр 20—21)

2 Вопрос о предупреждении эксперта об уголовной ответственности и о
форме этого предупреждения более подробно будет рассмотрен в гл V.

И. Д. Перлов предлагал предупреждать эксперта не в подготовительной
части судебного заседания, а в ходе судебного следствия, в момент, когда
суд вручает эк-‘Сперту список вопросов для подготовки заключения1. Такое
предложение представляется необоснованным. Объективность эксперта должна
быть гарантирована уже с подготовительной части судебного заседания,
поскольку именно в этой части впервые в судебном заседании
рассматривается и решается вопрос об отводе эксперта, возбуждаются
ходатайства по вопросам экспертизы.

По нашему мнению, вопросы о разъяснении прав и обязанностей эксперту и
его предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного
заключения нет необходимости рассматривать в разных частях судебного
разбирательства. Тактически более правильным будет сразу же после
разъяснения ему прав и обязанностей в подготовительной части судебного
заседания предупредить эксперта об уголовной ответственности за дачу
заведомо ложного заключения.

В процессе судебного следствия предупреждение эксперта об уголовной
ответственности за дачу заведомо ложного заключения может иметь место
лишь в том случае, когда он вызывается в ходе судебного следствия и в
момент допущения его в качестве эксперта. Невыполнение этих требований
может повлечь отмену приговора.

Так, Пленум Верховного Суда СССР отменил приговор и последующие судебные
решения по делу Г. на том основании, что «эксперту не были разъяснены
его права и обязанности, он не был предупрежден об ответственности за
дачу заведомо ложного заключения»2.

5. Для обеспечения всестороннего, полного и объективного исследования
доказательств в судебном следствии в законе предусмотрена необходимость
заявления, обсуждения и разрешения ходатайств в подготовительной части
судебного разбирательства. Однако законодатель не упоминает эксперта в
числе лиц, которые мыут заявлять ходатайства.

1 См И Д Перлов, Подготовительная часть судебного
разбирательства в советском уголовном процессе, М, 1956, стр. 154

2 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1969 i № 3, стр 26

Рассмотрение и разрешение ходатайств эксперта в названной части
судебного разбирательства способствовало бы правильной организации
судебного следствия, всестороннему и объективному исследованию
доказательств. По нашему мнению, его ходатайства могут касаться
необходимости предоставления новых материалов, образцов, проб для
сравнительного исследования, разрешения новых или дополнительных
вопросов, проведения дополнительной, повторной или первичной экспертизы,
осмотра вещественных доказательств, предмета экспертизы и т. д.

Поэтому представляется необходимым дополнить ст. 276 УПК РСФСР и
соответствующие статьи УПК других союзных республик указанием на то, что
в подготовительной части судебного заседания рассматриваются и
разрешаются и ходатайства эксперта1.

В законе следовало бы указать также, что помимо ходатайств о вызове
новых свидетелей, экспертов и об истребовании других доказательств (ст.
276 УПК РСФСР) в этой части судебного разбирательства могут быть
заявлены ходатайства и по другим вопросам экспертизы. При заявлении
ходатайства лицо, его заявившее, обязано указать, для установления каких
конкретно обстоятельств оно заявлено.

Каждое заявленное ходатайство по вопросам экспертизы должно быть
обсуждено в подготовительной части судебного заседания. При этом суд
выслушивает мнения всех участников судебного разбирательства.

При разрешении ходатайств, касающихся вопросов экспертизы, суд должен
исходить из того, какое значение для дела имеет их положительное
разрешение; для установления каких обстоятельств они заявлены; требуются
ли для этого специальные познания эксперта; на устранение каких
конкретных нарушений закона они направлены; будет ли способствовать их
разрешение восполнению допущенных пробелов; выполнимы ли заявленные
ходатайства.

1 По этому вопросу мы разделяем мнение М. Г. Любарского о том, что «в
подготовительной части судебного разбирательства вполне уместно
рассмотреть и ходатайства самих экспертов» («Производство экспертизы в
суде первой инстанции», автореф. канд. дисс, стр. 7).

При обсуждении ходатайств, касающихся вопросов экспертизы, суд помимо
мнения участников судебного разбирательства, на наш взгляд, должен
выслушать и мнение эксперта. Это способствовало бы принятию судом
правильного решения по обсуждаемому ходатайству.

В результате рассмотрения ходатайства суд удовлетворяет его или выносит
мотивированное определение об отказе в удовлетоверении ходатайства.
Определение выносится в ходе судебного разбирательства после совещания
судей на месте с занесением определения в протокол судебного заседания
или в совещательной комнате (ст. 261 УПК РСФСР). При этом следует иметь
в виду, что необоснованное определение суда может послужить поводом к
возбуждению нового ходатайства и даже основанием для отмены приговора1.

6. Вызванный в судебное заседание эксперт обычно присутствует при
рассмотрении уголовного дела. Однако в ряде случаев его присутствие во
время всего или части судебного заседания является нежелательным.

Удаление или освобождение эксперта недостаточно четко регламентировано в
законодательстве союзных республик. Между тем этот вопрос имеет
немаловажное практическое значение.

Вопрос об оставлении эксперта в зале судебного заседания может
возникнуть как в подготовительной части судебного разбирательства, так и
в ходе судебного следствия. Если он возникает в подготовительной части
судебного разбирательства, то должен быть и решен в этой части.

М. А. Чельцов и Н. В. Чельцова правильно указывают, что «суд в
подготовительной части судебного заседания должен разрешить еще вопрос
об оставлении эксперта на время судебного следствия в зале суда или об
удалении его до момента дачи им заключения»2.

Вопрос об удалении эксперта из зала судебного заседания или освобождении
от присутствия .может возникнуть как по инициативе суда или ходатайству
участников судебного разбирательства, так и по просьбе самого эк-

1 См , например, «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г № 8,
стр 23

2 М. А. Ч е л ь ц о в, Н. В. Чельцова, Проведение экспертизы в
советском уголовном процессе, стр. 207.

сперта. Во всех случаях суд должен выслушать мнение участников
судебного разбирательства по этому вопросу, проанализировать доводы и
определить, с какого момента эксперт должен быть удален из зала
судебного заседания или освобожден от присутствия.

При решении вопроса об оставлении эксперта в зале судебного заседания
суд должен исходить из того, будет ли способствовать его участие в
судебном заседании всестороннему, полному и объективному проведению
судебного следствия и установлению истины по делу. Иногда нет надобности
отрывать эксперта от работы и заставлять его присутствовать во время
всего судебного разбирательства. В УПК некоторых союзных республик
указывается право суда освободить эксперта от присутствия при проведении
отдельных судебных действий1. По общему правилу, нет необходимости
задерживать эксперта в зале судебного заседания и в том случае, когда он
дал свое заключение и уже допрошен судом.

Вопрос об удалении и освобождении эксперта должен быть положительно
решен в случаях, когда:

а) его присутствие нежелательно в целях охраны государственной,
военной или дипломатической тайны и он не имеет соответствующего
допуска;

б) при рассмотрении обстоятельств интимной жизни, не связанных с
проведением экспертизы;

в) суд признает нежелательным ознакомление эксперта с
некоторыми материалами дела или его присутствие при производстве
отдельных судебных действий;

г) суд признает необязательным дальнейшее присутствие эксперта в
судебном заседании по просьбе эксперта после дачи им заключения и его
допроса.

О праве эксперта просить об освобождении от дальнейшего участия в
судебном заседании говорится в УПК некоторых союзных республик (ст. 256
Казахской ССР, ст. 300 Азербайджанской ССР, ст. 236 Эстонской ССР);

д) эксперт нарушает порядок во время судебного заседания или не
подчиняется распоряжениям председательствующего (ст. 263 УПК РСФСР).

В постановлении № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г.
указывается, что «суд по хода-

1 См., например, ст. 286 УПК Латвийской ССР.

тайству эксперта может ограничить его присутствие в судебном заседании
временем, необходимым для исследования доказательств, имеющих отношение
к предмету экспертизы. После дачи заключения экспертом и проверки судом
этого заключения.., по заслушании мнений обвинителя, подсудимого,
защитника, а также потерпевшего, гражданского истца, гражданского
ответчика и их представителей, эксперт может быть судом освобожден от
дальнейшего присутствия в суде, о чем указывается в протоколе судебного
заседания»1.

Полагаем, что вопрос об освобождении или удалении эксперта из зала
судебного заседания должен быть одинаково решен в УПК всех союзных
республик и в законе необходимо перечислить случаи удаления или
освобождения эксперта.

7. В подготовительной части судебного разбирательства при неявке
эксперта суд должен решить вопрос о возможности рассмотрения уголовного
дела в его отсутствие. Правильное решение этого вопроса способствует
всестороннему, полному и объективному исследованию доказательств, а
также правильной организации проведения экспертизы. Именно поэтому
законодатель считает необходимым в подготовительной части судебного
разбирательства разрешить вопрос о возможности рассмотрения уголовного
дела в отсутствие кого-либо из участвовавших в деле лиц, в частности
эксперта (ст. 277 УПК РСФСР). На практике иногда указанный вопрос
рассматривается в конце судебного следствия. Такую практику поддерживали
и некоторые авторы2.

В законе не предусмотрено оставление этого вопроса открытым до конца
судебного следствия, поэтому он должен быть разрешен в подготовительной
части судебного разбирательства3.

Прежде чем принять решение о возможности или невозможности рассмотрения
уголовного дела в отсутствие

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1071 г. № 2, стр. 11.

2 Н. М. Г о р е в а т ы й, Подготовка и проведение судебного
следствия, М, 1955, стр. 13.

3 См. И. Д. Перлов, Подготовительная часть судебного разбирательства
в советском уголовном процессе, стр 143—144; М. С.
С т р о г о в и ч, Курс советского уголовного процесса, т. II,
стр. 267—268.

эксперта, суд обязан выслушать мнение участников судебного процесса и
заключение прокурора. Лишь после всестороннего и делового обсуждения
этого вопроса суд выносит мотивированное определение о продолжении
судебного разбирательства либо о его отложении.

Правильное рассмотрение и разрешение всех предусмотренных в законе
вопросов экспертизы в подготовительной части судебного разбирательства с
самого начала гарантирует непрерывное рассмотрение уголовного дела,
всестороннее, полное и объективное исследование доказательств в судебном
следствии.

§ 2. Рассмотрение и разрешение вопросов экспертизы в процессе судебного
следствия

В ходе судебного следствия рассматриваются и решаются основные вопросы,
связанные с проведением экспертизы, проверкой и оценкой заключения
эксперта. Именно в этой части наиболее активную роль играет эксперт,
принимающий непосредственное участие при производстве судебных действий,
связанных с предметом экспертизы (в допросах, осмотре места
происшествия, вещественных доказательств и т. п.).

Проведение экспертизы в судебном следствии, как правильно отмечается в
литературе, можно разделить на следующие основные части (этапы):

участие эксперта при подготовке назначения экспертизы;

формулирование, обсуждение и постановка вопросов подлежащих разрешению
экспертом;

производство экспертизы и составление экспертом письменного заключения;

оглашение экспертом своего заключения;

допрос эксперта;

оценка заключения эксперта.

