Галенская Л.Н. 1968 – Право убежища
ВВЕДЕНИЕ
Институт права убежища прошел большой и сложный путь развития.
Практическое значение его для дела социализма определяется тем, что
«революционная борьба часто бывает невозможна без эмиграции
революционеров» !;
Возникший в эпоху буржуазно-демократических революций институт права
убежища для политических эмигрантов используется рабочим классом в его
борьбе за торжество идей марксизма-ленинизма. В ‘современных условиях он
позволяет сохранять кадры борцов за дело рабочего класса, за мир, за
национальное освобождение.
Большое значение придавали праву убежища К. Маркс и Ф. Энгельс,
разоблачавшие политику буржуазных правительств в отношении политических
эмигрантов и -показавшие, что буржуазия отказывается от предоставления
тех прав, которые она ранее провозгласила, нарушает ею же установленную
законность. К. Маркс и Ф. Энгельс принимали непосредственное участие в
оказании помощи революционным политическим эмигрантам, являясь
организаторами и руководителями Комитета помощи эмигрантам.
Преследуемый царским правительством, долгие годы провел в эмиграции В.
И. Ленин. Впоследствии по его личному указанию в Конституцию РСФСР 1918
года была включена статья о праве убежища. Организацией помощи
политэмигрантам занимались такие видные деятели международного
коммунистического движения, как К. Цеткин, Г. Димитров и др.
После второй мировой войны значение вопросов, связанных с правом
убежища, еще более возросло. Буржуазия с новой силой начала наступление
на общедемократические права и свободы, в том числе и на право убежища.
Она всячески ограничивает это право для революционных политэмигрантов:
им часто не разрешают въезд в страну, где они могли бы найти убежище, их
выдают, высылают, нередко создают невыносимые условия жизни в стране
пребывания. Практика капиталистических государств по предоставлению
убежища приобрела антикоммунистический и антисоветский характер.
В то же время рассматриваемый институт используется буржуазией для
покровительства преступникам второй мировой войны, изменникам родины,
террористам. Подобного рода лицам не только предоставляется право
убежища, но и разрешается заниматься деятельностью, направленной против
стран, из которых они прибыли (в первую очередь против социалистических
государств).
В ФРГ принят закол, который распространяет на преступников второй
мировой войны сроки давности, применяемые к уголовным преступникам. Тем
самым нарушаются международные соглашения, предусматривающие
об’язэтельную выдачу указанных лиц.
В советской международно-правовой литературе написаны три кандидатские
диссертации на данную тему: в 1940 году — Д. Б. Левиным и в 1950—1952
годах — Н. А. Ушаковым и Е. А. Шибаевой. В буржуазной науке
международного права исследованию права убежища посвящена обширная
литература. Кроме отдельных статей в последнее время появился и ряд
монографических работ (М. Гарсиа-Мора, Л. Болеста-Кожебродокий и др.) 2,
в которых рассматриваются как вопросы практики предоставления убежища,
так и теоретические основы данного института. Политическая
направленность этой литературы очевидна: она содержит попытку затушевать
классовую сущность права убежиша, оправдать практику капиталистических
государств. С этой целью искажаются и теоретические основы института
права убежища. В работах буржуазных авторов также делается попытка
теоретически обосновать политику империалистических государств,
направленную на задержание лиц, покинувших свои государства в период
второй мировой войны. В связи с этим в совершенно искаженном свете
представляется статус беженцев и перемещенных лиц.
Все это, а также появившиеся за последние годы международно-правовые
документы, касающиеся права убежища (особенно это относится к Декларации
о территориальном убежище 1967 г.), требуют рассмотрения данного
института с марксистско-ленинских позиций.
Такой попыткой и является данная работа.
Глава I. ИСТОРИЯ ПРАВА УБЕЖИЩА
.
Историческое развитие института права убежища тесно ‘Связано с историей
государства, международных отношений и международного права. Право
убежища известно на всех этапах развития государства и
межгосударственных отношений. В каждый исторический период оно имело
свои особые черты, свое содержание и форму.
Право убежища в период рабовладения и феодализма
Право убежища было известно
уже древнейшим государствам Востока, Африки, Греции, Рима.
Лица, которые спасались от преследований, могли укрыться как внутри
данного государства, так и в других государствах. Таким образом, право
убежища эпохи рабовладения необходимо рассматривать в двух аспектах —
внутригосударственном и международном. Ввиду того что отношения между
рабовладельческими государствами носили случайный характер, право
убежища выступало преимущественно как институт внутригосударственного
права и принимало, как правило, религиозную форму.
Убежище преследуемым лицам предоставлялось в храмах, у священных
предметов. Например, в Палестине до X века до н. э. убежище
предоставлялось в иерусалимском храме. Для приобретения
неприкосновенности искавший защиты должен был взойти на алтарь храма и
взяться за рога жертвенника ‘. СХ века до н. э. убежи-
щами у евреев стали служить шесть жреческих и левит-ских городов 2, а
также Иерусалим. Но в этих городах могли укрыться лишь лица, совершившие
убийство по неосторожности 3. Рабы, иностранцы и должники убежищем в
древней Палестине пользоваться не могли4.
В греческих городах-государствах местами убежищ объявлялись храмы
различных богов, их статуи, алтари, окрестности храмов и целых городов
(местами убежищ служили обычно города, являвшиеся важными центрами) 5.
Одни места убежищ укрывали «всех преследуемых, другие — только лиц
определенной категории.
Во время войн храмы оставались неприкосновенными, они могли служить
убежищем и мирным жителям, и побежденным. О неприкосновенности храмов
напоминали оракулы в начале войны6. Неприкосновенность храмов
гарантировалась и во время спортивных игр 7.
Рабы пользовались убежищем только в Афинах8, где они могли укрываться в
храме Тезея и храме Дианы. Но и афинское убежище для рабов было
ограниченным. Оно давало рабам лишь право на судебное разбирательство.
На суде раб должен был доказать, что его хозяин жестоко с ним обращался.
Если факт жестокого обращения признавали доказанным, то раба продавали
новому господину, а рабынь обычно оставляли прислужницами при храме
Дианы. Убежище не спасало от рабства.
В древнем Риме убежищем служили храмы Дианы, Юпитера, Ромула и др., а
также эмблемы войны. В период империи защиту можно было получить у
статуи императора. Как и в других рабовладельческих государствах, в Риме
рабы пользовались убежищем только в некоторых храмах (например, в храме
Сервия) и только в случае жестокого обращения с ними хозяев 9.
Почему именно религиозная форма убежища приобретает в этот период
главенствующее значение? Большинство исследователей объясняет это верой
людей в могущество и силу богов. Понятие о святости, неприкосновенности
храмов, статуй и других мест, по их мнению, не позволяло причинить вред
человеку, который ищет защиты у богов. Наказание такого лица может
прогневить его могущественных покровителей 10. Однако такой езгляд
страдает известной ограниченностью, он игнорирует связь религии с
государством и не учитывает классового характера самой религии.
Религиозная форма убе-
жища, как и любой правовой институт, носит классовый характер, служит
господствующему классу. Это отчетливо видно при рассмотрении отношений
церкви и государства в эпоху рабовладения. Интересы церкви и государства
тесно переплетаются: государство закрепляет свои порядки с помощью
религии, а религия, в свою очередь, поддерживается государством.
Религия в эксплуататорском обществе всегда была выгодна господствующему
классу. У всех народов положения религиозных культов освящали и
закрепляли существующие государственные порядки: социальное неравенство,
эксплуатацию, рабство.
Обожествление фигуры императора в древнем Риме приводит к тому, что
статуи императора объявляются священными и в местах, где они были
установлены, преследуемые лица могли найти убежище. Это способствовало
укреплению императорской власти, так как поднимало авторитет императора,
представляя его защитником обиженных.
В свою очередь, государство было заинтересовано в укреплении влияния
церкви на народные массы. Этому служило и религиозное право убежища:
ведь оно укрепляло веру в силу к могущество богов.
Но эта форма убежища применялась лишь в той степени, в какой это было
выгодно господствующему классу. Святость храмов и других убежищ никогда
не мешала государству карать тех лиц, в наказании которых оно было
заинтересовано. Не спасали преследуемого и храмы религиозных культов, не
имеющих поддержки государства.
Таким образом, не понятие о святости и неприкосновенности мест, не
боязнь кары богов, а взаимная заинтересованность в этом государства и
церкви порождали право религиозного убежища. Понятие же святости и
боязнь кары богов, хотя и имели относительную самостоятельность, уже
вытекали из указанного положения и всячески рекламировались
представителями религиозного культа и государства. Кроме того, не
следует отбрасывать и тот факт, что церковь сама была заинтересована в
праве убежища как инструменте давления на государство, как символе своей
власти.
В рабовладельческую эпоху существовала и другая форма убежища —
территориальная. Территориальное
убежище — институт международного права, выражающийся в покровительстве
беглецу со стороны другого государства, дававшего ему приют и защиту от
преследования. Корни территориального убежища иные, чем у религиозного.
Основа его — существование отдельных самостоятельных государств и
наличие разногласий между ними. Отметим, что в древних государствах
убежище предоставлялось как политическим, так и уголовным преступникам.
Однако если между государствами существовали нормальные отношения, то
указанные лица, как правило, выдавались. Часто выдача производилась под
угрозой силы.
Несмотря на серьезное различие, обе формы права убежища имели и одну
общую черту: и та, и другая обладали, бесспорно, классовым характером.
Убежище обычно предоставлялось свободным, в отношении же рабов оно
фактически не применялось. Такой характер права убежища соответствовал
рабовладельческому строю, при котором раб считался вещью и не обладал
никакими правами.
Право территориального убежища было известно народам древней Индии.
Обнищание, политическая вражда приводят к бегству людей из одного
государства в другое. Отказ принять человека, который нуждался в
убежище, считался в Индии позором. Характеризуя практику предоставления
убежища, индийский автор Хиралал Чаттерджи приводит слова, содержащиеся
в одном из памятников древнеиндийской литературы (Пурана): «Стыд на
жизни человека, который не оказал чести тому, кто страдал, кто пришел
искать защиты» и.
Следует отметить, однако, что убежище предоставлялось только жителям
индийских государств, то есть носило замкнутый, обособленный характер и
существовало лишь для свободных.
Право территориального убежища широко применялось и в древнем Египте. Во
время царствования в Палестине царя Соломона в северных областях
государства вспыхнуло восстание. Во главе восстания стоял Иерово-ам.
Когда восстание было подавлено, Иеровоам бежал з Египет, где пользовался
убежищем у фараона Шешонка. После смерти Соломона Иеровоам возвратился в
Палестину и при поддержке Египта был провозглашен царем Израильского
царства 12.
В одном из древнейших договоров — договоре 1296 года до н. э.,
заключенном между царем хеттов Хеттуши-лем III и египетским фараоном
Рамсесом II, говорилось: «•Если кто-либо убежит из Египта и уйдет в
страну хет-тав, то царь хеттов не будет его задерживать, но вернег в
страну Рамсеса» 13. Это положение свидетельствует о том, что до
заключения договора перебежчикам предоставлялось убежище, а их выдача
стала предусматриваться только после установления дружественных
отношений между двумя государствами.
Территориальное убежище существовало и в древней Греции. Так, например,
Афины предоставляли убежище всем гонимым. Но особую известность за
широкое применение права убежища получил город Теос и. Греческие
города-государства заключали много договоров с другими государствами по
вопросам убежища и выдачи преступников. Наиболее ранние из них относятся
к 1496 году до н. э.15 Предоставляли убежище беглецам из других стран и
многие другие государства.
В одном из интереснейших дошедших до нас литературных памятников
древности — «Рассказе Синухета»— говорится о судьбе одного из египетских
вельмож. Боясь преследования, Синухет бежит из Египта, долго скитается
по разным странам и наконец получает убежище в Сирии. Этот источник
свидетельствует о том, что убежище было известно народам уже в XX—XVIII
веках до н. э.’6
Территориальное убежище получило широкое распространение в средние века
и характеризуется следующими чертами.
Как и в рабовладельческий период, оно носит классовый характер, то есть
существует в основном для представителей господствующего класса.
Крепостные крестьяне не имели права на убежище. Только отдельные
города-государства, в борьбе с феодалами добившиеся определенных прав,
укрывали беглых крестьян от преследования их хозяев.
Право убежища и в средние века остается обычным правом. О его
существовании мы можем судить по повторяющимся актам предоставления
убежища, а также по наличию соглашений о выдаче. Сам факт заключения
последних, а также их содержание свидетельствуют о действии в феодальных
государствах обычной нормы, согласно которой предоставление убежища не
считалось
актом неправомерным. Убежище получали и уголовные преступники, и
политические беглецы. Их правовое положение на территории
покровительствующего государства не было определено. Это давало
возможность выдавать беглецов, когда это было выгодно для феодалов, и
использовать институт убежища в политических целях.
Причины, вынуждавшие людей искать убежища в других государствах, были
самые разнообразные. Так, растущая эксплуатация вела к бегству крестьян
17, религиозная рознь приводила к появлению большого числа эмигрантов. К
примеру, преследования иконопочитате-лей в Византии при императорах Льве
Исавре и Константине V привели к массовому бегству монахов (более 50
тыс.) в Западную Европу 18.
Учреждение инквизиции в XVI веке привело к новому потоку эмигрантов из
Италии и Испании. Множество лютеран бежало в Германию, Швейцарию,
Польшу, Англию. Количество протестантов — эмигрантов из Испании — было
столь велико, что они образовали в Лондоне и во Франкфурте испанские
общины 19.
Борьба за власть, за богатство также порождает эмиграцию. Известно
множество договоров, заключенных в период средневековья, которые
регулировали порядок выдачи лиц, бежавших по политическим мотивам 20.
При этом общая тенденция такова, что при дружественных отношениях между
государствами политические эмигранты выдавались, если же отношения были
враждебными, то лица, получившие убежище в одной из стран, встречали там
радушный прием и их всячески пытались использовать как орудие борьбы
против враждебного государства. Например, вражда между Византией и
Болгарией, порожденная захватническими тенденциями Византии, всегда
давала возможность лицам, бежавшим из Болгарии, и претендентам на
престол получить убежище в Византии. Однако наилучшим образом выдвинутый
тезис иллюстрируют отношения между Францией и Англией в XIV веке. В 1303
году между Англией и Францией после длительной борьбы был заключен
союз21. Тогда же был заключен договор о выдаче политических
преступников22. Но отношения между этими государствами вскоре
осложняются, и договор о выдаче перестает действовать. Политические
враги Франции теперь находят убежище в Англии, а враги Англии — во
Франции23. Так, например, когда в 1336 году Филипп Валуа объявляет
врагом государства графа д’Артуа и запрещает своим вассалам давать ему
убежище, то д’Артуа получает приют в Англии и Эдуард III отказывается
выдать его24.
Подобная практика была характерна для всех государств Европы, в том
числе и русских. История восточноевропейских государств феодального
периода изобилует фактами предоставления убежища. Уже первые дошедшие до
нас договоры Руси с Византией позволяют сделать выводы о существовании
обычного права убежища.
Договор 911 года между князем Олегом и Византией содержит ряд положений
о выдаче. Статья 14 его говорит «о различных людях, ходящих в Грецию и
остающихся в долгу»: «Если злодей не возвратится на Русь, то пусть
русские жалуются греческому царскому величеству, и он да будет схвачен и
возвращен насильно на Русь». Статья 16: «То же самое пусть сделают и
русские грекам, если случится такое же с ними» 25.
Из содержания данных статей можно заключить, что преследуемые в своем
государстве лица часто убегали в другую страну и до заключения данного
соглашения не существовало нормы о взаимной .выдаче 26.
Русская феодальная знать часто пользовалась убежищем как в соседних
русских княжествах, так и в других славянских государствах27. Наиболее
известен случай бегства из Москвы князя Андрея Курбского, одного из
приближенных Ивана IV, получившего убежище в Литве28.
В феодальный период широко используется и религиозная форма убежища.
Право убежища было известно и христианству, и буддизму, и мусульманству.
Уже в 347 году Сардинский собор наделил христианские храмы правом
предоставлять убежище29. В XI веке в христианской церкви появляются две
ветви — восточная и западная, которые развиваются самостоятельными
путями. Западная (Римская) церковь получила распространение в
государствах, где слаба была светская власть, и постепенно заняла очень
высокое положение. В XII—XIII веках она становится всемогущей, является
«высшим законодательным органом христианского мира»30. С усилением
власти церкви, с превращением ее в крупного феодала все вопросы
регламентирования права убежища перешли в руки главы церкви. Он
определял места убежищ, расширял или ограничивал круг лиц, которые могли
пользоваться этим правом. Папа Иннокентий III в 1200 году отказал в
убежище грабителям; папа Григорий IX — убийцам и членовредителям; папа
Григорий XIV — фальшивомонетчикам и т. д.31
Лица, которые получали право религиозного убежища, пользовались
определенным правовым режимом. Этот режим был различен в разных странах.
Но в основном до XVI века церковь придерживалась такого правила: она
выдавала светской власти всех беглецов при условии, что они не будут
осуждены на смерть и им не причинят телесных повреждений. Это правило
было закреплено в каноне «Inter alia», содержащем письмо папы Иннокентия
III шотландскому королю.
В 1591 году буллой папы Григория XIV «Cum alias» вводится другое
положение: светской власти выдаются лишь те преступники, которые не
имели права на убежище, то есть совершившие «crimen exceptum»32. Вопрос
о том, какого рода преступление совершил беглец, решали церковные
власти.
Укрепление национальных государств приводит к падению могущества папы.
Это незамедлительно отражается и на праве убежища. Данная привилегия
церкви вначале ограничивается во времени, а затем отменяется (в Швеции —
в 1528 г.33, во Франции — в 1603 г.34, в Австрии— в 1776 г.35 и т. д.).
Но католическая церковь формально никогда не отказывалась от этого
права, поэтому о праве убежища говорится в кодификации канонического
права 1917 года, в конкордате 1929 года36.
Восточная ветвь христианской церкви, получив распространение в странах с
сильной светской властью, никогда не занимала столь сильных позиций, как
римская церковь. Поэтому и право убежища восточная ветвь христианской
церкви употребляла редко и оно было очень ограничено.
Русской православной церкви с XII века известен данный институт.
Свидетельством этому служат «Книги законныя», в которых ст. 7 закона о
казнях устанавливала наказание за нарушение убежища церкви37. О праве
убежища говорит и «Закон судный людем»38. Местами убежищ на Руси служили
церкви, монастыри, епископские дворы. Право религиозного убежища
существовало в Московском государстве даже в XVII веке.
Религиозная форма убежища была известна и другим мировым
религиям’—буддизму и исламу — и в той или иной степени применялась во
всех странах. У мусульман считался священным и неприкосновенным местом
Кааба-храм в Мекке. Вся область Мекки являлась местом убежища: находясь
на этой земле, никто не мог подвергнуться нападению, там получал защиту
каждый преследуемый 39.
Служили убежищем у мусульман и здания культа. Так, убежищем являлась
мечеть Алида Идриса в Феце, надгробная молельня Сиди Абу-и-Аббаса —
покровителя Марокко40; в г. Тунисе убежище предоставляли четыре мечети.
Особым почетом была окружена мечеть в г. Кир-ване, также дававшая защиту
от преследования. Часовня Абу-Мохамед-бен-Аба-Бекр-бен-Иза в Йемене
утром и вечером давала убежище всем ищущим его41.
У буддистов священным городом считался Бенарес. Широко использовали
право убежища буддийские монастыри 42.
Право убежища в период капитализма
XVII век в Европе знаменуется тем, что он открыл эпоху буржуазных
революций. Век феодализма кончился, на смену ему пришел новый, более
прогрессивный строй — капиталистический.
Французская буржуазная революция — не первая среди буржуазных революций:
ей предшествовали английская, нидерландская революции и немецкая
Реформация. Но эти революции окончились или поражением буржуазии, или
компромиссом нового класса с феодалами. Лишь Великая французская
революция довела борьбу до конца и установила царство буржуазии.
«Франция разгромила во время Великой революции феодализм и основала
чистое господство буржуазии с классической ясностью, с какой этого не
сделала ни одна европейская страна»43.
Именно в период французской буржуазной революции были сформулированы
основные лозунги буржуазии,
получившие затем широкое распространение и оказавшие огромное влияние на
все стороны общественного развития. В. И. Ленин писал: «Для своего
класса, для которого она работала, для буржуазии, она сделала так много,
что весь XIX век, тот век, который дал цивилизацию и культуру всему
человечеству, прошел под знаком французской революции. Он во всех концах
мира только то и делал, что проводил, осуществлял по частям, доделывал
то, что создали великие французские революционеры буржуазии…»44.
Французская революция провозгласила и новые принципы внешней политики,
которые вскоре стали господствующими во взаимоотношениях между
государствами. Она ознаменовала рождение буржуазного международного
права со своей системой основных начал и основных институтов. В числе
последних — институт права убежища для политических эмигрантов.
Становление его начинается во внутреннем праве. В декларации
Национального собрания от 29 декабря 1791 г., адресованной ко всем
народам, подчеркивалось, что «убежище, которое она открывает иностранцам
(курсив мой. — Л. Г.), не будет закрыто для жителей тех стран, государи
которых вынудили ее вступить с ними в войну»45.
О праве убежища говорит и ст. 120 якобинской конституции: «Французский
народ предоставляет убежище иностранцам, изгнанным из своего отечества
за дело свободы, он отказывает в таковом тиранам»46.
Рассматривая указанные акты, нетрудно заметить, что право убежища,
провозглашенное французской революцией, в значительной степени
отличается от права убежища, существовавшего в эпоху феодализма.
Во-первых, теперь ,оно выступает как право политического убежища.
Конечно, и в феодальный период политические эмигранты пользовались
убежищем в других странах. Но тогда наряду с ними убежище
предоставлялось и лицам, совершившим уголовные преступления. При этом
внутригосударственное право, как правило, не разграничивало тех мотивов,
в силу которых лицо подверглось преследованию. Законодательные акты
французской революции а) с предельной четкостью подчеркнули политический
характер права убежища; б) признали политические мотивы единственным
основанием для предоставления убежища преследуемому лицу. Во-вторых, ни
один
законодательный акт феодального периода, говорящий о праве убежища, не
обладал той определенностью, как приведенные выше документы французской
революции. Французская революция провозглашает право убежища для своих
политических единомышленников. Термин «борцы за дело свободы» имеет
единственно возможное толкование — речь идет о сторонниках буржуазии.
Пожалуй, никогда раньше так открыто не проявлялся классовый характер
этого института. Как и все буржуазные права и свободы, право убежища
было провозглашено как право буржуазное, выгодное для господствующего
класса, помогающее ему в укреплении своей власти. В-третьих, впервые в
истории человечества право политического убежища становится
конституционным принципом. В-четвертых, предоставление убежища
политэмигрантам, будучи направлено против феодализма, носило
.прогрессивный, общедемократический характер.
Вслед за Францией право убежища провозглашается во внутригосударственных
актах других стран. Так, ст. 6 бельгийского закона о выдаче 1833 года
гласит: «Будет определенно постановлено, что иностранец не может быть
преследуем или наказуем ни за политическое преступление, совершенное им
ранее выдачи, ни за какое другое действие, имеющее отношение к подобному
преступлению» 47.
Следует отметить, что некоторые исследователи, ссылаясь на этот закон,
считают, что именно он положил начало праву убежища для политических
эмигрантов48. Такой взгляд нельзя признать обоснованным. Хотя этот закон
оказал большое влияние на международную практику, то впервые
рассматриваемый принцип провозгласила французская буржуазная революция.
Швейцарская Союзная конституция 1848 года в ст. 55 специально оговорила,
что «союзный закон постановляет о выдаче обвиняемого одним кантоном
другому, но выдача не обязательна за политические преступления и по
делам печати»49. Затем данная норма переходит в международные договоры,
подтверждается и закрепляется в них, получая признание на международной
арене.
Как правило, теперь политические преступники исключаются из договоров о
выдаче. Первый договор, закрепивший принцип невыдачи политических
беглецов, — это франко-шведский договор 1831 года50. Вслед за этим
договором была заключена целая серия подобных международных
соглашений51.
Можно утверждать, что в середине XIX века право политического убежища
стало общепризнанным институтом международного права. Столь широкое и
быстрое распространение его объясняется рядом причин.
В первую очередь оно вызвано самим характером этого института. Для
своего времени его провозглашение—? явление бесспорно прогрессивное.
Право убежища является частью той системы норм, которые были направлены
на борьбу с отжившим феодальным строем, на укрепление господства
буржуазии. И борьба буржуазии за власть неизбежно сопровождалась борьбой
за законодательное закрепление права убежища.
Но право убежища провозглашается не только в тех государствах, где
буржуазия уже победила. Этот институт находит поддержку и во многих
феодальных государствах. Последнее объясняется тем, что, во-первых,
феодальная знать уже не может не считаться с требованиями нарождающейся
буржуазии, а в ряде случаев и просто неспособна оказать серьезное
сопротивление ее натиску; во-вторых, в силу нарастания революционного
движения и победы буржуазных революций в ряде стран Европы
господствующий класс феодальных государств заинтересован в
предоставлении убежища тем представителям своего класса, которые
подверглись преследованиям со стороны буржуазии. Последнее положение
можно проиллюстрировать примерами.
