Козочкин И.Д. 2003 – Уголовное право зарубежных го-сударств (реферат)

Козочкин И.Д. 2003 – Уголовное право зарубежных государств. Общая часть

Предисловие

Данная работа посвящена анализу основных институтов Общей части
уголовного права ряда развитых зарубежных стран: Англии, США, Франции,
Германии, Японии и Италии. Ее издание продолжает уже сложившуюся
традицию познания уголовного права зарубежных государств, начало которой
еще в советское время было положено такими учеными, как М.М. Исаев, Н.Н.
Полянский и А.А. Пионтковский. Значительный вклад в ее развитие внесли
профессора Б.С. Никифоров, П.И. Гришаев, Ф.М. Решетников, К.Ф. Гуценко,
Н.Ф. Кузцецова и другие.

Работа по существу представляет собой второе, в значительной степени
переработанное и дополненное издание книги «Преступление и наказание в
Англии, США, Франции, ФРГ, Японии: Общая часть уголовного права»,
выпущенной издательством «Юридическая литература» в 1991 г. Впервые в
отечественной монографической юридической литературе довольно подробно
рассматриваются вопросы основания уголовной ответственности, субъекта
преступления, обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, мер
безопасности и другие по уголовному праву указанных стран.

Изданию данной работы предшествовало опубликование другой, содержащей
нормативный материал по уголовному праву этих стран, кроме Италии.
Думается, что в совокупности они составляют хорошую базу для изучения
уголовного права зарубежных стран.

Знание уголовного права других стран не только способствует расширению
кругозора. Оно может быть полезным, а в соответствующих случаях и
необходимым в научно-исследовательской работе. Его изучение
предусматривается учебными программами многих высших учебных заведений,
например в Российском университете дружбы

>>> 4 >>>

народов – в качестве основной дисциплины, а в МГУ им. MB. Ломоносова – в
качестве спецкурса.

Знание уголовного права зарубежных стран, как показывает не столь
отдаленная по времени история подготовки нового, ныне действующего
уголовного законодательства Российской Федерации, оказалось весьма
полезным и в этом деле. Один из разработчиков УК 1996 г. профессор А.Н.
Игнатов отмечает, что при его подготовке учитывался апробированный
положительный опыт стран Западной Европы, в частности Германии и
Франции.

В данной работе институты Общей части рассматриваются по уголовному
праву двух основных правовых систем. Англо-саксонская система
представлена правом Англии и США, континентальная -Франции, Германии,
Италии, а также Японии. Принципиальное отличие права первой группы стран
от второй состоит в том, что там наряду с законодательством или
статутным правом основным источником уголовного права также является
общее, или прецедентное, право. Причем если в Англии еще в 1972 г.
Палата лордов (суд высшей инстанции) отказалась от права судов (в силу
так называемой «остановочной» компетенции) создавать новые преступления,
то в США суды в ряде штатов по-прежнему такое право имеют.

Включение в монографию материала по Общей части уголовного права Италии,
а, например, не Испании, где действует новый УК 1995 г., объясняется
двумя причинами. Во-первых, тем, что в действующем УК Италии 1930 г.
урегулированы многие вопросы Общей части (например, политических
преступлений, вины, основания уголовной ответственности, причинной связи
и пр.), которые не нашли отражения в уголовных кодексах других стран
континентальной системы права. И, во-вторых, тем, что итальянское
уголовное право оказало значительное влияние на законодательство многих
латиноамериканских и даже некоторых африканских стран.

В странах Западной Европы сейчас вынашивается идея унификации уголовного
права стран Европейского Союза. Изложенный в данной работе материал по
этому вопросу позволяет сказать следующее. В принципе унификация
возможна, но, думается, до определенных пределов. Больше предпосылок для
этого имеется у стран континентальной системы права, хотя и там, если
иметь в виду институты Общей части, по ряду вопросов есть существенные
различия. Сложнее – с правом Англии: оно не только не кодифицировано, но
в значительной степени -суть право прецедентное.

Американский профессор Дж. Флетчер, как бы развивая вышеупомянутую идею,
отмечает, что «между различными системами уголовного

>>> 5 >>>

права на самом деле гораздо больше общего», чем обычно принято считать.
Далее он пишет: «Скрытое единство не лежит на поверхности, а находится
под глубоким пластом законодательных положений и судебных решений». Но
интересно, о каком единстве можно говорить, если оно лежит под глубоким
пластом законодательных положений? Единство или сходство должно быть
очевидным и находиться именно на уровне законодательства, являющегося
основой для дискуссий и соответствующих выводов.

По-видимому, предвосхищая вопросы по поводу сказанного Дж. Флетчером,
профессор А.В. Наумов пишет: «Никто, конечно, не берется утверждать о
возможном создании единого (для всего мира) уголовного кодекса – это
абсурд. Но сближение по ряду принимаемых позиций, по всей вероятности,
будет продолжаться». Конечно, о каком-то сближении можно говорить.
Быстрее и эффективнее оно будет осуществляться в рамках континентальной
системы права. Но пока в странах англо-саксонской системы права многие
вопросы продолжают регулироваться прецедентным правом, а статутное право
во многих случаях представляет собой законодательное оформление его
весьма архаичных положений, сближение между этими правовыми системами в
обозримом будущем представляется весьма эфемерным. Кроме того, о каком
сближении может идти речь, если в самих США имеются 53 уголовно-правовые
системы и многие вопросы даже Общей части регулируются по-разному, а
действующее федеральное уголовное законодательство, по точному выражению
американских ученых Э. Брауна, Л. Шварца и П. Робинсона, находится в
«хаотичном состоянии»: его трудно понимать, трудно применять и трудно
объяснить

При рассмотрении вопросов темы данного исследования авторы
придерживались общей схемы его построения. Но именно придерживались, а
не были жестко поставлены в ее рамки. В зависимости от значения или
актуальности того или иного вопроса для уголовного права соответствующей
страны они уделяют большее или меньшее внимание его рассмотрению или
вообще обходят его молчанием. Например, в разделе, посвященном
уголовному праву Франции, вопрос о смертной казни даже не затрагивается,
и это естественно: она там была отменена еще в 1981 г. Хотя голоса,
требующие ее восстановления, время от времени раздаются даже в стенах
парламента. И, наоборот, в разделе «Уголовное право США» этот вопрос
исследуется весьма

>>> 6 >>>

подробно и всесторонне, т.к. там смертная казнь предусматривается
законодательством федеральным и большинства штатов и применяется
довольно широко.

Несколько необычно излагается материал по уголовному праву Японии. Такое
своеобразие объясняется рядом причин. Прежде всего, спецификой самого
уголовного законодательства Японии, где с незначительными изменениями
действует старый уголовный кодекс – УК 1907 г., в свое время испытавший
большое влияние базировавшегося на принципах классической школы
германского УК 1871 г. Последний, кстати, формально считается
действующим в ФРГ до настоящего времени, но по существу – это уже давно
новый уголовный кодекс. В дальнейшем многочисленные недостатки УК 1907
г. «исправлялись» судебной практикой и уголовно-правовой доктриной,
обогащенной идеями западноевропейских и американских теорий. В связи с
изложенным выше следует заметить, что лишь сравнительно недавно кодекс
был официально издан на современном юридическом языке.

Профессор И.Д. Козочкин

>>> 7 >>>

Раздел 1. Уголовное право Англии

>>> 8 >>>

Глава 1. Источники уголовного права Англии

В современной Англии основными источниками права, в том числе и
уголовного, являются статуты (парламентское законодательство) и судебные
прецеденты.

Общее право. Хотя некоторые важные вопросы Общей части к настоящему
моменту получили свое законодательное решение, все же значительная их
часть существует до сих пор в том виде, в котором они были
сформулированы в судебных прецедентах. Отсутствие в Англии Уголовного
кодекса является специфической особенностью уголовного права, вытекающей
из всего хода исторического развития английского права. Можно сказать,
что судебная практика является наиболее древним источником английского
права. Еще задолго до издания законодательных актов, начиная с XII в.,
королевские судьи, заседавшие в судах в Вестминстере и разъездных судах
графств, рассматривая дела и вынося приговоры, создавали правила,
которые впоследствии легли в основу уголовного права Англии. Так, судьи
Суда Королевской скамьи в XI1-XIII вв. выработали правила об
ответственности за наиболее тяжкие преступления – фелонии, а в XIV в. –
за менее тяжкие преступления – мисдиминоры. Позднее определенную роль в
формировании уголовного права сыграл Суд Звездной палаты, решения
которого, например, легли в основу современной доктрины сговора и
покушения.

И сегодня ответственность за некоторые преступления устанавливается по
общему праву. Это значит, что их определение можно найти не в
парламентском акте, а в решениях судов. В данном случае речь идет не
только об определении преступления как такового, но и наказании, которое
должно быть назначено виновному. Некоторые статуты определяют наказание
за преступления, ответственность за которые установлена по общему праву.
Тяжкое и простое убийства, например, являются преступлениями по общему
праву. Определения же этих

>>> 9 >>>

деянии нельзя встретить ни в одном статуте, однако наказания за них
предусмотрены в Законе о преступлениях против личности 1861 г. и других
законодательных актах. При этом следует помнить, что суды не вправе
устанавливать уголовную ответственность за какие-либо новые преступные
действия или расширять уже существующие составы преступлений. Это
правило было подтверждено в 1972 г. решением по делу Нуллера, вынесенным
Палатой лордов, которая отказалась подтвердить наличие такого полномочия
у судов.

О том, кто и когда стал описывать споры сторон в суде и решения судей,
рассматривавших дела, как в разъездных, так и в Вестминстерских судах,
существуют различные мнения: одни английские историки считают, что
первые записи делали клерки судов, другие – что первоначально это были
конспекты студентов-юристов. Тем не менее, уже к концу XIII в. такие
записи получили распространение среди судей и членов возникшей в то
время корпорации правозаступников. Первые записи такого рода, получившие
название «Ежегодники», были рукописными, а затем, с изобретением
книгопечатания, выходили в печатном виде под именами составителей
(действительными или вымышленными). Ежегодники содержали краткие
сообщения об обстоятельствах дела, имена тяжущихся, судей, барристеров,
краткое изложение их доводов и решений судей. Следует отметить, что
начиная с 1362 г. все судебное разбирательство стало вестись на
английском языке, хотя судебные решения и другие процессуальные
документы до 1731 г. по-прежнему составлялись па латыни.

Сборники судебных отчетов примерно с середины XIX в. издавались под
именами составителей – известных английских юристов (Кок, Крок, Плоудсп
и др.). Затем с 1861 г. начинает выходить ежемесячная серия отчетов под
названием «Law Reports». Эти отчеты издавались уже не частными
издателями, а под наблюдением особого совета, пользующегося правами
юридического лица.

В настоящее время наиболее известными и авторитетными являются
Всеанглийские судебные отчеты («ЛИ England Reports»), публикуемые
еженедельно, а также «The Criminal Appeal Reports», в которых
публикуются решения по уголовным делам.

>>> 10 >>>

Что же касается техники ссылок на судебные отчеты, то, как правило, они
делаются следующим образом. Сначала указывается название дела, затем год
вынесения решения, номер тома отчета, сокращенное название суда или
серии отчетов и страница, на которой оно опубликовано (например, R v
Codere [1916] 12 Cr App 21, 28).

Следует отметить, что развитие общего права основывалось на сложившихся
в судебной практике правилах применения прецедента. Основной принцип,
соблюдаемый при отправлении правосудия, состоит в том, что сходные дела
разрешаются сходным образом. Известный английский юрист Р. Кросс писал:
«Прецедентное право» состоит из норм и принципов, созданных и
применяемых судьями в процессе вынесения ими решения. В системе,
основанной на прецедентном праве, судья при рассмотрении последнего по
времени дела обязан принимать во внимание эти нормы и принципы, в то
время как в некоторых других правовых системах они служат всего лишь
материалом, который судья может учитывать при вынесении собственного
решения». Кроме того, прецедентное право в наши дни очень часто
применяется при толковании законодательных актов.

Некоторые отрасли английского права, в том числе и уголовное право, в
значительной степени основаны на решениях судей, чьи выводы
публиковались в судебных отчетах на протяжении семи столетий. В
настоящее время вся английская система прецедентов сводится к
следующему: каждый суд обязан следовать решению более высокого в
иерархии суда, а апелляционные суды связаны своими предыдущими
решениями. Исключение составляет Палата лордов, которая начиная с 1966
г. вправе изменять практику, отступив от прежнего решения, когда сочтет
это необходимым. Действие доктрины прецедента зависит от иерархии судов.
Вышестоящий суд может отвергнуть решение нижестоящего суда и, в
некоторых случаях, свои предыдущие решения. Кроме того, любая правовая
норма, в том числе и прецедент, может быть изменена парламентским актом.

И, наконец, при рассмотрении общего права как источника английского
уголовного права необходимо остановиться на работах известных юристов
различных поколений. Хотя в наши дни эти труды и не являются источниками
права в прямом смысле этого слова, их авторитет по-прежнему очень высок.
Р. Уолкер указывает, что можно говорить о двух видах руководящей
правовой литературы. К первому относятся старинные руководства, которые
используются в качестве первичного источника общего права, например
«Институции» Э. Кока.

>>> 11 >>>

Второй вид – это современные учебные руководства, которые не являются
собранием обязательных норм, хотя их часто цитируют, а их авторы
пользуются уважением. «Водоразделом» между этими трудами принято считать
«Комментарии к законам Англии» Блэкстона, опубликованные в 1765 г., – на
эту работу часто ссылаются как на обязательный источник и в то же время
от нее ведут начало все современные учебники по английскому праву. В
наши дни наиболее известными трудами, оказывающими огромное влияние на
формирование современного уголовного права, являются книги Кении, Карда,
Кросса и Джонса, Смита и Хогана и Глэнвилла Уильямса.

Статутное право. Нормы общего права, развивавшиеся в течение столетий,
постоянно дополнялись или заменялись нормами статутного права, образовав
в результате особый достаточно гибкий свод правил. Поэтому ни в коей
мере в настоящее время нельзя сказать, что в Англии судебный прецедент
вытеснен статутным правом. Ф.М. Решетников и Т.В. Апарова в предисловии
к русскому переводу книги Р. Кросса о прецедентном праве отмечали, что
«исторически сложившиеся своеобразные формы, в которых выражены
материальные и процессуальные нормы английского права, прежде всего их
некодифицированность, имеют своим следствием то, что судебный прецедент
и парламентский акт существуют как два равноправных тесно
взаимодействующих источника права, и существование одного немыслимо без
другого».

Статутное право, как уже отмечалось, является вторым основным источником
современного уголовного права Англии. Если обратиться к истории, то
можно увидеть, что с течением времени в системе источников английского
уголовного права роль статутов по сравнению с общим правом заметно
возрастает. Особенно усилилось влияние статутов со второй половины XIX
в. Еще в начале XIX в. считалось, что статутное право не должно
противоречить принципам общего права, а тем более отменять их. Законы
либо декларировали, либо исправляли некоторые нормы общего права. Многие
английские юристы и сегодня аналогичным образом оценивают роль
статутного права. И действительно, очень часто в статутах дается лишь
законодательное воплощение норм, выработанных общим правом. Основные
принципы уголовной ответственности по-прежнему устанавливаются нормами
общего права, хотя некоторые из них, например принципы, касающиеся
сговора и покушения, получили законодательную регламентацию в актах
парламента.

>>> 12 >>>

Как правило, законодательные акты в области уголовного права
устанавливают ответственность за конкретные преступления. Очень часто
издание статута бывает делом случая, являясь по существу ответом на
вопрос, возникший в судебном деле. Например, таким образом появилась в
1976 г. новая формулировка изнасилования, что было связано с
рассмотрением дела Моргана и отчетом по данному вопросу, подготовленным
комитетом Хейброна.

Что касается развития статутного права на современном этапе, то обращает
на себя внимание огромная законопроектная работа, осуществленная
Комиссией по реформе права, учрежденной в 1965 г. Эта комиссия
подготовила проекты многих законов по различным отраслям права. Помимо
этой комиссии разработкой законопроектов занимаются специальные
королевские комиссии и Комитет по пересмотру уголовного
законодательства, созданный еще до второй мировой войны.

Развитие уголовного законодательства в Англии с конца 1960-х гг., в
первую очередь, шло путем издания законов, регулирующих Особенную часть
уголовного права. Законы, в которых тем или иным образом затронуты
вопросы Общей части, начинают издаваться с середины 1970-х гг. К ним
относятся Законы об уголовном праве 1967 и 1977 гг., Закон об
уголовно-наказуемом покушении 1981 г., Закон о преступлении (наказания)
1997 г., Закон о преступлении и ином нарушении порядка 1998 г.

Следует отметить, что очень часто нормы материального уголовного права
содержатся в законах уголовно-процессуального характера. Сюда относятся
Закон о компетенции уголовных судов 1973 г., Закон о магистратских судах
1980 г., Законы об уголовной юстиции 1982 г. и 1991 г., Закон о полиции
и доказательствах по уголовным делам 1984 г., Закон о полиции 1997 г. и
другие акты. Практически нет ни одного законодательного акта, который
содержал бы одни материальные или процессуальные нормы, независимо от
названия закона он содержит те и другие нормы.

>>> 13 >>>

Помимо специальных уголовных законов в Англии издается большое число
актов по различным отраслям права, которые содержат нормы
уголовно-правового характера, устанавливающие ответственность за
конкретные правонарушения. Наряду с современными уголовными законами
продолжают существовать и древние законы. Так, по свидетельству такого
авторитетного издателя, как лорд Хэлсбери, наиболее древним из
действующих уголовных актов является Закон об измене 1351 г.

Официально законодательные акты публикуются Королевским издательством в
виде издания отдельных актов либо в виде ежегодного собрания
парламентских актов.

Действие закона. Если речь идет о территориальном действии закона, то
существует презумпция, согласно которой парламентский акт действует на
всей территории Соединенного Королевства, если иное не оговорено в самом
акте. Часто в законе содержится норма, распространяющая его действие или
исключающая из него Шотландию или Северную Ирландию. Иногда действие
закона может специально выходить за пределы Соединенного Королевства,
хотя в принципе это противоречит вышеназванной презумпции. Что же
касается действия закона во времени, то обычно он вступает в силу с того
дня, когда было получено королевское одобрение, если в нем самом не
указана иная дата. Чаще всего это связано с тем, чтобы дать возможность
заинтересованным лицам подготовиться к вступлению закона в силу. Иногда
в законе предусмотрено, что он вступит «в день, который будет указан».
Этот день может быть назначен «приказом в Совете» или приказом
соответствующего министра. Очень часто различные статьи закона вступают
в силу в различное время, хотя иногда отдельные статьи закона вообще не
вступают в силу. Делегированное же законодательство вступает в силу в
момент принятия.

Толкование статута. Следует отметить, что толкованию статутов английское
право придает особое значение. Если статут составлен четко и в нем была
использована недвусмысленная терминология, то необходимости в судебном
толковании, как правило, не требуется. Наличие двусмысленности,
возникшей в результате ошибки при подготовке законодательства, либо
использование неопределенных формулировок обязательно потребует
дальнейшего толкования статута при его применении.

Английские судьи выработали три подхода к толкованию законов. Это –
«буквальное» правило, «золотое» правило и правило «исправ-

>>> 14 >>>

ления зла». «Буквальное» правило применяется в тех случаях, когда слова,
употребленные в законе, не имеют альтернативного значения, т.е.
толкуются буквально. Если применение буквального толкования приводит к
абсурдному выводу, оно не применяется. В том случае, когда закон
составлен таким образом, что могут существовать два или более буквальных
толкований, суд применяет то из них, которое будет более
последовательным и приведет к логическому результату. Такой подход к
толкованию называют «золотым правилом».

Кроме того, существует еще один способ толкования закона, который обычно
называют правилом «исправления зла». Суть его состоит в том, что когда
цель статута – исправление ошибки («исправление зла»), суд должен
применять такое толкование, которое в наибольшей степени отвечает
указанной цели. Для толкования закон читается полностью, так как
отдельные слова часто имеют иное значение, чем слова, использованные в
контексте. Суд должен тщательно изучить как подробное, так и краткое
название закона. Заголовки разделов и пояснения на полях не являются
частью закона и не влияют на сто толкование.

Как отмечается в английской юридической литературе, положения,
относящиеся к уголовному праву, толкуются особенно ограничительно.
Например, Р. Уолкер в своей известной книге, посвященной английской
судебной системе, отмечает, что если статут, устанавливающий уголовную
ответственность, содержит двусмысленные или неопределенные выражения, он
должен толковаться в пользу индивидуума. Из этого общего правила
вытекает презумпция, согласно которой исключается ответственность при
отсутствии mens rea (вины), которая по общему праву является
обязательным элементом преступления. Однако это правило толкования не
применяется, отмечает Уолкер, когда статут недвусмысленно вводит
уголовную санкцию, – в данном случае суд обязан применить это наказание,
даже если оно кажется ему несправедливым.

Делегированное законодательство. Помимо статутов к источникам
английского уголовного права относится делегированное законодательство.
Как отмечают английские юристы, преимущество делегированного
законодательства состоит в том, что оно дает возможность быстро
принимать и изменять постановления, не предоставляя их па утверждение
парламента. Делегированное законодательство является действительным лишь
тогда, когда оно не выходит за рамки полномочий, предоставленных
парламентом. Если же делегированный акт признан ultra vires (т.е.
выходит за рамки полномочий), то он является недейст-

>>> 15 >>>

вительным. Высшей формой делегированного законодательства является
«приказ в Совете», которым вводятся в действие многие законы. Фактически
«приказ в Совете» издается правительством и просто санкционируется
Тайным Советом. «Приказы в Совете» и другие делегированные акты
публикуются Издательством Ее Величества в сборнике Statutory
Instruments.

В уголовных статутах часто содержатся отсылки, предоставляющие
Государственному секретарю полномочия, связанные с применением таких
актов. Эти полномочия могут, например, касаться исполнения отдельных
видов наказаний и т.п. Иногда делегированное полномочие может
затрагивать весьма важный вопрос. Так, в Законе о детях и подростках
1969 г. содержится норма, устанавливающая возраст наступления уголовной
ответственности с 14 лет (по общему праву уголовная ответственность
наступает с 10 лет). Однако в действительности этот параграф может
вступить в силу лишь после издания соответствующего приказа
Государственного секретаря.

Законодательство Европейского Сообщества. На территории Великобритании
законодательство Европейского Сообщества признается в качестве права в
силу Закона о Европейских Сообществах 1972 г. Оно не может быть признано
разновидностью подзаконных нормативных актов, так как институты
сообществ ни в коей мере не подчиняются парламенту Великобритании, и
только его отдельные виды могут быть названы делегированными. Большей
частью это законодательство касается экономических вопросов, таких как
добросовестная конкуренция, таможня, автотранспортное регулирование,
сюда относятся и вопросы, связанные с иммиграцией. Такого рода правовые
нормы содержатся в договорах, инструкциях, директивах и решениях органов
Сообщества. Следует отмстить, что влияние права Европейского Сообщества
па английское уголовное право минимально и говорить о нем можно, главным
образом, когда возникаю! вопросы, связанные с иностранцами, морским
рыболовством и перевозками.

К нормативным актам Европейского Сообщества относятся в первую очередь
постановления, издаваемые Советом Министров Европейского Союза или
Европейской комиссией, которые применяются повсеместно и имеют «прямое
действие». Эти постановления, устанавливающие права и обязанности
физических и юридических лиц, подлежат обязательному применению судами
государств-членов Сообщества без законодательного закрепления, хотя
обычно директивы и

>>> 16 >>>

решения (Совета или Комиссии) должны быть предварительно одобрены
английским парламентом. Недавним примером такого законодательного
закрепления является Закон об огнестрельном оружии (Изменения) 1992 г.,
одобренный после издания Директивы Европейского Совета об опасном
оружии. Что же касается директив и решений в области уголовного права,
то вряд ли даже те из них, которые отвечают всем установленным
требованиям, могут иметь прямое действие без дополнительного
законодательного одобрения.

Европейская конвенция по правам человека. Европейская конвенция и Первый
протокол к ней не являются частью английского права и, следовательно,
они не могут применяться в случае противоречия. Английские судьи вправе
интерпретировать английские законы в духе Европейской конвенции по
правам человека, по, если они не могут этого сделать, то обязаны
применить нормы английского права.

Кодификация. Как уже указывалось, особенность английского уголовного
права состоит в отсутствии Уголовного кодекса. Попытки кодифицировать
уголовное право Англии и Уэльса имеют давнюю историю. Первые попытки
такого рода были предприняты уполномоченными по вопросам уголовного
права еще в первой половине XIX века. Ими было подготовлено два
законопроекта, охвативших преступления против личности и кражу, которые,
хотя и были приняты парламентом в 1853 г., по мнению английских юристов,
не принесли большой пользы. В последующие годы также предпринимались
шаги, направленные на подготовку Уголовного кодекса Наиболее известным
из всех последующих проектов являлся проект Уголовного кодекса
Дж.Ф.Стифена, представленный им r парламент в 1878 г. Несмотря на то,
что данный проект был отвергнут законодателями, он в дальнейшем послужил
моделью для различных кодексов, впоследствии принятых в английских
колониях, включая Новую Зеландию, Западную Австралию и Тасманию.

Результатом работы комиссий по подготовке Уголовного кодекса явилось
издание в Англии в разные годы большого числа уголовных законов, часть
которых полностью состояла из материальных норм, а другая часть включала
также и процессуальные нормы. Эти законы являли собой своеобразные
кодексы, охватившие определенные области уголовного права. Например,
Закон о преступлениях против личности 1861 г. (с последующими
изменениями) предусмотрел ответственность за противоправное поведение,
направленное против личности, и, помимо норм о наказаниях за простое и
тяжкое убийство, ввел уголовную

>>> 17 >>>

ответственность за тяжкие телесные повреждения, отравление, нападение,
похищение ребенка, двоеженство и незаконный аборт. Законом о краже 1968
г. и Законом об уголовно наказуемом причинении вреда 1971 г. была
установлена ответственность за ряд преступлений против собственности.

Начиная с 1981 г. в Англии развернулась работа над очередным проектом
Уголовного кодекса, который в 1984 г. был представлен на обсуждение
специалистов, а в 1989 г. после доработки был направлен лорду-канцлеру.
В его Общей части учтены нормы и статутного, и прецедентного права,
регулирующие ныне соответствующие правовые институты. Сознавая сложность
принятия парламентом Уголовного кодекса в целом, Комиссия по реформе
права в целях облегчения процесса кодификации предложила провести через
парламент ряд более мелких законопроектов по отдельным проблемам
уголовного права. В 1993 г. Комиссия опубликовала отчет о преступлениях
против личности (за исключением убийства) и проект Закона об уголовном
праве, в котором предлагалось реализовать часть предложений по указанном
проблеме. В июле 1997 г. новое правительство лейбористов объявило о
своем одобрении концепции поэтапной реформы и в феврале 1998 г. был
опубликован правительственный документ, содержавший проект Закона о
преступлениях против личности.

>>> 18 >>>

Глава 2. О преступлении

§1. Понятие преступления. Классификация преступлений

Английское уголовное право – единственное из правовых систем развитых
государств, которое не знает законодательной констатации преступления.
По мнению английских юристов, невозможно выработать такое понятие,
которое удовлетворяло бы всех и охватывало бы все действия и
бездействие, носящие уголовный характер. Более того, у законодателя, как
считают такие авторитеты области уголовного права, как Кард, Кросс и
Джонс, вообще ист необходимости в легальной формулировке преступления.
Однако поиск в самой природе преступления таких особенностей, которые
могли бы лечь в основу его дефиниции, не прекращается. Достаточно часто
при попытках дать определение преступного деяния правоведы ссылаются на
мнение, высказанное лордом Эткиным в 1931 г., о том, что «качество,
присущее уголовному деянию, не может быть понято интуитивно или раскрыто
с помощью каких-либо стандартов за исключением одного, который требует,
чтобы деяние было запрещено под страхом наказания».

Несмотря, однако, на такого рода высказывания в английской юридической
литературе сформировалось определенное мнение о том, что же представляет
собой преступление. Многие юристы по-прежнему считают одним из наиболее
удачных определений преступления то, которое было дано Стифеном, когда
он перерабатывал «Комментарии к законам Англии» Блекстона. Данное
определение гласит: «Преступлением является всякое нарушение права,
рассматриваемое с точки

>>> 19 >>>

зрения вредной направленности (evil tendency) такого нарушения против
общества в целом». Составители энциклопедического словаря английского
права также используют это определение Стифена, добавляя, что
преступлением также «является действие или невыполнение обязанности,
причиняющие вред обществу и запрещенные законом под страхом наказания,
налагаемого государством».

Другая, более развернутая формулировка преступления предусматривает, что
«преступлением или уголовным правонарушением является вред, запрещенный
правом, независимо от того, является ли он также деликтом, нарушением
договора или нарушением доверия, главным последствием которого будет то,
что преступник, если найден и подлежит уголовной ответственности,
преследуется в уголовном порядке от имени государства и, если будет
признан виновным, наказывается».

Классификация преступлений. Если обратиться к работам английских
специалистов в области уголовного права, то следует признать, что все
они предлагают примерно одинаковую классификацию преступлений.

В самом общем виде можно говорить о следующих типах классификации:

1) по источникам возникновения уголовной ответственности;

2) в зависимости от значимости объекта посягательства;

3) по степени опасности преступления, которая охватывает в свою очередь
две классификации – с материально-правовой и процессуальной точек
зрения.

В соответствии с источниками уголовной ответственности все уголовные
деяния делятся на преступления по общему праву и статутные. В настоящее
время ответственность за множество преступлений установлена в статутах,
однако некоторые очень серьезные преступления, такие как тяжкое и
простое убийство, по-прежнему являются преступлениями по общему праву.
Следует отметить, что доля статутных преступлений все более
увеличивается, поскольку многие преступления по общему праву отменяются
как устарелые или заменяются статутными с учетом требований времени.
Изнасилование, например, перешло в категорию статутных преступлений
только после принятия Закона о половых преступлениях (дополнения) 1976
г. До этого времени оно также являлось преступлением общего права, хотя
статутная ответственность за иные половые преступления была введена еще
в 1956 г.

>>> 20 >>>

Представление о классификации преступлений в Англии в зависимости от
значимости объекта посягательства в определенной степени можно
почерпнуть не из законодательных источников (из-за отсутствия Уголовного
кодекса), а из различных учебников и практических руководств,
составленных ведущими специалистами в области уголовного права. Часто
преступления объединены в несколько групп: преступления против личности,
половые преступления, преступления против собственности, политические
преступления, преступления против общественного порядка, преступления
против правосудия, преступления против публичной морали,
автотранспортные преступления. Некоторые авторы дополнительно выделяют
компьютерные преступления, преступления, связанные с повреждением
имущества, подделку.

Классификация по степени опасности преступления обычно предполагает две
классификации – с материально-правовой и процессуальной точки зрения.

До издания Закона об уголовном праве 1967 г. в Англии существовало
деление преступлений в зависимости от степени их опасности на особо
опасные преступления – измену (treason) и фслонии (felonies) и менее
опасные преступления – мисдиминоры (misdemeanors).

Общее право среди преступлений, подлежащих преследованию по
обвинительному акту, выделяло фелонии как наиболее тяжкие преступления,
обязательным последствием которых являлась конфискация имущества. Само
слово «фелония» уже содержало указание на конфискацию, поскольку этот
термин происходит от слов «fee» -феодальное владение и «Ion» – цена,
т.е. «фелония» означала всегда преступление, наказание за совершение
которого всегда предполагало лишение преступника его собственности.
Принято считать, что измена являлась разновидностью фелонии, так как
Закон об измене 1351 г. установил ответственность за измену или иную
фелонию, однако с учетом значительных процессуальных различий, присущих
судебному разбирательству дел об измене, «фелония» и «измена»
традиционно рассматривались отдельно друг от друга.

В соответствии с давно сложившимися нормами общего права измена
подразделялась на государственную измену (high treason) и малую измену
(petty treason). К первой группе относились такие преступления, как
убийство короля, королевы и членов его семьи,

>>> 21 >>>

оказание помощи его врагам, подделка королевской печати,
фальшивомонетничество, убийство канцлера или судей, а ко второй –
убийство женой мужа или слугой хозяина. В настоящее время под понятие
измены (treason) подпадают лишь те действия, которые относились к
государственной измене.

К фелониям относились тяжкое и простое убийство, берглэри, похищение
имущества, двоебрачие, изнасилование. Следует отметить, что
первоначально любая фелония каралась смертной казнью и конфискацией
имущества и лишь позднее стали использоваться иные виды наказания.

К менее опасным преступлениям – мисдиминорам – общее право относило
лжесвидетельство, сговор, обман, мошенничество, бунт, нападение.
Совершение мисдиминора не влекло за собой обязательной конфискации
имущества и никогда не каралось смертной казнью. В отличие от
обвинявшихся в фелонии, лицо, обвинявшееся в совершении мисдиминора,
имело право вызвать в суд свидетелей защиты и воспользоваться услугами
защитника (эти различия были устранены в законодательном порядке в
начале XVIII века).

Деление преступлений на фелонии и мисдиминоры Законом 1967 г. было
отменено, и в настоящее время по материальному признаку они
подразделяются на измену и другие преступные деяния.

По способу судопроизводства преступления, с учетом их общественной
опасности, делятся на деяния, преследуемые по обвинительному акту,
суммарные и так называемые «гибридные», выбор процедуры судебного
разбирательства которых зависит от обвиняемого.

По обвинительному акту преследуются преступления, подлежащие
рассмотрению судом, состоящим из судьи и присяжных заседателей. Как
правило, судебному разбирательству предшествует слушание дела в
магистратском суде, для выяснения, достаточно ли доказательств для
предания обвиняемого суду. Если доказательств достаточно, дело
передается на рассмотрение суда Короны.

Суммарные преступления – это такие преступления, которые рассматриваются
магистратским судом без участия присяжных. Магистратский суд
рассматривает дело по существу от начала до конца, без предварительного
разбирательства.

«Смешанными», или, как их еще называют, «гибридными», являются
преступления, которые могут быть рассмотрены по выбору в одном из
вышеназванных порядков. Составы этих преступлений.

>>> 22 >>>

также как и составы суммарных преступлений, устанавливаются статутами,
причем в законе специально оговаривается, что они могут рассматриваться
как суммарно, так и по обвинительному акту. Лицо, обвиняемое в одном из
преступлений этого класса, вначале предстает перед магистратским судом,
где посредством специальной процедуры определяется метод судебного
разбирательства дела.

Закон 1967 г. также ввел дополнительное процессуальное основание,
позволяющее классифицировать преступления на арестные и неарестные.
Арестным преступлением является определенное уголовное деяние, которое
влечет за собой возможность применения ареста без приказа судьи. Это
может быть либо преступление, подлежащее наказанию, строго определенному
в законе (смертная казнь или пожизненное тюремное заключение за
совершение тяжкого убийства), либо преступление, за которое лицо, прежде
не судимое, может быть приговорено к тюремному заключению на срок не
менее 5 лет (простое убийство, кража, различные преступления, связанные
с использованием опасного для жизни оружия и т.д.).

Арест может быть произведен как констеблем, так и частным лицом.
Констебль без приказа судьи имеет право произвести арест лица, в
отношении которого у него есть разумные основания подозревать, что оно
виновно в совершении или собирается совершить арестное преступление.
Кроме того, констебль не только имеет право арестовать лицо, но и может
с целью ареста подозреваемого войти в любое место, используя силу, и
провести там обыск, если у него есть для этого разумные основания. В
отличие от констебля частное лицо может произвести арест только в том
случае, если оно знает (а не только подозревает) о совершении
преступления.

Все остальные преступления относятся к числу неарестных преступлений. В
ряде случаев закон все-таки допускает возможность ареста без приказа
судьи, но при соблюдении определенных условий и в отношении
преступлений, не отнесенных законом к категории арестных. К ним
относится нарушение общественного порядка, сопряженное с дракой или
пьянством, а также автотранспортные нарушения. Это возможно, однако,
только тогда, когда полицейский не может установить точное имя или адрес
подозреваемого, либо не верит в их правильность; если он убежден, что
подозреваемый скроется с места до получения повестки в суд; либо если
полицейский считает, что арест необходим для защиты интересов других
лиц, например детей, или имущества других лиц.

>>> 23 >>>

§2. Основания уголовной ответственности

В английском уголовном праве с давних времен основания уголовной
ответственности базировались на латинской максиме «Actus non facit reus
nisi mens sit rea», означающей, что не может быть уголовной
ответственности без единения виновной воли и виновного действия. В этой
формуле виновное действие означает противоправный акт, а виновная воля
служит критерием вменения ответственности лицу его действия.

Судебная практика и уголовно-правовая доктрина выработали правила о
необходимости двух элементов — объективного (материального) и
субъективного (психического), без которых нет преступления и уголовной
ответственности.

Общий принцип английского уголовного права заключается в том, что лицо
не может быть осуждено за преступление, если обвинение безо всяких
сомнений не сможет доказать существование этих двух элементов,
являющихся непременными атрибутами преступления.

Во-первых, обвинение поведения обвиняемого или что наступивший результат
запрещен уголовным законом.

Во-вторых, для возникновения уголовной ответственности необходимо также,
чтобы душевное состояние такого лица имело отношение к указанному
событию или его последствиям.

Как уже отмечалось, принцип английского права предусматривает, что
человек не подлежит уголовной ответственности за свое поведение, если у
него отсутствует необходимое душевное состояние.

Душевное состояние, необходимое для наступления уголовной
ответственности, в английском уголовном праве традиционно именуется
латинским термином — «mens rea», а материальный элемент — «actus reus».
Эти два элемента неразрывно связаны друг с другом, поэтому actus reus
будет являться преступлением только тогда, когда оно сопровождается
соответствующей mens rea.

Если actus reus совершено без mens rea, то оно не является преступлением
и может быть обычным невинным действием. Когда говорят, что определенное
событие является actus reus преступления, то под-

>>> 24 >>>

разумевастся, что событие будет преступлением, если оно совершено лицом,
у которого есть соответствующая mens rea.

Actus reus. В классических работах по уголовному праву Англии
констатируется, что незыблемым является принцип, в соответствии с
которым простое обнаружение преступного намерения, не подкрепленное
действием или бездействием, не должны влечь уголовную ответственность.
Без соответствующего деяния не может быть преступления -к исключениям из
этого правила относятся при определенных условиях покушение на
совершение преступления (attempt), подстрекательство (incitement), а
также вступление в сговор с целью совершения преступления (conspiracy),
ответственность за которые всегда устанавливалась по общему праву.

Такова классическая концепция деяния, основанная на
буржуазно-демократических воззрениях об уголовном праве и уголовной
ответственности, которая довольно широко декларируется в нормах
английского и американского уголовного права и в теоретических
исследованиях юристов этих стран.

Можно сказать, что определение actus rens в сжатом виде представляет
собой следующее: действие (или иногда бездействие или иное событие),
определенное в дефиниции конкретного преступления, которое включает:

а) любые сопутствующие обстоятельства (кроме тех, которые относятся к
mens rca обвиняемого, или обстоятельств, исключающих уголовную
ответственность) и

б) последствия этого действия, названные в той же дефиниции.

Вопрос о том, что из себя представляет деяние как элемент преступления в
английском праве решается следующим образом. Основой actus rcus является
«действие» (an act), т.е. совершение чего-либо, причем, несомненно, что
его природа варьируется от преступления к преступлению. Дефиниции одних
преступлений содержат более подробные описания запрещенных действий,
других – менее детальные, особенно в тех случаях, где используются
понятия, охватывающие как само действие, так и его результат.

Общее право, например, определяет тяжкое убийство как «умерщвление»
(killing) другого человека. Поскольку норма общего

>>> 25 >>>

права не указывает, каким именно образом может произойти «умерщвление»,
то любое действие, в результате которого наступает смерть человека,
подпадает под данное определение, так как тяжкое убийство может быть
произведено различным способом – путем выстрела, с использованием яда,
холодного оружия и т.п.

Аналогичный подход л – меняется и в отношении статутных преступлений,
например, «воспрепятствованием должностному лицу» могут быть любые
действия, которые мешают исполнению полномочий должностного лица.

Преступным признается акт, совершенный только путем добровольного
действия или бездействия. Так, лицо не подлежит уголовной
ответственности за действие, совершенное автоматически. Например, когда
оно ранит кого-либо или причиняет вред во время сна или в связи с
каким-либо психическим недугом (вызванным церебральной опухолью или
эпилепсией). Автоматизм предполагает невозможность контролировать свои
действия, поэтому и акт, совершенный под угрозой или по команде
начальника не признается автоматическим.

Для установления уголовной ответственности недостаточно иметь преступный
замысел – должно быть совершено определенное действие. Вместе с тем,
такое поведение, по мнению юристов, может и не являться прямой или
единственной причиной преступления. Отсюда следует, что в английском
праве господствует эквивалентная теория причинной связи, согласно
которой действия, выполнявшие роль какого-либо условия, которые
способствовали преступному результату, находятся с ним в причинной
связи.

Бездействие (an omission) реже ведет к возникновению уголовной
ответственности, чем позитивное действие. Исторически это объясняется
тем, что уголовный закон, как правило, устанавливает запрет совершения
чего-либо, чем обязанности действовать определенным образом (с
наказанием в случае неисполнения таких обязанностей). Следовательно,
бездействие может наказываться в уголовном порядке только тогда, когда,
например, обязанность совершать какие-либо действия возникает из общего
права или возложена по статуту. Обращает на себя внимание тот факт, что
число статутов, в которых устанавливаются соответствующие обязанности,
постоянно возрастает – большей частью такого рода предписания можно
встретить в законодательных актах о дорожном движении.

Что же касается ответственности за бездействие, которое возникает из
установленной общим правом обязанности спасать другого человека

>>> 26 >>>

от причинения ему физического вреда, то, можно сказать, что такая
обязанность является исключительной. Тем не менее, если лицо исполняет
эту роль, то считается, что нет нужды доказывать факт возложения по
закону или договору на подсудимого обязанностей опекуна. Достаточным
считается, чтобы он добровольно принял на себя обязанность в отношении
другого |дица, не способного позаботиться о себе самом.

Судебная практика свидетельствует о том, что обычно вопрос об
ответственности за бездействие возникает в связи с возбуждением
уголовного дела о простом убийстве. Например, родители обязаны
заботиться о своем малолетнем ребенке и, если ребенок умирает в
результате плохого обращения, они могут быть признаны виновными в тяжком
или простом убийстве в зависимости от степени их вины (без сомнения,
аналогичная ответственность должна возникать и у опекунов ребенка). По
мнению английских юристов, аналогичные правила должны распространяться
на супругов и даже детей в возрасте старше 10 лет по отношению к их
беспомощным родителям.

Авторитетным в этой области считается решение, вынесенное Апелляционным
Судом в 1977 г. по делу Стоун. Суд указал, что вывод относительно того,
добровольно или нет подсудимыми была взята на себя опека, может быть
сделан на основании анализа общих взаимоотношений жертвы и преступника,
особенно, когда речь идет о беспомощном больном, состоящем в родственных
отношениях с подсудимым, живущем в его доме и зависящем от ухода за ним.
Супруги Стоун были признаны виновными в простом убийстве своей
родственницы (сестры жены), проживавшей в их доме в течение нескольких
лет. После того, как женщина из-за болезни перестала принимать
самостоятельно пищу, Стоуны не вызвали ни врача, ни представителя
социальной службы для оказания ей помощи. Больная умерла от голода через
полтора месяца.

Как уже указывалось выше, уголовная ответственность не может наступить,
если обвинение не докажет без всякого сомнения наличие в поведении
обвиняемого actus reus. Если actus reus конкретного преступления не
существует, то и нет преступления. Ситуации такого рода многочисленны:
например, если какое-либо лицо полагает, что присваивает чужое
имущество, оно ни при каких обстоятельствах не может быть признано
виновным в краже, если имущество, о котором идет речь, является
бесхозным. Наличие у данного лица mens rea не

>>> 27 >>>

ведет к возникновению уголовной ответственности, поскольку другой
необходимый элемент преступления – actus reus – отсутствует.

Еще одним примером подобного рода, на который обычно ссылаются юристы
при анализе actus reus, является намерение заключить новый брак, не
расторгнув предыдущий с супругом, который к этому моменту уже умер, о
чем обвиняемому не известно. В каждом из этих случаев, однако, речь
может идти о покушении на совершение указанных преступлений (кражи и
двоеженства) на основании Закона об уголовно наказуемом покушении 1981
г.

Следует отметить, что, если для совершения actus reus необходимо
совершение действия, обвинением должно быть непременно доказано, что его
совершил обвиняемый. Предположим, что действие состояло в нанесении
ранения какому-либо человеку, и существует доказательство того, что,
несмотря на то, что обвиняемый держал нож в руке, другой человек силой,
против его воли, рукой обвиняемого нанес рану потерпевшему. В таком
случае обвиняемый не виновен в нанесении ранения, так как происшедшее не
было его действием.

Аналогичным образом, решается вопрос об ответственности лица за
нанесение побоев, если оно не могло контролировать свои действия в
случае болезни, например, вызвавшей конвульсии. В первом примере
движение обвиняемого не было добровольным, а событие, имевшее место,
произошло против его воли или, по меньшей мере, без наличия воли с его
стороны. Во втором примере у обвиняемого отсутствовало сознание,
вследствие чего он не мог проявить свою волю, и поэтому ни одно движение
его тела не было добровольным.

Из этого правила, однако, существует исключение, согласно которому
действие, совершенное в состоянии интоксикации, вызванной алкоголем или
наркотическим веществом (иным, чем снотворное или седативное средство),
ведет к возникновению уголовной ответственности.

Если дефиниция actus reus преступления требует наступления определенных
последствий, обвинение должно доказать, что причиной их возникновения
стало поведение обвиняемого. При тяжком и простом убийстве, например,
необходимо доказать, что причиной смерти явились действия обвиняемого. В
случае, когда смерть наступила по какой-либо иной причине, не связанной
с поведением обвиняемого, ответственность за преступление не возникает
даже при наличии всех других элементов actus reus и mens rea.

Mens rea. Историки английского права придерживаются мнения, что до XII
века в Англии для наступления ответственности за причиненный вред
достаточно было совершения действий, вызвавших его,

>>> 28 >>>

без доказательства какого-либо заслуживающего порицания психического
состояния исполнителя. Однако со временем под влиянием канонического и
римского права суды стали требовать доказательства у обвиняемого
определенного заслуживающего порицания «виновного состояние ума» (a
guilty mind) как составной части преступления, наличие которого стало
обязательным элементом преступления по общему праву и получило название
mens rea. Mens rea является техническим термином, употребляемым всякий
раз, когда необходимо указать на душевное состояние, прямо или косвенно
выраженное в определении преступления.

В законах обычно для обозначения душевного состояния, составляющего
необходимый элемент преступления, используются слова «с намерением»,
«неосторожно», «незаконно», «злонамеренно», «злонамеренной незаконно»,
«умышленно», «сознательно», «зная и полагая», «обманно», «бесчестно»,
допуская», «разрешая». Каждое из этих понятий должно определяться в
контексте правовой нормы, поэтому иногда одинаковые слова, употребляемые
законодателем, могут иметь разный смысл.

В принципе, лицо не подлежит уголовной ответственности, если оно не
намеревалось или не предвидело, что должно или, по меньшей мере, могло
выполнить действия, составляющие преступление.

Английское уголовное законодательство не содержит определения вины и ее
форм. Природа этого элемента в каждом конкретном преступлении своя,
однако, судебная практика и теоретические исследования в данной области
все же позволяют выделить такие типичные формы mens rea, как намерение,
неосторожность и небрежность.

Намерение. Несмотря на то, что в законодательных актах и судебных
решениях часто говорится о «намерении» совершить преступление, однако,
они не содержат общего или хотя бы единообразного его определения. Тем
не менее, некоторые прецеденты, созданные Палатой лордов в последние
двадцать лет, свидетельствуют о попытках выяснить, что же представляет
собой «намерение» в отличие, например, от «мотива» или «желания».

В настоящее время основополагающим по данному вопросу является решение
Палаты лордов, вынесенное в 1985 г. по делу Молоуни, который был признан
Апелляционным судом виновным в тяжком убийстве своего отчима. Суть дела
состояла в следующем. Обвиняемый и его отчим (оба находившиеся в сильном
алкогольном опьянении) после ухода других родственников с семейного
торжества поспорили,

>>> 29 >>>

кто быстрее зарядит ружье и выстрелит. Обвиняемый зарядил ружье быстрее
и после слов отчима, что у него не хватит духу выстрелить, не целясь,
просто нажал на курок – в результате чего отчим был убит. При вынесении
решения, затем отмененного Палатой лордов, судья в напутствии для того,
чтобы присяжные могли определить было ли у обвиняемого намерение
совершить преступление, предложил им руководствоваться следующим
правилом: «человек действует намеренно в отношении последствия своего
добровольного акта, а) когда он желает его наступления, независимо от
того, предвидит он его вероятное наступление или нет, и б) когда он
предвидит, что оно наступит, независимо от того желает он этого или
нет».

По мнению Палаты лордов, это правило не должно применяться впредь в
отношении тяжкого убийства (т.е. преступления, требующего специального
намерения). При обвинении в тяжком убийстве mens геа заключается в
намерении убить или причинить серьезный вред. Правило, которым
руководствовался судья, напутствуя присяжных, предусматривало, что
предвидение вероятности наступления смерти или причинения тяжких
телесных повреждений не является ни эквивалентом намерения, ни
свидетельствует о существовании намерения вызвать указанные последствия.
Поэтому, как было указано в решении Палаты Лордов, судьи должны избегать
какого-либо усложненного понятия «намерения». В напутствии присяжным,
например, судья должен просто сказать, что «намерение» является чем-то
совершенно иным, чем «мотив» или «желание». Следовательно, если кто-либо
убивает другого человека, чтобы завладеть его деньгами, то
обстоятельство, что убийца не желал смерти пострадавшего, для
определения mens rea не имеет значения, в его намерение входило убийство
человека, а побудительным мотивом являлось получение денег.

Общепринято считать, что намеренность деяния (независимо от того,
требует этого конкретная правовая норма или пет) не нуждается в особом
доказывании, поскольку существует презумпция, в соответствии с которой
неправомерные действия, совершаемые вменяемым и разумным человеком,
всегда являются актом его воли. Бремя опровержения этой презумпции лежит
на обвиняемом.

>>> 30 >>>

Следовательно, при определении намерения в английском праве на первый
план выдвигается волевой момент, цель, которую ставит перед собой
преступник. Деяние совершается намеренно, если оно является результатом
воли, когда лицо ожидает наступления определенных последствий и желает
их наступления. Если у лица есть цель, оно действует умышленно, даже
когда знает, что шансы совершить преступление малы. Отсутствие такой
цели свидетельствует, что лицо действует неумышленно, даже если оно
знает, что шансы совершить преступление высоки. Фактор условности
намерения (например, когда лицо собирается преступить закон по
достижении определенного события) не защищает от уголовной
ответственности.

Неосторожность. Во многих случаях при совершении преступления
неосторожность по английскому праву является формой вины, достаточной
для наступления уголовной ответственности. После решения Палаты лордов,
вынесенного в 1981 г. по делу Колдуэлл, в настоящее время юристы
различают две разновидности неосторожности: так называемая субъективная
неосторожность и неосторожность типа «Колдуэлл», общим для которых
является причинение неоправданного риска. Неосторожность второго типа
считается достаточной для наступления уголовной ответственности за
статутные преступления, связанные с причинением вреда и неосторожным
вождением, а по общему праву – за простое убийство.

Субъективная неосторожность означает осознанно допускаемый неоправданный
риск. Лицо действует с субъективной неосторожностью к последствиям
преднамеренного акта, если выполняя его, оно действительно предвидит
риск того, что данные последствия могут возможно наступить в результате
его действия и при всех обстоятельствах у него нет оснований полагать,
что этот риск не наступит. Если степень предвидения риска достаточно
высока, можно считать, что обвиняемый желал наступления данных
последствий.

Для наступления субъективной неосторожности недостаточно простого
предвидения того, что определенные последствия могут явиться результатом
акта.

Считается, что лицо действует с субъективной неосторожностью когда оно
действительно понимает, что существует опасность наступ-

>>> 31 >>>

ления негативных последствий. Примером, показывающим каким образом
происходит разграничение субъективной неосторожности и ненаказуемого
деяния, является дело Каннинхэма.

Суть этого дела состояла в следующем. Обвиняемый Каннинхэм с целью
последующей продажи в подвале пустующего дома сорвал со стены газовый
счетчик, повредив при этом трубу. Вытекающий из трубы газ скопился в
соседнем доме, в результате чего этим газом отравился человек, живший по
соседству. Поскольку жизнь соседа была поставлена в опасность, Каннинхэм
был признан виновным в злоумышленном обращении с опасным для жизни
отравляющим веществом (Закона о преступлениях против личности 1861 г.,
ст. 23). Судья в своем напутствии присяжным сказал, что слово
«злоумышленный» означает просто «плохой», «опасный». Апелляционный суд,
однако, отменил приговор Каннинхэму, сославшись на принцип, впервые
провозглашенный Кении в 1902 г., согласно которому в любой статутной
дефиниции преступления слово «malice» (злой умысел) не должно
толковаться в старом значении слова «wickedness» (злой поступок).

По мнению суда, во-первых, необходимо установить существование у
обвиняемого намерения причинить конкретный вид вреда, который
впоследствии и наступил. Во-вторых, должно быть доказано наличие в
действиях обвиняемого неосторожности независимо от того был причинен
вред или нет (т.е. обвинение должно доказать, что обвиняемый предвидел
возможность причинения такого вреда, и действовал допуская его
наступление).

В решении по делу Каннинхэма было подтверждено, что слово
«злонамеренность» (maliciously) в статутном преступлении означает
предвидение последствий. Если Каннинхэм не знал, что в результате его
действий (т.е. повреждения газового оборудования) кому-нибудь будет
причинен вред, он не может быть признан виновным. В делах, требующих
«злого умысла», для возникновения уголовной ответственности не
достаточно того, что обвиняемый просто подумал о возможных последствиях,
риск должен быть очевиден для него. Он действительно должен знать о
существовании риска и умышленно допускать его наступление.

Неосторожность в том виде, как она была сформулирована в деле Каннинхэм,
означает, что mens rea, которая является необходимым элементом
преступления по статутной дефиниции, должна быть совершена
«злонамеренно».

>>> 32 >>>

Примечательно, что в деле Каннинхэма это правило было применено к
деянию, являвшемуся преступлением по Закону о злоумышленном причинении
вреда 1861 г. Комиссия по реформе права, подготовившая отчет об
уголовно-наказуемом причинении вреда, который содержал множество
предложений по данной проблеме, решила, однако, что психический элемент
преступления, сформулированный в деле Каннинхэма, вполне удовлетворяет
современным требованиям, хотя, по мнению Комиссии, указанный принцип
должен быть изложен более просто и ясно, а взамен архаичного и
расплывчатого термина «злоумьииленность» необходимо использовать слова
«умышленно или неосторожно».

Эти предложения были реализованы в Законе об уголовно наказуемом
причинении вреда, принятом в 1971 г. Тем не менее, в этом Законе
легального определения неосторожности так и не было дано. До 1981 г.
суды полагали, что термин «неосторожность», использованный в Законе 1971
г., полностью соответствует определению, данному в деле Каннинхэма. В
1981 г. Палата лордов в делах Колдуэлла и Лоуренса постановила, что в
тех случаях, когда статут использует слово «неосторожность», должен
применяться несколько иной тест.

По мнению лорда Диплока, высказанному в связи с делом Колдуэлла, лицо
действует неосторожно в отношении какой-либо поврежденной или
уничтоженной собственности, если 1) оно совершает акт, который в
действительности создает очевидный риск того, что данное имущество будет
повреждено или разрушено и 2) оно, совершая акт, не задумывается о
возможности возникновения риска, либо полагает, что определенный риск
существует, но все равно продолжает действовать дальше, допуская его
наступление.

Применив это правило в деле Лоуренса, Палата лордов распространила его
на преступления, связанные с неосторожным вождением, использовав
несколько иную формулировку. Выражение «очевидный риск» суд заменил
словами «очевидный и серьезный риск», что, как считает лорд Дишюк,
связано с существованием определенной разновидности риска, которую
обычный предусмотрительный человек может истолковать как «незначительный
риск», в то время как слово «серьезный» предполагает, что речь идет о
более серьезном риске, чем просто о «небрежном».

Небрежность (Negligence). Как зарубежные, так и российские специалисты в
области уголовного права отмечают, что понятие небрежности является
одним из наименее определенных понятий общей

>>> 33 >>>

части Англии. Оно возникло и развивалось главным образом в судебной
практике применительно к истолкованию субъективной стороны простого
убийства. Все его признаки в силу этого представляют собой порой
бессистемное, различающееся подходом, собрание точек зрения судей по
самым различным делам, рассмотренным в течение столетий. По мнению
подавляющего большинства английских судей небрежность полностью
исключает волевой момент – у лица, совершающего преступление, полностью
отсутствует желание совершить противоправное деяние и достичь
определенного результата.

Поскольку небрежность не проистекает из сознательного выбора, многие
юристы не считают ее основанием уголовной ответственности. В этом
основное отличие небрежности от намерения, которое характеризуется
прежде всего наличием воли, желания, направленных на достижение
противоправных последствий. Сложнее обстоит дело с отграничением
небрежности от неосторожности. До вынесения решения но делам Колдуэлла и
Лоуренса существовала возможность более точного разграничения
неосторожности и небрежности, поскольку неосторожность являлась
осознанием неоправданного риска, а небрежность – пренебрежением
(игнорированием) неоправданного риска.

Принято считать, что лицо действует небрежно, если его поведение в
отношении предполагаемого риска, понятного разумному человеку,
опускается ниже стандартов, соблюдение которых можно ожидать от такого
человека с учетом существования этого риска.