1. Участие эксперта при подготовке назначения экспертизы. При
рассмотрении уголовного дела в суде обычно возникает необходимость в
производстве повторной или дополнительной экспертизы, по в определенных
случаях назначается и первичная экспертиза. Если эксперт вызывается в
суд для производства первичной экспертизы, он принимает активное участие
в ее подготовке,

формулировании и обсуждении вопросов, которые будут поставлены перед
ним, и т. д.

В случае необходимости эксперт вправе возбудить перед судом ходатайство
о его участии в осмотре места происшествия, вещественных доказательств
при проведении судебного эксперимента, в допросе подсудимых,
потерпевших, свидетелей с целью выяснения обстоятельств, относящихся к
предмету экспертизы; о его участии при обсуждении и формулировании
подлежащих разрешению вопросов; об истребовании материалов и документов,
необходимых для дачи заключения, об оглашении в суде показаний
подсудимых, потерпевших, свидетелей, протоколов следственных действий, о
необходимости истребования или отбора проб и образцов для сравнительного
исследования. Все эти ходатайства эксперта должны быть удовлетворены
судом, если действия, о которых ходатайствует эксперт, имеют отношение к
назначаемой или проведенной экспертизе и необходимы для полного,
всестороннего и объективного рассмотрения уголовного дела.

В связи с подготовкой к назначению экспертизы суд должен внимательно
рассмотреть ходатайства эксперта, предоставить ему возможность
ознакомиться с материалами дела, связанными с предметом экспертизы,
выяснить все вопросы, разъяснить эксперту права и обязанности в связи с
подготовкой и назначением экспертизы и создать реальные условия для
осуществления этих прав. В ряде случаев данное требование судами не
соблюдается, на что неоднократно указывали Верховный Суд СССР и
Верховные суды союзных республик. Это отражено и в процессуальной
литературе1.

Чтобы участие эксперта в судебном следствии было более активным и
целенаправленным, ему необходимо к этому подготовиться. Подготовка
зависит от того, с какой целью эксперт приглашается в судебное заседание
— для производства первичной, дополнительной, повторной экспертизы или
для допроса. В зависимости от этого ему необходимо: ознакомиться с
материалами дела, с процес-

1 См., например, М Г Любарский, Деятельность защитников при производстве
экспертиз по уголовным делам в суде первой инстанции («Вопросы
экспертизы в работе защитника», Л, 1970, стр. 53—55),

6 Заказ 4424

суальными документами и ходатайствами участников судебного
разбирательства, связанными с предметом экспертизы, с заключением
первичной, дополнительной и повторной экспертиз, осмотреть объекты
экспертизы, предварительно определить, какие дополнительные материалы
или документы нужно будет запросить суду, какие образцы или пробы
потребуются для сравнительного исследования и как их можно получить,
продумать, какие научно-технические средства и аппаратура потребуются
для производства экспертизы, какие иллюстративные материалы необходимы
для того, чтобы заключение было более наглядным, продумать, какие
ходатайства следует заявить перед судом.

В судебном следствии эксперт может задавать вопросы подсудимому,
потерпевшему и свидетелям об обстоятельствах, имеющих значение для дачи
заключения. Однако в законодательстве союзных республик неодинаково
решен вопрос о порядке постановки вопросов экспертом.

В УПК РСФСР не содержится указания на необходимость постановки экспертом
вопроса с разрешения суда, но мы полагаем, что эксперт должен просить
разрешения у председательствующего задать вопросы подсудимому,
потерпевшему и свидетелям, так как председательствующий натравляет
судебное следствие (ст. 243

упк рсфср).

В литературе высказано ошибочное мнение, согласно которому эксперт
вправе лишь задавать вопросы подсудимому или свидетелю через
председательствующего. Так, Р. Д. Рахунов пишет: «В судебном заседании
интересующие экспертов вопросы к подсудимому или к свидетелю не могут
выясняться в порядке прямого допроса экспертом подсудимого или
свидетеля, а задаются им через председательствующего»1. Во втором
издании названной работы он указывает, что эксперт имеет «право задавать
через председательствующего вопросы подсудимому, потерпевшему и
свидетелям»2. Такой взгляд был подвергнут критике И. Д. Перловым, к
доводам которого

1 Р. Д. Р а х у н о в, Теория и практика экспертизы в советском
уголовном процессе, М, 1950, стр. 126

2Р Д Рахунов, Теория и практика экспертизы в советском уголовном
процессе, изд 2-е, М., 1(953, стр. 144—145.

мы полностью присоединяемся. Он пишет: к 113-114

* Там же, стр 119

ных случаях представляется целесообразным ставить вопросы не перед
конкретным экспертом, а перед всеми членами. Эксперты же в зависимости
от их квалификации, деловых качеств, узкой специализации, научных
интересов сами могут решить, кто из них должен ответить на тот или иной
вопрос.

Такой порядок не исключает возможности допроса и каждого члена.

Если при производстве комиссионной экспертизы возникло разногласие между
экспертами и каждый из них составляет отдельное заключение,
допрашивается каждый эксперт в отдельности по поводу данного им
заключения. Представляется, что первым следует допросить эксперта,
давшего категорическое заключение, или заключение которого не
противоречит материалам дела, или установившего факт в положительной, а
не в отрицательной форме.

Такая рекомендация в большинстве случаев способствует выяснению в начале
более важных для дела обстоятельств, которые, естественно, могут быть
уточнены и проверены в дальнейшем при допросе других экспертов, а также
при оценке иных материалов дела.

Если в судебное заседание вызваны эксперты, проводившие различные виды
исследования (криминалистическое, судебно-медицинское,
судебно-бухгалтерское и т. п.), первым целесообразно допросить того
эксперта, который раньше всех дал заключение и установленные им факты
относятся к более раннему периоду или же его заключение является основой
для проведения другого вида исследования. Например, если
эксперт-криминалист устанавливает такие факты, которые свидетельствуют о
поддельности документов, а эксперт-бухгалтер по этим документам в
дальнейшем определяет размер ущерба, первым целесообразно допросить
эксперта-криминалиста.

При производстве же первичной и дополнительной экспертиз первым
допрашивается эксперт, давший первичное заключение. Если в судебное
заседание вызваны эксперты, производившие как первичную, так и повторную
экспертизы, первым целесообразно допросить эксперта, проводившего
повторную экспертизу, поскольку он может объяснить причины расхождения
выводов первичной и повторной экспертиз.

Если выводы первичной и повторной экспертиз совпадают и в судебное
заседание вызваны оба эксперта, первым рекомендуется допросить эксперта,
проводившего первичное исследование, для разъяснения или дополнения
данного им заключения.

В отличие от предварительного следствия и дознания, где эксперт обычно
допрашивается лицом, производящим дознание, следователем или прокурором,
при проведении судебного следствия он допрашивается, как правило, судом,
обвинителем, защитником, подсудимым и другими участниками судебного
разбирательства в последовательности, установленной
уголовно-процессуальным законодательством той или иной союзной
республики.

При перекрестном допросе одному и тому же эксперту по одному и тому же
поводу задают вопросы суд и участники судебного разбирательства. Его
наиболее целесообразно применять в случаях, когда при производстве
комиссионной экспертизы ввиду разногласия каждый эксперт составляет
отдельное заключение либо эксперты при производстве первичной и
повторной экспертиз пришли к разным выводам. При таком допросе одни и те
же вопросы сначала задают одному, а затем другому эксперту. С помощью
перекрестного допроса легче обнаружить причины разногласий между
выводами экспертов.

При допросе эксперта в судебном заседании допустимо также использовать
шахматную форму допроса: суд и конкретные участники судебного
разбирательства по одному и тому же поводу, кроме допрашиваемого
эксперта, попутно задают вопросы подсудимому, потерпевшему, свидетелю
или другому эксперту. Такая форма допроса эксперта применяется
сравнительно редко. Тем не менее ее следует признать целесообразной в
тех случаях, когда заключение эксперта основывается на различных
исходных данных или когда их изменяет подсудимый, потерпевший или
свидетель1.

1 Более подробно о формах допроса см. Н. И. П о р у б о в, Допрос в
советском уголовном процессе и криминалистике, Минск, 1968, стр.
215—226; Л. Е. Ароцкер, Тактика и этика судебного допроса, стр. 106—114;
А. Соловьев, Допрос в суде («Советская юстиция» 1971 г. № 9, стр.
17—18).

•.100

В какой бы форме ни осуществлялся допрос эксперта в судебном заседании,
он должен дать на поставленные вопросы ясные, квалифицированные,
определенные, конкретные и правильные ответы. Ответ эксперта должен
основываться лишь на его специальных познаниях. В необходимых случаях
эксперт может проиллюстрировать свои выводы фотоснимками, схемами,
диаграммами и другими наглядными материалами. В подтверждение своих
ответов он может сослаться также на научные труды, а в ряде случаев
зачитать даже выдержки из них.

Верховный Суд РСФСР в определении по делу В.1 указал, что правильно
организованный допрос эксперта во многом способствует критической оценке
заключения эксперта, всестороннему, полному и объективному проведению
судебного разбирательства и установлению истины по делу.

6. Оценка заключения эксперта в процессе судебного следствия. Оценка
заключения эксперта в суде осуществляется по общим (правилам,
установленным законом (ст. 17 Основ, ст. 71 УПК РСФСР). Однако она имеет
и особенности.

Оценка заключения начинается после оглашения заключения в суде и
окончательно дается в приговоре. Суд должен: проверить отдельные стороны
заключения эксперта; оценить его в совокупности с другими материалами
дела и таким образом определить достоверность каждого факта,
установленного в заключении эксперта; определить доказательственное
значение установленного экспертом обстоятельства в цепи других
источников доказательств.

Проверка и оценка заключения эксперта судом обязательны во всех случаях.
Ни одно заключение эксперта не может быть использовано судом и положено
в обоснование приговора без всесторонней проверки и критической оценки
его.

Говоря об оценке заключения эксперта, И. Л. Пет-рухин указывает, что
«практически удобно (хотя и не всегда) начинать оценку заключения
эксперта сопоставлением его конечных выводов с другими собранными

1 См. «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1971 г. № 11, стр. 10.

101

по делу доказательствами»1, и далее: «оценив заключение эксперта с
точки зрения его соответствия другим источникам доказательств и
требований процессуальной формы, следователь и суд переходят к оценке
научной обоснованности экспертных выводов»2.

Такая рекомендация представляется недостаточно обоснованной. По нашему
мнению, оценку заключения эксперта целесообразно начинать именно с
проверки отдельных сторон заключения. В результате такой проверки можно
убедиться в правильности выводов и затем уже оценить заключение эксперта
в совокупности с другими материалами дела.

Иногда заключение эксперта сначала целесообразно сопоставить с другими
материалами дела (например, когда оно находится в противоречии со всеми
материалами дела).

О проверке и оценке заключения эксперта можно говорить только после
того, как оно поступило в суд. В этой связи представляется ошибочным
мнение А. В. Дулова, который считает, что «оценка заключения эксперта
происходит и до момента передачи следователю или суду процессуального
документа — заключения эксперта. В результате постоянного взаимодействия
с экспертом при производстве экспертных исследований орган, назначивший
экспертизу, постоянно получает сведения о выявляемых фактах и производит
оценку их всей своей деятельностью по расследованию или рассмотрению
уголовного дела»3.