Как известно, французская революция 1789—1794 годов породила
многочисленную эмиграцию. Францию покидают представители высших кругов
общества, представители дворянства. За границей оказываются придворные
короля, его родственники, в том числе брат короля граф Прованский, граф
д’Артуа, принцы Конде, маршал Брольи, герцог Полиньяк, барон де Бретейль
и др.52 Они получают убежище в Турине — столице Пьемонта, который
становится центром французской эмиграции53. Большое количество
эмигрантов оказывается в Брюсселе, Риме, Германии. Эмигранты,
поддерживаемые европейскими монархами, развили бурную контрреволюционную
деятельность, прилагая усилия к созданию коалиции государств для
интервенции во Францию, Они создали свое правительство, армию.
Напуганные революцией государи Европы поддерживали бежавших
аристократов. Особенно большую поддержку оказала им Екатерина II,
которая хорошо понимала всю опасность французской революции для
феодализма. Оказание покровительства монархистам она рассматривала как
«дело всех королей»54. Таким образом, страх перед революцией открывает
монархистам двери многих государств. Они получают поддержку у своего
класса ?— класса феодалов. Поддержка же Англией французских эмигрантов
основывается на непримиримости интересов Англии и Франции, издавна
ведущих борьбу за экономическое могущество и политическое влияние в
Европе.
Антифеодальная борьба, переплетаясь с борьбой за национальное
освобождение, характеризует историю восточноевропейских государств
XVIII—XIX веков. И именно право убежища, способствуя этой борьбе, играет
известную прогрессивную роль.
На протяжении многих веков Болгария боролась за освобождение от
турецкого ига. Спасаясь от преследования турецких властей, искали
убежища в различных странах болгарские патриоты. В Румынии, в Бухаресте,
получили убежище епископ Софроний, А. Замбии, А. Николаев—борцы за
свободу Болгарии. После подавления в Болгарии апрельского восстания 1876
года приток эмигрантов в Румынию и Сербию еще более увеличился. Болгары
организуют там отряды, готовясь вступить в борьбу с Турцией. Когда в
июне 1876 года Сербия и Черногория начали войну с Турцией, то в ней
деятельное участие приняли и болгарские эмигрантские отряды55. В 1849
году, после поражения восстания в Венгрии, большое количество венгерских
повстанцев и поляков, принимавших участие в этом восстании, находят
убежище в Турции56.
В тех случаях, когда нарушение права убежища затрагивало классовые
интересы буржуазии, она проявляла исключительную настойчивость в
пресечении таких нарушений, используя для этого различные срргтртчя
м-жима на государство-нарушителя. Наглядны” рпимоп тому —
нашумевшее в свое время дело Антпн^п г.,гтП-ти. Галотти был одним из
участников оевплюттии 1Я0° •** Да, карбонарием, офицером неаполитянок-пй
я–“” пг еле поражения революции и реставрации Бурбонов он
нашел убежище на Корсике. Правительство Неаполя по-требовало его выдачи
как уголовного преступника. И французское правительство передает Галотти
в руки неаполитанских властей. После того, как выяснилось, что Галотти
преследуется исключительно по политическим мотивам, его дело стало
предметом обсуждения во французской палате депутатов и ордер на выдачу
был отменен. Но к этому времени (14 октября 1829 г.) ?неаполитанский суд
уже вынес Галотти смертный приговор. Тем не менее Франция настойчиво
добивается возвращения Галотти в место убежища. В целях нажима на
неаполитанские .власти в Неаполь отправляют французский военный корабль.
Правительство Неаполя было вынуждено уступить. Смертный приговор Галотти
заменяют 10-летней ссылкой, а затем (в 1830 г.) он был доставлен обратно
на Корсику57.
Несмотря на официальное признание буржуазией политического убежища, на
практике его предоставление не было последовательным и сопровождалось
порою целым рядом оговорок. Особенно большую осторожность проявляет
буржуазия при предоставлении убежища борцам за интересы народных масс. В
их лице она видела опасность для своего существования, и такие эмигранты
подвергались различного рода (ограничениям.
С ростом рабочего движения изменяется и состав эмиграции: большую часть
ее составляют уже не сторонники буржуазного строя, а представители
рабочего класса, деятели рабочего движения, ‘борцы против капитализма. В
условиях жестокого .преследования в своих странах революционеры,
борющиеся против капитализма, уходят в подполье или ищут убежища в
других государствах. Их число непрерывно растет. Буржуазия, не
заинтересованная в предоставлении убежища такого рода эмигрантам,
начинает ограничивать данное право.
Это ограничение идет по нескольким линиям. Прежде всего из принципа
невыдачи политических эмигрантов исключаются некоторые категории лиц.
Первый шаг по этому пути делает Бельгия, издающая в 1856 году дополнение
к закону о выдаче, вошедшее в историю под названием бельгийской клаузулы
о покушении. Поводом для издания клаузулы было покушение Жакэна на
Наполеона III во Франции, после чего Жакэн пытался найти убежище в
Бельгии 58- В законе говорится: «…Посяга-
тельство на личность главы иностранного государства или членов его
семейства, выразившееся в убийстве, умерщвлении или отравлении, не
считается политическим преступлением» 5Э.
Аналогичные законы были приняты в Испании, Германии, Дании, а затем
исключение цареубийства из числа политических преступлений было
закреплено и в ряде конвенций60. Позднее из числа политических
преступлений исключается анархизм.
При этом следует оговорить, что к числу анархистов относили не только
представителей этого течения, но и всех борцов против капитализма (в том
числе социалистов и коммунистов). В Англии решение об исключении
анархистов из числа политических преступников было принято специальной
комиссией, изучавшей вопрос о выдаче в 1878 году. Аналогичное положение
содержится в договоре 1905 года о выдаче, заключенном между Кубой и
Испанией61. Швейцарский закон 1894 года признает анархистским такое
преступление, которое «состоит не столько в посягательстве на
определенное благо, сколько в распространении ужаса и смятения в
населении, в ниспровержении всякого человеческого общества, причем
преступное посягательство на определенное благо является лишь средством
достижения этой цели»62. Швейцарский федеральный суд отнес к числу
анархистских преступлений убийство итальянского короля, австрийской
императрицы и некоторых высших чиновников. Руководствуясь указанным
законом, Швейцария в 1908 году заключила с Россией декларацию о выдаче
лиц, преследуемых за злоупотребление взрывчатыми веществами, которая
явилась дополнением к конвенции о выдаче 1873 года. В декларации
предусматривалась выдача за изготовление, ввоз, хранение и употребление
каких-либо взрывчатых снарядов и веществ без разрешения властей; если
имела место выдача, то наказание не могло быть увеличено вследствие
обвинения в том, что эти деяния учинены с какой-либо противною
государственной безопасности или общественному спокойствию целью. Такого
же содержания декларацию Россия подписала в 1909 году с Данией63.
В 1894 году британский суд в решении по делу «Meunier» заявил, что
анархисты, террористы и комму-
нисты являются врагами всех правительств64.
Следует отметить, что и в новейшее время ряд договоров предусматривает
исключение анархистов из числа политических преступников65. Подобного
рода ограничения права убежища находят широкое отражение в практике
капиталистических государств. Переход буржуазии на позиции политической
реакции, который начинается с 1848 года, отчетливо обозначился после
1871 года. О нем мюжно судить и по практике предоставления убежища после
поражения Парижской Коммуны.
Жюль Фавр (министр иностранных дел Франции) в циркулярной депеше
дипломатическим представителям Франции за границей предлагал добиваться
от европейских правительств ареста и выдачи парижских коммунаров как
простых уголовных преступников. И эти правительства с сочувствием
отнеслись к требованию Франции. Швейцария решила отказывать в убежище
всем, кто замешан в революционных событиях66. А один из эмигрантов
Коммуны был там арестован еще до решения правительства о выдаче67. К.
Маркс отмечал, что «только агитация швейцарских членов Интернационала
помешала республиканскому правительству Швейцарии выдать Тьеру
эмигрантов Коммуны» 68.
Вслед за требованием Франции в Англии начинается разгул полицейского
террора против эмигрантов. Бельгия отказывается предоставлять убежище
коммунарам. Бельгийский министр иностранных дел заявил, что коммунары—
это «люди, которых запятнал грех и которых должно постичь возмездие», и
что они «не политические эмигранты»69.
Россия немедленно принимает меры против проникновения в Россию
коммунаров и идей Парижской Коммуны: устанавливается контроль над
перепиской между Францией и Россией, надзор за приезжающими из-за
границы и т. д. На докладе Вестмана о циркуляре Жюля Фавра от 11 июня
1871 г. Александр II написал: «Я рассматриваю этот вопрос как вопрос
самой большой важности для будущего всех правительств. По моему приказу
министр юстиции составил по этому поводу докладную записку…». В этой
докладной записке говорилось о выдаче политических преступников и
устанавливалось различие между простыми политическими эмигрантами и
деятелями, подобными деятелям Парижской Коммуны. Последние подлежали
безусловной выдаче.
В руки царского правительства попал лишь один участник Коммуны — Валерий
Андреевич Потапенко, коте рый был предан военно-полевому суду и
отправлен в ссылку в Сибирь.
В Италии издается инструкция префектам о высылке за границу всех
французов, которые не могут доказать причины своего пребывания в
Италии70.
Душители Парижской Коммуны призывали к крестовому походу против
Интернационала. Этот призыв не был оставлен без ответа. Напуганные
парижскими событиями, буржуазные правительства начинают преследовать
членов Интернационала. Во Франции 14 марта 1872 г. издается закон,
согласно которому сам факт принадлежности к Международному товариществу
рабочих считается преступлением.
Обрушивает репрессии против Интернационала и Испания. В частности, члены
испанского федерального совета Мора, Мораго и Лоренцо были вынуждены
искать убежище в Португалии.
Германия, Австрия и Италия заключили тайное соглашение о преследовании
членов Интернационала. Теодор Куно — член Интернационала, проживающий в
Милане, был арестован, в кандалах привезен в Верону, где с ним
обращались, как с уголовным преступником, а затем его доставили на
границу и передали австрийским властям, которые, в свою очередь, выдали
его Баварии. Так обращались с человеком, который не совершил никакого
преступления: его преследование было обусловлено только фактом членства
в Интернационале71.
Не остался в стороне от этой кампании травли коммунистов и папа Пий IX.
Обращаясь к делегации швейцарских католиков, он сказал: «Ваше
республиканское правительство считает себя обязанным принести тяжелую
жертву тому, что называют свободой. Оно предоставляет право убежища
большому числу людей самого низкого пошиба. Оно терпит у себя секту,
называемую Интернационалом, которая хотела бы поступить со всей Европой
так, как она поступила с Парижем. Этих господ из Интернационала,
которые, кстати, отнюдь не господа, следует опасаться, ибо они действуют
в интересах вечного врага бога и рода людского. Зачем защищать их? За
них нужно молиться»72.
Но раньше других государств преследование членов
Интернационала начинает Австрия. Венский суд 26 июля 1870 г. приговорил
выдающихся членов рабочей партии Австрии к многолетним каторжным
работам, обвинив их в государственной измене. В приговоре указывалось,
что всякий, кто принимает и распространяет основные положения программы
Интернационала, виновен в государственной измене73.
Позиция правительства Англии была полна двусмысленности. В декабре 1871
года К. Маркс с тревогой докладывал Генеральному совету, что английское
правительство намерено начать преследование отдельных эмигрантов под
предлогом совершения ими уголовных преступлений. Он говорил, что не
будет удивлен, если английское правительство осуществит это
преследование в обмен на заключение выгодного торгового договора.
Официально же глава английского правительства уклонился от прямого
удовлетворения просьбы Франции74.
Доктрина оправдывала и обосновывала эту практику. В письме генеральному
секретарю Института международного права от 26 августа 1879 г. Ф. Ф.
Мартене писал, что невозможно признать право убежища за членами
«коммуны, за нигилистами, социалистами, которые путем убийств и поджогов
стремятся не к замещению одной правительственной формы другою, а к
безначалию и торжеству животных инстинктов человека»75. Дело дошло до
того, что Ломброзо и Ляски пытались обосновать необходимость выдачи
политэмигрантов утверждением, что анархисты, коммунисты, просто
стачечники — это преступники от природы76.
Некоторые современные буржуазные авторы солидарны с авторами XIX века в
своей ненависти к коммунистам, считая, что последние не должны
пользоваться убежищем. Например, М. Гарсиа-Мора пишет, что «основой
идеологии анархистов является разрушение всех правительственных систем,
и цель коммунистов —ниспровержение демократических институтов,
установление пролетарской диктатуры». Он не видит разницы в идеологиях
коммунистов и анархистов и считает, что имеется «огромный риск» в
предоставлении им убежища77.
Следующее ограничение права убежища идет по линии включения в понятие
политического преступления понятий чистого политического преступления и
смешан-
ного, то есть сопровождающегося уголовным преступлением.
Примером может служить швейцарский закон о выдаче 1892 года, который
разрешал выдачу политического преступника, если суд найдет, что в данном
преступлении уголовные преступления перевешивают политические78. На
основании этого закона Швейцария в 1901 году выдала Шаффита —
соучастника убийства короля Гумберта I; в 1906 году — В. Н. Васильева,
убившего пензенского полицмейстера Кандаурова по решению партийного
собрания; в 1907 году — Кильчицкого, который по решению ЦК польской
социалистической партии «Пролетариат» застрелил директора Привислянских
железных дорог за увольнения и аресты рабочих во время забастовки79.
Еще один способ ограничения права убежища — это ограничение въезда
эмигрантов в данную страну. На этот путь встала Швейцария, не желая
допустить въезд на свою территорию деятелей Парижской Коммуны. Такой же
практики придерживались и США. Иммиграционные законы США препятствовали
въезду политических эмигрантов; это признается в письме от 19 марта 1907
г. департамента труда и торговли США к работникам и служащим
иммиграционной службы80.
С перерастанием капитализма в стадию империализма указанные тенденции
проявляются все более ясно. Гонения против лиц, борющихся за
национальное освобождение, против деятелей мирового рабочего движения
приобретают все более жестокий и массовый характер. Общеизвестны факты о
тех преследованиях, которым подвергался, находясь в эмиграции, В. И.
Ленин и другие русские эмигранты.
Практика предоставления убежища капиталистическими государствами после
1917 года
Великая Октябрьская социалистическая революция, завершившаяся созданием
первого в мире социалистического государства, оказала огромное
прогрессивное влияние на развитие международного права. Появляется ряд
новых принципов, инститтов, отдельных норм. Что же касается практики
предоставления убежища, то империалистические государства, старавшиеся
всеми способами задушить молодое Советское государство, пошли по линии
дальнейшего ограничения предоставления убежища прогрессивным деятелям,
особенно деятелям мирового коммунистического движения. Эта практика ярко
отражает усиление политической реакции, отказ от буржуазных свобод и
находит выражение в следующих моментах:
1. Политические эмигранты выдаются в руки тех го
сударств, от преследования которых они были вынужде
ны скрыться. Так, в 1921 году испанский революционер
Форт и его жена, обвиняемые в соучастии в покушении
на испанского премьер-министра Дато, были выданы Гер
манией в руки испанских властей. В этом же году Гер
мания выдает Италии анархиста Джузеппе Гольдрини81.
Во время фашистского мятежа в Испании многие рес
публиканцы бежали в Португалию, но португальские
пограничные отряды возвращали их обратно. Депутат-
социалист от Бадахоса Пабло и лидер республиканской
партии Бадахоса Мадарено были арестованы в г. Амо
Майор (Португалия) и препровождены в Испанию82.
В феврале 1934 года Голландия выдала Германии писа
теля Липмана и шестерых рабочих; в этом же году Тур
ция передала Болгарии 20 болгарских эмигрантов83.
Выдача прогрессивных политэмигрантов в руки правительств, от которых они
пытались скрыться, имеет место и после второй мировой войны. Так, в
октябре 1951 года мексиканское правительство арестовало и выдало США
секретаря Национального комитета Компартии США Гэса Холла 84.
В 1963 году британское правительство вело переговоры с правительством
Южно-Африканской Республики о выдаче последнему всех его граждан,
которые нашли убежище в британских протекторатах. В 1965 году
южноафриканская полиция арестовала 75 политических эмигрантов из
Мозамбика и тайно передала их португальским властям. Редактор
гамбургского журнала «Шпигель» был выдан Испанией властям ФРГ.
2. Производится необоснованная высылка политэми
грантов из государства-убежища. Эта мера осуще
ствляется буржуазными государствами в отношении
именно прогрессивных эмигрантов. Например, в 1920 го
ду США принимаю? закон о йысылке иностранцев, являющихся членами
анархистских и подобных организаций. По законам США эмигрант при высылке
может избрать любую страну, однако он сам должен получить визу на въезд
в эту страну. Так как это часто бывает невозможно, то практически место
высылки определялось американскими властями85.
Шведский закон о высылке 1927 года предоставляет иностранцу право
обжаловать распоряжение о высылке, если оно сделано в течение первого
месяца пребывания иностранца в стране, однако жалоба не приостанавливает
высылки.
В Швейцарии, чтобы не быть высланными, политэмигранты должны были
вносить значительный залог, давать подписку об отказе от всякой
политической пропаганды и от занятия профессиями, конкурирующими с
профессиями местных жителей86.
В 1931 году Австрия высылает нескольких английских коммунистов,
прибывших в Вену для участия во II съезде австрийской компартии. Высылка
часто производится в страну, из которой революционер эмигрировал, и тем
самым она превращается в средство расправы над политэмигрантами, мало
чем отличаясь от выдачи.
В 1933 году буржуазное правительство Югославии потребовало от испанского
эмигранта Виларинса немедленного выезда на родину. Такое же требование
было предъявлено и итальянским революционерам Мери и Патскуличу.
Высланные в 1934 году из Чехословакии на родину три румынских
коммуниста-эмигранта были там казнены. Такая же участь постигла в Шанхае
пятерых китайских коммунистов, которые были высланы в 1930 году с Кубы.
Немецкие власти в 1934 году бросили в концлагерь четырех эмигрантов,
которые были вынуждены покинуть Голландию по требованию местных властей.
3. Право убежища практически сводится на нет путем создания для
эмигрантов-революционеров невыносимых условий проживания. Например, в
1936 году Франция согласилась предоставить убежище испанским эмигрантам,
бежавшим от фашистского террора. Там оказалось 6 тыс. бойцов
интернациональных бригад и 500 тыс. испанских беженцев. Этим лицам были
созданы невыносимые условия: их интернировали, запрещали сви-
Дания Даже с родными, жили они впроголодь, в ме приспособленных для
жилья помещениях. Так, две с половиной тысячи беженцев были присланы в
департамент Северного Берега, где их поместили в заброшенной фабрике,
среди пыльных машин. Антисанитарные условия и недостаточное питание
вызвали среди беженцев различные заболевания. И такое положение было
почти везде87.
Не лучше обращались во Франции и с немецкими беженцами. Около 30 тысяч
политэмигрантов в 1940 году находилось во французских тюрьмах и
концлагерях. Среди заключенных был и известный германский писатель В.
Вольф. Многие из беженцев были сосланы во французские колонии в
Африке88.
В Голландии немецких беженцев держали по несколько месяцев в концлагерях
и фортах за проволочными изгородями, заставляли выполнять тяжелые
работы, применяли суровые дисциплинарные наказания89.
В Уругвае дома, где проживали бразильские политэмигранты, находились под
наблюдением бразильской полиции, которой разрешалось не только
переходить границу, но и арестовывать эмигрантов90.
Мало изменилось положение и после второй мировой войны. В 1950 году
находившиеся во Франции члены испанской коммунистической партии и
объединенной социалистической партии Каталонии были объявлены вне
закона; сотни революционеров-испанцев были высланы в одручниках на
Корсику и в Северную Африку.
В декабре 1950 года французское правительство распустило демократические
организации итальянских революционеров. В сентябре 1963 года французские
власти произвели обыски у испанских антифашистов, проживающих на юге
Франции и в Париже.
В 1965 году английское правительство запретило беженцам из ЮАР,
проживающим в протекторатах Свазиленд, Бечуаналенд и Басутоленд,
заниматься деятельностью, направленной против режима Фервурда. В
Басутоленде ряд беженцев из ЮАР находились под судом на том основании,
что они «замышляли насилие» против правительства Фервурда.
Однако в капиталистических странах не все эмигранты испытывают трудности
и лишения. После Великой Октябрьской социалистической революции за
границей оказалось огромное количество русских белоэмигрантов.
В. И. Ленин указывал, что белогвардейцы действуют в союзе с
капиталистами всего мира, что они не только беженцы, но являются прямыми
помощниками всемирного капитала, на его счет содержимые и вместе с ним
действующие91. Белогвардейцы «мели за границей свои организации, газеты,
участвовали в шпионской деятельности против Советского государства,
организовывали террористические акты.
Убийцы К. Либкнехта и Р. Люксембург — Пабст, Фогель и Пфлуг Гартунг —
пользовались неограниченным правом убежища в Голландии, Австрии,
Швейцарии.
США предоставили убежище Борису Каверде—убийце советского посла в Польше
П. Л. Войкова. Более того, американский «Закон о взаимном обеспечении
безопасности» от 10 октября 1951 г. предусматривает использование 100
млн. долл. для шпионской деятельности в СССР и других социалистических
странах, причем финансироваться должны лица, проживающие в этих странах
или бежавшие из них. В настоящее время нашли убежище в США
контрреволюционные элементы, бежавшие с Кубы.
Все изложенное позволяет сделать следующие выводы:
С победой французской буржуазной революции
конца XVIII века право убежища понимается исключи
тельно как политическое убежище, что находит закреп
ление в законодательстве ряда стран.
В первой половине XIX века право политического
убежища становится общепризнанным институтом меж
дународного права.
Этот институт выступает как одно из конкретных
средств борьбы буржуазии против феодализма и служит
ограждению своих сторонников от преследования вла
стей.
С изменением состава эмиграции, то есть с появ
лением пролетарских эмигрантов, буржуазия начинает
ограничивать ею же провозглашенное право убежища,
используя для этого самые различные способы.
Классовый характер права убежища в практике
капиталистических государств совершенно отчетливо
проявляется и в настоящее время. Лица прогрессивных
взглядов, как правило, преследуются, им создают невы
носимые условия жизни, имеют место частые случаи вы-
дачи. В то же время ограничениям не подвергаются реакционные элементы,
их широко используют для подрывной деятельности, и в первую очередь
против социалистических стран.
Право убежища в практике Советского государства
Появление Советского государства знаменует новый этап в развитии права
убежища. Практика молодого социалистического государства подтвердила
правильность выводов В. И. Ленина, сделанных в 1897 году о том, что
«только в рабочем классе демократизм может найти сторонника без
оговорок, беч нерешительности, без оглядки назад… Только один
пролетариат может быть передовым борцом за политическую свободу и за
демократические учреждения»92.
Институт права убежища в практике Советского государства получает
дальнейшее прогрессивное развитие.
ВЦИК 28 (15) марта 1918 г. издает специальный декрет о праве убежища,
который гласил: «Всякий иностранец, преследуемый у себя на Родине за
преступления политического или религиозного порядка, в случае прибытия в
Россию пользуется здесь правом убежища. Выдача таких лиц по требованию
тех государств, подданными коих они являются, производиться не может. В
случае предъявления правительством того или иного государства требования
о выдаче таких лиц, оно переходит на рассмотрение Народного Комиссариата
Иностранных Дел, который передает его в суд для квалификации
преступления: носит ли оно политический или религиозный характер, или
характер общеуголовного деяния. В зависимости от характера преступления
делается тот или иной вывод по вопросу о выдаче»93.
Из содержания декрета можно сделать следующие выводы:
В первые годы Советской власти убежище предо
ставлялось лицам, которые преследуются по политиче
ским или религиозным основаниям, то есть политическим
эмигрантам. А это означает, что декрет закрепил только
политическую форму права убежища.
Для получения убежища лица, преследуемые в
других государствах, должны были прибыть в Россию. Это положение твердо
устанавливает, что убежище предоставляется только на территории
государства и его не следует толковать расширительно: дипломатическая
форма убежища в декрете не предусмотрена.
Твердо оговорено правило о невыдаче лиц, кото
рые получили убежище.
В случае получения требования о выдаче полит
эмигрантов оно рассматривается НКИД и последний пе
редает его на рассмотрение суда. Именно суд, согласно
декрету, решал вопрос о характере преступления и, сле
довательно, о выдаче.
Такой порядок решения дел о выдаче иностранцев был очень демократичен:
право убежища провозглашается для политических эмигрантов и получает
судебную защиту. Принятие рассматриваемого декрета означало, что
иностранцы-революционеры всегда могли получить реальную поддержку и
защиту со стороны Советского государства.