Риск, понятный разумному человекe, может касаться последствий поведения
лица или обстоятельств, при которых он возникает. Обвиняемый проявляет
небрежность к последствиям своего действия или бездействия, если 1)
разумный человек должен был предвидеть возникновение риска, и 2)
обвиняемый либо не предвидит риска и не предпринимает шагов для того,
чтобы его избежать, либо предвидя его, пытается избежать риска, либо
предпринимает шаги, не соответствующие стандарту поведения, которое
следует ожидать от разумного человека в таких обстоятельствах.

Небрежность в отношении последствий крайне редко влечет за собой
уголовную ответственность. Пример такой ответственности можно найти в
Законе о защите от запугивания 1997 г. (ст. 4 (1)), которым введена
ответственность за запугивание людей под страхом насилия. В данном
Законе предусмотрено, что лицо, которое своим поведением

>>> 34 >>>

вызывает у другого человека страх (по меньшей мере два раза) того, что
против него будет использовано насилие, виновно в совершении
преступления, если оно знает или должно знать, что его поведение
вызывает у другого человека страх в каждом из этих двух случаев.

По общему нраву преступлениями, где небрежность в отношении последствий
может вызвать уголовную ответственность, является простое убийство
(нормой общего права предусмотрено, что небрежность должна быть грубой)
и паблик ньюснс.

Принято считать, что обвиняемый проявляет небрежность в отношении
обстоятельств, связанных с его поведением, если он должен был сознавать
их существование в тех случаях, когда разумный человек должен думать о
возможности существования риска.

При установлении ответственности за небрежность в отношении
обстоятельств законодатель в статутах в таких случаях указывает, что
лицо может быть признано виновным когда оно имело «разумную причину
полагать», «причину полагать» или «причину подозревать», что
обстоятельства существуют. Например, Закон о государственных секретах
1989 г. предусматривает ответственность лица, которое вступает во
владение одним из определенных способов информацией, подлежащей защите
от раскрытия, если оно раскроет ее без законного полномочия, зная или
имея разумную причину полагать, что она не подлежит раскрытию по Закону
и что она поступила в его распоряжение одним из тех способов. По Закону
об огнестрельном оружии 1968 г. преступлением будет продажа любого
огнестрельного оружия или амуниции другому лицу, которое, как обвиняемый
знает или имеет разумную причину полагать, находится в состоянии
опьянения или является душевнобольным.

Строгая ответственность. В некоторых случаях уголовная ответственность
может возникать не только при отсутствии намерения, но и в случае
совершения деяния по неосторожности или небрежности. Речь идет о
преступлениях строгой ответственности. Хотя принято считать, что большей
частью строгая ответственность за преступления возникает в результате
толкования, придаваемого судами отдельным статутам, в общем праве также
существует несколько составов преступлений строгой ответственности.
Наиболее известным из них является «паблик ныоснс», ответственности за
совершение которого может подлежать, например, хозяин за действия своего
служащего. В этом случае нани-

>>> 35 >>>

матель подлежит строгой ответственности потому, что он может быть
осужден даже, если он не подозревал о действиях служащего. Под «паблик
ныоснс» подразумевается любое действие, которое существенным образом
влияет на удобство и комфорт определенной части общества. Типичными
примерами его может быть создание помех на дороге, шум или неприятный
запах от фабрики, причиняющие серьезное неудобство людям, живущим по
соседству. Как было отмечено в решении по делу Джонсона, паблик ныоснс
представляет собой преступление особого рода, ответственность за которое
может быть основана на сумме действий, ни одно из которых само по себе
не составляет преступления. В этом деле суд признал, что непристойные
разговоры по телефону, которые обвиняемый вел с различными женщинами,
также могут являться паблик ныоснс, если потерпевших достаточно много и
телефонные звонки причиняют им неудобство.

Что же касается статутных преступлений строгой ответственности, то она
часто возникает там, где в законах отсутствуют слова, подобные словам
«умышленно», «неосторожно» или «осознанно», дающие суду возможность для
уточнения формы вины, которую имел в виду законодатель.

>>> 36 >>>

§3. Субъект преступления

Физические лица. К уголовной ответственности по английскому праву может
быть привлечено любое физическое лицо -английский подданный, иностранец
и лицо без гражданства.

Исключение составляют лица, которые освобождаются от уголовной
ответственности в силу своего положения. Во-первых, по установившейся
традиции считается, что суверен (король или королева) не может совершить
преступления (King can do not wrong) и потому не может быть привлечен к
ответственности. Во-вторых, согласно Закону о дипломатических
привилегиях 1964 года послы и лица, входящие в состав служебного
персонала иностранного посольства наделены иммунитетом от уголовного
преследования. В случае освобождения дипломатического представителя от
занимаемой должности он немедленно утрачивает привилегию
безответственности за преступное деяние, совершенное им.

В учении о физическом лице как субъекте преступления основным является
вопрос о невменяемости. По английскому праву невменяемость может быть
обусловлена возрастом, душевной болезнью и опьянением.

Несовершеннолетие по английскому праву обычно связывается с отсутствием
воли, что может служить причиной, исключающей уголовную ответственность.
Уголовное законодательство различает три группы несовершеннолетних –
малолетние дети в возрасте до 10 лет, дети в возрасте от 10 до 14 лет и
подростки в возрасте от 14 до 17 лет (при назначении наказаний к ним
приравниваются молодые люди в возрасте от 17 лет до 21 года).

До принятия Закона о детях и подростках 1933 г. по общему праву
малолетним, не подлежащим уголовной ответственности, признавался
ребенок, не достигший 7 лет. Этим законом возраст наступления уголовной
ответственности был повышен до 8 лет, а затем Законом о детях и
подростках 1969 г. – до 10 лет (в Законе 1969 г. содержится статья,
устанавливающая возраст наступления уголовной ответственности за все
преступления кроме убийства с 14 лет, однако, до настоящего времени эта
статья так и не вступила в силу).

>>> 37 >>>

В отношении малолетних, не достигших десятилетнего возраста существует
неоспоримая презумпция, что дети в этом возрасте не могут быть уголовно
дееспособными. Поэтому никакое действие, совершенное таким малолетним,
не влечет для него уголовной ответственности.

До издания Закона о преступлении и ином нарушении порядка 1998 г. по
общему праву дети в возрасте от 10 до 14 лет также считались уголовно
недееспособными, хотя эта презумпция не была незыблемой. Поскольку само
по себе совершение ребенком такого возраста уголовного деяния не
являлось достаточным prima facie доказательством наличия вины, как это
имело бы место в отношении взрослого, обвинение должно было еще доказать
наличие у ребенка «злонамеренности». Необходимость в особых
доказательствах злонамеренности выражалась в том, что присяжные помимо
обычного вопроса, касающегося совершения действия, в котором ребенок
обвиняется, должны были задать ему вопрос относительно того, знает ли
он, что поступает дурно.

Судебная практика и доктрина всегда исходили из того, что ребенок в
возрасте от 10 до 14 лет может быть обвинен в совершении преступления
только в том случае, когда обвинение безо всяких разумных сомнений
докажет, что в его действиях присутствуют оба элемента преступления –
actus reus и mens rea, а также осознание ребенком факта причинения
серьезного вреда. Что же касается последнего условия, то для привлечения
ребенка к уголовной ответственности не достаточно было простого
доказательства того, что ребенок понимал неправильность своего
поведения. Доказательствами в таком случае должны были служить сведения
о поведении ребенка после совершения преступления, его ответы на вопросы
полиции, анализ его психического состояния, природа и тяжесть
совершенного преступления.

Следует отметить, что тенденции современного английского уголовного
права свидетельствуют об отходе законодателя от традиций общего права.
По общему праву, например, всегда считалось, что мальчик, не достигший
14 лет, не может быть признан виновным в совершении изнасилования или
ином половом преступлении. Эта презумпция общего права была отменена
Законом о половых преступлениях 1993 г., согласно которому мальчик в
возрасте до 14 лет теперь при наличии других условий наступления
уголовной ответственности можег быть обвинен как исполнитель в половом
преступлении.

Законом 1998 г. (ст. 34) презумпция общего права, в соответствии с
которой ребенок в возрасте 10 лет и старше не способен совершить
преступление, также была отменена.

>>> 38 >>>

Душевная болезнь. Даже во времена средневековья ссылка на душевное
заболевание являлась возможным способом защиты от уголовной
ответственности. В то же время одной только душевной болезни для полного
освобождения от ответственности всегда считалось недостаточно. По мнению
Кении, английское право различает две группы душевнобольных:

1)лица, на которых угрозы и запреты уголовного права неспособны оказать
никакого влияния и в отношении которых применение наказаний,
предусмотренных в уголовных законах, было бы поэтому бессмысленной
жестокостью; и

2) лица, душевная болезнь которых такова, что «они не дали бы своей
болезни воли, если бы около них находился полисмен».

В общем праве уже более ста пятидесяти лет существуют правила (хотя
нельзя со всей уверенностью сказать, что они носят исчерпывающий
характер), позволяющие в зависимости от наличия или отсутствия у лица
способности различать в совершенном им преступлении хорошее от дурного.

Эти правила были названы по имени некоего Макнотсна, страдавшего манией
преследования, который задумал убить своего «преследователя»
премьер-министра Англии Роберта Пиля, по по ошибке убил его секретаря
Драммонда. Макнотен был оправдан судом ввиду душевной болезни. Дело
получило такой резонанс в обществе, что даже вызвало дебаты в Палате
лордов. Недоумевающие лорды не могли понять, почему обвиняемый был
оправдан, и потому поставили ряд конкретных вопросов перед 15
авторитетными судьями, входившими в состав одной из комиссий, готовившей
очередную реформу английского уголовного права.

В 1843 г., не рассматривая материалы дела, судьи в абстрактной форме
дали по этим вопросам заключение, которое, не будучи санкционировано как
нормативный акт, стало называться правилами Макнотена. Суть этих правил
сводится к следующему:

1) Каждый человек презюмируется душевно здоровым и обладающим
достаточной степенью разумности для того, чтобы нести ответственность за
совершенные им преступления, пока обратное не будет достоверно доказано
присяжным.

2) Для освобождения от ответственности ввиду душевной болезни должно
быть с «очевидностью» установлено, что во время совершения действия, по
поводу которого он привлекается к ответственности,

>>> 39 >>>

обвиняемый действовал под влиянием такого происходящего от душевной
болезни дефекта сознания, что он не в состоянии был отдавать себе отчет
в природе и свойствах совершаемого им действия или (если отдавал себе в
этом отчет) не был в состоянии понять безнравственность своего действия.

3) Относительно осознания душевнобольным того, что действие дурно, судьи
указали: «Если обвиняемый сознавал, что не должен был действовать таким
образом и что его поведение нарушает закон, он должен быть наказан».
Таким образом критерием является не вообще способность различать хорошее
и дурное, как это предполагалось раньше, а эта же способность
применительно к конкретному совершенному действию.

4) Если преступное деяние было совершено обвиняемым под влиянием
бредовых идей об окружающем, которые затемнили для него подлинное
значение совершаемого им действия, обвиняемый подлежит такой
ответственности, какой он подлежал бы, если бы факты соответствовали его
представлениям о них. Душевнобольной может, например, совершить убийство
под влиянием галлюцинации, заключающейся в том, что он – палач,
правомерно приводящий в исполнение приговор суда, или же всего лишь в
том, что потерпевший обманул его когда-то в карточной игре.

Для того, чтобы получить освобождение от уголовной ответственности по
правилам Макнотена, обвиняемый должен доказать, что страдает от
заболевания «сознания» в юридическом смысле этого слова (что не всегда
связано с заболеванием мозга), когда совершает запрещенное законом
действие.

Современная трактовка понятия «сознание», использованного в правилах
Макнотена, была дана Палатой лордов в более поздних решениях. Например,
в решении по делу Салливан было указано, что под «сознанием» понимаются
такие психические способности, как разумность, память и понимание. Если
действие болезни ухудшает эти способности, то этиология болезни значения
не имеет, т.е. наступление уголовной ответственности не должно зависеть
от того, о каком заболевании идет речь – органическом или
функциональном, постоянном или временном, излечимом или неизлечимом.

Следует отметить, что дела, в которых обвиняемый в качестве защиты от
уголовного преследования ссылается на душевную болезнь, встречаются
крайне редко. Причины этого могут быть различны, включая и ту, что в
этом случае лица, освобождаемые от уголовной

>>> 40 >>>

ответственности на основании правил Макнотсна, помещаются в специальные
лечебные заведения психиатрического профиля, нередко пожизненно. Другой
причиной может быть и то, что после принятия Закона об убийстве 1957 г.
в качестве защиты теперь может выступать ссылка обвиняемого на
«уменьшенную ответственность».

Концепция уменьшенной ответственности, известная ранее шотландскому
праву, была введена в английское право Законом 1957 г., который
предусматривает, что «лицо, которое убивает или участвует в убийстве
другого, не подлежит наказанию за тяжкое убийство, если оно страдает от
такой аномалии сознания(независимо от того, вызвано ли это задержкой или
отставанием в умственном развитии либо другой врожденной причиной,
вызванной заболеванием или повреждением), которая существенным образом
ухудшила его психическую ответственность за свои действия или
бездействие в момент совершения убийства или за соучастие в нем».

Уменьшенная ответственность, в отличие от правил Макнотена, которые
полностью освобождают при наличии душевной болезни лицо от уголовной
ответственности, является фактором, смягчающим ответственность и дающим
возможность в определенных случаях переквалифицировать тяжкое убийство в
простое убийство. Это особенно важно при выборе судом наказания,
поскольку за тяжкое убийство но закону полагается только пожизненное
тюремное заключение, а простое убийство может быть по усмотрению суда
наказано менее строго. Правило уменьшенной ответственности
распространяется только на случаи обвинения в убийстве и не может быть
применено, например, в случае покушения на умышленное убийство.

Английская судебная практика придерживается мнения, что для применения
правила об уменьшенной вменяемости необходимо сочетание трех элементов.
Во-первых, обвиняемый должен страдать от такой «аномалии сознания» в
момент совершения преступления, которую обычный разумный человек
определит как «ненормальность».

Во-вторых, «аномалия сознания» должна проистекать от одной из
определенных причин, а именно, от задержки или отставания в развитии
либо от любой врожденной причины, вызванной заболеванием или
повреждением. При этом под болезнью или повреждением понимается
органическое или физическое повреждение или болезнь тела, включая мозг,
а любой врожденной причиной может быть функциональное психическое
заболевание.

>>> 41 >>>

В-третьих, «аномалия сознания», упомянутая в Законе, должна существенным
образом уменьшить психическую ответственность обвиняемого за его
действия или бездействие. Ответить на вопрос о том, что же понимается
под словами «существенным образом», достаточно сложно. Судебная практика
придерживается мнения, что во многих случаях речь идет о невозможности
обвиняемым контролировать свои действия и импульсы.

Опьянение. Старое английское право рассматривало опьянение в качестве
обстоятельства, отягчающего вину по делам о преступлениях,
предрасположение к которым было вызвано опьянением.

По мнению же современных английских юристов алкоголь является веществом,
способным изменить настроение, восприятие или сознание, привести к
утрате сдержанности, самоконтроля, нарушению движений, реакций,
рассудительности и способности предвидеть последствия. Такой же эффект
могут иметь не только наркотики, но и другие вещества.

Следует отмстить, что при совершении под влиянием алкоголя или
наркотиков определенных преступлений, например, автотранспортных либо
связанных с нарушением общественного порядка, именно опьянение является
существом преступления. При совершении же других преступлений, таких как
убийстве, нападение или кража, опьянение способно определенным образом
влиять па совершение преступлений, но не является существенным фактором.
Английское право различает два вида опьянения – добровольное и
недобровольное опьянение.

Добровольное опьянение. Опьянение по английскому общему праву является
добровольным в тех случаях, когда обвиняемый сознательно употребляет
алкоголь или иное лекарственное средство или одурманивающее вещество или
их комбинацию, даже если он не знает их природы или силы или если
воздействие указанных веществ значительно сильнее, чем можно было
ожидать.

Из этого правила существует два исключения, когда опьянение не
признается добровольным, а именно, если лекарственное средство было
принято по назначению врача, или если опьянение вызвано неопасным
лекарством, которое при обычных обстоятельствах не способно вызвать
побочных явлений агрессивности (например, седативными средствами).

Добровольное опьянение само по себе не освобождает от ответственности за
совершение уголовно наказуемого деяния, даже если это опьянение временно
вызвало значительное затемнение рассудка.

>>> 42 >>>

Основанием этого является то, что в отличие от психического заболевания,
состояние опьянения связано с наличием волевого момента (т.е. свободы
выбора), и потому заслуживает осуждения с точки зрения морали и права.
Вместе с тем, хотя опьянение и не исключает вину, оно может быть
основанием для снижения наказания.

Добровольное опьянение является фактором, определенным образом влияющим
на уголовную ответственность, например, в случаях, когда:

а) существенным элементом преступления является специальное намерение и
опьянение обвиняемого доказывает, что у него такое намерение
отсутствовало; или

б) опьянение вызвало такое расстройство сознания, что должно быть
применено правило Макнотена.

К первому случаю относятся преступления, связанные с насилием, когда у
обвиняемого в связи с опьянением может отсутствовать необходимая mens
rea, например, потому, что он убивает другого по ошибке, считая, что
стреляет в пугало, либо не понимая, что этим может причинить вред
другому лицу.

В течение длительного времени авторитетным считалось разъяснение правил
об опьянении, данное в 1920 г. Палатой лордов по делу Бирда. В
разъяснении, на которое и в наши дни в определенной степени продолжают
ссылаться суды, было указано, что во внимание должны приниматься
доказательства того, что опьянение было слишком сильным, «чтобы
подсудимый мог сформировать у себя ту особую цель, которая является
конститутивным элементом соответствующего преступления. Эти
доказательства должны быть рассмотрены в сочетании с другими доказанными
по делу обстоятельствами, для того, чтобы определить, имел или не имел
обвиняемый такое намерение».

В этом случае опьянение, если оно несовместимо с необходимым
субъективным элементом преступления, «исключает совершение преступления,
о котором идет речь». Например, суд может признать, что лицо,
находящееся в состоянии опьянения, не было способно сформировать в
момент совершения им убийства намерение убить или нанести тяжкое
телесное повреждение, и в связи с этим изменить квалификации его деяния
с тяжкого убийства на простое убийство, не требующее специального
намерения. Именно эта часть разъяснения решения по делу Бирда была
подтверждена в 1979 г. Палатой лордов по делу Маджевски.

>>> 43 >>>

В решении по делу Маджевски было также сформулировано другое правило,
касающееся опьянения. Согласно этому правилу, когда для наступления
уголовной ответственности за преступление требуется основное намерение
(и не требуется специального намерения), лицо может быть осуждено, если
оно находилось в состоянии добровольного опьянения в момент совершения
преступления (даже при отсутствии mens rea, обычно требуемой для этого
преступления, и наличии состояния автоматизма).

Другим исключением из общего предписания о том, что добровольное
опьянение влечет уголовную ответственность, является применение правил
Макпотена в случае, если обвиняемый был опьянен до такой степени,
которая вызывает расстройство сознания.

Хотя простой дефект сознания вследствие опьянения не признается судами
«нарушением сознания», постоянное пьянство или злоупотребление
наркотиками иногда могут привести к необратимым изменениям психики,
вызванным белой горячкой или алкогольным психозом. В судебной практике,
однако, редко встречаются случаи, когда суд принимает в качестве
доказательства психического заболевания ссылку на опьянение. Самым
старым примером, упоминаемым в этой связи является дело Дейвиса,
обвинявшегося и признанного невиновным в «стрельбе с целью убийства» (в
действующем законодательстве теперь используется иная терминология). В
свою защиту Дейвис ссылался на белую горячку, возникшую на почве
пьянства, которой он страдал в момент совершения преступления. Судья
Стифен в своем напутствии присяжным указал на необходимость проведения
разграничения между обычным пьянством и заболеванием, возникшем на его
почве. Мнение судьи Стифена по делу Дейвиса послужило основой для
решения иных аналогичных дел.

Значительный интерес вызвала трактовка влияния опьянения на сознание
обвиняемого, данная Палатой лордов по делу Галахера. Это решение более
позднего периода представляется весьма важным, поскольку в нем сделан
акцент на применение правил Макпотена в связи с заболеванием, вызванным
злоупотреблением алкоголем. Обвиняемый, являвшийся психопатом,
намеревался убить свою жену. Перед тем, как совершить преступление он
купил бутылку виски и выпил немного для храбрости. Во время судебного
процесса, Галахер в свою защиту сослался на отсутствие особого намерения
(направленного на совершение умышленного убийства), а свои действия
объяснил психи-

>>> 44 >>>

ческим заболеванием, усиленным опьянением. На суде подтвердилось, что
обвиняемый действительно страдал психопатией, которая осложнилась
употреблением спиртного напитка, что в свою очередь, привело к потере
самоконтроля.

В напутствии присяжным судья отметил, что при обсуждении возможности
применения правил Макнотена в этом случае присяжные должны учитывать
состояние сознания, которое обвиняемый имел до того момента, как выпил
виски. Палата лордов подтвердила решение, вынесенное судом присяжных,
указав, что в случае психопатии, т.е. заболевания, которым страдал
Галахер (до употребления алкоголя), правила Макнотена не могли быть
применены в его деле и речь идет о простом снижении самоконтроля. В
отличие от этого случая, если бы психопатия была вызвана чрезмерным
употреблением алкоголя или наркотического вещества, обвиняемый смог бы
воспользоваться правилами Макнотена.

Недобровольное опьянение. По общему праву в отличие от добровольного
опьянения лицо, принявшее алкоголь против своей воли, не может в полной
мере нести ответственность за свое состояние, хотя ссылка на то, что
обвиняемый принял алкоголь против своей воли, не является абсолютной
защитой от уголовного преследования. Английские судьи полагают, что
недобровольное опьянение должно приниматься в расчет при решении вопроса
о наличии mens rea (независимо от требования специального намерения) и
могут, учитывая это назначить более мягкое наказание.

Классическим примером недобровольного опьянения является опьянение
обвиняемого, вызванное другим лицом, например, когда кто-то другой влил
водку в лимонад, выпитый затем лицом, совершившим преступление.

Опьянение может быть недобровольным также еще в двух случаях. Во-первых,
при приеме лекарственного средства, прописанного врачом, если доза
лекарства не была превышена, или если обвиняемый не употребил при этом
алкоголь либо другое лекарство. И, во-вторых, если обвиняемый принял не
опасное лекарство (например, седативное или снотворное средство), даже
если доза лекарства была чрезмерной или были нарушены предписания врача.

Авторитетным мнением, на которое ориентируется английская судебная
практика в последние годы при ссылке обвиняемого на недобровольное
опьянение в качестве обстоятельства, исключающего уголовную
ответственность, является решение по делу Харди. В этом

>>> 45 >>>

деле обвиняемый, чтобы успокоиться выпил несколько таблеток вали-ума,
считая, что его действие снижено, поскольку срок хранения уже истек.
Затем под влиянием лекарства он развел огонь в спальне и в дальнейшем
был обвинен в умышленном повреждении имущества с намерением поставить
под угрозу жизнь других людей на основании Закона о преступном
причинении вреда 1971 г. По утверждению Харди, из-за приема лекарства у
него отсутствовала mens rea. Апелляционный суд по делу Харди признал,
что если обвиняемый совершил деяние, находясь под влиянием неопасного
лекарства (даже в случае приема чрезмерной дозы), к нему не должно
применяться обычное правило об опьянении.

При определении влияния опьянения на возникновение уголовной
ответственности статутное право следует подходу к добровольному и
недобровольному опьянению, выработанному общим правом, за исключением
того, что бремя доказывания недобровольного опьянения возложено на
самого обвиняемого. Примером того может служить Закон о публичном
порядке 1986 г., содержащий специальные предписания относительно лиц,
подлежащих ответственности за бунт или иное нарушение общественного
порядка, сознание которых было ослаблено под влиянием алкоголя.

Для наступления уголовной ответственности за указанные преступления в
качестве особого фактора требуется намерение или осознание опасности
совершаемых действий. Названный выше Закон (ст. 6 (5)) предусматривает,
что обвиняемый, ссылаясь на правила Макнотена, должен доказать
отсутствие самоопьянения или необходи.мость применения опьяняющих
средств в лечебных целях.

Корпорации. Согласно английскому праву аналогично физическим лицам к
уголовной ответственности могут быть привлечены корпорации, такие как
инкорпорированные компании, публичные корпорации или органы
самоуправления.

По Закону об интерпретации 1978 г. под «лицом», подлежащим
ответственности за совершение статутного преступления, если иное не
предусмотрено законом, понимается и корпорация. Идея о том, что
корпорация должна нести уголовную ответственность в английском нраве
получила признание с середины XIX века, когда суды стали выносить
решения о признании корпораций, виновными в нарушении статутных
обязанностей. Примером одного из последних решений такого рода является
решение палаты лордов 1996 г., в соответствии

>>> 46 >>>

с которым одна компания была признана виновной в нарушении обязанностей,
возложенных на нее Законом о здоровье и безопасности на производстве
1974 г. Эта статья закона предусматривает, что работодатель обязан
организовать производство таким образом, чтобы избежать риска причинения
вреда здоровью и безопасности любых лиц, находящихся на территории
производства. В решении Палаты лордов было указано, что компания несла
личную ответственность за невыполнение требований Закона.

Кроме того с 1944 г. стало возможным привлекать к уголовной
ответственности корпорацию как исполнителя или соучастника любого
преступления независимо от наличия mcns геа. При этом используется так
называемый принцип отождествления (идентификации). Суть этого принципа
состоит в том, что действие (или бездействие) и психическое состояние
высших должностных лиц корпорации (контролирующих служащих) определяется
как действие и психическое состояние корпорации. В этом случае возникает
не замещающая, а личная ответственность корпорации. В тех случаях, когда
преступление совершено должностным лицом, корпорация отвечает как
исполнитель, если же служащий выступал в качестве соучастника –
корпорация подлежит ответственности как соучастник.

Для ответа на вопрос, кто же может быть отождествлен с корпорацией,
необходимо обратиться к решению, состоявшемуся в 1957 г.. По образному
определению лорда Дсннинга компанию можно сравнить с человеческим
существом: у нее также есть мозг и нервные центры, которые контролируют
его движения, а также руки, действующие в соответствии с указаниями
центра. Некоторые из людей, работающие в компании, – обычные служащие и
агенты – являются не более, чем руками, выполняющими работу и не
отвечающими за разум и волю. Иное дело, когда речь идет о дирекции и
управляющих компании, которые являются мозгом и волей компании и
контролируют ее деятельность. Такие служащие компании могут быть
идентифицированы с ней. В этом же решении было отмечено, что как
корпорация может быть идентифицировано и иное лицо, если ему были
делегированы полномочия, связанные с функцией управления.

Следует упомянуть о двух исключениях, при которых описанный выше способ
идентификации применить невозможно. Во-первых, к ним относятся
преступления, которые по своей природе не могут быть совершены
корпорацией, например, половые преступления, двоеженство и пр. (хотя
некоторые английские юристы считают, что, если

>>> 47 >>>

корпорация и не может быть обвинена в совершении таких преступлений как
исполнитель, теоретическая возможность ее обвинения как соучастника не
исключена).

Второе исключение связано с тем, что в определенных случаях, например,
когда речь идет о корпорации, признанной виновной в совершении
умышленного убийства, приговор суда не может быть исполнен, поскольку
наказанием за совершение данного преступления является пожизненное
лишение свободы.

§4. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность

Английское законодательство не содержит перечня обстоятельств,
исключающих уголовную ответственность. Общее право, тем не менее,
признает в определенных случаях при отсутствии mcns rea (в той или иной
форме) наличие таких обстоятельств как ссылку на «защиту» от уголовного
преследования. Наиболее известная общему праву классификация условий,
исключающих с точки зрения права наличие вины, принадлежит Блекстону. В
соответствии с ней уголовная ответственность не должна возникать в трех
случаях: а) когда воля отсутствует; б) когда воля не направлена на
содеянное и в) когда воля подавлена принуждением*. Авторы современных
курсов уголовного права при описании обстоятельств, исключающих
уголовную ответственность, в принципе придерживаются указанной
классификации. Поскольку нет никаких оснований отказываться от
установившейся традиции, в данной работе будет использован такой же
подход за тем исключением, что обстоятельства, исключающие уголовную
ответственность, относящиеся к первой группе (несовершеннолетие,
душевная болезнь и опьянение) были уже рассмотрены ранее в параграфе,
посвященном субъекту преступления.

Следовательно, здесь речь пойдет об ошибке, относящейся ко второй группе
обстоятельств; и о третьей группе, включающей обстоятельства, когда воля
подавлена принуждением, а именно, супружеском принуждении, принуждении
под угрозой причинения телесного вреда, принуждении, вызванном
неблагоприятными обстоятельствами («duress of circumstances»),
необходимости и исполнении приказа.

Ошибка или заблуждение другого рода по английскому уголовному праву
часто признается достаточным обстоятельством, исключаю-

* К. Кенни. Основы уголовного права. – М., 1949. С. 52.

>>> 48 >>>

щим ответственность, поскольку (несмотря на наличие actus reus) у
деятеля отсутствует достаточная mens rea*. Ссылка на фактическую ошибку
считается допустимой при наличии трех условий.

Во-первых, ошибка должна быть релевантной в отношении mens гса, то есть
обстоятельства, которые обвиняемый себе представлял, должны были быть
такого рода, чтобы исключить mens rea. Поэтому, если он контрабандным
путем ввез в страну спиртной напиток без оплаты пошлины, не имеет
значения, что ошибка касалась производителя напитка (например, водка
была украинского производства, а не русского, как он полагал). Другим
примером подобной ошибки будет проникновение вора в дом № 5, а не в дом
№ 3, как им было задумано. И в первом и во втором случаях речь идет о
действиях, подлежащих уголовному преследованию, поэтому ссылка на ошибку
при таких обстоятельствах не может служить зашитой от уголовного
преследования.

Во-вторых, ошибка должна иметь подсобой «разумные основания», а именно
быть такого рода, которую в подобных обстоятельствах может совершить
любой другой «разумный человек». К. Кении приводит пример такой
ошибки**. Некто, прежде чем отправиться в церковь, разрядил свое ружье и
оставил его незаряженным. Однако в его отсутствие другое лицо стреляло
из ружья, а затем положило ружье на прежнее место заряженным. Владелец
ружья в гот же день снова взял его в руки и при этом дотронулся до
курка, в результате чего была выстрелом убита его жена. По мнению суда в
данном случае у владельца ружья было разумное основание полагать, что
ружье не было заряжено, поскольку между тем моментом, как он его
разрядил и снова взял в руки, прошло несколько часов.

В-третьих, ошибка, даже имеющая разумное основание, может касаться
только фактических обстоятельств, а не вопросов права. Легальная ошибка
не может служить защитой от уголовного преследования даже, если
обвиняемый докажет, что совет действовать таким образом был ему дан
юристом. Хотя в определенных случаях это может быть учтено судом и
привести к назначению более мягкого наказания.

К обстоятельствам, исключающим уголовную ответственность по английскому
праву относятся такие случаи, когда воля обвиняемого была подавлена
принуждением.

Поэтому ссылка на фактическую ошибку не может служить защитой от
уголовного преследования пс делам о тех преступлениях строгой
ответственности, для состава которых не требуется mens rea (например, в
статутных преступлениях для наступления ответственности зачастую
достаточно установить совершение обвиняемым действия, запрещенного
статутом, на основании которого он привлекается к ответственности). К.
Кенни. Указ. соч. С. 72.

>>> 49 >>>

Супружеское принуждение. Старое английское право рассматривало
подчинение, основанное на брачных узах, в качестве основания для защиты
от уголовного преследования. В тех случаях, когда жена совершала фелонию
в присутствии своего мужа, общее право руководствовалось презумпцией,
что она совершила это преступление под таким сильным влиянием с его
стороны, что это давало ей право на оправдание, даже если доказательства
о принуждении со стороны мужа в деле отсутствовали.

Как объясняет Кении, такая необычайная привилегия, предоставлявшаяся
жене, но не предоставлявшаяся детям, может быть объяснена исторически.
До 1692 г. в Англии женщины были лишены «привилегии духовного звания» –
права не подвергаться смертной казни, которым пользовался каждый
мужчина, умевший читать. Поэтому в тех случаях, когда в совершении
тяжкого преступления совместно обвинялись муж и жена, муж при наличии
хотя бы видимости умения читать мог рассчитывать остаться в живых, в то
время когда жена, хотя возможно и менее виновная, приговаривалась к
смертной казни. Эта несправедливость была обойдена созданием
искусственной презумпции супружеского принуждения*.

Закон об уголовной юстиции 1925 г. упразднил правовую презумпцию,
согласно которой преступление, совершенное женой в присутствии мужа,
считалось совершенным по его принуждению. Вместе с тем, этот же Закон
предусмотрел, что при обвинении жены в совершении преступления, иного
чем государственная измена или тяжкое убийство, хорошей защитой является
ссылка на то, что преступление было совершено в присутствии мужа и по
его принуждению.

Данное обстоятельство исключает ответственность только жены, и не
распространяется на женщину, брак которой оказался недействительным или
сожительницу. Например, в решении по делу Дитта** Апелляционный суд
постановил, что такая защита не распространяется на женщину, которая
добросовестно заблуждается относительно своего предполагаемого
замужества. Что же касается распространения правила о супружеском
принуждении на мусульманский брак, то этот вопрос суд оставил открытым.

Одна из проблем, с которой сталкиваются английские суды, рассматривая
ссылку обвиняемой на супружеское принуждение как обстоятельство,
исключающее уголовную ответственность, состоит в определении того, какие
действия должны расцениваться в качестве принуждения. По мнению судов
использование ссылки на супружес-

К. Кенни. Указ. соч. С. 79.

R v Ditta [1988] Crim LR 43, СА.

>>> 50 >>>

кос принуждение не Tpe6yet доказательства применения «физической силы»,
иногда бывает достаточно «моральной угрозы», если она возымела должный
эффект. Такой угрозой, например, может считаться обещание отобрать
детей.

Следует отметить, однако, что указание на супружеское принуждение при
защите от уголовного преследования в последние годы встречается все реже
и правоведы все чаще выдвигают предложения об ее отмене как устарелой.

Принуждение под угрозой причинения телесного повреждения или смерти.
Ссылка на угрозу причинения смерти или телесного повреждения как защиту
от уголовного преследования применяется довольно редко, хотя эта норма
общего права продолжает существовать и в наши дни.

Однако именно потому, что этот вопрос недостаточно разработан в судебной
практике, нельзя с точностью определить, при каких преступлениях такая
ссылка возможна в качестве защиты. Единственное бесспорное мнение
относительно применения такой защиты, заключается в том, что она не
распространяется на случаи умышленного убийства, покушения на умышленное
убийство и определенные формы измены*. Вместе с тем, ссылка на
«принуждение под угрозой» возможна, например, при обвинении в
государственной измене, когда речь идет о наименее опасных действиях.

Определенное развитие концепция «принуждения под угрозой» получила в
Англии в последние годы в процессах по делам преступных групп или
организаций, банд или иных объединений заговорщиков. Ссылка на угрозы не
признается основательной для лица, добровольно и сознательно являвшегося
активным членом такой организации. Данное правило было подтверждено в
решении по делу Шарпа**, состоявшемся в 1987 году, в котором было
указано, что добровольное участие в вооруженной банде, о насильственных
целях которой обвиняемому было известно, не даст ему права
воспользоваться ссылкой на принуждение под угрозой причинения смерти.
Это правило представляется весьма важным, т.к. довольно часто члены банд
в оправдание своих действий ссылаются на угрозы других членов этих же
преступных объединений.

Концепция «принуждения, вызванного неблагоприятными обстоятельствами».
Современными решениями Апелляционного суда установлено правило, согласно
которому защитой от уголовного преследования является ссылка на то, что
действия обвиняемого были

* Lynch vDPP for Northern Ireland [1975] 1 All ER 913, HL. ‘* R v Sharp
(1987] QBS53 Г1987]3 All ER 103, CA.

>>> 51 >>>

вынужденными в силу сложившихся неблагоприятных обстоятельств. В отличие
от концепции «принуждения под угрозой» новое правило предусматривает,
что угроза может исходить не только от человека, но и от природных
явлений, а также то, что такая угроза не должна сопровождаться
требованием совершить преступление (а именно словами «Сделай это!
Иначе…»).

В 1995 году Апелляционный суд в решении по делу, связанному с незаконным
владением оружием, указал, что оно должно применяться в отношении всех
преступлений (за исключением убийства, покушения на убийство и
определенных форм измены)*. Защита, основанная на ссылке в связи с
«принуждением, вызванным неблагоприятными обстоятельствами», во многом
сходна с той защитой, которая возникает в связи с угрозой жизни и
здоровью, и также ограничена случаями, когда обстоятельства таковы, что
в опасность поставлены жизнь и здоровье обвиняемого.

Согласно концепции «принуждения, вызванного неблагоприятными
обстоятельствами» угроза непременно должна исходить извне, и не может
быть порождена сознанием обвиняемого. Например, в решении по делу
Роджера**, обвинявшегося в подкопе тюрьмы, Апелляционный суд признал,
что суицидальные мысли обвиняемого (речь шла об угрозе самоубийства), не
могут быть основанием для распространения на него правила, согласно
которому обвиняемый, вынужденный действовать в нарушение установленного
закона в силу сложившихся неблагоприятных обстоятельств, не подлежит
уголовной ответственности.

Необходимость***. По общему праву освобождающим от гражданской
ответственности признавалось такое обстоятельство, при котором лицо,
причинившее вред другому лицу или его имуществу, сделало это с целью
спасти общество от значительно большего вреда.

Что же касается освобождения от уголовной ответственности, то, но мнению
Стифена, «ссылка на необходимость не может быть принята: 1) когда
предотвращенное зло было меньшим, чем преступление, совершенное для
того, чтобы предотвратить это зло; 2) когда зло могло быть предотвращено
другим путем, помимо совершения преступления; или 3) если причиненный
вред был большим, чем это было необходимо для предотвращения вреда»****.

R vPummell [1995] 2 Cr App Rep 607 СА. Rv Rodger [1998] 1 Cr App Rep
143, СА.

В российском уголовном праве этот институт называется крайней
необходимостью. Цит. по К. Кении, указ. соч. С. 82.

>>> 52 >>>

Правило «необходимости», данное Джеймсом Стифеном, до сих пор признается
наиболее удачным. В соответствии с ним существуют «случаи, которые не
могут быть определены заранее, где необходимость нарушить закон
возникает с такой непреодолимой настоятельностью, что оказывается
возможным оправдать людей за нарушение закона»*. Формулируя свое
правило, Стифен имел в виду общую необходимость, относительно личной
необходимости английские судьи придерживались иного мнения. Суд
королевской скамьи полностью отверг возможность применения принципа
личной необходимости в деле Дадли и Стивенса**. Речь шла о трагическом
происшествии, имевшем место после гибели яхты «Миньонетт», когда Дадли и
Стивене убили юнгу Паркера, чтобы избежать голодной смерти. В решении по
данному делу суд недвусмысленно заявил, что общего правового принципа, в
силу которого один человек обладал бы правом лишить жизни другого ни в
чем не виновного человека во имя спасения собственной жизни, не
существует***.

Несмотря на то, что ссылка обвиняемого на «общую необходимость» крайне
редко имела успех в английских судах, данное правило по-прежнему
сохраняется в общем праве. Свидетельством этого является, например,
решение Палаты лордов, вынесенное в 1990 г., прямо основанное на
«принципе необходимости»****. В нем отмечалось, что существование в
общем праве принципа необходимости, согласно которому может быть
оправдано действие, которое в ином случае было бы незаконным, не
вызывает сомнения. Однако исторически применение этого принципа было
ограничено двумя группами дел, называемых делами публичной и частной
необходимости, т.е. когда речь идет о спасении другого или его имущества
в публичных интересах и в частных интересах, когда речь идет об угрозе,
нависшей над самим обвиняемым или его имуществом.

Анализ судебной практики позволяет выделить еще одну группу дел, в
которой может быть применена ссылка на необходимость – когда обвиняемый
совершал действия с целью оказания помощи другому лицу без его согласия.
Для того, чтобы принцип необходимости был применен в делах, относящихся
к третьей группе, они должны отвечать определенным требованиям. По
мнению Палаты лордов в таких случаях не только должна отсутствовать
возможность каким-либо образом связаться с тем лицом, которому
оказывается помощь, но и само действие должно быть такого рода, какое
любой разумный человек при

К. Кении. Указ соч. С. 82.

R v Dudley and Stephens (1884) 14 QBD 273.

К. Кенни. Указ. соч. С. 82.

F v Berkshire Health Authority [1989] 2 All ER 545.

>>> 53 >>>

всех обстоятельствах сочтет наиболее отвечающим интересам лица, которому
такая помощь оказывается*.

Устанавливая уголовную ответственность за отдельные преступления,
законодатель в статутах достаточно часто использует принцип
необходимости как законного оправдания совершенного действия. Примерами
такого рода могут служить отдельные нормы в законах о здравоохранении.
Так, вопреки требованиям статьи 1 Закона о сохранении жизни младенцев
1929 г.**, запрещающей уничтожение плода, не подлежит уголовной
ответственности врач, если будет доказано, что он действовал
добросовестно, чтобы сохранить жизнь матери. Другим примером является
оказание в чрезвычайных обстоятельствах помощи при родах лицом,
неяачяющимся дипломированным врачом или акушеркой***. Использование
законодателем фразы о существовании «законного оправдания» определенных
запрещенных действий может быть использовано обвиняемым в качестве
ссылки на необходимость для оправдания своих действий.

Вместе с тем, человек не может ссылаться на необходимость для защиты от
уголовного преследования, если он совершил преступление по просьбе
потерпевшего. Характерным примером такого рода является дело врача
Найджела Кокса****, осужденного за покушение на убийство в сентябре 1992
г. Суд приговорил его к тюремному заключению на срок 12 месяцев с
отсрочкой исполнения наказания на год. Суть дела состояла в следующем.
Кокс сделал по просьбе своей 70-летпей пациентки инъекцию хлорида калия
для того, чтобы прекратить ее страшные мучения. Поскольку никакие
лекарства не могли снять боли, врач, как он утверждал, стоявший перед
выбором «наименьшего зла», решил дать ей лекарство для остановки сердца.

Помимо перечисленных выше обстоятельств, существует еще одна группа
обстоятельств, исключающих уголовную ответственность. Речь идет о ссылке
на защиту публичных и частных интересов.

Эти обстоятельства отличаются от других рассмотренных выше тем, что
действия обвиняемого были законными. До принятия Закона об уголовном
праве 1967 г. правовое положение любого лица, действовавшего в защиту
интересов общества или частного лица, регулировалось нормами общего
права. Закон 1967 г. (ст. 3) предусмотрел возможность использования
лицом разумной силы для защиты интересов общества, а именно, для
предупреждения преступления, при производстве закон-

* Ibid.

‘* Infant Life (Preservation) 1929 (12 Statutes 196).

‘* Nurses, Midwives and Health Visitors Act, 1997.

** J.C. Smith, B. Hogan. Criminal Law. Cases and Materials. P. 306.

>>> 54 >>>

ного ареста правонарушителя, подозреваемого или иного действующего
незаконно лица, хотя в некоторых случаях интересы общества и частного
лица могут полностью совпадать. Действие указанной нормы Закона
распространяется не только на полицейских, по и на других лиц, и не
ограничивается лишь серьезными преступлениями.

После принятия Закона 1967 г. лицо, действовавшее в целях самообороны
или для защиты другого лица или собственности от действительного или
грозящего нападения, для предупреждения или прекращения нарушения мира,
незаконного тюремного заключения либо нарушения права владения, также
вправе ссылаться на названную выше статью Закона как на защиту от
уголовной ответственности. Принятие Закона 1967 г., однако, не означает,
что правило, сформулированное по общему праву, прекратило свое
существование. Напротив, в ряде случаев по прежнему возможна ссылка
только на нормы общего права. Сюда, например, относятся случаи, при
которых нельзя сослаться на предупреждение преступления, поскольку
нападавший сам не подлежал уголовной ответственности из-за малолетства,
состояния автоматизма или из-за того, что действовал под влиянием
существенной ошибки.

Концепция «защиты публичных и частных интересов» охватывает случаи,
когда обвиняемый действовал в целях:

а) предупреждения преступления;

б) для производства законного ареста;

в) для защиты самого себя или другого лица от действительного или
грозящего нападения;

г) для защиты своей или чужой собственности от такого нападения;

д)для предупреждения или прекращения нарушения мира, незаконного лишения
свободы какого-либо лица либо нарушения права владения.

В каждом конкретном случае суд, решая вопрос о наличии упомянутых выше
обстоятельств, независимо от того, идет ли речь о статутной норме или
общем праве, должен определить, что собой представляет сила, «которая
является разумной в обстоятельствах …». К настоящему времени судебной
практикой выработан некий стандарт, согласно которому присяжные для
определения «разумности использованной силы» должны получить ответы на
два вопроса: была ли необходимость в использовании какой-либо силы и не
была ли использованная сила чрезмерной? В основе данного “-опарта леж’1:
существовавшее ранее, так называемое правило «отступления». Это правило
предусматривало, что человек должен был вначале «отступить» и не
использовать сразу силу в целях самообороны при нападении. Сейчас такого

>>> 55 >>>

правила не существует, также как и не существует обязанности спасаться
бегством в случае нападения преступника. Ответы на указанные выше
вопросы могут быть получены только с учетом всех обстоятельств
конкретного дела, реально существовавших и тех, как их представлял себе
обвиняемый. Поэтому суд может признать, что использование силы не было
разумным, поскольку в данном случае более правильным было бы отступить,
а не оставаться на месте и оказывать сопротивление.

В том случае, когда для предупреждения преступления или самообороны
обвиняемый использовал чрезмерную силу (т.е. силу, которая не является
разумной в тех обстоятельствах, которые по мнению обвиняемого
существуют), он не может ссылаться на публичную или частную защиту в
качестве обстоятельства, исключающего уголовную ответственность. Суд при
решении вопроса о санкции (за исключением случая тяжкого убийства),
может принять его ошибку во внимание и назначить более мягкое наказание.

Суд должен принять во внимание все обстоятельства, которые по мнению
обвиняемого имели место, включая, в частности, происхождение и степень
использованной каждой из сторон силы, серьезность зла, которое должно
было быть предотвращено, и возможности его предупреждения с помощью
других мер, а также время, которое было у обвиняемого на размышление.

Исполнение приказа. По английскому общему праву лишь в крайне редких
случаях допускается ссылка на исполнение приказа вышестоящего начальника
в качестве защиты от уголовного преследования. Как отмечается в
юридической литературе, существуют определенные действия, которые могут
быть признаны законными и обоснованными в целях осуществления правосудия
(например, исполнение законного приговора суда, действия, совершенные
для предотвращения насилия или для поимки преступника), и которые в
противном случае считались бы неправомерными. Однако считается, что
приказ вышестоящего начальника в принципе не снимает ответственности,
если совершенные деяния не оправданы указанными целями. В конкретном
случае, когда незаконность приказа не является очевидной, ссылка на
такой приказ в качестве оправдательного довода может быть использована
на основе иных правовых принципов, выработанных общим правом. Обвиняемый
может, к примеру, сослаться на фактическую, а иногда и юридическую
ошибку, которая может повлечь за собой освобождение от ответственности
или оправдать грубую небрежность. Однако, если говорить об
основополагающем принципе, то нельзя не отметить решение Тайного Совета
1994 г., в котором еще раз было подтверждено, что в английском

>>> 56 >>>

праве не существует защиты от уголовного преследования в связи с
приказом вышестоящего начальника.

Что же касается статутного права, то законодатель при необходимости
включает в законы отдельные положения, предусматривающие специальную
защиту от уголовного преследования в связи с приказом вышестоящего
начальника. Например, Закон о борьбе с загрязнением (изменения) 1989 г.
(ст. 1(4)(с)) предусматривает в качестве защиты ссылку на приказ
нанимателя в случае обвинения водителя транспортного средства в
незаконной перевозке вредных отходов производства.

Особое внимание привлекает к себе указанная проблема применительно к
военнослужащим, по которой суды и уголовно-правовая доктрина до
настоящего времени не выработали единого подхода. Обязанность
военнослужащего подчиняться приказу старшего по чину, ставит его в
некоторых случаях в сложное положение, поскольку в английском общем
праве нет руководящего прецедента по данному вопросу. Как было написано
одним из английских юристов, «солдат может быть приговорен к расстрелу
военным трибуналом за невыполнение приказа или отправлен па виселицу
судьей и присяжными за его выполнение». Некоторые специалисты в области
военного права по-прежнему считают «несколько спорным» вопрос о том, в
какой степени приказ старшего по чипу освобождает солдата от
ответственности за совершение незаконного действия. Однако, когда встает
вопрос о ссылке обвиняемого на приказ вышестоящего начальника, как
защите от уголовного преследования, все специалисты сходятся в том, что
военнослужащий не должен знать о незаконности приказа, а приказ не
должен выглядеть явно противоречащим закону.

§5. Предварительная преступная деятельность

Уголовное право Англии даже в период средневековья исходило из того, что
уголовная ответственность не должна наступать только при наличии одного
преступного умысла. Столь же необходимой се предпосылкой считалось
преступное поведение. Такое поведение должно было выражаться в действии
или бездействии, т.е. должно было отвечать всем требованиям понятия
«overt act»

>>> 57 >>>

(явного действия), и в результате вести к причинению реального вреда.
Общеуголовные преступления по общему праву наказывались только в
случаях, когда налицо было сочетание преступного поведения, причинившего
реальный вред, и преступного намерения. На политические преступления
правило об обязательном сочетании умысла и преступного поведения не
распространялось и поэтому, начиная с XIV века, статутами за них
устанавливалась уголовная ответственность за один только умысел вне
зависимости от причинения реального вреда.

Дальнейшее развитие этих двух способов возникновения уголовной
ответственности (за общеуголовные и политические преступления) привело к
тому, что суды общего права восприняли из области преследования
политических преступлений практику наказания любых действий,
свидетельствующих о преступном намерении, и создали несколько норм об
ответственности за отдельные виды предварительной преступной
деятельности – подстрекательство, сговор и покушение.

Подстрекательство. Всякое подстрекательство или «склонение» к
преступлению является мисдиминором по общему праву. Оно состоит в том,
что обвиняемый устно или письменно пытается склонить другое лицо к
совершению преступления. Причем имеется в виду только подстрекательство,
которое не имело последствий и не привело в действительности к
совершению преступления. Конечно, подстрекательство может принимать
различные формы, но оно отличается от соучастия в преступлении и от
покушения тем, что подстрекатель не принимает физического участия в
преступлении. Между тем, многие английские юристы склоняются к мысли,
что подстрекательство или побуждение другого лица совершить преступление
само по себе уже является действием и поэтому его трудно отличить от
покушения. «Различие заключается, по-видимому, в том, что поскольку оно
всегда предполагает наличие другого лица, которое может противостоять
подстрекательству, то оно реже, чем покушение, в обычвгам смысле слова
завершается совершением оконченного преступления».

Уже в XVII веке распространилось мнение о том, что лицо, безуспешно
подстрекающее другого совершить преступление, должно быть наказано за
само подстрекательство. В этот период наказуемым действием было,
например, подстрекательство лица за деньги приобрести подложные
документы для предоставления в суд (правда такие деяния рассматривались
как покушение на склонение к лжесвидетельству).

>>> 58 >>>

В другом случае, примером которого являлось дело Вагана (1769 г.) , в
решении суда отмечалось, что подстрекательство или совет совершить
преступление являются преступными. В деле речь шла о предложении неким
Ваганом взятки герцогу Графтопу (министру и члену Тайного Совета) за
предоставление обвиняемому должности на Ямайке. Лорд Мэнсфилд при
рассмотрении этого дела отметил, что действия обвиняемого являлись
подстрекательством герцога к совершению серьезного преступления против
его обязанностей перед королем и обществом.

Окончательно идея об ответственности за уголовное подстрекательство
оформилась в начале XIX века в решении суда Королевской Скамьи по делу
Хиггинса (1801 г.). Хиггинс подстрекал Диксона, бывшего слугой, украсть
имущество, принадлежавшее его хозяевам. Слуга сообщил об этом властям, в
результате чего Хиггинс был привлечен к уголовной ответственности. В
решении суда по делу Хиггинса было отмечено, что речь идет не о простом
намерении или желании, чтобы слуга совершил кражу у своего хозяина, а о
совершенном действии, реально выразившимся в подстрекательстве к краже.

Судьи, выносившие решение по делу Хиггинса не сомневались, что действия
Хиггинса являлись оконченным преступлением, а не простым ненаказуемым
деянием. В результате было сформулировано следующее правило: «Речь идет
об обвинении в совершении действия, т.е. в действительно осуществленном
подстрекательстве, а не о простом намерении, чтобы слуга совершил кражу
у своего хозяина. Склонение или подстрекательство другого лица,
независимо от того, какими средствами оно реализуется, является
оконченным действием. То, что такое действие, осуществленное с
преступным намерением, является наказуемым по обвинительному акту, было
ясно установлено… некоторыми прецедентами». Таким образом, склонение
или подстрекательство другого лица, независимо от того, какими
средствами оно реализуется, было провозглашено оконченным преступлением.

Следует отметить, что при рассмотрении подстрекательства в качестве
предварительной преступной деятельности всегда имеется в виду
неудавшееся подстрекательство. В отличие от него подстрекательство к
преступлению, которое затем было совершено, представляет собой
разновидность соучастия.

Итак, к концу XIX века сложился институт подстрекательства, характерными
чертами которого являются: 1) установление уголовной

>>> 59 >>>

ответственности за склонение другого лица к совершению преступления и 2)
принципиальная неоконченность преступления.

Обращает на себя внимание и тот факт, что подстрекательство, не имеющее
конкретного адресата, наказывается аналогично подстрекательству
конкретного лица. Классическим примером такого рода является дело Моста
(1881 г.), который был обвинен в подстрекательстве к убийству. Суть
обвинения состояла в том, что он опубликовал в газете статью, в которой
выражал радость по поводу убийства русского императора Александра II, и
призывал революционеров во всем мире следовать примеру народовольцев.
Газета, в которой была опубликована статья, вышла в Лондоне тиражом 1200
экземпляров. В решении по делу Моста была указано, что наказанию
подлежит подстрекательство, обращенное «ко всему миру вообще, будучи
совершенным путем публикации в революционной газете».

Если же подстрекательство не было доведено до сознания подстрекаемого,
которому предназначалось действовать в соответствии с ним, подстрекатель
будет виновен в покушении на подстрекательство.

Уголовная ответственность за подстрекательство не наступает, если
подстрекатель знает, что преступление не может быть совершено
предложенным способом. Аптекарь, предлагающий человеку использовать для
отравления другого таблетки, не виновен в совершении преступления, если
знает, что лекарство заведомо не может причинить вреда. Однако лицо,
склоняемое им, может быть признано виновным в покушении на убийство,
если считает, что таблетки должны подействовать.

Если в результате подстрекательства было совершено преступление, то
подстрекательство поглощается более серьезным преступлением, и виновный
несет ответственность за совершение данного преступления как соучастник.

Институт подстрекательства, развивавшийся от прецедента к прецеденту в
течение двухсот лет, является ярким примером того, как из суммы
прецедентов возникла норма, прочно вошедшая в современное уголовное
право. Как мисдиминор общего права подстрекательство наказывалось
тюремным заключением, срок которого назначался по усмотрению суда, но не
мог, тем не менее, превышать срока, установленного за оконченное
преступление.

До 1977 г. подстрекательство к совершению любого преступления, в том
числе и суммарного, как правило, преследовачось с обвинительным

>>> 60 >>>

актом (в суммарном порядке такое подстрекательство могло рассматриваться
только с согласия обвиняемого и в некоторых случаях обвинителя). В
результате достаточно часто возникала ситуация, когда подстрекательство
к совершению любого суммарного преступления могло рассматриваться с
обвинительным актом, т.е. подстрекательство к малозначительному
преступлению считалось более серьезным, чем то, на которое оно было
направлено, и подлежало более суровому наказанию. Например, по Закону о
полиции 1964 г. подстрекательство к нападению на констебля в суммарном
производстве наказывалось тюремным заключением на срок до 6 месяцев, а
при рассмотрении дела с обвинительным актом – лишением свободы на срок
до 2 лет или штрафом по усмотрению суда, либо тем и другим вместе. С
принятием Закона об уголовном праве 1977 г. и Закона о магистратских
судах 1980 г. такое несоответствие было устранено: подстрекательство к
совершению суммарного преступления рассматривается только в суммарном
порядке и наказание за такое подстрекательство не может быть более
строгим, чем за совершение самого суммарного преступления.

Сговор. Как и подстрекательство институт сговора в английском уголовном
праве имеет свои истоки в средневековье. Уже в XIII веке в Брактоиском
трактате применительно к искам Короны упоминается о сговорах, которые
должны были передаваться на рассмотрение присяжных, а именно о
соглашениях совершить преступление, заключенных несколькими людьми.
Бриттон же ограничивал сговор только соглашениями о действиях,
направленных на воспрепятствование правосудию.

В 1279 г. Эдуард I в письмах судьям приказывал им принимать к
рассмотрению дела по обвинению в сговоре. Первый, так называемый, Статут
о лицах, ступающих в сговор 1293 г. предусматривал выдачу судебных
приказов о преследовании лиц, виновных в сговоре с целью незаконного
подкупа или финансирования чужого судебного процесса. Вторым статутом
явился Articuli Super Cartas 1300, который разрешил выдачу судебных
приказов канцелярии для уголовного преследования сговора. Позднее всем
судьям, включая судей ассизов, было отдано распоряжение рассматривать с
присяжными жалобы на такого рода действия и без судебных приказов.