Выявленные экспертом отдельные факты и признаки не имеют значения, если
они не получили оценки и объяснения в заключении.

Единственным процессуальным документом, в котором в результате
экспертного исследования устанавливаются те или иные обстоятельства,
является заключение эксперта. Следовательно, об оценке заключения
эксперта в целом и отдельных, установленных экспертом фактов можно
говорить лишь тогда, когда его заключение офи-

1 И. П е т р у х и н, Оценка заключения эксперта («Советская юстиция»
1967 г. № 3, стр. 19)

2 Т а м ж е, стр. 20

3 А. В Дулов, Права и обязанности участников судебной экспертизы,
стр. 281.

102

циально получено лицом, назначившим производство экспертизы. До этого
ни о какой оценке заключения эксперта не может быть и речи. Как можно
оценить заключение эксперта, если оно еще не получено следователем и
судом? Как можно оценить отдельные выявленные экспертом обстоятельства,
если они не нашли оценки в заключении эксперта?

Говоря о проверке и оценке заключения эксперта, необходимо уточнить
понятия «проверка» и «оценка». Проверка и оценка заключения эксперта —
взаимосвязанные понятия. Проверка заключения эксперта содержит элементы
оценки, а оценка предполагает проверку.

Подчеркивая взаимосвязь этих понятий, М. С. Стро-гавич правильно
отмечает: «Оценка доказательства не может быть механически отделена от
его проверки. С одной стороны, оценка доказательства вытекает из его
проверки, обусловливается его проверкой, а с другой — сама проверка
доказательств зависит от степени его убедительности, т. е. его оценки»1.

Исходя из взаимосвязи проверки и оценки представляется более правильным
говорить о проверке заключения эксперта в случаях, когда суд анализирует
отдельные стороны экспертизы (например, проверка соблюдения законов при
проведении экспертизы, достоверность, качественность и достаточность
материалов экспертизы, обоснованность выводов экспертизы), а об оценке —
тогда, когда заключение эксперта уже сопоставляется с другими
материалами дела и рассматривается в совокупности с иными
доказательствами. Оценка заключения эксперта в совокупности с другими
материалами дела окончательно производится судом в приговоре.

Вместе с тем в случаях прекращения уголовного дела в суде или назначения
повторной экспертизы заключение эксперта окончательно оценивается в
процессе судебного следствия. При назначении повторной экспертизы суд
должен мотивировать свое несогласие с выво-

1 М. С. С т р о г о в и ч, Курс советского уголовного процесса, т I, стр
304.

В более широком аспекте различие и сходство межэд понятиями проверки и
оценки как элементами исследования доказательств рассматриваются в
работе Р. С. Белкина, «Собирание, исследование и оценка доказательства»,
М., 1966, стр 44—49.

103

дами первичной экспертизы, а это невозможно без их всесторонней
проверки и оценки.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 1 «О судебной экспертизе
по уголовным делам» подчеркнул, что «повторная экспертиза… может быть
назначена судом, если выводы эксперта противоречат фактическим
обстоятельствам дела или если во время судебного разбирательства
установлены новые данные, которые могут повлиять на выводы эксперта, а
также в случаях, когда при назначении и производстве экспертизы были
допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона» (п.
13)1.

Ходатайство о назначении повторной экспертизы суд должен
проанализировать и удовлетворить, если оно ставит под сомнение
заключение первичной экспертизы. Между тем, как показывает судебная
практика, суды нередко без достаточных к тому оснований не удовлетворяют
ходатайств участников судебного разбирательства2.

Не всегда суд должен назначать и повторную экспертизу. В случае
несогласия с выводами первичной экспертизы суд может обосновать его в
приговоре. Назначать же повторную экспертизу необходимо только в
случаях, когда факт, установленный экспертизой, не доказан другими
источниками доказательств или по закону установление определенных фактов
возможно только путем проведения экспертизы (обязательные случаи
назначения экспертизы). В этой связи нельзя согласиться с М. М. Алиевым,
который пишет, что «если заключение первичной экспертизы… на судебном
следствии не может быть принято как вид доказательства, суд в таких
случаях обязательно должен назначить повторную экспертизу»3.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 1 от 16 марта 1971 г.
правильно указал, что «необходимо иметь в виду, что при несогласии с
выводами экспер-

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 10

2 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 1, стр 36 —38.

3 М М Алиев, Некоторые вопросы производства и оценки
заключения эксперта в судебном заседании («Вопросы судебной экспертизы»
№ 10, Баку, 1969, стр 77).

104

та назначение повторной экспертизы не является обязательным. При
решении этого вопроса следует учитывать наличие в деле иных
доказательств по обстоятельствам, являющимся предметом экспертизы, а
также практическую возможность провести повторную экспертизу, например
при утрате или существенном изменении исследуемых объектов»1.

Оценивая заключения повторной экспертизы, суд должен учитывать, что они
не имеют никаких преимуществ перед заключением первичной экспертизы и
подлежат всесторонней проверке и критической оценке как изолированно,
так и в совокупности со всеми материалами дела.

При оценке заключения повторной экспертизы суд, наряду с другими
вопросами, должен обратить внимание на то, не проводилась ли повторная
экспертиза экспертом, проводившим по этому делу первичную экспертизу. В
ст. 81 УПК РСФСР указано, что «повторная экспертиза поручается другому
эксперту или другим экспертам».

Каждое заключение эксперта должно быть подвергнуто в процессе судебного
следствия всестороннему анализу и изучению, что включает проверку судом:
личных качеств эксперта (объективность, компетентность, квалификация);
соблюдения процессуальных норм при проведении экспертизы; материалов
экспертизы (их достаточность, качественность, подлинность);
обоснованности выводов эксперта и оценку заключения эксперта в
совокупности с другими материалами дела2.

При оценке заключения эксперта в совокупности со всеми материалами дела
суд может установить противоречие заключения другим материалам дела.
Установление противоречия еще не означает, что заключение

1 «Бючлетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 10 3 Об оценке
заключения эксперта судом подробно см С В Б о-родин, А Я.Палиашвили,
Вопросы теории и практики судебной экспертизы^ М , 1963, стр 76—158, И.
Л Петрухин, Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном
процессе, стр. 221—262; «Теория доказательств в советском уголовном
процессе», стр 724—732, В Галкин, Оценка заключения эксперта при
судебном разбирательстве уголовного дела («Советская юстиция» 1970 г №
18, стр. 25—26); Г Резник, Оценка доказательств судом («Советская
юстиция» 1971 г № 12, стр 19—21).

105

эксперта является ошибочным. Неправильность выводов эксперта суды
обосновывают в результате критической оценки всех собранных по делу
материалов и путем проведения судебных действий (допросов подсудимого,
потерпевшего и эксперта, осмотра места происшествия, объектов
экспертизы, назначения повторной экспертизы) с целью устранения
противоречий и установления достоверности фактов.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 1 подчеркнул: «Обратить
внимание судов на необходимость устранения случаев некритического
отношения к заключению эксперта. В силу ст. 17 Основ уголовного
судопроизводства Союза ССР и союзных республик заключение эксперта не
имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед
другими доказательствами и, как все иные доказательства, подлежит оценке
по внутреннему убеждению судей, основанному на всестороннем, полном и
объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности»1.

Участие эксперта при проверке и оценке заключения облегчает сложный
процесс оценки выводов эксперта в процессе судебного следствия,
поскольку он как лицо, обладающее специальными познаниями, может
высказать свое авторитетное мнение по предмету экспертизы, объяснить,
разъяснить и дополнить свое заключение.

Если эксперт убедится, что его заключение неверно понимается или
истолковывается судом или другими >частниками судебного разбирательства,
он может заявить об этом суду. Инструкция о производстве
судебно-медицинской экспертизы в СССР (1952 г.), например, обязывает
эксперта в случае неправильного истолковы-вания одним из участников
судебного разбирательства его заключения заявить об этом суду (п. 39).

Немаловажную помощь может оказать эксперт суду и при исследовании
условий, способствовавших совершению преступления. Независимо от того,
разрешены или не разрешены эти вопросы в заключении эксперта, он по
своей инициативе или при его допросе может высказать научно
аргументированные предложения профилактического характера.

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г, № 2, стр 10

106

§ 3. Анализ и оценка заключения эксперта в процессе судебных прений1

Анализ и оценка источников доказательств, и в частности заключения
эксперта, составляют главное содержание выступлений государственного
обвинителя и защитника в процессе судебных прений. В речах
государственного обвинителя и защитника, по нашему мнению, должно быть
подвергнуто критическому анализу как само заключение эксперта, отдельно
взятое, так и в совокупности с другими материалами дела, определена
правильность или неправильность выводов эксперта в целом или отдельных
положений его заключения; установлена доказательственная ценность и
значение заключения эксперта наряду с другими источниками доказательств,
собранными по рассматриваемому уголовному делу.

Тщательный и объективный анализ заключения эксперта способствует
установлению истины по делу, помогает суду и другим участникам судебного
разбирательства определить место заключения в цепи других источников
доказательств, сделать вывод о достоверности или недостоверности
выводов эксперта.

Но государственный обвинитель, защитник могут подвергнуть анализу и
оценке заключение эксперта лишь в том случае, если оно было предметом
обсуждения и рассмотрения в судебном следствии.

Ни государственный обвинитель, ни защитник в этой части судебного
разбирательства не могут представать суду и новые доказательства —
заключение эксперта или мнение сведущего лица по поводу решения
каких-либо вопросов, требующих специальных познаний. Если возникнет
необходимость в этом, они должны ходатайствовать о возобновлении
судебного следствия.

Требования, предъявляемые к выступлениям государственного обвинителя и
защитника в части, касающейся экспертизы, в основном одни и те же.

Но тем не менее иногда государственный обвинитель и защитник по-разному
определяют и толкуют доказа-

1 Поскольку в судебных прениях центральное место занимают выступления
государственного обвинителя и защитника, мы и будем акцентировать
внимание на их речах

107

тельственное значение установленных путем производства экспертизы
фактов

Чтобы анализ и оценка заключения эксперта нашли полное и всестороннее
отражение в речах государственного обвинителя и защитника,
представляется необходимым последовательно осветить следующие вопросы

Допустимость заключения эксперта в качестве источника доказательств При
этом особое внимание рекомендуется уделить вопросам соблюдения законов
при проведении экспертизы Заключение эксперта не может быть допущено в
качестве источника доказательств, если, например, оно получено до
возбуждения уголовного дела, без вынесения постановления или определения
о назначении экспертизы, без соблюдения прав обвиняемого в связи с
назначением экспертизы

Личные качества эксперта Государственный обвинитель и защитник
высказывают свое мнение по поводу объективности или необъективности
эксперта, проводившего исследование; его квалификации или недостаточной
подготовки для решения поставленных перед ним вопросов, компетентности
или некомпетентности эксперта в решении тех или иных вопросов.

Подлинность, достаточность и пригодность материалов экспертизы.
Освещение и анализ их в речах государственного обвинителя и защитника
имеют большое значение, поскольку все это непосредственно влияет на
правильность выводов эксперта

Правильность составления заключения эксперта. Государственному
обвинителю и защитнику важно обращать внимание на выяснение следующих
вопросов ясно или неясно составлено заключе ние эксперта, не допущены ли
при его изложении фактические ошибки, нет ли несогласованности между
отдельными его частями При обнаружении подобных недостатков следует
отметить, не влияют ли они на правильность выводов эксперта, а если
влияют — то в какой степени.