Эти важнейшие положения декрета были воспроизведены в ст. 21 Конституции
РСФСР 1918 года, которая гласила: «Российская Социалистическая
Федеративная Советская Республика предоставляет право убежища всем
иностранцам, подвергающимся преследованию за политические и религиозные
преступления».
Конституция РСФСР 1918 года предоставила все политические права
российских граждан иностранцам, которые проживали на территории РСФСР и
принадлежали к рабочему классу и крестьянству. Это уравнение иностранцев
в области политических прав с гражданами РСФСР было выражением развития
демократизма Советского государства.
Статьи о праве убежища содержали конституции и других советских
республик. Так, ст. 31 Конституции УССР 1919 года указывала: «УССР
предоставляет право убежища всем иностранцам, подвергающимся
преследованиям за религиозные преступления, а также преступления,
направленные против правительств, защищающих интересы буржуазных
классов».
Новое развитие получает институт права убежища с образованием СССР. Хотя
Конституция СССР 1924 года не содержит положений о праве убежища, такие
положения имеются во всех конституциях союзных республик.
Статья 12 Конституции РСФСР 1925 года установила: «Российская
Социалистическая Федеративная Советская Республика предоставляет право
убежища всем иностранцам, подвергающимся преследованиям за политическую
деятельность или за религиозные убеждения». Содержание этой статьи было
воспринято ст. 14 Конституции Азербайджанской ССР 1927 года, ст. 15
Конституции Узбекской ССР 1927|года и др.
Интересно отметить, что советское законодательство отказывается от
термина «преступление». Конституции говорят об иностранцах, которые
подвергаются преследованию за политическую деятельность или за
религиозные убеждения. Тем самым подчеркивается, что в Советском
государстве убежище получают не преступники, а политические деятели.
В 1929 году редакция ст. 12 Конституции РСФСР была уточнена на XIV
Всероссийском съезде Советов. Было установлено, что «Российская
Социалистическая Федеративная Советская Республика предоставляет право
убежища всем иностранцам, подвергающимся преследованиям за
революционно-освободительную деятельность»94. Таким образом,
законодательство Советского государства пошло по -пути дальнейшей
конкретизации категорий лиц, которым дается убежище: уточняется, что
убежище предоставляют лицам, преследуемым не за всякую политическую
деятельность, а только за ту, которая носит революционно-освободительный
характер. Этим подчеркивается классово прогрессивный характер права
убежища Советского государства, его направленность на защиту борцов за
дело рабочего класса.
5 декабря 1936 г. была принята новая Конституция СССР. Статья 129 ее
установила: «СССР предоставляет право убежища иностранным гражданам,
преследуемым за защиту интересов трудящихся или научную деятельность,
или национально-освободительную борьбу».
Таким образом, круг лиц, которые имеют право на получение убежища в
СССР, был еще более конкретизирован. Статья 129 свидетельствует о том
большом значении, которое Советский Союз придает
национально-освободительной борьбе угнетенных народов и наций, а также
научной деятельности. Она знаменует подлинно демократический характер
права убежища в Советском государстве.
До Ёеликой Отечественной войны в СССР все вопросы оказания конкретной
помощи лицам, которым предоставлялось убежище, решались через советскую
секцию Международной организации помощи борцам революции (МОПР),
организованную в 1923 году по предложению группы старых коммунистов.
Согласно уставу МОПР, основной задачей этой организации является
«оказание моральной, политической, юридической и материальной помощи
жертвам революционно-классовой борьбы в странах капитала и
национально-освободительного движения в странах Востока, колониях и
полуколониях, их семьям и политическим эмигрантам» (п. «а» ст. 1) 95.
Резолюция I Всемирного конгресса МОПР «О политической эмиграции» в п. 4
устанавливала: «…Разрешение на въезд в СССР как политэмигранту может
последовать только с санкции Исполкома МОПР»96.
МОПР занималась вопросами, касающимися только прогрессивных политических
эмигрантов. Секретариат МОПР 23 августа 1930 г. принял дополнение к
директивам Секретариата от 12 сентября 1928 г., где установил, что лица,
высланные из нескольких стран и эмигрировавшие в связи с уклонением от
военной службы, просрочкой документов и по другим причинам, которые не
подвергались политическим преследованиям, не могу! получить денежных
пособий от мопровских организаций 97. Все вопросы, связанные с
неполитическими эмигрантами, решали соответствующие советские органы.
Еще на I Международной конференции МОПР (июль 1924 г.) было определено
понятие политической эмиграции: «Политической эмиграцией называется
эмиграция революционного деятеля лишь в том случае, если прямое
преследование его буржуазным правительством страны за его революционную
деятельность не дает ему возможности не только продолжать свою
революционную деятельность, но и вообще оставаться в данной стране при
данной обстановке (угроза смертной казни, долголетним заключением и т.
п.)»98. При этом правом считаться политическим эмигрантом обладал лишь
тот революционер, который эмигрировал с санкции соответствующей
революционной организации.
Директива Исполкома МОПР о практической работе с политэмиграцией от 12
сентября 1928 г. уточнила
определение политэмигранта. В директиве говорилось: «Политэмигрантом
следует считать каждого политического беглеца из-за границы, который
подвергается преследованиям за активное участие в пролетарской классовой
борьбе или национально-революционном движении, независимо от его
партийной принадлежности, но при условии, если степень угрожающей ему в
его стране опасности соответствует установленной ориентировочной норме
(т. е. минимум три года каторжной тюрьмы или четыре года тюремного
заключения) и если имеется постановление соответствующей партии, что
данному товарищу необходимо эмигрировать. Так как в силу существующих в
отдельных странах различных местных условий невозможно установить общее
для всех стран определение степени опасности, угрожающей
революционному борцу, на отдельные секции МОПР возлагается обязанность
выработать для своих стран особые нормы, поставив таковые на утверждение
Исполкома МОПР» “.
Таким образом, для признания лица политическим эмигрантом было
необходимо, чтобы: 1) оно подверглось преследованию за участие в
революционной борьбе или национально-освободительном движении; 2)
степень угрожающей данному лицу опасности соответствовала определенному
минимуму; 3) было постановление соответствующей партии о необходимости
эмигрировать.
Вначале МОПР давала и разрешение на въезд в СССР, но с 1924 года эти
вопросы стали решаться через компетентные государственные органы, МОПР
же только оказывала помощь.
Со дня основания МОПР до 1934 года в СССР было принято 6935
политэмигрантов, а на помощь им израсходовано 5100 тыс. руб.100 В 1934
году, после разгрома революционного движения в Австрии, в Советском
Союзе нашли убежище более 700 шуцбундовцев и 120 детей тех участников
этого движения, которые пали в борьбе или были арестованы. Большое число
политэмигрантов прибыло в СССР после гражданской войны в Испании.
После того, как фашистская Германия оккупировала Польшу, в районы
Западной Украины и Белоруссии стало прибывать много беженцев. В одном
только Львове их оказалось 60 тыс. человек. Среди польских эмигрантов на
территории СССР пользовались правом убежища
Болеслав Берут, Владислав Гомулка, Александр Завадский и многие другие
101.
Каково было в СССР положение лиц, получивших убежище?
Те из них, которые приняли советское гражданство, пользовались всеми
правами граждан СССР. Те же, которые не получили советского гражданства,
пользовались правами иностранцев. Сразу же по прибытии в Советский Союз
все политэмигранты получали помощь по линии МОПР. При ЦК МОПР СССР
существовал отдел политэмиграции, который ведал вопросами приема
политэмигрантов, их устройством, оказанием поддержки. Все политэмигранты
получали квартиру, питание и денежное пособие до подыскания для них
работы. Если среди них оказывались больные, то их направляли в санатории
или дома отдыха. Тем эмигрантам, которые не имели специальности,
помогали приобрести ее.
В Иванове и Монине были лостроены два детских дома, где воспитывались
дети погибших или арестованных революционеров. На содержание
политэмигрантов с 1923 по 1938 год было израсходовано 24 777,6 тыс.
руб., в 1939 году — около 10 млн. руб., 1940 году — 9 млн.
102 ТОЛЬКО ПО ЛИНИИ МОПР.
Огромные средства были затрачены на помощь польским беженцам в 1939
году. В течение двух месяцев после освобождения г. Львова беженцам в
виде единовременной денежной помощи было выделено 33 590 руб., на
железнодорожные билеты для проезда к месту постоянного жительства—15
тыс. руб., им было выдано бесплатных обедов на 200 тыс. руб. Бюро
Белостокского обкома КП(б) Белоруссии в 1940 году приняло решение об
открытии дома инвалидов для беженцев на 100 человек, детского дома на
400 беспризорных детей-беженцев, дома матери и ребенка, специальной
столовой для беженцев ш.
В настоящее время устав Союза обществ Красного Креста и Красного
Полумесяца СССР (п. «м» ст. 1) предусматривает, что этот союз оказывает
иностранным гражданам, преследуемым за защиту интересов трудящихся или
научную деятельность, или национально-освободительную борьбу и
получившим право убежища в СССР, содействие в трудоустройстве, получении
квалификации, а в необходимых случаях — материальную и
иную помощь. Следует отметить, что, как и МОПР”, СОКК и КП оказывают
помощь только тем эмигрантам, право на убежище для которых провозглашено
в Конституции СССР.
Унификация норм об убежище
В период до второй мировой
войны ни одна международная организация не занималась обобщением
практики государств по предоставлению убежища. Не было и попыток
заключения многосторонних конвенций (исключение представляют только
латиноамериканские государства, имеющие ряд соглашений по
дипломатическому убежищу).
Первая попытка унификации норм об убежище была предпринята Институтом
международного права, который в 1950 году принял резолюцию «Убежище в
международном публичном праве» 104, имеющую целью сформулировать
определенные правила, которые могут помочь государствам в будущем
рассмотрении данного института. Резолюция состоит из преамбулы и четырех
глав (10 статей).
Статья 1 дает определение убежища. Это определение очень широкое,
охватывающее как территориальное, так и дипломатическое убежище. В нем
не указано, каким именно лицам убежище может предоставляться.
Статья 2 устанавливает правила предоставления убежища на территории
государства: государство не несет ответственности за этот акт, но
отвечает за деятельность лиц, получивших убежище.
Глава III (ст. ст. 3—8) представляет самую большую по объему часть
резолюции и посвящена вопросам предоставления убежища вне территории
государства. Статья 3 устанавливает, что убежище может предоставляться в
зданиях дипломатических миссий, консульств, на государственных судах,
используемых для публичных служб, на военных самолетах и в помещениях,
находящихся под юрисдикцией другого органа иностранного государства,
уполномоченного осуществлять власть на этой территории. Убежище может
предоставляться любым лицам, чья жизнь, свобода или личность находятся
под угрозой.
Таким образом, Институт международного права одобрял практику
дипломатического убежища и, более того, трактовал эту форму убежища
шире, чем она сложилась в практике латиноамериканских государств. Это
видно и из определения мест, в которых может быть предоставлено убежище,
и из указания круга лиц, которые могут пользоваться такого рода
покровительством иностранного государства. Статья 3 резолюции по сути
дела позволяет государству предоставлять убежище любым лицам в любых
местах, находящихся под его юрисдикцией.
Статья 4 посвящена только лицам, ищущим убежища по политическим
основаниям. Интерес представляет и ст. 10, устанавливающая, что все
вопросы интерпретации и применения убежища должны рассматриваться
Международным Судом.
Все изложенное позволяет сделать вывод, что рассматриваемая резолюция не
учитывает норм, применяемых государствами в их практике предоставления
убежища. Так, резолюция безоговорочно закрепляет дипломатическое
убежище, в то время как большинство государств мира не признает эту
форму убежища. Далее, в ней не учтено, что международное право запрещает
предоставление убежища лицам, обвиняемым в совершении международных
преступлений.
В дальнейшем обсуждение вопросов права убежища шло в рамках Организации
Объединенных Наций. Прежде всего следует отметить, что статья о праве
убежища была включена во Всеобщую декларацию прав человека 1948 года.
Она (ст. 14) гласила: «1) каждый человек имеет право искать убежише от
преследования в других странах и пользоваться этим убежищем; 2) это
право не может быть использовано в случае преследования, в
действительности основанного на совершении неполитического преступления
или деяния, противоречащего целям и принципам Организации Объединенных
Наций». Из содержания ст. 14 Всеобщей декларации прав человека ясно
видно, что претендовать на получение убежища могут любые лица.
Исключение установлено (п. 2 ст. 14) для тех, кто совершил обычное
уголовное преступление или деяние, противоречащее целям и принципам ООН.
Этим ст. 14 выгодно отличается от резолюции Института международного
права, касающейся права убежища. Рекомендательный характер Всеобщей
декларации прав
человека, а также слишком общие положения ее ст. 14 обусловили
продолжение работы по унификации норм рассматриваемого института.
Статьи о праве убежища не были включены в Международные пакты о правах
человека, одобренные XXI сессией Генеральной Ассамблеи ООН. Тем не менее
в этих пактах содержится ряд положений, которые применимы для
характеристики правового положения лиц, пользующихся убежищем. В пактах
не указывается конкретно, какими именно правами пользуются эти лица,
однако учитывая, что в ряде статей говорится о правах, которые должны
предоставляться каждому человеку, можно считать, что эти права должны
иметь и вышеуказанные лица. Например, право на труд для каждого человека
(ст. 6 Международного пакта об экономических, социальных и культурных
правах), право на образование (ст. 13 этого же пакта и др.). Статья 13
Международного пакта о гражданских и политических правах предусматривает
некоторые гарантии безопасности проживания иностранца на территории
государств — участников пакта. Представляется, что со вступлением данных
пактов в силу государства-участники должны будут предоставлять многие
экономические, социальные, культурные и другие права лицам,
пользующимся убежищем.
На протяжении ряда лет вопрос о праве убежища дискутировался в Комиссии
по правам человека, которая в 1960 году представила проект декларации о
праве убежища. Этот проект, состоящий из преамбулы и пяти статей,
Экономический и Социальный Совет ООН в 1960 году направил Генеральной
Ассамблее. Проект обсуждался в Третьем комитете Генеральной Ассамблеи.
На XVII сессии Ассамблеи была одобрена преамбула и ст. 1 декларации 105.
Данная декларация в ст. 1 устанавливает, что государства предоставляют
свое покровительство всем лицам, которые имеют основания ссылаться на
ст. 14 Всеобщей декларации прав человека, включая лиц, борющихся против
колониализма. Учитывая, что Всеобщая декларация прав человека запрещает
покровительствовать лицам, совершившим «неполитические преступления или
деяния, противоречащие целям и принципам ООН», ст. 1 декларации о праве
убежища воспроизводит это запрещение (ссылкой на ст. 14) и подчеркивает,
что лица,
борющиеся против колониализма, имеют основания просить убежища. Это,
бесспорно, прогрессивное и очень важное новое положение в институте
права убежища.
В связи с загруженностью другой работой Третий комитет не смог завершить
обсуждение проекта декларации о праве убежища, в связи с чем Генеральная
Ассамблея передала его на XX сессии Шестому комитету.
На XX и XXI сессиях Шестой комитет учредил рабочие группы, изучавшие
данный проект. На XXI сессии рабочая группа представила доклад,
содержащий текст проекта Декларации о территориальном убежище 106.
На XXII сессии Шестой комитет обсуждал этот вопрос с 26 октября по 2
ноября 1967 г.
При обсуждении многие делегаты подчеркивали, что декларация не будет
содержать обязательных норм, а изложит только гуманные и моральные
принципы, на которые могут опираться государства в своей практике.
Большинство делегатов (среди них представители СССР, Румынии, Польши,
Сирии, Ирака, Сенегала и др.) с одобрением отмечали тот факт, что
декларация особо упоминает о лицах, борющихся против колониализма. Пункт
1 ст. 2, гласящий, что положение лиц, получивших убежище, должно быть
предметом заботы международного сообщества, не вызвал возражений.
В то же время обоснованной критике был подвергнут п. 1 ст. 2, касающийся
совместных мер по облегчению бремени того государства, которому
затруднительно предоставление или дальнейшее предоставление убежища. Его
содержание выходит за рамки территориального убежища и относится к
вопросам оказания помощи беженцам. В частности, делегат Канады указывал,
что только само государство может определить, имеются ли у него
трудности в предоставлении или продолжении убежища, то есть подчеркивал
значение государственного суверенитета в данной сфере.
Статья 3 декларации направлена на защиту лиц, ищущих убежища. Она
устанавливает, что государства не должны отказывать этим лицам в
возможности переходить границы, высылать их или принудительно возвращать
в страну, где они будут подвергаться преследованиям (п. 1 ст. 3),
предоставляя им по возможности временное убежище или давая возможность
переехать в другую страну (п. 3 ст. 3). Исключение может быть
сделано по соображениям национальной безопасности или в целях защиты
населения в случае массового притока лиц (п. 2 ст. 3). Если пп. 1 и 3
данной статьи почти не вызвали замечаний, то п. 2 был подвергнут
критике. Представители государств отмечали его нечеткость, которая может
привести к высылке лиц, ищущих убежища, или принятию иных мер, ставящих
под угрозу их жизнь и безопасность, что само по себе несовместимо с
целями рассматриваемой декларации.
Статья 4 декларации касается правового положения лиц, пользующихся
убежищем: им запрещается заниматься деятельностью, противоречащей целям
и принципам ООН.
Указанный проект Декларации о территориальном убежище был единогласно
одобрен Шестым комитетом Генеральной Ассамблеи ООН на XXII сессии.
Не касаясь пока содержания декларации, следует все же отметить, что она
является первым широким документом, в котором государства выразили свое
отношение к праву территориального убежища, сформулировали принципы,
которыми рекомендовано руководствоваться в практике по его
предоставлению. Декларация содержит ряд прогрессивных положений:
запрещение предоставления убежища лицам, обвиняемым в совершении
международных преступлений, обеспечение безопасности эмигрантов в стране
убежища.
Хотя декларация была принята единогласно, тем не менее она не имеет
обязательной силы, что вытекает из самого текста ее, содержащего в
преамбуле термин «рекомендует» 107. Но этот факт не умаляет значения
декларации, которая унифицировала правила поведения государств (по
предоставлению территориального убежища и может служить основой при
разработке обязательного международного документа о праве убежища.
В настоящее время работа по выработке норм, касающихся института права
убежища, продолжается в Комиссии международного права.
Глава II. ПОНЯТИЕ ПРАВА УБЕЖИЩА В СОВРЕМЕННОМ МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ
Основные черты института права убежища
Как в советской, так и в буржуазной литературе по международному праву
имеются многочисленные определения права убежища. Рассмотрим некоторые
из них.
«Так называемое право убежища, — отмечается в курсе Л. Оппенгейма — Г.
Лаутерпахта, — есть не что иное, как компетенция каждого государства,
вытекающая из его территориального верховенства, разрешать иностранцу,
подвергающемуся преследованию, въезд и пребывание на своей территории и
тем самым предоставлять ему убежище» ‘.
Можно согласиться с тем, что право убежища—-институт, который
основывается на государственном суверенитете. Это действительно наиболее
характерная черта права убежища. Никакая другая власть не может
диктовать государству, каким категориям лиц оно будет предоставлять
убежище. Только компетентные органы государственной власти могут в
конечном итоге решать вопросы по предоставлению убежища.
Однако как не является абсолютным суверенитет государства, так не
безгранична и его компетенция по предоставлению убежища. А это в
определении не отмечается. Если руководствоваться указанным
определением, то из него неизбежно вытекает, что государство может
предоставлять убежище всем преследуемым иностранцам. Между тем такой
вывод явно противоречит нормам международного права, которые содержат
запрещение предоставлять убежище определенным категориям физических лиц
(например, лицам, совершившим международные преступления).
Кроме того, предоставив убежище лицу, государство
дает ему возможность не только въехать и пребывать на своей территории,
но также обязано гарантировать его безопасность (т. е. не выдавать и не
высылать в государство, где оно преследуется) и создать ему условия для
нормального существования. Эти обязанности государства не отражены в
указанном определении.
В резолюции Института международного права (1950 г.) право убежища
определяется следующим образом: «Убежище означает покровительство,
которое государство предоставляет на своей территории или в каком-либо
другом месте, находящемся под контролем его определенных органов, лицу,
которое ищет его»2.
Нетрудно заметить, что это определение в црнятие права убежища
вкладывает более широкий смысл, чем определение Л. Оппенгейма — Г.
Лаутерпахта. Во-первых, здесь говорится не только о въезде и пребывании
преследуемого лица на территории данной страны, но и о покровительстве
ему со стороны государства-убежища. А это, естественно, означает, что
преследуемому лицу будут предоставлены определенные права. Во-вторых, в
определении института содержится упоминание о том, что государство может
предоставлять убежище преследуемым лицам не только на своей территории,
но и в «каком-либо другом месте, находящемся под контролем его
определенных органов». Авторы, видимо, имели в виду практику некоторых
государств предоставлять убежище в дипломатических миссиях,
консульствах, на военных кораблях и т. д. Однако выражение «в каком-либо
другом месте, находящемся под контролем его определенных органов», может
толковаться очень широко. Кроме того, как известно, практика
предоставления дипломатического убежища не подтверждена общей нормой
международного права.
Этот момент в рассматриваемом определении можно расценить как узаконение
вмешательства во внутренние дела государств в случае предоставления
дипломатического убежища на территории страны, которая не признает
подобной практики. Наконец, как и в предыдущем определении, здесь ничего
не сказано о том, что государства могут предоставлять убежище не всем
лицам.
Этот важнейший момент не нашел отражения и в определении института
убежища, данном индийским юристом С. Пателем, который считает, что
«убежище озна-
чает защиту и активное покровительство политическому беженцу
государством, которое приняло его по его просьбе от другого
государства». Точка зрения Пателя на право убежища вообще довольно
противоречива. Несмотря на то что он связывает право убежища с защитой
политических беженцев, в то же время этот автор считает, что и уголовные
преступники могут пользоваться убежищем 3, то есть не признает
политического характера данного института. Недостатком является и то,
что Патель не раскрывает смысла употребляемого им выражения «защита и
активное покровительство» политического беженца. Многие буржуазные
авторы, рассматривая институт права убежища, вообще отказываются дать
его определение.
Определения права убежища содержатся и в работах советских авторов. Они
существенно отличаются от определений буржуазных юристов (следует
отметить, что это отличие относится и к характеру исследования института
в целом). В работах советских авторов (например, в уже упоминавшейся
диссертации Е. А. Шибаевой) подчеркивается все более проявляющаяся
тенденция к предоставлению убежища прогрессивным политическим
эмигрантам, говорится о необходимости предоставлять им основные права и
свободы человека, не высылать и не выдавать их.
В ряде работ советских авторов право убежища рассматривается в связи с
исследованием других проблем. Так, например, М. Д. Шаргородский пишет:
«Право убежища— это право государства предоставить лицу, преследуемому в
другом государстве за совершение преступления, право проживания на своей
территории без привлечения его к уголовной ответственности»4. Из
определения М. Д. Шаргородского вытекает, что убежище предоставляется
лишь тем лицам, которые совершили преступление в другом государстве. Это
очень сужает понятие права убежища. Если исходить из данного
определения, то убежищем не могут пользоваться лица, которые не
совершили никакого преступления, а ищут его из-за своих политических
убеждений или из-за невозможности проживания на родине, если там
проводится, к примеру, политика расового террора (Южно-Африканская
Республика) и т. д.
Точка зрения М. Д. Шаргородского характерна для
юристов-криминалистов, которые в конечном итоге отождествляют право
убежища с невыдачей преступников5. Однако, если рассматривать право
убежища даже с этих позиций, определение, безусловно, должно содержать
указание на то, что государства не должны предоставлять убежище тем
лицам, в отношении которых имеются запрещения в международном праве.
Наибольший интерес, естественно, представляют те работы, которые
специально посвящены исследованию института права убежища. Н. А. Ушаков
в своей кандидатской диссертации определяет право убежища как
«предоставление политическому эмигранту права безопасного проживания в
иностранном государстве при гарантии ему демократических прав человека и
основных свобод со стороны государства-убежища». Это определение следует
признать одним из наиболее удачных в coj ветской международно-правовой
литературе. В нем отражен целый ряд основных черт института права
убежища: предоставление его только политическим эмигрантам, право
безопасности проживания эмигрантов (т. е. невыдача и невысылка их),
предоставление им демократических прав человека и основных свобод.
Вместе с тем, на наш взгляд, в приведенное определение следует внести
некоторые уточнения.
Выше уже отмечалось, что право убежища — это институт, который
основывается на государственном суверенитете. Один из основных вопросов
данного института— вопрос о круге лиц, которые могут пользоваться правом
убежища. Иначе говоря, необходимо дать ответ, кому убежище может быть
предоставлено. В этой связи следует признать, что другой характерной
чертой права убежища является его исключительно политический характер.
Буржуазные авторы, как правило, понимают под правом политического
убежища предоставление его лицам, совершившим политическое преступление.