Определение сговора было дано в третьем статуте о сговорах -Ordinacio de
Conspiratoribus (Статут Эдуарда I 1304 г.). Статут гласил: «Вступающими
в сговор должны считаться те люди, кои объединяются и обязуют себя
присягою, зароком или иным союзом к тому, чтобы

>>> 61 >>>

помогать друг другу делать злостнолживые обвинения, или вчинять либо
поддерживать ябеднические иски; или склонять малолетних детей обвинять
кого-либо в фелонии, отчего многие попадают напрасно в тюрьму и терпят
убытки; или содержать на своих хлебах или жаловании многих людей с тем,
чтобы они помогали в их злоумышленных предприятиях. Ими должны считаться
как дающие, так и берущие, а равно управляющие и приказчики великих
лордов, которые пользуясь во зло данной им властью, должностью или
положением, будут вмешиваться и поддерживать ссоры, тяжбы и распри
посторонних лиц, а не их самих или их господ». Большинство дел, которые
возбуждались в этот период на основании судебных приказов, касалось в
основном не уголовных деяний, а гражданских правонарушений, связанных, в
частности, с нарушением чужого владения.

Постепенно сфера действия уголовного права расширилась и к концу XV века
судьи стали при рассмотрении дел о сговорах руководствоваться принципом,
что уголовная ответственность должна возникать в случае сговора о
совершении любой фелонии. В XV веке институт сговора получил дальнейшее
развитие в решениях суда Звездной Палаты, которая оказала огромное
влияние на развитие уголовного права, особенно в области преследования
мисдиминоров.

Следует отметить, что по средневековому общему праву судебные приказы об
уголовном преследовании сговора выдавались только после совершения
действий, направленных на достижение незаконного соглашения. Такое
положение существовало вплоть до 1611 г., когда по делу Поултера суд
Звездной Палаты постановил, что простое соглашение о совершении
преступления должно считаться оконченным преступлением и наказываться
даже в тех случаях, если никаких последующих действий для достижения
цели сговора не было совершено. Дело Поултера стало поворотным пунктом в
истории уголовно наказуемого сговора и последующее развитие доктрины
сговора основывалось на этом решении.

В окончательном виде сговор по общему праву представляет собой следующую
конструкцию. Сговор состоит в соглашении двух или более лиц совершить
незаконное действие или совершить законное действие незаконными
средствами. По общему праву данное преступ-

>>> 62 >>>

ление преследуется по обвинительному акту и наказывается по усмотрению
суда тюремным заключением или штрафом, либо тем и другим вместе. Это
преступление является оконченным в момент достижения сторонами
соглашения. Тот факт, что стороны никогда не приведут свое соглашение в
действие, является несущественным.

В системе англо-саксонского права сговор занимает промежуточное место
между подстрекательством и покушением. Большинство преступлений такого
рода начинается с подстрекательства одним лицом другого к совершению
преступления. Когда другое лицо соглашается на это предложение,
возникает сговор, а затем эти действия могут перерасти в покушение.

Сговор отличается от других неоконченных преступлений тем, что в других
неоконченных преступлениях цель деяния должна быть сама по себе
преступной. При сговоре по общему праву это необязательно.

В работах английских юристов по уголовному праву можно встретить и более
развернутую формулировку сговора: сговором является соглашение двух или
более лиц, достигнутое с намерением его осуществить, если оно является
соглашением о

1) совершении преступления;

2) причинении вреда правосудию;

3) совершении гражданского правонарушения, такого как нарушение частного
владения;

4) совершении обманных действий и

5) совершении любого действия, которое аморально или направлено на
нарушение публичной благопристойности.

Обычно при анализе actus reus сговора английские юристы в своих трудах
рассматривают различные типы незаконных действий. Некоторые, например,
как можно видеть из приведенной выше формулировки, выделяют, во-первых,
как вид сговора соглашение с целью совершить преступление. Как уже
упоминалось ранее, тот факт, что преступление, которое задумали
совершить обвиняемые, в действительности никогда не может быть
совершено, не имеет значения. Все авторы работ по английскому уголовному
праву в качестве классического примера такого сговора приводят дело
Уитчерч и др. (1890 г.), когда суд признал виновной в сговоре с другими
лицами произвести аборт женщину, которая ни в момент соглашения, ни
позже не была беременна.

Во-вторых, преступлением по общему праву являлся сговор о совершении
гражданского правонарушения против третьей стороны.

>>> 63 >>>

Сюда относились все соглашения о совершении гражданского правонарушения
злонамеренного или обманного характера (к этому же виду преступлений
иногда относили и сговор о нарушении договора при таких обстоятельствах,
которые делают эти нарушения особенно вредными для общества).

К третьему виду сговора по общему праву относились сговоры с целью
совершить действие аморальное или направленное на нарушение публичной
благопристойности. Типичным примером сговора о совершении аморального
действия является сговор с целью обольщения женщины.

Сговоры, направленные на причинение «паблик ньюснс» («публичного
вреда»), всегда считались более сложными для рассмотрения в суде. К
наиболее известным делам, связанным со сговором о причинении публичного
вреда относится, например, дело Беренджера (1814 г.), который был
признан виновным в сговоре сделать ложное сообщение о смерти Наполеона
Бонапарта во время войны с ним с целью вызвать панику на бирже. В 1961
г. Палата лордов признала Шоу виновным в сговоре с целью совершения
аморальных действий, направленных на причинение публичного вреда. Шоу
обвинялся в том, что вступил в соглашение с другими лицами об
опубликовании справочника, содержавшего имена и адреса лондонских
проституток.

По общему праву mens rea является обязательным элементом уголовно
наказуемого сговора – для сговора необходимо намерение достичь
незаконной цели, а лица, заключившие незаконное соглашение, должны знать
факты, которые делают эту цель незаконной. Например, если А и Б,
ошибочно полагая, что девушка достигла 16 лет, согласились увезти ее
против воли отца, они не будут виновны в сговоре. Однако, если они
знают, что ей еще нет 16 лет, и, несмотря на это считают свои действия
законными, они виновны в сговоре, так как незнание уголовного закона не
освобождает их от уголовной ответственности.

Как отмечают английские юристы, одним из труднейших вопросов уголовного
права является вопрос о том, что считается достаточным для признания
соглашения сговором по общему праву. Прямые доказательства соглашения
существуют очень редко. Наиболее часто обвинитель старается доказать,
что стороны соглашения действовали сообща в достижении общей цели,
показав, что их действия были скоординированы заранее путем соглашения.
При этом нет необходимости доказывать, что лица, обвиняемые в сговоре,
находились друг с другом в

>>> 64 >>>

прямой связи. Например, могут существовать случаи, когда А руководил Б,
В и Г, хотя они не были знакомы друг с другом («руководимый сговор»),
или А мог поддерживать связь только с Б, Б-сВ, В-сГ («последовательный
по цепочке сговор»). Таким образом, эти лица, не знакомые между собой,
но имеющие общую злонамеренную цель, например, ограбить банк, могут быть
обвинены в сговоре.

Иногда при рассмотрении дела о сговоре судьи руководствуются следующим
принципом: для доказательства сговора необходимо показать, какие
действия были совершены обвиняемыми для достижения преступной цели. Этот
принцип суды стали применять, начиная с 1929 г. Два владельца ночных
клубов в Лондоне обвинялись в сговоре о даче взятки сержанту полиции с
тем. чтобы вынудить его нарушить законодательство о лицензиях. Каждый из
них предложил сержанту взятку в отдельности, но они были признаны
виновными в сговоре нарушить лицензионные законы и «причинить публичный
вред путем противодействия полиции, а также путем подкупа служащих
полиции». Присяжные признали их виновными, указав в вердикте, что у
обвиняемых было общее желание. При вынесении вердикта присяжные
руководствовались тем, что ночные клубы были расположены по соседству в
Сохо и их владельцы вследствие этого были хорошо осведомлены обо всем,
что связано с полицией.

Само наименование преступления показывает, что в нем должно участвовать
по меньшей мере два человека. Между тем, известны случаи, когда два
человека и более не могут быть обвинены в сговоре, несмотря на наличие
общего незаконного намерения. Такими лицами по английскому уголовному
праву являются муж и жена, которые на основании хрип ианской доктрины
супружеского единства считаются одним лицом. Следовательно,
противоправное соглашение мужа и жены не рассматривается в качестве
сговора. Этот же принцип английские суды применяли и в отношении
мусульман. Например, в известном деле Мавджи (1957 г.), который был
мусульманином и состоял в полигамном браке. На основании данного
принципа Мавджи был оправдан. Однако это правило применяется только в
тех случаях, когда стороны состоят в браке во время заключения
соглашения. Последующее вступление в брак не исключает уголовной
ответственности.

В 1977 г. парламент Великобритании одобрил Закон об уголовном праве, в
соответствии с которым сговор в настоящее время стал преступлением не
только по общему, но и по статутному праву. По общему

>>> 65 >>>

праву продолжает преследоваться: 1) сговор с целью обмана, охватывающий
большое число деяний, связанных с совершением мошеннических или обманных
действий, 2) сговор о причинении вреда интересам публичной морали, если
действия в отношении которых состоялось соглашение, не являются
преступлением в случае совершения их одним липом, и 3) сговор о грубом
нарушении публичной благопристойности, если действия в отношении которых
состоялось соглашение, не являются преступлением в случае совершения их
одним лицом.

Статутным сговором в соответствии со ст. 1 Закона является соглашение
двух или более лиц о совершении действий, которые являются преступлением
или должны привести к совершению какого-либо преступления или
преступлений одним или более из участников соглашения, если последнее
осуществлено в соответствии с их намерениями. Формулировка статутного
сговора в основном повторяет норму общего права, за тем исключением, что
цель сговора должна быть уголовно порицаемой. При этом в п. 2 ст. 5
Закона предусмотрено, что действие ст. 1 не распространяется на
соглашение, являющееся сговором с целью обмана по общему праву. Из этого
следует, что сговор с целью совершения какого-либо статутного
преступления, включающего обманные или мошеннические действия, не
является статутным преступлением. Согласно п. 2 ст. 1 Закона
ответственность за сговор не распространяется на преступления строгой
ответственности или совершенные по неосторожности.

Термин «соглашение», использованный в законе, означает соглашение о
действиях, которые должны быть осуществлены, а фраза «если соглашение
выполнено в соответствии с их намерениями» означает, что действие
выполнено, как предполагалось. При этом возникает вопрос о том, что же
представляет собой «действие» и будет ли оно, когда завершится,
преступлением. Слово «действие» означает «действительный физический акт,
который стороны планируют совершить». Действие в этом смысле обязательно
является или ведет к совершению преступления, Поэтому часто толкование
слова «действие» зависит от особенностей заключенного соглашения.
Например, А и Б просто заключили соглашение о том, что А должен убить В.
Решение вопроса о том, как это произойдет, оставлено на усмотрение А.
Действия же, которые должны быть выполнены, не могут быть ничем иным,
как умерщвлением В, т.е. соглашение является сговором об убийстве.

Аналогичным образом может решаться вопрос и о знании сторонами
обстоятельств дела. К примеру, А и Б согласились взять на хранение
имущество, которое, как им известно, было украдено у его владельца. Если
«действие» состоит только в физическом акте получения и хра-

>>> 66 >>>

нения имущества (укрывательства краденого), то сговор с целью его
совершения обязательно явится преступлением или приведет к его
совершению. Если же право на распоряжение имуществом снова будет
возвращено законному владельцу, то возможно, что имущество перестает
быть украденным и, следовательно, его храпение не обязательно будет
являться укрывательством краденого, в связи с чем может возникнуть
вопрос об отсутствии в данном случае и сговора.

Что же касается такого необходимого элемента преступления как mens rea,
то в соответствии с п. 2 ст. 1 Закона предусматривает наступление
ответственности за сговор только в тех случаях, когда обвиняемый и по
меньшей мере еще одна сторона соглашения предполагали или знали о
наличии определенных обстоятельств или фактов, связанных с намечаемым
преступлением. Разница между «знанием» и «предположением» заключается в
следующем: когда говорят о каком-либо человеке, что он «предполагает»
наличие определенных обстоятельств, это означает, что он намеревается
что-либо сделать или воздержаться от совершения каких-либо действий; что
человек планирует осуществить задуманное. «Знание» же лицом
обстоятельств или фактов означает, что данные обстоятельства или факты
уже существуют, известны ему и не могут быть изменены этим лицом. Обычно
составители курсов английского уголовного права при разъяснении того,
что является «знанием» в отличие от «предположения» ссылаются на
следующий пример. Два человека знают, что девушке, которую они
собираются увезти от родителей, несколько дней назад исполнилось 1 \
лет. Естественно, им известно, что через неделю, когда они собираются
увезти се из дома, ей не исполнится 16 лет. Следовательно, в данном
случае можно сказать, что стороны соглашения знают, а не просто
предполагают наличие обстоятельства, в соответствии с которым их
действия являются преступлением. Другим примером является случай, когда
два лица, достигшие возраста 21 года, собираются вступить в
гомосексуальные отношения и приглашают третьего юношу присутствовать при
этом. Очевидно, что здесь стороны предполагают наличие обстоятельства (в
данном случае -обстоятельство присутствия третьего человека, в
соответствии с которым их действия будут противоречить закону. Факт
присутствия третьего юноши, в отличие от факта возраста девушки (в
первом примере), является предполагаемым обстоятельством.

Ответственность за статутный сговор не наступает, если другое лицо или
лица, с которыми виновный вступил в соглашение, являются его супругом,
лицом, не достигшим возраста, с которого наступает уголовная
ответственность, или предполагаемой жертвой преступления.

>>> 67 >>>

Закон 1977 г. в части, касающейся сговора, был дополнен в 1981 г.
положением, в соответствии с которым невозможность исполнения соглашения
более не препятствует возникновению уголовной ответственности за сговор
и стороны могут быть осуждены независимо от реально существующих
обстоятельств.

В отношении сговоров, за которые ответственность установлена по общему
праву, применяются наказания, предусмотренные общим правом: лишение
свободы и штраф по усмотрению суда. Сговор с целью обмана согласно ст.
12 Закона об уголовной юстиции 1987 г. преследуется по обвинительному
акту и подлежит наказанию в виде тюремного заключения на срок до 10 лет
или штрафу, либо тому и другому вместе.

Для всех статутных сговоров максимальное наказание установлено в ст. 3
Закона 1977 г. Лицо, признанное виновным в совершении статутного
сговора, наказывается лишением свободы на срок, не превышающий
максимума, предусмотренного за основное преступление, т.е. на совершение
которого был направлен сговор. Если сговор предполагал совершение более
одного преступления, назначается наказание более строгое из
предусмотренных в законе за совершение этих преступлений.

В тех случаях, когда преступление может преследоваться двумя способами
(с обвинительным актом или в суммарном порядке), максимальным наказанием
за сговор является максимальное наказание, предусмотренное для
преступлений, преследуемых с обвинительным актом.

Пожизненное тюремное заключение предусмотрено в случае сговора о
совершении: 1) убийства или иного преступления, наказание за которое
точно определено в законе; 2) преступления, за которое предусмотрено
наказание вплоть до пожизненного тюремного заключения, а также 3)
преступления, преследуемого с обвинительным актом и подлежащего
наказанию в виде тюремного заключения без указания максимального срока.

Покушение. В раннем английском праве покушение на преступление
практически не преследовалось в уголовном порядке В английской
литературе по истории права упоминается лишь о нескольких судебных
решениях об ответственности за деяния, которые по своей сути являлись
покушениями на совершение преступлений. Примерно с середины XIV века
судебная практика пошла по пути наказания лиц, виновных в покушениях на
тяжкие преступления, такие, например, как

>>> 68 >>>

убийство, ограбление или бсрглэри. Очень часто суды использовали в этих
целях законодательство о борьбе с бродяжничеством, получившее особое
развитие во время правления Тюдоров (1489-1603 гг.). Необходимо также
отметить, что огромное влияние на развитие норм, устанавливающих
ответственность за покушение, оказало законодательство об измене. Уже в
Статуте Эдуарда III 1352 г. покушение признавалось наказуемым преступным
действием.

Дальнейшее развитие нормы о покушении получили в решениях суда Звездной
Палаты, которая внесла множество дополнений в уголовное право и
процедуру рассмотрения уголовных дел. Уже в судебных отчетах того
времени иногда использовался термин «покушение», «попытка», например,
когда речь шла о покушении на фальшивомонетничество, берглэри или
убийство.

Конкретно доктрина покушения была сформулирована Звездной палатой в деле
о дуэлях, которое рассматривалось в 1615 г. и где в роли Генерального
атторнея выступал Френсис Бэкон. Описывая вред дуэлей, Бэкон предложил в
целях их пресечения установить ответственность за все действия,
связанные с подготовкой дуэлей. Он указал, что «…в тех случаях, когда
преступление карается смертной казнью или является фслонией, если оно не
было совершено, практика склоняется к тому, чтобы такие деяния
наказывались как мисдиминоры. Так, покушение на отравление, хотя и не
имевшее последствий, засада с целью убийства, также не имевшая
последствий, и тому подобное признается тяжким мисдиминором, наказуемым
в суде. Подобным образом должны наказываться судом действия,
направленные на совершение и менее тяжких, которые не караются смертной
казнью…». В своем анализе Бэкон опередил почти на два века суды общего
права и теорию уголовного права в обосновании необходимости
преследования в уголовном порядке покушения на преступление. Однако до
тех пор, как была окончательно сформулирована доктрина уголовного
покушения, прошел довольно длительный период времени.

Одним из источников современной доктрины уголовно наказуемого покушения
считается мнение, высказанное Лордом Мэнсфилдом в деле Скофилда (1774
г.). Скофилд был обвинен в том, что с намерением совершить фелонию – он
поместил зажженную свечу под лестницей в арендованном им доме и положил
рядом со свечей дрова. Пожар удалось предотвратить, а Скофилд был
признан виновным в покушении на совершение фелонии путем разведения огня
в доме. В решении

>>> 69 >>>

суда, отклонившего апелляцию осужденного, было отмечено, что «действие
не наказывается по английским законам, если оно ограничивается голым
умыслом. Между тем, как только действие совершается, должно быть
осуждено не только такое действие, но и намерение, с которым оно было
совершено. Если же действие сочетается с преступным и злым намерением,
хотя при других обстоятельствах такое же действие было бы совершено
невиновным, намерение, будучи преступным, делает и действие преступным и
наказуемым». Следует отметить, что позиция суда в деле Скофилда не сразу
получила признание, хотя во многих случаях после указанного решения
обвинение ссылалось на мнение Мэнсфилда, когда речь шла о покушении.

В окончательном виде по общему праву была сформулирована следующая норма
об ответственности за покушение. Покушением является преднамеренное
явное действие, непосредственно связанное с совершением преступления, и
представляющее собой составную часть серии действий, которые, если они
не прерваны, или если от совершения которых виновный не откажется,
должны привести к совершению оконченного преступления. В соответствии с
этими правилами действия, в отдаленной степени отстоящие от совершения
покушения, не могут составить покушение. С этой точки зрения
приготовление к совершению преступления, так же как и простое
приобретение средств, с помощью которых совершается преступление, не
является достаточно приближенным действием. Следует отметить, что в
данном определении нашло выражение правило «близости», выработанное
общим правом, суть которого заключается в том, что лицо виновно в
покушении, если оно осуществляет преднамеренное действие, ведущее к
совершению преступления и представляющее собой часть серии действий,
которые, будь они совершены, привели бы к преступлению.

Итак, для того, чтобы лицо было обвинено в совершении покушения на
преступление, оно, во-первых, должно иметь намерение совершить
преступление и, во-вторых, должно совершить какое-либо деяние,
направленное на осуществление этого намерения.

По Закону об уголовно наказуемом покушении 1981 г. мисдими-нор общего
права перестал существовать, а покушение стало статутным преступлением.
В соответствии со ст. 1 данного Закона в покушении на совершение
преступления виновно лицо, которое с намерением совершить преступление,
осуществляет действие, которое является большим, чем просто
приготовление к преступлению. Невозможность совершения преступления не
является защитой от уголовного преследования. Обращает на себя внимание
тот факт, что законодательная формулировка покушения практически
воспроизводит норму общего права, как

>>> 70 >>>

и рапсе, не давая разграничения простого приготовления и покушения.
Решение этого вопроса по-прежнему оставлено на усмотрение суда. Именно
поэтому выработанный общим правом подход к определению действий,
составляющих покушение, как и раньше, продолжает оставаться той
отправной точкой, на которую ориентируется судебная практика.

Обязательным элементом покушения, как и любого другого преступления,
является actus reus. Самой сложной проблемой actus reus, но мнению
английских юристов, является разграничение действий, составляющих
преступление, и действий, являющихся простым ненаказуемым
приготовлением, и определение момента, с которого действия обвиняемого,
направленные на достижение преступной цели, влекут за собой уголовную
ответственность.

Во всех работах, посвященных проблемам уголовно наказуемого покушения,
подчеркиваемся принципиальная ненаказуемость приготовления, которое
может оцениваться лишь в этическом плане. Обычно в качестве примера
первого дела, в котором была строго применена доктрина о разграничении
приготовления и покушения, упоминается дело Иглтона (1855 г.). Иглтон
был обвинен в покушении на получение денег как неимущий по фальшивым
документам. Деньги он получить не успел, поскольку обман был раскрыт
раньше, однако был признан виновным в связи с тем, что совершил
последнее действие, направленное на достижение своей цели, зависящее от
него самого.

В решении суда по данному делу, помимо прочего, было отмечено, что
простое намерение совершить мисдиминор не является претступлением – для
этого требуется определенное действие и все действия, направленные на
совершение мисдиминора, должны преследоваться в уголовном порядке. В
качестве покушения на совершение преступления должны рассматриваться
только действия, тесно связанные с преступлением, а не отдаленные от
него.

Классическим примером, по мнению специалистов в области английского
уголовного права, является решение суда, состоявшегося в 1915 г. по делу
ювелира Робинса, который в целях получения страховки за украденное
имущество заявил в полицию об ограблении, хотя драгоценности он спрятал
сам. Полиция, проверяя его заявление, обнаружила спрятанное, в связи с
чем Робпнсу было предъявлено обвинение в покушении на мошенничество.
Судом, тем не менее, он был признан невиновным на том основании, что в
его действиях заключалось только приготовление к преступлению и не было
сделано

>>> 71 >>>

«ближайшего шага» к совершению преступления. Таким «ближайшим шагом» в
случае с Робинсом, по мнению суда, должно было стать обращение в
страховую компанию для получения денег.

Определение, какое именно действие является таким «ближайшим шагом» или
4последним шагом» целиком оставлено на усмотрение суда. Иногда в
судебном решении говорится о «предпоследнем действии, направленном на
совершение преступления», или о «действии, являющемся шагом по
направлению к конкретному преступлению в его окончательном виде, когда
совершение этого действия не может быть разумно оценено как имеющее
какое-либо другое назначение, кроме совершения этого преступления».

Другой важной проблемой actus reus покушения является соблюдение
требования об обязательном наличии в виновных действиях очевидной
возможности совершить преступление. Первоначально в английском уголовном
праве любое покушение на негодный объект или с негодными средствами не
наказывалось. Со временем это положение подверглось изменениям и, если в
1865 г. по делу Коллинса покушение на кражу из пустого кармана не было
признано уголовно наказуемым деянием, то уже в 1892 г. суд по делу Ринга
и др. принял решение, в соответствии с которым попытка кражи из пустого
кармана была признана преступным покушением.

Примером рассмотрения дела о покушении с негодными средствами является
дело Уайта (1910 г.), обвинявшегося в убийстве матери. Уайт положил
небольшое количество цианида в напиток для больной матери, которая
умерла, однако, не от яда, а от сердечной недостаточности. Кроме того,
было установлено, что таким количеством яда вообще невозможно было
кого-либо убить. Уайт был признан виновным в покушении на убийство, а
Апелляционный суд указал в своем решении, что человек может быть осужден
за покушение на убийство путем медленного отравления после того, как
попытался дать первую дозу яда.

В различное время вопрос об ответственности за покушение на негодный
объект или с негодными средствами решался судами по-разному, однако,
многие английские юристы склонялись к мнению о необходимости поддержания
обвинения при таких обстоятельствах, хотя бы потому, что данное лицо так
же социально опасно, как и то, которое совершило преступление.
Случайностью является то, что преступление не было совершено, а
уголовная ответственность не должна зависеть от случая. Это мнение
получило свое воплощение в Законе 1981 г.,

>>> 72 >>>

согласно которому невозможность совершения преступления более не
является защитой от уголовного преследования.

Существенной составной частью покушения, так же как и оконченного
преступления является mens rea. Для наступления уголовной
ответственности лица за преступное покушение, необходим специальный
умысел на совершение конкретного преступления. Считается, что в тех
случаях, когда определение преступления требует наступления
определенного результата, в обвинении также должно быть указано, что
виновный стремился к наступлению именно этого результата, хотя судебная
практика и не всегда следует этому принципу. Поскольку элементом вины,
как она понимается в общем праве, является представление обвиняемым тех
последствий, которые будут вероятным последствием его поведения, то же
требование распространяется и на покушение.

Представление о последствиях трактуется в английском уголовном праве с
позиции теории «обычного разумного человека». Презю-мируется, что
последствия, которых должен был ожидать всякий нормальный здравомыслящий
человек, входят в предвидение и в конкретном случае. В том случае, когда
речь идет о неосторожности как форме вины, то если неосторожность в
отношении обстоятельств является достаточной mens rea для оконченного
преступления, она будет достаточной и для покушения на преступление.
Кроме того, если законом установлена «строгая ответственность» в
качестве обстоятельства для обвинения в совершении оконченного
преступления, то она является таким же обстоятельством для обвинения в
покушении и при отсутствии mens rea.

По общем}’ праву, как мисдиминор, покушение обычно наказывалось тюремным
заключением по усмотрению суда. Однако Законом об уголовном праве 1967
г. было введено правило, по которому наказание за покушение не могло
превышать наказания, предусмотренного за совершение преступления, на
которое виновный покушался.

Что же касается наказания за покушение на статутное преступление, то и
здесь законодатель использовал опыт общего права. В ст. 4 Закона 1981 г.
предусмотрено, что лицо, виновное в покушении на убийство или иное
преступление, наказание за которое строго определено в законе, подлежит
наказанию в виде пожизненного тюремного заключения. Лица, признанные
виновными в совершении преступлений, преследуемых по обвинительному акту
или в суммарном порядке, соответственно подлежат наказаниям,
предусмотренным за совершение этих преступлений.

>>> 73 >>>

§6. Соучастие в преступлении

Как и многие другие институты английского уголовного права,
развивавшиеся в системе общего права на протяжении не одного столетия,
соучастие имеет давнюю историю. Существовавшая до издания Закона об
уголовном праве 1967 г. классификация соучастников была связана с
делением преступлений на три большие группы: деяния, подпадавшие под
понятие измены; фелонии и мисдиминоры. Деление же соучастников на
исполнителей и других участников преступления существовало лишь
применительно к фелониям.

Такой подход обосновывался тем, что соучастие в измене признавалось
настолько опасным, что все лица, участвующие в ней, признавались
исполнителями. В отношении мисдиминоров прослеживался аналогичный подход
с тем различием, что не считалось нужным проводить формального
разграничения между участниками преступления ввиду малозначительности
деяний.

Следует отметить, что к моменту принятия Закона об уголовном праве 1967
г. в Англии сложилась определенная система соучастия, применявшаяся к
фелониям, которая включала исполнителей и их соучастников до и после
факта совершения преступления. Исполнители в свою очередь подразделялись
на исполнителей первой степени и исполнителей второй степени.

По общему праву под исполнителем первой степени понимался главный
виновник преступления, т.е. лицо, в преступном намерении которого
заключена последняя, заслуживающая порицания психическая причина
преступного действия. Почти во всех случаях таким лицом бывает человек,
совершивший преступление лично. Однако не исключено, что преступление
может осуществляться с использованием невиновного посредника (агента),
который не подлежит уголовной ответственности за совершенное им деяние,
поскольку не имел преступного намерения в отношении совершенных
действий. Таким образом, невиновным посредником является тот, кто
совершает actus reus преступления, но не подлежит ответственности по
причине недееспособности, либо потому, что у него отсутствует mens rea,
или в связи с тем, что деяние было совершено под принуждением.

Примером использования невиновного посредника является ситуация, когда
дочь по указанию матери дает больному отцу лекарство, содержащее яд.
Если дочери не было известно о намерениях матери,

>>> 74 >>>

в случае смерти отца исполнителем умышленного убийства будет мать, а не
дочь, у которой отсутствовала mens rea (хотя в деле Эйпои, в аналогичной
ситуации, когда дочь дала яд по указанию матери, именно дочь была
признана исполнителем, а мать – соучастником преступления). Более
современным, хотя и менее драматичным примером использования невиновного
посредника, является дело Стингера, в котором менеджер компании
умышленно подписал фальшивые счета для того, чтобы через невиновных
служащих получить деньги с банковского счета компании. Суд признал его
виновным в краже денег по фальшивым документам с использованием
невиновных посредников.

В качестве невиновного посредника может быть использовано даже животное.
Так, в нападении будет виновен тот, кто натравливает на прохожих собаку,
а в краже может быть признан виновным хозяин, использующий для этого
дрессированное животное.

Исполнителем второй степени по общему праву являлось лицо, действия
которого охватывались понятием «пособничество и подстрекательство»
(aiding and abetting) в момент совершения фелонии. Под этим выражением
общее право понимает, главным образом, подстрекательство. Для того,
чтобы стать «aider» или «abettor» лицо должно словами или делом проявить
известную активность с целью подстрекнуть исполнителя или исполнителей к
совершению преступления. Однако в ряде случаев под выражением «aiding
and abetting» английское право иногда понимает пособничество или
способствование.

Лицо, способствовавшее совершению преступления, подлежало
ответственности за те преступления главного виновника, которые были
совершены им для исполнения их общей цели. В случае, если двое имели
общую цель совершить разбойное нападение и один из них убил
потерпевшего, в то время как другой, присутствуя при этом, способствовал
совершению преступления в качестве исполнителя второй степени (т.е.
подстрекая к разбойному нападению), то оба виновны в совершении
умышленного убийства, хотя второй и не давал специального согласия на ту
степень насилия, которое имело место.

Пособником до факта совершения преступления называлось лицо, которое
помощью или советом содействовало одному или нескольким главным
виновникам в совершении преступления. Если же

>>> 75 >>>

преступление было совершено способом, отличным от того, который был
первоначально предложен, соучастник, не освобождается от уголовной
ответственности. Поэтому, если А передает Б револьвер для того, чтобы он
был использован для убийства третьего лица, то использование Б яда
вместо огнестрельного оружия не освобождало А от уголовной
ответственности как пособника до факта совершения преступления. Однако
когда Б вместо того, чтобы воспользоваться советом А, совершил абсолютно
другое незапланированное преступление, лицо, давшее совет, освобождалось
от ответственности за соучастие, если только преступление, совершить
которое советовал соучастник, само не явилось вероятной причиной другого
действительно совершенного преступления. Хотя суд не всегда признавал в
таких обстоятельствах виновным лицо, давшее совет совершить
преступление. Примером такого рода является дело по обвинению Сондерса и
Арчера в убийстве ребенка. Один из них подговорил другого передать
женщине, желая ее смерти, отравленное яблоко. Мать, между тем, отдала
яблоко своему ребенку, который и умер от отравления. В решении суда по
этому делу было признано, что этот последний результат не был настолько
вероятен, чтобы можно было привлечь первоначального подстрекателя в
качестве соучастника в убийстве ребенка.

Пособничество после факта совершения преступления по общему праву
относилось к наиболее отдаленной степени соучастия, при которой
соучастником признавалось лицо, которое, зная о совершении фелони и и
активно помогая, предоставляло одному из преступников (даже пособнику)
убежище или оказывало иное содействие, укрывая от правосудия.
Пособничество после факта совершения мисдиминора уголовной
ответственности не влекло.

На практике же различие между первыми тремя из перечисленных выше форм
соучастия в фелонии практически никакого значения при определении
наказания не имело. Максимум предусмотренного законом для каждого
преступления наказания оставался неизменным для всех категорий
соучастников, которые могли быть осуждены даже если главный преступник
еще не был осужден или вообще находился вне досягаемости правосудия. На
этот факт необходимо особо обратить внимание, поскольку до издания
Закона 1861 г. соучастники не могли быть осуждены раньше исполнителя
преступления, хотя предполагаемый исполнитель мог быть необоснованно
оправдан или даже умер до своего ареста.

Единственное имеющее значение различие, сохранявшееся между различными
категориями соучастников, состояло в том, что пособни-

>>> 76 >>>

чество после факта совершения преступления наказывалось значительно
мягче.

Существование системы различных видов соучастников (применительно только
к фелониям) было вызвано в первую очередь тем, что до XIX века фелонии
как тяжкие преступления карались смертной казнью, и судьи стремились
ограничить круг лиц, к которым она могла быть применена, только
исполнителями преступлений.

Реформа английского уголовного права XIX века коснулась и института
соучастия. В 1861 г. был принят статут (который принято переводить как
Закон о пособниках и подстрекателях). Следует отметить, что этим
Законом, несмотря на его название, не было введено разграничение между
этими видами соучастников. Он решал исключительно процессуальные
вопросы, касающиеся соучастия, не внося никаких изменений в
четырехзвснную классификацию участников преступления, выработанную общим
правом.

В Законе было установлено, что исполнители второй степени и пособники
могут быть преданы суду независимо от того, осужден или нет исполнитель
первой степени. Законодатель отказался от правила, согласно которому
исполнитель подлежал суду в отдельном процессе, и разрешил судить его по
одному обвинительному акту с соучастниками.

Закон 1861 г. не содержит легального определения соучастия -его заменяет
перечень соответствующих действий, представляющих собой пособничество
или подстрекательство к преступлению. В ст. 8 Закона сказано, что «лицо,
которое помогает, подстрекает, советует или обеспечивает совершение
преступления, преследуемого по обвинительному акту, признается виновным
в том же самом преступлении».

В современных законах часто можно встретить и иные термины, такие как
«договариваться», «способствовать» и т.д., применяемые для определения
действий соучастников. При этом, безусловно, всегда подразумевается
заранее обусловленная общая преступная цель (например, человек может
быть признан виновным только в покушении, а не в убийстве, поскольку
присоединился к нападавшему, нанесшему смертельное ранение, без
предварительной договоренности с ним).

Пособничество может выражаться и в преступном бездействии (например,
если на лицо возложена статутная обязанность осуществлять какие-либо
действия). Так, хозяин ресторана был признан пособником лиц, распивавших
спиртное в общественном месте в запрещенное время, так как не закрыл
ресторан в положенный час.

>>> 77 >>>

Закон об уголовном праве 1967 г. устранил различия между фело-ниями и
мисдиминорами, что привело к отмене четырехзвенной классификации
соучастников. Отныне к соучастникам применяется ст. 8 Закона о
пособниках и подстрекателях 1861 г. (в ред. 1977 г.), согласно которой
соучастник должен быть подвергнут такой же уголовной ответственности как
исполнитель преступления. Однако судьи при назначении наказания
оценивают «вклад» каждого из преступников, и потому проблемы соучастия
по-прежнему продолжают интересовать английских юристов.

После принятия Законов 1861, 1967 и 1977 гг. нормы общего права отнюдь
не потеряли своего значения, особенно когда речь идет о квалификации
преступления или назначении наказания.

В наши дни в уголовном праве также используется термин «соучастники», но
одни юристы относят сюда любых участников преступления, включая
исполнителя, другие же – только дополнительных, таких которые участвуют
в совершении преступления, оказывая помощь в его совершении, советуя или
побуждая другого.

Согласно современной доктрине исполнителем признается лицо, которое
осуществило, полностью или частично, преступление своими руками, с
использованием технических средств, либо с помощью невиновного
посредника. По-прежнему сохраняет свою силу и правило, согласно которому
соучастник может быть осужден за совершение преступления независимо от
обвинения или осуждения исполнителя. Однако при этом обвинение должно
было доказать, что: а) обвиняемый соучастник способствовал, советовал
или подстрекал к совершению преступления, б) что преступление
действительно было совершено и в) что у обвиняемого была mens rea,
необходимая для возникновения уголовной ответственности.

Лицо, которое оказывает поддержку правонарушителю после совершения
преступления, не может быть признано соучастником, так как оно не
принимало участия в преступном посягательстве, хотя такое лицо,
помогающее преступнику избежать задержания или ареста, может быть
признано виновным в помощи преступнику, т.е. в совершении статутного
преступления.

Соучастие возможно и при неоконченном преступлении, таком как покушение,
сговор или подстрекательство. Например, в решении по делу Даннингтона
Апелляционный суд постановил, что обвиняемый, который отвозил на
автомобиле на место предполагаемого преступления

>>> 78 >>>

лиц, собиравшихся совершить ограбление, является соучастником покушения
на ограбление, даже если преступление не было доведено до конца. Этот же
принцип применяется судами в отношении подстрекательства или сговора,
если лицо, отвечает тем условиям, которые необходимы для обвинения в
соучастии.

Если преступление было совершено, то для возникновения ответственности
соучастника не имеет значения тот факт, что обвиняемый не мог совершить
преступление как исполнитель (женщина может быть признана соучастником
изнасилования, хотя закон предусматривает ответственность за
изнасилование только для мужчины).

Что же касается такого необходимого субъективного элемента преступления,
как mcns rea, то, безусловно, у соучастника в отличие от исполнителя она
может быть несколько иной. Обвинение должно доказать, что соучастник:

а) намерен совершить действия, которые, как ему известно, способны
помочь или поддержать исполнителя при совершении преступления;

б) знает или, по меньшей мере, не обращает внимания на любое
обстоятельство, которое является необходимым элементом преступления; и

в) осознает то, что исполнитель действует или собирается действовать с
mens rea, необходимой для данного преступления.

Эксцесс исполнителя. Английским уголовным правом выработано правило
«общей преступной цели», согласно которому одно лицо отвечает за
действия другого, направленные на достижение общей преступной цели, ради
которой они объединились. Данное правило не распространяется па
действия, вышедшие за рамки совместного замысла. Иными словами, если
исполнитель в значительной степени отклоняется от посягательства, о
котором шла речь, и сознательно выполняет другое деяние, то только он
подлежит уголовной ответственности.

В том случае, когда исполнитель случайно отклонился от выработанной
сообща линии поведения, ситуация меняется. Соучастник считается
виновным, если он предвидит все условия, определяющие наступление
уголовной ответственности. В настоящее время ведущим прецедентом в этой
области являются решения Палаты лордов по делам Пауэлла и Инглиша,
состоявшиеся в 1997 г.

В деле Пауэлла двое обвиняемых вместе с приятелем пришли домой к
торговцу наркотиками с целью их приобретения. Открывший дверь торговец
был убит выстрелом. Поскольку не было ясно, кто из

>>> 79 >>>

троих выстрелил, обвинение сочло, что, если это сделал приятель
обвиняемых, то они также виновны в тяжком убийстве, поскольку знали об
оружии, которое могло быть использовано для убийства или нанесения
тяжких телесных повреждений, что и было подтверждено приговором суда. В
решении Палаты лордов указывалось, что, если один участник совместного
преступного сообщества предвидит в качестве реальной возможности
совершение в ходе преступления иного преступного действия другим
участником с соответствующей mens rea, то первое лицо также виновно в
совершении этого преступления. По мнению Палаты лордов, это может иметь
место даже в том случае, когда один из участников «прямо или точно» не
выражал своего согласия или даже прямо возражал против этого. В деле
Пауэлла требование определенной степени предвидения как «предвидения
реальной возможности» было определено как «предвидение риска, который
обвиняемый не принимал во внимание, полагая, что он существует в такой
отдаленной степени, что в целом не представляет опасности».

Иное решение было вынесено по делу Инглиша, который вместе с другим
лицом напал на полицейского, избив его деревянной дубинкой. Хотя смерть
полицейского наступила от раны, нанесенной ножом, использованным
соучастником Инглиша, суд признал последнего виновным в соучастии в
тяжком убийстве. Палата лордов, в свою очередь постановила, что если
соучастник предполагал или предвидел, что исполнитель собирался или мог
выполнить с соответствующей mcns rea задуманное преступление, соучастник
не может нести ответственности за совершенное преступление, если
действия исполнителя совершенно отличались от первоначального плана.

Добровольный отказ. Лицо может избежать уголовной ответственности за
соучастие при добровольном отказе от совершения преступления. Однако
отказ должен состояться до того, когда наступят вредные последствия и
носить деятельный характер.

Эти правила, сформулированные в прецедентах и доктрине, в
законодательстве не были закреплены. Поэтому в каждом конкретном случае
суд исходит из норм общего права. В некоторых случаях добровольный отказ
не освобождает от уголовной ответственности, например, когда действия
исполнителя вышли за рамки чисто подготовительных. Не сформировалось
единого мнения судов в отношении формы, в которой должен осуществляться
добровольный отказ от совершения преступления. Существует, однако, общее
требование, предусматривающее, чтобы отказ был непременно деятельным.
Пассивное устранение одного из соучастников преступления от его
совершения, например, в связи с арестом, не освобождает его от
ответственности.

>>> 80 >>>

В одних случаях деятельный отказ может выражаться лишь в устной форме,
когда, например, лицо, подстрекавшее другого к совершению преступления,
заранее прямо и недвусмысленно сообщает другому о своем отказе. В других
случаях может потребоваться и физическое участие в предупреждении
преступления. Например, в решении по делу Бейкера Апелляционный суд не
признал в качестве деятельного добровольного отказа от участия в
преступлении действия обвиняемого, который после нападения на человека
(убитого его соучастником в результате этого нападения) отступил назад
со словами: «Я не буду этого делать». В каждом отдельном случае с учетом
всех обстоятельств дела суд решает, какой должна быть степень
физического вмешательства для того, чтобы отказ от преступления был
признан добровольным и эффективным.

Закон об уголовном праве 1967 г., отменив ответственность «пособников
после факта совершения фелонии», ввел самостоятельный состав
преступления для лиц, помогающих заведомому преступнику (assisting
offender). В ст. 4 Закона установлено, что если лицо, зная или будучи
уверенным в том, что другим лицом совершено арестное преступление,
умышленно и без соответствующих полномочий или без уважительных причин
создает условия, мешающие аресту или наказанию, оно виновно в
воспрепятствовании уголовному преследованию. Такая помощь преступнику
может быть выражена как в конкретных действиях, так и в словах, например
в даче ложной информации или использовании «промежуточного агента».

Наказание за подобные действия зависит от того наказания, которое грозит
основному преступнику. Если наказание за преступление строго определено
в законе, то виновный в воспрепятствовании уголовному преследованию
может быть лишен свободы на срок до 10 лет; если основное преступление
наказывается лишением свободы на срок до 14 или 10 лет, то лицо,
оказывающее помощь, соответственно может быть лишено свободы на срок до
7 или 5 лет. Во всех остальных случаях максимальный срок наказания в
виде лишения свободы составляет 3 года.

>>> 81 >>>

Глава 3. О наказании

§1. Понятие, цели и система наказаний

Хотя английское законодательство не содержит понятия наказания и его
целей, в теории уголовного права эти вопросы издавна были предметом
исследования знаменитых английских философов и юристов. При определении
того, что же представляет собой наказание и каковы его цели, на первый
план выступают проблемы философского характера. По мнению известного
британского философа X. Харта, «наказание является методом социального
контроля, который определяет максимум возможной индивидуальной свободы в
различных сферах в пределах принудительно устанавливаемых правом границ.
Основное же действие уголовного наказания состоит в провозглашении
определенных стандартов поведения и назначении карательных мер за
отклонение от них, мер, которые делают отклонение менее привлекательным,
в результате чего индивиды оказываются перед проблемой выбора». В другой
своей работе X. Харт попытался помимо иных выделить следующие
характерные черты наказания:

1) наказание должно сопровождаться болью или иными следствиями, которые
обычно считаются неприятными;

2) оно должно налагаться за нарушение норм права;

3) оно должно применяться к действительному или предполагаемому
правонарушителю за совершенное им деяние;

4) оно должно быть сознательно исполнено другими по отношению к
правонарушителю людьми;

>>> 82 >>>

5) оно должно налагаться и исполняться властью, уполномоченной на то
правовой системой, против которой и было совершено правонарушение.

По мнению X. Харта, предложенная им схема, носит общий концептуальный
характер и потому предназначена не только для уголовного права, но
применима и к другим отраслям права.

Что же касается уголовного права, то в качестве основных целей наказания
английские юристы называют воздаяние за совершенное преступление,
устрашение, защиту общества от вреда, причиняемого преступлениями и
реабилитацию преступников.

В Англии нет ни одного законодательного акта, в котором были бы
сформулированы общие принципы, понятие и цели наказания. В то же время,
законы, принятые парламентом в последнее десятилетие, свидетельствуют о
напряженной работе в этой области, о попытках выработать, опираясь на
традиционные понятия, новые подходы и принципы назначения и исполнения
наказаний за уголовные преступления. В этих законах па первое место
выдвигается принцип справедливого воздаяния, устрашения и защиты
общества от вреда, причиняемого преступлением.

Следует отметить, что само по себе понятие «воздаяния или кары» за
преступление не однозначно. Это может быть и удовлетворение государством
желания индивида, которому был причинен вред, отомстить преступнику, а
может быть – и порицанием со стороны государства, которое назначает
преступнику наказание за нарушение законов государства. Принцип
воздаяния также предполагает, что наказание не должно быть слишком
строгим, и требует соразмерности наказания и тяжести содеянного. Цель
наказания, направленная на устрашение, преследует выработку негативного
отношения к преступлению, как у самого преступника, так и у других
людей, с тем, чтобы удержать их от совершения преступных действий в
будущем.

Важными целями уголовного права в целом по-прежнему остаются
предупреждение преступлений и реабилитация правонарушителя. Считается,
однако, что реализация этих целей не должна вести к усилению наказаний в
конкретном деле, если только это не оправдано серьезностью преступления
или вредом, причиненным обществу. Так, в настоящее время совершение
преступления повторно, за некоторым исключением, установленным в Законе
о преступлении (наказания) 1997 г., не является обстоятельством,
влияющим на усиление ответственности.

Система наказаний. Отсутствие Уголовного кодекса или какого-либо единого
законодательного акта, определяющего систему наказаний,

>>> 83 >>>

тем не менее, восполняется значительным числом законов, определяющих
полномочия уголовных судов по назначению наказаний, которые могут
применяться за совершение преступлений. Можно сказать, что несмотря на
это в Англии существует достаточно гибкая система наказаний. Ее
характерными признаками являются то, что она установлена уголовными
законами; существующая система наказания обязательна для судов и
представляет собой исчерпывающий перечень наказаний, находящихся между
со^ „ж в определенном соотношении.

Следует отметить, что действующая система наказаний не предусматривает
их градации на основные и дополнительные, поэтому все наказания носят
альтернативный характер и могут либо заменять, либо дополнять друг
друга. Анализ законодательства и судебной практики позволяет выявить
связь, существующую между некоторыми видами наказаний, которая
проявляется в том, что в случае уклонения осужденного от отбытия одного,
менее строгого наказания, оно может быть заменено другим, более строгим.
Например, нарушение условий про-бации, неуплата штрафа и неисполнение
некоторых иных видов наказания влекут за собой их замену тюремным
заключением. Кроме того, необходимо выделить отдельную группу наказаний,
которые могут применяться судами лишь с согласия подсудимого.

Обращает на себя внимание и тот факт, что система наказаний,
обусловленная социальными целями, необходимостью борьбы с преступностью,
развивается в последние десятилетия в направлении дальнейшей ее
дифференциации, особенно, когда речь идет о наказаниях для
несовершеннолетних и молодых правонарушителей, лицах совершивших
малозначительные правонарушения.

Это развитие проявляется в нескольких направлениях. Весьма важной для
английского законодательства последних лет является тенденция
ограничения использования тюремного заключения как вида наказания только
случаями совершения наиболее серьезных преступлений (хотя в отдельных
случаях в законе сохраняется возможность назначения даже продленных
сроков тюремного заключения). На первый план также все большее
выдвигаются наказания, не связанные с лишением свободы, в связи с чем
были значительно расширены полномочия уголовных судов по их назначению.

Что же касается назначения наказания, то здесь судьи всегда были
наделены правом самого широкого усмотрения. Исключение составляют лишь
те преступления, санкции за которые строго определены в законе, в том
числе караемые смертной казнью, и убийство, за которое полагается
пожизненное лишение свободы. Определяя наказание за конкретные составы
преступлений, законодатель в статутах, как

>>> 84 >>>

правило, устанавливает верхний предел наказания для наиболее серьезных
случаев – нижняя же граница в законах дается значительно реже.
Современное английское законодательство предусматривает пять категорий
наказания, в том числе:

1) смертную казнь;

2) наказания, связанные с лишением свободы (custodial sentence), включая
тюремное заключение, продленное тюремное заключение, пожизненное
тюремное заключение, условную отсрочку наказания в виде лишения свободы
с назначением надзора или без такового;

3) наказания, не связанные с лишением свободы, но ограничивающие ее
определенным образом (community sentence), в том числе про-бацию,
предоставление бесплатных услуг обществу, запрет покидать в определенные
часы установленное место жительства и др.;

4) наказания финансового характера (штраф, компенсацию и конфискацию) и

5) наказания для несовершеннолетних.

§2. Виды наказаний, назначение наказаний

Смертная казнь. Применение этого вида наказания за убийство в 1965 г.
было временно приостановлено (сроком на пять лет), в 1970 г. смертная
казнь была окончательно отменена за это преступление. До последнего
времени смертная казнь продолжала сохраняться за измену суверену и
государству (по Закону об измене 1351 г.) и пиратство, сопряженное с
насилием (по Закону о пиратстве 1837 г.). При этом смертная казнь не
применялась к липам моложе 18 лет и беременным женщинам. В первом случае
она заменяется тюремным заключением на неопределенный срок, но не
пожизненным, а во втором – пожизненным сроком тюремного заключения.

Законом о преступлении и ином нарушении порядка 1998 г. были внесены
изменения в ряд законов, в том числе и в Закон 1837 г., устанавливающий
ответственность за пиратство, в части, касающейся назначения смертной
казни, с заменой ее на пожизненное тюремное заключение. Обращает па себя
внимание тот факт, что несколько попыток парламента возродить смертную
казнь за убийство успеха не имели.

Наказания, связанные с лишением свободы. Тюремное заключение. До 1948 г.
тюремное заключение подразделялось на два вида –

>>> 85 >>>

каторжные работы или уголовное рабство (penal servitude) сроком от 3 лет
до пожизненного и тюремное заключение, которое в зависимости от режима
делилось на три разряда, включая тяжкие работы.

В настоящее время в Англии существует лишь один вид тюремного
заключения. Если в статуте срок тюремного заключения строго не
определен, то он не может превышать 2 лет. В случае совершения
преступления общего права, срок тюремного заключения назначается по
усмотрению суда.

Отсутствие четких критериев в уголовном законодательстве Англии при
определении мер наказания привело к тому, что судебной практикой были
выработаны определенные стандарты (так называемая система «тарифов»),
позволяющие судам при назначении наказаний, в том числе и тюремного
заключения, более гибко осуществлять карательную политику. «Тарифы»
позволяли суду выбирать меру наказания с учетом серьезности преступлений
и степени вины правонарушителей.

Законом об уголовной юстиции 1991 г. были введены определенные
ограничения в назначение наказаний в виде тюремного заключения. Согласно
ст. 1 этого Закона ограничения не распространяются на случаи, когда
лицо, признано виновным в преступлении, наказание за которое точно
установлено в законе (речь идет о тяжком убийстве, за которое
предусмотрено наказание в виде пожизненного тюремного заключения).
Тюремное заключение теперь может быть назначено только в том случае,
когда по мнению суда, преступное деяние отвечает двум критериям,
установленным в Законе (имеются в виду случаи, когда преступник не дает
согласия на наказание, не связанное с лишением свободы).

В Законе 1991 г. (ст. 1 (2)) эти критерии сформулированы следующим
образом «суд не должен применять наказание в виде тюремного заключения,
если только не придет к убеждению, (а) что преступление было настолько
серьезным, что только тюремное заключение может быть справедливым
наказанием в случае его совершения; (б) что в случае, когда преступление
является насильственным или носит сексуальный характер только такое
наказание будет адекватным для защиты общества от серьезного вреда,
причиняемого данным преступлением».

Следовательно, суд может назначить наказание в виде тюремного заключения
только за серьезное преступление (с учетом всей информации об
обстоятельствах преступления, включая как отягчающие, так и смягчающие
факторы) или преступление насильственного или сексуального характера
(если убежден, что тюремное заключение является единственной мерой,
способной защитить общество.

>>> 86 >>>

К таким преступлениям относится большинство статутных преступлений
сексуального характера (за исключением проституции или отдельных
ненасильственных гомосексуальных действий), а также преступления,
которые привели, были направлены или способны были привести в причинению
смерти или тяжких телесных повреждений. Сюда же относится любое
преступление, сопряженное с поджогом, независимо от наличия намерения
или вероятности причинения кому-либо смерти или телесных повреждений.

При назначении наказания в виде тюремного заключения суд обязан в
открытом судебном заседании заявить о своем мнении относительно
наказания и обосновать причины его применения; а также в любом случае
объяснить преступнику простым языком, почему ему назначается наказание в
виде тюремного заключения.

В том случае, когда наказание в виде тюремного заключения назначается на
срок более длительный, чем этого требует правило соразмерности наказания
и серьезности преступления, установленное в Законе, суд должен
обосновать причины, побудившие его к этому. Он должен также объяснить
преступнику простым языком в открытом судебном заседании, почему
наказание назначено на продленный срок (например, назначая такие
наказания суд может учесть, что жертвой преступлений были дети или
старики, либо иные лица, оказавшиеся особо уязвимыми по каким-либо
другим причинам).

Закон о преступлении (наказания) 1997 г. содержит основополагающие
положения, на которые должен ориентироваться суд при назначении
пожизненного тюремного заключения. Так, в Законе указано, что при
определении необходимости назначения наказания в виде пожизненного
лишения свободы, суд должен принимать во внимание обстоятельства,
связанные или с преступлениями или с правонарушителем.

Согласно ст. 2 Закона суд может назначить наказание в виде пожизненного
тюремного заключения, лицу, достигшему возраста 21 год или старше и
лицу, не достигшему 21 года (наказание в виде пожизненного лишения
свободы согласно ст. 8 (2) Закона об уголовной юстиции 1982 г.), если
только не придет к выводу, что существуют исключительные обстоятельства,
связанные либо с преступлением или с осужденным, позволяющие не делать
этого. Если же суд не назначает пожизненного лишения свободы, он должен
констатировать в открытом судебном заседании существование такого вывода
и исключительных обстоятельств.

В Законе установлено, что пожизненное тюремное заключение может быть
назначено лицу в возрасте до 21 года, признанному винов-

>>> 87 >>>

ным в совершении серьезного преступления, совершенного после вступления
в силу данного Закона, которое ранее уже было осуждено в любой части
Великобритании за другое серьезное преступление.

В соответствии с п. (5) ст. 2 Закона 1997 г. в Англии и Уэльсе серьезным
преступлением признается одно из следующих деяний:

а) покушение, сговор или подстрекательство к тяжкому убийству;

б) преступление согласно ст. 4 Закона о преступлениях против личности
1861 г. (подстрекательство к тяжкому убийству);

в) простое убийство;

г) преступление согласно ст. 18 Закона о преступлениях против личности
1861 г. (умышленное ранение или причинение тяжких телесных повреждений);

д) изнасилование или покушение на изнасилование;

е) преступление согласно ст. 5 Закона о половых преступлениях 1956 г.
(половые сношения с девушкой в возрасте до 13 лет);

ж) преступление согласно ст. 16 (владение огнестрельным оружием с
намерением причинить вред), ст. 17 (сопротивление аресту) или ст. 18
(ношение огнестрельного оружия с преступным намерением) Закона об
огнестрельном оружии 1968 г. и

з) ограбление, если во время совершения преступления, преступник владел
огнестрельным оружием или его имитацией. Перечисленные выше правила,
однако, не применяются к лицам, совершившим преступления, наказания за
которые точно определены в законе (например, за тяжкое убийство).

Особо следует остановиться на назначаемом за тяжкое убийство
обязательном пожизненном заключении, цель которого состоит не только в
предупреждении преступлений и устрашении преступников, но и в успокоении
общества, опасающегося людей, совершающих столь тяжкие преступления.
Действительно убийство является тяжким преступлением, хотя побуждения
виновных и обстоятельства его совершения могут быть совершенно различны.
Безусловно, существует разница между убийством тяжело больного человека,
совершенным из милосердия его близким родственником, и убийством из
корыстных побуждений, однако, английский уголовный закон не
устанавливает дифференциации наказаний в случае совершения умышленного
убийства.

В 1989 г. Комитет по реформе уголовного права рекомендовал заменить
обязательное пожизненное тюремное заключение на наказание в виде
пожизненного тюремного заключения с фиксированным верхним пределом, что
позволило бы судам, как и в случаях, предусмотренных для других
преступлений, иногда назначать более мягкое

>>> 88 >>>

наказание. Однако в Парламенте это предложение поддержки не получило.
Вместе с тем, следует отметить, что приговор об обязательном пожизненном
тюремном заключении не всегда означает нахождения осужденного в тюрьме
до конца жизни. Осужденный также может быть освобожден под надзор по
разрешению (license) Министра внутренних дел после консультации с
Лордом-главным судьей и при наличии рекомендации Совета по досрочному
освобождению.

Досрочное освобождение. Система досрочного освобождения была введена в
Англии Законом об уголовной юстиции 1967 г. Согласно этому Закону
заключенный, осужденный к тюремному заключению на срок не менее 12
месяцев, получает право на досрочное освобождение после отбытия одной
трети своего наказания или после отбытия 12 месяцев в случае, если ему
было назначено наказание в виде тюремного заключения на срок более 12
месяцев.