Обоснованность выводов эксперта Государственный обвинитель и защитник
анализируют правильность исходных данных для экспертизы, полноту
применения методик исследования, установления экспертом

108

существенных признаков, положенных в обоснование тех или иных выводов,
оценки выявленных признаков совпадения и различий, объясняют причины
разногласий экспертов в случаях, если каждый из них составляет отдельное
заключение или если выводы первичной и повторной экспертиз расходятся

Значение заключения эксперта в цепи других источников доказательств Для
всесторонней оценки и анализа заключения эксперта государственный
обвинитель и защитник должны высказать свое мнение по поводу
согласованности при несогласованности выводов экспертизы с другими
материалами дела, проверенными в ходе судебного следствия Если
заключение эксперта противоречит отдельным источникам до казательств или
всем материалам дела, необходимо проанализировать причины этих
противоречий

Государственный обвинитель и защитник должны показать, какое значение
для разрешения рассматриваемого дела имеет установленный экспертом факт,
какую доказательственную ценность имеет заключение эксперта в цепи
других источников судебных доказательств

§ 4. Анализ и оценка заключения эксперта в приговоре

При постановлении приговора суд окончательно оценивает заключение
эксперта, как и все другие источники доказательств, обосновывает и
мотивирует свои выводы, признавая те и пи иные установленные заключением
эксперта факты достоверными или недостоверными

Суд не может положить в основу приговора заключение эксперта, которое
хотя и было получено в процессе дознания или предварительного следствия,
но не проверялось и не оценивалось в процессе судебного рассмотрения
дела (см ст 301 УПК РСФСР)

Суд тщательно анализирует и критически оценивает заключение эксперта в
описательной части приговора Именно в этой части в соответствии с
законом приводятся доказательства, на которых основаны выводы суда с
указанием мотивов, объясняющих, почему суд основывает свой приговор
именно на этих доказатель-

109

ствах и отвергает другие (ст. 314 УПК РСФСР). Подробная мотивировка
выводов суда в описательной части приговора обязательна во всех случаях.

Однако анализ практики показывает, что наряду с обоснованными
приговорами еще имеют место приговоры, в которых не дается оценка
заключения эксперта или содержится неправильная оценка; суд не
мотивирует свое несогласие с выводами эксперта или же ошибочно
истолковывает их, основывает приговор на предположительных,
необоснованных выводах эксперта или на заключении эксперта, которое
получено с существенными нарушениями требований процессуального закона;
в основу приювора кладет заключение эксперта, которое содержит
внутренние противоречия или же не согласуется с другими источниками
доказательств по делу» и т д

При постановлении приговора суд не может ограничиться общими указаниями
о том, что заключение эксперта подтверждает или не подтверждает
виновность подсудимого Он должен конкретно показать, какие выводы
эксперта подтверждают виновность или невиновность подсудимого,
достоверны или ошибочны эти выводы, получены ли они из надлежащего
источника доказательств и т. д. Для решения перечисленных вопросов
необходима критическая оценка заключения эксперта, даваемая судом в
приговоре. Суд не вправе положить в основу приговора заключение
эксперта, которое не было оценено им критически

В постановлении № 1 Пленума Верховного Суда от 16 марта 1971 г. «О
судебной экспертизе по уголовным делам» подчеркивается, что «результаты
оценки заключения эксперта должны найти полное отражение в приговоре Суд
обязан указать, какие факты установлены заключением эксперта, а не
ограничиваться лишь ссыл кой на его заключение»1.

Так, в подтверждение виновности 4 суд сосчачся на заключение
автотехнической экспертизы, выводы которой были нрубедительными Вместо
того чтобы критически оценить это заключение, суд не дат ему вообще
никакой оценки Плелум Верховного Суда СССР указал,

«Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр 10

ПО

что «суд не дал критической оценки этому заключению эксперта, хотя и
располагал данными, опровергающими его»1 Это и послужило одним из
оснований отмены приговора и последующих определений по этому делу

На практике имеют место случаи, когда суд в приговоре хотя и производит
оценку заключения эксперта, но дает ее ошибочно, что также может служить
основанием для отмены приговора.

По делу С была произведена судебно медицинская экспертиза для
установления причин смерти При определении причин смерти эксперт в
заключении указал, что «причиненные Т ранения не носят мучительного
характера» Ввиду неправильной оценки этого закточения суд все же
констатировал, что убийство совершено с особой жестокостью, хотя такой
вывод не вытекал из заключения эксперта По этому поводу в определении
Судебной коллегии Верховного Суда СССР правильно указывается, что «при
этих условиях становится непонятным, почему и на каком основании органы
следствия, а затем суд пришли к выводу о том, что убийство совершено с
особой жестокостью»2

Причиной неправильной оценки заключения эксперта иногда является
ошибочное истолкование судом заключения эксперта, неправильное понимание
значения доказательственной ценности его выводов.

Неправильное истолкование заключения эксперта в приговоре суда
проявляется по-разному: в одном случае эксперт дает категорическое
заключение, а суд придает ему иное значение; в другом — экспертом дано
вероятное заключение, а суд считает, что дано категоричное заключение, в
третьем — заключением эксперта определяется групповая, родовая, видовая
принадлежность объекта, а суд считает, что установлена индивидуальная
идентификация, наконец, заключением эксперта не устанавливается факт, а
суд считает его установленным3

Выводы эксперта, данные в предположительной, вероятной форме, не могут
быть положены в основу приговора Об этом говорится в постановлении №
1 Пле-

1 «Бюлчетень Верховного Суда СССР» 1964 г № 6 стр 19

2 См, например, «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1963 г № 1, стр
29

3 См, например, «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1965 г №
1, стр 24—26

111

нума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г.: «Обратить внимание на
то, что вероятное заключение эксперта не может быть положено в основу
приговора»1.

В судебной практике наблюдаются случаи, когда приговоры отменяются
вышестоящими судами на том основании, что они основаны на
предположительных заключениях экспертов, которым придается характер
категорических2. Категорические выводы эксперта об определении групповой
принадлежности суд не может оценить как устанавливающие тождество
сравниваемых объектов экспертизы и на этом основывать приговор.

Иногда эксперт отказывается от решения поставленного перед ним вопроса,
а суд считает факт доказанным, хотя он и не установлен экспертом3.

К другим недостаткам, наиболее часто встречающимся при анализе и оценке
заключения эксперта в приговоре, можно отнести следующие.

Приговор основывается на заключении, получанном при существенных
нарушениях процессуального закона, лишающих его значения источника
доказательства4.

В основу приговора положено заключение эксперта, обоснованность которого
вызывает серьезное сомнение5.

Суд в описательной части приговора не объясняет и не разрешает
противоречивых выводов эксперта по одному и тому же факту6 или же
противоречий между заключением эксперта и другими источниками
доказательств7.

Иногда суд не соглашается с заключением эксперта,

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2, стр. 10.

2 См., например, «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1970 г. № 2,
стр. 37; «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1970 г № 3, стр. 10.

3 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1964 г № 4, стр 21.

4 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 1, стр 36— 38,
«Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1967 г. № 8, стр 11; 1966 г № 8, стр
12.

5 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1962 г № 2, стр 26— 27, стр.
39—41; 1968 г. № 2, стр. 21—23 и др.

6 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1970 г № 1, стр 31— 34;
«Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1962 г. № 2, стр. 16, 1965 г. № 11,
стр 10—11

7 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1964 г. № 5, стр.
44—47.

112

но при этом не приводит в приговоре никаких доводов1. Наконец, в
приговоре приводятся факты, которые могут быть установлены путем
производства экспертизы, а она по делу не проводилась.

Так, по делу Ф. был вынесен приговор суда без проведения
судебно-псшхиатрической экспертизы, когда характер преступных действий
вызывал сомнение в психической полноценности подсудимого2.

Недостатки в приговоре встречаются и при взыскании судебных издержек в
связи с проведением экспертизы. В соответствии с законом в резолютивной
части приговора решается вопрос о взыскании судебных издержек и об их
распределении между осужденными (ст.ст. 317, 107 УПК РСФСР).

При постановлении приговора суд иногда не рассматривает вопроса о
взыскании и выплате экспертам расходов, понесенных в связи с проведением
экспертизы. Когда экспертные учреждения по тем или иным причинам не
направляют в следственные органы и суд справок о стоимости проведенной
экспертизы, суд должен затребовать подобные справки.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 18 марта 1963 г. «Об
устранении недостатков в практике взыскания судебных расходов по
гражданским делам и судебных издержек по уголовным делам»
подчеркивается, что «при (Поступлении в суд каждого уголовного дела
судьи обязаны требовать от органов предварительного следствия и дознания
представления справок о виде и размере судебных издержек, понесенных в
период предварительного следствия и дознания»3.

В соответствии со ст. 106 УПК РСФСР эксперт имеет право на
вознаграждение только в том случае, когда дает заключение не в порядке
служебного задания.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР отменила
определение Московского городского суда о выпла-

1 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1964 г. № 7, стр. 10—111; 1965 г. №
8, стр. 16.

2 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1963 г. № 6, стр. 11-12.

3 «Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР,
1924—1970», М, 1970, стр. 24.

8. Заказ 4424
113

те экспертам вознаграждения за производство экспертизы на том
основании, что Л. и П являлись штатными экспертами НИИСМ Министерства
здравоохранения СССР и дача заключения входила в круг их служебных
обязанностей1.

При рассмотрении вопроса о выплате эксперту вознаграждения суд должен
обсудить и вопрос о размере подлежащей выплате эксперту суммы. Она может
меняться в пределах допустимых норм, установленных соответствующей
инструкцией, в зависимости от квалификации эксперта и качества
произведенной экспертизы2.

Вознаграждение за производство экспертизы взыскивается с осужденных в
долевом порядке, учитывая при этом вину, степень ответственности и
имущественное положение каждого осужденного. В резолютивной части
приговора суд должен указать о распределении судебных издержек между
осужденными.

Нарушение этою положения было допущено при рассмотрении уголовного дела
по обвинению Т. и др., что и послужило одним из оснований отмены
приговора3.

1 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1963 г. № 2, стр. 14.

2 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1967 г № 8, стр 12.

3 См. «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1966 г. № 110, сир. -13—14.

ГЛАВА IV

ВОПРОСЫ ЭКСПЕРТИЗЫ В СТАДИЯХ КАССАЦИОННОГО И НАДЗОРНОГО ПРОИЗВОДСТВА

§ 1. Оценка заключения эксперта

в стадиях кассационного и надзорного

производства

В соответствии со ст. 45 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и
союзных республик вышестоящий суд проверяет законность и обоснованность
приговора. При этом вышестоящий суд в пределах своей компетенции может
подвергнуть оценке вопросы, касающиеся производства экспертизы, для
установления следующих обстоятельств: а) была ли проведена экспертиза,
когда в соответствии с законом ее проведение было обязательно или когда
путем экспертизы следовало установить существенные для дела
обстоятельства; б) допустимо ли заключение эксперта как источник
судебных доказательств; в) проведена ли экспертиза квалифицированным,
компетентным и незаинтересованным в исходе дела лицом; г) достаточны,
доброкачественны и достоверны ли материалы экспертизы и исходные данные,
на которых основываются выводы эксперта; д) обоснованы и научно
аргументированы ли выводы эксперта; е) не содержит ли заключение
противоречий; ж) решил ли эксперт поставленные перед ним вопросы в
полном объеме, и все ли вопросы были поставлены перед ним; з) не
противоречит ли заключение эксперта другим доказательствам по делу; и)
правильно ли оно было истолковано судом; к) правильно ли оценено им; л)
обосновал ли суд в приговоре несогласие с выводами эксперта и
достаточно ли оно мотивировано.