Однако такая трактовка не может быть признана правильной. Лицо,
покинувшее свою страну и ищущее убежища, может и не совершать деяния,
квалифицируемого по законам отечественного государства как преступление.
В этом нетрудно убедиться на многочисленных примерах преследования
прогрессивных элементов в капиталистических странах без каких-либо
законных оснований, поэтому, на наш взгляд, правильнее говорить о
предостав-
Ленйи убежища не политическим (Преступникам, а политическим эмигрантам.
Кого следует отнести к этой категории лиц?
Н. А. Ушаков полагает, что «под политическим эмигрантом… следует
понимать лицо, которое подвергается или имеет основание считать, что
будет подвергаться преследованию в отечественном государстве или
государстве своего постоянного местожительства за свои прогрессивные
политические убеждения и деятельность, направленную на защиту свободы и
демократии или на осуществление политических или общественных
преобразований в этом направлении»6. Политическими эмигрантами,
следовательно, автор считает только тех лиц, деятельность которых носит
исключительно прогрессивный характер.
Конечно, учитывая об,’цую демократическую направленность современного
международного права, нельзя признать обоснованным предоставление
убежища лицам, которые предают интересы своего народа, преследуют свои
узкокорыстные цели, нарушают принципы Устава ООН (п. 2 ст. 14 Всеобщей
декларации прав человека и п. 2 ст. 1 Декларации о территориальном
убежище). Однако в условиях капитализма часто идет борьба за власть
между группами господствующего класса, и представители свергнутых
группировок нередко находят убежище в других капиталистических странах.
При этом трудно различить, которая из враждующих группировок является
носителем прогрессивных тенденций. Примером могут служить многочисленные
перевороты в странах Латинской Америки. И если социалистические страны
предоставляют убежище только прогрессивным деятелям, то в практике
капиталистических государств мы находим много примеров предоставления
убежища реакционным эмигрантам.
Нам представляется, что политическими эмигрантами являются все лица,
которые покинули свою родину или государство постоянного местожительства
по политическим причинам.
Некоторые авторы (например, Оппенгейм) вводят в свои определения понятие
преследуемого лица. Но действительно ли убежище могут получать только те
лица, которые подвергаются преследованию? Разве не правомерно
предоставление убежища лицам, которые не под-
вергались и, возможно, не будут подвергаться никаким преследованиям, но
политические взгляды которых не позволяют им остаться у себя на родине?
Например, из ФРГ в Германскую Демократическую Республику переходит много
немцев, которые не согласны с политикой своего правительства. В 1946
году сотрудник американского посольства в Москве Анабелла Бюкар
попросила убежище в СССР в связи со своими политическими воззрениями7. В
1962 году гражданин Великобритании, сотрудник посольства Австралии в
СССР Гилберт Уолкер заявил, что он по политическим основаниям не хочет
возвращаться в какую бы то ни было капиталистическую страну и попросил
убежища в СССР 8. В 1963 году служащий баварской пограничной полиции в
Финтерау попросил убежища в ЧССР9. Гарольд М. Кох, гражданин США,
заявил, что его просьба о предоставлении убежища в СССР обусловлена его
несогласием с политикой правительства Джонсона: «Я сделал это в знак
протеста против несправедливой войны, которую американские руководители
ведут против вьетнамского народа» 10. Несомненно, что подобного рода
эмигранты имеют право на получение убежища.
Кроме того, убежище могут получать лица, которые не занимались
политической деятельностью и покидаю t свое отечество не из-за
политических воззрений, а из-за невозможности проживания там в связи с
проводимой политикой террора, невозможностью плодотворно заниматься
научной деятельностью. Поэтому представляется, что введение в
определение права убежища понятия преследуемого лица ограничивает его,
так как не охватывает весь круг лиц, которым оно может быть
предоставлено. В соответствии с изложенным в определении можно
ограничиться указанием, что убежище предоставляется иностранцам.
Международное право знает нормы, ограничивающие права государства по
предоставлению убежища. В соответствии с этими нормами ряд лиц не может
пользоваться данным правом вообще. К этим лицам относятся: 1) лица,
обвиняемые в совершении международных преступлений, 2) уголовные
преступники, подпадающие под перечень двусторонних договоров о выдаче,
3) лица, обязательная выдача которых предусмотрена в многосторонних
международных договорах о борьбе с отдельны-
ми видами уголовных преступлений. Этот момент в определении круга лиц,
которые могут пользоваться убежищем, представляется особенно важным.
Практика империалистических государств дает много примеров
предоставления убежища военным преступникам. Существование
общепризнанных норм и выдача лиц, совершивших международные
преступления, делает указанные действия противоправными, и
государство-нарушитель должно нести международно-правовую
ответственность.
Право убежища выступает в современном международном праве главным
образом как право территориальное, то есть убежище предоставляется на
территории того или иного государства. Практика предоставления
дипломатического убежища не находит подтверждения в нормах общего
международного (права.
Характерным признаком института права убежища является наличие в каждом
конкретном случае просьбы о предоставлении политического убежища со
стороны заинтересованного лица. Если данная просьба отсутствует, то
имеют место правоотношения иного рода (например, покровительство
беженцу, апатриду и пр.).
Право убежища является институтом как внутригосударственного, так и
международного права, Эта специфика определяет и некоторые его
характерные черты. Каждое государство само решает, кому оно
предоставляет убежище. Основой данного права является государственный
суверенитет. Но если право убежища зафиксировано в законодательных актах
государства, последнее обязано решать вопрос об убежище тех лиц, права
которых вытекают из указанного акта. Кроме того, после предоставления
убежища государство должно гарантировать лицу невыдачу и невысылку. Если
государство после предоставления убежища выдает беглеца или высылает
его, то фактически теряет смысл данное право, ибо право убежища призвано
защитить беглеца. Лицо, получившее право убежища, должно пользоваться
также основными правами и свободами человека и.
Международно-правовые нормы, посвященные исследуемому институту,
включают в себя положения общего порядка (о возможности предоставления
убежища политическим эмигрантам), а также конкретные предписания об
определении категорий лиц, которым такое право дол-
жно предоставляться в ‘бесспорном порядке (например, лицам, борющимся за
национальное освобождение) или которым ни при каких условиях убежище не
может быть предоставлено.
Институт права убежища носит ярко выраженный классовый характер, а это
неизбежно отражается и на содержании международно-правовой регламентации
связанных с этим институтом проблем. Процесс формирования относящихся к
нему норм, естественно, происходит в более напряженной борьбе классово
противоположных субъектов, чем, скажем, разработка правил о спасании
человеческой жизни на море, о пересылке почтовой корреспонденции и др. С
классовой природой рассматриваемого института связан и характер
соответствующих международно-правовых норм.
Юридические основания права убежища
В правовой литературе часто
ставится вопрос о юридических основаниях права убежища. Различные авторы
по-разному подходят к решению данной проблемы. Одни видят эти основания
в признании за физическими лицами качества субъекта международного
права, другие ссылаются на якобы существующие извечно права человека и
основные свободы, третьи главным аргументом считают наличие специальных
норм о праве убежища во внутригосударственном законодательстве.
В буржуазной науке международного права правосубъектность физических лиц
признают многие авторы, но одни из них считают индивидов единственными
субъектами международного права, а другие признают их правосубъектность
наряду с государствами, международными организациями и пр. К числу
первых относится профессор Парижского университета Ж. Сселль, который
обосновывает свои взгляды тем, что государство является организацией
физических лиц,, такой же как международные организации, церковь и др.
12 Все эти объединения являются лишь рамкой для международной
деятельности индивидов, которые выступают как органы юридического лица.
Правоспособность физических лиц
одинакова как в международном, так и во внутригосударственном праве. Эти
взгляды Ж. Сселля сочетаются с отрицанием государственного суверенитета,
с признанием примата международного права над правом
внутригосударственным.
Точку зрения Ж. Сселля разделяет и С. Фенвик, который утверждает, что
«индивиды являются настоящими субъектами международного права, а
государства — только агенты, через которых… они приводят в исполнение
свои общие интересы» 13. Указанная точка зрения, проводя параллель между
государством и различными международными организациями, полностью
отрицает специфические черты государства, и в первую очередь его
основное качество — суверенитет. Кроме того, уравнивая правосубъектность
индивидов в международном и внутригосударственном праве, она стирает
грани между этими двумя правопорядками н.
К числу сторонников теории о признании международной правосубъектности
физических лиц наряду с государствами, международными организациями,
юридическими лицами относятся Ф. Джессеп, М. Тандон, М. Гарсиа-Мора, Г.
Лаутерпахт, Г. Кельзен, М. Кооович и др., а из русских дореволюционных
авторов — П. Казанский, Л. Камаровский.
В обоснование данной теории приводятся следующие аргументы:
Известны случаи, когда физические лица могут об
ращаться непосредственно в международные суды. При
этом называются конкретно две судебные инстанции ?—
Международная призовая палата и Европейский суд по
правам человека 15.
Меры принуждения, применяемые Советом Безо
пасности ООН, могут быть прямо применимы к индиви
дам (государство является только посредником) 16.
В международном праве имеется ряд правил, кото
рые непосредственно распространяются на физических
лиц: нормы об обмене населением, о правах апатридов,
о праве убежища 17.
Физические лица несут ответственность за наруше
ние норм международного права (конвенция о геноциде
1948 г., уставы международных военных трибуналов,
конвенции о борьбе с работорговлей, торговлей наркоти
ками и др.) 18.
5. Наличие международного института прав человека свидетельствует о том,
что индивиды имеют права непосредственно по международному праву 19.
Рассмотрим все эти аргументы.
1. Международное право признает правомерность об
ращения в международный суд только государств, а не
индивидов. Яркий пример тому — Международный Суд
ООН. Все созданные в истории международных отноше
ний суды ad hoc — результат согласования воль госу
дарств. Той же точки зрения придерживаются и боль
шинство юристов. Чтобы убедиться в этом, достаточно
взглянуть в раздел о международном судебном разбира
тельстве любого курса международного права.
Ссылка на право физических лиц обращаться в Международную призовую
палату вообще несостоятельна, потому что эта палата никогда не была
создана.
Право индивидов обращаться в Европейский суд по правам человека
действительно предусмотрено в ст. 48, пп. «в» и «с», Европейской
конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.
Однако правомерность самого факта существования этой нормы в силу
изложенного должна быть поставлена под сомнение. Но даже если отбросить
этот аргумент, существо дела не меняется. Следует иметь в виду, что эта
конвенция подписана государствами, то есть представляет собой соглашение
государств по вопросу прав человека. Государства сами решили, какие
именно права они предоставляют своим гражданам. И если среди прав,
которыми могут пользоваться физические лица на основании конвенции 1950
года, зафиксировано право обращения в Европейский суд по правам
человека, то этот факт не делает индивидов субъектами международного
права, так как они лишь пользуются теми правами, которые государства
сочли необходимым им предоставить. Субъектами и в этом случае выступают
государства — стороны международного соглашения 20.
2. Совет Безопасности ООН может, согласно Уставу
ООН, применять принудительные меры к государствам,
а не к индивидам. Государство, выполняя решение Со
вета Безопасности, в свою очередь, может применить
принудительные меры к отдельным физическим лицам.
Однако в данном случае эти меры выступают уже как
меры государственного принуждения, а не международ-
но-правового, и тем самым ничего не меняют в положении индивидов.
3. Нормы об обмене населением, о правах беженцев
и апатридов, о праве убежища и пр. нельзя толковать в
пользу правосубъектности физических лиц по причи
нам, которые приводились выше. Тот факт, что в некото
рых соглашениях, заключенных между капиталистиче
скими государствами, действительно содержатся обяза
тельства предоставлять отдельным категориям эмигран
тов, находящихся на их территориях, режим, близкий к
режиму иностранцев, только подтверждает излагаемую
точку зрения о правосубъектности государств.
При рассмотрении вопроса о праве убежища не следует забывать, что
физические лица, обращаясь к государству с просьбой о предоставлении
убежища, вступают во внутригосударственные отношения, то есть являются
субъектами внутреннего, а не международного права.
Вытекающие из действующих норм международного права ограничения в
предоставлении убежища приняты на себя государствами добровольно при
подписании соответствующего соглашения. Из этого следует, что права и
обязанности государств в области права убежища зависят только от них
самих и эти права нельзя трактовать в пользу правосубъектности
физических лиц в международном праве.
4. Уставы международных военных трибуналов, Кон
венция о предупреждении преступления геноцида и на
казании за него и другие акты предусмотрели ответст
венность физических лиц за нарушение норм междуна
родного права. И в данном случае ответственность фи
зических лиц наступает только потому, что на это
согласились государства.
Что же касается договоренности государств о борьбе с отдельными
категориями преступлений, то ответственность физических лиц в этом
случае наступает по внутригосударственному праву. Данные соглашения
следует рассматривать как договоры о правовой помощи в борьбе с
преступностью.
5. Права человека и основные свободы рассматрива
ются сторонниками теории международной правосубъ
ектности физических лиц в качестве одного из самых
веских доказательств в пользу правильности их концеп
ции. Остановимся на рассмотрении этой проблемы под-
робнее еще и по той причине, что ряд авторов ссылаются на права человека
и основные свободы как на юридическое основание и права убежища.
Конкретные права и свободы человека закрепляются во
внутригосударственном праве. Каждое государство предоставляет своим
гражданам определенный объем этих прав и свобод. И чем демократичнее,
государство, тем большими правами и свободами пользуются его граждане.
В международном же праве главный упор делается на сотрудничество
государств в области прав человека 21. Пункт 3 ст. 1 Устава ООН
подчеркивает необходимость «осуществлять международное сотрудничество
(курсив мой. — Л. Г.) в разрешении международных проблем… и в
поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам для
всех, без различия расы, пола, языка и религии». Статья 55 указывает,
что «с целью создания условий стабильности и благополучия, необходимых
для мирных и дружественных отношений между нациями.., Организация
Объединенных Наций содействует (курсив мой. —? Л. Г.): с) Всеобщему
уважению и соблюдению прав человека и основных свобод для всех, без
различия расы, пола, языка и религии».
Из этих положений Устава ООН видно, что государства — члены ООН
обязались сотрудничать в области прав человека. Никаких других
обязательств для государств из положений Устава ООН не возникает.
Следует отметить, что статьи Устава связывают только государства и
никоим образом не создают прав для каких-либо других объединений или для
физических лиц. Проф. С. Б. Крылов писал, что «эти постановления,
обязывая государства — члены Организации, не сообщают индивидам качеств
непосредственного субъекта международного права»22. Данная точка зрения
представляется нам бесспорной.
В осуществление зафиксированной в Уставе ООН обязанности государств
сотрудничать в области прав человека 14 декабря 1948 г. была принята
Всеобщая декларация прав человека. Декларация, так же как и Устав ООН,
подчеркивает, что уважение прав человека является основой всеобщего
мира, а нарушения этих прав приводят к «варварским актам, которые
возмущают совесть всего человечества», что целью ее
является развитие дружественных отношений между нароДа-ми. Принципы
декларации провозглашаются в «качестве задачи, к выполнению которой
должны стремиться все народы и государства» 23.
Рассматриваемый документ не имеет, как известно, обязательного
характера. Его положения требуют от государств и народов сотрудничества
в области прав человека. Никаких непосредственных прав для индивидов он
не дает. Такая точка зрения является общепризнанной в советской правовой
литературе 24.
Более конкретные обязательства для государств вытекают из положений
Уставов Нюрнбергского и Токийского международных военных трибуналов,
Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него,
Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам
от 14 декабря 1960 г. и некоторых других актов.
XXI сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла два пакта о правах
человека: Международный пакт об экономических, социальных и культурных
правах и Международный пакт о гражданских и политических правах, которые
после их вступления в силу будут носить обязательный характер для
государств-участников. Но и принятие пактов не дает физическим лицам
качества субъектов международного права: ведь пакты — это в первую
очередь соглашения государств, через посредство которых физические лица
и получают права. Тем не менее появление подобного рода документов
позволяет сделать вывод, что в международном праве формируется принцип
уважения прав и свобод человека 25.
ства по своим международным соглашениям. Но наличие этих благ не делает
физических лиц субъектами международного права по указанным выше
причинам.
Из сказанного можно сделать вывод, что право убежища как
международно-правовой институт является правом государства, а не правом
индивида. Как институт внутригосударственный право убежища представляет
собой право человека: закрепив право убежища в своем внутреннем
законодательстве, государство обязано предоставить его тем лицам, права
которых на получение убежища вытекают из закона. И более того,
предоставив убежище, государство обязано обеспечить беглецам невыдачу
их, невысылку в страну, где они подверглись преследованиям, и нормальное
существование (т. е. предоставить им основные права и свободы человека).
-Итак, как институт международный право убежища является правом
государства, а как институт внутригосударственный — правом человека 27.
Но если физические лица не являются субъектами международного права, то
не делает ли этот факт их объектами данного права?
Утвердительно отвечает на этот вопрос М. Гарсиа-Мора 28, однако с ним
согласиться нельзя. Ответ на поставленный вопрос зависит от того, что
понимать под объектом международного права. Если считать, что объектом
его являются международно-правовые отношения, а объектом последних — все
то, что относится к области совместной деятельности государств и в
отношении чего они выступают как носители взаимных прав и обязанностей
29, то, по-видимому, физические лица в состав объекта права или
правоотношения входить не могут.
Государства, вступая в правоотношения, которые в результате порождают
определенные блага для физических лиц, объектами этих правоотношений
делают не самих физических лиц, а свои определенные действия или
бездействия. Например, приняв обязательство выдавать преступников второй
мировой войны, государства тем самым объектом соглашений делают не
физических лиц, а свои действия по выдаче преступников.
Но если физические лица не являются ни субьекта-ми, ни объектами
международного права, то каково их положение в международно-правовых
отношениях?
В XIX веке была выдвинута теория международно-
правового индигената30. Согласно данной теории, физи* ческие лица не
обладают правами в международном общении, а могут только пользоваться
теми благами, которые им предоставило их государство. Ее придерживались
П. Казанский, Ф. Мартене, А. В. Гефтер и др.31 Среди советских авторов
сторонником теории международно-правового индигената является В. И.
Лисовский 32.
Данная теория критиковалась в свое время П. А. Покровским, который
утверждал, что физические лица или являются субъектами, или нет,
промежуточного положения для них быть не может. «Говорить о каком-то
пользовании правами без наличности самих прав… значит утверждать
прямой юридический nonsens, ибо, с юридической точки зрения, и
пользование, если на то пошло, тоже право» 33.
Аргументы, приводимые П. А. Покровским, представляются неубедительными.
Прежде всего следует отметить, что все сторонники теории
международно-правового индигената и не ставят физических лиц в
промежуточное состояние, они прямо отрицают их правосубъектность. Далее,
пользование правами без наличия самих прав нельзя признать юридической
бессмыслицей, такое положение известно не только в международном праве,
но и во внутригосударственном. О нем писал немецкий юрист Рудольф фон
Иеринг, создавший теорию рефлексов права, в которой говорит о
«рефлективных, или отраженных, действиях юридических событий на третьи
лица» (Die Reflexwirkungen oder Riichwirkungen recht-licher Thafsachen
auf dritte Personen), понимая под ними особого рода явления, сходные с
правом 34. Рефлексы права по Иеривгу — это выгоды, которые получает
третье лицо не из лично ему принадлежащего права (Например, фабрикант
получает выгоды от наличия таможенных пошлин на ввозимые товары.) Таким
образом, в теории права уже давно отмечено существование таких случаев,
когда лицо может пользоваться правом, выгодами от него, не обладая самим
правом.
Явление, сходное с тем, которое отражает теория рефлексов, представляет
собой положение физических лип в международном праве, о котором говорит
теория международно-правового индигената. Иногда физических лиц
называют дестинаторами (от французского слова
destinataire — получатель) по международному праву. Объясняя положение
десшнаторов, Е. Пашуканис писал: «Отдельные граждане включаются в
международно-правовую регламентацию только через посредство
внутригосударственной юрисдикции… Субъектами являются государства,
подписавшие соответствующие соглашения, а отдельные лица выступают как
дестинаторы» 35. Сравнивая теорию международно-правового индиге-ната с
теорией дестинаторов, можно заметить, что иной разницы, кроме
терминологической, между ними нет. Как одна, так и другая теория не
считают физических лиц субъектами международного права, признавая за
ними лишь пользование теми правами, которые вытекают из международных
соглашений. Представляется, что именно с позиций этих теорий объясняется
действительное положение физических лиц в международном праве.
Право убежища и соотношение норм внутригосударственного и международного
права
Как уже говорилось, нормы о
праве убежища содержатся как во ‘Внутреннем законодательстве отдельных
государств, так и в международном праве. Ввиду того что практике
государств известны коллизии между нормами этих двух областей права, то,
естественно, проблема соотношения международного и
внутригосударственного права приобретает важное значение для
рассмотрения вопросов института права убежища. Проблема эта
многоплановая 36, но в данном случае для нас представляет
непосредственный интерес вопрос о соотношении норм международного и
внутригосударственного права. С исторической точки зрения многие нормы
внутреннего права имеют приоритет в своем возникновении перед нормами
международного права, оказав непосредственное влияние на появление
последних. Например, норма о праве убежища для политических эмигрантов,
закрепленная во французской конституции, воспроизводится конституциями
других государств, а впоследствии появляется ряд двусторонних
соглашений, закрепивших невыдачу политэмигрантов. Большое влияние на
развитие международного права
оказало Советское государство. Оно впервые провозгласило ряд норм и
принципов, которые потом стали международно-правовыми, получили всеобщее
признание. Это — право наций на самоопределение, мирное сосуществование
государств двух систем, запрещение агрессивной войны, справедливый и
демократический мир и др. Провозглашенные в первых советских декретах (а
затем и в других внутренних актах), эти принципы впоследствии были
закреплены в международных договорах, в том числе и в Уставе ООН, и тем
самым стали нормами международного права. Сюда же мы можем отнести и
институт торгпредств, который, появившись в Советском государстве, был
признан в международных отношениях.
Исходя из того, что внутригосударственные нормы права могут играть
определенную роль в процессе становления норм международного права,
«некоторые авторы делают вывод, что внутригосударственное право является
источником международного права37. Такое решение вопроса представляется
неверным. Международные нормы создаются соглашением государств и
выражают согласованную волю нескольких из них. Именно согласование воль
государств характерно для источников международного права. Национальное
законодательство потому и не может быть источником международного права,
что оно является формой выражения воли господствующего класса одного
государства или всего народа (в общенародном государстве). Кроме того,
национальное законодательство и международные нормы регулируют различные
отношения. Но если нормы национального законодательства получили
признание в международных отношениях путем повторяющейся практики
государств (обычай) или закрепления их в договоре, то они стали нормами
международного права. И источником международного права будет уже не
национальное законодательство, а международный обычай или договор
Следует также отметить, что нормы международного права коренным образом
отличаются от норм внутригосударственных. Различно и их действие в
государстве. Международный договор, заключенный государством и
вступивший в силу, исполняется на всей территории государства. При этом
не имеет значения, какой областч международных отношений — политической,
экономиче-
ской и т. д. — касается договор, подлежит он ратификации или нет, должен
ли он быть опубликован. Важно другое — признание данного договора
действующим, обязывающим государство. Это говорит о равном действии
закона и договора в пространстве.
Во времени их действие различно. Любой договор, заключенный
государством, выражает волю данного государства, согласованную с волей
другого государства. В компетенцию высших органов власти государства
входит как издание внутренних законов, так и заключение международных
договоров. Этот факт не говорит о равной силе действия закона и договора
во времени. Если признать их равную силу, значит признать действие
принципа lex posterior derogat priori. Но этот принцип противоречит
действию принципа pacta sunt servanda, который является общепризнанным
принципом международного права. Такое признание означало бы, что позднее
принятым внутренним законом можно отменить ранее заключенный и
действующий правомерный договор. А это привело бы к тому, что
государство не выполняло бы принятые на себя международные
обязательства, нарушало бы международное право. Государство обязано
выполнять заключенные им договоры — pacta sunt servanda, а пути
исполнения оно выбирает само.
В связи с вышеизложенным нельзя согласиться с мнением ряда авторов,
считающих международный договор источником внутреннего права38. Подобное
мнение уравнивает между собой договор и закон и, следовательно, признает
их равное действие во времени, что противоречит действительному
положению. Факт ратификации и опубликования договора не влияет на
соотношение его с законом, потому что: а) ратификация является условием
вступления договора в силу, причем условием, не всегда требуемым; б)
ратификация подчеркивает важность договора и является в то же время
проверкой и одобрением деятельности тех государственных органов, которые
были уполномочены на заключение договора; в) опубликование договора
является фактом доведения его до сведения всего населения государства.
Вступивший в силу договор, независимо от того, требовалась для этого
ратификация и опубликован ли он, обязывает государство к его выполнению.
Таким образом, наличие принципа pacta sunt servanda говорит
о том, что в своем действий договор имеет преимуще-* ство перед законом.