Кроме того, осужденный может быть досрочно освобожден в порядке зачетов
(remission) по отбытии двух третей срока наказания при хорошем
поведении. Досрочное освобождение производится по разрешению Министра
внутренних дел с обязательным последующим соблюдением освобожденным
лицом условий, установленных в такой лицензии. Нарушение условий
освобождения или совершение досрочно освобожденным нового преступления
влечет за собой отзыв Министром внутренних дел выданной лицензии.
Надзор, устанавливаемый за досрочно освобожденным на весь оставшийся
срок неотбытого наказания, осуществляется чиновником службы пробации.

Законом о преступлении (наказания) 1997 г. были внесены дополнения в
существующую систему условно-досрочного освобождения. В соответствии со
ст. 10 Закона Министр внутренних дел имеет право в любое время
освободить заключенного, если считает, что существуют исключительные
семейные обстоятельства, позволяющие ему это сделать. Если речь идет о
заключенном, отбывающем наказание сроком 3 года и более, перед тем, как
освободить заключенного, Министр внутренних дел обязан
проконсультироваться с Советом по досрочному освобождению. После
отбывания заключенным, осужденным к 3 годам и более тюремного
заключения, пяти шестых срока тюремного заключения он может быть
освобожден досрочно при наличии рекомендации Совета по досрочному
освобождению.

Министр внутренних дел в соответствии с Законом 1997 г. (ст. 16) вправе
издать приказ об освобождении определенной категории осужденных с
установлением за ними последующего надзора. К ним относятся
правонарушители, приговоренные к тюремному заключению за преступления,
на которые не распространяются нормы о досрочном

>>> 89 >>>

освобождении. Период надзора за правонарушителем после его освобождения
зависит от тяжести совершенного им преступления и наказания,
назначенного судом.

В случае, когда речь идет о правонарушителе, приговоренном к тюремному
заключению на срок 12 месяцев или более, на которого не распространяются
нормы о досрочном освобождении, надзор за ним устанавливается на период
равный 25% от срока его тюремного заключения, но не более, чем на 3
месяца.

Если же на основании Закона 1997 г. был досрочно освобожден
правонарушитель, приговоренный к тюремному заключению на срок 12 месяцев
или более, за ним устанавливается надзор на период, слагающийся из
периода равного 25% от срока его тюремного заключения (но не более 3
месяцев), и периода, равного оставшейся части срока наказания, не
отбытого им в связи с освобождением. Когда правонарушитель был
приговорен к тюремному заключению на срок менее 12 месяцев за
преступление, совершенное после вступления в силу Закона 1997 г., надзор
устанавливается на период равный оставшейся части срока наказания, не
отбытого им в связи с досрочным освобождением.

Приказ о надзоре после освобождения, издаваемый Министром внутренних
дел, должен предусматривать на весь период его действия, что
правонарушитель все время нахождения на свободе – будет находиться под
наблюдением чиновника службы пробации и соблюдать условия, установленные
в приказе. Нарушение поднадзорным условий приказа о надзоре влечет за
собой уголовную ответственность. По обвинительному акту правонарушитель
наказывается тюремным заключением на срок равный периоду неисполненного
надзора или штрафом по усмотрению суда, либо тем и другим вместе. В
суммарном порядке может быть назначено наказание в виде тюремного
заключения на срок неисполненного надзора (не более 6 месяцев) или
штрафом в размере, не превышающем 3 уровень по стандартной шкале, либо
тем и другим вместе.

Согласно Закону 1997 г. досрочно по разрешении Министра внутренних дел
также могут быть освобождены и некоторые заключенные, отбывающие
наказание в виде пожизненного тюремного заключения. К их числу относятся
лица, осужденные в возрасте до 18 лет, при условии, что срок наказания
за преступления, которые они совершили, не установлен точно в законе, и
суд в приговоре указал на возможность их досрочного освобождения по
отбытии части приговора. На этих заключенных также распространяется
правило о досрочном освобождении ввиду чрезвычайных семейных
обстоятельств. Разрешение в случае такого освобождения выдается
пожизненно и содержит определенные

>>> 90 >>>

условия, которые могут время от времени изменяться. Разрешение на
досрочное освобождение лица, осужденного к пожизненному тюремному
заключению, может быть отозвано Министром внутренних дел, а осужденный
должен возвратиться в тюрьму для отбытия наказания.

В 1965 г. английские судьи получили дискреционные полномочия (которые,
правда, редко используются), в соответствии с которыми они могут
рекомендовать минимальный срок тюремного заключения для осужденного до
того, как он может быть освобожден по разрешению Министра внутренних
дел. Согласно существующей процедуре судья, рассматривающий дело, в
письменной форме извещает Министра внутренних дел о том, какой именно
период тюремного заключения соответствует «тарифу», затем свое мнение
высказывает Лорд-главный судья. «Тариф» определяет период времени,
который для получения права на разрешение осужденный должен провести в
тюрьме, с тем, чтобы были выполнены цели наказания – т.е. для соблюдения
требований принципа «воздаяния и устрашения» преступника. Хотя «тариф»
обычно фиксируется в годах, Министр внутренних дел, давая свое согласие,
может указать, что осужденный должен отбыть «полный жизненный тариф»,
который подлежит пересмотру после отбытия 25 лет тюремного заключения.
Министр может и не согласиться с предложенным «тарифом», однако, если
«тариф» истек и осужденный отбыл весь положенный срок наказания, Министр
не имеет права за совершенное убийство продлить осужденному срок
тюремного заключения независимо от его поведения.

Условная отсрочка наказания в виде лишения свободы (или отложенный
приговор) считается разновидностью наказания в виде лишения свободы. Это
наказание назначается либо с приказом о надзоре, либо без такового. В
данном случае суд откладывает исполнение приговора при условии хорошего
поведения осужденного на срок от одного года до двух лет. Отложенный
приговор с надзором применяется к лицам, осужденным к тюремному
заключению на срок свыше 6 месяцев, и продолжительность его равна сроку
такого заключения. При этом на осужденного налагаются определенные
обязанности, которые он должен выполнять.

Наказания, не связанные с лишением свободы. Пробация. Первоначально
пробация как вид наказания появилась в Англии в конце XIX века. С
течением времени отдельные законодательные акты, посвященные пробации,
были консолидированы в 1948 г. и, начиная с этого времени, она начинает
широко применяться. Суть пробации состоит в установлении определенных
ограничений, налагаемых на осужденного в целях его реабилитации, защиты
общества от вреда, причиненного им,

>>> 91 >>>

либо для предупреждения совершения им нового преступления в будущем.
Согласно закону суд с учетом обстоятельств дела, характера преступления
и личности подсудимого вместо назначения наказания в виде тюремного
заключения издает приказ о пробации. Этот вид наказания, применяемый
весьма часто, не связан с лишением свободы и назначается липу старше 16
лет сроком от шести месяцев до трех лет. Согласно ст. 6 Закона об
уголовной юстиции 1991 г. единственным препятствием для назначения этого
вида наказания (как и других наказаний, не связанных с лишением свободы)
может стать убежденность суда, рассматривающего дело, что совершенное
преступление настолько серьезно, что нельзя применять наказание, не
связанное с лишением свободы.

В Законе об уголовной юстиции 1991 г., как и в Законе о полномочиях
уголовных судов 1973 г., сохранены полномочия судов, связанные с
определением места жительства осужденного. Изучив домашнее окружение
преступника, суд вправе указать в приказе, что осужденный должен
проживать в специальном общежитии службы пробации или в другом месте,
однако, такой период проживания не должен превышать 12 месяцев с момента
издания приказа. За судами также сохранено право потребовать от
осужденного к пробации исполнения или неисполнения определенного рода
деятельности.

В обязанность лица, осужденного к пробации, может входить посещение
специального центра пробации, в том числе и по вечерам, в общей
сложности в течение 60 дней (для лиц, осужденных за половые
преступления, срок посещения центра пробации не ограничен).

В приказ о пробации как условие может быть также включено требование к
осужденному о прохождении специального лечения в тех случаях, когда
такое лицо, страдает психическим заболеванием, алкогольной либо
наркотической зависимостью.

Отбывая этот вид наказания, осужденный находится под надзором
специального чиновника службы пробации. До издания приказа о пробации
суд объясняет преступнику доступным языком условия действия приказа,
включая дополнительные требования, которые могут быть в пего внесены, а
также последствия неисполнения этих условий и требований. Следует
отметить, что этот вид наказания может применяться судом только с
согласия преступника.

Предоставление бесплатных услуг обществу. Этот вид наказания, введенный
Законом 1973 г., может быть назначен только лицу старше 16 лет. Также
как и приказ о пробации, приказ о предоставлении услуг обществу может
быть издан лишь с согласия правонарушителя (и после доклада суду
чиновником службы пробацпи или социальным работником

>>> 92 >>>

местного органа власти сведений о личности преступника). Если согласие
со стороны преступника получено, то в приказе суда устанавливается
определенное количество часов, которые должен бесплатно отработать
осужденный – не менее 40 и не более 240 часов. Вид работ устанавливает
соответствующий чиновник, который и осуществляет контроль за осужденным.
Если срок работ не был продлен, он не может превышать 12 месяцев.
Нарушение осужденным установленных условий может повлечь за собой штраф
или иную санкцию.

Комбинированный приказ о пробации и предоставлении бесплатных услуг
обществу. Этот вид приказа, введенный Законом 1991 г., содержащий как
элементы пробации, так и бесплатных услуг обществу, назначается лицу в
возрасте 16 лет и старше, виновному в совершении преступления,
подлежащего наказанию в виде тюремного заключения, срок которого точно
не установлен в законе. Согласно комбинированному приказу осужденный
должен одновременно находиться под надзором чиновника службы пробации в
течение определенного периода, установленного в приказе (от 12 месяцев
до 3 лет), и исполнять неоплачиваемую работу также в течение
определенного периода (от 40 до 100 часов). Комбинированный приказ
издается в том случае, когда суд считает его необходимым для обеспечения
реабилитации преступника или защиты общества от причиненного им вреда
или предупреждения другого преступления.

Запрет осужденному покидать в определенные часы установленное место
проживания. Этот новый вид наказания (включающий электронное наблюдение)
также был введен Законом 1991 г. (ст. 12), в соответствии с которым суд
налагает запрет на лицо в возрасте 16 лет и старше, виновное в
совершении преступления, подлежащего наказанию в виде тюремного
заключения. В соответствии с приказом суда осужденный обязан находиться
в установленном месте в определенные часы. Чаще всего это бывает местом
жительства осужденного, но вполне вероятно, что при определенных
обстоятельствах осужденный может находиться под наблюдением и в другом
месте. Максимальное количество часов в день, которое он должен
находиться в определенном месте, составляет 12 часов, минимальное – 2
часа. Общий срок действия приказа составляет 6 месяцев.

В Законе предусмотрено, что суд. издавая приказ, насколько это
практически возможно должен избегать конфликтов с религиозными
убеждениями осужденного. Приказ не должен вступать в противоречие с
требованиями любого другого приказа об исполнении наказания, не
связанного с лишением свободы. Кроме того, осужденный должен иметь
возможность продолжать работу или учебу.

>>> 93 >>>

Наказания финансового характера. Штраф. Следует отметить, что этот вид
наказания является наиболее распространенным и большинство уголовных
преступлений в Англии наказывается штрафами. По мнению английских
юристов, штраф является наиболее предпочтительной мерой как для общества
в целом, так и для правонарушителей, поскольку последние реально
возмещают причиненный ущерб. Считается, однако, что штраф не должен
использоваться в случаях совершения наиболее серьезных преступлений,
хотя он может быть назначен преступнику, владеющему значительными
денежными средствами.

По общему праву штраф (вместе с лишением свободы или без него)
назначается по усмотрению суда. По статутному праву суд может наложить
штраф на лицо, осужденное за преступление, за совершение которого статут
предусматривает наказание в виде штрафа, размер его также определяется
законом.

Согласно Закону о полномочиях уголовных судов 1973 г. при назначении
наказания в виде штрафа суд может в приказе, устанавливающем срок его
уплаты, определить, что оплата будет производиться по частям (в таком
размере и по таким датам, как установит суд). При назначении штрафа суд
в приказе определяет срок лишения свободы, который осужденный должен
будет отбыть в случае, если какая-либо сумма, подлежащая к уплате, не
будет им внесена. В этом случае срок лишения свободы не должен превышать
12 месяцев, а осужденный может быть помещен в тюрьму только в том
случае, если суд придет к выводу, что такое лицо не имеет достаточных
средств для уплаты соответствующей суммы, вряд ли будет долго проживать
в Великобритании, чтобы успеть выплатить штраф, либо когда имеется
приказ, изданный судом, о немедленном исполнении наказания в виде
лишения свободы за это или иное преступление.

Законом об уголовной юстиции 1991 г. (по сравнению с Законом 1982 г.)
размер штрафов, назначаемых по стандартной шкале в случае совершения
суммарного преступления был значительно повышен и составил:

Уровень по стандартной шкале штрафов 1982г 1991г.

1 50 ф. ст 200 ф. ст.

2 100 ф. ст 500 ф. ст.

3 400 ф. ст. 1000 ф. ст.

4 1000 ф. ст. 2500 ф. ст.

5 2000 ф. ст. 5000 ф. ст.

Кроме того, этим же Законом были увеличены размеры штрафов за отдельные
виды преступлений, а применительно к ряду преступлений

>>> 94 >>>

размер штрафа также был приведен в соответствие со стандартной шкалой
штрафов.

Закон 1991 г. ввел новую систему, основанную на расчете единиц штрафа,
изменения были внесены также и в правила о назначении и выплате штрафов.

Вырабатывая новый подход к назначению наказаний финансового характера,
законодатель, как и в отношении иных видов наказания, сделал акцент на
том, что наказание за преступление в первую очередь должно отражать
серьезность совершенного преступления. Вместе с тем, поскольку при
назначении штрафов необходимо учитывать еще возможную финансовую
несостоятельность лица, к которому применяется этот вид наказания, суды
учитывают и материальное положение преступника, его финансовые
источники, а также его обязанности по отношении к семье.

Еще до издания Закона 1991 г. судебная практика пошла по пути учета
финансового положения правонарушителя и уменьшения суммы штрафа в
некоторых случаях, когда он мог быть назначен за преступление,
совершенное лицом, не имеющим достаточных финансовых средств. В то же
время вопрос же о возможности назначения повышенных штрафов лицам,
имеющим более высокие доходы, не был урегулирован в законодательном
порядке. Выработанная законодателем новая система назначения штрафов
позволяет учитывать как серьезность преступления, так и имущественное
положение правонарушителя.

Процедура, установленная в Законе, применяется ко всем штрафам,
назначаемым магистратскими судами физическим лицам, когда наказанием за
преступление является штраф, не превышающий уровень по стандартной шкале
штрафов, или статутный уровень. Эта же процедура применяется в отношении
родителей, выплачивающих штраф за детей, не достигших 18 лет.

В соответствии со ст. 18 (2) Закона 1991 г. сумма штрафа определяется
путем умножения двух элементов. Первый элемент – число единиц штрафа,
определяемое в зависимости от серьезности преступления, второй – сумма
чистого недельного дохода правонарушителя. Например, если преступление
наказывается штрафом в 10 единиц, а чистый недельный доход составляет 10
ф. ст., то общая сумма штрафа составляет 100 ф. ст.

Закон 1991 г. установил, какая сумма единиц штрафа соответствует каждому
из уровней стандартной шкалы штрафов и статутному максимуму. Выглядит
это следующим образом:

>>> 95 >>>

Размер штрафа Уровень преступления по стандартной шкале штрафов

2 единицы 1-и уровень

5 единиц 2-й уровень

10 единиц 3-й уровень

25 единиц 4-и уровень

50 единиц 5-й уровень

При назначении штрафа суд должен исходить из приведенной схемы:
например, при совершении преступления, наказание за которое
предусмотрено 1-м уровнем стандартной шкалы штрафов, штраф может
составлять одну или две единицы. В случае совершения преступления 5-го
уровня суд может в зависимости от серьезности преступления назначить
штраф от одной до 50 единиц.

При назначении штрафа суды вправе потребовать от обвиняемого информацию
о его доходах, которая должна быть представлена им в предписанной
законом форме. Отказ предоставить такую информацию либо сообщение ложных
сведений сами по себе являются преступлениями.

Хотя сумма штрафа исчисляется из недельного чистого дохода
правонарушителя, это не означает, что штраф также должен быть выплачен в
течение недели. Если имущественное положение осужденного позволяет
сделать выплаты без промедления, то штраф выплачивается немедленно. В
иных случаях осужденному может быть позволено выплачивать штраф в
течение более длительного периода и мелкими суммами. Закон позволяет
судам в отдельных случаях частично и полностью списывать долг по выплате
штрафа, если материальное положение осужденного настолько сложно, что
уплата штрафа является для него слишком тяжелым бременем.

В случае неуплаты штраф может быть заменен сроком тюремного заключения.
При этом материальное положение осужденного не учитывается, а за основу
пересчета берется сумма единиц штрафа, отражающая серьезность
преступления. Выглядит такой пересчет следующим образом:

Сумма штрафа Максимальный срок тюремного заключения

До 2 единиц 7 дней

3-5 единиц 14 дней

6-10 единиц 28 дней

11-25 единиц 45 дней

Более 25 единиц 3 месяца

Если осужденный уплатил лишь часть штрафа, то максимальный срок
тюремного заключения, который он должен отбыть за неуплату,

>>> 96 >>>

уменьшается пропорционально выплаченной сумме, но должен быть не менее 7
дней.

Для штрафов, не установленных в системе единиц, предусмотрено иное
правило замены невыплаченных сумм на срок тюремного заключения.
Представление о том. как такой пересчет производится, дает приводимая
ниже таблица.

Сумма штрафа Максимальный срок тюремного заключения

До 200 ф. ст 7дней

Свыше 200 ф. ст. до 500 ф. ст 14 дней

Свыше 500 ф. ст. до 1000 ф. ст 28 дней

Свыше 1000 ф. ст. до 45 дней

Свыше 2500 ф. ст. до 5000 ф. ст 3 месяца

Компенсация. В соответствии с положениями Закона о полномочиях уголовных
судов 1973 г. и Закона об уголовной юстиции 1988 г. суды вправе при
назначении наказания в дополнение к любому другому наказанию издавать
приказы, согласно которым осужденные обязаны выплатить компенсацию
любому лицу, которому были причинены телесные повреждения в результате
преступления, или оплатить расходы, связанные с погребением лица, чья
смерть наступила в результате преступления. Решая вопрос о назначении
компенсации и определении суммы, подлежащей выплате, суд учитывает
материальное положение преступника и, если сочтет невозможным назначить
компенсацию потерпевшему, он обязан обосновать свой отказ. При
назначении наказания за преступление, в результате которого лицу были
причинены телесные повреждения, материальные убытки или ущерб, суд может
также издать приказ о выплате потерпевшему сумм из любых доходов,
поступающих от имущества осужденного.

Конфискация. Закон о полномочиях уголовных судов 1973 г. (с
дополнениями, внесенными Законом об уголовной юстиции 1988 г.)
предоставил судам право издавать приказы о конфискации любого имущества,
находящегося во владении или под контролем преступника, которое было
использовано в целях совершения любого преступления, способствовало его
совершению или предназначалось для такого использования. В Законе
указано, что в таких случаях суд должен учитывать ценность имущества и
вероятные финансовые и иные последствия издания приказа о конфискации.
Кроме того, суды вправе издавать приказы о конфискации доходов,
полученных от преступной деятельности.

Как правило, суд издает приказ о компенсации, в соответствии с которым
преступник прямо возмещает ущерб, причиненный жертве преступления.
Однако в некоторых случаях, например, когда речь идет

>>> 97 >>>

о торговле наркотиками, суды предпочитают издавать приказы о конфискации
доходов, полученных от преступной деятельности, или имущества,
используемого для совершения преступления. Закон об уголовной юстиции
1988 г. расширил полномочия уголовных судов, касающиеся издания приказов
о конфискации, в результате чего в настоящее время конфискации подлежат
доходы от любой преступной деятельности, сумма которых превышает 10 000
ф. ст. (включая подарки, сделанные другим лицам). Размер указанной суммы
может быть изменен по распоряжению Министра внутренних дел.

Наказания для несовершеннолетних. Наиболее важными законами,
регулирующими обращение с несовершеннолетними преступниками, являются
Законы о детях и подростках 1933 г.,1963 г.,1969 г., Закон о полномочиях
уголовных судов 1973 г., Закон о магистратских судах 1980 г., Законы об
уголовной юстиции 1982 г., 1988 г.,1991 г., Закон об уголовной юстиции и
публичном порядке 1994 г., Закон о преступлении и ином нарушении порядка
1998 г.

Как уже указывалось ранее, по английскому законодательству
несовершеннолетними являются лица, не достигшие 17 лет (при назначении
наказания к ним приравниваются молодые люди в возрасте до 21 года). В
свою очередь, в соответствии с Законом о детях и подростках 1969 г.
несовершеннолетние делятся на детей, т.е. лиц в возрасте до 14 лет, и
подростков – лиц в возрасте от 14 до 17 лет.

Первым законом в области юстиции по делам несовершеннолетних был Закон о
детях 1908 г., установивший принцип применения к несовершеннолетнему
преступнику особых мер, отличных от тех, которые применяются ко взрослым
преступникам. Принятый в том же году Закон о предупреждении преступлений
предусмотрел, что преступник в возрасте от 16 лет до 21 года, осужденный
за преступление, наказуемое по обвинительному акту тюремным заключением,
может быть направлен на срок до 3 лет в борстальское учреждение для
воспитания. В заведениях такого рода молодые преступники получали
физическое и нравственное воспитание и приобретали трудовые навыки.
Борсталь-ский режим отличался чрезвычайной жесткостью и не был
предназначен для физически слабых или впервые осужденных преступников.

В дальнейшем законодательство, устанавливающее принципы обращения с
несовершеннолетними правонарушителями претерпело

>>> 98 >>>

значительные изменения. Особое внимание обращает на себя Закон об
уголовной юстиции 1982 г., который декларировал общие принципы обращения
с молодыми преступниками, в части 1 которого было установлено, какие
именно наказания следует им назначать. Согласно этим принципам суд не
может вынести приговор о тюремном заключении лицу, не достигшему 21
года, или заключить в тюрьму такое лицо на каком-либо основании (ранее
аналогичное ограничение распространялось на лиц, не достигших 17 лет).
Борстальское воспитание как вид наказания этим Законом было отменено.

В соответствии с Законом 1982 г. к лицу, не достигшему 21 года,
признанному виновным в совершении преступления, могло быть применено
наказание в виде помещения в центр задержания либо лишения свободы
молодежи. Ему также могло быть назначено наказание в виде пожизненного
лишения свободы, если только, по мнению суда, не существует другого
подходящего способа обращения с правонарушителем. Применение мер,
связанных с ограничением свободы несовершеннолетнего были в Законе
обоснованы необходимостью защиты общества, серьезностью преступления, а
также тем, что назначение виновному наказания, не связанного с лишением
свободы, было бы неоправданным.

Согласно Закону 1982 г. для решения вопроса о том, какой именно способ
обращения с лицом, не достигшим 21 года, должен быть использован, суд
обязан получить и изучить информацию о происшедшем, а также должен
принять во внимание любую информацию, касающуюся характера, физических и
психических особенностей обвиняемого. В каждом случае для определения
меры наказания суд засушивает отчет о социальном исследовании личности
правонарушителя. Это исследование проводит чиновник службы пробации или
социальный работник отдела социальной службы местного органа власти.

Если магистратский суд избирает наказание, связанное с лишением свободы,
то он должен в открытом заседании обосновать причины, по которым
выбирается именно такой метод обращения. Суд должен также обосновать и
причины, в связи с которыми невозможно применение других методов
обращения с преступником.

В случае, когда лицо, не достигшее 21 года, обвиняется в убийстве или
ином преступлении, за которое в законе для взрослого преступника
предусмотрено пожизненное тюремное заключение, суд может приговорить его
к пожизненному лишению свободы. Такое же наказание может быть назначено
и лицу в возрасте от 17 лет до 21 года за совершение другого
преступления, которое в случае совершения его взрослым, наказывается
пожизненным тюремным заключением.

>>> 99 >>>

Законом 1982 г. была предусмотрена еще одна мера наказания для лиц в
возрасте от 15 лет до 21 года, признанных виновными в совершении
преступления, за которое взрослый преступник наказывается тюремным
заключением, а именно, лишение свободы молодежи. Эта мера наказания
применялась в том случае, когда суд считал ее единственным методом,
подходящим для обращения с несовершеннолетним преступником, и когда срок
лишения свободы должен быть более 4 месяцев.

Максимальный срок лишения свободы молодежи, который мог быть назначен
судом, был равен максимальному сроку лишения свободы взрослого
преступника за совершение данного преступления. Лицу, не достигшему 17
лет, назначалось лишение свободы молодежи на срок до 12 месяцев.
Распоряжением Министра внутренних дел несовершеннолетний преступник мог
быть переведен в тюрьму для взрослых после того, как он достиг возраста
21 года, или при достижении 18 лет, если он своим поведением оказывает
дурное влияние на окружающих или причиняет вред своим поведением другим
воспитанникам.

Помещение в центр задержания являлось другим видом наказания для молодых
преступников в возрасте от 14 лет до 21 года, совершивших преступления,
за которые взрослые преступники подлежат лишению свободы. Приказ о
направлении в центр задержания издавался только в том случае, когда суд
считал, что ограничение свободы несовершеннолетнего является
единственным методом обращения с ним. Срок пребывания в центре не
превышал 4 месяцев. Если срок лишения свободы, предусмотренный за
совершение такого преступления, был менее 4 месяцев, то суд мог издать
приказ о помещении молодого человека в центр задержания на срок, равный
максимальному сроку тюремного заключения. Однако минимальный срок
нахождения в центре составлял не менее 21 дня.

Закон об уголовной юстиции 1988 г. упростил систему наказаний, связанных
с ограничением свободы несовершеннолетних. Такие виды наказания как
лишение свободы молодежи и помещение в центр задержания были заменены
одной мерой наказания – помещением в учреждение для молодых
преступников. В такое учреждение могут быть направлены по приказу суда
молодые люди в возрасте от 15 лет до 21 года, обвиняемые в совершении
преступления, за которые взрослый преступник подлежит наказанию в виде
тюремного заключения.

В Законе 1988 г. перечислены три условия, только при наличии каждого из
которых несовершеннолетний может быть направлен в учреждение для молодых
преступников: 1) когда он не исполнил наказания, не связанного с
лишением свободы, и не способен или не желает его исполнять; 2) когда
для защиты общества от возможного

>>> 100 >>>

причинения серьезного вреда со стороны преступника необходимы меры,
связанные с ограничением свободы; 2) когда было совершено настолько
серьезное преступление, что единственной подходящей будет санкция,
связанная с ограничением свободы.

Минимальный срок содержания в учреждении для молодых преступников для
лиц в возрасте от 15 до 18 лет составляет 2 месяца, а для лиц в возрасте
18 лет до 21 года – 21 день. Максимальный срок нахождения в учреждении
для молодых преступников составляет 12 месяцев. За лицами,
освобожденными из учреждений для молодых преступников, устанавливается
надзор до достижении ими возраста 22 лет.

В такого же рода заведения помещаются дети в возрасте от 10 лет и
старше, осужденные за тяжкое или простое убийство, и подростки в
возрасте от 14 лет и старше, осужденные за преступления, максимальное
наказание за которое для взрослых преступников составляет 14 лет или
более тюремного заключения (т.е. осужденные за изнасилование, иные
тяжкие насильственные преступления, ограбление или поджог).

Закон об уголовной юстиции и публичном порядке 1994 г. предоставил судам
полномочие издавать приказы о направлении в закрытые воспитательные
центры несовершеннолетних (в возрасте от 12 до 15 лет), осужденных за
преступления, за совершение которых взрослые преступники подлежат
наказанию в виде тюремного заключения. Срок содержания в закрытом
воспитательном центре составляет от 4,6,8,10,12,18 или 24 месяца.
Правонарушители, содержащиеся под стражей, получают в этих центрах
трудовые навыки и образование, готовятся к освобождению.

Считается, в закрытые воспитательные центры должны помещаться лишь те
подростки, не достигшие 15 лет, которые, по мнению суда, являются
«упорными» преступниками. Если речь идет о подростке до 12 лет, то суд
должен направлять его в закрытый воспитательный центр только в том
случае, когда сочтет лишь эту меру адекватной для защиты общества от
того вреда, который он сможет причинить в будущем.

Приказ о направлении в закрытый воспитательный центр суд может издать
только в случае, если несовершеннолетний до достижения им 12 лет уже был
осужден за три и более преступления, подлежащие наказанию в виде
тюремного заключения (если совершены взрослым преступником), и нарушил
приказ о надзоре, установленный в отношении него в соответствии с
Законом о детях и подростках 1969 г.

Министр внутренних дел вправе освободить осужденного досрочно: если срок
наказания составляет от 8 до 18 месяцев, то осужденный может быть
освобожден за 1 месяц до истечения половины срока нака-

>>> 101 >>>

зания; если же срок составляет 18 месяцев и более, осужденный может быть
досрочно освобожден за 2 месяца до истечения половины наказания.

Последующий надзор, который устанавливается на весь неотбытый срок
наказания, за лицом, освобожденным из закрытого воспитательного центра
осуществляется чиновником службы пробации или социальным работником
местных органов власти в том районе, где проживает несовершеннолетний
преступник. В случае нарушения требований, установленных в приказе о
надзоре, поднадзорный может быть возвращен в закрытый воспитательный
центр до истечения срока надзора или оштрафован (в сумме, не превышающей
3 уровня стандартной шкалы штрафов).

Если суд имеет право приговорить лицо, не достигшее 21 года, к тюремному
заключению или поместить его в тюрьму за неуплату штрафа или нарушение
условий пробации, суд может издать приказ о направлении правонарушителя
в центр посещений. Эта мера, как правило, применяется в отношении лиц,
не имевших ранее судимости.

В соответствии с Законом 1982 г. срок пребывания несовершеннолетнего в
центре посещений составляет 12 часов. Тем не менее, суд имеет право,
если считает это необходимым, увеличить срок пребывания в центре лицам в
возрасте до 16 лет – до 24 часов и до 36 часов, когда речь идет о
молодом преступнике, не достигшем 21 года. Время, в течение которого
несовершеннолетний должен находиться в центре, не должно совпадать с
учебными занятиями в школе или его работой. Несовершеннолетний обязан
посещать центр один раз в неделю и находиться там не более трех часов.
Клерк суда посылает чиновнику центра и несовершеннолетнему копию приказа
о направлении в центр посещений. Нарушение приказа влечет за собой
применение наказания, предусмотренного в законе за совершение
преступления.

Помимо мер, связанных с ограничением свободы, к несовершеннолетним и
молодым преступникам суд может применить и другие меры, например, издать
приказ о надзоре. Осуществление надзора при этом возлагается на местный
орган власти, чиновника пробации или иное лицо, которое должно давать
советы, оказывать помощь или принимать дружеское участие в судьбе
поднадзорного.

В приказ о надзоре суд может включить требование, обязывающее
осужденного подчиняться указаниям наблюдателя: например, жить в
определенном месте в течение специально оговоренного периода; являться к
нему в указанные дни; заниматься в определенный день деятельностью,
упомянутой в приказе.

Кроме того, поднадзорного можно обязать находиться дома с 6 часов вечера
до 6 часов утра (так называемое «ночное ограничение»); а также

>>> 102 >>>

воздерживаться от участия в какой-либо деятельности в определенные дни.
Согласно Закону общее число ограничений первого вида не должно превышать
30, второго – 90 дней. При ночном ограничении поднадзорный может
выходить из дома ночью лишь в сопровождении родителей, опекуна,
наблюдателя или иного лица, специально назначенного судом.

В тех случаях, когда этого требует психическое состояние поднадзорного,
в приказ может быть включено условие об его амбулаторном лечении в
специально определенном месте, либо под наблюдением специально
назначенного врача, либо о помещении его в приют или больницу, в
предназначенные для этих целей.

Законом о преступлении и ином нарушении порядка 1998 г. предписания,
касающиеся назначения надзора, были дополнены в части ответственности за
несоблюдение приказа о надзоре. В случае нарушения приказа виновный
может быть наказан штрафом на сумму до 1000 ф. ст. Кроме того суд может
издать приказ о направлении правонарушителя в центр посещений либо
приказ о запрете осужденному покидать в определенные часы установленное
место проживания.

Следует остановиться еще на одной мере, применяемой в последние годы к
молодым преступникам и не связанной с ограничением свободы. Речь идет о
предоставлении бесплатных услуг обществу. Закон об уголовной юстиции
1982 г. распространил ее и на лиц, достигших 16 лет.

Эту меру наказания суд может назначить лицу, виновному в преступлении,
подлежащему наказанию в виде тюремного заключения. В приказе суд
устанавливает, что осужденный несовершеннолетний обязан выполнять
бесплатные работы в течение определенного времени. Срок предоставления
услуг обществу по приказу составляет от 40 до 120 часов, если речь идет
о несовершеннолетнем (для взрослых преступников срок работ может быть
продлен до 240 часов). Эта мера наказания может применяться судом только
в случае согласия подсудимого и после доклада чиновника службы пробации
или специального социального работника отдела социальной службы местного
органа власти, в котором содержится информация о преступнике и его
личных обстоятельствах.

Кроме того, в отношении несовершеннолетних преступников суд может издать
приказ об опеке, приказ об обязанности родителей и опекунов обеспечить
хорошее поведение несовершеннолетнего, приказ о выплате штрафа,
возмещении ущерба или судебных издержек.

Полномочия судов и органов полиции по обращению с несовершеннолетними
правонарушителями были в значительной степени дополнены Законом о
преступлении и ином нарушении порядка 1998 г.

>>> 103 >>>

Согласно этому Закону в случае совершения ребенком или подростком
преступления, наказание за которое точно не определено в законе, суд
вправе издать приказ, обязывающий его возместить в натуре вред,
причиненный конкретному лицу или обществу в целом. Такая мера к
несовершеннолетнему может примениться только с согласия потерпевшего.
Срок, установленный в приказе не должен превышать более 24 часов, а
требования, установленные судом, должны быть соразмерны серьезности
совершенного преступления. Выполнение приказа не должно препятствовать
учебе или постоянной работе правонарушителя, либо вступать в конфликт с
его религиозными убеждениями.

Другой, представляющей интерес мерой, не связанной с лишением свободы,
которая применяется к несовершеннолетним преступникам, является приказ
«о плане действий», в соответствии с которым осуществляется контроль за
их поведением. Такой приказ издастся судом в отношении детей и
подростков, совершивших преступления, наказание за которые точно не
определено в законе. Цель данного приказа магистратского суда –
обеспечить реабилитацию молодого правонарушителя и,отказ его от
дальнейшей преступной деятельности.

Срок действия приказа составляет 3 месяца, в течение которых
правонарушитель должен под надзором уполномоченного лица действовать
согласно установленным в приказе требованиям. Например, в приказе может
быть установлено, что несовершеннолетний правонарушитель обязан
участвовать в каких-то мероприятиях или напротив воздерживаться от
чего-либо, являться в центр посещений, посещать учебные заведения,
произвести возмещение вреда в натуре.

Определенный интерес вызывают новые полномочия, предоставленные органам
полиции в области пресечения преступных проявлений со стороны детей и
подростков. Законом 1998 г., например, предусмотрено, что констебль
имеет право в случае совершения молодым правонарушителем (в возрасте
моложе 17 лет) незначительного преступления сделать ему выговор или
предупреждение взамен возбуждения уголовного преследования, если, по
мнению констебля, публичные интересы не требуют осуждения преступника.

Эта мера может применяться к детям или подросткам, не имевшим ранее
судимости, выговора или предупреждения. Выговор или предупреждение
объявляются правонарушителю в полицейском участке в присутствии
родителей или уполномоченных лиц. В Законе сказано, что данная мера
должна быть доведена до сведения правонарушителя доступным языком,
понятным несовершеннолетнему. После того, как выговор или
предупреждение, было объявлено, констебль направляет правонарушителя в
специальную молодежную группу для участия в реабилитационной программе.

>>> 104 >>>

§3. Меры безопасности

Превентивное законодательство в Англии имеет достаточно давнюю историю.
В 1908 г. Законом о предупреждении преступлений в уголовное право было
введено понятие «привычного» или, как его еще называют, «упорного»
преступника (persistent offender), к которому могли быть применены меры
безопасности. Привычным преступником признавалось лицо в возрасте старше
16 лет, которое до совершения им последнего преступления было по крайней
мере три раза осуждено за подобное же преступление и постоянно вело
«бесчестную или преступную» жизнь. Суд, рассматривавший дело такого
преступника, вправе был помимо наказания, предусмотренного за совершение
преступления, назначить привычному преступнику превентивное заключение,
на срок от 5 до 10 лет, которое подлежало исполнению в тюрьме.

В последующие годы законодательство о «привычных преступниках»
неоднократно изменялось и дополнялось. В 1967 г. для лиц, признаваемых
привычными преступниками, стало применяться продленное тюремное
заключение. Закон о полномочиях уголовных судов 1973 г. (ст. 28) также
содержал положения, касавшиеся наказания привычных преступников,
отмененные позднее Законом об уголовной юстиции 1991 г. Несмотря на
отмену указанных положений, законодатель не отказался от использования
продленного приговора в качестве меры безопасности.

Законодательство последних лет также содержит нормы о продленных
приговорах, в частности, когда речь идет о лицах, признанных виновными в
половых или насильственных преступлениях. Закон о преступлении и ином
нарушении порядка 1997 г. (ст. 58) предусматривает возможность
назначения продленного приговора, срок которого не может превышать 10
лет тюремного заключения для осужденного за половое преступление и 5 лет
– за насильственное преступление.

Этим же Законом магистратским судам были также предоставлены полномочия,
связанные с изданием приказов превентивного характера, цель которых
состоит в предупреждении преступлений и иных деяний, нарушающих
публичный порядок. Согласно ст. 1 данного Закона начальник полиции или
орган местного самоуправления наделяется правом обратиться в суд для
издания так называемого приказа о запрете «антисоциального поведения».
Приказ, запрещающий антисоциальное поведение, может быть издан в
отношении любого лица (в возрасте 10 лет и старше), действия которого
причиняют или вероятно способны

>>> 105 >>>

были причинить беспокойство окружающим, запугать их или вызвать тревогу.
Срок действия такого рода приказа составляет не менее двух лет. В
суммарном порядке нарушение требований приказа наказывается тюремным
заключением на срок до 6 месяцев или штрафом в размере статутного
максимума, либо то и другое вместе. По обвинительному акту невыполнение
приказа может быть наказано тюремным заключением на срок до пяти лет или
штрафом, либо тем и другим вместе.

Согласно Закону 1998 г. начальник полиции наделен также правом обращения
в магистратский суд об издании приказа в отношении лица, считающегося
преступником, склонным к совершению половых преступлений, если поведение
последнего дает разумные основания полагать, что приказ необходим для
защиты общества от причинения с его стороны серьезного вреда. Срок
действия приказа – не менее пяти лет, нарушитель же условий приказа
подлежит такому же наказанию, как и лицо, нарушившее приказ о запрете
антисоциального поведения.

Такие приказы издаются в отношении лица: осужденного за половое
преступление на основании Закона о половых преступниках 1997 г.;
совершившего половое преступление, но признанного душевнобольным или
недееспособным; которому за аналогичные действия констеблем уже было
сделано предупреждение, а также лица, совершившего половое преступление
за границей.

Еще одной мерой, введенной Законом 1998 г. и применяемой взамен
наказания за менее тяжкие преступления, является направление наркоманов
на лечение и последующий контроль за ними. Хотя данная мера не может
быть отнесена к числу наказаний, на нее распространяются все требования,
относящиеся к наказаниям, не связанным с лишением свободы. Приказ о
направлении на лечение может быть издан в отношении лица в возрасте 16
лет и старше сроком от 6 месяцев до 3 лет. Эта мера применяется только в
том случае, когда суд приходит к выводу о том, что преступник имеет
склонность к злоупотреблению наркотиками или находится в наркотической
зависимости в такой степени, которая требует или допускает лечение.
Лечение по приказу суда может производиться в закрытом медицинском
учреждении или амбулаторно.

Одновременно суд вправе издать приказ о контроле за лицом, проходящим
лечение от наркомании, в соответствии с которым оно ежемесячно обязано
проходить проверку на содержание наркотиков. Во время действия данного
приказа правонарушитель находится под надзором чиновника службы
пробации, чьи указания он обязан своевременно выполнять. Чиновник службы
пробации ежемесячно извещает

>>> 106 >>>

суд о состоянии здоровья правонарушителя и результатах анализов, после
чего суд в присутствии правонарушителя может либо издать приказ о
продолжении контроля, либо – о его прекращении.

Такого рода меры могут применяться судом только с согласия преступника
на лечение и последующую проверку. Если преступник отказывается дать
согласие на лечение или последующую проверку, либо прерывает лечение,
суд может отменить изданный приказ и назначить ему наказание,
предусмотренное за совершенное преступление.

Если речь идет о несовершеннолетнем, не достигшем возраста 18 лет,
совершившем преступление, за которое взрослый преступник подлежит
наказанию по обвинительному акту, суд может назначить ему наказание в
виде штрафа на сумму до 5 тыс. фунтов стерлингов, либо выбрать в виде
наказания любую меру, которую сочтет необходимой, либо назначить ему то
и другое наказание вместе.

>>> 107 >>>

Раздел 2. Уголовное право США

>>> 108 >>>

Глава 1. источники уголовного права США

§1. Источники уголовного права

В США нет единой, общенациональной уголовно-правовой системы, что
обусловлено особенностями американского федерализма. В стране действуют
53 самостоятельные системы -50 штатов, федеральная, Округа Колумбия, где
расположена столица, и «свободно присоединившегося государства»
Пуэрто-Рико. Это породило такое характерное для США явление, как
правовой дуализм, означающий, что на территории каждого штата действует
право данного штата, а при определенных условиях – право федеральное.

Основными источниками уголовного права США являются общее или
прецедентное право и статутное право, т.е. законодательство.

Но поскольку к настоящему времени не осталось ни одного штата, где
уголовная репрессия опиралась бы в основном на нормы общего права, а
статутное право выступало бы в качестве дополнения к нему, и «все штаты
стремятся к тому, чтобы сделать статутное право всеохватывающим», есть
смысл начать рассмотрение источников уголовного права с
законодательства.

Источниками федерального уголовного законодательства являются:
Конституция США 1787 г., акты Конгресса, подзаконные акты, а также нормы
международного уголовного права, в незначительной степени – право
индейских племен.

Конституция США не позволяет четко разграничить компетенцию федерации и
штатов в области уголовного законодательства. В разделе 8 ст. 1 после
перечисления вопросов, по которым «Конгресс имеет право» принимать
решения (в частности, устанавливать наказания за подделку

>>> 109 >>>

государственных ценных бумаг, определять и карать морской разбой и пр.),
отмечается, что он также может «издавать все законы, которые будут
необходимы для осуществления как вышеуказанных прав, так и всех других
прав, которыми настоящая Конституция наделяет Правительство Соединенных
Штатов, его Департаменты и должностных лиц». Вероятно, это
конституционное положение послужило основанием для чрезвычайно
интенсивного развития федерального уголовного законодательства:
первоначально на федеральном уровне было всего лишь несколько уголовных
законов, основная их часть была принята в штатах.

Конституция США содержит ряд положений либо непосредственно
уголовно-правового характера, либо имеющих отношение к уголовному праву.
Среди них такие, например, как запрет на издание законов, имеющих
обратную силу, на применение жестоких и необычных наказаний, на лишение
жизни, свободы и собственности без законного судебного разбирательства и
другие. В Конституции (раздел 3 ст. 111) даже закреплено определение
такого преступления, как измена.

В США нет федерального уголовного кодекса в его общепринятом понимании.

Актом Конгресса от 25 июня 1948 г. основная масса ранее действовавшего
законодательства была, как сказано в нем, «пересмотрена, кодифицирована»
и включена в форме закона в раздел 18 Свода законов США «Преступления и
уголовный процесс». Часть 1 этого раздела («Преступления») насчитывает
86 глав, хотя номер последней главы – 123: остальные главы пропущены.
Формально она не имеет ни Общей ни Особенной части. Фактически же первая
глава («Общие положения») – мини-Общая часть, так как она состоит всего
лишь из 22 статей, большинство из которых содержат определения
используемых в указанном разделе терминов. Кроме того, три статьи (§ 2,
3 и 4) посвящены институту соучастия, а одна (§ 17) – невменяемости.
Остальные главы расположены в алфавитном порядке. Поэтому в начале
оказались статьи об ответственности за посягательства на животных и
растения (гл. 3), в середине – об убийстве (гл. 51), а в конце – об
ответственности за терроризм (гл. 113 В), измену (гл. 115) и военные
преступления (гл. 118).

Однако далеко не все уголовно-правовые нормы, даже общего характера,
собраны в ч. 1 раздела 18 Свода законов. Есть они в части II этого
раздела, где рассматриваются вопросы наказаний (пробации, штрафа и
тюремного заключения – гл. 227, а также смертной казни -гл. 228),
разбросаны почти по всем остальным 49 разделам Свода законов США. Их
около 3000. Столь огромное количество уголовно-правовых положений –
результат казуистики, описательного характера

>>> 110 >>>

норм, наличия устаревших и даже архаичных положений и в целом
-неупорядоченности законодательства. Так, например, насчитывалось более
130 статей, относящихся к краже и мошенничеству, около 90 -к подделке и
подлогу и т.п. Более 70 терминов используется при описании субъективной
стороны преступления, что явилось следствием, в значительной степени,
отсутствия общего определения вины и ее форм. Отмеченные и другие
недостатки федерального уголовного законодательства дали основание
американским ученым подвергать его уничтожающей критике. Одни (Браун и
Шварц) говорят, что оно находится в «хаотичном состоянии», другие
(Зиглер) – что оно является «фактически непригодным для использования и,
несомненно, несправедливым». Конечно, такое состояние законодательства
не могло не вызвать озабоченности властей. Было предпринято несколько
попыток его реформирования, но все они оказались безуспешными.

Однако было сделано несколько важных шагов на пути его реформирования. В
1984 г. администрация Р. Рейгана провела через Конгресс так называемый
Комплексный закон о контроле над преступностью, который в духе жесткой
уголовной политики предусматривает меры борьбы с опасными преступниками
и рецидивистами, регулирует другие вопросы. Часть этого закона – Закон о
реформе наказаний, на основании которого была создана Комиссия по
наказаниям. Она разработала «Основные направления по назначению
наказаний», опубликованные в форме Руководств, которые были призваны
устранить разнобой в назначении наказаний за федеральные преступления. В
1994 г. был принят закон о борьбе с насильственной преступностью,
который газетой «Нью-Йорк Тайме» охарактеризован как самый репрессивный
в современной истории США: он увеличил число случаев применения смертной
казни до 60.

Большую роль в регулировании уголовно-правовых отношений на федеральном
уровне играют подзаконные акты, издаваемые Президентом, министерствами и
ведомствами федерального правительства. Как правило, эти акты
детализируют, конкретизируют нормы федеральных законов. Но иногда и сами
они устанавливают уголовную ответственность за те или иные деяния. Так,
согласно исполнительному приказу президента Р. Рейгана 1986 г.,
изданному в рамках реализации экономических санкций против Ливии, те
американцы, которые не покинули территорию этой страны к указанному
сроку, могли быть

>>> 111 >>>

подвергнуты тюремному заключению сроком до 10 лет и штрафу в размере до
50 тыс. долл. Говоря о значении подзаконных актов (федеральных и
штатов), американские профессора Прайс и Битнер отмечают, что «они
оказывают более непосредственное влияние на жизнь большинства из нас,
чем законы, принимаемые коллегиально».

Действие федерального уголовного законодательства является ограниченным.
Во-первых, оно применяется в случае совершения преступлений с так
называемым «федеральным элементом»: в отношении федеральных должностных
лиц (например, убийство, причинение телесных повреждений,
воспрепятствование исполнению служебных обязанностей) или ими в связи с
исполнением своих служебных обязанностей (например, взяточничество и
хищение); за преступления, затрагивающие интересы нескольких штатов
(например, похищение автомобилей и перегон их из одного штата в другой
или сбыт наркотиков); за посягательства против федеральных учреждений и
служб (например, почты) либо Соединенных Штатов в целом (измена, шпионаж
и др.).

Во-вторых, оно применяется в случае совершения любого преступления, но
совершенного на тер’риториях федерального значения: национальные парки,
заповедники, суда, плавающие под американским флагом в открытом море, а
также находящиеся в полете в воздушном пространстве над открытым морем,
военные объекты и др. Если на этих территориях совершается
посягательство, которое федеральным законодательством не
предусматривается, то по аналогии применяется право штата, где такие
территории расположены (§ 13 раздела 18 Свода законов).

Основными источниками уголовного законодательства штатов являются:
Конституция США, конституции штатов, уголовные законы, прежде всего
уголовные кодексы, и подзаконные акты.

Ни один нормативный акт, издаваемый в штатах, не может противоречить
Федеральной конституции. Применительно к уголовному праву конституции
штатов имеют как сходство с нею, так и отличия от нее. Общее состоит в
том, что они, как правило, закрепляют вышеперечисленные положения
Конституции страны. Отличия заключаются в том, что они содержат либо
более детальную их регламентацию, либо положения, которых в ней нет.
Например, в конституции штата Орегон (§ 37 ст. 1) запрет налагать
жестокие и необычные наказания дополнен указанием о том, что тяжкое
убийство карается смертной казнью, если только присяжные не выскажутся
за пожизненное тюремное заключение. Вообще в конституциях штатов
вопросам наказания уделяется большое внимание. Это касается целей
наказания, видов приговоров и способов их приведения в исполнение.
Например, в конституции Аризоны сказано, что смертная казнь должна
приводиться в исполнение с использованием удушающего газа. Однако в
конституциях

>>> 112 >>>

некоторых штатов можно встретить положения более общего характера,
причем весьма важные. Например, конституция Огайо запрещает привлекать к
ответственности и наказывать за одно и то же преступление дважды (§ 10),
а также выдавать лицо за преступление, совершенное в этом штате (§ 12).

Состояние современного уголовного законодательства штатов трудно понять
без хотя бы небольшого экскурса в его историю.

Лет 35 тому назад оно представляло собой картину весьма неприглядную.
Считалось, что каждый или почти каждый штат имеет свой кодекс. Однако в
большинстве случаев он был таковым лишь по названию, ибо состоял из
принятых в разное время актов или норм, нередко расположенных в
алфавитном порядке. Законодательство штатов, принятое в разное время,
испытавшее влияние различных школ и направлений в карательной политике и
доктрине уголовного права, а также социально-экономических и
политических условий, отличалось друг от друга по всем основным
параметрам: по структуре, по кругу уголовно наказуемых деяний, по
регулированию вопросов общей и особенной части, по санкциям за сходные
или одинаковые преступления. Так, кровосмешение в Калифорнии каралось
лишением свободы сроком до 50 лет, а в Пенсильвании – до 5,
гомосексуализм в одном штате можно было наказывать пожизненным тюремным
заключением, а в другом – штрафом.

Реформа уголовного права назревала. Толчком к ее проведению стала
деятельность весьма представительной комиссии Института американского
права, а в еще большей степени – подготовка ею и опубликование в 1962 г.
окончательного 13-го варианта проекта Примерного уголовного кодекса. Он
был разработан на основе тщательного анализа и обобщения норм статутного
и общего права с учетом уголовно-правовой доктрины. По словам одного из
его разработчиков профессора Шварца, Примерный УК «является приглашением
к правовой реформе, а не догматическим утверждением «единственно
правильного» разрешения трудных проблем уголовного права. Кодекс был
задуман как «примерный», а не «единый», который принимался бы в
идентичных формулировках везде».

>>> 113 >>>

Структура Примерного уголовного кодекса проста. Он состоит из четырех
частей. Первая – «Общие положения», т.е. его Общая часть. Она имеет 7
разделов, включающих в себя 76 статей. Там рассмотрены такие вопросы и
институты уголовного права как-то: толкование уголовного закона, его
действие во времени и пространстве, понятие преступления, основание
уголовной ответственности и обстоятельства, исключающие и смягчающие ее,
стадии преступления (неоконченные посягательства), наказание (особенно
подробно – порядок его назначения) и др.

Вторая часть кодекса – «Определение конкретных преступлений» -его
Особенная часть. Она состоит из шести титулов: 1. Посягательства на
существование или безопасность государства; 2. Посягательства,
представляющие опасность для личности; 3. Посягательства на имущество;
4. Посягательства против семьи; 5. Посягательства против публичной
администрации и 6. Посягательства на публичный порядок и
благопристойность. Титулы (кроме первого) имеют разделы, всего – 16,
которые включают в себя 107 статей. В целом структура Особенной части
представляется довольно удачной: сгруппированный по объектам
посягательства материал расположен по убывающей степени опасности
преступлений. Однако в этой части Примерного уголовного кодекса имеются
существенные пробелы. Во-первых, остался незаполненным ее первый титул.
Это объяснялось тем, что установление ответственности за государственные
преступления – компетенция федеральных властей. Однако, думается,
главная причина состояла в том, что комиссия отметила как бы между
прочим в своем примечании: «Определение посягательств на существование и
безопасность государства неизбежно испытывает влияние специальных
политических соображений». А между тем разработка и включение в
Примерный УК составов государственных преступлений могли бы оказаться
полезными хотя бы потому, что при подготовке проекта федерального
уголовного кодекса его разработчики во многом ориентировались на этот
документ.

Во-вторых, в кодексе отсутствуют составы весьма распространенных ь США
преступлений, связанных с наркотиками, азартными играми, налогами и др.
Это объяснялось трудностью их «моделирования», вызванной особенностями
административной и судебной систем штатов, сложностью и многообразием
существующего нормативного материала.

>>> 114 >>>

Третья часть кодекса – «Воздействие и исправление» – по преимуществу, а
четвертая – «Организация исправительных учреждений» -полностью относятся
к пенитенциарному праву.

Не вдаваясь в анализ Примерного УК (в нашей юридической литературе ему в
свое время уделялось довольно много внимания), хотелось бы отметить
некоторые его основные черты, которые можно отнести к его достоинствам.
Во-первых, по своей структуре и в какой-то степени по содержанию он
обнаруживает известное сходство с уголовными кодексами континентальной
системы права. Во-вторых, в Примерном УК общее право не является
источником уголовного права, во всяком случае прямым: «Никакое поведение
не составляет посягательства, если оно не является преступлением или
нарушением по настоящему кодексу или иному статуту данного штата» (п. 1
ст. 1.05). В-третьих, в кодексе обнаруживается определенный отказ от
старых, архаичных доктрин, стремление к введению единой
уголовно-правовой терминологии, более или менее единообразного
регулирования вопросов и институтов уголовного права.

Вместе с тем Примерный УК не свободен от недостатков. Кроме тех, которые
упоминались выше, можно отметить следующие. Отдельные вопросы изложены
слишком теоретически и детально, например, правомерное применение
насилия описывается на И страницах (или вообще неудачно, (например,
причинная связь – ст. 2.03),что затрудняет использование материала в
законодательной практике без его дополнительной переработки, нередко
существенной. В кодексе сохранен институт «строгой ответственности» (ст.
2.05), к которому большинство американских юристов-теоретиков относится
критически. «Наказывать поведение без установления психического
состояния (вины – И.К.) исполнителя и неэффективно, и несправедливо», –
пишет Г. Пэкср.

На симпозиуме, посвященном 25-летию Примерного УК, отмечались и многие
другие его недостатки. В частности, речь шла о несовершенстве системы
назначения наказаний: широко сформулированные определения позволяют
судьям при вынесении приговора учитывать слишком широкий круг различных
факторов, что приводит к большим различиям в наказаниях за одни и те же
преступления. Однако, по мнению Р. Сингера, говорить об имеющихся в
кодексе недочетах и

>>> 115 >>>

погрешностях стало возможным только благодаря «коренному достижению
кодекса, а именно тому, что он привнес единообразие и убедительность в
хаос общего права и в его развитие в этой стране». Из сказанного ясно,
что принятие кодекса не повлекло, да и не могло повлечь полного
упразднения общего права, но сфера его действия была сужена, роль стала
более специфической. Кроме того, «кодекс дал юристам в масштабе всей
страны общий язык и единое понимание» уголовно-правовых вопросов.

Одним из первых и в наибольшей степени на «приглашение» откликнулся
Законодатель штата Нью-Йорк. Принятый там в 1965 г. УК (вступил в силу в
1967 г.) испытал большое влияние Примерного уголовного кодекса, вместе с
которым оказал воздействие на реформирование уголовного права во
всеамериканском масштабе. Новый УК Нью-Йорка, в отличие от УК 1881 г. (в
ред. 1909 г.), более компактный: насчитывает немногим более 400
параграфов, т.е. почти в 5 раз меньше. Он имеет четкую и простую
структуру, состоит из четырех частей: 1. Общие положения; 2. Наказания;
3. Конкретные посягательства и 4. Административные положения. Собственно
УК – это три первые части, хотя в последние годы отдельные
уголовно-правовые положения были включены и в четвертую часть, например,
об ответственности за «отмывание» денег (§ 470.00-470.20). Формально
материал кодекса на Общую и Особенную части не подразделяется, что
вообще характерно для американского уголовного права. Но, по существу,
такое деление есть: части 1 и 2, включающие в себя 76 параграфов – Общая
часть, а часть 3 – Особенная. Материал расположен не в алфавитном, как в
старом УК, а в предметно-логическом порядке.

К настоящему времени реформа уголовного права проведена в большинстве
штатов страны: по разным источникам, в 33-37 штатах были приняты и
вступили в силу новые уголовные кодексы. Конечно, не все они – результат
коренного пересмотра уголовного права в духе рекомендаций Примерного УК.
В некоторых штатах ограничились «косметическим ремонтом» с сохранением
подчас довольно широких сегментов общего права. По-прежнему в
законодательстве штатов сохраняются различия, нередко значительные:
например, нет двух кодексов, структуры которых совпадали или были бы
исходными.