Суды кассационной и надзорной инстанций оценивают заключение эксперта в
соответствии с общими прин-

8»
115

ципами оценки доказательств, но с учетом решаемых ими задач и их
компетенции1.

Суд первой инстанции оценивает заключение эксперта в ходе судебного
разбирательства уголовного дела в присутствии участников процесса.

Вышестоящие суды оценивают заключение эксперта на основании имеющихся в
деле данных и с учетом новых материалов, представленных непосредственно
в суд кассационной или надзорной инстанции и не бывших предметом
рассмотрения суда первой инстанции. Они непосредственно не могут
воспринимать показания эксперта и проводить судебные действия.

В соответствии со ст. 51 Основ «суд, рассматривающий дело в кассационном
порядке или в порядке судебного надзора, не вправе устанавливать или
считать доказанными факты, которые не были установлены в приговоре или
отвергнуты им, а равно не вправе предрешать вопросы о доказанности или
недоказанности обвинения, о достоверности или недостоверности того или
иного доказательства и о ‘преимуществах одних доказательств перед
другими, о применении судом первой инстанции того или иного уголовного
закона и о мере наказания».

Из этого общего указания закона о пределах оценки заключения эксперта
можно сделать выводы о том, что вышестоящие суды:

а) анализируя и оценивая источники доказательств и материалы дела, не
могут устанавливать или считать доказанными такие факты, которые
должны были быть установлены в результате производства экспертизы судом
первой инстанции;

б) не вправе устанавливать или считать доказанными факты, которые хотя
и были решены путем производства экспертизы, но заключение эксперта не
было предметом исследования и оценки судом первой инстанции;

в) ,в результате анализа и оценки заключения эксперта и других
материалов дела не могут устанавли-

1 Об оценке доказательств судами кассационной и надзорной инстанций см.
И. Д. Перло в, Кассационное производство в советском уголовном процессе,
М., 1968, стр. 309—320; А. Я. Г р у н, Пересмотр приговоров в порядке
судебного надзора, М, 1969, стр. 117— 121; В. Б. Алексеев, Оценка
доказательств в стадии надзорного производства, М., 1971.

118

вать или считать доказанными факты, которые хотя и установлены
заключением эксперта, но опровергнуты судом в приговоре;

г) при возвращении дела для дополнительного расследования или
судебного рассмотрения вправе указать, какие конкретно обстоятельства
вызывают сомнение в достоверности или недостоверности фактов,
установленных путем проведения экспертизы, какие ошибки допущены при
ее производстве, но не могут предрешать достоверность или
недостоверность выводов эксперта. Этот вопрос решается судом при оценке
заключения эксперта и других материалов дела в их совокупности;

д) могут указать на недостатки оценки заключения эксперта, данной
судом, указать на противоречия между источниками доказательств, но не
вправе предрешать вопросы о преимуществах заключения эксперта
перед другими источниками доказательств или о недоверии к выводам
экспертизы.

Компетенция вышестоящих судов и пределы оценки заключения эксперта
отражены в ряде постановлений и определений Верховного Суда СССР и
Верховного Суда РСФСР. Общие же вопросы оценки доказательств
вышестоящими судами достаточно полно освещены в литературе. Поэтому
рассмотрим вопрос о том, вправе ли суд -кассационной или надзорной
инстанции в связи с оценкой заключения эксперта вызвать и допросить его
по поводу данного им заключения.

Некоторые авторы предлагают расширить права суда кассационной инстанции
при проверке и оценке доказательств и разрешить положительно вопрос о
производстве отдельных судебных действий. Так, И. Д. Перлов писал: «Если
у судей кассационной инстанции возникло сомнение в достоверности
показаний одного или двух свидетелей или в правильности заключения
эксперта, почему бы не разрешить им вызвать этих лиц в заседание
кассационной инстанции, допросить их и разрешить возникшие сомнения?»1.

С приведенным мнением нельзя согласиться. Законом (см. ст. 335 УПК
РСФСР) не предусмотрено участие эк-

1 И. Д. Перлов, Кассационное производство в советском уголовном
процессе; стр. 81,

И7

сперта при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке. Вызов
эксперта в суд кассационной инстанции вносит элемент апелляции и
противоречит сущности этой стадии уголовного процесса. Допрос экспертов,
свидетелей— судебное действие, и его правомочен производить только суд
первой инстанции, рассматривающий и разрешающий дело по существу1.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 10 от 17 декабря 1971 г «О
практике рассмотрения судами уголовных дел в кассационном порядке» прямо
указал, что «по смыслу закона всякое дополнительное расследование по
делу (допрос обвиняемых, потерпевших, свидетелей, производство выемки,
обыска, осмотра, экспертизы и др ) может проводиться лишь после отмены
приговора с направлением дела на новое рассмотрение или в порядке
производства по вновь открывшимся обстоятельствам»2.

§ 2. Представление консультаций сведущего лица в суды кассационной и
надзорной инстанций

Если пределы оценки материалов уголовного дела судами кассационной и
надзорной инстанции в основном не вызывают опора в теории и на практике,
то вопрос об истребовании и рассмотрении в качестве дополнительных
материалов консультаций сведущего лица является спорным.

Чтобы правильно решить его, следует рассмотреть следующие вопросы-

а) круг лиц, правомочных истребовать консультацию сведущего лица;

б) ее процессуальная природа;

в) процессуальное и доказательственное значение консультаций при
рассмотрении уголовных дел судами кассационной и надзорной инстанций.

1 Мы солидарны с М С Строговичем, который выступает против вызова в суд
кассационной инстанции свидетелей и экспертов (ом «Курс советского
уголовного процесса», М, 1970, т II, стр 387 —388)

а «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1972 г. № 1, стр. 8.

113

О возможности представления дополнительных материалов в суд
кассационной инстанции упоминается в ст. 45 Основ уголовного
судопроизводства. Аналогичное указание содержится и в УПК (см.,
например, ст. 332 УПК РСФСР).

В развитие этого положения в УПК союзных республик введена
самостоятельная норма, в соответствии с которой в подтверждение или
опровержение доводов, приведенных в жалобе или протесте, подсудимый, его
защитник и законный представитель, потерпевший и его представитель,
гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, а также
прокурор вправе представить в кассационную инстанцию дополнительные
материалы как до, так и во время рассмотрения у/головного дела, но до
дачи заключения прокурором (ст. 337 УПК РСФСР).

Следовательно, круг лиц, имеющих право представить дополнительные
материалы, и суд, куда их возможно представить, определены законом.

Как показывает анализ практики, сравнительно часто правом представления
в суд кассационной инстанции консультаций сведущего лица пользуются
(прокуроры при принесении протестов и адвокаты при обжаловании
приговоров. Это не вызывает разногласий. Спорным является вопрос о том,
вправе ли должностные лица вышестоящих судов, пользующиеся правом
принесения протеста в порядке судебного надзора, а также сам суд
рассматривающий уголовное дело в кассационном или надзорном порядке,
истребо!вать дополнительные материалы и, в частности, консультацию
сведущего лица. Пря«о об этом (Сказано толыко в УПК Эстонской ССР (ст.
301).

Судебная практика Верховного Суда СССР и большинство процессуалистов
положительно решают поставленный вопрос.

Очевидно, если по закону лица, правомочные опротестовывать или
обжаловать приговор в кассационном порядке, имеют право представить в
вышестоящий суд дополнительные материалы, то нет оснований отводить
суду, рассматривающему уголовное дело в кассационном порядке, более
пассивную роль и лишать его права истребования дополнительных
материалов, в том числе и консультаций.

Действительно, чтобы внести протест, его надо под-

119

робно обосновать и мотивировать. В ряде случаев требуется и
консультация сведущего лица по специальным вопросам. При отмене
приговора необходимо подробно обосновать и мотивировать несогласие с
ним. В ряде случаев это невозможно сделать без предварительной
консультации со сведущим лицом по поводу проведенной экспертизы.

Следовательно, в обоих случаях получение консультации у сведущих лиц
вызывается интересами дела и не противоречит сущности кассационного и
надзорного рассмотрения уголовного дела, не ограничивает права
соответствующих участников судебного разбирательства, способствует
установлению истины по делу.

Определив круг лиц, правомочных получать или истребовать консультацию
сведущего лица в качестве дополнительного материала, необходимо
рассмотреть вопрос о ее процессульной природе. По этому вопросу нет
единого мнения среди процессуалистов. Разноречиво решается он и в
судебной практике.

Верховный Суд СССР и другие вышестоящие суды в одних случаях придают
консультации сведущего лица процессуальное значение заключения эксперта,
в других — не придают1 и в зависимости от этого разрешают уголовные
дела.

Процессуалисты считают, что вышестоящие суды или лица, наделенные правом
опротестования приговора, не вправе назначать новую или дополнительную
экспертизу, собирать для этой цели материалы и ставить перед экспертом
новые или дополнительные вопросы. Однако некоторые авторы отмечают, что
вышестоящие суды правомочны назначать лавтор’ную экспертизу, но лишь с
целью проверки обоснованности выводов уже проведенной экспертизы2.

1 См, например, «Советская юстиция» 1958 г. № 9, стр. 88.

2 См. Н. Чельцова, Проведение экспертизы в суде второй и надзорной
инстанций («Социалистическая законность» 1950 г. № 10, стр. 32); М. А.
Чельцов, Н. В. Чельцова, Проведение экспертизы в советском уголовном
процессе, стр. 262—277; А. Я. Палиашвили, Проверка обоснованности
заключений экспертов в кассационной и надзорной инстанциях
(«Социалистическая законность» 1962 г. № 1, стр. 34—37); С.
Пулатходжаев, Некоторые правила кассационного и надзорного производства
нуждаются в изменении («Социалистическая законность» 1969 г. № 12, стр.
33).

120

Объясняется это тем, что оценка научной обоснованности заключения
эксперта представляет известную сложность, поскольку она иногда связана
со специальными познаниями.

Но для отмены приговора недостаточно сомнения вышестоящего суда в
обоснованности заключения эксперта. Несогласие с заключением эксперта
должно быть подробно мотивировано в определении или постановлении
вышестоящих судов, а также в протесте прокурора.

Хотя эти аргументы и правильны, но они не дают основания для вывода о
том, что в процессе кассационного или надзорного рассмотрения уголовного
дела допустимо производство повторной экспертизы.

По делу П. Судебная коллегия по уголовным делам Курского областного суда
до рассмотрения дела назначила новую автотехническую экспертизу и,
получив заключение этой экспертизы, при кассационном рассмотрении дела
своим определением приговор народного суда отменила. Судебная коллегия
Верховного Суда РСФСР признала такое определение необоснованным, так как
«проведение технической экспертизы судом второй инстанции законом не
предусмотрено»1.