Если во внутреннем законодательстве государства имеются нормы, которые
противоречат заключенному договору, то государство должно привести в
соответствие с договором свое внутреннее законодательство. Внутренний
закон не должен также затруднять выполнение международного
обязательства.
В Советском Союзе вопрос о коллизиях между внутригосударственными и
международными нормами решает ст. 129 Основ гражданского
законодательства Союза ССР и союзных республик, которая отдает
преимущество нормам международного права в случае коллизии. Правда, эта
статья говорит только о нормах гражданского права, касающихся
иностранцев. Однако, учитывая, что СССР строго соблюдает принятые на
себя международно-правовые обязателыства, можно утверждать, что это
правило повсеместно действует в практике Советского государства.
Все противоречия между внутренними и международными нормами должны
разрешаться самим государством. Вызывает серьезные возражения точка
зрения польского юриста Ц. Березовского по данному вопросу. Он полагает,
что все коллизионные вопросы соотношения норм международного и
внутреннего права должен разрешать специально созданный международный
орган, который обязывал бы государства в каждом конкретном случае39.
Создание такого органа по надзору за исполнением норм международного
права, по нашему мнению, может привести к вмешательству во внутренние
дела государств, так как функции такого органа будут носить явно
надгосударственный характер.
Вывод о преимущественной силе норм международного права над нормами
внутреннего права подтверждается и конституционной практикой многих
государств. Ряд стран в своих конституциях предусмотрел, что нормы
международного права являются частью внутреннего права. Например, ст. VI
Конституции США 1787 года гласит, что «настоящая конституция и законы
Соединенных Штатов, изданные в ее исполнение, равно как и все договоры,
которые заключены или будут заключены Соединенными Штатами, являются
высшими законами страны и судьи каждого штата обязаны к их
исполнению, хотя бы в конституции и законах отдельных штатов встречались
противоречащие постановления»40. Аналогичные положения содержатся,
например, в конституциях Парагвая (ст. 4), Эфиопии (ст. 122),
Нидерландов (ст. 66) и многих других стран.
Какие выводы из всего сказанного можно сделать в отношении права
убежища? В первую очередь следует подчеркнуть, что право убежища
зарождается как норма внутреннего права, а затем воспринимается правом
международным. Во-вторых, существующие нормы международного права,
касающиеся права убежища, обязывают государства и имеют преимущественную
силу перед внутригосударственными нормами в случае коллизии между ними.
Государство не должно принимать законов, которые противоречат принятым
на себя международно-правовым обязательствам. А из норм международного
права вытекает, что некоторым категориям лиц убежище не может быть
предоставлено ни при каких обстоятельствах; с другой стороны,
определенным категориям лиц убежище должно предоставляться в ‘бесспорном
порядке.
Существует ли обязанность государств, исходя из норм международного
права, предоставлять убежище определенным категориям лиц в бесспорном
порядке? Прежде всего следует отметить, что специальных указаний на этот
счет в общем международном праве нет. Статья 14 Всеобщей декларации прав
человека говорит о праве каждого человека «искать убежище от
преследования в других странах» и «пользоваться этим убежищем», если
последнее, разумеется, будет предоставлено. Обозначения круга лиц,
которым государство обязано предоставить убежище, здесь мет. Пункт 2 ст.
14 декларации указывает на ограничения в осуществлении данного права.
Более конкретные положения содержатся в ст. 1 Декларации о
территориальном убежище 1967 года. Пункт 1 этой статьи гласит: «Убежище,
предоставляемое каким-либо государством в осуществление своего
суверенитета лицам, имеющим основание ссылаться на статью 14 Всеобщей
декларации прав человека, включая лиц, борющихся против колониализма,
должно уважаться всеми другими государствами». Из содержания данного
пункта ясно видно, что специальное выделение категории лиц,
борющихся против колониализма, произведено для того, чтобы подчеркнуть
их право ссылаться на ст. 14 Всеобщей декларации прав человека.
Право народов на самоопределение — один из основополагающих принципов
современного международного права. Поэтому правомерными являются
национально-освободительное движение народов, борьба против
колониализма, против любых форм зависимости. После принятия 14 декабря
I960 г. Генеральной Ассамблеей ООН Декларации о предоставлении
независимости колониальным странам и народам, поддержка всех лиц,
которые борются против колониализма, стала юридической обязанностью
государств41. Специальное упоминание о данной категории лиц в Декларации
о территориальном убежище еще раз свидетельствует о всеобщем признании
справедливости этой борьбы. Таким образом, наличие Декларации о
предоставлении независимости колониальным странам и народам и Декларации
о территориальном убежище говорит о том, что государства должны
предоставлять убежище лицам, которые ведуг борьбу за национальную
независимость.
Имеются ли еще категории лиц, которым государства обязаны предоставлять
убежище? По-видимому, к этой категории следует отнести также лиц,
борющихся за мир. В современном международном праве агрессивная война
запрещена. Наиболее полным, всеобъемлющим принципом его является принцип
мирного сосуществования государств. Нарушители мира считаются
международными преступниками. Из всего этого следует, что ни одно
государство не вправе отказать в убежище тому лицу, которое преследуется
за свою деятельность в защиту мира. Отказ в убежище в данном случае
равнозначен отрицанию правомерности борьбы за мир. Кстати, формулировки
статей о праве убежища в конституциях различных государств не дают
основания для отказа в убежище этой категории лиц.
Таким образом, борцы за национальную независимость и борцы за мир — это
две категории лиц, которым государства обязаны предоставлять убежище.
Конституции социалистических государств, восприняв положения ст. 129
Конституции СССР 1936 года, предусматривают предоставление убежища
следующим лицам: 1) борцам за дело трудящихся (конституции Чехослова-
пни, Монголии, КНДР, Румынии, Польши, Болгарии, ГДР); 2) участникам
национально-освободительной борьбы (конституции КНДР, Чехословакии,
Монголии, Румынии, Польши); 3) преследуемым за научную деятельность
(конституции КНДР, Чехословакии, Румынии, Польши, Болгарии, ГДР); 4)
борцам за мир (конституции Чехословакии, Румынии, Польши, ГДР). Кроме
того, в конституциях отдельных социалистических государств предусмотрено
предоставление убежища лицам, преследуемым за борьбу в защиту
демократических принципоз (Болгария, КНДР), за демократию и свободу
(ДРВ) и др. Указанные выше четыре категории лиц перечислены в
конституциях большинства социалистических государств. Следует отметить,
что категория лиц, преследуемых за защиту дела трудящихся, является
наиболее широкой из всех перечисленных: интересам трудящихся масс
отвечает борьба за мир, за национальную независимость, за
демократические принципы и пр.
Как уже отмечалось, формулировки статей о праве убежища в конституциях
государств социалистического содружества свидетельствуют об обязанности
этих государств предоставлять убежище тем лицам, которые подпадают под
перечисленные категории. Категории эти являются общими для всех
социалистических государств. Следовательно, все социалистические
государства придерживаются единообразной практики в вопросах
предоставления убежища. Все это позволяет сделать вывод о существовании
обычной нормы социалистического международного права: ‘обязанности
предоставления убежища лицам, преследуемым за защиту интересов
трудящихся, участие в национально-освободительной борьбе, научную
деятельность, борьбу за мир..
Сравнивая эту норму социалистического международного права с
соответствующей нормой общего международного права, видно, что первая
является более широкой, чем вторая. Она говорит об обязательности
предоставления убежища те только лицам, борющимся за мир и национальное
освобождение, но и лицам, преследуемым за защиту интересов трудящихся и
научную деятельность. Однако ее более широкая очередность не только не
противоречит норме общего международного права, но является дальнейшим
прогрессивным развитием этой нормы, шагом вперед по сравнению с ней.
Характер правоотношений, возникающих в результате факта предоставления
убежища
Рассматривая институт права
убежища, необходимо подвергнуть анализу три группы правоотношений:
между лицом, испрашивающим убежище, и ‘Госу
дарством его гражданства;
между данным лицом и государством, предостав
ляющим убежище;
между государством гражданства данного лица и
государством убежища.
В первом и во втором случаях имеют место отношения, регулируемые
внутригосударственным правом, причем в первом случае их можно
квалифицировать как охранительные42, а во втором — как регулятивные43.
Рассмотрим эти группы правоотношений подробнее.
Между государством и гражданином существует определенная правовая связь:
они взаимообязаны в своем поведении. Гражданин каждого государства
обладает правами и обязанностями в полном объеме и на него полностью
распространяется юрисдикция данного государства. Правовая связь между
государством и гражданином постоянна: она возникает с момента рождения
человека и, как правило, прекращается со смертью последнего. Утрата
гражданства данного государства (а значит, и изъятие из-под его
юрисдикции) может иметь место в случаях, предусмотренных законами данной
страны. В законодательстве ни одного государства не содержится положения
о том, что граждане имеют право просить убежища у другого государства.
Лицо, обратившееся с просьбой о предоставлении убежища к иностранному
государству, совершает действие, которое не является правомерным по
внутреннему законодательству государства его гражданства. Эта просьба
представляет собой попытку выйти из-под юрисдикции отечественного
государства способом, не предусмотренным законом. Следовательно, между
гражданином и государством в этом случае возникают охранительные
правоотношения.
Вторая группа правоотношений — это отношения между лицом, ищущим
убежища, и государством, к ко-
торому оно обратилось с просьбой о предоставлении убежища. Эти отношения
также регулируются внутригосударственным правом, но теперь уже правом
государства-убежища. Как правило, государства включают статьи о праве
убежища в конституционные акты, указывая в них те категории лиц, которые
могут претендовать на приобретение указанного права. Такие статьи
содержатся в конституциях многих государств мира44. В ряде государств
вопросы права убежища регулируются специальными законами (например, в
Швейцарии), а в некоторых государствах предоставление убежища является
обычаем. Кроме того, определенное количество государств не имеет четко
сформулированной нормы о праве убежища, их конституционные акты
ссылаются на более общую норму (в том числе и международно-правовую).
которая содержит в себе конкретные положения об убежище. Так, например,
некоторые государства Африки (Берег Слоновой Кости, Верхняя Вольта,
Камерун, Мали, Нигер и др.) в своих конституциях провозгласили
«приверженность принципам демократии и правам человека (курсив мой. — Л.
Г.), как они определены Декларацией прав человека и гражданина 1789
года, Всеобщей декларацией прав человека 1948 года и как они
гарантируются настоящей Конституцией»45. Как известно. Всеобщая
декларация прав человека содержит статью о праве убежища, поэтому
конституционное подтверждение принципов этой декларации означает тем
самым и подтверждение права убежища.
Каждое государство провозглашает это право в таком объеме, который
соответствует сущности данного государства, его общественному и
государственному строю. Одни говорят о праве убежища на своей территории
для политических эмигрантов (конституции Италии, Гватемалы и др.), а
другие просто запрещают выдачу лиц, преследуемых по политическим
основаниям (конституции Мексики, Гондураса и др.).
По-разному очерчивается и круг лиц, которым предоставляется убежище.
Так, в конституциях некоторых стран говорится о политических эмигрантах
(Ливия), политических преступниках (Мексика, Панама). Большинство
государств социалистического лагеря точно указали, кому именно из
политических эмигрантов они предоставляют убежище. Под влиянием нормы о
праве убе-
жища, закрепленной в конституциях государств социалистического лагеря,
Гвинейская Республика в своей конституции определила (ст. 46), что она
«предоставляет право убежища иностранным гражданам, подвергающимся
преследованиям за их борьбу в защиту справедливого дела или за их
деятельность в области науки и культуры»46.
Несмотря на все различие формулировок, общим для всех норм о праве
убежища является то, что все государства предоставляют убежище тем
лицам, которые по политическим основаниям преследуются у себя на родине.
Поэтому факт просьбы о предоставлении убежища порождает регулятивное
правоотношение между лицом и государством, к которому обращена такая
просьба.
Может ли государство отказать лицу в предоставлении убежища? Большинство
авторов считают, что поскольку предоставление убежища является
выражением суверенной воли государства, то последнее может решать этот
вопрос по своему усмотрению47. На наш взгляд, такое мнение является не
совсем правильным. Конечно, предоставление убежища является выражением
суверенной воли государства. Но, во-первых, воля эта уже выражена путем
введения нормы о праве убежища в законодательный акт, а, во-вторых, само
решение вопроса о предоставлении убежища данному конкретному лицу также
выступает как акт, выражающий суверенную волю государства. Поскольку
государство объявило о круге лиц, которым оно будет предоставлять
убежище, следовательно, эти лица могут претендовать на получение этого
права, а на государстве лежат определенные обязательства по его
предоставлению. В этом случае компетентные органы государственной власти
решают только один вопрос: подпадает ли данное лицо под квалификацию,
установленную в законе, или нет.
Таким образом, на основе установленной государством нормы возникают
определенные отношения между государством и индивидом: последний может
требовать от государства выполнения закона, удовлетворения своик ?
интересов48. Вот здесь и проявляется та огромная разница, которая
существует между правом убежища в странах мировой системы социализма и в
странах капиталистического лагеря. Рассмотрим это на конкретных
примерах.
Статья 129 Конституции СССР провозглашает, 4fo СССР предоставляет
убежище иностранным гражданам, преследуемым за защиту интересов
трудящихся, национально-освободительную борьбу и научную деятельность,
то есть точно определяет круг лиц, которые могут претендовать на убежище
в Советском государстве. И если какое-либо лицо, подпадающее под
перечисленные три категории, обратится к СССР с просьбой о
предоставлении ему убежища, то, во исполнение конституционной нормы,
такая просьба, бесспорно, удовлетворяется. В этом случае право убежища
выступает как право индивида и обязанность государства. Уже сама
формулировка ст. 129 Конституции СССР гарантирует предоставление убежища
определенным категориям политических эмигрантов. К такому же выводу
можно прийти, анализируя соответствующие статьи конституций других
социалистических стран.
Анализ норм о праве убежища, принятых капиталистическими государствами,
говорит о другом. Например, ст. 54 Конституции Никарагуа 1950 года
устанавливает: «Территория Никарагуа является убежищем для всех лиц,
преследуемых по политическим основаниям»49. Формулировка этой статьи
позволяет произвольно толковать права лица на получение убежища в
Никарагуа, дает возможность отказать в нем тем лицам, пребывание которых
в стране нежелательно по каким-либо причинам. То же можно сказать и о
формулировках права убежища в законодательных актах других буржуазных
стран.
Именно поэтому несостоятельны упреки, бросаемые в адрес социалистических
государств, в том, что они ограничивают право убежища, конкретно
указывая в своих конституциях категории политических эмигрантов50.
Социалистические государства не ограничивают право убежища, а открыто
сообщают, кому они его предоставляют, гарантируя это предоставление.
Всякое правоотношение обязательно носит классово-волевой характер51.
Этот характер отчетливо виден при рассмотрении правоотношений между
лицом и государством убежища. Все правовые нормы, принятые государством,
в конечном счете направлены на защиту интересов господствующего класса
(в общенародном государстве— всего народа). Такое положение в равной
степени справедливо для государств обеих систем и для
всех созданных ими норм, в том числе и о праве убежища.
Третья группа правоотношений — отношения между государствами,
порожденные фактом предоставления убежища одним государством гражданину
другого государства. Субъектами данной группы правоотношений выступают
государства.
Как известно, субъекты обладают определенными правами и обязанностями,
сформулированными в нормах права. Какие же конкретно права и обязанности
возникают у участников правоотношения, порожденного фактом
предоставления убежища? Решение этого вопроса зависит от того, насколько
правомерно действовало государство, предоставившее убежище. В данном
случае можно выделить два момента:
Убежище предоставлено правомерно, то есть в
полном соответствии с нормами международного права.
В этом случае у государства гражданства беглеца воз
никает обязанность не требовать выдачи или высылки
лица, а у государства-убежища — право не высылать и
не выдавать это лицо. Любое требование о выдаче высту
пает в этом случае как акт необоснованный и не подле
жит удовлетворению.
Убежище предоставлено неправомерно (например,
лицу, совершившему международное преступление).
В этом случае государство гражданства получает право
требовать выдачи индивида, а государство убежища обя
зано выдать его. При этом отказ в выдаче представляет
собой противоправный акт и государство, совершив
шее его, подлежит международно-правовой ответствен
ности.
В какой момент возникают эти правоотношения? Когда то или иное лицо
обращается к государству с просьбой о предоставлении ему убежища, оно
вступает во внутренние правоотношения. И лишь решение государства,
удовлетворяющего эту просьбу, является юридическим фактом, породившим
международно-правовые отношения. Следовательно, конкретные правовые
отношения между государствами возникают с момента принятия решения
государства по поводу просьбы о предоставлении убежища.
Международно-правовые отношения в рассмотренных случаях возникают на
базе внутригосударственных, по-
рождаются ими. Отношения между индивидом и государством убежища
определяют впоследствии отношения между двумя государствами. Если
просьба лица была правомерной и государство удовлетворило ее, то налицо
первый из рассмотренных случаев международных правоотношений; если же
такая просьба была неправомерной, но все же удовлетворена государством,
то имеет место второй случай правоотношений.
Отказ в предоставлении убежища лицу, неправомерно притязающему на его
получение, конкретных правоотношений не порождает и не влечет за собой
никаких юридических последствий.
Таким образом, по поводу индивида и его действий возникают определенные
международно-правовые отношения. Само лицо при этом в эти правоотношения
не вступает, не является их участником, а это означает, что оно не
приобретает международной правосубъектности. Участие физического лица в
международном правоотношении, как это показано, опосредствовано
государством.
Ограничения в предоставлении убежища
Анализ действующих норм современного международного права позволяет
сделать вывод, что не всем эмигрантам государства могут предоставлять
убежище. Право убежища в настоящее время выступает только как право
политического убежища. Из этого следует, что к числу лиц, которым ни
одно государство не может предоставить убежища и которые подлежат
выдаче, можно отнести лиц, обвиняемых в совершении международных
преступлений. К числу международных преступлений относятся прежде всего
преступления против мира, против человечности и военные преступления,
что прямо предусмотрено Уставами международных военных трибуналов.
Принципы Устава и Приговора в Нюрнберге были подтверждены резолюциями
Генеральной Ассамблеи ООН 95(1) от 11 декабря 1946 г. и 177 (2) от 21
ноября 1947 г.
Сами Уставы, будучи многосторонними соглашениями, являются источниками
международного права, а одобрение их Генеральной Ассамблеей ООН
позволяет
говорить о том, что принципы, выраженные в них, являются общепризнанными
нормами международного права 52. Но Уставы международных военных
трибуналов были подписаны более 20 лет назад. За этот период было
принято много международно-правовых документов, конкретизирующих,
уточняющих и дополняющих составы международных преступлений. Поэтому
перечень их категорий, данный в Уставах, нельзя считать исчерпывающим
(кстати, Уставы на это и не претендовали).
Из содержания п. «а» ст. 6 Устава и из Приговора Нюрнбергского
международного военного трибунала вытекает, что к числу преступлений
против мира следует отнести и пропаганду войны, являющуюся элементом
подготовки и планирования агрессии53. Правильность этого вывода
подтверждается резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 110(11) от 3 ноября
1947 г. «Меры против пропаганды и подстрекательства новой войны»,
которая осудила пропаганду войны в любой стране и в любой форме54; ст.
20 Международного пакта о гражданских и политических правах, п. 1
которой устанавливает, что «всякая пропаганда войны должна быть
запрещена законом».
Из содержания п. «а» ст. 6 Устава можно сделать еще один важный вывод о
том, что к группе преступлений против мира относится и терроризм как
орудие подготовки к развязыванию агрессивной войны. Терроризм может быть
как международным, так и уголовным преступлением. Террористические акты,
организованные иностранными государствами, часто являются орудием
провокации войн, опасным видом вмешательства одного государства в дела
другого и должны квалифицироваться как международные преступления.
Характерной чертой терроризма как международного преступления является
его связь с органами или организациями иностранного государства, когда
он организуется, финансируется, направляется ими или связан с
террористическими организациями, которые находятся за границей и которым
покровительствует то или иное государство. Терроризм же как
внутригосударственное преступление этой особенности не имеет55.
В международно-правовой литературе высказываются взгляды, что проведение
ядерных испытаний означает подготовку ядерной войны, создает угрозу
жизни и здо-
ровью всего населения земного шара, вследствие чего оно должно быть
отнесено к числу международных преступлений56. Особая опасность ядерных
испытаний очевидна как с точки зрения угрозы всеобщему миру, так и с
точки зрения их угрозы жизни и здоровью людей. Учитывая, что в
международном праве в настоящее время действует общепризнанная норма,
запрещающая проведение ядерных испытаний в трех средах и ограничивающая
подземные испытания (Московский договор 1963 г.), оправдана постановка
вопроса о необходимости признать продолжение ядерных испытаний
международным преступлением57.
Положение п. «с» ст. 6 Устава нашло дальнейшее развитие в международном
‘праве с подписанием в 1948 году Конвенции о предупреждении преступления
геноцида и наказании за него58. В современную эпоху вопросом огромной
важности является предоставление независимости народам колониальных и
зависимых стран. Принцип самоопределения наций является общепризнанным в
современном международном ппаве, одним из принципов мирного
сосуществования. В настоящее время насильственное удержание стран и
народов в колониальной зависимости является международным преступлением,
так как оно угрожает всеобщему миру и безопасности.
Одним из субъектов международных преступлений являются физические лица.
Об ответственности их говорилось в целом ряде документов периода второй
мировой войны59, установивших принцип обязательной наказуемости лиц,
совершивших в период войны международные преступления: предусмотрена
наказуемость лиц, виновных в преступлениях против мира и человечности;
выделены категории главных военных преступников, в отношении которых
нельзя было определить место совершения преступления (они подсудны
Международному военному трибуналу), и военных преступников, подсудность
котооых была определена по месту совершения ими преступных деяний;
установлена необходимость выдачи преступников войны со стороны всех
государств, а также выдачи изменников; давность для осуществления
поеследования установлена не была.
Уставы международных военных трибуналов предусмотрели индивидуальную
ответственность физически”
нов этого государства путем совершения предательства или активного
сотрудничества с врагом во время войны». Следует отметить, что подлежали
выдаче, согласно установленным нормам международного права, те
изменники, -которые перешли на сторону врага и сотрудничали с ним в
период второй мировой войны. Эти лица являлись пособниками в совершении
военных преступлений (если они сами непосредственно не совершали их).
Таким образом, измена родине и сотрудничество с врагом в период второй
мировой войны рассматриваются как особая категория военных преступлений.
В 1947 году были заключены мирные договоры с бывшими союзниками Германии
в Европе, в которых предусматривалась обязанность задержания и выдачи
преступников второй мировой войны61.
Об ответственности военных преступников говорят и
Женевские конвенции о защите жертв войны от 12 августа 1949 г.62 Они
предусмотрели обязанность сторон разыскивать виновных лиц и предавать их
своему суду, независимо от гражданства виновного лица. Предусматривается
также возможность передачи этих лиц для суда другой заинтересованной
стороне, если последняя имеет доказательства для обвинения этих лиц.
Отмечается, что наказание за серьезные нарушения конвенций несут как
непосредственные исполнители, так и лица, приказавшие совершить
преступные действия.
Важное значение для рассматриваемой темы имеет вопрос о сроках давности
при совершении международных преступлений. В документах периода второй
мировой войны, касающихся ответственности за совершение военных
преступлений, Уставах Нюрнбергского и Токийского международных военных
трибуналов, в других международных актах, касающихся вопросов
международных преступлений, ничего не говорится о применении сроков
давности к лицам, обвиняемым в совершении данных преступлений.
Международные преступления — преступления особого рода, ответственность
за их совершение предусматривается не уголовным, а международным правом.
Последнее же обязывает все государства судить и наказывать военных
преступников независимо от сроков совершения преступления. В октябре
1968 года Третий комитет Генеральной Ассамблеи ООН одобрил проект
конвенции о неприменимости срока давности к военным преступлениям и
преступлениям против человечества. Это еще одно доказательство
справедливости излагаемого положения, из которого вытекает, что
государства вообще не должны предоставлять подобным лицам убежище или
прекращать их преследование. Решение правительства ФРГ прекратить
преследование военных преступников и союзных республик 1961 года
специально посвящены гражданской и гражданско-процессуальной
правоспособности апатридов, уравнивая ее с правоспособностью
советских граждан.
Нельзя не согласиться с проф. Л. А. Лунцам, который пишет: «Национальный
режим, несомненно, был бы у нас предоставлен, например, лицу,
подвергавшемуся преследованиям за защиту прав трудящихся у себя на
родине, лишенному там гражданства и затем получившему политическое
убежище в какой-либо из стран народной демократии. Такое решение вопроса
основывалось бы на аналогии права (ст. 12 Основ гражданского
судопроизводства)» 1ь.
Таким образом, в отношении гражданских и гражданско-процессуальных прав
апатриды пользуются в СССР национальным режимом. Такой же вывод следует
сделать -и в отношении уголовных и уголовно-процессуальных прав
апатридов. В области трудовых прав на них должны распространяться те
ограничения, которые установлены советскими законами для иностранцев
вообще 19.