>>> 116 >>>

Реформу уголовного законодательства штатов нельзя считать завершенной,
но сделан значительный шаг в направлении его упорядочения.

В системе права штата уголовный кодекс чаще всего представлен в виде
главы или раздела его Свода законов. Так, УК штата Нью-Йорк -это гл. 40,
УК штата Иллинойс – гл. 38, а УК штата Огайо – раздел 29, УК Кентукки –
50.

Не все уголовно-правовые нормы в штатах кодифицированы, многие из них
можно обнаружить в других главах или разделах сводов законов, а также в
отдельных законах.

Широко распространенной в штатах является практика регулирования
уголовно-правовых отношений при помощи подзаконных актов. Причем такие
акты издаются не только высшими органами исполнительной власти, прежде
всего губернаторами, но и местными органами власти – в городах и
округах. В последних издаются акты, которыми не только конкретизируются,
адаптируются к местным условиям нормы законов, но нередко и
самостоятельно предусматривается уголовная ответственность, иногда в
довольно высоких пределах. Такая практика базируется на соответствующих
законодательных положениях. Так, например, в п. 1 § 10.00 УК штата
Нью-Йорк сказано, что уголовно наказуемое деяние – это поведение,
запрещенное под страхом наказания «любой нормой права данного штата,…
местным правом,… любым приказом, правилом или инструкцией, которые
были приняты каким-либо правительственным учреждением…».

Наряду с законодательством источником уголовного права США является
общее право. Первоначально и еще длительное время в его основе лежало
английское уголовное право. В дальнейшем оно развивалось все более
самостоятельно, становилось все более «американским», хотя и до сих пор
заметна его связь с английским правом, особенно с доктриной. По
сравнению с английским американское общее право имеет ряд отличий.

В большинстве штатов в силу существующих там запретов — судебных (как,
например, в штате Нью-Йорк), а чаще законодательных (например, в штате
Огайо – § 2901.03 УК или в штате Кентукки -ст. 500.020 УК) – наказывать
по нормам общего права нельзя. На такое решение вопроса, во всяком
случае в некоторых штатах, подвигла позиция Примерного УК: «Никакое
поведение не составляет посяга-

>>> 117 >>>

тельства, если оно не является преступлением или нарушением по
настоящему кодексу или иному статуту данного штата» (п. 1 ст. 1. 05).

С другой стороны, даже в принятое новое уголовное законодательство таких
штатов, как Нью-Мексико, Вашингтон и Вирджиния, включены специальные
положения о сохранении общего права. В наиболее широких пределах это,
по-видимому, допускается УК Флориды (§ 775.01), где сказано, что общее
право «действует в данном штате без каких-либо ограничений». В этих и
некоторых других штатах суды не только осуществляют уголовную репрессию
по нормам общего права, но и определяют новые преступления, т.е.
занимаются прямым нормотворчеством, подменяя собой законодательные
органы. В связи с этим можно констатировать, что в США, также как в
Англии, не действует в полном объеме принцип «Nullum crimen, nulla poena
sine lege».

В большинстве же штатов, где преступления общего права упразднены,
законодательство содержит разного рода оговорки, дополнения или
исключения, по существу позволяющие считать общее право источником
уголовного прапа. Так, например, в ст. 939.10 УК штата Висконсин наряду
с положением об отмене преступлений общего права указывается, что
правила общего права, не противоречащие уголовному кодексу, сохраняются.
Чаще всего оговорки касаются таких вопросов, как обстоятельства,
исключающие уголовную ответственность (самооборона, принуждение, крайняя
необходимость), возраст уголовной ответственности, невменяемость. Но
даже в штатах, законодательство которых не содержит никаких оговорок,
судьи для уяснения используемых в нем терминов (тяжкое или простое
убийство, ограбление, нападение, изнасилование и др.) вынуждены
прибегать к соответствующим положениям общего права. Другими словами,
оно широко применяется для истолкования и практического применения
уголовного законодательства, в частности, для определения признаков
конкретных преступлений, лишь названных, но не раскрытых в нем.

На федеральном уровне, также как в большинстве штатов, карать за
преступления, не предусмотренные законодательством, судам запрещено.
Впервые это было сделано еще в 1812 г. Верховным судом страны, который
постановил: «Прежде чем какое-либо деяние может быть наказуемо как
преступление против Соединенных Штатов, Конгресс должен его определить,
установить наказание и указать суд, юрисдикции которого оно подлежит».

Однако это не значит, что там нет федерального общего права. Осуществляя
толкование законодательства, восполняя его пробелы,

>>> 118 >>>

исправляя другие недостатки, федеральные суды по существу занимаются
правотворчеством. Особенно велика в этом роль Верховного суда США,
решения которого по соответствующим вопросам обязательны для всех судов
страны. Характеризуя ее, бывший его председатель Э. Уоррен сказал: «Я
думаю, что никто не может оставаться честным, утверждая, что суд не
создает права. Он не создает его сознательно, он не намеревается
узурпировать роль Конгресса, но делает это в связи с самим существом
нашей работы… Мы создаем право, и иначе быть не может».

Важнейшим объектом воздействия со стороны Верховного суда была и
остается Конституция США. Считающаяся самой стабильной в современном
мире формально, она по существу, фактически в значительной степени
представляет собой результат деятельности судебной власти. Еще в начале
XIX в. один из идеологов американской революции Т. Джефферсон говорил,
что «Конституция – это всего-навсего восковая игрушка в руках судей,
которой они могут играть по своему усмотрению». Давая толкования тех или
иных положений Конституции, иногда прямо противоположные, нередко
Верховный суд оказывает большое влияние на уголовную политику в стране.
Так, в 1972 г., рассмотрев апелляцию по делу Фурмэна, он постановил, что
вынесение смертного приговора (смертная казнь) представляет собой
жестокое и необычное наказание, противоречащее VIII и XIV поправкам к
Конституции, а в 1976 г., в связи с рассмотрением дела Грегга, решил,
что «смертная казнь сама по себе не составляет нарушения Конституции».

Известно, что Верховный суд США, по существу присвоив себе право
осуществления так называемого «судебного конституционного контроля» (так
как оно не вытекает ни из Конституции, ни из обычного понимания судебной
власти), может, признав неконституционным любой акт Конгресса или
легислатур штатов, лишить его юридической защиты. И такое нередко
происходило на практике, в том числе с уголовными законами.

В США нет единого общего права. На территории каждого штата силу
обязательного судебного прецедента имеют решения, вынесенные
федеральными судами всех инстанций и верховным судом этого штата;
решения судебных органов других штатов имеют лишь силу «убеждающего
прецедента». Хотя в последние десятилетия предпринимаются попытки
сближения и норм общего права отдельных штатов.

>>> 119 >>>

В США существовали различные взгляды на проблему пределов судебного
толкования. Раньше всех появилась доктрина точного толкования (strict
construction), направленная на ограничение сферы применения
уголовно-правовых норм. Со временем, особенно в начале XX в., когда у
господствующего класса возникла потребность в значительном расширении
прав исполнительной власти, прежде всего в области экономики, наметился
существенный отход от этой доктрины. На смену ей приходит доктрина
расширительного толкования, позволявшая усилить уголовную репрессию или
даже распространить ее на новые области. Отмечается, например, что закон
Смита, принятый в 1940 г. в целях борьбы с гитлеровской агентурой, путем
расширительного истолкования был распространен (кстати, вопреки
конституционным положениям) на участников коммунистического движения.

Однако под влиянием сильной критики того судебного произвола, который,
по существу, творился под прикрытием и при помощи этого толкования,
сначала в Англии, а затем и в США появляется доктрина правильного,
беспристрастного или нормального толкования. Появившаяся как компромисс
к двум первым доктринам, она в действительности оказалась лишь
завуалированным вариантом второй.

Эта, третья доктрина вскоре после ее появления получает даже
законодательное закрепление. Примерами этого могут служить положения,
содержащиеся в § 4 УК штата Калифорния, а также в § 5.00 УК штата
Нью-Йорк, где сказано: «Общее правило о том, что уголовный закон
подлежит строгому толкованию, не применяется в отношении настоящей главы
(представляющей собой УК), но положения, содержащиеся в ней, должны
толковаться в соответствии с ясным смыслом их терминов, имея в виду
упрочение правосудия и достижение целей права».

Здесь уместно напомнить максиму права англоязычных стран: «Закон не
гласит, пока он не истолкован судьями».

В заключение следует отметить, что источником уголовного права CIJJA
также являются заключенные ими договоры (раздел 2 ст. III и ст. VI
Конституции). Так, например, только при наличии соглашения об
экстрадиции, заключенного США с соответствующим государством, возможна
выдача лица, совершившего предусмотренное федеральным законодательством
международное преступление (пиратство, угон самолета, незаконная
торговля наркотиками и др.).

В весьма ограниченных пределах источником уголовного права США является
право индейских племен (§ 1152 раздела 18 Свода законов).

>>> 120 >>>

Глава 2. О преступлении

§1. Понятие преступления. Классификация преступлений

Определение преступления. По вопросу определения понятия преступления
уголовное право США характеризуется чрезвычайной пестротой и
разнообразием. В законодательстве сложилась следующая картина: в
федеральном законодательстве его вообще нет, как нет в уголовных
кодексах отдельных штатов (например, УК штата Огайо) и УК Округа
Колумбия; в кодексах большинства штатов можно обнаружить лишь различные
варианты формального определения. Вот несколько примеров, иллюстрирующих
такое положение. В п.1 § 10.00 УК штата Нью-Йорк сказано, что
«посягательство означает поведение, за которое наказание тюремным
заключением на срок или штрафом предусмотрено любой нормой права данного
штата или вообще любой нормой права, местным правом либо ордонансом
органа политической власти данного штата, или любым приказом, правилом
или инструкцией, которые приняты каким-либо правительственным
учреждением в соответствии с предоставленными ему для этого
полномочиями». В соответствии с § 21-3105 УК штата Канзас уголовное
правонарушение — это «действие или бездействие, предусмотренное законом,
при осуждении за которое может быть назначено наказание в виде смертной
казни, тюремного заключения, штрафа или штрафа и тюремного заключения
одновременно». § 15 УК Калифорнии гласит: «Преступлением или публичным
уголовным правонарушением является деяние, которое совершено или не
совершено в нарушение какой-либо нормы права, запрещающей или
предписывающей его совершение, а также по осуждении за которое
назначается одно из следующих наказаний: 1) смертная казнь; 2) тюремное
заключение; 3) штраф;

>>> 121 >>>

4) отстранение от должности; 5) лишение права занимать в данном штате
должность, пользующуюся почетом, доверием или приносящую прибыль».

Как видно, приведенные определения, являясь чисто формальными, содержат
два признака – противоправность и наказуемость. Но они не отвечают на
вопрос: почему то или иное деяние объявляется законодателем преступным,
т.е. противоправным и наказуемым? Наличие в законодательстве формального
понятия преступления имеет определенное положительное значение, так как
создает препятствие для нарушения законности. Но недостаточность
включения в определение только формальных признаков очевидна: оно не
раскрывает суть такого социального явления как преступление.

К определению понятия преступления в американской юридической литературе
наблюдаются разные подходы. Одни авторы являются сторонниками
формального определения, другие – предпринимают попытки его
«материализации», третьи – предлагают различные варианты смешанных
концепций. Совершенно прав К.Ф. Гуценко, который пишет: «Можно смело
утверждать, что доктринальных определений с различными нюансами и
оттенками насчитывается, пожалуй, столько, сколько было авторов,
бравшихся за перо, чтобы дать очередную дефиницию».

Концентрированным выражением первого подхода являются рекомендации,
содержащиеся в Примерном уголовном кодексе США. Закрепленный там принцип
«nullum crimen sine lege» – «Никакое поведение не составляет
посягательства, если оно не является преступлением или нарушением по
настоящему кодексу или иному статуту данного штата» (ст. 1.05) – по
существу представляет собой общее формальное определение преступления. В
более новых работах американских юристов можно встретить такие его
формулировки: преступлением -«преступным действием является такое
поведение, которое точно описано в уголовном законе» «преступление – это
такой вид неприемлемого поведения, которое наказуемо по закону». В связи
с этим последним определением сразу же возникает вопрос: неприемлемое
-для кого? Ответа на него Дж. Зиглер не дает.

>>> 122 >>>

Соглашаясь с тем, что уголовным правонарушением является запрещенное
законом поведение, за которое предписывается наказание, Г. Пэкер
признает, что такое определение «неизбежно является тафто-логическим;
оно нам не говорит ничего о том, каким является или должна быть сущность
уголовного правонарушения по закону». Осознают это и некоторые другие
американские теоретики и пытаются выйти за пределы замкнутого круга
формального определения. Но делают это своеобразно. Полностью игнорируя
законодательные критерии, они чаще всего определяют преступление как
деяние, вредное для общества: «поведение, которое противоречит
благополучию общества» (Г. Сайке), «как нарушение норм поведения и
совокупности духовных ценностей общества» (У. Реклисс) и др.

Подобное решение вопроса встречается и в судебной практике: «Деяние не
может быть охарактеризовано как преступное, если оно не посягает на
общество» и уголовные суды не должны заниматься рассмотрением дела, если
совершенное деяние не подпадает под такое его понимание.

Сторонники этих, так называемых прагматических определений преступления,
основывают такую его трактовку, в частности, тем, что некоторые виды
антисоциального поведения, наносящие обществу больший вред, чем
традиционные, остаются не наказуемыми по закону. Попытки отказа от
формального определения понятия преступления и замены его чисто
«материальным» чреваты опасностью произвола со стороны властей.

Представители третьей группы американских юристов дают, как им
представляется, более сбалансированные определения преступления,
содержащие как формальные, так и материальные признаки преступления.
Так, например, Р. Перкинс пишет, что «уголовным правонарушением является
социальный вред, который определяется и наказывается по закону».

Есть в США представители юридической науки, которые считают, что
«точное, правильное и достоверное определение уголовного правонарушения
вряд ли может быть вообще достигнуто».

Однако следует отметить, что в целом в американском уголовном
законодательстве и доктрине превалирует формальное определение
преступления.

>>> 123 >>>

Классификация преступлений. В американском уголовном праве существуют
различные классификации уголовных правонарушений. Наиболее
распространенной законодательной классификацией является деление
преступлений на две большие группы: на фелонии (felony) – наиболее
опасные посягательства и менее опасные – мисдиминоры (misdemeanor). В ее
основе лежит чисто формальный критерий -характер наказаний,
предусмотренных законом за содеянное.

В силу причин, указанных в § 1 данной главы, достаточно четкую границу
между фелонией и мисдиминором провести не всегда представляется
возможным. Однако по общему правилу, если иметь в виду такое наказание
как лишение свободы, фелония – это деяние, караемое тюремным заключением
на срок свыше одного года, а мисдиминор соответственно – до одного года
включительно.

Кроме того, уголовные кодексы большинства штатов предусматривают и так
называемые «нарушения», которые в основном представляют собой разного
рода дорожно-транспортные проступки (нарушение правил эксплуатации
транспорта, перехода улиц, незаконная парковка).

Законодательство отдельных штатов указывает другие критерии отнесения
деяния к категории фелонии или мисдиминора. Так, в Калифорнии фелония –
это посягательство, караемое смертной казнью или лишением свободы с
содержанием осужденного в центральной тюрьме штата, а мисдиминор –
деяние, которое наказывается штрафом в размере до 1000 долл. и (или)
лишением свободы сроком до шести месяцев с содержанием в окружной тюрьме
штата (§ 17 и 19 УК).

Существенные различия в классификациях уголовных правонарушений в
законодательстве федеральном и штатов порождали многочисленные трудности
как материально-правового, так и процессуального характера. Определенную
помощь в их устранении был призван оказать Примерный уголовный кодекс. В
соответствии с его ст. 1.04 посягательства могут быть двух видов:
преступления и нарушения. Первые в свою очередь подразделяются на
фелонии, мисдиминоры и малые ми-сдиминоры. Для фелонии предусматривается
трехзвенная градация (ст. 6.01). Фелония I степени — это деяние,
наказуемое лишением свободы, минимальный срок которого 1-10 лет,
максимальный — пожизненное тюремное заключение (в виде альтернативы –
смертной казнью), фелония II степени – лишением свободы минимальным
сроком 1-3 года, максимальным – 10 лет и фелония III степени -лишением
свободы минимальным сроком 1-2 года, а максимальным -5 лет (ст. 6.06).

>>> 124 >>>

Из изложенного видно, что Примерный УК предлагает в отношении фелоний
систему неопределенных приговоров. Мисдиминоры наказуемы лишением
свободы сроком до одного года, а малые мисди-миноры – до 30 дней (ст.
6.08). И, наконец, второй вид посягательства – нарушение. Его совершение
может повлечь за собой только наложение штрафа или другого
имущественного взыскания. Нарушение не составляет преступление и
осуждение за него «не является основанием для каких-либо правопоражений
или ухудшения правового положения» виновного (п. 5 ст. 1.04).

Приведенная классификация, хотя и далека от совершенства, тем не менее
явилась шагом вперед в решении проблемы. В той или иной степени она была
воспринята уголовным законодательством ряда штатов. Ее заметное влияние
прослеживается в УК штата Нью-Йорк. Там также для обозначения общего
понятия преступления используется термин «посягательство», которое
включает в себя преступление, нарушение и дорожный проступок.
Преступления – это фелоний и мисди-миноры (§ 10.00). Но в отличие от
Примерного УК в УК штата Нью-Йорк фелоний подразделяются на пять
категорий, а мисдиминоры -на три (§ 55.00). В соответствии с § 70.00
фелония класса А – это деяние, наказуемое в виде максимума пожизненным
лишением свободы или смертной казнью (§ 60.06), класса В – до 25 лет
тюремного заключения, класса С – до 15 лет, клacca D – до 7 лет и класса
Е – до 4 лет. Кроме того, «для целей наказания» фелоний класса А в свою
очередь подразделяются на два подкласса – A-I и А-П. Мисдиминоры могут
быть класса А, В и неклассифицированные: они наказываются лишением
свободы сроком от 15 дней до одного года. Нарушение – это деяние,
наказание за которое не может превышать 15 дней, а дорожный проступок –
это посягательство, предусмотренное Дорожно-транспортным законом.

Классификация преступлэний по УК штата Нью-Йорк, даже представленная в
значительно упрощенном виде, более детализированная, а потому более
сложная, чем предусмотренная в Примерном уголовном кодексе. Согласно §
55.10 УК штата Нью-Йорк любое посягательство, определенное в каком-либо
другом нормативном акте, наказуемое лишением свободы сроком более одного
года, но не классифицированное, считается фелонией класса Е.

>>> 125 >>>

Думается, под влиянием Примерного УК и УК штата Нью-Йорк, а также
кодексов некоторых других штатов, в 1984 г. в федеральное
законодательство (§ 3559) раздела 18 Свода законов США) введена новая,
более детальная классификация. Она предусматривает, в зависимости от
максимально возможного наказания, фелонии пяти классов: А (смертная
казнь или пожизненное лишение свободы), В (25 лет лишения свобода или
более), С (10-25лет),О (5-10 лет) и Е (1-5 лет лишения свободы). И
мисдиминоры трех классов: А (6 месяцев – 1 год лишения свободы), В (30
дней – 6 месяцев) и С (5-30 дней лишения свободы). А также нарушение,
если деяние карается лишением свободы до 5 дней или другими наказаниями.
Все они охватываются понятием «посягательство» (offence).

В уголовных кодексах американских штатов можно обнаружить различные
варианты приведенных классификаций уголовнонаказуемых деяний.

Так, в УК Пенсильвании (§ 106) преступления подразделяются на тяжкое
убийство I или II степени, а также – на фелонии и мисдиминоры трех
степеней. Фелония 1-й степени – это деяние, караемое тюремным
заключением сроком более 10 лет, 2-й степени – сроком до 10 лет, а 3-й –
сроком до 7 лет. Мисдиминор 1-й степени – это деяние, караемое тюремным
заключением сроком до 5 лет, 2-й степени -сроком до 2 лет, а 3-й –
сроком до 1 года. В кодексе специально оговаривается, что если
преступление именуется фелонией или мисдиминором, но без указания
степени, то оно считается соответственно фелонией или мисдиминором
третьей степени. В известном смысле эта классификация является
необычной, прежде всего потому, что по общему правилу к мисдиминорам
относятся деяния, наказуемые лишением свободы на срок до одного года.

В некоторых уголовных кодексах в отдельную группу выделяются
преступления, карас.мые смертной казнью, например, в УК штатов Кентукки
и Техас. Причем, если в первом – это самостоятельная категория
посягательств (capital offenses), то в УК Техаса – это один из пяти
видов фелонии (§ 12.04). Четыре другие представляют собой фелонии трех
степеней и фелонии, за совершение которых осужденные помещаются в
штатную тюрьму краткосрочного содержания. В УК Кентукки
предусматриваются фелонии классов А, В, С и D (ст. 532.010). В обоих
кодексах есть также мисдиминоры. Но критерии классификации

>>> 126 >>>

преступлений там – разные. Так, если по УК Техаса фелония 1-й степени –
это деяние, караемое пожизненным тюремным заключением или на срок от 5
до 99 лет (§ 12.32), то по УК Кентукки сопоставимая фелония (класса А) –
также пожизненным тюремным заключением или на срок не менее 20 лет (ст.
532.060).

Вместе с тем следует отметить, что в некоторых американских кодексах,
даже затронутых реформой (например, УК Округа Колумбия и УК штата
Огайо), нет четких критериев отнесения деяния к категории фелонии или
мисдиминора.

Из числа доктринальных классификаций обращает на себя особое внимание
деление по так называемому «моральному» признаку -на преступления «mala
in se» и «mala prohibita». Первые – это те, которые нарушая нормы
естественного права, объявляемого вечным и неизменным, сами по себе
представляют зло, аморальны по своей природе (убийства, грубые нарушения
нравственности, хищения и др.). Вторые -это деяния, которые, по мнению
американских юристов, норм морали, как правило, не нарушают
(неправильная эксплуатация технических средств, нарушение правил
изготовления и реализации товаров и др.). Их противоправность вытекает
из так называемого позитивного права; они являются преступлениями в силу
установленных государством запретов.

При этом, нередко опираясь на положения общего права, где это деление
зародилось, делается вывод о том, что наиболее опасны посягательства
категории «mala in se». И в настоящее время указанная классификация,
которая, по мнению П. Фитцжеральда, «подобно дряхлому актеру, не желает
покидать сцену», признана выполнить определенный социальный заказ:
преуменьшить степень опасности преступлений, совершаемых представителями
буржуазии, создать более льготные условия для их ответственности. Хотя
известно, что как раз в результате так называемых «технических»
преступлений, в которых в основном повинны предприниматели, погибают
тысячи, а становятся инвалидами миллионы людей в США.

Здесь уместно напомнить вызвавшее в свое время широкий общественный
резонанс в мире дело крупнейшей американской химической корпорации
«Юнион Карбайд». На одном из ее предприятий в индий-

>>> 127 >>>

ском городе Бхопал в 1984 г. в результате утечки смертоносного газа 4035
человек погибло и более 20 000 получили тяжелое отравление. И хотя
корпорация согласилась выплатить компенсацию за причиненный ущерб, США
длительное время отказывались выдать индийским властям ее бывшего
руководителя В. Андерсона.

В отличие от уголовно-правовой доктрины стран континентальной Европы в
работах американских юристов слабо разработана еще одна классификация –
деление преступлений на общеуголовные и политические. Это, по-видимому,
является следствием того, что уголовное законодательство США по существу
обходит молчанием этот вопрос. В § 3185 ч. II раздела 18 Свода Законов
упоминается понятие «посягательство политического характера», но его
содержание не раскрывается. Упоминается оно также в договорах об
экстрадиции, заключенных США с иностранными государствами, в основном в
связи с оговоркой о том, что не допускается выдача лиц, обвиняемых в
совершении политических преступлений. В соответствии с формулой,
получившей признание в судебной практике, политическим является «любое
преступление, совершенное в ходе или как следствие гражданской войны,
восстания или политических волнений». Однако удовлетворительным такое
определение признать нельзя. Чрезвычайно узкая трактовка «политического
преступления» позволяет правящим кругам США, во-первых, многих подлинных
борцов за гражданские права, членов прогрессивных общественных
организаций, участников не санкционированных властями митингов и
демонстраций рассматривать как уголовных преступников со всеми
вытекающими отсюда последствиями, а, во-вторых, и, как следствие этого,
делать заявления о том, что в Соединенных штатах нет политических
заключенных. Что это не соответствует действительности еще сравнительно
недавно признавал Э. Янг, тогдашний постоянный представитель США в ООН.
Он говорил, что в стране «тысячи политических заключенных».

Элементы преступления. Американскому уголовному праву не известно общее
понятие состава преступления. Вместо этого в доктрине чаще всего говорят
о двух, заимствованных из английского права, элементах преступления –
«actus reus» и «mens rea». Широко оперирует этими понятиями и судебная
практика. «Actus reus» – это совершенное лицом противоправное деяние
(действие – act или бездействие – omission),

>>> 128 >>>

которое еще нередко обозначают термином «поведение» (conduct). При этом
деяние должно быть добровольным, т.е. актом свободной воли субъекта.
Противоправность означает запрещенность деяния уголовным законом, что
вытекает из общепризнанного принципа «nullum crimen sine lege». Однако в
США, где уголовная ответственность в ряде случаев может наступить и по
нормам общего права, а также на основании подзаконных актов, полная
реализация этого принципа еще далека от завершения.

Классическая концепция деяния, провозглашаемая в законодательстве и
уголовно-правовой доктрине, сформулированная коротко, означает, что без
деяния нет преступления. Вместе с тем законодательная, а особенно
судебная практика, в частности послевоенных лет, дает нам массу примеров
привлечения к уголовной ответственности коммунистов, профсоюзных и
других активистов за образ мышления, т.е. за убеждения и взгляды, не
подкрепленные конкретными действиями.

Некоторые американские юристы, именуя «actus reus» материальным
элементом преступления, считают его равнозначным «corpus delicti»
включающим в себя и причиняемый преступлением вред. Под самим же
материальным элементом понимается внешнее, физическое проявление
человеческой воли.

Исходя из анализа п. 9 ст. 1.13 Примерного уголовного кодекса, можно
сделать вывод, что материальный элемент преступления – это деяние
(действие или бездействие), а также обстоятельства совершения деяния и
его последствия, которые включены в описание преступления.

Второй элемент преступления «mens геа» (буквально – «виновный дух») –
это, по существу, вина. Считается, что преступлением может быть признано
только такое противоправное деяние, которое совершено виновно. Такой
вывод делается из применявшегося на протяжении столетий английскими, а
впоследствии и американскими судами

>>> 129 >>>

выражения: «Actus non facit reum, nisi mens sit rea» (Деяние не делает
человека виновным, если его дух невиновен).

Только наличие двух элементов составляет основание уголовной
ответственности. Это требование закреплено в Примерном уголовном
кодексе, а также в УК ряда штатов. Так, в УК Калифорнии (§ 20) сказано:
«В любом преступлении или публичном уголовном правонарушении должно быть
единство и взаимодействие деяния и намерения или преступной
небрежности».

М. Бассиуни дает такое определение mens rea: «это – психический элемент,
который по закону требуется в отношении каждого преступления и который
должен сопутствовать материальному элементу или «actus reus». Однако он
не совсем точен. Дело в том, что нередко в силу действия в США института
«строгой или абсолютной ответственности» (strict or absolute liability)
лицо подвергается наказанию без установления вины. По существу речь идет
об объективном вменении. О широком распространении и живучести этого
института говорит хотя бы тот факт, что возможность включения в
законодательство таких деяний предусматривается и Примерным уголовным
кодексом (ст. 2.05), а также кодексами штатов (например, § 15.10 УК
Нью-Йорка, § 2901.21 УК Огайо и др.). В американской юридической
литературе утверждается, что «преступления строгой ответственности» –
это менее опасные посягательства (нарушения правил дорожного движения,
охоты и рыбной ловли, торговли и др.), которые наказываются не очень
строго. Но в действительности это не совсем так.

Разновидностью «строгой ответственности» является так называемая
субститутивная ответственность (vicarious liability), т.е.
ответственность одного лица за действия другого, чаще всего хозяина или
работодателя за уголовно наказуемые действия своих рабочих или служащих.

Вопрос о причинной связи – один из самых сложных в уголовном праве. И в
Примерном УК он, по признанию даже американских авторов, изложен весьма
неудачно, т.к. его составители пытались уложить в «прокрустово ложе»
законодательных положений свои сложные теоретические построения,
связывающие фактический или вероятный результат действий правонарушителя
с пределами сознаваемого или не сознаваемого им риска и т.п. Поэтому
рекомендации

>>> 130 >>>

Примерного УК о причинной связи не были восприняты уголовными кодексами
штатов страны. Их составители даже не пытались как-то упростить их, а
предпочли оставить решение вопроса о причинной связи судебной практике и
уголовно-правовой доктрине.

В силу сложности этого вопроса, он будет рассмотрен в отдельной работе.

Как отмечалось, вина в уголовно-правовой доктрине и судебной практике
США чаще всего по традиции обозначается термином «mens rea». В работах
американских юристов можно встретить и другие обозначения – «психический
элемент», «психическая ошибка», «намерение», «преступное состояние души»
и т.п.

Но отсутствие терминологического единообразия – не единственный и не
самый большой недостаток в области вины, хотя он симптоматичен. Наличие
в юридической литературе и судебных решениях большого числа самых разных
определений вины позволяет утверждать, что это весьма сложный и
запутанный раздел американского уголовного права. П. Робинсон пишет, что
обычно «mens rea» определяется как виновное психическое состояние
деятеля во время осуществления им поведения, составляющего
посягательство.

Если говорить в целом, то вина в уголовно-правовой теории определяется
как какое-то субъективное (психическое) состояние лица, совершающего
противоправное деяние. При этом одни авторы говорят о способности
осознавать, другие – о намерении и осознании, третьи -об осознании и
желании, четвертые – о порицаемом психическом состоянии, пятые – о
«любом» психическом состоянии и т.д.

Думается, что такое положение – в значительной степени следствие
отсутствия законодательного решения этого вопроса как на федеральном
уровне, так и в штатах. Оно, по-видимому, имеет мало шансов на улучшение
в ближайшем будущем, так как Примерный УК США, на который в той или иной
степени ориентируются законодатели, на этот счет также не содержит
никаких рекомендаций.

Вместе с тем следует признать, что этот документ внес какую-то ясность в
решение другого, не менее сложного для американского уголовного права
вопроса – определение форм вины. Поскольку в

>>> 131 >>>

отношении форм вины федеральное законодательство и законодательство
штатов характеризуется отсутствием какого-то общего подхода, а
последнее, в основном под влиянием Примерного УК, обнаруживает
определенную позитивную тенденцию, есть смысл прежде всего обратиться к
этому кодексу.

Вместо средневекового «mens геа» он прелагает другой, более точно
отражающий сущность субъективного элемента термин «виновность»
(culpability) В ст. 2.02 (п. 1) провозглашается принцип ответственности
только при наличии вины и указываются формы вины: «…лицо не является
виновным в совершении посягательства, если оно не действовало с целью,
заведомо (осознанно), опрометчиво (неосторожно) или небрежно, в
зависимости от того, что требуется по закону в отношении каждого из
материальных элементов этого посягательства». На определенное
упорядочение положения в этой области, как представляется, направлены,
отдельные решения Верховного суда. Так, например, о тех же четырех
«уровнях намерения», т.е. формах вины, он говорит в одном из своих
постановлений, вынесенных в 1971 г.

В п. 2 указанной статьи Примерного УК содержатся развернутые определения
этих форм вины. «С целью» и «заведомо» – формы умышленной вины. Первая
из них определяется следующим образом: «Лицо действует с целью в
отношении материального элемента посягательства в случаях:

1) если указанный элемент включает в себя характер его поведения или
результат поведения, – его сознательная цель состоит в осуществлении
такого поведения или в причинении такого результата; и

2) если указанный элемент включает в себя сопутствующие обстоятельства,
оно сознает существование таких обстоятельств или предполагает или
надеется на то, что они существуют».

Меньшая по отношению к цели степень виновности – заведомость или
осознание: «Лицо действует заведомо в отношении материального элемента
посягательства в случаях:

1) если указанный элемент включает в себя характер его поведения или
сопутствующие обстоятельства, – оно сознает, что это поведение имеет
такой характер, или что такие сопутствующие обстоятельства существуют; и

2) если указанный элемент включает в себя результат его поведения, – оно
сознает, что его поведение практически наверняка причинит такой
результат». Из приведенных определений можно сделать по крайней мере два
вывода. Их достоинством является то, что вина опре-

>>> 132 >>>

деляется не только применительно к самому деянию и результату, но также
к обстоятельствам. Вместе с тем налицо и существенный недостаток:
невозможность проведения достаточно четкого разграничения цели и
заведомости, так как оба определения содержат совпадающий признак –
осознание существования сопутствующих обстоятельств, причем в отношении
цели он сформулирован даже шире и менее определенно.

Следует отметить, что цель может быть не только конечным результатом, к
которому стремится лицо, но и средством для достижения другого
результата, на предупреждение которого также направлен закон.

Третья форма вины – неосторожность: «Лицо действует опрометчиво
(неосторожно) в отношении материального элемента посягательства в
случаях, когда оно сознательно пренебрегает существенным и неоправданным
риском того, что указанный материальный элемент существует или возникает
в результате его поведения. Этот риск должен быть такого характера и
такой степени, что, с учетом характера и цели поведения деятеля, а также
обстоятельств, которые ему известны, проявленное им пренебрежение
включает в себя грубое отклонение от стандарта поведения, которого на
месте деятеля придерживалось бы законопослушное лицо».

Три вышеназванные формы вины – основные, так как согласно содержащемуся
в кодексе положению уголовная ответственность за содеянное обычно
наступает при наличии цели, заведомости или неосторожности. Деяние,
совершенное по небрежности, наказывается только в случаях, специально
предусмотренных законом. «Лицо действует небрежно в отношении
материального элемента посягательства в случаях, когда оно должно
сознавать существенный и неоправданный риск того, что указанный
материальный элемент существует или возникает в результате его
поведения. Этот риск должен быть такого характера и такой степени, что с
учетом характера и цели поведения деятеля, а также обстоятельств,
которые ему известны, неосознание его деятелем включает в себя грубое
отклонение от стандарта осторожности, которого на месте деятеля
придерживалось бы разумное лицо».

Основное различие между неосторожностью и небрежностью проводится по
сугубо объективному критерию: в первом случае имеет место «грубое
отклонение от стандарта поведения, которого на месте деятеля
придерживалось бы законопослушное лицо», а во втором -«грубое отклонение
от стандарта осторожности, которого на месте деятеля придерживалось бы
разумное лицо». Такой подход, правда, в основном в отношении небрежности
подвергается критике и некоторыми американскими юристами: если
обвиняемый наказывается за

>>> 133 >>>

деяние только потому, что оно не было бы совершено «средним разумным»
человеком, то это «противоречит основным принципам (права) и совершенно
несправедливо».

С другой стороны, как отмечалось выше, Примерный уголовный кодекс
значительно ограничил сферу применения репрессии за совершение деяний по
небрежности. В связи с этим Б.С. Никифоров пишет: «…достаточного для
гражданской ответственности несоблюдения одной только «разумной»
осторожности для уголовной ответственности, по кодексу, мало». Одним из
наиболее серьезных предусмотренных им случаев совершения преступлений по
неосторожности в форме небрежности является убийство (ст. 210.4). Здесь
следует отметить, что иногда законодательство в целях усиления
ответственности за убийство по небрежности, совершенное в результате
автотранспортного происшествия, разрешает его квалифицировать как
простое убийство, караемое гораздо строже (см., например, § 40-714 Свода
законов Округа Колумбия).

В некоторых штатах выработанные судами определения небрежности настолько
неопределенны и двусмысленны, что, думается, больше проблем порождают,
чем разрешают. Так, суд в штате Миссисипи указал, что преступная
небрежность – это сознательное и безответственное (conscious and wanton)
или опрометчивое игнорирование вероятности наступления пагубных
последствий в результате созданной по воле деятеля чрезмерной
(неразумной) опасности этого. Ясно, что такое определение может быть
отнесено и к неосторожности, даже, может быть, в большей степени, чем к
небрежности. Вообще следует отметить, что понятие небрежности одно из
наиболее запутанных в области института вины, а возможно и Общей части
американского уголовного права в целом. Не случайно У. Кларк и У.
Маршалл пишут, что «пригодное для употребления определение небрежности в
уголовном праве – неуловимая вещь».

Примерный УК (ст. 2.02, п. 5) содержит положение о том, что, если
требуемая форма виновности – небрежность, то субъективную сторону деяния
образует любая последующая форма вины, которая имелась при его
совершении, т.е. неосторожность, заведомость и цель, если
неосторожность, то заведомость и цель, если заведомость, то также и
цель.

>>> 134 >>>

Необходимо отметить, что при определении всех четырех форм вины кодекс
исходит не из осознания обвиняемым социальной опасности совершенного им
деяния и его последствий. В этом проявляется влияние традиционной для
буржуазного уголовного права нормативно-психологической концепции вины,
которая полностью игнорирует социальную сущность преступления.

Характер регулирования института вины, предложенный этим документом, был
воспринят законодательством ряда штатов США. В уголовных кодексах
некоторых из них отдельные вопросы, как представляется, решены даже
более удачно, чем в Примерном УК. Так, например, в УК штата Нью-Йорк
вместо «цели» используется более точно отражающий суть этой формы вины
термин «намерение» (intent). И сама эта форма вины, а равно и
заведомость определены более четко (§ 15.05): «лицо действует намеренно
по отношению к результату или поведению, которые описаны законом,
определяющим посягательство, если его сознательной целью (conscious
objective) является причинение такого результата или осуществление
такого поведения»; «лицо действует заведомо по отношению к поведению или
обстоятельствам, которые описаны законом, определяющим посягательство,
если оно осознает, что его поведение является таковым по своему
характеру или что такие обстоятельства существуют».

В УК штата Висконсин предусматриваются три формы вины: преступное
намерение (ст. 939.23), преступная неосторожность (ст. 939.24) и
преступная небрежность (ст. 939.25). Однако из расшифровки первой из них
следует, что намерение включает в себя случаи, когда лицо осознает или
полагает (believes).

Интересно, что в кодексах некоторых штатов при определении
неосторожности и небрежности отказались от использования традиционной
для англо-американского права юридической фикции «среднего» или
«разумного человека» (см., например, § 2901.22 УК Огайо).

Если, по мнению Ф.М. Решетникова, изложить четыре формы виновности
современного американского уголовного права применительно лишь к
«результату», то они выглядят следующим образом:

«с целью» действует тот, кто стремится достигнуть именно этого
результата;

«с сознанием» действует тот, кто не преследует цели достижения данного
результата, но сознает «высокую степень вероятности» того, что его
поведение приведет к этому (или, по другой формулировке, «практически
убежден», что такой результат наступит);

>>> 135 >>>

«неосторожно» действует тот, кто сознательно игнорирует «существенный и
неоправданный риск» наступления результата;

«небрежно» действует тот, кто не сознает наличия «существенного и
неоправданного риска» наступления результата, о чем он должен был знать.

Различия между отдельными формами виновности по рекомендациям
американских юристов следует проводить следующим образом.

Действия «с целью» отличаются от действий «с сознанием» в зависимости от
наличия или отсутствия позитивного желания вызвать результат. Различие
между второй и третьей формами виновности определяется прежде всего
степенью риска, является ли он «весьма вероятным» либо всего лишь
«существенным и неоправданным», с точки зрения «разумного человека».

«Небрежность» отличается от «неосторожности», а вместе с тем и от всех
других форм виновности отсутствием осознания риска.

Уголовному праву Соединенных Штатов, кроме общего понятия намерения,
известно также понятие специального или специфического намерения
(specific intent). Так, для признания лица виновным в совершении
берглэри необходимо установить, что у него было общее «mens геа»,
направленное на проникновение в чужое помещение и специальное намерение
направленное на совершение там фелонии. В силу разных причин и, прежде
всего потому, что специальное намерение труднодоказуемо,
законодательство постепенно избавляется от этой формы вины. Известны
американскому уголовному праву и другие разновидности намерения,
например, так называемое перемещаемое намерение (transferred intent) или
злое предумышление (malice aforethought), хотя различие между ними
иногда довольно трудно провести.

>>> 136 >>>

В работах американских юристов можно обнаружить такую классификацию форм
вины: намерение и заведомость (осознание) – формы специальной вины, а
предвидение, неосторожность и уголовная небрежность – общей вины. Не
будем приводить определения всех этих форм вины, приведем по одному из
каждой группы. Лицо действует с намерением, если оно знает, что делает,
и стремится к достижению естественных и вероятных последствий такого
поведения, которые, как известно, являются результатом такого поведения.
Неосторожность – форма общей вины, и она основана на отклонении от
разумного стандарта поведения, ожидаемого от лица; степень отклонения
должна быть такой, чтобы она показывала грубое пренебрежение опасностью,
создаваемой для других. Нетрудно заметить, что формы специальной вины –
это разновидности умысла, а общей вины – разновидности неосторожности.
По мнению М. Бассиуни, «общая вина всегда основана на фактических
обстоятельствах, достаточных для того, чтобы судить об уровне
психического состояния, который ниже, чем при специальной вине, и
основана на степени отклонения от стандарта поведения, которая
свидетельствует о грубом пренебрежении к безопасности и благополучию
других, и означает безответственность, неосторожность или небрежность».

Здесь следует отметить, что в американской уголовно-правовой доктрине и
судебной практике весьма распространенной является точка зрения, что в
преступлениях общей вины лицо презюмируется имевшим требуемую форму вины
исходя из факта совершения противоправного деяния и сопутствующих
обстоятельств. При этом часто ссылаются на афоризм: предполагается, что
совершая действие человек желает наступления его естественных и
вероятных последствий. Бремя доказывания отсутствия вины лежит на
обвиняемом. Конечно, доказывать вину в форме неосторожности и тем более
– небрежности -нередко задача довольно трудная, но как быть с принципом
презумпции невиновности? Также презюмируется вина в преступлениях,
основным признаком которых является владение, например, наркотиками,
орудиями совершения берглэри или похищенным имуществом. В этих случаях
презумпция основывается на материальном элементе – добровольном
владении. Кроме того, надо иметь в виду существование в американском
праве института «строгой ответственности», когда вопрос о доказывании
вины может вообще не возникать.

>>> 137 >>>

§2. Субъект преступления

Наиболее общими признаками субъекта преступления являются возраст
уголовной ответственности и вменяемость. Если по российскому уголовному
законодательству субъектом преступления может быть только человек, т.е.
физическое лицо, то по уголовному праву многих зарубежных стран, в том
числе американскому, им может быть также юридическое лицо.

Возраст уголовной ответственности. По общему праву лицо, не достигшее
семилетнего возраста, не несет уголовной ответственности за свое
поведение, т.к. считается, что оно не может иметь соответствующего Mens
геа. Лицо, достигшее 14-летнего возраста является уголовно-ответственным
за совершенное им деяние в полном объеме. А в возрасте от семи до 14 лет
оно презюмируется «неспособным» совершить преступление. Но презумпция
может быть опровергнута доказательством того, что лицо понимало, что
делает и что то, что оно делает, является «неправильным». Причем, если в
возрасте семи лет презумпция довольно сильная, то постепенно она
ослабевает и в 14-летнем -совсем исчезает.

В связи с этим Б.С. Никифоров пишет, что «возможность преследования в
уголовном порядке подростков, не достигших 14-летнего возраста, едва ли
может быть морально оправдана».

Однако, в настоящее время вопрос о возрасте уголовной ответственности в
США как правило регулируется законодательством. В некоторых, немногих
штатах действует правило общего права, а именно, что в отношении
определенной возрастной группы действует презумпция «неспособности»
совершить преступление, которая может быть преодолена только
доказательством того, что несовершеннолетний понимал противоправность
своего поведения.

В других штатах в уголовных кодексах просто указывается определенный
возраст – обычно 14-летний, ниже которого лицо не несет уголовной
ответственности за совершенное им деяние. Так, например, по УК штата
Миннесота «дети, не достигшие 14-летнего возраста, не способны совершить
преступление. В возрасте от 14 до 18 лет могут преследоваться за
уголовно-наказуемое деяние…» (ст. 609.055). В законодательстве
отдельных штатов указываются другие возрастные пределы. Например: в УК
Колорадо и Луизианы – 10-летний; в УК Джорджии и

>>> 138 >>>

Иллинойса – 13-летний, Нью-Гемпшира и Техаса – 15-летний, а в УК
Нью-Йорка – 16-летний. В последнем, однако, говорится, что 13-летний
несет уголовную ответственность за тяжкое убийство II степени, а 14-и
15-летние, кроме того, за довольно широкий круг преступлений, в том
числе за похищение человека I степени, поджог I степени, нападение I
степени, простое убийство I степени, изнасилование I степени и др. (§
30.00). По-видимому, законодатель штата Нью-Йорк воспринял рекомендацию
Примерного УК, по которому также предусматривается 16-летний возраст
уголовной ответственности (ст. 4.10).

Статус подростков иногда значительно ухудшается соответствующими
законодательными положениями в некоторых штатах. Так, согласно § 189 УК
Калифорнии «для установления того, что убийство было умышленным и
заранее обдуманным» не обязательно нужно доказывать, что обвиняемый
зрело и осознанно воспринимал серьезность своего действия». Дж. Самаха
считает, что это положение, касающееся характеристики тяжкого убийства I
степени, было включено в указанную статью после рассмотрения дела
15-летнего Вольфа, совершившего убийство своей матери. Первоначально он
был осужден за тяжкое убийство I степени и приговорен к пожизненному
тюремному заключению, но затем преступление было переквалифицировано в
менее опасное – тяжкое убийство II степени. Но можно предположить, что
если бы вышеприведенное законодательное положение действовало во время
совершения деяния, то не исключено, что первоначальное осуждение
осталось бы в силе.

К слову сказать, тяжкое убийство I степени во многих штатах и на
федеральном уровне карается смертной казнью и еще сравнительно недавно
США были мировым лидером по применению этого наказания к
несовершеннолетним.

Другой пример: 17-летний Муньоз был осужден по ордонансу Нью-Йорка за
владение автоматически открывающимся ножом. Этот нормативный акт
запрещал иметь при себе такие предметы лицам до 21 года. Будь он старше
этого возраста, он не понес бы ответственности за совершенное деяние.

Как правило, дела о преступлениях, совершенных лицами, не достигшими 14
лет (например, в штатах Алабама, Флорида, Ныо-Джерси

>>> 139 >>>

и Пенсильвания) или другого возрастного предела, рассматриваются только
в порядке делинквентного производства в судах несовершеннолетних. В
некоторых штатах вопрос подсудности решается иначе. В одних –
законодательство относит к исключительной компетенции этих судов дела
лиц, не достигших определенного возраста, обычно 16-летнего, за
исключением тех, которые связаны с совершением определенных опасных
преступлений. В других – оно «просто провозглашает в общем плане, что
юрисдикция судов по делам несовершеннолетних не является
исключительной». Это, по-видимому, следует понимать так, что дела
несовершеннолетних могут рассматриваться не только в специальных судах,
но и в судах общей юрисдикции, в зависимости от возраста правонарушителя
и других факторов.

Однако во всех штатах на основании статутных или даже конституционных
положений созданы суды по делам несовершеннолетних.

Вменяемость. Решение вопроса о том, было ли лицо во время совершения
уголовно наказуемого деяния вменяемым или нет, нередко в судебной
практике является делом весьма сложным. Доказанная невменяемость –
хорошая защита против предъявленного обвинения. Хотя в некоторых штатах
отказались от защиты в силу невменяемости, а психическая болезнь или
дефект может служить доказательством отсутствия у обвиняемого требуемого
элемента преступления. Аргументируется такая позиция, в частности, тем,
что «невменяемость на практике оказывается защитой только богатого
человека, т.к. только богатый может позволить себе иметь сонм экспертов,
которые должны создать убедительную защиту».

До сих пор в большинстве штатов и на федеральном уровне невменяемость
определяется на основе так называемых правил Макнатена (М‘ Naghten
rules), появившихся в Англии еще в 1843 г.

Суть этих правил в следующем: «Для создания защиты в силу невменяемости
должно быть точно доказано, что во время совершения деяния обвиняемый
находился под воздействием такого дефекта

>>> 140 >>>

разума, явившегося следствием душевного заболевания, что он не понимал
природу (характер) и свойства совершаемого им деяния; либо если он
понимал это, то не понимал, что поступает неправильно».

Для своего времени правила Макнатена были значительным шагом вперед в
регулировании института невменяемости. Однако по мере развития
уголовного права и психиатрии все отчетливее проявлялись присущие им
недостатки: во-первых, правила Макнатена включают в себя только
интеллектуальный признак юридического критерия: волевой признак
полностью игнорируется; во-вторых, правила слишком категоричны, т.к.
позволяют дать ответ из двух возможных вариантов -вменяем или невменяем,
хотя известно, что нередко преступления совершаются в промежуточном
состоянии психики; в-третьих, правила не позволяют учитывать то
обстоятельство, что преступления могут совершаться лицами, у которых
имеет место «дефект разума» не в результате психического заболевания, а,
например, от рождения (врожденное слабоумие – различные формы
олигофрении). Особо следует отметить, что бремя доказывания по правилам
Макнатена лежит на обвиняемом, так как он презюмируется вменяемым, пока
не доказано обратное -аномалия, которая подвергается критике как
американскими, так и английскими юристами. Однако Верховный суд США в
целом довольно последовательно стоит на позиции, что «возложение бремени
доказывания невменяемости на обвиняемого по-прежнему не противоречит
Конституции» (прежде всего имеется в виду XIV поправка).

Отмеченные недостатки правил Макнатена, их ограниченный характер и
жесткие тесты обусловили появление других, выработанных судами правил и
доктрин. В 14-17 штатах правила Макнатена дополнены доктриной
«непреодолимого импульса» (irresistible impulse). Она означает, что лицо
совершило преступление под воздействием такого импульса (хотя и
осознавало, что поступает «неправильно»), вызванного психическим
заболеванием или дефектом, что не могло контролировать свое поведение.
Ясно, что в данном случае акцент делается на волевом признаке
юридического критерия. Но практическое применение этой доктрины
сопряжено с серьезными трудностями отграничения этого «непреодолимого
импульса» от любого

>>> 141 >>>

различий между моментально возникшим импульсом и результатом длительно
назревающих переживаний и размышлений, вызванных душевным заболеванием.

Третья доктрина, появившаяся еще в 1869 г. в штате Нью-Гемпшир, а затем
в середине XX в. взятая на вооружение судами Округа Колумбии, получила
название правила Дурхэма. Суть ее до необычайности проста: лицо
признается невменяемым, если совершенное им противоправное деяние
явилось «продуктом» его психического заболевания или дефекта.
Отказываясь от учета юридического критерия, это правило решение вопроса
о невменяемости по существу полностью отдает на откуп медицинской
экспертизе. Доктрина Дурхэма, «порождавшая на практике бесчисленные
трудности и путаницу», не получила широкого распространения в США. Она
была законодательно закреплена лишь в двух штатах.

В Округе Колумбия ее пытались реанимировать, дав в одном из судебных
решений такое определение душевного заболевания: «Это любое ненормальное
состояние психики, которое в значительной степени затрагивает умственные
и эмоциональные процессы и существенно ослабляет контроль за
поведением». Но судя по всему эта попытка оказалась безуспешной, и там
наметился отход от этой доктрины в пользу формулы, включенной в
Примерный УК.

Суды некоторых штатов, в частности Калифорнии, прибегают к использованию
концепции «уменьшенной ответственности», т.е. уменьшенной вменяемости.
Это обычно делается в тех случаях, когда представленные обвиняемым
доказательства свидетельствуют о том, что в момент совершения деяния он
находился в таком психическом состоянии, что не мог совершить
преступление, требующее специального намерения, злого умысла или злого
предумышления. В случае признания лица действовавшим в состоянии
уменьшенной вменяемости, преступление квалифицируется как менее опасное,
т.е., например, не как тяжкое, а как простое убийство. Каких-либо
единообразных и достаточно четких критериев «уменьшенной вменяемости»
судебная практика, как представляется, не выработала. В связи с этим
некоторые американские теоретики отмечают, что иногда трудно провести
различие между психическим расстройством и опьянением, когда у обви-

>>> 142 >>>

няемого, например, тоже отсутствует специальное намерение, направленное
на совершение преступления.

Примерный УК содержит следующее определение невменяемости: «Лицо не
несет ответственности за преступное поведение, если во время
осуществления такого поведения оно вследствие психической болезни или
неполноценности лишено в существенной степени способности отдавать себе
отчет в преступности (упречности) своего поведения или согласовать свое
поведение с требованиями закона» (п. 1 ст. 4.01).

По сравнению с правилами Макнатена эта формула невменяемости имеет
определенные достоинства. Она, во-первых, предлагает учитывать оба
признака юридического критерия и, во-вторых, не столь категорична, так
как не требует, чтобы в результате психической болезни или
неполноценности лицо было полностью лишено способности (осознавать или
согласовывать), а лишь в существенной степени. Однако решение вопроса о
степени (в силу отсутствия более четких критериев) всецело зависит от
усмотрения суда, что чревато возможностью разного рода злоупотреблений.

В настоящее время существуют две основные формулы невменяемости: одна –
базирующаяся на правилах Макнатена (right-wrong test), другая –
предложенная Примерным УК (substantial capacity test). Отношение к ним в
штатах и на федеральном уровне было и остается разным.

Первая формула, в сочетании с доктриной «непреодолимого импульса» или
без нее, была господствующей до 1960-х гг., затем более популярной стала
формула Примерного УК. В 1970-х и 1980-х гг., особенно после дела
Хинкли, опять были возрождены правила Макнатена. Они действуют в
большинстве штатов страны. В одних -на основе судебных решений
(прецедентов), в других – в силу соответствующих законодательных
положений. Причем, в уголовных

>>> 143 >>>

кодексах некоторых штатов, в частности, Нью-Йорка (§ 40.15) базирующиеся
на правилах Макнатена, определения невменяемости подправлены включением
в них признака «существенной степени», явно заимствованного из
Примерного УК.

До 1984 г. и на федеральном уровне суды использовали критерии
невменяемости, предусмотренные Примерным УК, а иногда – доктрину
«непреодолимого импульса». Существенные изменения в регулирование этого
института были внесены законом от 12.Х.1984 г., включенным в § 17
раздела 18 Свода закона: «Утверждающей защитой против преследования на
основании какого-либо федерального статута является то, что во время
совершения действий, составляющих посягательство, обвиняемый вследствие
тяжкой психической болезни или неполноценности (дефекта) был не в
состоянии оценивать характер и свойства своих действий или понимать, что
они были неправильными». Далее в этом же параграфе сказано, что «бремя
доказывания защиты в силу невменяемости путем представления ясных и
убедительных доказательств возлагается на обвиняемого».

Совершенно очевидно, что эти законодательные положения, основанные на
правилах Макнатена, отстают от современного уровня раз-витития как
психиатрии, так и уголовного права.

При решении вопроса о наличии у обвиняемого душевной болезни или
неполноценности многие эксперты пользуются Диагностико-статистическим
руководством, подготовленным Американской психиатрической ассоциацией, в
настоящее время – его четвертым изданием.

Обычно вынесение вердикта «не виновен по причине невменяемости» влечет
за собой направление лица в психиатрическое заведение закрытого типа,
условия содержания в котором, по мнению Дж. Самаха, мало чем отличаются
от тюремных. Не случайно поэтому, продолжает он, обвиняемые редко
прибегают к ссылке на невменяемость», а те, которые делают это, – в
основном лица, которым грозит смертная казнь или пожизненное тюремное
заключение, – редко добиваются успеха.

Уголовная ответственность юридических лиц. Ранее общее право относилось
отрицательно к возложению уголовной ответственности на корпорации.
Однако со временем в связи с ростом промышленного производства и
корпоративной деятельности, а также необходимостью, под давлением
общественности, установления более эффективного контроля за ней,
происходит изменение взгляда на эту проблему.

>>> 144 >>>

В 1909 г. Верховный суд страны признал конституционным «что действие
агента (представителя), осуществляющего делегированные ему
полномочия…, может контролироваться в интересах публичной политики,
посредством вменения его действия в вину его работодателю и назначения
наказаний корпорации в интересах которой он действует».

На это высказывание в дальнейшем широко опирались при рассмотрении дел
как в судах штатов, так и на федеральном уровне. И, как отмечается в
одном более позднем судебном решении, стало «обычным правом (правилом)
вменение в вину корпорации деяния ее служащего, совершенного в рамках
своих полномочий».

Поскольку корпорация – субъект уголовного преследования за действия
своих представителей, то можно говорить о разновидности субститутивной
ответственности (vicarious liability), не исключающей, а, наоборот,
предполагающей возможность возложения строгой ответственности (strict
liability), прежде всего за так называемые «регулятивные преступления».
Но, как подчеркивают У. Лафейв и О. Скотт, это не означает, что первая
«всегда является автоматически следствием» второй.

Вместе с тем, не следует думать, что субститутивная ответственность
существует в отношении всех преступлений, «совершаемых» корпорациями.

Если статут предусматривает наказание в виде смертной казни или
тюремного заключения, то очевидно, что на основании его корпорация
наказана быть не может. Но эта проблема нередко в современных уголовных
кодексах штатов, в частности Иллинойса (гл. 38 II1-7), разрешается
включением специальных положений о фиксированных штрафах для корпораций.