Проведение любой экспертизы является судебным (следственным) действием,
и ее производство допустимо лишь в процессе расследования или
рассмотрения уголовного дела2.

Только в этом случае могут быть соблюдены права обвиняемого и других
заинтересованных участников процесса при проведении экспертизы.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 1 от 16 марта 1971 г. дал
следующее указание: «Разъяснить, что при рассмотрении дела в
кассационном или надзорном порядке суды не вправе назначать экспертизу,
в том числе дополнительную или повторную. Представленные дополнительные
материалы, в частности мнение сведущего лица, не могут заменить
заключения эксперта и служить основанием к изменению или отмене
приговора с прекращением дела. При наличии сомнений в правильности
заключения эксперта, имевшего сущест-

1 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1966 г. № 11, стр. 12.

2 См., например, «Советская юстиция» 1958 г. № 9, стр. 88.

121

венное значение для вынесенного приговора, суд в кассационном или
надзорном порядке должен отменить приговор и направить дело на новое
расследование или на новое судебное разбирательство, дав мотивированное
указание о необходимости производства повторной экспертизы»1.

Если производство экспертизы недопустимо в связи с рассмотрением
уголовного дела в кассационном порядке или в порядке судебного надзора,
то иначе решается этот вопрос при возобновлении дел по вновь открывшимся
обстоятельствам

В соответствии с законом при наличии оснований прокурор в пределах своей
компетенции выносит постановление о возбуждении производства по вновь
открывшимся обстоятельствам и производит расследование этих
обстоятельств либо дает об этом поручение следователю. При расследовании
вновь открывшихся обстоятельств могут быть произведены все необходимые
следственные действия, в том числе и судебная экспертиза (ст 386 УПК
РСФСР)2.

Следовательно, в этом случае специальные познания могут быть
использованы не в форме консультации, а в форме экспертизы3

Действующие УПК ввели фигуру специалиста, который оказывает следственным
органам и суду необходимую консультативную помощь при производстве
следственных и судебных действий

Поскольку при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке и при
его пересмотре в порядке судебного надзора недопустимо назначение
экспертизы и получение заключения эксперта, ряд авторов высказывают
мнение о том, что консультация сведущего лица является заключением
специалиста4. В связи с этим по-

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1971 г № 2 стр 11

2 Более подробно об этом см В М Блинов, Возобновление дел по
вновь открывшимся обстоятельствам, М, 1968

3 См , например, «Бючлетень Верховного Суда РСФСР» 1966 г № 6, стр
16

4 См П А Лупинская, В М Галкин, Доказательства в советском
уголовном процессе (лекция), вып 2, М, 1960, стр 60, С П
Фортинский, Судебно бухгалтерская экспертиза, М, 1962, стр 233—234,
С С Остроумов, С П Фортинский,

122

добные консультации, даваемые экспертами специализированных
государственных экспертных учреждений, стали именоваться «заключением
специалиста»

Такое решение вопросов представляется неверным По закону на специалиста
возложена обязанность оказывать консультативную помощь органам следствия
и суду лишь при проведении следственных или судебных действий Поскольку
получение консультации в свяэи с рассмотрением уголовного дела в судах
кассационной и надзорной инстанций не является судебным действием, то
очевидно, что сведущее лицо, дающее консультацию, не может выступать в
качестве специалиста в процессуальном смысле слова

Закон не предусматривает составление специалистами самостоятельного
письменного документа Консультативная помощь специалиста при проведении
следственных действий оформляется в протоколах следственных действий
Консультация же сведущего лица, даваемая в связи с рассмотрением
уголовного дела в кассационном или надзорном порядке, оформляется
отдельным письменным документом

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что письменные консультации,
даваемые в связи с рассмотрением уголовного дела в судах кассационной
или надзорной инстанции, нельзя рассматривать как заключение специалиста
в процессуальном смысле этого слова

В процессуальной литературе правильно отмечается, что специальные
познания можно использовать в уголовном судопроизводстве в форме
консультации сведущего лица1. Эта форма применения специальных познаний
используется в основном до возбуждения уголовного дела или после
вынесения приговора

Таким образом, консультации, даваемые вышестоящим судам, не должны
именоваться «заключением эк-

Основы бухгалтерского учета и судебно бухгалтерской экспертизы, М, 1964,
стр 272—274, А В Смирнов, В Г Танасевич, Основы бухгалтерского учета и
судебно б>хгалтер-ской экспертизы, Л , 1964, стр 138

1 Об этом правильно указывает Д Г Мовсумов, Процессуальные аспекты
использования специальных знаний в кассационном производстве («Вопросы
судебной экспертизы» № 9, Ьаку, 1969, стр 75—76)

123

сперта» или «заключением специалиста». Подобную консультацию
целесообразно именовать «консультацией сведущего лица».

Такие консультации должны осуществляться при соблюдении следующих
правил:

а) вышестоящие суды или лица, имеющие право опротестовывать приговор,
могут обращаться к сведущим лицам в письменной форме (отношение,
письмо должностного лица). Если же необходимость получения консультации
возникает в заседании кассационного суда, требуется вынести определение
о получении консультации. В общей форме об этом правильно сказано в
комментариях УПК РСФСР: «Истребование новых материалов производится
определением кассационной инстанции, а если вопрос об этом возник до
судебного заседания-— председателем судебной коллегии»1;

б) сведущему лицу должны быть .представлены все материалы и объекты,
необходимые для дачи полной и всесторонней консультации;

в) перед консультантом должны быть поставлены вопросы, на которые
ему следует дать ответы;

г) консультант должен произвести всестороннее, глубокое исследование и
дать полные ответы на поставленные перед ним вопросы;

д) его ответы облекаются в письменную форму;

е) лицо, дающее консультацию, в дальнейшем не может быть назначено в
качестве эксперта по этому же делу.

Соблюдение перечисленных условий гарантирует получение полных и
всесторонних консультаций сведущих лиц.

Наконец, следует рассмотреть вопрос о процессуальном и
доказательственном значении консультаций сведущих лиц, даваемых ими в
связи с рассмотрением уголовного дела в судах кассационной или надзорной
инстанции.

Консультация сведущих лиц относится к тем дополнительным материалам,
которые, хотя и не являлись предметом изучения и рассмотрения в
суде, но могут

1 «Научно-практический комментарий уголовно-процессуального кодекса
РСФСР», М, 1970, стр. 410.

124

быть представлены непосредственно в суд, рассматривающий уголовное дело
в кассационном порядке или в порядке судебного надзора. Поскольку
возможность представления новых материалов предусмотрена
уголовно-процессуальным законодательством, то консультации сведущих лиц
приобретают процессуальное значение.

С помощью подобных консультаций могут быть выявлены факты, которые стали
известны в результате проведенной экспертизы, либо установлен новый
факт, который не отражен в имеющемся в деле заключении эксперта. Какой
бы факт ни устанавливался при этом, данная консультация всегда должна
изучаться, анализироваться и критически оцениваться наряду с другими
материалами уголовного дела.

Если выявленный факт подтверждает выводы проведенной ранее экспертизы,
то суд приговор в этой части оставляет без изменения. Если же
устанавливается новый факт, вышестоящий суд может отменить приговор и
направить дело на новое расследование или новое судебное рассмотрение. В
последнего случае консультация помогает вышестоящим судам критически
оценить имеющееся в деле заключение эксперта, установить недостатки
проведенной экспертизы и вынести мотивированное обоснованное определение
(постановление) о возвращении уголовного дела для дополнительного
расследования или судебного рассмотрения1.

Каково бы ни было значение нового факта, установленного консультацией
сведущего лица, он, как правило, не может служить основанием для отмены
приговора с прекращением уголовного дела или для изменения приговора.
Такое решение вышестоящего суда означало бы превышение его компетенции,
поскольку вышестоящий суд считал бы доказанным факт, который не был
установлен судом первой инстанции.

В определении Судебной коллегии Верховного Суда РСФСР по конкретному
делу содержится указание о том, что «на основании документов,
представленных в суд второй инстанции и опровергающих доказательства,
положенные в обоснование приговора (имеется в виду заключение
автотехнической экспертизы.—А. П.), нель-

1 См «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1969 г № 5, стр 35; 1971 г. №
1, стр. 37—38.

125

зя выносить определение о прекращении дела В случае признания неполноты
дознания, предварительного или судебного следствия приговор подлежит
отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение

Отмена обвинительного приговора с прекращением дела за недоказанностью
обвинения допускается лишь в случае, когда доказательства невозможно
восполнить при производстве дополнительного расследования и нового
судебного рассмотрения»1.

Случаи, когда консультация сведущего лица способствует (прекращению
уголовного дела, крайне редки. Такой вопрос может возникнуть лишь тогда,
когда по объективным причинам уже невозможно провести повторную
экспертизу или же установить факт другими источниками доказательств

В этом случае нет необходимости в отмене приговора суда и направлении
дела для дополнительного расследования с целью проведения повторной
экспертизы.

Наконец, кратко рассмотрим вопрос о том, являются ли источниками
доказательств письменные консультации сведущих лиц, представленные в
вышестоящие суды?

Ряд авторов отмечают, что подобные письменные консультации не являются
источниками судебных доказательств2.

Консультация сведущего лица не может заменить заключение эксперта, и она
не является источником доказательств подобно заключению эксперта. Однако
ее можно рассмотреть как письменный документ, что является одним из
видов доказательств (см. ст.ст. 69, 88 УПК РСФСР).

По вопросу представления дополнительных материалов в суды второй
инстанции в УПК Эстонской ССР, например, указывается, что в эти суды
могут быть представлены «дополнительные письменные доказательства» (ст.
301). Таким образом, консультацию лица законода-

1 «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1966 г № 11, стр 12

2 Д В Смирнов, В Г Танасевич, Основы бухгалтерского учета и
судебно-бухгачтерской экспертизы, Л, 1964, стр 138 Аналогичное мнение
высказано иС С Остроумовым, С П Фортин-ским, Основы бухгалтерского
учета и судебно-бухгалтерскои экспертизы, М, 1964, стр 273, Д Г
Мовсумовым, Процессуальные аспекты использования специальных знаний в
кассационном производстве» («Вопросы судебной экспертизы», № 9, стр
76—77).

126

тель относит к письменным доказательствам, что представляется вполне
правильным

По рассматриваемому вопросу правильное мнение высказали ряд авторов Так,
А. Калпин пишет «Если заключение специалиста из-за несоблюдения при его
формировании требований процессуального закона нельзя признать
экспертным заключением, то оно не теряет от этого значения силы
письменного доказательства»1.

В результате изложенного можно прийти к выводу, что письменные
консультации сведущих лиц, представленные в суды кассационной или
надзорной инстанций, имеют значение письменного документа в смысле ст.
ст 69, 88 УПК РСФСР.

1 А Калпин, Дополнительные материалы по гражданским делам в кассационной
или надзорной инстанции («Социалистическая законность.» 1966 г № 5, стр
40)

См также «Теория доказательств в советском уголовном процессе», стр
673, «Уголовный процесс» под ред Д С Карева, стр 398

ГЛАВА V

ПРИВЛЕЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

§ 1. Привлечение эксперта судом

к уголовной ответственности

за преступление, совершенное против

правосудия

Законом предусмотрена ответственность экспертов:

а) за заведомо ложное заключение;

б) за отказ или уклонение от дачи заключения;

в) за разглашение данных предварительного следствия или дознания1.