Одним из важных вопросов юридического статуса лиц, пользующихся
убежищам, является вопрос о предоставлении им политических прав.
Конечно, претендовать на предоставление политических прав в равном
объеме с гражданами страны пребывания политэмигранты не могут. Как
правило, избирательные ирава ям не предоставляются. Но для самих
эмигрантов более важным является решение других вопросов. Могут ли они в
стране убежища продолжать свою политическую деятельность, за которую
подвергались преследованию у себя на родине? Могут ли они пользоваться
свободой слова, печати, собраний, .объединений?
Вопрос предоставления ряда политических прав ли-яам, пользующимся
убежищем, является вопросом
внутренней компетенции каждого государства. Известно, что в конце XVIII
и в XIX веке государства, как правило, предоставляли эмигрантам такие
трава. Проиллюстрируем данное положение примерами. После поражения
польского восстания 1830 года большое число польских эмигрантов нашло
убежище .во Франции (6—7 тыс. человек), Бельгии, Англии и других
странах. Польские патриоты продолжали борьбу и в эмиграции. Вот как
характеризовал задачи эмиграции один из руководителей восстания
известный историк Иоахим Лелавель: «Мы ищем места, где мы могли бы ib
безопасности защищать наше национальное дело и разъяснять миру цели
иашей борьбы» 20.
Во Франции был организован Польский национальный жомитет, который ставил
своей целью достижение организационного единства эмигрантов и оказание
им материальной помощи. Он развернул бурную деятельность, призывая
польских патриотов готовиться к возвращению на родину с оружием в руках.
Политическая деятельность Лелевеля и его единомышленников вызвала
беспокойство в России, и под давлением русского посольства французские
власти начинают их преследование. В 1832 году они распускают Польский
национальный комитет, а Лелевелю предписывают покинуть Па,риж и
запрещают заниматься политической деятельностью 21.
В 1849 году, после поражения восстания ib Венгрии, большое количество
венгерских повстанцев (среди них и Лайош Кошут) находит убежище в
Турции, которая оказывала поддержку эмигрантам, выдавая им одежду и даже
жалованье. Ни в Турции, ни впоследствии в Англии Кошут не прекращает
политической деятельности. Во время польского восстания 1863 года он
развивает бурную деятельность, стремясь к тому, чтобы польское восстание
распространилось и на Галицию. Кошут держит связь с польским
революционным правительством, с правительством Наполеона III и
итальянским правительством, пытаясь организовать их совместное
выступление 22.
Болгарские эмигранты в Румыния в 1853 году организуют Бухарестский
комитет, который ставил перед собой задачу освобождения Болгарии.
Позднее, в 1866 году, там же возникает еще одна организация болгарской
эмиграции — Тайный центральный комитет во
главе с И. Касабовым. Цель ее — автономия Болгарии в рамках Турции. В
Румынии, ib Бухаресте и Браиле, живет и Христо Ботев, участвуя ib
издании эмигрантских газет, подготавливая восстание в Болгарии 23.
Как известно, много русских революционных эмигрантов находилось за
границей. Эмигранты имели свои библиотеки, газеты, продолжали свою
деятельность, которую не могли вести на родине. В. И. Ленин писал, что
«русский марксизм родился в начале 80-х годов прошлого века в трудах
группы эмигрантов (группа «Освобождение труда»)» 2А.
Из приведенного можно сделать вывод, что в XIX веке буржуазные
государства разрешали политическую деятельность политэмигрантам.
С ростом революционного движения рабочего класса буржуазия стремится
всячески ограничить политическую деятельность своих идейных противников,
оказавшихся в эмиграции (ом. главу I). Однако реакционные политэмигранты
по-прежнему пользуются политическими оравами. Известно, что
белолвардейцы за границей имели свои организации, издавали газеты,
продолжали свою деятельность. Подобные организации существуют и сейчас.
Например, много эмигрантских организаций находится в Швеции. Там имеются
даже эмигрантские «правительства», «парламенты», состоящие из отщепенцев
эстонского, латвийского и литовского народов 25. Имеется ли «акая-либо
международная регламентация рассматриваемого вопроса?
Пожалуй, только ib Конвенции о территориальном убежище, заключенной \в
марте 1954 года в Каракасе 19 латиноамериканскими государствами26,
содержится регламентация политических прав лиц, пользующихся убежищем.
Статья 7 конвенции устанавливает, что свобода выражения мысли,
признанная внутренним правом для всех жителей государства, не может быть
основанием для жалоб со стороны третьего государства в связи с тем, что
публично выражаются мнения против него или его правительств лицами,
получившими убежище, или беженцами, за исключением тех случаев, когда
эти мнения являются систематической пропагандой, которой они подстрекают
ж использованию силы против правительства жалующегося государства.
В ст. 8 этой же конвенции говорится: «Государство не имеет права
требовать, чтобы другое государство ограничило для лиц, пользующихся
убежищем, или беженцев свободу собраний или ассоциаций, «которую
внутреннее законодательство последнего предоставляет всем иностранцам на
своей территории, если такие собрания или ассоциации не имеют цели
.подстрекать к использованию силы или совершению других действий против
правительства жалующегося государства».
Из содержания этих статей можно сделать вывод, что конвенция разрешает
лицам, пользующимся убежищем, иметь 1ряд политических прав. Объем этих
прав устанавливается внутренним законодательствам. Но данные права не
могут быть использованы для подстрекательства к применению силы против
другого государства. Указанные статьи Каракасской конвенции 1954 года
имеют большое значение. Они отражают практику латиноамериканских
государств и не противоречат практике государств других районов земного
шара.
Как правило, все государства предоставляют политические права (в
определенном объеме) политэмигрантам, хотя часто эти права очень
ограничены для прогрессивных политэмигрантов. Государства не должны
только разрешать эмигрантам использовать данные права для
террористической деятельности против их отечественного государства, для
пропаганды фашизма и агрессии. В противном случае должна наступать
международно-правовая ответственность государства-убежища.
Совершенно недопустимой является деятельность кубинских эмигрантов в
США, где им разрешена политическая деятельность, направленная против
Кубы: они имеют свои организации, открыто ведут вербовку в
контрреволюционные диверсионные отряды.
Хорватские фашисты, получившие убежище в Австралии, обучаются
диверсионно-таррористическим приемам в особом военном лагере Водонге под
Мельбурном 27. Террористическую деятельность ведут югославские эмигранты
в ФРГ 28.
Непосредственное отношение к статусу лиц, которые получили право
убежища, имеет Конвенция о статусе апатридов от 28 сентября 1954 г.29
Статья 1 этой конвенции определяет, что она распространяется на лиц,
которые не считаются гражданами какого-либо государства по «го законам.
Статья 2 налагает ,на апатрида обязанность соблюдать законы страны
своего пребывания. Это единственная статья, которая касается не прав, а
обязанностей апатрида. Она фиксирует положение, которое и так
подразумевается из самого факта нахождения апатрида на территории
государства. Статья 3 предусматривает, что see положения конвенции
государства будут применять к апатридам без дискриминации по расовым,
религиозным основаниям или из-за страны их происхождения. Им
предоставляется свобода отправления религии (ст. 4).
Положения этих двух статей представляют большую важность, закрепляя
принцип недискриминации. Этим самым подтверждается положение Всеобщей
декларации прав человека о равенстве всех людей. Однако следует
отметить, что перечень оснований для недискриминации в конвенции уже,
чем в ст. 2 Всеобщей декларации прав человека.
Положение ст. 4 “конвенции, которая говорит о свободе отправления
религии наравне с гражданами страны пребывания, также вытекает из
принципов Всеобщей декларации прав человека (ст. 18). Статьи 7 и 8
Конвенции о статусе апатридов предусматривают исключение из принципа
взаимности и применение чрезвычайных мер к ним. Апатридам
предоставляется тот же режим, что и иностранцам вообще (п. 1 ст. 7), а в
отношении применения чрезвычайных мер — даже более благоприятный.
Правда, ст. 9 ослабляет действие ст. 8, разрешая государствам во время
войны или в «других тяжелых и исключительных обстоятельствах» применять
«обеспечивающие меры» в интересах национальной безопасности.
Глава II конвенции посвящена юридическому статусу апатридов.
В отношении движимой и недвижимой собственности (приобретения и других
прав) и объединения в неполитические и не приносящие прибыли ассоциации
(ст. ст. 13, 15) апатридам предоставлены те же права, что и иностранцам.
В области литературы и искусства, промышленной собственности (под нею
конвенция подразумевает изобретательские права, права на торговые марки,
торговые наименования) и доступа в суды (ст. ст. 14, 16) апатриды
получают права граждан. Режим апатридов в отношении таких трудовых прав,
как устройство на
работу, регламентируется главой III ‘конвенции, которая предусматривает
для них лрава не менее благоприятные, чем для (Иностранцев. Все
остальные трудовые права, такие как ‘право да оплачиваемую работу,
сверхурочные, оплачиваемый отпуск, обеспечение по старости, болезни и т.
д., предоставляются апатридам в том же объеме, что и собственным
гражданам (ст. 24). В отношении обеспечения продуктами (ст. 20) лица без
гражданства уравниваются в правах с гражданами данного государства, а в
отношении снабжения жилищем (ст. 21)—с иностранцами. Что жасается
начального образования, то им предоставлены права граждан страны
пребывания (п. 1 ст. 22); в получении иного образования они
приравниваются к иностранцам (п. 2 ст. 22).
Глава V конвенции посвящена ряду административных положений: в ст. 25
предусмотрено административное содействие апатридам по необходимым
вопросам; ст. 26 дает им права иностранцев в отношении свободы
передвижения; в ст. 28 говорится о выдаче необходимых для передвижения
документов. Статья 30 разрешает апатридам в случае их переезда в другую
страну перевезти туда имущество, которое они приобрели.
Таковы основные положения Конвенции о статусе апатридов 1954 года.
На наш взгляд, данная конвенция представляет собой прогрессивное
явление. Прежде всего она не ограничивает свое действие какими-либо
определенными категориями апатридов, а распространяется на всех лиц без
гражданства. В то же время в ней указывается, что положения конвенции не
применяются к лицам, совершившим международные преступления,
неполитические преступления или деяния, направленные против целей и
принципов Организации Объединенных Наций (,п. 2 ст. 1).
iBo-вторых, она предусмотрела, что апатриды пользуются в основном
правами иностранцев, а в ряде случаев уравняла их с гражданами, что,
несомненно, имеет огромное значение для урегулирования статуса этой
категории лиц.
Права.ми, предоставляемыми конвенцией, могут воспользоваться
прогрессивные политэмигранты, которые часто являются апатридами. Все это
позволяет оценить конвенцию .как документ, претворяющий в жизнь поло-
ж&ния Устава ООН об осуществлении международного сотрудничества в
«поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам для
всех, без различия расы, пола, языка и религии» (п. 3 ст. 1 Устава).
Некоторые положения, которые касаются статуса лиц, пользующихся
убежищем, содержатся и в ряде соглашений по вопросам беженцев. Следует
отметить, что почти юсе соглашения по этим вопросам, заключенные лод
эгидой Лига наций, имели прямую антисоветскую направленность
(исключением являются соглашения 1936—1939 гг.).
После Великой Октябрьской социалистической революции за границей
оказались белогвардейцы и другие враждебные Советскому государству
элементы. Ненависть к Советскому государству характеризовала всю
политику империалистических государств в отношении беженцев из России.
Для их поддержки вырабатывается ряд соглашений. Соглашения о статусе
русских беженцев от 5 июля 1922 г. и статусе армянских беженцев от 31
мая 1924 г. предусматривали выдачу русским и армянским беженцам
определенного удостоверения, которое получило название «лаюпорт
Нансена». Лица, получившие этот ласпорт, имели право обращаться в
судебные учреждения по месту проживания, изымались из порядка
взаимности, применяемого к иностранцам; по этому паспорту также
ограничивалось право высылки беженцев 30.
Соглашением от 30 июня 1928 г.31 привилегии нансе-новских паспортов
(были распространены на турецких, ассиро-халдейоких беженцев, курдов и
ассимилированных сирийцев, а соглашением от 30 июля 1935 г. — на
саарских беженцев. Соглашение от 30 июля 1926 г. о юридическом статусе
русских и армянских беженцев (оно носило характер рекомендации) и
Конвенции о международном статусе беженцев от 23 октября 1933 г.32
довольно подробно разрабатывали вопросы режима этой категории лиц.
4 июля 1936 г. семь государств подписали Временное соглашение о статусе
беженцев из Германии33, которое предусмотрело выдачу германским беженцам
удостоверения, аналогичного нансеновскому паспорту. Это соглашение
было заманено Конвенцией от 10 февраля
1938 г.34 о статусе германских беженцев и дополнительным протоколом от
14 сентября 1939 г. относительна австрийских беженцев. Протокол был
подписан тремя государствами.
В отношении немецких и австрийских антифашистов империалистические
государства, не будучи заинтересованы в их судьбе, не действовали столь
дружно (об этом говорит даже само количество участников соглашений
1936—1939 гг.). Все это еще раз подчеркивает классовость исследуемого
института, которая проявляется и при рассмотрении отдельных его проблем.
Конвенции, заключенные после второй мировой войны, охватывают большое
количество государств и не столь ограничены, как ранее рассмотренные
соглашения по вопросам беженцев. 28 июля 1951 г. в Женеве была подписана
Конвенция о статусе беженцев35, которая объединила положения всех
предыдущих соглашений. До 1967 года конвенция применялась лишь в
отношении лиц, которые стали беженцами в результате событий, имевших
место до 1 января 1951 г. В соответствии с протоколом к конвенции,
который вступил в силу 4 октября 1967 г., новые группы беженцев
пользуются такой же защитой, как и лица, подпадающие под действие
конвенции 1951 года. На 1 января 1963 г. данная конвенция ратифицирована
39 государствами36.
Следует отметить тот факт, что в период выработки конвенции большое
значение имела проблема репатриации беженцев и перемещенных лиц. И уже
само появление этой конвенции говорит о политике стран
империалистического блока, которые всячески стремились задержать
возвращение на родину этих лиц37.
В основном статьи конвенции 1951 года содержат те же положения, что и
Конвенция о статусе апатридов 1954 года, вследствие чего мы подробно
остановимся лишь на некоторых ее статьях.
Трудовые права беженцев определены почти в том же объеме, что и для
апатридов. Но п. 2 ст. 17 дополнительно устанавливает, что беженцы в
отношении трудовых прав будут пользоваться режимом более благоприятным,
чем иностранцы, если они: 1) прожили в данной стране в течение трех лет;
2) имеют супруга, обладающего гражданством страны пребывания; 3) имеют
одного или более детей — граждан страны пребывания.
Совершенно очевидно, что данное положение было принято с целью задержать
беженцев за границей, препятствовать их возвращению на родину.
Следует отметить положения ст. ст. 31 и 33 данной конвенции. Статья 31
предусматривает, что договаривающиеся государства не будут применять
наказания к лицам, которые, спасаясь от преследования, без разрешения
вступили на их территории (три условии немедленного обращения беженцев к
местным властям с объяснением причин). Статья 33 (in. 1) запрещает
возвращение беженцев к границам государства, в котором они будут
преследоваться. Но все выгоды данного пункта полностью ликвидируются п.
2 той же статьи, которая не распространяет действие этого положения на
лицо, «в отношении которого имеются веские основания полагать, что оно
представляет опасность для государства, в котором находится, или которое
осуждено окончательным приговором за серьезное преступление, опасное
обществу этой страны». Пункт 2 ст. 33 по сути дела разрешает высылать
беженцев в ту страну, из которой они прибыли, по любому поводу: ведь
каждого беженца можно считать «опасным», а оговорка о «серьезном
преступлении, опасном обществу этой страны», может быть толкуема
по-разному. Учитывая, что конвенцию вырабатывали капиталистические
государства, можно утверждать, что п. 2 ст. 33 направлен против лиц,
которые выступают против капиталистического строя.
Статья 38 конвенции предусматривает, что все споры, касающиеся ее
толкования и применения, которые не разрешены сторонами, будут
передаваться в Международный Суд по требованию одной из сторон.
Таким о!бразом, конвенция 1951 года в основном приблизила статус
беженцев к статусу иностранцев, а в отношении некоторых прав (начальное
образование, социальное обеспечение, ряд трудовых ппав) уравняла их с
гражданами страны пребывания. В общем можно заключить, что данной
конвенцией беженцам предоставлен более благоприятный режим, чем
иностранцам. Следует отметить, что конвенция не распространяется на лиц,
виновных в совершении международных и уголовных преступлений. Тем не
менее наличие вышеперечисленных недостатков делает данную конвенцию
неприемлемой для социалистических государств.
В Декларации о территориальном убежище 1967 года в ст. 4 сформулирован
следующий принцип: «Государства, предоставляющие убежище, .не должны
позволять лицам, получающим убежище, заниматься деятельностью,
противоречащей целям и принципам Организации Объединенных Наций».
Это очень общее правило, которое ничего не говорит об объеме прав,
которым должны пользоваться политэмигранты, но тем не менее оно
запрещает их деятельность, противоречащую целям и принципам ООН:
развитию дружественных отношений между государствами, уважению прав
человека, мирному сосуществованию и т.д.
Из всего изложенного можно «выделить следующие основные черты статуса
лиц, (пользующихся убежищем:
политэмигранты не должны выдаваться государ
ством своего пребывания;
высылка политэмигранта не должна осущест
вляться в страну, которую он покинул или в которой он
будет подвергаться преследованиям;
лица, получившие право убежища, должны пользо
ваться основными правами и свободами человека в объ
еме не меньшем, чем тот, который имеют иностранцы
в данной стране. В настоящее время пои наличии Кон
венции о статусе апатридов 1954 года и Конвенции о ста
тусе беженцев 1951 года можно оказать, что данное
требование становится нормой международного права;
лицам, получившим убежище, должна быть разре
шена политическая деятельность, предоставлены некото
рые политические права и демократические свободы, но
им запрещается заниматься деятельностью, противоре
чащей целям и принципам ООН.
Все изложенное позволяет утверждать, что лица, получившие право убежища,
должны пользоваться особым правовым режимом.
На основании проведенного анализа исторического развития и юридического
содержания норм о праве убежища оно может быть определено как оказание
государством покровительства эмигранту (с ограничениями вытекающими из
норм международного права), которое заключается в предоставлении ему
основных прав человека, в невыдаче, невысылке его в страну, где он может
подвергаться преследованию.
Глава IV. ДИПЛОМАТИЧЕСКОЕ УБЕЖИЩЕ
В практике государств встречаются случаи, когда убежище предоставляется
не только на территории государства, но и вне ее: в зданиях
дипломатических миссий и консульств, на борту военных кораблей л
воздушных судов, на территории военных баз и лагерей. Предоставление
убежища в зданиях дипломатических миссий и консульств носит название
дипломатического убежища ‘.
Эта форма убежища, естественно, могла применяться в практике государств
только после появления института постоянных дипломатических учреждений и
наделения их привилегиями и иммунитетами2.
Правомерность предоставления убежища в дипломатических резиденциях
объяснялась их иммунитетом: поскольку местные власти не имеют права
вступать в здания дипломатических представительств и осуществлять там
свои функции, то любое лицо, находящееся в здании миссии или жилище
посла, оказывалось недосягаемым для местных властей, не могло быть
оттуда изъято.
Дипломатическое убежище получает широкое распространение в практике всех
государств в течение XVI— XVIII веков. Но применяется оно почти
исключительно к уголовным преступникам; политические беглецы, как
правило, выдавались. В 1540 году посол Франции щ Венеции Гильом Пелисье
получил важные государственные сведения от ответственных должностных лиц
— секретаря Совета десяти и членов Совета. Когда этот факт был раскрыт,
то указанные лица укрылись в доме, в котором жил посол. Однако Совет
десяти указал, что не существует права убежища для .изменников, и
лотребо-
бал их выдачи. Французский посол выдал бегледо!, В 1609 году на этот
|случай сослался английский суд, требуя у Венеции выдачи лица,
обвиняемого в оскорблении королевы Елизаветы и получившего убежище в
здании венецианского посольства в Лондоне3.
В Венеции в 1554 году был издан статут, регламентировавший
предоставление права убежища. Согласно данному статуту, политические
преступники из дипломатического убежища исключались 4.
В 1645 году в Англии по приказу парламента были произведены обыски в
зданиях французской и испанской миссий в связи с побегом из Тауэра двух
участников ирландского мятежа. Английский парламент считал, что право
убежища на изменников не распространяется 5.
Наибольшей известностью пользуется случай предоставления убежища в 1729
году испанскому премьер-министру Рипперда. Проводя англофильскую
политику, Рипперда впал в немилость и, опасаясь преследования, получил
убежище ,в английском посольстве в Мадриде. Испанские власти приставили
к зданию посольства караул и предложили Рипперде покинуть авое убежище.
Так как последний отказался это сделать, то высший суд Испании
постановил изъять его силой, обвинив в совершении политического
преступления. Решение суда было выполнено несмотря ,на протесты
английского посла 6.
В 1747 году происходит «казус Спрингера». Кристов Спрингер, обвиненный
шведским судом в шпионаже, укрылся в здании английской миссии в
Стокгольме. Весь квартал миссии был оцеплен шведской полицией и в
результате Спрингер был выдан. Английский дипломат Гидеканс впоследствии
потребовал от шведских властей удовлетворения за насилие над его
слугами, оцепление дома и пр., что привело лишь к тому, что ему было
предложено покинуть Стокгольм 7.
Все эти примеры подтверждают тот факт, что в XVI— XVIII веках
дипломатическое убежище на политических преступников не
распространялось. В то же время осуждалось всякое нарушение права
дипломатического убежища в отношении уголовных преступников.
В 1601 году в Мадриде между испанскими и французскими солдатами
произошла драка, в которой несколько испанцев были ранены и двое убиты.
Французские солдаты укрылись в здании французского
посольства
в Мадриде, однако, несмотря на протесты посла, они были арестованы
испанскими властями. В возникший между Францией и Испанией конфликт
вмешался папа Климент VIII, осудивший нарушение дипломатического убежища
8. В 1752 году в доме шведского посольства в Петербурге были арестованы
два лица, обвинявшиеся в нарушении правил о продаже спиртных напитков.
Шведокий посланник обжаловал эти действия, и ему были принесены
извинения, а виновные лица наказаны lJ.
Правом убежища в рассматриваемый период обладали не только здания
дипломатических миссий и жилища послав, до « целые кварталы, в которых
находились эти здания, — так называемые дипломатические кварталы.
Дипломатические кварталы во многих странах пользовались таким же
иммунитетом, как >и посольские здания. Свобода дипломатического квартала
неизбежно приводила к тому, что в них скрывались преследуемые местными
властями лица, уголовные преступники. В Риме «целые улицы были забиты
ворами, проститутками, мошенниками и профессиональными убийцами, которые
были вне досягаемости правосудия потому, что герб иностранной державы
помещался над дверями их жилища, и потому, что они имели lettres de
familiarite, свидетельствовавшие об их связи с тем или иным послом. Эти
привилегии часто продавались дворецкими послов, служба для них
источником дохода и средством распространения своей власти и ад
соседями. Под прикрытием такой защиты совершались любые преступления, и
целые кварталы, временами достигавшие почти трети города, были изъяты из
юрисдикции полиции» 10.
Естественно, что с усилением влияния централизованной власти начинается
борьба с этим ограничением суверенитета государства. В Испании свобода
квартала, а (следовательно, и право убежища в нем отменяются ордонансом
1594 года и. Однако там практика предоставления убежища продолжается, .и
лишь после того, как папа Иннокентий XI издает в 1677 году декрет,
отменяющий свободу квартала, в Испании в 1684 году вновь принимается
ордонанс по этому же вопросу. По настоянию папы свобода квартала
отменяется в Польше в 1680 году, в Англии — в 1686 году12. Долго не
соглашался с отменой свободы квартала французский король Людовик XIV.
Его посол явился в Рим в сопровождении
Юоружанной свиты из 800 человек для охраны свободы квартала. Послу было
отвазано папой в аудиенции, запрещено вступать в переговоры с
кардиналами, его глучили от церкви, и, несмотря на это, он оставался в
Риме вплоть до смерти папы Иннокентия XI в 1689 году, после чего был
отозван. Лишь в 1693 году король Франции дал согласие на отмену свободы
квартала 13. Таким образом, в странах Европы свобода диплома-тичеокого
квартала и сопутствовавшее ему право убежища ‘были отменены в XVIII веке
и.
Но на Востоке привилегии дипломатического квартала сохраняются гораздо
дольше. В Китае они были оформлены пекинским протоколом 1901 года и
протоколом от 13 июня 1904 т.15 Правда, ,в указанных протоколах о праве
дипломатического убежища не говорится. Кстати, официально это право не
было оговорено ни в одном договоре, заключенном Китаем с европейскими
государствами. Однако дипломатический .корпус т Пекине считал это право
вытекающим из прав дипломатического квартала и нередко применял его. К
примеру, в 1917 году в здании нидерландской миссии получил убежище
китайский генерал Чан Сюн, а его бывший начальник штаба Ван Шен-ши—во
французской миссии. Китайское правительство не возражало против
предоставления убежища, а только предложило удалить беглецов из Пекина.