Другое ограничение, закрепленное в более ранних прецедентах, состоит в
том, что некоторые преступления (бигамия, лжесвидетельство,
изнасилование и убийство), являясь «чисто человеческими», корпорациями
совершаться не могут. Однако позже было установлено, что корпорация
может быть признана виновной в совершении простого убийства. В свое
время широкий общественный резонанс получило дело американской компании
«Юнион Карбайд». Утечка токсичного

>>> 145 >>>

газа с одного из ее заводов в городе Бхопал (Индия) в ночь со 2 на 3
декабря 1984 года повлекла за собой смерть 4 тыс. людей и серьезные
заболевания еще 50 тыс. жителей этого города.

Довольно убедительна аргументация некоторых авторов, полагающих что
корпорации в определенных случаях могут быть привлечены к уголовной
ответственности и за тяжкое убийство. Так, Г. Мюллер пишет: «Почему
корпорация не может быть признана виновной в тяжком убийстве, когда,
например, на основании ее решения посылают рабочих на опасное место
работы без соответствующей защиты, если при этом все служащие скрывают
от них тот факт, что даже непродолжительное пребывание там может быть
фатальным, как, например, в случае с известным предприятием Hawk’s Nest
в Западной Виргинии, когда массовая гибель людей была отнесена на
заболевание силикозом?»

Установление того, можно ли на основании соответствующей нормы права
привлечь к уголовной ответственности и юридическое лицо, подчас на
практике оказывается делом непростым.

Решается этот вопрос по-разному: в одних штатах на основании
законодательных положений, в других – по правилам, выработанным судами.
Так, например, иногда в статутах в определении терминов указывается, что
«лицо» включает в себя и корпорацию, если закон не предусматривает иное.
Причем необходимо отметить, что по уголовным кодексам некоторых штатов,
например, Нью-Йорка (п. 7 § 10.00), этот термин может также означать и
другие объединения, в частности, товарищества и неинкорпорированные
объединения. Хотя, как отмечают некоторые исследователи, последние, в
отличие от корпораций, гораздо реже являются субъектами уголовного
преследования, осуждения и наказания».

В отсутствии законодательных определений пробел восполняется судебной
практикой: в соответствующих случаях, исходя из «целей и духа статута»,
термины «лицо», «владелец», «кто-либо» и другие им подобные толкуются
как означающие не только физическое, но и юридическое лицо.

Корпорация может нести уголовную ответственность как за действие, так и
за бездействие. В последнем случае ответственность наступает за
несовершение чего-то, предписанного законом, или за неисполнение
обязанностей, возложенных им на корпорацию.

>>> 146 >>>

В решении по делу Кристи были выработаны следующие критерии уголовной
ответственности корпорации за действия своего агента (представителя):
во-первых, чтобы эти действия были совершены в пределах его служебного
положения, во-вторых, – в интересах корпорации, и, в-третьих, чтобы они
были совершены по полномочию, с согласия или одобрения руководства
(совета директоров) корпорации.

Законодательство некоторых штатов, следуя рекомендации Примерного УК (п.
1 (с) ст. 2.07), распространяет уголовную ответственность за поведение,
санкционированное и одобренное (утвержденное) руководством корпорации, и
на поведение, «по неосторожности допущенное» им. Но не возлагается
ответственность за такое поведение (не только допущенное по
неосторожности), если речь идет о неинкорпорированном объединении.

Законодательство других штатов и федеральное право предусматривают более
широкую форму корпоративной ответственности. Оно позволяет вменять в
вину корпорации любые действия или бездействия ее представителей,
осуществленные в рамках их служебного положения.

На федеральном уровне корпоративная ответственность рассматривается в
Федеральных руководствах по назначению наказаний и, как подчеркивает М.
Мур, ее анализ «является наилучшим институционным выражением теории
виновности организаций, доступной в нашей правовой системе».

По общему правилу возложение уголовной ответственности на корпорацию не
исключает уголовной ответственности непосредственных исполнителей.
Другими словами, за совершенное деяние могут быть осуждены и корпорация,
и виновный служащий.

Корпорации, признанные виновными в инкриминируемых именно им, а не их
служащим преступлениях, караются наказаниями имущественного характера –
главным образом штрафом и конфискацией имущества.

Несмотря на то, что Ф.М. Решетников в целом уголовную ответственность
корпораций оценивает как институт по своему значению Прогрессивный, он
пишет, что существуют весьма серьезные сомнения по поводу реальности тех
мер, которым подвергаются корпорации даже

>>> 147 >>>

в тех редких случаях, когда возбужденные против них уголовные дела
заканчиваются судебными процессами и вынесением обвинительного
приговора.

Можно отметить следующие недостатки рассматриваемого института, или, по
словам Дж. Дикса, «аргументы против корпоративной ответственности».
Во-первых: возложение уголовной ответственности на корпорации – это, по
существу, «неэффективное наказание невиновных лиц», т.к. штраф, который
обычно налагается на них, в конечном счете перекладывается на рядовых
держателей акций, не имеющих никакого отношения к совершенному
преступлению, – чаще всего к злоупотреблениям совета директоров или
высокопоставленных служащих корпорации. Во-вторых: существующие реалии и
практика деятельности корпораций позволяют сделать вывод о том, что
акционеры фактически не могут сделать ничего для предупреждения
совершения корпорацией преступлений в будущем. В-третьих: сам факт .
уголовного преследования корпорации отвлекает внимание общественности от
руководства и служащих корпорации, которые, как правило, ответственны за
совершенное преступление и которые по справедливости должны быть
подвергнуты наказанию.

§3. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность

В уголовном праве США, также как в праве других стран англо-саксонской
системы права, эти обстоятельства обычно именуются «защитами» (defenses)
в узком смысле этого слова, т.е. защитами против предъявленного
обвинения. Иногда эти защиты или обстоятельства подразделяются на
«оправдывающие» (justifications) и извинительные (excuses).

В работах разных авторов можно обнаружить подчас существенные отличия в
перечнях этих обстоятельств. Дж. Самаха оправдывающими обстоятельствами
считает: самооборону, защиту других, необходимость, исполнение
публичного долга (обязанности), сопротивление незаконному аресту, защиту
жилища и имущества, согласие потерпевшего. Извинительными, по его
мнению, являются следующие: принуждение,

>>> 148 >>>

опьянение, ошибка, возраст, «вовлечение в ловушку» (провокация),
невменяемость, уменьшенная способность (ответственность) и синдромы.

Но деление обстоятельств на оправдывающие и извинительные -это скорее
дань истории, т.к. дела и в первом, и во втором случае рассматриваются и
решаются одинаково: если лицо признано действовавшим в условиях
соответствующего обстоятельства, то оно не подлежит уголовной
ответственности за свое поведение. В силу этого многие суды,
законодатели и ученые не проводят различий между этими двумя видами
обстоятельств. Такого же подхода придерживается автор популярного
словаря «Уголовное правосудие»: оправдание -это справедливое поведение
или извинение за совершение действия, которое в противном случае было бы
преступлением».

У. Лафейв и О. Скотт также по существу не подразделяют обстоятельства на
две указанные категории, хотя и не полностью отказываются от
использования соответствующих терминов.

Нет такого деления и в Примерном УК. Однако там обстоятельства,
исключающие уголовную ответственность, излагаются в разных разделах.
Незнание или ошибка, опьянение, принуждение, приказ военачальника,
согласие и «вовлечение в ловушку» (провокация) -в разделе 2 «Общие
принципы ответственности». А такие, как исполнение публичной
обязанности, применение силы для защиты себя, других лиц, имущества или
при исполнении закона – в разделе 3 «Общие принципы оправдания».

Здесь будут рассмотрены основные, наиболее типичные обстоятельства,
исключающие уголовную ответственность. Обстоятельства, относящиеся к
характеристике субъекта преступления, – предмет самостоятельного
исследования.

Ошибка. Она, как известно, может быть юридической или фактической.

Некоторые американские авторы подчеркивают, что ни одна область
материального уголовного права не является столь запутанной, как ошибка
в праве или факте. Ошибка, – пишут они, – составляет защиту от
предъявленного обвинения, если она отрицает существование психического
состояния, требуемого для совершения соответствую-

>>> 149 >>>

щего преступления. Такое утверждение делается со ссылкой на Примерный
УК: незнание или ошибка в факте или праве является основанием для
защиты, если они исключают цель, заведомость, уверенность (belief),
неосторожность или небрежность, необходимые для того, чтобы образовать
материальный элемент посягательства (п. 1 (а) ст. 2.04).

Однако, как будет показано далее, вышеизложенные доктринальные положения
не подтверждаются в законодательстве и судебной практике, во всяком
случае в отношении ошибки в праве. Общее право к признанию этой ошибки
как обстоятельства, исключающего уголовную ответственность, традиционно
относится отрицательно. «Ignorantia juris (legis) neminem excusat»
(«Незнание закона не является оправданием»), – говорят вслед за
английскими и американские судьи. Теоретики общего права исходят из
того, что право является «определенным и познаваемым». Далее делается
вывод: тот, кто неправильно понял закон, не приложил достаточно усилий,
чтобы уяснить его и, следовательно, действует небезупречным образом.
Другими словами, не допускается даже «разумная» ошибка в праве, т.е.
ошибка, которая могла быть совершена «средним разумным» человеком, не
исключает уголовной ответственности.

Однако вышеуказанные положения уязвимы для критики. Особенно по общему
праву утверждение, что право является «определенным и познаваемым»,
мягко говоря, неточное. Право, создаваемое судьями, характеризуется,
во-первых, тем, что оно не публикуется в общепринятом понимании, как,
например, законы, а во-вторых, тем, что, по существу, оно иногда имеет
обратную силу. Осуществляя поведение, лицо заранее не знает, что
совершает преступление, т.к. оно может быть признано таковым в ходе
судебного разбирательства.

Кроме того, как отмечается в американской юридической литературе,
большое количество преступлений, включающих в себя поведение malum
prohibitum (деяния «mala prohibita» можно условно назвать «техническими»
в широком смысле этого слова), делает затруднительным даже для людей с
устойчивыми моральными принципами определение того, что какое-то
конкретное деяние

>>> 150 >>>

Сторонниками такой же позиции являются представители теории «новой
социальной защиты». Однако если согласиться с этим мнением, то можно,
сославшись на «сложность и запутанность» современного законодательства,
оправдать совершение любого т.н. «технического преступления».

По вопросу об отношении Примерного УК к ошибке в праве среди
американских ученых имеются разногласия, иногда высказываются прямо
противоположные точки зрения. Так, Дж. Дресслер, ссылаясь на п. 9 ст.
2.02 («Ни заведомость, ни неосторожность, ни небрежность относительно
того, что поведение составляет посягательство, или существования, смысла
или применения закона, определяющего элементы его, не являются
элементами этого посягательства, если это не предусмотрено его
определением или кодексом») пишет, что Примерный УК, также как общее
право, в принципе не признает ошибку в праве обстоятельством,
исключающим уголовную ответственность. Другие авторы (У. Лафейв и О.
Скотт), как показано выше, наоборот, считают, что ошибка в праве по
Примерному УК может быть защитой от предъявленного обвинения. Думается,
что скорее правы последние, т.к. они ссылаются на положение специальной
статьи («Незнание или ошибка»), посвященной этому обстоятельству.
Однако, удививительно, – замечают эти авторы, – но в законодательстве
большинства штатов ошибка в праве даже не упоминается. Ничего не
говорится об ошибке в праве, как, впрочем, и в факте, и в федеральном
уголовном законодательстве США. А из анализа ст. 939.43 УК штата
Висконсин можно сделать вывод, что ошибка в праве может быть защитой, но
только не в уголовном праве. Хотя в примечании к этой статье, со ссылкой
на соответствующий прецедент, говорится, что преследование лица, которое
полагалось на официальное мнение государственного должностного лица,
представляло бы собой «чрезмерную жесткость права».

Однако в уголовных кодексах ряда штатов закреплены положения,
позволяющие считать ошибку в праве обстоятельством, исключающим
ответственность, но при определенных условиях. Так, в п. (Ь) § 8.03 УК
штата Техас сказано: утверждающей защитой против преследования является
то, что деятель разумно полагал, что поведение, в котором его обвиняют,
не составляет преступления и что он действовал разумно, полагаясь на: 1)
официальное заявление, содержащееся в письмен-

>>> 151 >>>

ном приказе или разрешении административного органа, управомочен-ного
давать толкование соответствующего закона, или 2) письменное толкование
закона судом или сделанное официальным лицом, управомо-ченным давать
толкование соответствующего закона.

Примерно при таких же условиях лицо может быть «освобождено от уголовной
ответственности» по УК штата Нью-Йорк (п. 2 § 15.20).

Таким образом, ошибка в праве может быть признана извинительной, если
лицо разумно считало, что, осуществляя поведение, оно не совершает
преступления, при этом полагаясь на официальное мнение или толкование
закона.

Несколько иной подход наблюдается в УК штата Нью-Джерси (§ 2С: 2-4 (с)
(3): уверенность в том, что поведение не составляет преступления,
является защитой, если деятель проявил усердие в использовании всех
доступных средств для установления того, является ли его поведение
преступлением или нет, но честно и добросовестно пришел к выводу, что
такое поведение не является таковым при обстоятельствах, при которых
законопослушное и осмотрительное лицо также пришло бы к такому выводу.
Там же отмечается, что обвиняемый должен привести доводы, подтверждающие
защиту путем предоставления ясных и убедительных доказательств. П.
Робинсон считает, что столь строгие требования к лицам, заявляющим, что
они совершили преступление под влиянием юридической ошибки, обусловлены
необходимостью минимизировать злоупотребления правом на защиту.
Отсутствие же в законодательстве федеральном и большинства штатов
положений об ошибке в праве он объясняет «реакцией законодателей,
которые, даже не будучи юристами, знакомы с максимой: «Незнание закона
не является оправданием». А.У. Лафейв и О. Скотт, кроме того, считают,
что отказ следовать рекомендациям Примерного УК (п. 1 (а) ст. 2.04),
вероятно, связан с отсутствием у законодателей четкого представления о
двух видах ошибки в праве.

Что же это за ошибки? Во-первых, ошибка может быть порождена незнанием
обвиняемым вообще о существовании нормы, запрещающей осуществленное им
поведение. Во-вторых, ошибка может быть следствием заблуждения
обвиняемого относительно правомерности осуществленного им при
определенных обстоятельствах поведения, которое, как ему известно, в
принципе запрещается.

>>> 152 >>>

Исключения из общего правила встречаются не только в законодательстве,
но и в судебной практике. Одно из них, наиболее известное, связано с
делом Ламберта. Последний был признан виновным в том, что в нарушение
ордонанаса Лос-Анджелеса (Калифорния), прибыв в этот город, не
зарегистрировался в течение 5 дней в полиции как лицо, совершившее
фелонию (подлог). При этом в ходе разбирательства ему было отказано в
возможности доказать, что он не знал о существовании такого нормативного
акта. Верховный суд США признал, во-первых, что упомянутое выше правило
пустило глубокие корни в американском праве, а во-вторых, что осуждение
Ламберта противоречит условию «о надлежащей правовой процедуре» (V и XIV
поправки к Конституции). При этом он отметил: здесь имеет место
«поведение, которое является полностью пассивным – человек просто не
зарегистрировался. Это не то, что совершение действий или несовершение
действия при обстоятельствах, которые должны насторожить исполнителя о
последствиях своего деяния». «Обвиняемый действительно не знал о своей
обязанности зарегистрироваться», т.к. «обстоятельства, которые должны
были бы побудить лицо осведомиться о необходимости зарегистрироваться, в
данном случае полностью отсутствовали», – подчеркнул суд. Из решения по
делу Ламберта можно сделать несколько выводов: 1) ненаказуемым может
быть только бездействие; 2) речь идет о преступлениях mala prohibita; 3)
ratio decidendi no этому делу неприменимо к лицу, которое обязано
определить (уяснить) правомерность своего поведения.

В заключение можно сказать следующее: по общему правилу ошибка в праве в
США не исключает уголовной ответственности; из него есть исключения, но
в целом весьма немногочисленные.

Что же касается ошибки в факте, то отношение к ней общего права
представляется более благосклонным, чем к ошибке в праве. В доктрине
выделяются три подхода к ошибке в факте. Первый касается преступлений с
так называемым «специфическим» намерением. В случае их совершения ошибка
в факте исключает уголовную ответственность, если она отрицает
существование этого намерения. Второй подход касается преступлений с так
называемым «общим» намерением. В случае их совершения, по мнению
специалистов в области общего права, ошибка в факте исключает уголовную
ответственность, если она отрицает «моральную» вину деятеля. Не совсем
понятно, что такое «моральная» вина,

>>> 153 >>>

но ясно одно: если совершено деяние виновной ответственности, то ошибка
в факте может быть обстоятельством, исключающим уголовную
ответственность. Третий подход касается преступлений строгой
ответственности: в случае их совершения ошибка в факте по общему правилу
не исключает уголовной ответственности.

Традиционно считается, что только «разумная» ошибка в факте, т.е.
ошибка, которую в данной ситуации совершило бы «разумное лицо», может
исключить уголовную ответственность. Однако нередко суды не требуют
доказательств «разумности», если заявленная ошибка связана со
«специфическим» намерением; в связи с этим в американской юридической
литературе ставится под сомнение правильность решения Верховного суда
США по делу Шорта, по которому только разумная ошибка относительно
согласия потерпевшей может исключить ответственность за изнасилование
или нападение с целью изнасилования. Возражение, в том числе и одного из
судей, состоит в том, что поскольку в последнем случае преступление
совершается со специфическим намерением, установление «разумности» не
требуется. И действительно, если обвиняемый полагал (даже «неразумно»),
что женщина «согласна», то незачем осуществлять нападение с целью
изнасилования. «Этот основополагающий момент, по мнению У. Лафейва и О.
Скотта, остался непризнанным даже в некоторых современных (американских
– И.К.) кодексах, а именно в тех, где требуется, чтобы ошибка была
разумной».

В УК Техаса (п. «а» § 8.02) закреплено следующее определение ошибки в
факте: «Защитой против преследования является то, что у деятеля в силу
ошибки сформировалась разумная уверенность по вопросу факта, если его
ошибочная уверенность исключает форму виновности, требуемую для
совершения посягательства». А в § 26 УК Калифорнии сказано: лицо не
способно в юридическом смысле совершить преступление, если оно
осуществляет действие под влиянием незнания или ошибки в факте, которые
отрицают какое-либо преступное намерение.

Оба вышеприведенных положения при всем различии их формулировок имеют
«общий знаменатель» и обнаруживают сходство с подходом по этому вопросу
Примерного УК. Однако согласно его ст. 2.04 (и. 2) уголовная
ответственность не исключается, если лицо виновно в совершении другого
посягательства при условии, что факты (обстоятельства) были такими,
какими оно их себе представляло. В связи с этим Дж. Дресслер замечает:
если по общему праву такое лицо могло быть осуждено как за более тяжкое
посягательство, то по При-

>>> 154 >>>

мерному УК – наоборот, как за менее тяжкое, т.е. наказание смягчается.
Он приводит пример, связанный с так называемым «статутным
изнасилованием». Если лицо осуществляет половое сношение с девочкой,
которой нет и 10 лет, но которой, как оно разумно полагает, уже 12, то
оно будет наказано так, как если бы имело сношение с 12-летней. По
мнению Дж. Дресслера, «осудив и наказав такое лицо в соответствии с
уровнем его психического состояния (виновности. – И.К.), несмотря на то,
что причиненный им вред – более серьезный, Примерный УК избегает
опасности несоразмерности наказания, характерной для общего права».

К рекомендации Примерного УК (п. 2 ст. 2.04) в штатах отнеслись
по-разному. В одних, в частности в штате Техас (п. «b» § 8.02 УК), она
была в целом воспринята, в других, например на Аляске или в Калифорнии,
допускается защита в силу разумной ошибки в возрасте, если мужчина
разумно полагал, что потерпевшая достигла определенного возраста.
Другими словами, там ошибка в возрасте может быть извинительной и, как
подчеркивает Дж. Самаха, «Калифорния была инициатором предоставления
защиты в силу добросовестной ошибки – по делу People V. Hernandez». И,
наконец, есть штаты, где ошибка в возрасте судами вообще во внимание не
принимается, например, в штате Висконсин, в силу соответствующего
законодательного запрета.

Можно сделать следующий вывод: в отличие от ошибки юридической ошибка в
факте в принципе может быть обстоятельством, исключающим уголовную
ответственность. Однако из этого общего правила есть исключение, прежде
всего касающееся ошибки в возрасте: во многих штатах она не исключает
уголовной ответственности.

Необходимая оборона. Это обстоятельство является одним из наиболее
распространенных в правоприменительной практике США.

В отличие от уголовного права российского (ст. 37 УК), и других стран,
например Германии (§ 32 УК) или Японии (ст. 36 УК), в американском
уголовном праве необходимая оборона, как правило, подразделяется на три
вида, а именно на: 1) самооборону; 2) защиту другого лица и 3) защиту
имущества, включая жилище.

>>> 155 >>>

Хотя в доктрине и законодательстве встречаются и другие, чаще всего
двучленные классификации видов необходимой обороны, включающие
самооборону и защиту другого лица в один вид (гл. 9 УК штата Техас, гл.
38 П 7-1 УК штата Иллинойс, § 627:4 УК штата Нью-Гемпшир). Несколько
иная классификация предусматривается в УК штата Нью-Йорк: «применение
физической силы» для защиты лица (§ 35.15), помещения и лица в ходе
совершения берглэри (§ 35.20) либо для предупреждения или пресечения
хищения и причинения уголовно наказуемого вреда (§ 35.25).

Несмотря на различия в классификациях видов необходимой обороны, можно
сделать один общий вывод: объектами защиты могут быть личность
обороняющегося или другого человека, подвергающегося нападению, а также
имущество.

Самооборона. У. Лафейв и О. Скотт пишут, что «лицо только тогда может
предпринять разумные шаги для защиты себя от физического вреда, если оно
подверглось незаконному нападению со стороны другого и если для своей
защиты оно не имеет возможности прибегнуть к закону». Следовательно,
лицо не имеет права на самооборону, если в отношении него применяется
законная сила, например полицейским, осуществляющим правомерный арест,
или сила, на применение которой он дал согласие. В случае незаконного
насилия, продолжают указанные авторы, лицо имеет «полную защиту от
ответственности за такие преступления против личности как простое и
тяжкое убийство или покушение на него, нападение и побои, а также тяжкие
формы этого преступления ».

Однако помимо причинения телесного вреда Примерный УК предусматривает и
другой вариант реагирования – лишение свободы агрессора (п. 3 ст. 3.04).
Хотя и весьма разумный, он нашел отражение лишь в некоторых кодексах
штатов. Но вот, например, в УК Пенсильвании – буквально сказано
следующее: «Оправдание, предоставляемое данной статьей, распространяется
на лишение свободы, применяемое как насилие в порядке защиты, при
условии, что деятель принимает все разумные меры для прекращения лишения
свободы, как только ему стало известно, что он может сделать это с
безопасностью для себя, если лишенное свободы лицо не было арестовано по
обвинению в совершении преступления» (п. «с» § 505).

>>> 156 >>>

Второе общее замечание: право самообороны и защиты другого лица проводит
различие между применением смертоносной и обычной физической силы.
Смертоносная сила по общему правилу понимается как сила, которая
применяется с намерением причинить смерть или тяжкий телесный вред
другому или, которая, как известно лицу ее применяющему, создает
серьезную опасность этого. Таким образом, лицо использует смертоносную
силу, если оно стреляет в другого с намерением убить его или причинить
тяжкий телесный вред, хотя в действительности оно промахнулось вообще
или причинило незначительные повреждения. Но только угроза убийством или
причинением телесного вреда, осуществленная, например, посредством
демонстрации оружия, по мнению составителей Примерного УК, не
представляет собой смертоносного насилия (п. 2 ст. 3.11).

При рассмотрении права на необходимую оборону в американской юридической
литературе поднимается ряд более конкретных вопросов, связанных с
реализацией этого права.

Прежде всего возникает вопрос о том, какая сила может быть использована
в случае нападения. Считается, что применяемая сила должна быть разумно
необходимой для предотвращения причинения угрожаемого вреда. Другими
словами, она должна быть разумно соотносимой с таким вредом. Лицо может
оправданно применить несмертоносную (обычную) силу в порядке самозащиты,
если оно разумно полагает, что другое лицо вот-вот готово незаконно
причинить ему телесный вред, но не тяжкий телесный вред или смерть.
Правило, разрешающее применение несмертоносной силы для защиты от такой
же силы, закреплено в Примерном УК (п. I ст. 3.04) и в кодексах ряда
штатов США.

Но лицо может оправданно применить смертоносную силу только если оно
разумно полагает, что другое лицо вот-вот может незаконно причинить ему
смерть или тяжкий телесный вред.

Применение смертоносной силы разрешается многими, возможно большинством
кодексов штатов США. Но что интересно: оно разрешается при попытке или в
ходе совершения определенных преступлений против личности (похищение
человека, изнасилование и др.), даже если нет угрозы для жизни и
здоровья потерпевших.

>>> 157 >>>

Второй вопрос связан с уяснением понятия «разумной» уверенности или
убеждения (reasonable belief) в необходимости применения силы. Критерий
«разумной уверенности» – весьма распространенный, пустивший глубокие
корни как в общем, так и в статутном праве. Он предусматривался еще
прецедентами середины и конца прошлого века и используется многими
современными, т.е. реформированными уголовными кодексами штатов страны.

«Разумная уверенность» – это уверенность «разумного человека» в
необходимости применения силы, а не данного конкретного лица, основанная
на его субъективном восприятии действительности.

Что же собой представляет этот «разумный человек»? Это своего рода
фикция, когда-то появившаяся в английском общем праве и оттуда
«перекочевавшая» в американское право. Традиционно считается, что
«разумное лицо» – это некто с обычными умственными способностями,
физическими и психическими данными и т.п. Применительно к самообороне –
это чаще всего мужчина, даже если нападению подверглась женщина. И если
она, в смысле требований, предъявляемых к среднему разумному человеку,
как бы приравнивается к мужчине, то ее реакция на нападение может быть
расценена как неадекватная.

В американской судебной практике встречаются случаи субъективирования
характеристики «разумного человека». Так, например, суд штата Северная
Дакота отметил, что «действия обвиняемого должны рассматриваться с точки
зрения лица, физические и умственные данные которого сходны с данными
обвиняемого, и который видит и знает то, что видит и знает обвиняемый».

И в уголовных кодексах отдельных штатов, например Кентукки и
Пенсильвания, используется субъективный критерий, означающий, что
разрешается применение силы, которая в представлении самого обвиняемого
является необходимой для защиты себя (ст. 503.050 и § 505) или другого
лица (ст. 503.070 и § 506).

>>> 158 >>>

Лицо, которое искренне, но «неразумно» считает необходимым применение
силы в конкретной ситуации, в большинстве штатов вряд ли будет
оправдано. Но если лицо разумно, хотя, возможно и ошибочно, полагает,
что необходимо применить силу, оно скорее всего будет признано
действовавшим в состоянии необходимой обороны. Так, например, один
человек может быть оправдан за убийство другого, который, угрожая убить
его, полез в карман как будто за пистолетом. Но, как потом оказалось,
пистолета у него не было, а в карман он полез за носовым платком.

Однако даже сторонники объективистского подхода вынуждены признать, что
нередко для решения проблемы необходим учет и субъективного фактора. А
именно: был ли сам обвиняемый убежден в необходимости применения силы, и
если да, то какой?

Третий вопрос – о наличности и реальности посягательства. В прецедентах
и законодательстве, как правило, содержится требование о том, чтобы
обвиняемый «разумно» полагал, что незаконное насилие почти наверняка
произойдет. Или, как сказано в уголовных кодексах некоторых штатов,
например Нью-Йорка и Кентукки, чтобы лицо считало, что «имеет место
применение или реальная угроза применения противоправной физической
силы».

Угроза нападения должна быть непосредственной. Если высказывается угроза
осуществить насилие в будущем, но адресат, реагируя на нее немедленно,
убивает угрожающего или причиняет ему телесные повреждения, то его
ответственность может и не быть исключена. Дело в том, что из
сложившегося положения могут быть выходы, не связанные с причинением
вреда.

Здесь следует отметить, что законодательство некоторых штатов, например
УК Техаса (п. b (1) § 9.31), не считает оправданным применение силы в
ответ лишь на словесную угрозу.

В теории и на практике нередко возникает проблема оценки действий жены,
убившей своего мужа, который систематически подвергал ее физическому или
(и) половому насилию, хотя непосредственно перед убийством он этого
делать не намеревался. Одни

>>> 159 >>>

считают, что в данном случае требование «неминуемости посягательства»
должно быть отменено или толковаться расширительно. Другие полагают, что
закон должен предусматривать возможность альтернативного поведения, т.е.
что не обязательно нужно человека лишать жизни.

В силу несовершенства законодательства убийство мужа или отца (реже –
жены или матери) предлагается квалифицировать не как тяжкое, а как
простое. Такая точка зрения нашла отражение в одном из решений
Верховного суда штата Вайоминг. Рассмотрев дело по обвинению мальчика,
убившего своего отца, который его избивал, суд отметил: «Хотя многие
люди и СМИ, кажется, готовы поддержать мнение о том, что жертва дурного
обращения имеет право убить обидчика, эта специальная оправдывающая
защита несовместима с нравственностью современного цивилизованного
общества…».

Четвертый вопрос – имеет ли агрессор право на самозащиту? Да, отвечают
американские юристы, но только в двух случаях. Во-первых, когда агрессор
использует неопасные орудия или, например, только кулаки, а в ответ
против него применяется смертоносная, т.е. неправомерная сила. И,
во-вторых, когда агрессор добросовестно и окончательно «вышел из стычки
и надлежащим образом довел это до сведения другого лица (жертвы
нападения), но последний упорствует в своем стремлении продолжить
инцидент применением или угрожаемым, неминуемым применением
противоправной физической силы» (п. b § 35.15 УК штата Нью-Йорк). По
делу, рассмотренному Верховным судом США еще в конце прошлого века, было
установлено: тот факт, что агрессор, ударив другого, отошел назад и
облокотился на стойку, еще не означает, что он должным образом довел до
сведения потерпевшего (убитого) свое намерение уйти от столкновения. Из
изложенного видно, что указанный критерий является достаточно
неопределенным.

В некоторых кодексах отмечаются обстоятельства, когда лицо, в силу
своего предшествующего поведения, утрачивает право на самооборону. Кроме
провокации, это – применение силы в ходе поединка, не разрешенного
законом, а также лицами, совершаю-

>>> 160 >>>

щими определенные преступления. Отдельными кодексами запрещается
применение защитной силы против лица, являющегося жильцом дома или
владельцем имущества, по праву защищающего его.

Пятый вопрос – о необходимости применения силы, тем более смертоносной,
если этого можно избежать.

Как отмечалось выше, лицо не может, находясь в состоянии самообороны,
использовать больше силы, чем, как разумно представляется, необходимо,
чтобы не допустить причинения угрожаемого вреда. Однако, если есть
возможность избежать причинения вреда вообще, должен ли подвергающийся
нападению отступать? Есть две позиции по этому вопросу. Одна состоит в
том, что по возможности следует избегать лишения жизни или даже
причинения телесного вреда. Другая позиция – в том, что нельзя
заставлять жертву посягательства в сложившейся не по его вине ситуации
действовать трусливым, унизительным образом.

Общепризнанной является такая точка зрения: подвергшийся нападению не
должен отступать (убегать), если он может сделать это с безопасностью
для себя, при условии, что он намеревается применить несмертоносную
(обычную) физическую силу.

В большинстве штатов и на федеральном уровне действует закрепленное в
законодательстве или в судебных решениях правило о том, что защищающийся
(который не является первоначальным агрессором) может, даже если есть
возможность отступить, применить смертоносную силу в отношении
нападающего, если, как первый разумно полагает, тот причинит ему тяжкий
телесный вред или убьет.

В других штатах (например, по УК Нью-Йорка или Пенсильвании) вероятно
под влиянием Примерного УК, действует более строгое правило: лицо может
прибегнуть к смертоносной силе, если у него не было возможности
отступить и, следовательно, избежать причинения смерти или тяжкого
телесного вреда. Однако из этого правила есть изъятия. Во-первых,
человек не должен «отступать» из своего дома, за исключением случаев,
когда он был первоначальным агрессором, как, например, по УК штата
Нью-Йорк. Во-вторых, не должен «отступать» выполняющий свои обязанности
полицейский или лицо, оказывающее ему помощь.

Шестой вопрос – об ответственности за причинение вреда третьему лицу.

>>> 161 >>>

Если лицо, осуществляя законное право на самозащиту, целясь в своего
противника, промахивается и наносит удар или убивает постороннего, оно
не виновно в причинении ему вреда. Ясно, что здесь имеется в виду
случай. Но если указанные последствия – результат неосторожного
поведения, то такое лицо от ответственности не освобождается. Оно скорее
всего будет наказано следующим образом: если совершено убийство, то оно
будет нести ответственность за неумышленное убийство, а если причинен
телесный вред, то – за побои. Другими словами, наказание смягчается.

И, наконец, последний вопрос, который обычно поднимается в связи с
рассмотрением права на самозащиту, – это вопрос о сопротивлении
незаконному аресту (задержанию), с которым нередко сталкиваются в
правоприменительной практике США.

Арест может быть незаконным по различным причинам. Во-первых, если он
произведен без достаточных оснований (less than «probable cause»), то
может быть признан осуществленным в нарушение IV поправки к Конституции
США. Во-вторых, даже если у должностного лица, как правило полицейского,
есть основания для производства ареста, он должен быть осуществлен с
соблюдением определенных формальностей – соответствующей конституционной
и законодательной процедуры. Например, арест лица в его доме без ордера
обычно считается антиконституционным. Или арест на основании ордера, но
ненадлежаще оформленного, например без подписи судьи и т.п. В-третьих,
арест может быть незаконным, если при его осуществлении используют
«неразумную» силу. Полицейский, применяющий излишнюю силу, может
рассматриваться как агрессор, а арестуемый – как лицо, находящееся в
состоянии самообороны. Последний может применить любую разумно
необходимую силу, но не для сопротивления аресту как таковому, а для
защиты себя от причинения телесного вреда или смерти.

И в предыдущих двух случаях ранее по общему праву сопротивление
незаконному аресту в основном считалось защитой от предъявленного
обвинения. Однако современная законодательная тенденция состоит в
значительном ограничении пределов допустимого применения силы для
оказания сопротивления аресту.

>>> 162 >>>

В большинстве штатов может быть оправданным использование только
обычной, несмертоносной силы – в основном на основании соответствующих
прецедентов. Применение смертоносной силы, намеренное убийство лица,
осуществляющего арест, может быть обстоятельством, смягчающим
ответственность: виновный наказывается не за тяжкое убийство, а за
простое, теоретически по той причине, что незаконный арест является
разновидностью провокации, под влиянием которой разумный человек может
утратить самоконтроль.

Однако, и это нужно подчеркнуть особо, если лицу известно, что арест
осуществляется полицейским, то по законодательству многих штатов,
например по УК Нью-Йорка (§ 35.27) и Пенсильвании (п. b (1) § 505),
использование какой-либо силы в отношении него вообще не разрешается,
безотносительно к тому, является ли арест законным или незаконным.
Иногда отсутствие законодательного запрета компенсируется судебными
решениями, которыми, по существу, также отрицается соответствующее
правило общего права.

Изменения в характере регулирования ответственности за сопротивление
незаконному аресту и существующее положение в этой области на примере
уголовного права штата Мэн выглядят следующим образом. Ранее, до
вступления в силу 1 мая 1976 г. действующего уголовного кодекса, в этом
штате применялось правило общего права: арест, осуществляемый
посредством «нападения и побоев», – незаконный арест. «Лицо, свободу
которого пытаются ограничить таким образом, имеет такое же право и
только такое право использовать силу для защиты себя, какое оно имело бы
для отражения любого другого нападения и побоев». Однако уголовный
кодекс отменил это правило. В соответствии с § 107 УК лицо, подвергаемое
аресту, не должно оказывать насильственное сопротивление. С другой
стороны, полицейскому при производстве ареста разрешается применение
несмертоносной, но, как ему представляется, разумно необходимой силы при
условии, что ему неизвестно, что приказ незаконный. УК (§ 108) также
предоставляет арестуемому право на самозащиту в случае применения
полицейским против него незаконной или чрезмерной силы. Но если он
реагирует слишком энергично, применяя силу в ответ на несмертоносную
силу,

>>> 163 >>>

то он позже должен представить доказательства того, что полицейский в
нарушение § 107 действовал неоправданно жестоко. Таким образом,
подчеркивает Дж. Самаха, в конфликтной ситуации, сложившейся в связи с
арестом, законодатель по существу встал на сторону правоохранительных
органов, полагая, что арестованный в большинстве случаев может защитить
свои права не путем насилия, а в ходе быстрого рассмотрения дела в
магистратском суде, будучи отпущенным под залог или иное поручительство.

Это, кстати, часто используемый в американской юридической литературе
аргумент против применения арестуемым физической силы.

Выше отмечалось, что использование силы лицом, которое было искренне, но
неразумно уверено в необходимости ее применения для защиты себя от
неизбежного нападения, в большинстве штатов не является оправданным. И
хотя во многих из них лицо, «неразумно» применившее смертоносную силу,
признается виновным в совершении тяжкого убийства, некоторые судебные и
законодательные органы обнаруживают более гуманный подход: они считают,
что такое лицо должно быть признано виновным в совершении
«промежуточного» преступления – простого убийства. Но такой подход не
допускается в отношении других преступлений: лицо признается либо
виновным, либо невиновным.

Защита другого лица. По общему правилу является оправданным применение
разумной силы не только для защиты себя, но и другого, даже постороннего
лица при условии, что деятель разумно полагал, что такому другому лицу
угрожает неминуемая опасность незаконного причинения телесного вреда.

Однако это общее правило требует некоторых уточнений.

Во-первых: законодательством в некоторых штатах, как ранее прецедентами
и в Англии, ограничивается круг лиц, которых можно защищать от грозящей
им опасности. Так, УК Южной Дакоты признает оправданным убийство только
в случае защиты лицом своего супруга, родителя, ребенка, хозяина или
слуги (ст. 22-16-35). Однако такое или подобное, как, например, в штате
Вашингтон (§ 9А.16.050 УК) ограничение, не распространяется на
нефатальные действия защитника. Вместе с тем иногда защита другого лица
может быть оправданной, если она признана направленной на предупреждение
преступления.

>>> 164 >>>

Так, например, несмотря на то, что в штате Пенсильвания к родственникам,
защиту которых можно осуществлять, закон относит только супруга и
ребенка, а также слугу, тем не менее была оправдана защищавшая свою
племянницу тетя, как действовавшая для предупреждения фелонии.

Во-вторых: суды нередко оказываются в затруднительном положении в
случаях, когда защитник (деятель) оказывает помощь другому лицу, разумно
полагая, что последнему угрожают незаконным причинением телесного вреда,
тогда как на самом деле это делают правомерно. По существу это мнимая
оборона.

По мнению Дж. Дресслера в большинстве штатов исходят из того, что если
другое (защищаемое) лицо не имеет права на самооборону, то и деятель не
может быть оправдан за осуществленное им насилие. Это, отмечают
некоторые другие американские ученые, возможно, оправданно в случае,
когда производится арест полицейским в штатском, т.к. указанное правило
(«alter ego») способствует более эффективной работе правоохранительных
органов. Однако в целом, подчеркивают они, возлагать ответственность на
лицо при указанных обстоятельствах – значит возлагать ответственность
без вины. Но такие преступления, как нападение и убийство, требуют
установления вины.

Другая позиция – прямо противоположная: если деятель разумно полагает,
что другое лицо подвергается незаконному нападению, то он может быть
оправдан за разумное применение силы для его защиты. Она нашла отражение
в некоторых новых штатных кодексах, в частности в УК Нью-Йорка.

По рассматриваемому вопросу Верховный суд штата Нью-Джерси отметил: не
только с точки зрения правосудия человек «не должен быть осужден за
преступление, если он самоотверженно пытается защитить потерпевшего от
очевидно неоправданного нападения; и как еще мы можем побудить прохожих
придти на помощь другому, подвергаемому нападению?»

В-третьих: рассмотренное выше правило, действующее во многих штатах, о
том, что в определенных ситуациях лицо, находясь в состоянии
самообороны, должно «отступить», часто применяется и в отношении защиты
другого лица. Но данное правило вряд ли применимо в случаях, когда
другое лицо не может «отступить».

>>> 165 >>>

В значительной степени под влиянием Примерного УК этот вопрос специально
урегулирован в кодексах отдельных штатов. В частности в УК Пенсильвании
(п. b § 506) сказано: деятель, который был бы обязан отступить, если бы
защищал сам себя, не должен делать этого, защищая другое лицо, если он
не знает, что тем самым он может обеспечить полную безопасность такого
лица; если это лицо было бы обязано отступить, то деятель должен
попытаться заставить (побудить) его поступить так, если он знает, что
таким образом он может достичь полной безопасности; и, наконец,
последнее: ни деятель, ни другое лицо не обязаны «отступать» из жилища
или места работы другого в большей степени, чем из своего собственного.
(Эти положения почти дословно воспроизводят соответствующие положения
Примерного УК – п. 2 ст. 3.05).

Защита имущества. Лицо, правомерному владению имуществом которого
угрожают незаконным посягательством и которое не имеет возможности
(времени) прибегнуть к закону для его защиты, может принять разумные
меры, в том числе применить силу, чтобы «предупредить или пресечь» (это
словосочетание используется в УК большинства штатов) такое
посягательство.

Лицо может быть оправдано за применение силы, если оно разумно (в
некоторых штатах – искренне) полагало, что, во-первых, существовала
реальная угроза немедленного и незаконного вторжения в жилище или
нарушения права владения движимым или недвижимым имуществом, а,
во-вторых, что применение силы необходимо для устранения такой
опасности. Эти условия включены в большинство современных американских
кодексов.

Однако здесь следует отметить два момента. Исходя из требований
соответствующих прецедентов, а также законодательных положений в
некоторых штатах (например, § 507 УК Пенсильвании или ст. 12.1-05-06 УК
Северной Дакоты) применение силы не считается оправданным, если не была
предпринята попытка отвести угрозу посягательства па имущество
требованием воздержаться от этого. Кроме того, последними прецедентами в
штатах Аляска и Нью-

>>> 166 >>>

Гемпшир правило о недопустимости сопротивления незаконному аресту было
по аналогии распространено на незаконное изъятие имущества полицейским.

Несмотря на то, что по общему правилу можно применить столько силы,
сколько разумно необходимо, считается неразумным использование
смертоносной силы для предупреждения просто нарушения права владения или
кражи, даже если причинение угрожаемого вреда никак иначе не могло быть
предотвращено. Это, по мнению У. Лафейва и О. Скотта, обусловлено тем,
что «сохранение человеческой жизни для общества важнее защиты
имущества». Но такое положение в США существовало не всегда. Так, еще
сравнительно недавно в штате Нью-Йорк (по УК 1909 г., который действовал
до 1967 г.), по словам Ф.М. Решетникова, можно было прибегнуть к
убийству для защиты прав собственника от любой фелонии, например, за
кражу чемодана, стоимость которого и его содержимого превышала 100 долл.

Довольно сложной является проблема защиты жилища и недвижимости вообще.
И здесь основной вопрос – когда, в каких случаях можно применять
смертоносную силу?

Раньше господствующей была точка зрения, основанная на английском праве,
что защита дома, служащего для сохранения жизни, так же важна, как
защита самой жизни. Однако со временем этот взгляд эволюционировал,
возможности для использования смертоносной силы в целом стали более
ограниченными.

В законодательстве штатов можно обнаружить три основных подхода к
решению вопроса о правомерности ее применения.

Первый, предложенный Примерным УК (п. 3 (d) § 3.06) и воспринятый
законодательством нескольких штатов, состоит в том, что применение
смертоносной силы ограничивается случаями, когда существует серьезная
опасность для личности человека. А именно: такая сила может быть
использована, если деятель полагает, что другое лицо пытается совершить
или совершает поджог, берглэри, ограбление или иное относящееся к
фелонии хищение или уничтожение имущества и 1) применило или угрожало
применить смертоносную силу в отношении деятеля или в его присутствии,
либо 2) применение несмертоносной (обычной) силы подвергло бы деятеля
или иное лицо в его присутствии серьезной опасности причинения тяжкого
телесного вреда.

>>> 167 >>>

Второй подход, который нашел отражение во многих современных кодексах,
предусматривает возможность применения смертоносной силы в случае
посягательства на жилище или недвижимость вообще для предупреждения или
пресечения совершения определенных фело-ний, чаще всего поджога,
берглэри и ограбления – всех этих преступлений или некоторых из них.

И, наконец, третий подход – самый широкий. Он заключается в том, что
смертоносную силу можно применить в случае, если у нарушителя права
владения есть намерение совершить любую фелонию или любую насильственную
фелонию, или причинить какой-либо вред деятелю или другому лицу,
находящемуся в жилище. Этот подход получил законодательное закрепление в
некоторых, как представляется, наиболее консервативных штатах.

С вышеизложенным связан другой вопрос – может ли деятель (домовладелец)
применить смертоносную силу для оказания сопротивления выселению из
жилища? Общее право на этот вопрос давало положительный ответ. Анализ
современной доктрины и законодательства штатов позволяет сделать вывод о
том, что это правило продолжает действовать, но в несколько ограниченных
пределах. По Примерному УК (п. 3 (d) ст. 3.06) и уголовным кодексам
таких штатов, как Пенсильвания (§ 507) и Кентукки (ст. 503.080), деятель
может использовать смертоносную силу при условии, что «лицо, против
которого применяется сила, пытается лишить его владения жилищем без
какого-либо правового основания».

В отличие от защиты личности другого лица, которая, как было показано
выше, по общему правилу разрешается так же, как защита самого себя,
защита имущества такого лица – вопрос гораздо более сложный, решаемый в
США по-разному.

В одних штатах (Кентукки, Гавайи, Пенсильвания и др.) в принципе
действует указанное правило. Аргументируя такую позицию, составители
Примерного УК отмечают, что «нет адекватной причины для ограничения
привилегии по защите имущества других» .

Во многих штатах законодательство содержит разного рода оговорки и
условия, касающиеся защиты имущества другого лица. В Луизиане и Айове,
например, она может осуществляться только самим

>>> 168 >>>

лицом, имуществу которого угрожают, в Миннесоте – лицом в «законном
владении» которого оно находится, в Техасе и Висконсине – если есть
«законное право защищать» имущество другого лица или если имущество
принадлежит родственникам или лицам, проживающим с ним и т.п.

Особого внимания заслуживает вопрос о защите недвижимости, прежде всего
жилища. Хотя уголовное законодательство отдельных штатов разрешает его
защиту любым лицом, во многих других оно позволяет это только лицу: 1)
которому жилище принадлежит (Канзас и Юта), 2) которое «имеет разрешение
или привилегию находиться в нем» (Нью-Йорк, Алабама, Мерилэнд,
Нью-Джерси и др.) или 3) которое находится в жилище (Флорида, Вашингтон
и Южная Дакота).

Более узкий подход к защите имущества другого лица обосновывается двумя
соображениями. Во-первых, тем, что, возможно, конфликтующие стороны
ошибаются относительно прав на соответствующее имущество, и, во-вторых,
тем, что имущественные интересы не заслуживают большого внимания и
защиты и, следовательно, насилие, осуществляемое посторонним с целью
защиты таких интересов, не должно поощряться. Но оба эти аргумента, как
правильно отмечает П. Робинсон, не выдерживают никакой критики.

Крайняя необходимость. Если в Англии отношение общего права к этому
обстоятельству было в целом отрицательным, то в США -более позитивным.
Хотя и там не было какого-то единого понятия крайней необходимости и
объема защиты в силу этого обстоятельства.

Положение изменилось после издания Примерного УК. Под его влиянием это
обстоятельство было законодательно признано почти в половине штатов. В
некоторых из них есть общее определение крайней необходимости, в других
– действуют положения более частного характера. В штатах, где нет
законодательного регулирования крайней необходимости, до сих пор
применяются весьма неопределенные нормы общего права.

Традиционный взгляд на крайнюю необходимость состоял в том, что лицо
освобождается от уголовной ответственности, если оно осуществило
поведение, хотя и запрещенное нормой права, но действовало

>>> 169 >>>

под влиянием (давлением) «физических сил природы» (пожара, наводнения,
землетрясения и др., а также нужды или бедственного положения), а не со
стороны других людей. В последнем случае можно было скорее ссылаться на
принуждение, а не на крайнюю необходимость. Однако, как отмечают У.
Лафейв и О. Скотт, новыми прецедентами различия между принуждением и
крайней необходимостью все больше стираются.

В Примерном УК состояние крайней необходимости не обуславливается
каким-либо конкретным источником опасности, его вызвавшим: поведение,
которое, по мнению деятеля, необходимо осуществить, чтобы не допустить
причинения вреда или зла, является оправданным, если «вред или зло,
которого хотят не допустить посредством такого поведения, больше того,
которое хотят предотвратить по закону, определяющему инкриминируемое
деяние» (ст. 3.02). Такой широкий подход к пониманию крайней
необходимости был воспринят многими современными уголовными кодексами
штатов страны. В этом ряду несколько выделяется УК штата Нью-Йорк (§
35.05), где содержится довольно пространное положение, касающееся
крайней необходимости. Там, в частности сказано, что «необходимость и
оправданность такого поведения не могут основываться на соображениях,
имеющих отношение только к морали и целесообразности, вытекающей из
закона, как в плане его общего применения, так и в отношении его
применения к определенной категории дел».

Однако даже в некоторых реформированных уголовных кодексах
предусматриваются разного рода офаничения в отношении источников
опасности. Так, по УК Аляски (ст. 11.82.320) возможна защита в силу
«крайней необходимости в такой степени, в какой она допускается общим
правом», т.е., как отмечается в соответствующем прецеденте этого штата
или в УК штата Висконсин, «под давлением природных физических сил» (ст.
939.47).

Суть крайней необходимости, как подчеркивают американские юристы,
состоит в том, что лицо, находясь в определенной ситуации, возникшей не
по его вине, а чаще под воздействием сил природы, из двух зол выбирает
наименьшее (choice of evils), хотя при этом действует в нарушение
закона.

>>> 170 >>>

Можно привести следующие основные случаи крайней необходимости, не
связанные с действием сил природы, рассмотренные судами высших
инстанций. Хозяин судна, который во избежание гибели людей, находившихся
на его борту во время шторма, дал команду на заход в ближайший порт, не
виновен в нарушении законодательства об эмбарго, запрещающего посещение
американскими судами этого порта. Моряки, которые, находясь в открытом
море, отказались выполнять приказы капитана, не виновны в бунте, т.к.
они тем самым хотели заставить его направить неисправное судно обратно в
порт для проведения ремонтных работ. Врач, который сделал аборт девушке
— жертве насилия во избежание ее физического и психического надлома, не
виновен в совершении соответствующего преступления. Больной, страдающий
глаукомой, который представил доказательства того, что курение марихуаны
с медицинской точки зрения благоприятно влияет на его зрение, не виновен
в использовании и владении – хранении этого наркотика. Покинувший тюрьму
заключенный не виновен в совершении преступления (побега из мест лишения
свободы), если в тюрьме не по его вине возник пожар, «поскольку, как
отметил суд, он не должен быть повешен, т.к. не сгорел заживо».

В дополнение к вышеприведенным случаям крайней необходимости можно
назвать и другие, предложенные комментаторами Примерного УК: уничтожение
пожарниками чьей-либо собственности, чтобы предотвратить причинение
большего имущественного вреда; использование заблудившимся во время бури
альпинистом в качестве прибежища чужого дома и находившейся там
провизии; выбрасывание капитаном судна груза для спасения этого судна и
находившихся на нем пассажиров; выдача аптекарем лекарств без рецепта,
чтобы облегчить страдания оказавшегося в чрезвычайном положении
человека. И, наконец, последний особый случай: намеренное убийство
одного человека ради спасения двух или большего числа людей. Этот случай
в силу его экстраординарности требует некоторых пояснений. Современные
американские ученые также считают оправданным, при определенных
обстоятельствах, лишение жизни одного человека, чтобы сохранить жизнь
других. Так, П. Робинсон пишет: трудно придерживаться позиции Канта и
настаивать на том, что «многие должны погибнуть для того, чтобы избежать
убийства одного невиновного», а Л. Фулер приводит

>>> 171 >>>

такой аргумент: находясь в экстремальных условиях лица, которым угрожает
смертельная опасность, пребывают не «в состоянии гражданского общества»,
а «в естественном состоянии».

Однако два дошедших до высших судебных инстанций дела (одно -английское,
а другое – американское), связанных с кораблекрушением, не дают
основания дать однозначный ответ на столь сложный в морально-этическом и
юридическом отношении вопрос.

Суть первого из них состояла в следующем. В результате гибели судна в
лодке в открытом море оказались четыре человека – три моряка и юнга. На
20-й день, будучи девять дней без пищи и семь дней без воды, двое
взрослых решили убить мальчика и, употребив в пищу его плоть и кровь,
таким образом спастись. Что они и сделали. Через четыре дня трое
оставшихся в живых были подобраны проходившим судном. В Англии
соучастники преступления (Дадли и Стифенс) предстали перед судом. И хотя
жюри в своем вердикте особо отметило, что, возможно, находившиеся в
лодке погибли бы в течение четырех дней, если бы не было совершено
рассмотренное деяние, а мальчик, как наиболее ослабленный, умер бы
раньше всех, суд признал их виновными в тяжком убийстве и приговорил к
смертной казни.

Суть американского дела заключалась в том, что после кораблекрушения
спаслись девять моряков и 32 пассажира. Однако затем разыгрался шторм, и
лодка, в которой они находились, оказалась под угрозой затопления. Чтобы
облегчить ее и вывести из штормовой зоны, некоторые члены экипажа, в том
числе подсудимый Холмс, выбросили за борт 14 пассажиров – мужчин. Будучи
облегченной, лодка осталась на плаву. По прибытии в порт Холмс был
привлечен к уголовной ответственности за простое убийство и признан
виновным в совершении этого преступления. Интересно, что суд в своем
напутствии присяжным указал: если и надо было пожертвовать кем-то, то в
первую очередь – моряками, а выбор тех, кем следовало бы пожертвовать,
нужно было бы осуществить по жребию.

>>> 172 >>>

В американской уголовно-правовой доктрине отмечаются следующие основные
условия правомерности крайней необходимости. Основное общее условие
правомерности поведения деятеля в сложившейся ситуации – это чтобы он
действовал исходя из требований, предъявляемых к среднему разумному
человеку.

Далее – вред причиняемый, который может быть любого характера, вплоть до
убийства, должен быть меньше вреда предотвращаемого; при этом считается,
что ценность человеческой жизни перевешивает стоимость любого имущества.

Во-вторых, деятель может быть признан находившимся в состоянии крайней
необходимости, если он действовал с намерением не допустить наступления
большего вреда. Если А, желая отомстить своему врагу Б, убивает его, а
затем к своему удивлению узнает, что он тем самым спас двух других, он
не будет освобожден от ответственности за тяжкое убийство.

В-третьих, оправданность совершенных действий зависит от двух факторов:
был ли у деятеля третий вариант поведения и была ли угроза причинения
вреда неминуемой, неизбежной? Если да, то он не будет освобожден от
ответственности. Например, в первом случае – человек, умирающий от
голода, который украл продукты в магазине, хотя он мог воспользоваться
бесплатной суповой кухней. Требование «неизбежности» причинения вреда
закреплено во многих современных уголовных кодексах. Однако в
законодательстве некоторых штатов говорится о том, что поведение деятеля
является «чрезвычайной мерой» (§ 35.05 УК Нью-Йорка или ст. 18-1-702 УК
Колорадо).

И, наконец, в-четвертых: ситуация, когда оказалось необходимым делать
выбор «из двух зол», не должна была возникнуть по вине самого деятеля.
Если она возникла по его вине, то по Примерному УК и кодексам некоторых
штатов он несет ответственность за деяние той степени виновности, с
какой он создал такую ситуацию (по неосторожности или небрежности).
Такое же правило применяется к случаям, когда деятель ошибался в оценке
необходимости своего поведения.

>>> 173 >>>

В некоторых штатах пошли еще дальше: защита в силу крайней необходимости
вообще невозможна, если ситуация была «создана и развита по вине
деятеля» (§ 35.05 УК Нью-Йорка). Такой подход -сугубо объективистский,
т.к. он не проводит различий в уровнях виновности. Например, лицо, по
небрежности которого возник пожар в лесу, и лицо, которое намеренно
совершило поджог, будут нести одинаковую уголовную ответственность – за
намеренное выжигание лесных полос для предотвращения распространения
огня.

§4. Предварительная преступная деятельность

В отличие от уголовного права континентальной Европы понятие
предварительной преступной деятельности в американском праве не связано
со стадиями развития преступления. Оно находит выражение в трех,
выработанных еще английским общим правом, самостоятельных
посягательствах – подстрекательстве, сговоре и покушении,
характеризующихся незавершенностью реализации преступного замысла,
которые в связи с этим нередко в доктрине именуются неоконченными
преступлениями (Inchoate offenses). Необходимо подчеркнуть, что здесь
имеются в виду совершенно различные по своему содержанию преступления,
общей чертой которых является лишь то, что они относятся к
предварительной деятельности, реального ущерба еще не причинившей. Они
представляют собой в этом отношении определенное «исключение из системы
англо-саксонского права, в принципе требующего от преступления
причинения реального вреда охраняемым правом ценностям».

Если по общему праву и подстрекательство, и сговор, и покушение -это
мисдиминоры, то по законодательству – во многих случаях фелопии, что уже
само по себе свидетельствует об усилении уголовной репрессии в США.

О том, что этим трем институтам в американском уголовном праве уделяется
большое внимание, говорит тот факт, что и в Примерном УК, и в уголовных
кодексах ряда штатов (Нью-Йорк, Кентукки и др.) есть специальные главы
или разделы, посвященные неоконченным посягательствам. Среди последних
особо выделяется сговор – тем, что

>>> 174 >>>

инкриминируемая деятельность не обязательно должна быть направлена на
совершение преступления.