Объектом перечисленных преступлений обычно является как нормальная
деятельность органов дознания, предварительного следствия и суда, так и
законные интересы отдельных граждан и их права. Включив преступления,
совершенные экспертами в главу «Преступления против правосудия»,
законодатель тем самым подчеркнул -их большую общественную опасность.

Названные преступления образуют состав оконченного преступления в момент
его совершения. Факт дачи экспертом заведомо ложного заключения, отказ
или уклонение от дачи заключения образуют состав оконченного
преступления.

Рассматриваемые преступления могут быть совершены с прямым умыслом2.
Однако в литературе высказывается мнение о том, что они могут быть
совершены и с косвенным умыслом3.

1 Это преступление мы не будем рассматривать, поскольку оно
непосредственно не связано с судебной деятельностью.

2 См. «Курс советского уголовного права», М., 1971, т. VI, стр. 148.
153.

3 См. «Комментарий к уголовному кодексу РСФСР», М., 1971, стр. 390,
392.

128

Субъектами рассматриваемых преступлений являются эксперты как
специальных государственных экспертных учреждений, так и иные лица,
привлекаемые органом дознания, следователем, прокурором, судом в
качестве экспертов при расследовании и рассмотрении уголовных дел.

Эксперт является должностным лицом, независимо от того, ра’ботает ли он
в специализированном экспертном учреждении или в другой государственной
организации или в научном учреждении. Все эксперты имеют одинаковые
процессуальные ‘Права и обязанности и несут уголовную ответственность за
совершенные преступления.

Правильным и обоснованным представляется мнение Г. М. Миньковского о
том, что «независимо от того, состоит ли лицо, назначенное экспертом, на
службе в экспертном учреждении, оно должно рассматриваться как
должностное лицо по специальному полномочию (примечание к ст. 170 УК).
Это должно влечь в случае необходимости его ответственность не только по
статьям о преступлениях против правосудия, но и при наличии совокупности
деяний, как это, например, имеет место в случае дачи заведомо ложного
заключения за взятку,—и ответственность по соответствующим статьям главы
о должностных преступлениях»1.

Следовательно, привлечение экспертов к уголовной ответственности по
статьям о должностных преступлениях допустимо в том случае, когда
эксперт, кроме преступления против правосудия, совершает и другое
должностное преступление.

Некоторые авторы отрицают необходимость предупреждения экспертов
.государственных экспертных учреждений об уголовной ответственности за
дачу заведомо ложного заключения, за отказ или уклонение от дачи
заключения2. Это представляется неверным потому, что

1 См. «Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу РСФСР», М.,
1963, стр. 186; 1965, стр. 134—135.

2 См. Л. Н. М о р о з, Г. А. Цимакуридзе, О необходимости правового
регулирования деятельности судебных экспертных учреждений («Проблемы
криминалистики и судебной экспертизы», Алма-Ата, 1965, стр. 9).

9 Заказ 4424

129

ставит экспертов различных учреждении в неодинаковое процессуальное
положение (лиц, работающих в экспертных учреждениях, в привилегированное
положение по сравнению с другими экспертами), что не согласуется с
уголовно-процессуальным законом; кроме того, предупреждение всех
экспертов об уголовной ответственности является одним из способов
предупреждения такого рода преступлений.

Рассмотрим особенности привлечения судом к уголовной ответственности
эксперта за преступления, совершаемые против правосудия.

Вопрос о привлечении эксперта к уголовной ответственности, как правило,
возникает в процессе судебного разбирательства в результате проверки и
оценки заключения эксперта и сопоставления его с другими материалами
дела. Суд обязан тщательно исследовать вопрос о ложности заключения
эксперта, с тем чтобы правильно отграничить заведомо ложное заключение
от ошибочных выводов, причиной которых может явиться неподготовленность
эксперта, добросовестное заблуждение и т. д.

Вопрос о возбуждении против эксперта уголовного дела за дачу заведомо
ложного заключения тесно связан с делом, по которому он дал заведомо
ложное заключение. Поэтому возбуждению уголовного дела против эксперта
должно предшествовать вынесение приговора по основному делу.

Приговор является процессуальным документом, в котором суд обосновывает
свои выводы о заведомой ложности заключения эксперта и мотивирует свое
мнениепо этому вопросу, основываясь на объективном и всестороннем
анализе всех источников доказательств в совокупности со всеми
материалами дела.

Определение о привлечении эксперта к уголовной ответственности за дачу
заведомо ложного заключения выносится сразу же после составления
приговора и оглашается в судебном заседании.

Возбуждение уголовного дела против эксперта за дачу заведомо ложного
заключения возможно и в случае прекращения производством уголовного дела
органами следствия и судом, когда причиной прекращения послужило ложное
заключение эксперта. При прекращении уголовного дела следственные органы
и суд дают оконча-

130

тельную оценку всем собранным по делу доказательствам.

Уголовно-процессуальное законодательство союзных республик неодинаково
решает вопрос о моменте возбуждения уголовного дела против эксперта за
дачу заведомо ложного заключения. Так, возбуждение уголовного дела
против эксперта за дачу заведомо ложного заключения возможно в
соответствии: со ст. 256 УПК РСФСР лишь одновременно с постановлением
приговора; со ст.ст. 62 и 54 УПК Латвийской ССР — после вступления в
законную силу приговора; со ст.ст. 73 и 64 УПК Грузинской ССР — в
зависимости от того, когда эксперт дал ложное заключение: если в
процессе дознания или предварительного следствия, то после вступления
приговора в законную силу; если же в суде — то одновременно с
постановлением приговора.

Наиболее правильным представляется возбуждение уголовного дела против
эксперта за дачу заведомо ложного заключения одновременно с
постановлением приговора, так как это является логическим следствием
оценки заключения эксперта в приговоре.

В литературе высказано мнение, согласно которому допускается возможность
возбуждения уголовного дела за дачу экспертом заведомо ложного
заключения и в процессе следствия1. С нашей точки зрения, это нельзя
признать правильным, поскольку следователь в таком случае дает
окончательную оценку источнику доказательств и предрешает результаты
рассмотрения данного дела судом2. Суд при рассмотрении основного дела
может дать иную оценку заключению эксперта, в частности решить вопрос о
ложности его отрицательно. Поэтому вопрос о привлечении эксперта к
уголовной ответственности не должен иметь место до вынесения приговора,
кроме случаев прекращения уголовного дела производством.

Возникает вопрос, когда должно быть начато расследование данного дела.

1 См А. М. Л а р и н, Борьба с лжесвидетельством — существенная
гарантия истины в уголовном процессе («Советское государство и право»
1969 г. № 6, стр 92).

2 См. «Курс советского уголовного права», т VI, стр. 151.

9*
131

Поскольку эксперт не может быть осужден за дачу заведомо ложного
заключения до вступления приговора в законную силу по тому делу, по
которому он дал заведомо ложное заключение, то представляется, что
расследование дела против эксперта должно быть начато сразу же после
вступления приговора в законную силу.

В этой связи правильным является мнение А. А. Шатрова, который
предлагает определение о возбуждении уголовного дела против свидетеля
(эксперта) направить для расследования после вступления приговора в
законную силу1.

При вынесении определения о возбуждении уголовного дела суд должен
решить вопрос о том, какие материалы следует выделить из основного дела.
Среди материалов должны быть- ложное заключение эксперта, копии
приговора, обвинительного заключения, определения о возбуждении
уголовного дела и других процессуальных документов, связанных с дачей
экспертом заведомо ложного заключения.

Спорным представляется мнение И. Быховского и Д. Филатова, которые не
допускают возможности изъятия из основного дела подлинных документов2.

Поскольку заведомо ложное заключение является тем документом, который
служит основанием для возбуждения уголовного дела против эксперта, то
оно должно быть приобщено к уголовному делу, возбужденному против
эксперта.

§ 2. Заведомо ложное заключение эксперта, отказ или уклонение эксперта
от дачи заключения

Для привлечения эксперта к уголовной ответственности необходимо, чтобы
заведомо ложное заключение было дано экспертом в процессе расследования
или рас-

‘См А А Шатров, Некоторые особенности возбуждения уголовного дела за
дачу заведомо ложных показаний («Вопросы борьбы с преступностью», вып
13, М, 1971, стр 82—83)

2 И Быховский, Д Филатов, Всегда ли необходимо доследование при
соединении и выделении дел судом? («Советская юстиция» 1965 г Щ 8, стр
11)

132

смотрения дела в суде1 и имело отношение к разрешаемому делу.

Эксперт привлекается к уголовной ответственности за дачу заведомо
ложного заключения независимо от того, наступил ли при этом или не
наступил какой-либо результат, принял ли суд данное заключение как
полноценный источник доказательств или не принял, было ли на основании
заключения эксперта лицо привлечено к уголовной ответственности или
уголовное дело было прекращено производством, был ли вынесен
оправдательный или обвинительный приговор.

Ложность заключения судебного эксперта может выразиться:

а) в умалчивании при исследовании существенных фактов и признаков
объекта (например, при производстве дактилоскопической экспертизы
эксперт сознательно не фиксирует и не описывает в заключении
идентификационные признаки и их взаимное расположение с тем, чтобы дать
неправильное заключение);

б) в искажении описания признаков объекта при их исследовании (так,
при баллистическом исследовании пули эксперт описывает трассы
следов выстрела искаженно, чтобы дать ложное заключение);

в) в неправильном описании при исследовании фактов и признаков
исследуемого объекта (например, при биологическом анализе крови
эксперт указывает на такие ее признаки, которых в действительности нет,
и, ссылаясь на результаты такого «исследования», дает ложное
заключение) ;

г) в заведомо неправильной оценке экспертом установленных им при
исследовании фактов и признаков (например, эксперт хотя и
устанавливает достаточную совокупность признаков для категорического
заключения, но ввиду заведомо неверной оценки установленных признаков
приходит к отрицательному выводу либо отказывается от решения
поставленного перед ним вопроса по существу).

1 В литературе правильно отмечается, что привлечение в качестве эксперта
лица, не могущего по закону выполнять обязанности эксперта, не
освобождает его от уголовной ответственности за дачу заведомо ложного
заключения (см «Научно-практический комментарий Улоловного кодекса
РСФСР», М, 1963, стр 396)

133

Если же эксперт в результате исследования приходит к неправильному
выводу вследствие заблуждения, научной неподготовленности, небольшого
практического опыта, некомпетентности, невнимательности, неполноты
исследования, спорных научных положений, ошибочного анализа, он не
подлежит привлечению к уголовной ответственности. В подобных случаях к
нему применяются меры дисциплинарного взыскания.

Мотивы дачи экспертом заведомо ложного заключения различны: корыстная
заинтересованность, ревность, зависть, вражда, карьеризм, дружба,
жалость, родственные отношения и т. п.

Мотивы дачи заведомо ложного заключения в зависимости от конкретных
обстоятельств разрешаемого дела могут повлиять на меру наказания.
Поэтому при расследовании и разрешении подобных дел необходимо
установить также конкретные мотивы совершения преступления.