После длительных переговоров беглецы были отправлены и а французский
остров Реюньон 16.
Следует отметить, что с появлением принципа невыдачи политических
эмигрантов убежищем в дипломатических миссиях стали пользоваться только
политические беглецы, то есть дипломатическое убежище к концу
IXVIII века претерпевает такие же изменения, как и гер-I риториальное
убежище. Но если в XVI—XVII веках док-1 трина оправдывает
существование широкой практики ?предоставления дипломатического
убежища (см. К. Бру-| нус, А. Гентилис, Ф. Суарец, Г. Лроций), то в
XVIII веке и доктрина, и практика идут по пути ограничения
дипломатического убежища. Так, Э. В|аттель считал, что [вопрос
о праве посла предоставить убежище должен в каждом конкретном
случае решить государь, а Корне-Ёлиус ван Бинкерсгук объявляет право
дипломатического [ убежища абсурдной вещью17. В XIX веке
доктрина ?встает на позиции отрицания дипломатического убежи-
ща, считая, что этот институт противоречит суверенитету государства,
является злоупотреблением дипломатическим иммунитетом, источником
заговоров, не сообразуется с целями посольства и т. д.18 Доктрина
отражает положение, существующее на практике: если в XVI— XVIII веках
предоставление убежища в дипломатических миссиях широко практиковалось,
то в XIX веке оно встречается как исключение. Литературные источники
дают сведения о нескольких таких случаях.
В 1808 году в здании русского посольства в Вене получили убежище два
солдата, заявившие, что они русские военнопленные, бежавшие из Франции.
Австрийские власти потребовали выдачи беглецов как дезертиров и окружили
здание посольства. Русский посланник в Вене князь Куракин опротестовал
эти действия как нарушение неприкосновенности посольского здания, с чем
австрийские власти согласились 19. В 1841 году датский посол в Испании
шевалье Алыбарго предоставил убежище ряду испанцев, обвиняемых в
деятельности против правительства20. В британском посольстве ib Мадриде
находит убежище испанский маршал Серано21. В Греции во время революции
1862 года посольства и консульства иностранных держав предоставили
убежище ряду преследуемых лиц. В 1881 году ib Турции Мидхат-иаша нашел
убежище во французском консульстве в Смирне, и консульский корпус
отказался выдать ело властям. Тогда же нашел убежище у русского посла
Маррожени-паша, обвиняемый в измене22. В декабре 1895 года бывший визирь
Турции Кучук-Саид-паша со своим сыном укрылся в отеле посла
Великобритании в Константинополе, полагая, что его жизни угрожает
опасность23.
Но все эти случаи имеют место именно как исключение, а общепризнанным
является отрицание дипломатического убежища. Положение о недопустимости
предоставления убежища в дипломатических резиденциях оформляется в ряде
стран законодательно.
Первыми восстали против практики дипломатического убежища голландские
Генеральные штаты, издав декрет от 25 июня 1663 г., установивший, что
«дворцы резидентов или их квартиры никак не должны считаться изъятыми из
обыска и следствия в том случае, если там находятся люди, которых хотят
задержать или поймать на законных основаниях и по воле верховной власти
или
правосудия» 24. То, что данный декрет соблюдался в Голландии, (видно из
следующего примера. В Гаагу с русским посольством прибыл .польский
шляхтич, который не захотел возвращаться обратно «в Россию и укрылся в
доме польского резидента в Гааге. По требованию русского посла
голландские власти окружили дом резидента и произвели в нем обыск25.
Право дипломатического убежища в Испании было отменено законом 1772
года 26. Уголовный «одекс Франции также не признавал права убежища в
дипломатиче-? ских (резиденциях и в ст. 98 установил, что приказ
об аресте, явке «в суд, взятии под стражу и пр. должен вы-;подняться на
всей территории республики без всяких ограничений 27. Овод законов
Российской империи в приложении III к ст. 1400 затрещал задерживать
должника в квартире дипломатического агента 28. В то же время
объяснительная записка к Уголовному уложению 1903 года
отрицала право дипломатического убежища. В сентябре 1815 года папа
римский издал постановление, которое ограничивало право убежища
дипломатических резиденций в Ватикане: разрешалось укрывать в них
только маловажных преступников 29.
Запрещается предоставлять убежище и консулам. Это запрещение
широко отражается ib договорах. Так, в консульских конвенциях России с
иностранными государствами обычно содержалась такая формула: «Само
собой разумеется, что эти внешние знаки (герб и флаг) никогда не должны
считаться как бы дающими право убежища». Положения, отрицающие
право убежища, содержатся и июне бывший секретарь Болгарского земледельческого
народного союза Димитров получил убежище в доме американского
представителя в Болгарии41. В 1956 году в здании американского
посольства в Будапеште получил убежище один из главных участников
контрреволюционного мятежа в Венгрии — кардинал Миндсенти, который
находится там до настоящего ©ремени 42.
Во всех этих случаях убежище предоставлялось дипломатическими
представителями в тех странах, которые не признают дипломатического
убежища, в нарушение законов этих стран.
Наиболее грубое вмешательство во внутренние дела государства путем
предоставления дипломатического убежища имело место в Испании в
1936—1938 годах. В мае 1937 года в иностранных миссиях в Мадриде
укрывалось около 6000 контрреволюционеров. По сообщению же главы
правительства Неприна на заседании кортесов 1 октября 1937 г., в миссиях
находилось не менее 20 000 человек 43. В посольстве Чили находился центр
подпольной организации мятежников, ib одну из групп которой входили
фашисты, укрывшиеся в зданиях иностранных миссий 44. Испанское
республиканское правительство не признавало права дипломатического
убежища, поэтому факт его предоставления следует рассматривать как
нарушение международного права.
Вопрос о предоставлении убежища иностранными посольствами и миссиями в
Мадриде обсуждался на 95-й (чрезвычайной) сессии Совета Лиги наций в
декабре 1936 года и на 96-й сессии в январе 1937 года 45. Совет Лиги
наций не высказался по этому вопросу. Он в силу ряда опричин не пожелал
рассматривать данную проблему и высказал пожелание, чтобы она была
решена
путем прямых переговоров между заинтересованными сторонами.
Иное развитие получает институт дипломатического убежища в Латинской
Америке. Бели с XVIII века страны Европы всячески ограничивают право
дипломатического убежища, а в XIX—XX ваках вообще отказываются от его
применения, то государства Латинской Америки широко используют данный
институт до настоящего вре-
. мени. Там он получил и определенную договорную регламентацию. Однако
практика дипломатического убежища в Латинской Америке является
неустойчивой и дао многом определяется соображениями целесообразности,
добрососедства и пр.4а
В 1865 году в связи с предоставлением убежища в помещении американского
посольства в Лиме генералу Конзеко и четырем министрам свергнутого
правительства Перу во французском посольстве происходит обмен мнениями
по вопросу о дипломатическом убежище. Правительство Перу потребовало
выдачи беглецов, не признавая данного права, а весь дипломатический
корпус Лимы поддержал практику предоставления дипломатического убежища.
Дискуссия, длившаяся в течение нескольких лет, не привела к практическим
результатам, сумев лишь .разграничить вопросы предоставления убежища
политическим и уголовным преступникам47. 20 января 1889 tr. четыре
латиноамериканских государства— Аргентина, Боливия, Перу и Уругвай — на
I южноамериканском конгрессе по международному
? частному праву подписали конвенцию по международному уголовному праву.
Статья 17 этой конвенции гласит, что право убежища в миссиях для лиц,
преследуемых по политическим мотивам, должно быть уважаемо, но глава
миссии обязан сообщать местному правительству о каждом случае
предоставления убежища. Последнее может потребовать, чтобы укрывшийся в
кратчайший срок покинул территорию данного государства. Те же
.условия должны соблюдаться и в отношении беглецов, которые нашли
убежище на борту военных кораблей, находящихся в территориальных водах
48. Таким образом, появилась первая договорная норма, .предусматривающая
предоставление дипломатического убежища политическим эмигрантам,
обусловленная лишь обязательством дипломатических миссий
уведомлять местные
власти о факте предоставления убежища. Дальнейшая практика развивалась в
том же направлении.
В 1891 году, во время революции в Чили, свергнутый президент Бальмацеда
нашел убежище в аргентинском посольстве, а его семья и ряд чиновников —
в американском. Несмотря на то что чилийское правительство протестовало
против этого, американский посол отказался их выдать49. В январе 1917
года в американском посольстве в Коста-Рике получил убежище свергнутый
президент и другие официальные лица, в мае 1917 года в том же посольстве
укрылись члены семьи экс-президента Гонзалеса. Они находились там до тех
пор, пока местное правительство не согласилось гарантировать их
безопасность; в мае 1919 года в Гондурасе произошел государственный
переворот и многие преследуемые лица нашли убежище в посольствах
(различных стран. Правительство Гондураса, признавая право
дипломатического убежища, согласилось на отъезд этих лиц из страны 50.
Очень часто предоставлялось убежище и в консульствах. Страны Латинской
Америки, как правило, включали норму об убежище в консульские конвенции.
Например, консульская конвенция, заключенная в 1928 году между Мексикой
и Сальвадором, разрешила предоставление убежища в помещениях консульств
«в случае беспорядков». Ряд же других конвенций запрещает подобную
практику. Несмотря на различное содержание договорных норм об убежище в
помещениях консульств, последние часто используются в качестве места
убежища 51.
Против практики предоставления дипломатического убежища в странах
Латинской Америки выступало правительство Гаити. После поражания
революции 1908 года в этой стране многие ее руководители укрылись в
зданиях различных посольств. Правительство Гаити заявило
дипломатическому корпусу, что оно решило положить конец обычаю
предоставлять убежище в посольствах и консульствах, находящихся на
территории страны 52.
В 1922 году дипломатические представители Парагвая, Германии, Аргентины,
Боливии, Бразилии, Уругвая, Кубы, Испании, США, Франции, Великобритании
и Перу подписывают еще одно соглашение о дипломатическом убежище для
политических беглецов53. А в 1927 году международная комиссия
американских юристов выра-
батывает проект конвенции о дипломатическом убежище. Этот проект был
положен в основу Конвенции о дипломатическом убежище, которая была
принята в 1928 году на шестой панамериканской конференции в Гаване.
Конвенция эта была ратифицирована 13 государствами54. Согласно данной
конвенции, убежище может предоставляться в миссиях, на военных кораблях,
в .военных лагерях или на военных самолетах лишь политическим
правонарушителям. Предоставление дипломатического убежища оговорено в
конвенции (рядом условий:
дипломатическое убежище может предоставляться
голыко в той стране, которая признает это /право;
оно предоставляется лишь в экстренных случаях,
когда необходимо обеспечить безопасность лица;
о факте предоставления дипломатического убе
жища дипломатический агент, командир военного кораб
ля, лагеря или самолета о|бязаны сообщить местной
власти;
правительство данного государства может потре
бовать немедленного удаления укрывшегося из страны,
а дипломатический агент, в свою очередь, — гарантий
безопасности для данного лица;
укрывшихся нельзя высаживать на территории
данной страны или близко от ее границ;
при пользовании убежищем укрывшемуся не
будет разрешаться совершать действия, противоречащие
общественной безопасности;
7) государство не несет расходов по предоставлению
убежища.
Подписывая данную конвенцию, США сделали оговорку о том, что они не
признают соответствующей международному праву доктрину убежища и не
присоединяются к ней. Как правильно отметил А. Сабанин, смысл этой
оговорки сводится к желанию иметь возможность предоставлять своим
политическим друзьям право убежища в государствах Латинской Америки,
оставив открытым вопрос о возможности использования этого права
указанными государствами на территории самих Соединенных Штатов 55. Эта
оценка позиции Соединенных Штатов подтверждается и практикой,
последовавшей после принятия конвенции 1928 года. США, не ратифицировав
конвенцию и не признав доктрину убежища, очень часто предоставляли это
право лицам в своих дип-
ломатических представительствах на территории стран Латинской Америки.
Более того, 2 октября 1930 г. американские дипломатические агенты в
Латинской Америке получили инструктивный циркуляр в отношении
предоставления убежища, который 1 декабря 1932 г. был включен в
Инструкцию дипломатическим агентам.
В главе VII (§ 6) инструкции говорилась, что предоставление убежища
лицам в дипломатических миссиях желательно совмещать с позицией
правительства и с уважением к предоставляемому убежищу; предоставление
убежища не входит в цели дипломатического агентства; право убежища не
имеет всеобщего применения в международном праве, а там, где оно
применяется, оно является не правом, а только обычаем; ©ели убежище
предоставлено, то только на ‘время непосредственной опасности для жизни
преследуемого от преследований толпы; в убежище следует отказывать
лицам, которые спасаются от преследования местного правительства56.
Таким образом, не признавая права дипломатического убежища, США в
инструкции все же предусматривают возможность его использования. Эта
возможность реализуется на практике.
В 1932 году в Боливии получили убежище в американском посольстве
президент и его семья. Во время государственного переворота в Никарагуа
на территории военно-морского лагеря США укрылся президент, его кабинет
и члены их семей57.
Гаванская конвенция 1928 года, являясь многосторонней конвенцией,
унифицировала практику латиноамериканских государств в вопросе
предоставления дипломатического убежища.
Однако интерпретация некоторых положений конвенции давала основания для
конфликтов. Трудности возникли прежде всего по вопросу о квалификации
политических деликтов и по вопросу необходимых гарантий безопасности
беглецов. Появилась необходимость в пересмотре конвенции, и 26 декабря
1933 г. в Монтевидео на VII межамериканской конференции была подписана
Конвенция о враве политического убежища, которая изменяла некоторые
положения Гаванской конвенции 1928 года 58.
Статья 2 этой конвенции сформулировала следующее положение:
«Определение политического (преступления
Принадлежит Дающему убежище государству». Интересна и ст. 3 конвенции
1933 года: «Право политического убежища «ак гуманитарного по своему
характеру института (Не подлежит взаимности. Все люди могут быть под его
охраной, /каково бы ни было их гражданство, без ущерба для обязательств,
которые примет на себя по данному вопросу государство, к которому они
принадлежат; но государства, признающие право политического убежища лишь
с известными ограничениями или модальностями, могут его’осуществлять в
иностранных государствах только способом и в пределах, в которых они его
признают».
Таким образам, ст. 3 установила, что взаимность в вопросе предоставления
дипломатического убежища не применяется, а это означает, что если из
двух стран одна признает, а другая не признает дипломатического убежища,
то признающая страна не имеет права использовать данный институт на
территории непризнающей страны. Это положение представляется очень
важным, так «ак именно таким путем государства, подписавшие конвенцию
1933 года, старались оградить государственный суверенитет тех стран
американского континента, которые не признают дипломатического убежища,
совместить право дипломатического убежища с принципом суверенитета. А в
этом имелась настоятельная необходимость, о чем свидетельствуют попытка
Гаити отказаться от права дипломатического убежища в 1908 году и
непризнание этого института со стороны Перу.
Кроме рассмотренных двух (многосторонних конвенций Аргентина, Уругвай,
Перу, Боливия, Парагвай и Чили подписали 4 августа 1939 г. на II
южноамериканском конгрессе по международному частному гараву
южноамериканскую конвенцию об убежище, которая заменила статьи 15—18
Конвенции по международному уголовному праву 1889 года 59.
Глава I этой конвенции регламентирует вопрос дипломатического убежища.
Статья 1 ее устанавливает, что убежище предоставляется лицам любой
национальности. Местами убежища могут служить посольства, консульства,
военные кора,бли, военные самолеты и военные лагеря; в них смогут
укрываться только лица, преследуе-: мые по политическим основаниям или
за совершение ? политического преступления (ст. 21). Определение харак-
тера преступления по конвенции 1939 года предоставляется государству,
дающему убежище (п. 2 ст. 3); из права пользования убежищем исключаются
лица, совершившие общие преступления, и дезертиры, кроме тех, кто
совершил действия политического характера (inn. 1 и 3 ст. 3).
Дипломатический агент или военный командир должны сообщить имя беглеца
местной администрации (ст. 4); пользуясь убежищем, беглец не должен
совершать актов, направленных против местного правительства или
заниматься политической деятельностью (ст. 5); по требованию
правительства укрывшееся лицо должно немедленно покинуть данную страну
при необходимой гарантии его безопасности (ст. 6); дипломатический агент
или военный командир могут переместить беглеца в другое место убежища в
пределах данного государства под охраной своего флага (ст. 8).
Из приведенных статей конвенции 1939 года видно, что она то существу не
внесла ничего нового в регламентацию института дипломатического убежища,
повторив положения конвенции 1933 года.
Несмотря на довольно подробную регламентацию дипломатического убежища, в
странах Латинской Америки продолжают возникать споры о его применении.
Наибольшей известностью пользуется спор, возникший между Колумбией и
Перу о предоставлении убежища Айа де ла Торре, который |был предметом
разбирательства в Международном Суде ООН в 1950 и 1951 годах.
Обстоятельства дела таковы. В октябре 1948 года в столице Перу Лиме
началось восстание военно-морских сил, которое было в тот же день
подавлено. Восстанием руководила партия «Американский революционный
союз», во главе которой стоял Виктор Рауль Айа де ла Торре. После
подавления восстания он был обвинен перуанскими властями в совершении
воинского преступления, однако избежал ареста, получив убежище в здании
колумбийского посольства в Лиме. Несмотря на неоднократные требования
правительства Перу, Айа де ла Торре выдан не был. 31 августа 1949 г.
спор по этому вопросу был передан на рассмотрение Международного Суда.
По данному делу Международный Суд вынес три
решения: 20 .ноября 1950 г., 27 ноября 1950 г. и 13 июня
1951 г. ^ijt&^tfb
В решении от 20 ноября 1950 г. Суд указал, что
Дипломатическое убежище может /быть предоставлено только в условиях
необходимости; квалификация деяний беглеца правительством Колумбии не
обязательна для Перу; Перу не доказало, что беглец шляется уголовным
преступником; (Правительство Перу не обязано выдавать укрывшемуся
охранную грамоту для выезда с территории. Таким образом, Суд решил ряд
вопросов, но оставил без ответа основной из них: должна ли Колумбия
выдать Айа де ла Тор’ре? Поэтому сразу же /после вынесения этого решения
Колумбия обратилась в Международный Суд с иросьбой интерпретации этого
вопроса.
В своем решении от 27 ноября 1950 г. Суд отказал Колумбии в ее просьбе
на том ооношании, что при первом рассмотрении дела этот вопрос сторонами
не поднимался. 13 декабря 1950 г. Колумбия вновь подает заявление в
Международный Суд с инициативой о новом рассмотрении дела. 13 июня 1951
г. Суд вынес третье решение по спору между Колумбией и Перу. В этом
решении он указал, что в данном случае убежище должно быть немедленно
прекращено, так как Перу нерегулярно поддерживало практику
предоставления дипломатического убежища; Колумбия же не обязана выдавать
беглеца перуанским .властям. Суд /подчеркнул, что предоставление убежища
не может быть противопоставлено действиям юстиции 60.
Из решения Международного Суда ООН по делу Айа де ла Торре можно сделать
ряд (Важных выводов.
Во-первых, Суд четко разграничил понятие территориального и
дипломатического убежища. Предоставление первого /входит в
исключительную компетенцию территориального суверена, который и решает
вопрос о выдаче. Что касается дипломатического убежища, то Суд еще раз
подтвердил, что его предоставление не может быть осуществлено в
нарушение играв территориального суверена, а лицо, которому
предоставлено убежище, не может изыматься из-под действия
законодательства определенной страны. Убежище может быть предоставлено
только в том случае, если территориальный суверен придерживается такой
же практики, признает этот институт. Убежище должно быть лишь
кратковременным и служить средством обеспечения безопасности данного
лица, ограждения его от самосуда противника.
Во-вторых, .нельзя утверждать, что Суд категорически отверг практику
предост а веления дипломатического убежища. Как известно, он высказался
против выдачи Айа де ла Торре перуанским властям, подтвердив тем самым
законность действий Колумбии по предоставлению убежища в .своей
дипломатической миссии61.
В пользу излагаемого мнения можно добавить еще и следующее. При решении
дела Суд принимал во внимание Гаванскую конвенцию 1928 года, участниками
которой являлись обе спорящие стороны. В своем реше-нии Суд не оспорил
действенность норм этой конвенции. Наоборот, он указал на факт нарушения
положений конвенции со стороны Колумбии ((Конвенция предусматривала
предоставление временного убежища лишь в случае настоятельной
необходимости, чего не было в рассматриваемом случае). Но даже при
наличии нарушений Суд не потребовал выдачи Айа де ла Торре местным
властям, а лишь счел необходимым прекратить его убежище. Следовательно,
саму конвенцию Суд рассматривал в качестве акта законного 62.
В решении Суда нельзя усмотреть и ограничительного толкования норм
Гаванской конвенции, как это делают И. П. Блищенко и В. Н. Дурденевский.
Суд указал, что, согласно конвенции, убежище может быть предоставлено
лишь кратковременно, но такой (вывод вытекает из положений конвенции
1928 года, устанавливающих, что местное правительство может потребовать
немедленного оставления страны укрывшимся. Постановление Суда о том, что
путем убежища нельзя изымать лицо из-под нормального (не
исключительного) законодательства суверена, также соответствует норме
Гаванской конвенции о предоставлении убежища только политическим
преступникам и лишь в исключительных (экстренных) случаях63. Вопрос
другой, что Суд дал ограничительное толкование самому праву
дипломатического убежища, подчеркнув, что оно не может быть
противопоставлено принципу суверенитета государств 64.
Совершенно очевидно, ‘что право дипломатического убежища нельзя
толковать расширительно и применять его нормы в тех странах, которые не
признают данного института, считают его ограничением своих суверенных
прав. Например, так как Перу в 1955 году денонсировало Гаванскую
конвенцию, то дипломатические представители на ее территории с 1955
года не имеют права предоставлять дипломатическое убежище. Каждый случай
его предоставления в Перу следует рассматривать как злоупотребление
дипломатическим иммунитетом, как нарушение норм международного права. Но
в.ряд ли можно отрицать возможность предоставления данной формы убежища
на территории тех стран, которые его признают. Для этого нет ни
юридических, ни политических оснований. В связи с частыми военными
переворотами и с разгуло’м реакции в этих странах дипломатическим
убежищем пользуются и прогрессивные политические деятели. Свидетельство
тому — многочисленные факты, связанные с событиями в Гватемале и
Бразилии в последние годы. Следует ли осуждать тот факт, что в ‘связи с
военным переворотом в Бразилии в апреле 1964 года, в результате которого
в стране начался разгул реакции, чилийское посольство предоставило
убежище директору прогрессивной ?газеты «Ултима ора»65.
Таким .образом, можно сделать вывод, что дипломатическое убежище может
быть предоставлено лишь в тех странах, которые его признают.
Предоставление же его в государствах, которые не признают подобной
практики, неправомерно. К оценке данного института следует подходить с
позиций суверенитета государств.
В западной литературе к дипломатическому убежищу часто относят и
предоставление покровительства на борту военных «ораблей, самолетов или
на территории военных лагерей. Как мы уже отмечали, латиноамериканские
конвенции узаконили предоставление убежища и на этих условных
территориях государства.
Какова же практика других ‘государств в отношении предоставления убежища
на (борту военных кораблей, военных самолетов, на территории военных
лагерей? Существует ли какая-либо общепризнанная норма в отношении
такого убежища?
Законодательство ряда государств разрешает предоставление убежища на
борту военного корабля. Например, Морское регулирование США от 9 августа
1948 г. в главе VI устанавливает (ст. 621): «Право убежища для
политических или иных (беженцев не имеет оснований в международном
праве. Однако га странах, где часто происходят перевороты и постоянно
нестабильны существующие правительства, обычай санкционирует предо-
ставление убежища; но даже ,в водах такой страны офицеры должны
отказывать всем в убежище, исключая случаи, когда такое предоставление
диктуется интересами гуманности при крайних или исключительных
обстоятельствах, таких как преследование беглеца толпой. Офицеры не
должны прямо или косвенно приглашать беглеца получить убежище» 66. Во
французском декрете от 20 мая 1885 г., т ст. 148, определено, что в
случае политических беспорядков в иностранном государстве командир
корабля может предоставить убежище лицам, которые находятся в
непосредственной опасности67. В английском королевском Адмиралтейском
регулировании 1913 года (ст. 2805) говорится: «Установлено, что во время
политических беспорядков или народных мятежей убежище может быть
предоставлено лицам, опасающимся от немедленной личной опасности» 68.
Регламент морской службы Италии от 28 апреля 1927 г., Морской ордонанс
Португалии 1930 года также разрешают предоставление убежища на борту
военных кораблей 69.
Таким образом, для законодательства этих государств характерно, что
разрешается предоставлять убежище только в исключительных случаях, когда
лицу грозит непосредственная опасность.