По Примерному уголовному кодексу (ст. 5.04) для наступления
ответственности за подстрекательство или сговор не имеет значения, что
ни обвиняемый, ни лицо, которое он подстрекал или с которым он находился
в сговоре, в силу каких-то обстоятельств не может совершить основное
преступление либо что само это лицо не несет ответственности за
совершение такого преступления или освобождено от уголовного
преследования или осуждения за него. Примерно такое же положение
полностью или частично закреплено в кодексах некоторых штатов, в
частности УК Нью-Йорка (§ 100.15, 105.30), а применительно к сговору – в
УК Огайо (§ 2923.01).

В плане общих замечаний следует также отметить, что подстрекательство,
сговор и покушение Примерный УК предлагает наказывать, как и основное
преступление, за исключением того, что если основное преступление
является фелонией I степени (или наказуемо смертной казнью), то
неоконченное преступление является фелонией II степени (ст. 5.05).

Если основное преступление совершено, то по общему праву и
законодательству ряда штатов оно поглощает неоконченное преступление. Но
в отдельных штатах может возникать ответственность за оба преступления.
В этом случае назначается либо одно наказание, либо если назначается
несколько наказаний, они исполняются одновременно. Лицо, чья
деятельность осуществляется на территории нескольких штатов, может быть
обвинено в совершении неоконченного посягательства соответственно в
одном или нескольких штатах и в оконченном – в том штате, где оно было
совершено.

Подстрекательство (solicitation). При рассмотрении вопросов
подстрекательства американские суды и авторы соответствующих работ до
сих пор часто используют решение английского суда 1801 г. по делу
Хиггинса, суть которого заключалась в следующем. Некто Хиггинс пытался
склонить слугу похитить драгоценности у своего хозяина, но безуспешно.
От предложения он отказался и, более того, сообщил о нем властям.
Хиггинсу было предъявлено обвинение, и он был признан виновным в
подстрекательстве к совершению указанного преступления. Сформулированное
судом правило гласит: «Мы здесь имеем дело с обвинением в совершении
действия, выразившегося в реально осуще-

>>> 175 >>>

стеленном подстрекательстве слуги ограбить своего хозяина, а не в
простом намерении или желании, чтобы он так поступил. Склонение или
подстрекательство другого безотносительно к тому, какими средствами оно
реализуется, является существенным действием».

Таким образом, подстрекательство как самостоятельное преступление – это
деяние, не имевшее своим продолжением совершение подстрекаемого
преступления; в противном случае оно квалифицировалось бы как соучастие
в преступлении.

Резюмируя вышеупомянутое и некоторые другие старые решения, американский
судья Кардозо отмечал: «По общему праву подстрекательство к фелонии,
если оно не достигло стадии покушения, было самостоятельным
преступлением и подобно сговору, с которым оно имеет сходство, являлось
мисдиминором, а не фелонией».

В отношении подстрекательства к мисдиминору в американском общем праве
единой точки зрения нет: в одних штатах оно наказуемо, в других нет.
Причем обоснования и критерии используются самые разные. Так, по
рассмотренному в 1923 г. делу Шлейфера суд указал, что в основе решения
вопроса о том, «что является и что не является преступлением, лежит
опасность субъекта». И далее – «подстрекательство к преступлению должно
быть преступлением в каждом том случае, когда покушение на совершение
преступления будет преступным деянием; подстрекательство другого к
преступлению, как правило, является более опасным для общества, чем
покушение на это же преступление».

В целом можно сказать, что уголовно наказуемым является
подстрекательство к таким мисдиминорам, как воспрепятствование
отправлению правосудия, создание угрозы общественному благополучию или
нарушение общественного порядка.

В американской юридической литературе отмечается, что в отдельных штатах
в области института подстрекательства появился определенный пробел: там
были упразднены нормы общего права об ответственности за
подстрекательство, но и не было введено соответствующее
законодательство. Однако такое положение — исключение из общего правила,
т.к. в большинстве штатов подстрекательство – преступление,
предусмотренное статутным правом. Причем, во многих из них пошли по пути
кодификации норм общего права, которые были дополнены законодательством.

>>> 176 >>>

Уголовные кодексы некоторых штатов не содержат общего определения
подстрекательства, а предусматривают ответственность за
подстрекательство к отдельным указанным в них преступлениям. Например, в
соответствии с п. «а» § 653f УК Калифорнии подстрекательство к таким
фелониям, как взяточничество, похищение человека, ограбление, бэрглери,
кража в крупных размерах и некоторым другим, наказывается лишением
свободы с содержанием в окружной тюрьме сроком до одного года или в
тюрьме штата либо штрафом до 10000 долл. Или и тем, и другим
одновременно. Подстрекательство к тяжкому убийству – лишением свободы с
содержанием в тюрьме штата сроком в три, шесть или девять лет (п. «Ь»),
а к изнасилованию – в два, три или четыре года (п. «с»).

Верховный суд Калифорнии, рассматривая в 1955 г. дело Берта, свое
понимание уголовно наказуемого подстрекательства выразил следующим
образом: «Озабоченность законодателя подстрекательством, которое
запрещено законом, проявляется не только в опасности определенных
преступлений, но также и в том, что это преступление, в отличие от
сговора, не требует совершения явного действия; оно является оконченным
в момент, когда подстрекательство осуществлено и не имеет значения, что
цель подстрекательства не была достигнута или что не были предприняты
никакие шаги в направлении ее достижения».

Вышеизложенное в значительной степени восполняет законодательный пробел
по этому вопросу, в частности в данном штате. Одновременно оно позволяет
сделать вывод о том, что подстрекательство наказуемо само по себе,
причем даже если подстрекаемое лицо отказалось от выполнения какого-либо
действия. Но если оно совершает действие, направленное на достижение
преступной цели, подстрекатель может быть признан виновным в покушении.
Вообще следует отметить, что подстрекательство в США, в частности в
штате Нью-Йорк, нередко рассматривалось как деяние, «близко примыкающее
к покушению»; например, в деле Буша: последний попросил другое лицо
поджечь сарай и дал ему для этого спички.

Р. Перкинс, приводя примеры разграничения подстрекательства и покушения,
формулирует общее правило: подстрекательство другого

>>> 177 >>>

лица совершить преступление является покушением на это преступление,
если оно имеет форму убеждения другого лица совершить совместно с
подстрекателем это преступление – не в отдаленном будущем или другом
месте, а здесь и сейчас, причем преступление такого рода, которое не
может быть совершено одним лицом без кооперации или повиновения другого
лица; там, где такая кооперация или подчинение сами по себе являются
существенной особенностью преступления, требование этого является шагом,
направленным на совершение преступления. Ясно, что такая трактовка
подстрекательства может оказаться весьма опасной, т.к. позволяет
привлекать к ответственности и наказывать за покушение в тех случаях,
когда имеет место только обнаружение умысла.

Отличие подстрекательства от сговора состоит в том, что суть сговора в
соглашении с другим лицом, а подстрекательства – в склонении другого
лица совершить преступление.

Примерный уголовный кодекс в ст. 5.02 (п. 1) содержит следующее
определение подстрекательства: «Лицо виновно в подстрекательстве к
совершению преступления, если с целью содействовать его совершению или
облегчить его совершение оно приказывает другому лицу, поощряет его или
просит его осуществить определенное поведение, которое составило бы это
преступление либо покушение на совершение этого преступления или
образовало бы его соучастие в совершении этого преступления либо
покушении на его совершение». Причем не имеет значения, что
подстрекатель не сумел довести свое подстрекательство до сознания
подстрекаемого лица, если его поведение было рассчитано на доведение
такого подстрекательства до сознания этого лица (п. 2). Иными словами,
наказуемо также и покушение на подстрекательство.

Как отмечалось выше, подстрекательство в Примерном УК в принципе
предлагается наказывать так же, как основное, т.е. оконченное
преступление. Такой подход был подвергнут критике даже некоторыми
американскими учеными и, как будет показано далее, не всегда
воспринимался законодательством.

В отличие от старого УК штата Нью-Йорк 1909 г., который предусматривал
ответственность за подстрекательство к конкретным преступлениям,
действующий кодекс содержит нормы общего характера. Статья 100
предусматривает составы подстрекательства пяти степеней. Самое опасное
из них – подстрекательство I степени: «Лицо виновно в уголовно
наказуемом подстрекательстве первой степени, если, будучи

>>> 178 >>>

старше 18 лет, с намерением, чтобы другое лицо моложе 16 лет осуществило
поведение, которое составило бы фелонию класса А, оно просит, требует,
приказывает, домогается или как-либо еще пытается сделать так, чтобы это
другое лицо осуществило такое поведение. Уголовно-наказуемое
подстрекательство первой степени является фелонией класса С» (§ 100.13).
Для сравнения приведем определение менее опасного преступления –
подстрекательства II степени: «Лицо виновно в уголовно наказуемом
подстрекательстве второй степени, если с намерением, чтобы другое лицо
осуществило поведение, составляющее фелонию класса А, оно просит,
требует, приказывает, домогается или как-либо еще пытается сделать так,
чтобы это другое лицо осуществило такое поведение. Уголовно наказуемое
подстрекательство второй степени является фелонией класса D (§ 100.10).
Основное различие между этими двумя видами подстрекательства – в
возрасте подстрекаемого лица. Как видно, наказывается подстрекательство
по УК штата Нью-Йорк мягче, чем подстрекаемое преступление: не
пожизненным лишением свободы, а в первом случае – тюремным заключением
сроком до 15 лет и во втором – до 7 лет. Далее, по нисходящей линии
подстрекательство третьей степени является фелонией класса Е, четвертой
степени – мисдиминором класса А, а пятой степени – самое
малозначительное – просто нарушением.

В УК Кентукки подстрекательство определяется так: лицо виновно в
уголовно наказуемом подстрекательстве, если с намерением способствовать
или облегчить совершение преступления оно дает указание или поощряет
другое лицо осуществить поведение, которое должно представлять собой это
преступление или покушение на него либо должно сделать другое лицо
соучастником совершения или покушения на такое преступление (ст.
506.030). В соответствии с этим кодексом подстрекательство в основном
является преступлением классом ниже, чем подстрекаемое деяние; например,
тяжкое убийство является фелонией класса А, а подстрекательство к нему –
фелонией класса В и наказывается лишением свободы на срок от 10 до 20
лет. Из вышеизложенного видно, что уголовный кодекс этого штата
последовал за Примерным УК в отношении определения подстрекательства
(оно является сходным), но не последовал в отношении наказания за него.

В кодексах некоторых других штатов можно обнаружить более развернутые
определения подстрекательства. Так, по УК Теннесси (§ 39-115) «всякий,
кто посредством устного, письменного или элек-

>>> 179 >>>

тронного сообщения, прямо или через кого-то другого, умышленно
подстрекает, приказывает или нанимает другого для совершения уголовно
наказуемого посягательства или пытается подстрекать, приказывать,
просить или нанимать другого для совершения уголовно наказуемого
посягательства с намерением, чтобы подстрекаемое уголовно наказуемое
посягательство было совершено, виновен в подстрекательстве». В этом
определении обращает на себя внимание то, что, также как в Примерном УК,
наказуемо и покушение на подстрекательство.

В отношении наказания за подстрекательство в основном наблюдаются два
подхода: в одних штатах оно карается на одну степень ниже, чем
подстрекаемое преступление, в других – одинаково.

Обычно «добровольный и полный «отказ от преступной цели» (от намерения,
чтобы подстрекаемое преступление было совершено) является основанием для
освобождения подстрекателя от уголовной ответственности. Однако
голословного отказа нередко оказывается недостаточно. Так, УК штата
Нью-Йорк (п. 4 § 40.10), который в этом вопросе испытал значительное
влияние Примерного УК (п. 3 ст. 5.02), требует, чтобы «при
обстоятельствах, ясно показывающих добровольный и полный отказ от своего
уголовно наказуемого намерения, обвиняемый предотвратил совершение …
преступления». Вместе с тем следует отметить, что законодательство
некоторых штатов (Иллинойс, Висконсин и др.) вообще не предусматривают
защиту в случае «отказа от преступной цели».

В отличие от уголовных кодексов многих штатов федеральное
законодательство (ч. 1 раздела 18 Свода законов) США не содержит общей
нормы или, как, например, в УК штата Нью-Йорк, общих норм об
ответственности за подстрекательство. Но там есть немало статей, которые
предусматривают ответственность за подстрекательство к отдельным
преступлениям. Например, подстрекательство к совершению насильственных
преступлений карается в пределах половины от максимального наказания,
предусмотренного за подстрекаемое преступление (§ 373), за
подстрекательство к осуществлению незаконных пожертвований на
политические цели (§ 602), за подстрекательство моряков к восстанию или
мятежу (§ 2192).

>>> 180 >>>

При определенных условиях подстрекательство может быть квалифицировано
как соучастие (если подстрекаемое преступление совершено) либо как
сговор (если подстрекаемое преступление не совершено, но было
осуществлено «явное действие»), либо покушение на сговор.

Сговор (conspiracy). Также как в отношении подстрекательства и при
рассмотрении вопросов, касающихся сговора, в американском уголовном
праве нередко ссылаются на старые английские прецеденты, в частности, в
данном случае на его определение, данное английским судьей лордом
Денманом в 1832 г. по делу Джонса: «Сговор – это соглашение о том, чтобы
совершить противоправное действие, либо о том, чтобы совершить
правомерное действие противоправными средствами». Как видно, эта, уже
ставшая классической, дефиниция сговора характеризуется чрезвычайно
большой широтой и неопределенностью.

В работах американских авторов можно встретить различные варианты
определения сговора: «Преступный сговор – это соглашение двух или более
лиц совершить преступление»; «Сговор является объединением с незаконной
целью»; «Сговор имеет место, когда два и более лица сговариваются
совершить преступление, осуществить незаконное действие, достичь
какую-либо незаконную цель или достичь законную цель незаконными
средствами»; «Сговор – это соглашение между двумя или более лицами
совершить преступное или незаконное действие или осуществить незаконным
способом действие, которое само по себе не является преступным».

Не отличаются единообразием и определения сговора, даваемые
американскими судьями. Их более или менее общее мнение состоит в том,
что сговором является соглашение, направленное на совершение
противоправного действия (см., например, State v. Carbone, 10. N.J. 329,
1952), т.е. не обязательно преступления. Но иногда сговором объявляется
соглашение, целью которого является нарушение нормы морали. Хотелось бы
отметить одно заявление Верховного суда США, в котором содержится
социальная оценка института сговора: если два или более лица
объединяются для того, чтобы совершить или вызвать совершение
какого-либо нарушения уголовного закона, то это посягательство имеет
более опасный характер, иногда даже превосходящий

>>> 181 >>>

по своему вреду, причиняемому обществу, чем совершение задуманного
преступления. Таким образом, даже предварительная деятельность на своей
самой начальной стадии, осуществляемая как минимум двумя лицами,
представляется более опасной, чем действия одиночки, совершившего
оконченное преступление.

В отличие от подстрекательства сговор – это обязательно соглашение или
объединение двух или более лиц с общим намерением или целью. Но для
сговора необязательно, чтобы действия обвиняемого были близки к
достижению цели, как это требуется при покушении.

В большинстве штатов и на федеральном уровне сговор – суть преступление
статутное. В связи с этим уместно напомнить сказанное Б.С. Никифоровым о
том, что инкорпорирование ряда положений общего права в статутном праве
имело своим результатом сохранение в уголовном праве штатов (не только
штатов) ряда устаревших и обветшалых институтов, в том числе института
сговора. Этому в немалой степени способствует и Примерный уголовный
кодекс, где он сохранен и где конструированию его понятия уделяется
довольно большое внимание.

В ст. 5.03 (п.1) этого документа сговор определяется следующим образом:

«Лицо виновно в сговоре с другим лицом или другими лицами о совершении
преступления, если с целью содействовать его совершению или облегчить
его совершение оно:

а) договаривается с таким другим лицом или другими лицами о том, что эти
лица, или одно из них, или более чем одно из них осуществят поведение,
составляющее такое преступление, или покушение на его совершение, или
подстрекательство к его совершению; или

б) договаривается помочь такому другому лицу или таким другим лицам в
планировании или совершении такого преступления, или покушении на его
совершение, или подстрекательстве к его совершению». Широта трактовки
сговора по Примерному УК совершенно очевидна. При этом необязательно,
чтобы все участники сговора знали друг друга (п. 2). Однако лицо не
может быть осуждено за сговор о совершении преступления (за исключением
фслонии I или II степени), если не доказано совершение в соответствии с
этим сговором «явного действия» им самим или другим лицом, с которым оно
находилось в сговоре (п. 5). Требование «явного действия» является
весьма существенным, т.к. в какой-то степени ограничивает возможности
привлечения к ответст-

>>> 182 >>>

венности и наказания за сговор. Но необходимо отметить, что оно не
распространяется на два из трех предусмотренных кодексом видов фелонии.
В этом проявляется влияние одной из наиболее реакционных черт сговора по
общему праву, по которому ответственность наступает за одно только
соглашение без совершения каких-либо действий.

В отношении продолжительности сговора в Примерном УК сказано: сговор
является длящимся преступлением, которое прекращается в момент
совершения основного преступления или в момент отказа обвиняемого или
лица, находившегося с ним в сговоре, от договоренности о его совершении;
отказ презюмируется, если ни обвиняемый, ни указанное лицо не совершает
в течение срока давности уголовного преследования никакого «явного
действия» в продвижение такого сговора; если имеет место отказ от
договоренности, сговор считается прекратившимся в отношении обвиняемого
только в том случае, если он сообщил лицу, находившемуся с ним в
сговоре, о своем отказе или поставил в известность соответствующие
органы о существовании такого сговора и о своем в нем участии (п. 7 ст.
5.02). Однако основанием для освобождения от ответственности
(утверждающей защитой от предъявленного обвинения) за участие в сговоре
является то, что лицо, вступившее в сговор, затем помешало его
осуществлению при обстоятельствах, показывающих его полный и
добровольный отказ от преступной цели (п. 6).

Положения о сговоре Примерного уголовного кодекса, в целях его более
полного уяснения, могут быть дополнены положениями, содержащимися в
работах американских юристов и ссылками на соответствующие судебные
решения.

Участник сговора несет ответственность за действия любого другого
участника и всех вместе независимо от его участия в этих действиях или
присутствия во время их совершения. Более того, даже если участники
сговора не разработали всех деталей соглашения, их общее участие в таком
объединении делает каждого из них виновным за него. Лицо, примкнувшее к
уже существующему сговору, становится его участником наравне с другими
его членами и несет равную с ними ответственность не только за действия,
совершенные после его вступления в сговор, но и за само соглашение. Но
федеральной судебной практике, например, известны случаи признания лица
виновным за действия, совершенные ранее (т.е. до его присоединения к
сговору) другими его участниками в продвижение общего замысла.

Сознательная помощь в осуществлении цели сговора, без намерения войти в
состав его участников, рассматривается как полноценное

>>> 183 >>>

соучастие в сговоре. Сговор, в зависимости от преследуемой им цели,
может быть направлен на совершение преступления, воспрепятствование
отправлению правосудия, совершение аморального действия или причинение
частного вреда.

Регулирование института сговора, предложенное Примерным УК, в той или
иной степени было воспринято законодательством многих штатов страны.
Весьма значительное влияние этого документа испытали, например, УК
Нью-Джерси (§ 2С: 5-2; 2С: 5-4), УК Пенсильвании (§ 903), и УК Кентукки,
где в ст. 506.040 по существу воспроизводится формулировка сговора,
содержащаяся в Примерном уголовном кодексе. Меньшее сходство с
предложенной моделью обнаруживает УК штата Джорджия, прежде всего в
отношении ответственности за сговор: он предусматривает более мягкое
наказание за сговор – если сговор направлен на совершение фелонии, то он
карается лишением свободы сроком до пяти лет или наказанием,
установленным за эту фелонию, в зависимости от того, что окажется
меньшим. Наряду с этим кодекс предусматривает ответственность за
отдельные виды сговора, например за сговор с целью обмана (§ 26-2307) и
за сговор с целью ограничить свободу конкуренции (§ 26-2308).

УК штата Нью-Йорк, не давая общего определения сговора, предусматривает
сговор шести степеней. Самый опасный – сговор I степени: «Лицо виновно в
сговоре первой степени, если с намерением, чтобы поведение, составляющее
фелонию класса А, было осуществлено, оно, будучи старше 18 лет,
договаривается с одним или более лицами моложе 16 лет осуществить или
вызвать осуществление такого поведения. Сговор первой степени является
фелонией класса А-1» (§ 105.17). Менее опасное преступление – сговор II
степени: «Лицо виновно в сговоре второй степени, если с намерением,
чтобы поведение, составляющее фелонию класса А, было осуществлено, оно
договаривается с одним или более лицами осуществить или вызвать
осуществление такого поведения. Сговор второй степени является фелонией
класса В» (§ 105.15). Отличие между этими двумя видами сговора, который
может быть направлен на совершение одного и того же преступления
(например, тяжкого убийства или похищения человека I степени), -в
возрасте, прежде всего лица, которое вовлечено в сговор, что сущест-

>>> 184 >>>

венно влияет на наказание. Если сговор II степени карается лишением
свободы на срок до 25 лет, то сговор I степени – пожизненным тюремным
заключением. Действующий УК Нью-Йорка, по мнению его комментаторов, внес
значительные изменения в регулирование ответственности за сговор по
сравнению с кодексом 1909 г. Это относится и к наказанию, которое
ужесточено: если ранее сговор был в основном мисдиминором, то теперь,
наоборот, – фелонией (в четырех из шести случаев).

Более либеральным представляется подход к регулированию ответственности
за сговор в УК штата Огайо, т.к. там в определении сговора (§ 2923.01)
перечисляются преступления, сговор на совершение которых наказуем. Их
сравнительно немного – тяжкое убийство, похищение человека, поджог,
ограбление, берглэри и другие – всего 18, из которых шесть связаны с
наркотиками. В основном наказание за сговор по этому кодексу на одну
ступень ниже, чем за основное преступление.

Однако по законодательству отдельных штатов, также как по общему праву,
целью уголовно наказуемого сговора необязательно должно быть
преступление. Так, по УК Калифорнии (§ 182) – совершить какое-либо
гражданское правонарушение, сделать что-то «аморальное» или
«неправильное» либо способом, который сам по себе является преступным.

В американской юридической литературе отмечается, что в некоторых штатах
сговор наказывается даже строже, чем основное преступление, например,
сговор на совершение мисдиминора является фелонией. Сговор является
преступлением также по федеральному законодательству. Ему посвящена
глава 19 части 1 раздела 18 Свода законов. В § 371 («Сговор,
направленный на совершение посягательства или обмана в отношении
Соединенных Штатов») содержится его определение более или менее общего
характера: «Если двое или более лиц вступают в сговор, направленный на
совершение посягательства или обмана в отношении Соединенных Штатов или
любого его агентства, каким-либо образом и с какой-либо целью, и при
этом один или более из таких лиц совершает какое-либо действие,
направленное на достижение целей этого сговора, то каждый из них
карается штрафом, предусмотренным данным разделом (Свода законов США)
или тюремным заключением на срок до пяти лет, или обоими наказаниями».

>>> 185 >>>

В приведенном определении обращают на себя внимание два момента.
Во-первых, сговором считается соглашение, направленное не только на
совершение преступления, но и на обман, который включает в себя и
гражданское правонарушение. Во-вторых, в отличие от вышеуказанных
кодексов, где требуется наличие «явного действия», для признания лица
виновным в сговоре по федеральному законодательству достаточно доказать
совершение любого действия, направленного на реализацию цели сговора.

Такая неопределенность формулировки сговора делает этот институт весьма
опасным легальным инструментом в руках правящих кругов страны, который,
как будет показано далее, широко использовался ими в не столь отдаленном
прошлом.

Кроме того, ответственность за сговор предусматривается в ряде других
статей раздела 18 Свода законов, как специально посвященных ему (§ 241 –
«Сговор, направленный на нарушение прав граждан», § 286 – «Сговор,
созданный с целью осуществить обман Правительства в отношении
притязаний», § 372 – «Сговор, направленный на воспрепятствование
исполнению обязанностей должностным лицом или причинение ему вреда», §
956 – «Сговор с целью нанести ущерб имуществу иностранного государства»,
§ 1117 – «Сговор с целью совершения тяжкого убийства», § 2271 – «Сговор
с целью уничтожения судов», § 2384 – «Мятежный сговор» и др.), так и
посвященные другим вопросам (§§757, 793,794,894,1201,2153-2156,2385,2388
и др.). Как правило, для ответственности за сговор, предусмотренный
указанными статьями, также достаточно совершение «любого действия» и
наказывается он также как основное преступление. Например, сговор с
целью разрушения, повреждения или загрязнения объекта национальной
обороны карается как само разрушение, повреждение или загрязнение, т.е.
лишением свободы сроком до 10 лет или штрафом, предусмотренным данным
разделом (Свода законов США) либо обоими наказаниями (§ 2155). Однако в
некоторых случаях ответственность за сговор наступает и без совершения
какого-либо действия, например, за мятежный сговор, который наказывается
лишением свободы сроком до 20 лет или штрафом, предусмотренным данным
разделом, либо и тем, и другим одновременно (§ 2384).

О том, как широко по федеральному уголовному праву понимается сговор,
свидетельствует правило, выработанное Верховным судом США по делу,
рассмотренному им в 1975 г.: в случае, когда знание обстоя-

>>> 186 >>>

тельств, в силу которых возникает федеральная подсудность, не является
необходимым для осуждения за основное преступление, их незнание также не
влияет на ответственность за сговор, направленный на совершение этого
преступления. То есть применительно к данному делу – если обвиняемый не
знал, что потерпевший был федеральным должностным лицом, на которое было
осуществлено нападение, то это не имеет значения ни для ответственности
за нападение (§ 111), ни за сговор с целью нападения (§ 371).

Мотивы сговора также часто судами не принимаются во внимание. Например,
лица, призывавшие к такому способу протеста против войны во Вьетнаме,
как сжигание призывных удостоверений, признавались виновными в сговоре с
целью причинения вреда государственному имуществу. Вообще следует
отметить, что конструкция сговора в свое время весьма широко
использовалась в США для подавления выступлений противников вьетнамской
войны.

Большой резонанс получило дело по обвинению нескольких лиц в сговоре с
целью учинения беспорядков во время съезда Демократической партии в
Чикаго летом 1968 г. Примечательным было выступление на этом процессе
представителя защиты, который, в частности, сказал: «Защита докажет, что
действительный сговор в этом деле – это сговор, который направлен на
прекращение демонстраций против войны во Вьетнаме…; что действительный
сговор направлен против этих подсудимых. Но мы докажем, что
действительный сговор не только против этих подсудимых как
индивидуумов…; подлинная атака нацелена на права каждого, всех нас
американских граждан, всех, протестующих на основании Первой поправки к
Конституции, протестующих против войны, которая доводит нас до
звероподобного состояния; …и что уже проявлена решимость потопить
протест в крови протестующих, чтобы он погиб на улицах Чикаго…»

Ранее, с конца прошлого века и до 20-х годов нынешнего, предприниматели
и правительства очень часто прибегали к обвинению трудящихся в сговоре
для подавления попыток создания ими своих профессиональных союзов и
проведения забастовок. И только их упорная борьба заставила власть
имущих в США в дальнейшем легализовать эти формы классовой борьбы и
ограничить применение конструкции сговора в данной области. Она также
широко использовалась в борьбе

>>> 187 >>>

с коммунистическим движением в стране. Многие американские коммунисты
были осуждены, особенно в 1950-е годы, по обвинению в сговоре с целью
подстрекательства к свержению правительства. По признанию некоторых
американских авторов, несмотря на провозглашенную приверженность свободе
слова, «политический сговор, по-видимому, является обычным преступлением
в Соединенных Штатах».

Покушение (attempt). Положения английского общего права о покушении были
восприняты и американским уголовным правом.

С точки зрения «mens rea» покушение характеризуется специальным
намерением, т.е. умыслом, направленным на совершение конкретного
преступления. Причем нередко в американской судебной практике и
законодательстве к субъективной стороне покушения предъявляются более
высокие требования по сравнению с оконченным преступлением. Так, по УК
штата Иллинойс для признания лица виновным в тяжком убийстве достаточно
доказать, что оно осознавало высокую степень вероятности причинения
смерти или тяжких телесных повреждений, в результате которых наступила
смерть, либо доказать, что убийство имело место в ходе совершения
насильственной фелонии (§ 9-1а), а для признания его виновным в
покушении на тяжкое убийство необходимо установить умысел (намерение) на
совершение такого преступления (§ 8-4а).

«В принципе же, – пишет М. Бассиуни, – требование специального намерения
совершить конкретное преступление или осуществить поведение, в
результате которого совершается конкретное посягательство,
-преобладающий подход».

Широкое, недостаточно четкое и довольно теоретически сформулированное
определение покушения в Примерном УК (п. 1 ст. 5.01) не оказало большого
влияния на законодательное регулирование этого института в штатах.

Гораздо более компактное, но вряд ли более удачное определение покушения
содержится в УК штата Огайо: «Никому, намеренно или осознанно, и, если
намерение или осознание – это достаточная виновность для совершения
посягательства, не дозволено осуществлять поведение, которое, будь оно
успешным (доведено до конца), составило бы посягательство» (§ 2 923.02).
Приведенная дефиниция обращает на себя внимание по двум причинам:
во-первых, тем, что намерение не

>>> 188 >>>

является единственной формой вины при покушении и, во-вторых, потому,
что она не предусматривает никакого критерия для решения важной и
сложной в практическом отношении проблемы отграничения действий,
образующих покушение, от приготовления, которое в американском праве
считается ненаказуемым.

Последнее замечание можно отнести и к другим кодексам, в частности УК
штата Нью-Йорк, где сказано, что «лицо виновно в покушении на совершение
преступления, если, имея намерение совершить преступление, оно
осуществляет поведение, которое склонно привести к совершению такого
преступления» (§ 110.00). Ясно, что в этих штатах, также как на
федеральном уровне, где вообще нет определения покушения, решение
указанной проблемы полностью отдается «на откуп» судебной практике.

Под влиянием Примерного УК в законодательство ряда штатов включено
требование «существенного шага» (substantial step), например, в сходные
между собой определения покушения в УК Иллинойса (§ 8-4-а), Пенсильвании
(§ 901), и Джорджии (§ 26.1001): лицо виновно в покушении, «если с
намерением совершить конкретное посягательство, оно осуществляет
какое-либо действие, составляющее существенный шаг в направлении
совершения этого посягательства».

Однако отграничение действий, являющихся «существенным шагом», от тех,
которые такой шаг не составляют, – задача не из легких. Чтобы облегчить
ее решение, в Примерном УК приводятся случаи, когда, по мнению его
составителей, действия образуют «существенный шаг»: ожидание в засаде,
розыск предполагаемой жертвы или следование за ней, заманивание или
попытка заманить предполагаемую жертву на место совершения преступления,
противоправное вступление в здание или огороженное место, где
предполагается совершить преступление, владение предметами,
предназначенными для использования при совершении преступления и т.п.
(п. 2. ст. 5.01). Приведенные примеры свидетельствуют о том, что имеет
место явное расширение понятия покушения за счет приготовительных
действий.

К сказанному следует добавить, что в некоторых штатах, например, в
Калифорнии, суды используют критерий «явного действия», который «не
должен быть ближайшим или последним шагом в направлении

>>> 189 >>>

совершения основного преступления». Такой подход позволяет отвечать
уголовной репрессией практически на любое действие, в котором так или
иначе проявляется намерение совершить преступление.

По мнению Ф.М. Решетникова, возможности произвола суда в оценке
определенных действий как покушения и, следовательно, как уголовно
наказуемых в англо-американской уголовно-правовой системе еще большие,
чем в системе «континентального» права.

Для решения проблемы разграничения этих двух стадий в судебной практике
используются различные теории.

Теория «последнего ближайшего шага» (last proximate step): если лицо
сделало все, что, как оно полагало, необходимо для наступления
конкретного результата и если, будь оно завершено, составило бы
преступление, то это, по распространенному мнению, покушение. Эта теория
в настоящее время серьезных возражений в США не вызывает.

Теория «физической близости» (physical proximity theory) исходит из
того, насколько близким является действие, составляющее покушение, по
отношению к оконченному преступлению. Поведение деятеля рассматривается
с точки зрения времени, расстояния, действий, которые еще нужно
совершить, и способности деятеля самостоятельно совершить преступление.

Теория «опасной близости» (dangerous proximity theory), включающая в
себя предыдущую, идет дальше: она исходит из опасности посягательства,
которое намереваются совершить. При этом учитываются такие факторы, как
близость опасности и степень ее предчувствия, а также размер возможного
вреда. Если поведение становится достаточно опасным, оно должно быть
пресечено.

Теория «обязательного элемента» (indispensable element theory): если
деятель не установил контроль над существенным элементом преступного
предприятия, он не подлежит ответственности за покушение; если для
реализации своего плана деятель нуждается в помощи другого лица или в
других дополнительных средствах, то покушения также еще нет.

Теория «возможного отказа» (probable desistance theory): если в ходе
обычного развития событий без вмешательства извне и с учетом того, как
далеко деятель уже зашел, он, вероятно, завершил бы совершение

>>> 190 >>>

преступления, то он виновен в покушении. В данном случае затрагивается
проблема добровольного отказа. Отмечается, что эта теория близка к
теории «физической близости» и при проведении теста основное внимание
уделяется личности деятеля.

Теория «анормального шага» (abnormal step theory): покушение -это такой
шаг за определенными пределами, который обычный человек не сделал бы. На
основании этой теории трудно установить то место на пути развития
предварительной деятельности, где остановился бы обычный нормальный
человек.

Теория Res ipsa loquitur исходит из того, что поведение деятеля должно
недвусмысленно показать, что у него сформировалось требуемое намерение и
он совершил бы преступление при условии, что этому не помешали бы
какие-то посторонние факторы. В соответствии с этой теорией необходимо
доказать, что нет разумного объяснения поведению обвиняемого, кроме как
намерением совершить конкретное преступление. Отмечается, что по этой
теории возникают большие трудности оценки субъективной недвусмысленности
цели и объективных действий, которые могут быть двусмысленными, и
наоборот. И всегда ли лицо, которое как-то проявило недвусмысленность
своих намерений, является опаснее того лица, действия которого могут
быть истолкованы по-разному?

Думается, нет необходимости в особом комментировании приведенных
судебных доктрин. Совершенно очевидно, что многие выдвигаемые ими
критерии позволяют привлекать к уголовной ответственности и наказывать
уже за приготовление к преступлению, а иногда с того момента, когда
выявляется «преступное намерение».

Отсутствие четких и единых критериев нередко приводит к тому, что одно и
то же деяние судами оценивается по-разному. В американской юридической
литературе приводится пример, когда лицо, поджидавшее жертву в засаде, в
одном случае было признано виновным в покушении на ограбление, а в
другом – оправдано.

Уголовное право США предусматривает ответственность за покушение на
любое преступное деяние независимо от его категории. По федеральному
уголовному законодательству в большинстве случаев оно может наказываться
так же, как оконченное преступление. Например, повреждение или попытка
повреждения летательного аппарата, либо ограбление или попытка
ограбления банка – лишением свободы на срок до 20 лет и (или) штрафом
(соответственно § 32 и 2113 раздела 18 Свода законов). Однако в
некоторых случаях за покушение предусматривается

>>> 191 >>>

более мягкое наказание, например покушение на тяжкое убийство, карается
смертной казнью или пожизненным лишением свободы (§ 1111), лишением
свободы сроком до 20 лет и (или) штрафом (§1113).

Обязательное смягчение наказания за покушение по сравнению с оконченным
преступлением является законодательным правилом в ряде штатов США. Так,
по УК штата Нью-Йорк за небольшим исключением (в основном в отношении
фелонии класса А-II, когда установлена равная ответственность),
покушение считается посягательством классом ниже, чем оконченное
преступление. Например, покушение является фелонией класса В, если
покушаемое преступление – фело-нией класса A-I; фелонией класса С, если
оконченное преступление -фелония класса В, и т.д. (§ 110.05). Так, если
поджог третьей степени является фелонией класса С и карается лишением
свободы сроком до 15 лет, то покушение на него – лишением свободы на
срок до 7 лет, т.к. считается фелонией класса D.

Здесь следует отметить, что предусмотренное этим кодексом пониженное за
покушение наказание, тем не менее, является большим, чем то, которое
предусматривалось ранее действовавшим УК Нью-Йорка, а именно – в
пределах половины от максимального наказания, положенного за оконченное
преступление.

Определенное смягчение наказания за покушение предусматривается и в УК
таких штатов, как Кентукки и Огайо, причем в последнем (п. Е § 2923.02)
– довольно значительное.

Однако, как отмечается в российской юридической литературе, только в
некоторых штатах уголовные кодексы предусматривают обязательное
смягчение наказания за покушение по сравнению с оконченным
преступлением.

Целям расширения сферы уголовной репрессии служат не только институты
подстрекательства и сговора, о которых говорилось выше, но и
конструирование так называемых «усеченных составов», когда
приготовительные действия, а иногда просто обнаружение умысла,
объявляются законодателем оконченным преступлением. Таких норм в
американском уголовном законодательстве довольно много. Они, например,
предусматривают ответственность за участие в «объединениях
преступников», за владение орудиями преступления и другие действия.

>>> 192 >>>

Другая проблема, связанная с actus reus покушения, касается так
называемой невозможности совершения преступления.

Несомненно расширяя сферу действия уголовного права Примерный УК
считает, что «невозможность» не должна приниматься во внимание (см. п. 1
ст. 5.01). Вслед за ним такой же, но более четко выраженной позиции,
стали придерживаться и кодексы некоторых штатов, например УК Огайо, где
в п. В § 2923.02 отмечается, что «не является защитой от
предъявленного… обвинения то, что ретроспективно совершение
посягательства, на которое направлено покушение, было при данных
обстоятельствах невозможным», а по существу и УК Нью-Йорка. В последнем
(§ 110.10) говорится о заимствованной из уголовно-правовой доктрины
двоякой невозможности – фактической и юридической.

Фактическая невозможность является следствием каких-то физических или
фактических условий, неизвестных обвиняемому. Она может быть в виде
покушения на негодный объект или покушения с негодными средствами.

Американские авторы отмечают, что «только легальная невозможность
нейтрализует покушение и составляет защиту». Так, попытка «подкупить»
присяжного заседателя, который, как оказалось, таковым не является, не
считается покушением. «Фактическая невозможность, хотя и полная, сама по
себе не составляет защиты, «если только она не сопровождалась
предшествующим знанием такой фактической невозможности».

В отличие от вышеназванных штатов, в ряде других защита, в основном по
причине юридической невозможности совершения преступления, допускается.
Но решение этого вопроса зависит от усмотрения суда. Например, как
отмечалось в решении суда штата Техас со ссылкой на соответствующую
норму общего права, подросток, не достигший 14-летнего возраста, в силу
презюмируемой невозможности не может быть признан виновным в покушении
на изнасилование.

И, наконец, в связи с ответственностью за покушение необходимо затронуть
вопрос о так называемом добровольном отказе. Общему праву этот институт
не известен, т.к. считается, что если действие, составляющее покушение,
совершено, то последующее поведение лица не имеет значения. Однако
законодательством некоторых штатов,

>>> 193 >>>

испытавшим в этом вопросе влияние Примерного УК (п. 4 ст. 5.01),
предусматривается при определенных условиях возможность освобождения от
ответственности за отказ от доведения преступления до конца. Так, в §
40.10 (п. 3) УК штата Нью-Йорк говорится, что «утверждающей зашитой
является то, что при обстоятельствах, ясно показывающих добровольный и
полный отказ от своего уголовно наказуемого намерения, обвиняемый
избежал совершения преступления, на которое он покушался, путем отказа
от своих уголовно наказуемых усилий и, если простого отказа для такого
избежания недостаточно, путем предпринятая дальнейших и позитивных
шагов, которые предотвратили его совершение». Комментируя это последнее
условие, американские юристы отмечают, что если в ограблении магазина
участвуют несколько человек и один ил них изменил свои намерения «на
пороге» магазина, то он может избежать ответственности только в случае,
если помешает своим сообщникам совершить ограбление.

Однако отказ не считается «добровольным и полным, если он мотивирован
целиком или частично: а) убеждением, что существуют обстоятельства,
которые усиливают вероятность обнаружения или поимки обвиняемого или
другого участника данного уголовно наказуемого предприятия, или которые
затрудняют реализацию уголовно наказуемого намерения; или б) решением
отложить осуществление уголовно наказуемого поведения на какое-то время
или перенести приложение уголовно наказуемых усилий на другую жертву или
на достижение другой, но сходной цели (п. 5 § 40.10 УК штата Нью-Йорк).
Разъяснения, подобные этому, отсутствуют в кодексах некоторых других
штатов, где также содержатся положения о добровольном отказе, например в
УК Огайо (п. D. § 2923.02). Естественно, пробел в этих случаях
восполняется судебной практикой.

Кроме трех традиционных для англо-американского уголовного права видов
неоконченных преступлений, законодательство отдельных штатов, в
частности УК штата Нью-Йорк, предусматривает еще одно -преступное
пособничество (facilitation). He давая его общего определения, этот
кодекс содержит описания пособничества четырех степеней. В наиболее
общем виде сформулировано определение пособничества второй степени:
«Лицо виновно в уголовно наказуемом пособничестве второй степени, если,
считая вероятным, что оно оказывает помощь лицу, которое намеревается
совершить фелонию класса А, оно осуществляет поведение, посредством
которого этому лицу предоставляются

>>> 194 >>>

средства или возможность для ее совершения и которое фактически помогает
этому лицу совершить фелонию класса А. Уголовно наказуемое пособничество
второй степени является фелонией класса С» (§ 115.05). Оценивая этот
сравнительно новый институт, следует прежде всего отметить большую
неопределенность формулировки пособничества, проявившуюся в словах
«считая вероятным, что оно оказывает помощь.

§5. Соучастие в преступлении

Институт соучастия в США испытал значительное влияние английского общего
права. Поскольку его характеристика в рамках этого права дана в
предыдущем разделе (гл. 2, § 6), здесь можно ограничиться лишь
некоторыми уточнениями, прежде всего -в отношении фактора «присутствия».

Хотя считается, что исполнитель I степени – это лицо, которое, как
правило, само совершает преступление, находясь на месте события, оно
может быть признано «конструктивно» находившимся там. Например, человек,
оставивший отравленный напиток для другого, который затем его выпивает.

То же самое можно сказать в отношении исполнителя II степени с одной
существенной оговоркой: для признания лица таковым оно должно было
находиться на месте совершения преступления. Однако это требование
общего права в соответствующих случаях считается выполненным путем
использования фикции «конструктивного» присутствия. Например, когда одно
лицо (исполнитель II степени), находясь на каком-то расстоянии от места
преступления (возможно, несколько миль), оказывает содействие его
совершению другим лицом (исполнителем I степени), подавая сигнал о
подходе потерпевшего или каким-либо способом отвлекая внимание
последнего для совершения хищения в его доме.

И, наоборот, лицо признается пособником до факта совершения
преступления, если оно помощью, советами или как-то еще содействует
преступлению, но не присутствует на месте его совершения. Таким образом,
если лицо действительно или «конструктивно» находилось

>>> 195 >>>

там, то оно – исполнитель II степени, а если нет, то – пособник до факта
совершения преступления.

Так, по делу Моеринга, рассмотренному в 1982 г. в штате Вирджиния,
обвиняемый, который организовал убийство своей жены, но никак не
присутствовал на месте совершения преступления, был признан пособником
до факта совершения преступления.

Если лицо оказывало помощь исполнителю или пособнику с целью
воспрепятствования его поимке, осуждению или отбытию наказания за
совершенную фелонию, то оно является пособником после факта совершения
преступления. Отличие уголовного права стран англо-саксонской системы
права по данному вопросу от права стран континентальной системы права
состоит в том, что в последнем соучастие ограничивается действиями,
совершенными до момента окончания преступления.

Соучастие по американскому праву возможно лишь в оконченном
преступлении. Однако это не означает, что если преступление не было
совершено, то соучастники освобождаются от уголовной ответственности.

Пособник до факта совершения преступления несет ответственность за
«эксцесс» исполнителя», за исключением тех случаев, когда его действия
никак не могли входить в рамки первоначального замысла.

По общему праву исполнители первой и второй степени одинаково виноваты в
преступлении, но подлежат самостоятельной ответственности. Что же
касается пособника до факта совершения преступления, то он не подлежит
самостоятельной ответственности и может быть осужден только после того,
как осужден хотя бы один из исполнителей.

Самостоятельными преступлениями против правосудия считаются такие
мисдиминоры, как невоспрепятствование (недонесение или попустительство)
фелонии (misprision of felony) и воздержание или отказ от преследования
за фелонию (compounding of felony). Первое из них в американской
юридической литературе определяется следующим образом: «Лицо, которое
видит, как другое лицо совершает фелонию, или же знает о том, что оно ее
совершило, и не принимает меры для задержания этого лица или же к
предотвращению фелонии,

>>> 196 >>>

либо к передаче его в руки правосудия – виновно в совершении
мисди-минора, известном как невоспрепятствование фелонии». По общему
праву не имеет значения, было ли недонесение или попустительство заранее
обещанным или нет. Чаще всего разновидностью невоспрепятствования
фелонии считалось и укрывательство похищенных вещей (receiving stolen
goods). Однако иногда, например в решении суда штата Мичиган по делу
Рейнолдса, оно рассматривалось как самостоятельное преступление общего
права, «хотя такая позиция вызывает большие сомнения и возражения».
Виновным в укрывательстве похищенных вещей может быть признано лицо,
которое, являясь участником преступления, непосредственного участия «во
взятии» не принимало, например, пособник до факта совершения
преступления. Но во всех случаях должно быть доказано, что, во-первых,
вещи заведомо для получателя были похищены и, во-вторых, получатель
действительно или «конструктивно» установил контроль над вещами и в силу
этого может распоряжаться или пользоваться ими.

Что же касается отказа от преследования за фелоншо, то по общему праву
ответственность за этот мисдиминор несет как потерпевший, воздержавшийся
от возбуждения уголовного преследования, так и любое другое лицо,
которому известно о совершенной фелонии или ее соучастниках, если отказ
был обусловлен корыстными соображениями. Однако если воздержание от
преследования было продиктовано милосердием или жалостью, то оно, как
правило, ненаказуемо.

Характерное для общего права деление соучастников на исполнителей
(первой и второй степени) и пособников до факта совершения преступления
фактически законодательством всех штатов упразднено. Об этом, например,
прямо говорится в § 7.01 (п.с.) УК штата Техас.

В значительной степени этому способствовал Примерный уголовный кодекс.
Его ст. 2.06, не давая общего определения соучастия, определяет виды
соучастников (п. 3). Лицо признается соучастником другого лица в
совершении посягательства, если, и.мея своей целью содействие совершению
посягательства или облегчение его совершения, оно: 1) подстрекает такое
лицо к его совершению; 2) помогает или соглашается либо пытается помочь
такому другому лицу в его планировании или совершении; 3) будучи
юридически обязано предупредить совершение данного посягательства, не
предпринимает для этого надлежащих усилий. Другими словами, соучастием
кодекс считает

>>> 197 >>>

подстрекательство, пособничество и попустительство, а кроме того, и это
следует особо подчеркнуть, случаи, когда «закон прямо объявляет…
поведение составляющим соучастие».

Из вышеизложенного видно, что ответственность за соучастие
приравнивается к ответственности за исполнительство и она возможна
только при наличии умышленной вины, точнее, прямого умысла. Соучастник
может быть осужден при доказанности совершения оконченного преступления
и его в нем участия.

Кодекс отвергает акцессорную природу соучастия. Такой вывод вытекает из
п. 7 ст. 2.06, где сказано, что соучастник подлежит уголовной
ответственности и тогда, когда предполагаемый исполнитель не подвергся
уголовному преследованию или не был осужден за другое преступление, либо
пользуется иммунитетом против уголовного преследования или осуждения,
либо был оправдан.

Обстоятельством, освобождающим соучастника от уголовной ответственности,
является его добровольный отказ от соучастия в преступлении, выраженный
в активной форме. Кодекс предусматривает, что отказ должен иметь место
до совершения преступления, и лицо должно «лишить свое соучастие
какой-либо эффективности» или своевременно предупредить соответствующие
органы о готовящемся преступлении.

В отличие от указанного документа уголовные кодексы ряда штатов содержат
общие определения соучастия. Более или менее четко оно сформулировано в
УК штата Нью-Йорк: «Если одно лицо осуществляет поведение, которое
представляет собой посягательство, то другое лицо несет уголовную
ответственность за такое поведение, если, действуя с психической
виновностью, требуемой для его совершения, оно просит, требует,
приказывает, домогается, или намеренно содействует (помогает) такому
лицу осуществить такое поведение» (§ 20.00).

В этом же кодексе отмечается, что не является защитой от предъявленного
обвинения то, что: 1) исполнитель не виновен в соответствующем
посягательстве вследствие уголовной «безответственности» либо другой
юридической неспособности…; 2) исполнитель не был подвергнут
преследованию или осуждению (§ 20.05). Комментируя вышеизложенное,
американские юристы приводят такой пример: если Б по указанию А входит в
чужой дом и уносит имущество, принадлежащее X, но оказывается
душевнобольным или подростком, не достигшим 16-летнего возраста, либо
лицом, пользующимся дипломатической неприкос-

>>> 198 >>>

новенностью, или невиновным, полагая, что взятое им имущество
принадлежит А, то виновным в краже в качестве исполнителя должен быть
признан А.

Основанием для освобождения лица от ответственности за соучастие
является то, что «при обстоятельствах, ясно показывающих добровольный и
полный отказ от своего уголовно наказуемого намерения, обвиняемый вышел
из участия в посягательстве до его совершения и приложил значительные
усилия для предотвращения его совершения» (п. 1 § 40.10). Подобные
положения содержатся и в уголовных кодексах других штатов.

Несколько иначе определяется соучастие в УК штата Огайо. В соответствии
с § 2923.03 соучастником признается лицо, которое: 1) подстрекает или
обеспечивает совершение посягательства другим лицом; 2) помогает или
поощряет (aids or abets) другое лицо к совершению посягательства; 3)
сговаривается с другим лицом о совершении посягательства в нарушение §
2923.01 УК; или 4) побуждает или принуждает невиновное или
безответственное лицо к совершению посягательства.

Законодательные определения соучастия включают в себя все действия,
которые по общему праву подпадают под понятие исполнителя второй степени
и пособника до факта совершения преступления. Наиболее наглядно это
видно на примере определения соучастия, содержащегося в УК штата
Иллинойс: «Лицо несет юридическую ответственность за поведение другого,
если… до или во время совершения посягательства, имея намерение
содействовать или облегчить такое совершение, оно подстрекает, помогает,
поощряет, соглашается или пытается помочь другому лицу в планировании
или совершении такого посягательства» (§ 5-2).

Однако в американской судебной практике нередко возникают трудности в
решении вопроса о том, является ли бездействие, т.е. простое присутствие
на месте совершения преступления, также соучастием в нем. Верховный суд
штата Миннесота, рассматривая в 1968 г. дело Паркера, установил: то
обстоятельство, что обвиняемый был в близких отношениях с двумя другими
лицами и находился вместе с ними в похищенном автомобиле как до, так и
после совершения инкриминируемых преступлений, а также то, что все трое
были задержаны во

>>> 199 >>>

время бегства из этого автомобиля, – все это «склонно разумно оправдать
вывод, что обвиняемый объединился с двумя другими лицами с общей целью
осуществить нападение на потерпевшего, ограбить его и похитить его
автомобиль».

Лицо может быть осуждено за соучастие только если посягательство в
действительности совершено, но, как отмечается в вышеуказанной статье УК
штата Огайо, оно может быть осуждено за соучастие в покушении на
совершение посягательства в нарушение § 2923.02 УК.

В большинстве штатов США все соучастники, за исключением тех, которые по
общему праву и законодательству некоторых штатов охватываются понятием
пособников после факта совершения преступления, несут такую же
ответственность, как исполнители. Об этом говорится в федеральном
уголовном законодательстве (§ 2 раздела 18 Свода законов): «Тот, кто
совершает посягательство против Соединенных Штатов или помогает его
совершению, поощряет, дает советы, руководит, побуждает или обеспечивает
его совершение, подлежит наказанию как исполнитель данного
посягательства.

Тот, кто умышленно вызывает совершение действия, которое, будь оно
совершено непосредственно им или другим лицом, считалось бы
посягательством против Соединенных Штатов, наказывается как его
исполнитель».

Очевидный пробел первой части этого определения – отсутствие указания
формы вины. Он восполняется решениями судов, которые иногда признают
достаточным «определенного сознательного участия» в преступлении, т.е.
осознания того, что лицо оказывает содействие совершению преступления.

«Для того, чтобы помогать или поощрять другого к совершению
преступления, – отмечал Верховный суд США в одном из своих решений, –
необходимо, чтобы обвиняемый как-то связывал себя с рискованным
предприятием, участвуя в нем как в чем-то таком, осуществления чего он
желает, стремясь своими действиями сделать его успешным». Это ratio
decidendi, которое нельзя признать достаточно определенным, тем не менее
в дальнейшем неоднократно использовалось федеральными судами при
рассмотрении дел о соучастии.

Законодательное регулирование института соучастия не поколебало общего
правила, выработанного общим правом в отношении

>>> 200 >>>

«эксцесса исполнителя». Соучастник несет ответственность за те
результаты поведения исполнителя, которые были предвидимы или были
вероятным следствием осуществления первоначального замысла.

Что же касается пособника после факта совершения преступления, то в
большинстве случаев действующее американское законодательство, в отличие
от общего права, не считает его соучастником преступления. Но он
преследуется за самостоятельное статутное преступление
-воспрепятствование правосудию. Например, по УК штата Огайо (§ 2921.32),
по которому оно считается мисдиминором той же степени, что и совершенное
преступление; если же совершенное исполнителем преступление – фелония,
то деяние считается фелонией пятой степени. Также самостоятельным
преступлением по этому кодексу считается оказание сопротивления аресту
другого лица (§ 2921.33). Подобное преступление предусмотрено и в
кодексах других штатов (например, § 205.30 УК Нью-Йорка).

Если по УК Огайо воспрепятствование правосудию наказуемо в случае
совершения любого преступления, то по УК штата Нью-Йорк оно, именуемое
«воспрепятствованием преследованию», имеющим три степени, наказуемо
только в случае совершения фелонии. Наименее опасное – преступление
третьей степени, являющееся мисдиминором класса А, т.е. караемое
лишением свободы сроком до одного года, -определяется следующим образом:
«Лицо виновно в воспрепятствовании преследованию … если оно оказывает
уголовно наказуемое содействие лицу, совершившему фелонию» (§ 205.55).
Оказание содействия лицу, совершившему фелонию класса В или С, является
преступлением второй степени и считается фелонией класса Е, т.е.
наказывается лишением свободы сроком до четырех лет (§ 205.60).
Содействие же в случае совершения фелонии класса А – преступление первой
степени, которое является фелонией класса D, т.е. карается лишением
свободы на срок до семи лет (§ 205.65).

Под «оказанием уголовно наказуемого содействия» понимается
укрывательство лица, совершившего преступление, предупреждение его о
возможном обнаружении или аресте, во избежание обнаружения или ареста
обеспечение его транспортом, деньгами или другими средствами, сокрытие,
изменение или уничтожение доказательств, которые могут помочь
обнаружению, аресту или предъявлению обвинения против него, оказание ему
помощи в сохранении добытого в результате

>>> 201 >>>

преступления или получении выгод от этого, а также другие действия,
совершаемые с намерением воспрепятствовать обнаружению, аресту или
преданию суду лица, которое, как известно обвиняемому, совершило или
предположительно совершило такое преступление либо которое в связи в
этим разыскивается правоохранительными органами (§ 205.50). Таким
образом, «содействие» по УК Нью-Йорка шире предусмотренного общим правом
пособничества после факта совершения преступления, т.к., по существу,
включает в себя укрывательство похищенных вещей.

Определенное исключение из общего правила представляет собой федеральное
законодательство. В § 3 раздела 18 Свода законов не только сохраняется
архаичный термин «пособник после факта совершения преступления», но и
дается его определение: «Тот, кто, зная о совершении посягательства
против Соединенных Штатов, укрывает, облегчает, поддерживает или
содействует правонарушителю с тем, чтобы помешать или воспрепятствовать
его аресту, преданию суду или наказанию, является пособником после факта
совершения посягательства». Там же установлено наказание за такое
пособничество: не более половины максимального наказания,
предусмотренного для исполнителя, либо, если исполнитель наказывается
смертной казнью или пожизненным лишением свободы, пособник – лишением
свободы сроком до 15 лет.

Для сравнения отметим, что по УК штата Теннеси (§ 39-112,39-113)
пособник после факта совершения преступления приговаривается к лишению
свободы сроком до пяти лет с содержанием в окружном исправительном доме
или тюрьме и (или) штрафу. Однако наказание не должно превышать
максимума, предусмотренного законом для исполнителя преступления.

Законодательство многих штатов, подобно общему праву, содержит положение
об освобождении от ответственности за пособничество родственников
преступника, причем, например, в штате Род-Айленд, круг этих
родственников довольно широкий.

Рассмотрение законодательного регулирования института соучастия в США
позволяет сделать один очень важный вывод: «модернизация» американского
уголовного права в этой области, в силу которой ответственность за
соучастие распространена и на мисдиминоры, имеет ярко выраженную
тенденцию к усилению и расширению уголовной репрессии.