Конечной целью эксперта, давшего заведомо ложное заключение, является
освобождение виновного от уголовной ответственности, смягчение
наказания, ухудшение положения обвиняемого в процессе или же привлечение
невиновного к уголовной ответственности.

За дачу заведомо ложного заключения эксперт несет уголовную
ответственность по ч. 1 ст. 181 УК РСФСР.

Квалифицированным преступлением, предусмотренным ч. 2 ст. 181 УК РСФСР,
считается дача экспертом заведомо ложного заключения, когда это
соединяется: с обвинением в особо опасном государственном или ином
тяжком преступлении; с искусственным созданием доказательств обвинения;
с корыстной целью.

Порядок предупреждения экспертов за дачу заведомо ложного заключения
имеет некоторую специфику.

За дачу заведомо ложного заключения эксперт предупреждается об уголовной
ответственности во всех случаях, предусмотренных законом. Нарушение
этого требования закона может явиться основанием для отмены приговора.

УПК союзных республик по-разному решают вопрос о предупреждении
экспертов, состоящих на службе в государственных учреждениях, и иных
экспертов, привлекаемых органами следствия и судом для производства
экспертизы Различны также формы предупреждения

134

экспертов о’б уголовной ответственности за дачу заведомо ложного
заключения.

Согласно ст. 187 УПК РСФСР, например, руководитель экспертного
учреждения по поручению следователя предупреждает эксперта об
ответственности за заведомо ложное заключение по ст 181 УК РСФСР, о чем
отбирает у него подписку, которая вместе с заключением эксперта
направляется лицу, назначившему производство экспертизы.

В соответствии со ст. 185 УПК Азербайджанской ССР следователь вместе с
постановлением о назначении экспертизы «аправляет в экспертное
учреждение текст подписки с предупреждением эксперта о его
ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Этот текст
подписывается экспертом, возвращается следователю вместе с заключением
эксперта и приобщается к делу.

Согласно ст. 55 УПК Казахской ССР эксперты специальных экспертных
учреждений по роду их деятельности считаются предупрежденными об
уголовной ответственности за дачу заведомо неправильного заключения, о
чем указывается ими в акте экспертизы1.

В УПК Молдавской ССР, например, вообще ничего не сказано о том, кто
предупреждает эксперта (руководитель экспертного учреждения или лицо,
назначившее экспертизу) и как это оформляется.

Неодинаков и порядок предупреждения экспертов, не состоящих на службе в
государственных экспертных учреждениях.

Согласно ст. 189 УПК РСФСР, например*; если экспертиза производится вне
экспертного учреждения, следователь, вручая эксперту постановление о
назначении экспертизы, предупреждает его об ответственности за дачу
заведомо ложного заключения. О выполнении этого действия следователь
делает отметку в постановлении о

1 В законе, однако, не сказано, в какой частя заключения эксперта должно
быть указание об осведомленности эксперта об уголовной ответственности

В отличие от этого в ст 196 УПК Украинской ССР отмечается, что если
экспертиза производится в экспертном учреждении, эксперт указывает во
вступительной части заключения, что он предупрежден об уголовной
ответственности за дачу заведомо ложного заключения, и удостоверяет это
своей подписью

135

назначении экспертизы, которая удостоверяется подписью эксперта.
Аналогичный порядок установлен и ст. 191 УПК Грузинской ССР.

В соответствии со ст. 196 УПК Украинской ССР о предупреждении эксперта
за дачу заведомо ложного заключения следователь отмечает в составленном
им протоколе.

Согласно же ст. 158 УПК Эстонской ССР в результате предупреждения об
уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения
следователь отбирает у него подписку, которая приобщается к делу.

Что же касается порядка предупреждения вызванного судом эксперта, то
большинство УПК союзных республик предусматривают одинаковый порядок:
председательствующий разъясняет явившемуся эксперту его права и
обязанности и предупреждает его об ответственности за дачу заведомо
ложного заключения.

Однако в большинстве УПК союзных республик не указывается, в какой форме
предупреждается эксперт —отбирается у него специальная подписка или
предупреждение фиксируется в протоколе судебного заседания.

Лишь в УПК Азербайджанской ССР (ст. 300), Литовской ССР (ст. 305) и
Эстонской ССР (ст. 236) указано, что после предупреждения у эксперта
отбирается соответствующая подписка.

Представляется, что наиболее удобным и простым способом предупреждения
эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного
заключения является следующий: при поступлении в экспертное учреждение
эксперту разъясняются его права и обязанности и затем при составлении
каждого заключения в вводной части он указывает о (Предупреждении его об
уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Если же экспертиза производится вне экспертного учреждения,
представляется правильным отбирать у эксперта соответствующую подписку и
приобщать ее к делу.

Согласно ст. 82 УПК РСФСР эксперт обязан явиться по вызову суда и дать
объективное заключение по поставленным перед ним вопросам.
Ответственность за отказ или уклонение эксперта от дачи заключения
предусмотрена ст. 182 УК РСФСР.

Уклонение эксперта от дачи заключения состоит в

136

неявке его без уважительной причины по вызову органов следствия и суда.

Вопрос об уважительной или неуважительной причине неявки эксперта решают
следственные органы и суд при расследовании и рассмотрении
конкретного дела.

Уважительными причинами считаются: болезнь, стихийное бедствие, отпуск,
командировка, неполучение повестки и т. п. Неявка эксперта по вызову
следственных органов и суда может иметь место и в случае крайней
необходимости. Например, медик, хотя и осведомлен о явке в суд, однако
не является, поскольку в это время делает неотложную хирургическую
операцию. При злостной неявке он может быть подвергнут приводу.

Эксперт должен отказаться от дачи заключения только в случаях, когда: он
заинтересован в исходе рассматриваемого дела; поставленный перед ним
вопрос выходит за пределы специальных познаний эксперта; представленные
материалы .недостаточны для дачи заключения.

Отказ или уклонение эксперта от дачи заключения могут быть выражены как
в письменной, так и в устной форме.

Порядок и формы предупреждения эксперта за отказ или уклонение от дачи
заключения те же, что и при даче экспертом ложного заключения. Поэтому
рассмотрим лишь некоторые особенности, имеющиеся в УПК союзных
республик.

Так, согласно ст. 187 УПК РСФСР эксперты государственных учреждений
предупреждаются руководителем экспертного учреждения об уголовной
ответственности как за уклонение, так и за отказ от дачи заключения. В
соответствии со ст. 55 УПК Казахской ССР эксперт предупреждается только
за отказ по неуважительным причинам от дачи заключения, а согласно ст.
189 УПК Грузинской ССР вообще не требуется предупреждать эксперта за
уклонение или за отказ от дачи заключения.

Порядок предупреждения различен и в тех случаях, когда эксперта
назначает не руководитель экспертного учреждения, а непосредственно
лицо, производящее дознание, следователь, прокурор.

Согласно ст. 189 УПК РСФСР, ст. 191 УПК Грузинской ССР следователь сам
предупреждает экспертов об

137

уголовной ответственности за уклонение или отказ от дачи заключения. В
соответствии со ст. 196 УПК Украинской ССР эксперт предупреждается лишь
за отказ от выполнения возложенных на него обязанностей, а в УПК
Узбекской ССР вообще нет нормы, обязывающей следователя предупредить
вызванного эксперта об ответственности за отказ иди уклонение от дачи
заключения.

По ст. 300 УПК Азербайджанской ССР требуется предупреждать вызванного в
суд эксперта об уголовной ответственности за отказ или уклонение от дачи
заключения. Согласно ст. 295 Украинской ССР эксперт предупреждается
судом только за отказ выполнить обязанности эксперта, а ст. 278 УПК
Грузинской ССР вообще «е предусматривает обязанности суда предупреждать
вызванного эксперта об ответственности за уклонение или за отказ от дачи
заключения. Вместе с тем УК союзных республик предусматривают
ответственность эксперта за уклонение и отказ от дачи заключения. Эту
неувязку между УК и УПК ряда союзных республик можно объяснить тем, что
законодатель ие всегда считает нужным предупреждать экспертов об
уголовной ответственности за отказ или уклонение от дачи заключения.
Поскольку эти составы преступления предусмотрены УК союзных республик,
то и уголовная ответственность эксперта за уклонение или отказ наступает
независимо от его предупреждения и отобрания у него соответствующей
подписки.

Представляется, что в целях профилактики указанного преступления
целесообразно было бы в УПК всех союзных республик ввести норму,
обязывающую лицо, производящее дознание, следователя, прокурора, суд или
руководителя экспертного учреждения предупреждать Экспертов об
ответственности за уклонение и отказ от ‘дачи заключения.

Уклонение эксперта следует понимать как неявку его не только без
уважительной причины по вызову следователя или суда, но и как неявку по
вызову руководителя экспертного учреждения для поручения ему
производства экспертизы.

Уклонение эксперта от дачи заключения может иметь место и после
поручения ему производства экспертизы, (например, умышленное затягивание
производства экспертизы с целью уклонения от дачи заключения).

138

При неявке эксперта по вызову лица, производящего дознание,
следователя, прокурора или суда он может быть подвергнут приводу, а при
наличии достаточных оснований может быть возбуждено и уголовное дело за
уклонение эксперта от дачи заключения.

УПК Литовской ССР за неявку эксперта или отказ его от дачи заключения
предусматривает штраф. «В случае неявки без уважительных причин или
отказа без |законных оснований от исполнения своих обязанностей эксперт
может быть подвергнут административному взысканию в виде штрафа в
размере до 10 рублей, налагаемого определением районного (городского)
народного суда на основании протокола лица, производящего дознание,
следователя или прокурора, а в случае, когда неявка или отказ имели
место в суде,—определением суда, рассматривающего дело» (ст. 88).

Отказ или уклонение эксперта от дачи заключения следователь и прокурор
оформляют соответствующим протоколом1, а суд фиксирует это в протоколе
судебного заседания.

После выполнения указанных действий следователь, прокурор вправе вынести
постановление о возбуждении уголовного дела против эксперта.

Возбуждение уголовного дела против эксперта, отказавшегося или
уклоняющегося от дачи заключения в суде, производится определением суда,
выносимом в совещательной комнате и оглашаемом в судебном заседании (ст
261 УПК РСФСР).

По таким делам в’большинстве УПК союзных республик предусмотрено
производство расследования. Поэтому вынесенное судом определение о
возбуждении уголовного дела вместе с необходимыми материалами
направляется прокурору для проведения расследования.

Если факт уклонения или отказа эксперта от дачи заключения имеет место в
государственном экспертном учреждении, представляется, что руководитель
экспертного учреждения в присутствии других должностных лиц

1 Протокол целесообразно составлять в присутствии понятых Такой порядок
установлен, например, ст 146 УПК Казахской ССР Об этом же указывается в
литературе (см «Научно-практический комментарий к
уголовно-процессуальному кодексу РСФСР», М, 1970, стр. ПО).

139

должен составить по этому поводу соответствующий акт. В этом акте
необходимо отразить факт уклонения или отказа эксперта от дачи
заключения и указать причины такого поведения эксперта. Акт направляется
лицу, назначившему экспертизу (суду, прокурору, следователю, лицу,
производящему дознание), для решения вопроса о возбуждении уголовного
дела в установленном законом порядке.

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Палиашвили А.Я. 1973 – Экспертиза в суде по уголовным делам (книга)