>>> 202 >>>

Известное общему праву, относящееся к прикосновенности преступление
«misprision of felony», о котором говорилось выше, предусматривается
федеральным законодательством, а также законодательством некоторых
штатов. Но там оно скорее означает недонесение, нежели
невоспрепятствование. Параграф 4 раздела 18 Свода законов США гласит:
«Тот, кто, зная о фактически совершенной фелонии, подпадающей под
юрисдикцию судов Соединенных Штатов, скрывает это и не сообщает о том,
что ему известно, в возможно краткие сроки какому-либо судье или другому
лицу из числа гражданских или военных властей, карается штрафом, или
тюремным заключением на срок до трех лет, или обоими наказаниями». В
отличие от федерального законодательства УК штата Огайо, например,
предусматривает ответственность не только за недонесение об уже
совершенной, но также и совершаемой фелонии; если разглашение информации
лицом может привести к инкриминированию преступления его ближайшему
родственнику, то оно освобождается от ответственности (§ 29.21.22 УК
Огайо).

Недонесение по федеральному законодательству – фелония. В тех штатах,
где оно определено в законодательстве, например в Огайо, -это
мисдиминор. Во многих штатах, где нет соответствующего законодательства,
оно по-прежнему является мисдиминором общего права.

Следуя рекомендациям Примерного уголовного кодекса (ст. 242.5) в
законодательство штатов включены нормы об ответственности за воздержание
от возбуждения преследования за преступление (по общему праву – только
за фелонию). По УК штата Нью-Йорк воздержание от преследования,
осуществляемое за вознаграждение, является мисдиминором класса А, т.е.
наказуемо лишением свободы сроком до одного года (§ 215.45), а по УК
штата Теннесси – так же, как за пособничество после факта совершения
преступления (§ 39-3101).

Однако по общему правилу, закрепленному в уголовных кодексах, лицо может
быть освобождено от ответственности, если стоимость вознаграждения не
превышала стоимости того, что, как оно «разумно полагало», необходимо
ему для реституции или компенсации ущерба, причиненного преступлением.

Укрывательство (получение) похищенных вещей в настоящее время в США
также в основном является преступлением статутным.

Для признания лица виновным в укрывательстве похищенных вещей
американское уголовное право, как правило, требует, чтобы обвиняемый
знал, что полученное им имущество было похищено.

>>> 203 >>>

Так, в соответствии с § 496 (п. 1) УК штата Калифорнии «любое лицо,
которое получает или покупает какое-либо имущество, которое было
похищено или приобретено каким-либо способом, составляющим кражу или
вымогательство, зная, что это имущество было таким образом похищено или
приобретено, либо которое оно укрывает, удерживает или помогает в
укрывательстве или удержании такого имущества от (возвращения) его
собственника, зная, что имущество было таким образом похищено или
приобретено, карается тюремным заключением…».

Понятие «похищенное имущество» нередко трактуется очень широко. Так, при
рассмотрении Верховным судом этого штата одного дела в 1973 г. стоял
вопрос о признании таким имуществом засекреченного списка тайных
агентов, находящихся на службе у Бюро по борьбе с наркоманией.

Однако, по-видимому, под влиянием Примерного уголовного кодекса (ст.
223.6) mens rea «укрывательства» в кодексах некоторых штатов выражено
менее определенно. Например, в УК Огайо словами «зная или имея разумное
основание полагать», что имущество было похищено (§ 2913.51). Подобные
формулировки позволяют привлекать к уголовной ответственности и
наказывать лиц, которым не было известно, что приобретенное ими
имущество было добыто незаконным путем, т.е. значительно расширять рамки
уголовной репрессии.

УК штата Нью-Йорк предусматривает укрывательство трех степеней. Как
менее опасное из них – преступление пятой степени, являющееся
мисдиминором класса А: «Лицо виновно в уголовно наказуемом владении
похищенным имуществом пятой степени, если оно, заведомо зная, что
владеет похищенным имуществом, делает это с намерением извлечь выгоду
для себя или другого лица, не являющегося его владельцем
(собственником), или воспрепятствовать возвращению этого имущества его
владельцу» (§ 165.40). Такое укрывательство наказывается лишением
свободы сроком до одного года.

Ответственность за укрывательство других степеней ставится в зависимость
от стоимости похищенного имущества: если она более 1000 долл., то
является фелонией класса Е (§ 165.45), т.е. карается лишением свободы
сроком до четырех лет; если превышает 3000 долл., то считается фелонией
класса D (§ 165.50) и, следовательно, наказывается лишением свободы на
срок до семи лет, если она превышает 50000 долл., то является фелонией
класса С, т.е. карается лишением свободы сроком до 15 лет и если она
более 1 млн. долл., то является

>>> 204 >>>

фелонией класса В, т.е. наказывается лишением свободы сроком до 25 лет.

Причем по УК штата Нью-Йорк не имеет значения, что: 1) лицо, которое
похитило имущество, не было осуждено или даже обнаружено; 2) обвиняемый
в укрывательстве сам участвовал в хищении этого имущества и 3) хищение
имело место за пределам:; данного штата (§ 165.60).

По федеральному законодательству укрывательство похищенного наказывается
лишением свободы на срок до трех лет и ( или) штрафом; но если стоимость
похищенного имущества не превышает 1000 долл., то оно наказывается мягче
– лишением свободы на срок до одного года и (или) штрафом (§ 662 раздела
18 Свода законов).

>>> 205 >>>

Глава 3. О наказании

§1 Понятие, цели и система наказаний

Американское уголовное законодательство (федеральное и штатов) не
содержит определения наказания, отдавая решение этого вопроса «на откуп»
судебной практике, а в основном – доктрине. Но и там его можно
обнаружить далеко не всегда. По-видимому, американские юристы исходят из
того, что понятие наказания – это нечто само собой разумеющееся.

Некоторые авторы пытаются дать определение наказания, но с оговорками.
Так, Дж. Дресслер, отмечая, что нельзя дать определения термина
«наказание», пригодного во всех контекстах, и что любое определение
уязвимо для критики, тем не менее пишет, что «лицо претерпевает
наказание, если представитель государства в соответствии с полномочиями,
предоставленными ему в силу уголовного осуждения этого лица, намеренно
причиняет ему боль или как-либо еще заставляет претерпевать какие-то
последствия, которые обычно считаются неприятными».

Но, как представляется, более полное определение наказания
сформулировано в словаре юридических терминов: «Наказание в уголовном
праве – это любая боль, страдание, кара, ограничение, налагаемое на лицо
в соответствии с нормами права и по решению или приговору суда за
преступление или уголовное правонарушение, совершенное им, или за
невыполненение обязанности, предписываемой законом».

По мнению Г. Пэккера – наказание обладает следующими признаками: 1) оно
представляет собой страдание или иные неблагоприятные

>>> 206 >>>

последствия; 2) оно налагается за нарушение нормы права; 3) ему
подвергается лицо за совершенное им правонарушение (преступление); 4)
оно применяется лицами, которые сами не привлекаются к ответственности и
5) оно назначается и применяется «учреждаемой правовой системой, против
которой совершено преступление».

Гораздо больше внимания, в том числе и в законодательстве, уделяется
вопросу о целях наказания. Думается, в значительной степени это
обусловлено проведением реформы уголовного права вообще и реформы
системы назначения наказаний в частности.

В американской уголовно-правовой литературе можно обнаружить большое
разнообразие теорий целей наказания, которые, если попытаться их
обобщить и сгруппировать, можно свести к четырем-пяти основным
концепциям.

Кара, воздаяние (retribution) – самая старая, традиционная цель
наказания. Ее наиболее ярким и последовательным сторонником был И. Кант,
который считал «единственно разумной и возможной теорию наказания по
принципу талиона – возмездия равным за равное». По этой теории, как ее
понимают в США, общество наказывает преступника для того, чтобы
«получить отмщение», или согласно более мягкому варианту, если кто-то
причинил вред другому, то единственно правильным и справедливым было бы
причинение страданий за это и ему.

Наиболее типичная критика этой теории состоит в том, что ее считают
«формой возмездия и потому с моральной точки зрения не могущей быть
оправданной».

Однако другая трактовка этой теории также имеет сторонников. Так,
некоторые утверждают: если кто-то совершает преступление, то для
восстановления спокойствия умов и подавления преступных тенденций
необходимо, чтобы он получил соразмерное наказание. В дополнение к этому
другие заявляют, что наказание – возмездие, необходимое для поддержания
уважения к закону и предотвращения актов «частной мести», т.е. самосуда.
По этой причине даже некоторые критики теории воздаяния, например Холл и
Глюк, признают, что она должна занять определенное, хотя и небольшое
место в системе наказаний.

На протяжении длительного времени рассматриваемая цель наказания не была
особенно популярна среди теоретиков. Но сравнительно недавно мыслители
различных политических убеждений увидели в

>>> 207 >>>

теории воздаяния основу, на которой должна быть построена система
наказаний. Но, конечно, это произошло не спонтанно и не «вдруг», это –
результат действия определенных причин, о которых подробнее речь пойдет
ниже.

В настоящее время эта цель наказания обычно обозначается как
«заслуженное» или «справедливо заслуженное».

Сторонники цели воздаяния утверждают, что она препятствует осуществлению
произвола, поскольку лицо подлежит наказанию только тогда, когда оно
заслуживает этого, и наоборот. При этом они отрицают утилитарный подход
к наказанию, т.к. исходят из того, что наказание не может быть назначено
лицу даже во благо коллективных интересов других. Эта позиция была
обоснована следующим образом: утилитарный подход представляется весьма
сомнительным, т.к. причинение страданий немногим оправдывается пользой,
приносимой многим. Свободное общество должно признать, что права
индивида, по крайней мере его наиболее важные права, имеют приоритет
перед коллективными интересами. В такой позиции нельзя не обнаружить
большее сходство с взглядами И. Канта. Он также считал, что наказание не
может назначаться ради какой-то утилитарной цели. Но после того, как
осуществлена справедливость, он не исключал возможность реализации той
или иной непосредственно полезной цели. С точки зрения «категорического
императива», подчеркивал А.А. Пионтковский, он (преступник) прежде всего
должен получить следуемое наказание, а потом можно подумать о том, какую
пользу можно извлечь из этого наказания для него или для сограждан».

Одной из более современных и популярных теорий целей наказания является
теория удержания от совершения преступления устрашением (deterrence or
general deterrence). Согласно этой теории, нередко именуемой общей
превенцией (general prevention), страдания преступника за совершенное им
деяние должны удержать других от совершения преступлений; в противном
случае их ожидает та же участь. Однако, как отмечают американские
исследователи, общепредупредительный эффект наказания не ясен; трудно
измерить эффективность страха перед наказанием, т.к. это не единственная
сила, удерживающая людей от нарушения закона.

Общепредупредительная сила наказания может значительно разниться, в
зависимости от числа и видов факторов. Лица, которые совер-

>>> 208 >>>

шают преступления под влиянием сильного эмоционального волнения
(например, убийство в порыве гнева), или те, которые стали
профессиональными преступниками в результате приобретенного опыта
(например, воры-карманники или взломщики сейфов), возможно, менее других
подвержены страху перед наказанием.

Даже безотносительно к характеру преступления люди, несомненно,
по-разному реагируют на угрозу быть наказанными – в зависимости от таких
факторов, как социальное положение, возраст, интеллект и моральная
устойчивость.

Конечно, угроза наказанием, даже абстрактная, имеет определенное
общепредупредительное значение, но, возможно, не столь большое, как
вероятность раскрытия преступления и наказания виновного. В связи с этим
один американский автор отмечает: «Теории общей превенции никогда не
представлялся настоящий шанс проявить себя в том смысле, что мы ошибочно
реагируем на прошлые просчеты усилением наказаний, а не укреплением
уверенности в наказуемости».

Как тут не вспомнить слова великого Беккариа о том, что «уверенность в
неизбежности хотя бы и умеренного наказания всегда производит большее
впечатление, чем страх перед другим, более жестоким, но сопровождаемым
надеждой на безнаказанность».

И еще одно важное высказывание Беккариа, которое, по-видимому, в США
совершенно забыли: наказание должно как можно скорее следовать за
преступлением, чтобы оно в умах людей представлялось как «необходимое и
неизбежное» следствие преступления.

К вышерассмотрениой теории тесно примыкает теория, направленная на то,
чтобы удержать от совершения преступления ранее судимых лиц. Некоторые
авторы называют ее special или particular deterrence, что означает
удерживание от совершения преступлений путем специального или
индивидуального устрашения. Хотя, например/Лафейв и Скотт именуют ее
просто превенцией, в чем они в общем-то не совсем логичны: исходя из
того, что предыдущую теорию они называют общей превенцией, данную
следовало бы назвать специальной превенцией. Согласно этой теории, от
совершения преступлений в будущем должны удерживать как само наказание
(например, более продленное тюремное заключение), так и система отбытия
наказания, т.е. «неприятные ощущения», повторения которых осужденный не
хотел бы в будущем.

>>> 209 >>>

Одни ученые (Холл и Глюк) справедливо отмечают, что действенность этой
теории ставится под сомнение высоким уровнем рецидивной преступности.
Другие (Анденес и Глэйсер) полагают, что усилия по предупреждению
преступлений могут быть оценены как весьма успешные в том смысле, что в
случае неприменения наказания в целях специальной превенции уровень
рецидива мог бы быть гораздо более высоким.

Существует также мнение, что наказание в целях специальной превенции
озлобляет заключенного, побуждает его отомстить обществу и таким образом
стимулирует рост преступности.

Составители сборника «Современные теории наказания», также как и
некоторые российские авторы – специалисты в области зарубежного
уголовного права под предупреждением понимают прежде всего общее
удерживание, а не частное.

Часть специальной превенции (в нашем понимании) – лишение возможности
совершать преступления (incapacitation) – в американском уголовном праве
выделяется в самостоятельную цель наказания. Согласно этой теории,
общество может защитить себя от лиц, являющихся опасными в силу их
предшествующего преступного поведения, путем изоляции или исключения их
из общества. Первый способ означает, что по крайней мере на какой-то
срок, пока осужденный находится в тюрьме, он лишается возможности
совершать посягательства. Второй – когда осужденный отбывает приговор к
пожизненному тюремному заключению (без права на досрочное освобождение)
или подвергается смертной казни.

Но, строго говоря, как правильно отмечается в американской юридической
литературе, полностью эта цель наказания достигается только в одном
случае, а именно в случае смертной казни, так как, находясь в тюрьме,
заключенные могут совершить и нередко совершают преступления, особенно
против личности. Поэтому и эта цель наказания, несмотря на ее кажущуюся
достижимость, полностью реализована быть не может.

П. Робинсон пишет, что лишение возможности совершать преступления может
достигаться и другими способами, например путем «кастрации
потенциального насильника или отсечения руки потенциального карманника».

Некоторые ученые критикуют эту теорию за то, что вряд ли можно
достаточно точно установить лиц, являющихся действительно

>>> 210 >>>

опасными, а также за то, что она одновременно не предполагает
исправление (реабилитацию) преступника, что не мудро, так как, возможно,
большинство заключенных могло бы быть возвращено в общество.

Эта теория нередко используется для оправдания таких наказаний, как
смертная казнь или пожизненное лишение свободы без права на досрочное
освобождение для неисправимых правонарушителей.

И, наконец, последняя теория наказания из числа основных – реабилитация.
Согласно этой теории, виновный наказывается с целью исправить его путем
«надлежащего обращения» (treatment) с ним. Такое обращение не совсем
правильно называть наказанием, поскольку (в отличие от других наказаний)
упор делается не на причинение ему страданий. Теория реабилитации
покоится на убеждении, что человеческое поведение является «продуктом»
(результатом) предшествующих причин, что эти причины могут быть выявлены
и что исходя из этого могут быть применены соответствующие
терапевтические меры, которые могут оказаться эффективными для изменения
поведения осужденного.

Рим так и определяет ее как «совокупность терапевтических мер,
необходимых для того, чтобы вернуть осужденного в общество».
Исправительное воздействие может быть психологическим, подобно тому, как
врач лечит больного, и социальным. Оно связано с системой неопределенных
приговоров.

Американский словарь «Уголовное правосудие», характеризуя
реабилитационную теорию, выделяет три элемента, на которых она
базируется: 1) высокая степень индивидуализации; упор делается на
правонарушителя, а не на правонарушение; 2) неопределенность:
освобождение осужденного по его «излечении» (исправлении) и 3) широкое
усмотрение – большие права в осуществлении «обращения» с
правонарушителем.

На состоявшемся в 1870 г. в Цинциннати Национальном пенитенциарном
конгрессе была принята программа исправления заключенных, основанная на
их религиозном воспитании и моральном обновлении.

В дальнейшем эта программа видоизменялась, появились другие программы
исправления. Иными словами, реабилитационная цель стала занимать
господствующие позиции. Она была тесно связана с системой неопределенных
приговоров. Эта система заключается в вынесении приговоров без точного
указания срока лишения свободы и широком применении досрочного
освобождения. Суд устанавливает лишь общие пределы тюремного заключения,
обычно довольно большие (например, 5-20 лет) или очень большие (например
от 20 до 50 лет или даже от 1 года до 99 лет).

>>> 211 >>>

Действительная же продолжительность лишения свободы определялась
специальной комиссией – советом по условно-досрочному освобождению
(parole board). Обычно он состоит из 4-5 человек и, как правило,
назначается губернатором штата, причем на политической основе. Такие
советы были во всех штатах и на федеральном уровне).

Если, по мнению совета, процесс реабилитации протекает успешно, он до
истечения максимального срока условно-досрочно освобождает заключенного.
Основным критерием должно быть «хорошее поведение». На практике решение
вопроса нередко зависит от совершенно иных факторов: возможности найти
работу, загруженности тюрем, уровня того или иного вида преступности,
отношений с персоналом пенитенциарного (исправительного) заведения и др.
Поскольку в большинстве штатов усмотрение советов, по существу, не было
ограничено законом, то понятно, что дальнейшая судьба заключенного
зависела от такого усмотрения.

В 1877 г. система неопределенных приговоров была введена в штате
Нью-Йорк, в 1922 – в 37, в середине 1970-х гг. – уже в 41 штате. Нередко
законодательство штатов прямо предписывает вынесение неопределенных
приговоров. Так, в § 70.00 УК штата Нью-Йорк сказано, что «приговор к
тюремному заключению за фелонию (опасное преступление) должен быть
неопределенным».

Однако уже в 1970-е гг. в стране все более начинает набирать силу
разочарование в системе неопределенных приговоров и в реабилитационной
модели вообще. Для этого имелось несколько причин. Во-первых, система
неопределенных приговоров оказалась неспособной не только понизить
уровень преступности в стране, но даже как-то обуздать ее. Во-вторых,
она повлекла за собой значительные различия, можно сказать, разнобой в
сроках лишения свободы, отбываемых за одинаковые преступления.

Подводя итог многолетнему применению мер некарательного воздействия,
американский Комитет по изучению тюремного заключения в своем докладе
«Осуществление правосудия» пришел к следующему выводу: «Реабилитационная
модель, несмотря на то, что она ориентирована на понимание заключенного
и заботу о нем, оказалась более жестокой и карательной, чем откровенно
карательная модель… Под прикрытием доброжелательства расцвело
лицемерие, и каждый новый акт манипулирования заключенными неизбежно
изображается как благое дело. Приговаривать людей, виновных в одинаковых
преступлениях, к различным мерам воздействия во имя их реабилитации,

>>> 212 >>>

наказывать не за деяние, а в связи с условиями его совершения – значит
нарушать фундаментальные принципы равенства и справедливости».

Существенный недостаток системы неопределенных приговоров в том, что она
зачастую в действительности не исправляет преступников, а заставляет их
приспосабливаться к соответствующим условиям, выполнять предъявляемые
требования, делать все, чтобы как можно раньше выйти на свободу, т.е.
порождает конформизм. Дж. Левин и другие авторы работы «Уголовная
юстиция в Америке: право в действии» прямо пишут: «Кто не делает то, что
хочет администрация, должен оставаться в тюрьме дольше».

Систему неопределенных приговоров стали критиковать и правые и левые.
Первые утверждают, что она служит проявлением «гнилого либерализма»,
поскольку позволяет осужденным даже за серьезные преступления слишком
рано оказываться на свободе, задолго до истечения максимального срока,
указанного в приговоре, который к тому же, благодаря «снисходительности»
судей, часто бывает значительно ниже верхнего предела срока заключения,
установленного законом. Представители левых политических организаций
видят основной порок системы неопределенных приговоров в том, что она
открывает безграничные возможности и для судейского произвола, и в
особенности для злоупотреблений тюремной администрации, что чревато
самыми тяжелыми последствиями прежде всего для подвергнутых уголовной
репрессии участников антивоенных, антирасистских и других прогрессивных
движений.

Разочарование в системе неопределенных приговоров, естественно,
отрицательно сказалось на оценке реабилитации (исправления) как цели
уголовного наказания.

На смену реабилитационным целям выдвигается концепция «справедливо
заслуженного», а, по существу, старая как мир теория возмездия или кары.

Сущность «справедливо заслуженного» состоит в том, что лица, которые
совершили одинаковые преступления, должны быть подвергнуты одинаковому
наказанию. При вынесении приговора суд должен исходить из тяжести
совершенного деяния, из того, чего «справедливо заслуживает» обвиняемый,
и реальный срок наказания должен заранее определяться в приговоре суда,
а не в результате сомнительных суждений администрации относительно якобы
наступившего «исправления» заключенного. Логическим следствием концепции
«справедливо за-

>>> 213 >>>

служенного» явилось требование замены системы неопределенных приговоров
«новой» системой определенных приговоров с самыми узкими рамками
пределов судейского усмотрения, предполагающей сведение к минимуму
полномочий комиссий (советов) по условно-досрочному освобождению либо
вообще упразднение этих комиссий. Что и было сделано на практике. Так,
например, была распущена федеральная комиссия по условно-досрочному
освобождению.

В конце 1970-х гг. различные виды определенных приговоров были введены в
штатах Мэн, Калифорния, Индиана и др. Так, в штате Калифорния судья
может лишь скорректировать с учетом смягчающих или отягчающих
обстоятельств предусмотренное законом наказание в довольно узких
пределах, например шесть лет плюс или минус один год.

В американской юридической литературе отмечается, что система
определенных приговоров повлекла за собой по крайней мере два
неблагоприятных последствия: во-первых, значительно увеличились сроки
тюремного заключения, а во-вторых, как следствие этого, многие тюрьмы
оказались переполненными.

Дж. Брайтвайт отмечает, что «применение принципа «справедливо
заслуженного» к неимущим и сравнительная снисходительность к сильным
мира сего означает явную несправедливость, оправдание правосудия,
которое служит правящему классу».

Сравнительно недавно в США стали все громче говорить о концепции
«избирательного» лишения возможности совершения преступлений. Несмотря
на общее терминологическое сходство с одной из вышерассмотренных теорий,
она существенно отличается от нее. Эта концепция, как отмечает Ф.М.
Решетников, представляет собой «подновленный вариант ламброзианской идеи
выявления «потенциального преступника». Она предлагает подвергать
долгосрочному лишению свободы не столько того, кто совершил тяжкое
преступление в прошлом, сколько того, кто предположительно, с высокой
степенью вероятности может совершить одно или несколько таких
преступлений в будущем. Но самое главное, «избирательная теория»
базируется на возможности точного предсказания будущего поведения
человека, ибо таким прогнозом и должна определяться «мера наказания»
осужденного.

Но в арсенале современной науки, как правильно подчеркивают критики этой
теории, нет таких средств и методов, с помощью которых можно было бы с
достаточной достоверностью прогнозировать будущее

>>> 214 >>>

поведение человека. Понятно, что применение этой теории на практике
породит чрезвычайно широкое усмотрение, по существу, произвол, как со
стороны экспертов, дающих заключения о вероятности преступного поведения
в будущем, так и судей, выносящих решения на основании таких заключений.

Что же касается законодательства штатов, то там можно обнаружить
положения о целях наказания, но которые обозначаются именно как цели
законодательства. Так, «общими целями» уголовного кодекса штата Нью-Йорк
(§ 1.05), по существу, провозглашаются все основные четыре цели
наказания, о которых говорилось выше.

Те же четыре цели наказания закреплены и в федеральном уголовном
законодательстве (§ 3553 раздела 18 Свода законов). Они были включены
туда принятым в 1984 г. специальным нормативным актом -Законом о реформе
системы наказания, который был бы частью так называемого Комплексного
закона о контроле над преступностью, принятого в том же году.

Следует отметить, что движение за реформирование системы назначения
наказания зародилось в штатах, а уже затем достигло федерального уровня.
Необходимость в проведении реформы назрела давно и была вызвана рядом
причин, прежде всего чрезвычайно большими различиями в назначении
наказаний за одинаковые преступления.

Так, например, перегон похищенного автомобиля из одного штата в другой,
а это федеральное преступление, в первом округе карался в среднем 22
месяцами, а в 10-м – 42 месяцами тюремного заключения. Наказание за
подлог (подделку) колебалось от 30 месяцев в третьем округе до 82
месяцев в Округе Колумбия. Другой пример: за ограбление банка по
федеральному законодательству в среднем назначали 11 лет, а в Северном
Округе штата Иллинойс – 5,5 лет. П. Робинсон в связи с этим пишет, что
различия в назначении наказаний – источник большой несправедливости, и
эта несправедливость приносит дурную славу системе уголовного
правосудия, поскольку такая слава означает, что наказание, которое
получает правонарушитель, зависит от судьи, который рассматривает дело,
а не от преступления, которое он совершил».

Вышеупомянутый федеральный закон предписывает, чтобы суд назначал
наказание достаточное, но не более того, которое необходимо, чтобы оно
соответствовало перечисленным целям наказания.

Кроме того, и это следует подчеркнуть особо, суд при назначении
наказания должен руководствоваться рекомендациями Комиссии по

>>> 215 >>>

назначению наказаний. В 1985 г. такая комиссия была сформирована. Она
состоит из 7 членов с правом голоса и одного с совещательными правами. В
их числе Генеральный Атторней и три федеральных судьи. Четыре других
члена комиссии – специалисты в соответствующих областях: экономист,
профессор уголовного права (им длительное время был упомянутый выше П.
Робинсон), ученый-бихевиорист и представитель исправительного
учреждения. Комиссия действует как независимый орган в судебной системе
США. Она разработала вступившее в силу 1 ноября 1987 г. «Федеральное
руководство по назначению наказаний», которое неоднократно
переиздавалось. В нем содержатся подробные таблицы по назначению
наказаний по видам и размерам с максимумом и минимумом за различные
составы преступлений и отдельно для преступлений, совершенных
рецидивистами. В ноябре 1989 г. Верховный суд США признал это
руководство конституционным.

Руководство по назначению наказаний предусматривает 43 уровня опасности
преступлений. Для сравнения: Примерный уголовный кодекс содержит пять
категорий преступлений, что считается недостаточным. В штатах – обычно в
два раза больше (Канзас, Миннесота и др.), а в некоторых других – еще
больше: по УК Пенсильвании – 13, а УК Вашингтона – 15.

Разработав «Руководство», Комиссия попыталась гармонизировать цели
наказания, т.е. устранить имеющиеся между ними противоречия. Но, как
отмечают американские исследователи, баланс интересов создать не
удалось. Можно привести много примеров, когда трудно или вообще
невозможно «примирить» интересы, вытекающие из разных целей наказания.
Один из них – совершение типичного для Америки преступления. Пойман
молодой человек, продающий наркотики, чтобы иметь деньги для покупки
наркотиков для собственного потребления. Если исходить из цели общего
предупреждения, чтобы удержать других от сбыта наркотиков, он должен
быть наказан сурово, заслуживает длительного тюремного заключения. Если
иметь в виду возможность его реабилитации (а он, будучи молодым
человеком, имеет право на исправление), наказание должно быть связано не
с тюремным заключением, а скорее с программой «обращения», которая
должна лишить его соответствующей мотивации. Такое «обращение» в
сочетании с приобретением трудовых навыков и советами по трудоустройству
может способствовать его отказу от влечения к наркотикам. Решение
вопроса о том, какая из этих двух стратегий может быть более эффективной
в Деле сокращения наркопреступлений, представляется весьма сложным.

>>> 216 >>>

Критически оценивая работу Комиссии, П. Робинсон отмечает, что она не
провела соответствующего исследования, не дала оценку существующим
исследованиям по проблеме реализации целей наказания. В конце концов,
подчеркивает он, она даже не выработала своей философии по назначению
наказаний. Вместо этого она стала придерживаться математического
подхода: вывела средний показатель по наказаниям, вынесенным
федеральными судами по каждому преступлению за последние пять лет.

Применение «Федерального руководства по назначению наказаний» показало,
что в целом произошло ужесточение наказания, повышение удельного веса
назначения наказания в виде лишения свободы.

Понятие «система наказаний» в американской уголовно-правовой доктрине не
разработано. И это естественно, поскольку, имея в виду особенности
уголовного права США, о системе наказаний там можно говорить весьма
условно.

Основными видами наказаний являются: смертная казнь – в большинстве
штатов страны и на федеральном уровне; тюремное заключение; пробация и
штраф.

В качестве дополнительных наказаний предусматриваются различные меры, в
частности возложение обязанности возместить причиненный ущерб, лишение
различных прав и конфискация имущества. По федеральному уголовному
законодательству (раздел 18 Свода законов) собственно конфискация
(confiscation) понимается довольно узко: изъятие лишь по пяти статьям
таких предметов, как огнестрельное оружие, боеприпасы, непристойные
материалы, приспособления для подслушивания и некоторые другие. В
соответствии с § 982 «forfeiture» -это изъятие любого имущества
(движимого и недвижимого), если оно было как-то связано с совершением
преступления. Данный вид конфискации, в частности, предусматривается как
способ борьбы с наркоторговцами, рэкетирами и другими участниками
организованной преступности. Так, подлежат изъятию орудия и средства,
которые использовались при совершении преступлений, в том числе
транспортные средства (автомобили, самолеты и корабли), деньги, ценные
бумаги, здания, приобретенные на доходы от преступлений. Во многих
штатах в качестве альтернативы краткосрочному лишению свободы может быть
назначено выполнение общественно полезных работ – в качестве санитара в
больнице или сборщика мусора в городских парках.

Помимо наказания американское законодательство (штатов и федеральное)
предусматривает и меры безопасности.

>>> 217 >>>

§2. Смертная казнь

США – единственная промышленно развитая страна, где смертная казнь не
только предусматривается законодательством (федеральным и большинства
штатов), но и довольно широко применяется на практике.

Однако отношение к этому наказанию там было неоднозначным. В 1972 г.
Верховный суд США, рассмотрев апелляцию по делу Фурмэна и еще двух лиц,
приговоренных к смертной казни, пятью голосами против четырех решил, что
назначение и применение смертной казни по этим делам представляет собой
жестокое и необычное наказание, противоречащее VIII, а также XIV
поправке к Конституции, запрещающей штатам «лишать какое-либо лицо жизни
… без надлежащей правовой процедуры». Поскольку столь важное
политикоопределяющее решение было принято большинством всего в один
голос, в острой борьбе мнений, которые даже у его сторонников не во всем
совпадали, суд, вопреки своей обычной практике, не выработал общего
аргументированного постановления, а обнародовал позицию каждого из его
членов. Наиболее радикальной и по существу совпадающей была точка зрения
У. Бреннана и Т. Маршала: считая смертную казнь противоречащей
Конституции, они выступили за ее полную отмену. Трое других противников
смертной казни высказались в том смысле, что смертная казнь является
жестоким и необычным наказанием в определенных случаях, включающих ее
дискреционное применение без четко определенных критериев. Причем судья
У. Дуглас подчеркнул, что смертная казнь произвольно применяется к
расовым меньшинствам, бедным и другим непривилегированным слоям
общества. Четверо противников отмены смертной казни, включая
председателя Верховного суда У. Бэргера, аргументировали свою позицию
тем, что сохранение и запрещение ее -это дело Конгресса и
законодательных органов штатов.

Решение Верховного суда Соединенных Штатов вызвало эйфорию в рядах
аболиционистов. Однако, как показало дальнейшее развитие событий,
радость их была преждевременной. Хотя это решение и представляло собой
определенную уступку противникам смертной казни:

>>> 218 >>>

оно сохранило жизнь не только трем указанным апеллянтам, но и более чем
600 другим смертникам, просившим отмены приговоров по тем же основаниям.
Но главное – оно привлекло внимание общественности к такому вопиющему
факту, что смертные приговоры в США, по существу, выносятся произвольно.

Решение Верховного суда не означало, да и не могло означать отмену
смертной казни вообще. Во-первых, потому, что сравнительный анализ трех
(V, VIII и XIV) поправок к Конституции показывает, что ее «творцы»
ставили перед собой цель упразднить не смертную казнь, а только ее
квалифицированные виды. Во-вторых, потому, что опубликованные мнения
членов Верховного суда показали, что даже большинство из тех судей,
которые признали смертную казнь противоречащей Конституции, не были ее
принципиальными противниками. По существу они лишь выступали против ее
произвольного применения.

Все это, конечно, понимали законодатели штатов, которые, как показали их
последующие действия, смертную казнь отменять не намеревались. Не в
последнюю очередь это было обусловлено и уровнем преступности, а также
влиянием общественного мнения. По данным опросов на решение по делу
Фурмэна американцы в своем большинстве прореагировали отрицательно: если
до его рассмотрения за смертную казнь высказывалось 50% опрошенных, то в
том же 1972 г., но после его рассмотрения – 57 %, а в 1973 и последующие
годы – не менее 60%.

А в Калифорнии смертная казнь была восстановлена всенародным
голосованием на референдуме, результаты которого власти штата,
по-видимому, предвидели, была одобрена конституционная поправка,
санкционирующая этот вид наказания. Таким образом, было нейтрализовано
решение Верховного суда этого штата 1972 г. и в целом выражено
негативное отношение к решению Верховного суда страны по делу Фурмэна.

Однако это решение послужило серьезным толчком для реформирования
законодательства в области смертной казни. В течение четырех лет после
его вынесения в 35 штатах были приняты новые законы, касающиеся ее
применения за преступления, следствием которых является смерть человека.

Решимость сохранить этот вид наказания продемонстрировали и федеральные
власти. В своем послании Конгрессу 14 марта 1973 г. президент США прямо
заявил, что правительство будет делать все возможное, чтобы смертная
казнь за совершение опасных преступлений была сохранена. В 1974 г.
Конгресс принял закон о воздушном пират-

>>> 219 >>>

стве (49 USC 1472-3), предусматривающий смертную казнь за причинение
смерти в связи угоном воздушного судна.

Вышеуказанные законы предусматривают обязательное вынесение смертного
приговора за определенные преступления, но чаще (с последующими
изменениями) – связывают решение этого вопроса с учетом соответствующих
обстоятельств (факторов) при соблюдении довольно строгих процессуальных
правил. Наиболее типичные отягчающие обстоятельства: убийство по найму
или публичного служащего, в том числе тюремного или полицейского,
«низменное, ужасное или бесчеловечное» убийство, а также совершенное
лицом с тяжелым криминальным прошлым. Наиболее часто встречающиеся
смягчающие факторы: молодость преступника; совершение убийства под
значительным влиянием со стороны другого лица; сравнительно небольшое
участие в преступлении; наличие психического недостатка, который,
однако, не позволяет признать лицо невменяемым.

По общему правилу, если суд установит наличие отягчающих и смягчающих
обстоятельств (факторов), то он обязан «взвесить» и те, и другие и
вынести смертный приговор тогда, когда, по его мнению, отягчающие
обстоятельства «перевешивают» смягчающие (УК Флориды, Калифорнии,
Огайо). Если же он установит наличие только отягчающих обстоятельств, то
в одних штатах он должен приговорить виновного к смертной казни, а в
других – может сохранить ему жизнь, т.е. решение вопроса зависит от его
усмотрения.

По новым законам суды штатов стали выносить смертные приговоры даже
чаще, чем по ранее действовавшим. Однако ввиду неопределенного отношения
Верховного суда к этому законодательству в исполнение они не
приводились.

В 1976 г. Верховный суд США вернулся к проблеме смертной казни: он
рассмотрел апелляции по делу Грегга и еще четырех лиц, приговоренных к
смертной казни. Будучи почти в том же составе, что и в 1972 г. (сменился
лишь один из его членов), большинством в семь голосов против двух, он
постановил, что «смертная казнь сама по себе не нарушает Конституции»,
т.е. прямо противоположное тому, что решил суд по делу Фурмэна. Суд
также отметил, что «смертная казнь не является таким наказанием, которое
никогда не может применяться,

>>> 220 >>>

независимо от обстоятельств преступления, личности преступника и
процедуры принятия решения о его назначении».

Принимая решение о восстановлении смертной казни, суд имел в виду
следующие факторы: 1) «смертная казнь за тяжкое убийство имеет
длительную историю ее принятия как в США, так и в Англии» (здесь следует
отметить, что смертная казнь за тяжкое убийство в Англии отменена
условно в 1965 г., а «навсегда» – в 1970 г.); 2) значительная часть
американского общества считает смертную казнь «надлежащей и необходимой
уголовной санкцией»; 3) смертная казнь служит достижению «двух
принципиальных социальных целей»: возмездия и предупреждения совершения
преступлений, караемых смертной казнью.

Проанализировав и одобрив закон Джорджии, на основании которого в этом
штате был вынесен смертный приговор по делу Грегга, Верховный суд США
подчеркнул, что он: 1) предусматривает десять отягчающих обстоятельств,
наличие любого из которых должно быть установлено жюри «за пределами
разумного сомнения», прежде чем лицо может быть приговорено к смертной
казни; 2) разрешает давать жюри обязывающую рекомендацию о помиловании,
даже если не было установлено ни одного смягчающего обстоятельства; 3)
предусматривает автоматическое обжалование приговора, при котором
осуществляется проверка доказанности отягчающего обстоятельства и оценка
соразмерности данного наказания наказаниям, назначенным по сходным
делам.

Верховный суд признал неконституционными те законы, которые либо
предписывали автоматическое вынесение смертного приговора, лишающее суд
и жюри всякой свободы выбора, либо, напротив, при решении вопроса о
назначении смертной казни представляли им слишком широкое усмотрение.
Так, например, в тот же день, когда Верховный суд признал
соответствующим Конституции вышеупомянутый закон Джорджии, признал
«дефективным» законодательство двух других штатов, которое
предусматривало обязательное вынесение

>>> 221 >>>

смертного приговора всем лицам, признанным виновными в совершении
тяжкого убийства 1-й степени – Сев. Каролины и Луизианы.

Практику «выбраковки» законодательства, а также корректирования решений
судов штатов по вопросу смертной казни Верховный суд США продолжил и в
дальнейшем. В 1977 г. он рассмотрел апелляцию по делу Кокера. Отбывая
наказание за ряд преступлений (тяжкое убийство, изнасилование и др.), он
совершил побег из тюрьмы и, уже будучи на воле, изнасиловал женщину
(хотя, как пишет Джонсон, Кокер сначала ограбил мужчину, а затем уже
изнасиловал женщину (его жену), и в довершение похитил ее (Johnson
Philip E. Op. cit. P. 460). Суд штата Джорджия, установив отягчающие
обстоятельства, приговорил обвиняемого к смертной казни. Верховный суд
США это решение отменил, отметив, что «наказание в виде смертной казни
за изнасилование взрослой женщины является явно несоразмерным и
чрезмерным, запрещенным положением «о жестоком и необычном наказании»
VIII поправки к Конституции».

Решение по делу Кокера американскими авторами считается одним из
важнейших поскольку «это первое современное решение, в котором Верховный
суд, основываясь на «несоразмерности», признал наказание в виде смертной
казни недействительным». Однако профессор Дресслер отмечает
непоследовательность Верховного суда в применении принципа
«пропорциональности».

В 1978 г. Верховный суд США, рассмотрев апелляцию по делу Локкет,
отменил вынесенный ей в штате Огайо смертный приговор за соучастие в
убийстве и ограблении на том основании, что законодательство этого штата
предусматривало «неоправданно узкий круг смягчающих обстоятельств».
Судебные власти, указал он, «не должны быть ограничены в рассмотрении в
качестве смягчающего фактора любого аспекта характера обвиняемого или
его прошлого, а также какого-либо обстоятельства совершения
преступления, которое обвиняемый предлагает как основание для назначения
более мягкого наказания, чем смертная казнь».

>>> 222 >>>

Если ранее УК Огайо предусматривал лишь три смягчающих обстоятельства,
то с 1981 г. при решении вопроса о вынесении смертного приговора суды
стали принимать во внимание и такие факторы, как молодость
правонарушителя, отсутствие предшествующей преступной деятельности,
степень участия в преступлении и другие, имеющие отношение к делу
обстоятельства (§ 2929.04, ч. «В»), Причем, как подчеркивается там же
(ч. «С»), обвиняемый не может быть ограничен в представлении
доказательств существования смягчающих обстоятельств.

Казуистичность и непоследовательность в деятельности Верховного суда США
по вопросам смертной казни побудили Дж. Левина и других американских
авторов заявить, что «решения этого суда создали большую путаницу и
позволили продолжить дискреционную практику, существовавшую до решения
по делу Фурмэна». С таким утверждением полностью согласиться нельзя, так
как Верховный суд США проделал большую и в целом небесполезную работу по
упорядочению законодательства, ограничению применения смертной казни в
стране. Конечно, далеко не все ему удалось сделать в этом отношении и,
как представляется, не в последнюю очередь потому, что у самого
Верховного суда никогда не было общей выработанной позиции по важнейшим
вопросам смертной казни. Отсутствие единства мнения судей -результат
действия разных факторов (от сугубо личного характера до обусловленных
влиянием различных сил, в том числе общественного мнения), которые могут
быть предметом специального исследования.

Верховный суд США занимался также изучением вопроса обязательного
апелляционного рассмотрения смертного приговора в тех случаях, когда
виновный отказывается его обжаловать. По ранее рассмотренным делам по
данному вопросу он высказывался отрицательно. Его окончательная позиция
не ясна. Однако по сложившейся практике все смертные приговоры в США в
обязательном порядке рассматриваются в апелляционных инстанциях в штатах
и на федеральном уровне, вплоть до Верховного суда.

>>> 223 >>>

Решением по делу Грегга были развеяны надежды аболиционистов на
упразднение смертной казни в стране и, по существу, включен «зеленый
свет» для приведения смертных приговоров в исполнение.

Начиная с 1977 г. (когда был прекращен продолжавшийся 10 лет
неофициальный мораторий на исполнение смертных приговоров), в США
возобновились казни. Медленно, но неуклонно машина экзекуций стала
набирать обороты: если вначале был казнен один осужденный, к концу 1982
г. было лишено жизни шесть человек, то уже к ноябрю 1988 г. число
казненных превысило 100 человек. Далее: в 1989 г. были казнены 16, в
1990 г. – 23, в 1991 г. – 14, в 1992 г. – 25, в 1993 г. – 38 (профессор
В. Квашис пишет, что с 1976 по 1993 г. было казнено 290 человек, однако
эта цифра представлется несколько завышенной), в 1994 г. – 31, в 1995 г.
– 56, в 1996 г. – 45 и в 1997 г. – 74 осужденных. А всего по март 1998
г. было казнено 450 человек.

В 1987 г. Верховный суд рассмотрел весьма спорное дело McCleskey V. Kemp
(481 U.S. 279 (1987), по которому он еще раз подтвердил
конституционность смертной казни несмотря на то, что, по мнению
американских авторов С. Гросса и Р. Мауро, имелись доказательства ее
расоводискриминационного характера применения. Они подчеркивают, что
решение по этому делу со всей очевидностью показывает, что «смертную
казнь (в США) обуздать невозможно». По поводу этих высказываний
профессор Н. Уейнер делает заслуживающий внимания вывод: исторический
опыт представляется безошибочным: государство должно либо запретить
смертную казнь, либо терпеть ее неправильное назначение и применение.

Некоторые американские исследователи вообще утверждают, что практика
применения смертной казни в США имеет явно расистский характер, т.к.
большинство казненных – негры, хотя они составляют лишь 12-13% населения
страны. 80-85% всех казненных приходится на шесть южных штатов
(Луизиана, Флорида, Джорджия, Алабама, Виргиния и Техас), где доля
негритянского населения выше, чем в других регионах страны. Лидером
является Техас, где в 1994 г. было казнено 14 человек из 31, а в 1995 г.
– 19 из 56 казненных в стране. В этом штате негры в 10 раз чаще
приговариваются к смертной казни, чем белые, и им в 35 раз чаще, чем
белым преступникам, назначается

>>> 224 >>>

смертная казнь, а не длительное (пожизненное) лишение свободы. В южных
штатах смертные приговоры выносятся обвиняемым-неграм особенно часто,
когда потерпевшие – белые и присяжные, судьи и обвинители тоже
принадлежат к белой расе. Из числа осужденных к смертной казни 2% –
женщины. Всего с 1976 г. казнено 4 женщины. Сравнительно свежий пример:
24.02.2000 г. в штате Техас была казнена путем введения инъекции
62-летняя Бетти Лу Битс. До этого она находилась в тюрьме, ожидая
окончательного решения своей участи, почти 18 лет. Однако несмотря на
мощные выступления правозащитных организаций губернатор штата Джордж
Буш-младший просьбу о помиловании отклонил.

На решение вопроса о вынесении смертного приговора помимо расовой
принадлежности нередко оказывают влияние и такие факторы, как
материальное положение осужденного, загруженность тюрем, стоимость
содержания осужденного в тюрьме (содержание одного осужденного к
пожизненному тюремному заключению в среднем обходится более чем в 2 млн.
долл.).

К настоящему времени смертная казнь предусматривается законодательством
федеральным и 38 штатов. Последним стал Нью-Йорк, где после 18-летнего
перерыва она была восстановлена в 1995 г. Кстати, в том году казни были
осуществлены в 16 штатах.

В штатах смертная казнь грозит в основном за убийство — тяжкое или
осуществленное в ходе или как результат совершения другого опасного
преступления. Однако законы там по-разному определяют условия ее
применения. Так, если в штате Нью-Йорк смертный приговор может быть
вынесен только за убийство, совершенное лицом, отбывающим пожизненное
тюремное заключение (§ 125.27 УК), то в штате Невада – любому
совершившему тяжкое убийство первой степени.

Американские исследователи отмечают, что различия между убийством первой
степени и второй степени, которое смертной казнью

>>> 225 >>>

не наказывается, иногда настолько неопределенны, что даже судьями
улавливаются с трудом: «Я не уверен, – говорил член Верховного суда
Кардозо, – что я сам эти различия понимаю после многих лет их применения
и тщательного изучения того, что об этом написано в книгах». Отмечаются
и другие особенности. Так, в штате Техас суд выносит смертный приговор,
если он установит, что обвиняемый и в дальнейшем может совершить
насильственные преступления и тем самым будет представлять постоянную
опасность для общества. Но как, совершенно справедливо спрашивают они, –
можно точно установить, кто «будет постоянно представлять опасность для
общества»? Однако только небольшая часть из совершенных в США 20 000
убийств наказывается смертной казнью.

В США ежегодно выносится 250-300 смертных приговоров, приводится же в
исполнение, как показано выше, сравнительно немного. Это прежде всего
объясняется длительностью процедуры рассмотрения жалоб и ходатайств о
помиловании. Приговоренные к смертной казни нередко находятся в камере
смертников в ожидании решения своей судьбы по 10-15 лет. В 1995 г. члены
Верховного суда Дж. Стивене и С. Брейер подняли вопрос о
конституционности приведения в исполнение смертного приговора тем, кому
пришлось многие годы томиться в ожидании решения апелляционных
инстанций. Поводом стало дело техасского убийцы, 17 лет просидевшего в
тюрьме в ожидании палача. Задержки в исполнении смертных приговоров
также вызываются так называемой амбивалентностью – раздвоением чувств:
желанием вынести смертный приговор убийцам и нежеланием приводить его в
исполнение. В результате к началу 1996 г. «очередь смертников» в
американских тюрьмах превышала 3000 человек. Американские журналисты в
связи с этим не без иронии замечают: если исполнение смертных приговоров
и далее будет идти такими же темпами, то эту очередь удастся
ликвидировать лишь к 2021 г., «даже если казни будут проводиться на
Пасху и Рождество».

Рассмотрев в 1988 г. дело Томпсона, приговоренного в штате Оклахома к
смертной казни за совершенное им в 15-летнем возрасте убийство,
Верховный суд США постановил, что антиконституционно назначать смертную
казнь лицу, не достигшему к моменту совершения

>>> 226 >>>

преступного акта 16 лет. До этого вынесение смертных приговоров
несовершеннолетним в штатах было не редкостью (законодательство это
позволяло делать: в Индиане – с 12 лет, в Джорджии и Миссисипи -с 13, в
штатах Миссури, Юта, Арканзас и еще трех – с 14 или 15 лет. А в 13
штатах (Алабама, Флорида, Оклахома и других) – вообще не было каких-либо
возрастных ограничений).

Однако вышеуказанное решение Верховного суда не исключает возможности
вынесения смертных приговоров подросткам 16 или 17 лет. И это
осуществляется на практике. Так, в 1996 г. в штате Арканзас был
приговорен к смертной казни 17-летний Деймонд Сэнфорд.

До недавнего времени смертная казнь на федеральном уровне только на
основании раздела 18 Свода законов предусматривалась за 15 преступлений:
тяжкое убийство I степени (§ 1111), измену (§ 2381), шпионаж (§ 794),
ограбление банка (§ 2113), повреждение или разрушение транспортного
средства (§ 32-34), если были человеческие жертвы и др. Однако в силу
того, что соответствующее законодательство не было пересмотрено в свете
решения Верховного суда 1976 г., применяться она могла лишь за два
преступления: захват воздушного судна, повлекший смерть людей (по закону
1974 г.), и убийство, совершенное в связи с наркобизнесом (по закону
1988 г.). Кроме того, смертная казнь – уголовное наказание за некоторые
воинские преступления, например за шпионаж, дезертирство, бунт.

Принятым в 1994 г. законом о борьбе с насильственной преступностью число
случаев применения смертной казни резко увеличено -до 60. Эта цифра
включает в себя как преступления, за которые смертная казнь уже
предусматривалась, так и другие, в том числе новые, сформулированные в
этом законе посягательства: убийство, совершенное сбежавшим заключенным
(§ 1120); убийство лиц, оказывающих помощь в федеральном расследовании
(преступлений) или должностных лиц исправительных учреждений (§ 1121);
насильственные действия в отношении морской навигации (§ 2280);
насильственные действия в международных аэропортах (§ 37); использование
оружия массового разрушения (§ 2332 а) и др.

>>> 227 >>>

Несмотря на то, что за большинство из этих преступлений в качестве
альтернативы смертной казни предусматривается тюремное заключение
(пожизненное или на любой срок), при определенных условиях (§ 3591)
виновный в обязательном порядке приговаривается к смертной казни, а
именно, если он: а) умышленно (намеренно) убил потерпевшего; б)
умышленно причинил тяжкие телесные повреждения, которые повлекли смерть
потерпевшего; в) умышленно участвовал в каком-либо действии и предвидел,
что кто-то будет лишен жизни, или полагал, что смертоносная сила в
отношении какого-то лица (не являющегося участником преступления) будет
применена и непосредственным результатом этого действия явилась смерть
потерпевшего; или г) умышленно и специфическим образом участвовал в
насильственном действии, зная, что этим действием создавалась большая
опасность для жизни какого-то лица (не являющегося участником
преступления), такая, что участие в этом действии представляло собой
неосторожное игнорирование человеческой жизни и непосредственным
результатом этого действия явилась смерть потерпевшего.

Смертный приговор выносится также тому, кто признан виновным: 1) в
посягательстве, представляющем собой часть продолжаемого преступного
предприятия, связанного с наркотиками, если он имел дело по крайней мере
с двойным количеством вещества, предусмотренного § 408 Закона о
контролируемых веществах (§ 848 раздела 21 Свода законов); или 2) в том
же посягательстве, если обвиняемый являлся главным администратором,
организатором или руководителем этого предприятия, и он, с целью
воспрепятствовать расследованию или преследованию предприятия или
преступления, связанного с ним, пытается убить или сознательно
направляет, советует, уполномочивает или помогает другому попытаться
убить публичное должностное лицо, присяжного, свидетеля или члена семьи
такого лица.

И, наконец, последнее: в указанных случаях виновный приговаривается к
смертной казни, если он достиг 18-летнего возраста и суд рассмотрел и
учел соответствующие факторы (обстоятельства), предусмотренные в § 3592.

Смягчающими обстоятельствами являются: 1) уменьшенная вменяемость; 2)
принуждение; 3) незначительное участие в преступлении; 4) одинаковая
виновность обвиняемых; 5) отсутствие предшествующей преступной
деятельности; 6) совершение преступления под влиянием серьезного
психического или эмоционального расстройства; 7) согласие потерпевшего;
8) другие факторы, касающиеся как обвиняемого, так и преступления.

>>> 228 >>>

Закон 1994 г. предусматривает три группы отягчающих обстоятельств: в
отношении измены и шпионажа, убийства и наркопреступлений.

Поскольку большинство караемых смертной казнью деяний связаны с лишением
жизни или являются убийством, отягчающие обстоятельства, касающиеся
этого преступления, представляют наибольший интерес. Их – 15, это:
смерть человека во время совершения другого преступления; предшествующее
осуждение за: а) насильственную фелонию, связанную с огнестрельным
оружием, б) преступление, которое каралось смертной казнью или
пожизненным тюремным заключением, в) две наркофелонии, г) опасные
федеральные наркопреступления, д) сексуальное нападение или приставание
к детям, е) другие опасные посягательства; серьезная опасность для жизни
других лиц; жестокий, отвратительный способ совершения преступления;
совершение преступления за вознаграждение; обеспечение совершения
преступления; планирование преступления и предумышление; уязвимость
жертвы; продолжаемое преступное предприятие, связанное с продажей
наркотиков несовершеннолетним и совершение преступления против высших
должностных лиц.

Президент Клинтон, выступая на церемонии подписания законопроекта, в
частности, заявил: «Эпоха извинений кончилась, законопослушные граждане
нашей страны заставили услышать их голос. Никогда впредь Вашингтон не
поставит интересы политики и партий над правопорядком». Заслуживающее
внимания заявление!

О том, что подавляющее большинство населения США выступает за усиление
уголовной репрессии, говорят результаты опросов общественного мнения:
70-80% опрошенных одобряют вынесение смертных приговоров за убийство.
Интересно, что настроение в пользу смертной казни доминирует и среди
американских юристов.

Однако несмотря на это, а также на определенное усовершенствование
законодательства о вынесении смертных приговоров, споры по этой проблеме
продолжаются. Сторонники смертной казни утверждают, что сама угроза ее
применения может удержать людей от совершения убийств и уже одно это
оправдывает ее сохранение. Противники данного аргумента считают, что
поскольку это наказание назначается непоследовательно, а приговоры
исполняются редко и спустя длительное время после их вынесения, оно
малоэффективно. Однако, как

>>> 229 >>>

пишет американский автор Р. Уорсноп, и те, и другие полагают, что в
ближайшие годы больше приговоров будет приводиться в исполнение. При
этом они ссылаются на недавние решения Верховного суда США, которые
затрудняют отмену смертных приговоров для умственно отсталых, подростков
от 16 до 18 лет и чернокожих, утверждающих, что суровые приговоры им
выносятся из-за их расовой принадлежности.

Смертные приговоры в США приводятся в исполнение способом,
предусмотренным законодательством штатов. В основном это электрический
стул, а также: газовая камера, повешение, инъекция и расстрел. Причем, в
некоторых штатах способ исполнения приговора может выбрать сам
осужденный, например газовую камеру или инъекцию – в Сев. Каролине,
инъекцию или расстрел – в штате Юта. Приговоры за федеральные
(невоинские) преступления осуществляются способом, определенным в том
штате, где они приводятся в исполнение. В начале 1995 г., после
длительного перерыва, в штате Нью-Йорк опять начал «работать»
электрический стул: в знаменитой тюрьме Синг-Синг был казнен закоренелый
убийца.

Правом помилования за федеральные преступления обладает президент страны
(ст. И, раздел 2 Конституции США). В штатах им чаще всего наделен
губернатор или Совет по вопросам помилования и условно-досрочного
освобождения, члены которого обычно назначаются губернатором. В
некоторых случаях этот совет лишь дает рекомендации о помиловании.
Приговоры смягчаются и заменяются другим наказанием, но, учитывая
общественное мнение, не часто.

§3. Лишение свободы и другие виды наказаний

Одним из наиболее распространенных наказаний в США является лишение
свободы, чаще всего понимаемое там как тюремное заключение. О
сложившейся устойчивой тенденции ко все более широкому применению
лишения свободы в США свидетельствуют следующие данные: если с 1980 по
1990 г. численность заключенных в стране возросла на 134% и составила
771 тыс. человек, то к 2000 г. -почти 1,9 млн. осужденных. Думается, что
эта тенденция в значи-

>>> 230 >>>

тельной степени обусловлена изменениями в американской уголовной
политике, о которых говорилось выше (§ 1 данной главы).

Лишение свободы в США характеризуется значительным своеобразием. Оно
может быть краткосрочным, длительным или пожизненным. Последнее
назначается: 1) в качестве самостоятельной меры за наиболее опасные
преступления; 2) в качестве альтернативы смертной казни; 3) по
совокупности приговоров и преступлений или 4) лицу, имеющему две или три
судимости, чаще всего за фелонии. Так, по федеральному закону о борьбе с
насильственной преступностью 1994 г. (п. «С» § 3559 раздела 18 Свода
законов), если лицо совершило опасную насильственную фелонию, а ранее
уже было осуждено по крайней мере за две опасные насильственные фелонии
или одну опасную насильственную фелонию и одно наркопреступление, то оно
в обязательном порядке приговаривается к пожизненному тюремному
заключению.

Американское уголовное законодательство отличается длительностью
срочного лишения свободы: тюремное заключение на 30, 40 или даже 50 лет
– не редкость. Так, например, в соответствии со ст. 609.25 УК штата
Миннесота похищение человека карается тюремным заключением на срок до 40
лет.