История дает много примеров использования убежища на военных кораблях.
Так, США предоставляли убежище на военных кораблях в Перу в 1831 году, в
Парагвае — в 1866 году, в Эквадоре — в 1883 году, в Гондурасе — в 1893
году, в Гватемале — в 1895 году, в Чили—в 1891 году, IB Мексике — в 1917
году70.
Можно заключить, что в XIX веке случаи предоставления убежища военными
кораблями довольно часты, но в XX веке подобная практика незначительна.
Никаких договорных норм 1в отношении такого убежища не имеется
(исключение представляют лишь страны Латинской Америки). Учитывая все
это, можно прийти к выводу, что общеприананной нормы международного
права в отношении предоставления убежища на борту военных кораблей не
имеется. Такое убежище может предоставляться только в тех странах,
которые его признают, в противном случае имеет место нарушение
суверенных прав государства, вмешательство в его внутренние дела. Данный
вывод справедлив и в отношении предоставления убежища на борту военных
самолетов.
Какова практика в отношении торговых судов, ‘можно ли на их (борту
предоставлять убежище?
Положение торговых судов в иностранных йодах отличается от положения
военных кораблей: они, как правило, не изымаются из-под юрисдикции
местных властей, поэтому нет оснований для использования ими права
убежища. Тем не менее договор от 20 декабря 1907 г. между республиками
Центральной Америки разрешает предоставление убежища политическим
беглецам на борту торгового судна п.
Законодательство США предусматривает право торговых судов предоставлять
убежище преследуемым лицам п. Однако такую практику нельзя признать
правомерной, так как в отношении предоставления убежища на /борту
торгового судна не существует даже региональной нормы международного
права (ведь только незначительное количество латиноамериканских
государств признают подобную практику). Поэтому упомянутые нормы
законодательства США направлены на нарушение суверенных прав других
государств и находят подтверждения в международном праве.
В практике известны случаи предоставления убежища торговыми судами.
Например, в 1906 году Великобритания предоставила убежище на борту
своего торгового судна, находящегося в Турции; в том же году
предоставило убежище и итальянское торговое судно; в 1915 году в Китае
предоставило убежище судно США 73.
Как уже говорилось выше, подобную практику нельзя признать
правомерной74. То же следует оказать и в отношении предоставления
убежища на борту транспортного самолета. Совершенно недопустимо
предоставление убежища преследуемым лицам на территории военных баз и
лагерей. Строительство военных баз на чужих территориях само по себе —
акт противоправный 75, поэтому противоправным является и предоставление
убежища на их территориях.
Гаванская конвенция 1928 года легализует предоставление убежища на
территории военных лагерей. Однако данное указание, принятое явно под
давлением США, в современных условиях следует рассматривать как
противоречащее общепризнанным нормам международного права.
ПРИМЕЧАНИЯ
К введению
1 В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 30, стр. 270.
2 См, М. Garcia-Mora, International Law and
Asylum as
a Human Right, Wash., il956; L. Bolesta-Koziebrodski, Le droit
d’asile, Leyden, 1962.
К главе I
1 См. «Полный православный богословский энциклопедический
сло
варь», т. II, СПб., стр. 21202. Отсюда происходит общеизвестное
выражение «рога опасения».
2 Левиты — особый разряд жрецов.
а См С Юшков, Убежище в древнерусском праве, «Ученые записки ВИЮН», вып.
1, М., 1940, стр. 236; Д. П. Никольский, О выдаче преступников по
началам международного права, СПб., 11844, стр. 49.
4 См. Н. М. Г о л у б о в, Институт убежища у древник
евреев в свя
зи с уголовным и государственным правом Моисея и сравнительно
с институтами убежищ у древних греков и римлян в средневековой
и новой Европе, СПб., 1884, стр 103.
5 A. Nussbaum, A Concise History of the Law of Nations,
N. Y.,
1947, p. 14.
” В. С. Сергеев, История древней Греции, Гссполигиздаг, 1948, стр. 291.
7 См. Н. И в а н о в, Характеристика международных
отношений и
‘международного права в историческом развитии, Казань, 1874,
стр. 69.
8 Советский историк В. С. Сертеев объясняет этот факт более
высо
ким экономическим развитием Афин и ее демократической кон
ституцией (см. В. С. Сергеев, указ. соч., стр. 240).
9 См. Н. М. Г о л у б о в, указ. соч., стр. 28, ’29, 36,
42, 44, 45.
1° См. М. Д. Ш а р гор о д с к и й, Выдача преступников и право убежища
в международном уголовном праве, «Вестник Ленинградского университета»,
1947 г., № 8, стр. 45; М. Т а у б е, История зарождения современного
международного права, т. I, СПб., 1894, стр. 19; Е. Real e, Le droit
d’asile, “Recueil des Cours de l’Aca-demie de droit international”, vol.
63, 1938, p. 479.
11 См. Н. Chatterjee, International Law and Inter-state Relations in
Ancient India, Calcutta, 1958, pp. 41—42.
114
12 См. В. И. Авдиев, История древнего Востока,
Гоаполитиздат,
J953, стр. 403^404.
13 См. Е. А. К о р о в и н, История международного права,
вып. I, M.,
1946, стр. 7; Б. А. Тур а ев, История древнего Востока, т. 1,
ОГИЗ, 1935, стр. 306—807.
14 Ом. G. Harastii, The Right of Asylum, “Acta
juridica”, t. 2,
Budapest, 1960, p. 361.
15 См. Д. П. Никольский, О выдаче преступников по началам
международного права, сгр. 48.
16 См. В. И. Авдиев, указ. соч., стр. 216; Б. А. Тур а ев,
указ.
соч., стр. 047—2*8.
17 См. «Всемирная «старая», Т. 3, ‘Гоеполипиздат, 1957,
стр. 168—
169.
18 См. С. Г. Лозинский, История папства, т. I, M., 1934,
стр. 20.
19 См. iM. Филиппсон. Религиозная контрреволюция в XVI
веке,
СПб., 1902, стр. 227—228, 344.
20 См. А. Штиглиц, Исследование о выдаче преступников, СПб.,
1882, стр. 5, 167; Д. П. Никольский, указ. соч., стр. 70.
21 См. «История дипломатии», т. I, Гасполитиздат, 1959, стр.
188.
22 См. В. П. Д а н е в с к и й, Пособие к изучению истории и
системы
международного права, вып. II, Хрк., 1892, стр. 33; Н. А. Заха
ров, Курс общего международного права, Пг., 1017, стр. 2126.
23 Ом. «История дипломатии», т. I, стр. 190.
21 Ом. Д. П. Никольский, указ. соч., стр. 60.
25 См. «Памятники русского права», вып. I,
Госюриздат, 1952,
стр. ШЗ—14.
26 Статьи 114 и 15 договора 91/1 года получили самое
противоречивое
толкование в правовой литературе. Одни авторы считают, что этот
договор говорит о взаимной выдаче преступников (ом. Н. А. 3 а-
харов, указ. соч., стр. ‘222), другие полагают, что речь идет о
выдаче русских, совершивших преступление в Византии, и гре
ков — на Руси местному суду (см. М. Д. Ш а р г о р о д с к и
й,
Выдача преступников и право убежища в международном уголов
ном праве, «Вестник Ленинградского университета», 1947 г., № 8,
стр. 45), третьи высказывают мнение, что в этих статьях договора
говорится о бежавших должниках (ом. Д. Б. Левин, История
международного права, Изд-во iHlMiO, 1962, стр. 3(4).
27 Например, в Чернигове у князя Святослава находят убежище
все
киевляне, преследуемые сыном Изяслава—Мстиславом (ом.
С. Соловьев, История России с древнейших времен, кн. 1, М.,
1959, стр. 356—357); галищкий князь Иван Ростиславович Берлад-
ник тоже находился в изгнании и служил многим русским князь
ям, в том числе Юрию Долгорукому, киевскому князю Изяславу
и др. Когда несколько князей потребовали его выдачи, то он на
шел убежище у половцев (там же, стр. 502—1503). Новгород
служил убежищем многим князьям. В 141314 !году там нашел убе
жище московский князь Василий Васильевич, а немного позднее
там же оказывается его противник Василий Косой, до самой
смерти живет в Новгороде Шемяка |(там же, стр. 4212, 4124).
28 См. С. Соловьев, указ. соч., кн. 3, стр. 940—’543.
29 См. Е. Real e, op. oit., p. 485.
30 См. С. Г. Л о з и н с к и й, указ. соч., стр. 104.
8* -Л5
51 См. Н. М. Голубо в, указ. соч., стр. fill.
32 См. G. Bayer, Prestanak prava azila u Hrvatskej,
Zagreb, 19э7,
str. 12, 13. , № , ,. , n
, ,
33 См Е Westermarck, Asylum, Encyclopedia of
Religion and
Ethics”, vol. 2, N. Y., 1926, p. 163. 84 Cm. E. R e a 1 e, op. cit., p.
492.
35 См С. Г. Лозинский, указ. соч., стр. 291; G.
Bayer, op.
cit., str. 68—69.
36 Cm N С S с i p i о n i, Asilo, “Enciclopedia
cattolica”, Citta del
Vaticano, t. 2, 1949, p. 139.
37 См. А. Павлов, Книги законный, СПб., 1885, стр. 64.
38 См. «Закон судный людей», Изи-во АН СССР, 1961, стр. 1142.
39 См. И. Гольдциэр, Культ святых л исламе, М., 1938, стр.
134;
А. Крымский, История мусульманства, М., 1903, стр. 7.
40 См. И. Гольдциэр, указ. соч., стр. 1134.
41 М. Quatremere, Memoire sur les asiles chez les arabes,
“Memoi-
res de e’ l’lnstitut Royal de France”, Academie des inscriptions et
belles-lettres, t. 15, part. 2, P., 1845, p. 310.
42 См. И. П. Минаев, Буддизм, исследования и материалы,
т. I,
вып. I, СПб., 1887, стр. 1,07.
43 К. Ма р к с и Ф. Э иге л ь с, Сочинения, т. 21, стр. 259.
44 В. И. Л е н и н, Полное собрание сочинений, т. 38, стр.
367.
45 См «(французская буржуазная революция 1789—4794 гг.»,
Изд-во
АН СССР, М.— Л, 194И, стр. Э41.
46 См. «Французская буржуазная революция 1789—i17i94 гг.»,
стр. 544.
47 Цит. по А. Рмвье, Учебник международного права,
М., 1893,
стр. 146.
48 См. Н. А. Захаров, указ. соч., стр. 227.
49 См. Д. П. Никольский, указ. соч., стр. 170.
50 См. «Дипломатический словарь», т. 3, Политиздат, 1964,
стр. 387.
51 См., например, итало-бразильскую конвенцию от 1Й ноября
,1872 г.,
аншю-итальянскую конвенцию от 5 февраля 18713 г. и др. (Д. О.
Никольский, указ. соч., стр. 179—1Ш6).
52 См. О. Л. В а й н ш т е и н, Очерки по истории французской
эми
грации в эпоху Великой революции 1789—1796, Госиздат Ук
раины, 1924, стр. 1*1.
53 См. «Французская буржуазная революция 1789—il79A гг.»,
стр. 96;
О. Л. В а й н ш т е й н, указ. соч., стр. 1!2—Ю.
54 М. М. Ш т р а н г е, Русское общество и французская
революция
,1789—117914 гг., Изд-во АН СССР, 1956, сгр. 90-нШ.
55 Ом. «История Болгарии», т. I, Изд-во АН ССОР, 1954, стр
240,
294.
56 Cmi. «Очерки новой и новейшей истории Венгрии», Соцэкгиз,
1963,
стр. ,1114.
67 Ом. Ф. Галле, Борьба за право убежища для политических эми
грантов, ОГИЗ, 1986, стр. S6; Д. П. Никольский, указ. соч.,
стр. 190—1913.
68 См. В. П. Даневский, указ. соч., стр. 43; П. Казанский,
Учебник международного права, публичного и гражданского,
Одесса, ‘1902, стр. 491; Д. П. Никольский, указ. соч., стр. 26.
59 Цит. по В. П. Даневский, указ. соч., стр. 43.
60 Россия заключила такие конвенции с Бельгией, Баварией в
1869
году, с Австрией —в 1874 году, с Испанией — в 1877 году, с Ни-
116
дерландами — в 1080 году (см. В. П. Д а н е в с к и й, указ. соч., стр.
43). Это исключение предусмотрено также и в конвенциях 1869 и 1874
годов, заключенных между Францией и Бельгией, 1860 лода — между Францией
,и Голландией, 1878 года — между Германией и Италией и др. (см. Ф.
Мартене, Современное международное право цивилизованных народов, т. II,
СПб., 1905, (стр. 411).
61 См. Н. А. Захаров, указ. соч., стр. 227.
62 Цит. по В. Уляницкий, Международное право, Томск, Ш11,
стр. 349.
63 Т а м же.
64 См. М. G а г с i а – М о г a, op. cit., p. 88.
65 См., например, договор, заключенный в 1964 году между США
и
Бразилией (“The American Journal of International Law”, 1965,
vol. 59, No 2, p. 360).
66 См. «Царская дипломатия и Парижская Коммуна 18711 г.»,
Соц-
эклиз, М. — Л., 1938, стр. 176, 177; Ш. Б а сил а я, К вопросу об
отношении царского правительства к Парижской Коммуне, Суху
ми, |Ш54, стр. 107.
67 См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т.
18, стр. 7.
68 Т а м же, стр. 180.
69 См. С. К а н, Маркс как организатор помощи жертвам
версаль
ского террора, М., 1931, стр. 13.
70 Ом. Ш. Б а с и л а я, указ. соч., стр. 96, 99,
,104,11134—’137.
71 См.Д. Маркс и Ф, Энгельс, Сочинения, т. 48, стр. 712—713.
72 Т а м же, стр. 129.
73 Т а м же, стр. 1128.
74 См. С. К а н, указ. соч., стр. 1’2.
?0 См. Ф. Мартене, Современное международное право цивилизованных
народов, т. И, стр. 410.
16 См. Ломброзо и Ляски, Политическая преступность и революция, СПб.,
1906, стр. 180.
п См. М. Q а г с i ,а – М о г a, op. cit., p. 88.
78 См. Е. Пашуканис, Очерки по международному праву,
М.,
1935, стр. 113в.
79 См. Ф. Галле, указ. соч., стр. 8.
80 См. G. Hackworth, Digest of International Law, vol. 3,
Wash.,
p. 720.
81 См. Я. ‘Кауфман, О праве убежища, «Советское государство»,
1934 г., № 5, стр. «И; «МОПР— школа интернационального вос
питания», ,М., 1935, сир. 260.
82 См. Е. Варга, Португалия и фашистская интервенция в Испа
нии, Партиздат, 1937, стр. 28.
83 См. «МОПР — школа интернационального воспитания», сгр.
251.
84 См. «Правда», Ш и ‘112 октября 1991 ,г.
85 Ом. «МОПР — школа интернационального воспитания»,
стр. 250
Это позволило США выслать на родину итальянца Гвидо Серио,
китайца Ли Тао-хеуна и др. (см. X. Контр ер а с, За право
убежища, М., 1932, стр. 43).
86 Ом. В. Н. Дурденевский, Право убежища в практике совре
менного Запада, «Книга и пролетарская революция», 1936 г., № 4,
стр. 104.
87 См. «Коммунистический интернационал», 11939 г., № 7, стр.
50, 52,
117
53. Положение испанских эмигрантов охарактеризовано в воззвании ЦК
Компартии Испании в связи с третьей годовщиной военно-фашистского
мятежа. В нем говорилось: «Люди, сражавшиеся «а протяжении 32 месяцев в
наших рядах, покрывшие славой наш испанский народ., находятся теперь во
французских концентрационных лагерях на положении врагов…» (ом.
«Коммунистический интернационал», 1939 г., № 7, стр. 42).
88 См. «Интернациональный маяк», 1940 г., № 2, сир. 14;
«Коммуни
стический интернационал», 11940 г., № 3—4, стр. S3.
89 Ом. В. Н. Д у р д е н е в с к и й, указ. соч., стр. 1124.
90 Ом. X. ‘Контрерае, указ, соч., стр. 33.
91 ‘В. И. Ленин, Полное собраяие сочинений, т. 43, стр.
139.
92 В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 2, стр.
454.
9) СУ’РСФСР 1918 г., ст. 519.
94 СУ РСФСР, 1929 г., № 47—48, ст. 497.
95 См. «(МОПР — школа инггермациональнаго воспитания»,
стр. 344.
96 Т а м же, стр. 501.
S7 См. «10 лет МОПР в резолюциях и документах (Ш22—19Э2)», М., 1932,
стгр. 177.
98 См. «МОПР — школа интернационального воспитания», стр.
245.
99 См. «10 лет МОПР в резолюциях и документах
(1922—1932)»,
стр. ‘172.
100 Ом. Е. ‘В. Шевелева, В борьбе за пролетарский
интернациона
лизм (доклад на IV Всесоюзном съезде МОПР), М., 1984, стр. 13;
«МОПР — школа интернационального воспитания», стр. 266, 395.
101 См. П. iM. К а л ей и ч еяк о, Подьска прогресявна
ем^ращя в
СРСР в роки друго1 CBiTOBoi ‘вШны, Кичв, Вид. АН УРСР, 1957,
стор. 27, 28.
102 См. «Под знаменем пролетарского интернационализма»
(материа
лы МОПР), Хабаровск, H94U, стр. IS.
103 См. П. М. Калениченко, указ. соч., стр. 30, 31.
104 См. “The American Journal of International Law”, 1951,
vol. 45,
No 2, Suppl., pp. 15—18.
105Подробнее об этом см. Л. Н. Галенская, О понятии права убежища. (К
обсуждению Декларации о праве убежища в Третьем комитете Генеральной
Ассамблеи ООН), «Правоведение», 1964 г., № 3.
106 См. док. ООН А/6570.
107 См. С. А. Мали Нин, О юридической силе резолюций Генераль
ной Ассамблеи ООН, «Правоведение», 1965 г., № 2.
К главе II
‘См. Л. Оппенгейм, Международное право, т. I, п./т. 2, ИЛ, И949, стр.
240.
2 “The American Journal of International Law”, 1951, vol.
45, No 2,
Suppl., p. 15.
3 Cm. S. P a t e 1, A Textbook of
International Law, Bombey —
New York, 1964, pp. 124—125.
4 Ом. M. Д. Ш а р г о р о д ски и, Уголовный закон,
Юриздат, 1948,
стр. 286.
5 Например, в учебнике «Советское уголовное право. Часть
общая».
(Изд-во ЛГУ, 1960), право убежища определяется как «право су-
118
«ерен’ного государства провозгласить в своих основных законах и
осуществлять предоставление лицам, преследуемым в других государствах,
права проживания на своей территории бее привлечения их к уголовной
ответственности» (стр. 191).
6 См. Н. А. Ушаков, Право убежища (автореферат канд.
дисс),
М., I960, стр. 12.
7 См. «Известия», 29 февраля 1946 г.
8 См. «Известия», 24 и 26 октября 4902 г.
9 См. «Правда», 14 августа 1963 г.
10 См. «Правда», 18 сентября 1966 г.
11 Очень подробно и обоонованно данное требование изложено в
кан
дидатских диссертациях Н. А. Ушакова и Е. А. Шибаевой.
12 См. G. Scelle, Precis de droit des gens, t. 1, P., 1932;
его же,
Regies generates du droit la paix, “Recueil des cours de l’Academie
de droit international”, vol. 46, 1933—IV, p. 343.
13 Cm. Ch. G. Fen wick,, International Law, N. Y.,
1948, p. 132.
14 Критику этой теории см. Л. А. М о д ж о р я н, Субъекты
между
народного права, Госюриздат, ,1948.
15 См. Ph. Jess up, A. Modern Law of
Nation, N. Y., 1948,
pp. 18—26; S. P a t e 1, op. cit, p. 24.
16 Cm. Ph. Jessup, op. cit., p. 19.
17 Cm. Gh. Rousseau, Droit international public, P., 1953,
pp. 215,
221.
18 См. Н. Lauterpacht, International Law and Human
Rights.
L., 1950, p. 15; S. Pate 1, op. cit., p. 24.
19 H. Lauterpacht, op. cit., pp. 34—35; С h. R о
u s s e a u, op.
cit., p. 18; M. T a n d о n, Public International Law, Allahabad, 1955,
p. 10; M. Garcia-Мог a, op. cit., pp. 15—19; M. К о г о w i c z,
Introduction of’International Law, The Hague, 1959, p. 274.
20 E. Б. Пашуканис говорил об этом еще в ШЭ5 году (см. Е. П
а-
ш у к а н и с, указ. соч., стр. 715).
21 См. А. П. М о в ч а н, Международная защита прав человека,
Гос
юриздат, 1958, стр. 7.
22 См. С. Б. Крылов, Материалы к истории Организации Объеди
ненных Наций, вып. I, Изд-во АН СССР, Л949, стр. 255.
23 См. «Международное право в избраганых документах», т. I,
Изд-во
ИМО, ‘1957, стр. 207.
24 См., например, Л. А. М о д ж о р я н, указ. соч., стр. 26;
А. П. М о в-
ч а н, указ. соч., стр. ill46—’1148.
25 «Курс международного права», т. II, иза-во
«Наука», 1967,
стр. 295—091.
28 Представляется, что в данном случае правильнее будет говорить о
наличии благ, выгод, а не о правах, так как л-раво предполагает, что
обладатель его является субъектом, а это неприменимо к физическим лицам
в международном праве.
27 Нам представляются односторонними взгляды тех авторов, которые
считают право убежища исключительно правом государства (см. А. Р и в ь
е, Учебник международного права, М., 1893, стр. 130; В. Уляницкий, указ.
соч., стр. 336; М. Т a n d о п, op. cit., pp. 253, 300; Ph. Jessup, op.
cit., p. 82) или только пращом физического лица (см. М. Garcia-Мог a,
op. oit., p. 3).
88 Он считает, что Г. Шварценбергер, Ф. Лист, Д. Анцилотги и другие
авторы, отрицающие правосубъектность физических лиц, уже
119
в силу этого являются сторонниками теории объекта (см. М. Garcia-Mora,
op. cit., p. 7).
28 См. И. И. Лукашук, Проблема объекта международного права, «Советское
государство и право», 1958 т., № 3, стр. 104; В. М. Ш v-р ш а л о в, Об
объекте международного права, «Советское государство и право», 1957 г.,
№ 3. Ф. И. Кожевников определяет объект международного правоотношения
как «все то, по поводу чего суверенные государства как субъекты права
вступают в правоотношения между собой» (см. Ф. И. Кожевников, Учебное
пособие по международному публичному праву, Юриздат, 1947, стр.27).
30 Сам термин водрвые употребил Штеерк (см. П. А. П о к р о в с к и й, К
вопросу о субъектах международного права, «Известия Министерства
иностранных дел», кн. 6, 191В, стр. 4).
11 Ом. П. Казанский, указ. соч., стр. 74; Ф. Мартене, Современное
международное право цивилизованных народов, т. I, СПб., 1904, стр.
330—331.
32 См. В. И. Лисовский, Международное право, изд-во «Высшая
школа», 1991, стр. 1110.
33 См. П. А. Покровский, указ. соч., стр. 19.
84 См. R. von Ihering, Geist der romischen Rechts, Bd. 3, Leipzig, 1888,
SS. 351—363.
35 Cm. E. Пашуканис, указ. соч., стр. 75—76.
36 См. И. П. Б л и щ е н к о, Международное и
внутригосударственное
право, Госюриздат, 1960, стр. 5—6.
57 См. Н. М. М и н а с я н, Сущность современного
международного
права, Ростов-на-Дону, 1962, стр. 276; Г. П. К а л ю ж н а я, Поня
тие международного права, его предмет, источники и система, М.,
1937.
58 См. В. Ф. Мешера, О международном договоре как
источнике
‘советского права, «Правоведение», 1963 г., № 1, стр. 124—Г26;
Т. П. Г р е в ц о в а, Международный договор в системе источни
ков советского внутригосударственного права, «Советский ежегод
ник междунарюдното права, 1963», Изднво АН СССР, 1964,
стр. 170—179; L. Gel berg, Umowy miedzynarodowe jako zrodlo
prawa PRL, “Sprawy miedzynarodowe”, 1966, No 5, str. 30—52,
99 Cm. “Pafistwo i prawo”, 1964, No 8—9, str. 229.
40 См. «Конституции государств американского континента», т.
3,
ИЛ, Ii957, стр. 2146. 11 Ом. Л. А. Мод жор ян, Колониализм вчера
и сегодня, изд-во
«1Международные отношения», 1967, стр. 67—76.
42 См. Н. Г. Александров, Законность и правоотношения в со
ветском обществе, Го’сюризаат, 11I965, стр. 91.
43 Ом. О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский, Вопросы теории
права, Госюриздат, 1961, стр. 193.
44 Например, в конституциях Албании, Болгарии, Бразилии,
‘Венгрии,
Гаити. Гватемалы, Гвинеи, Гондураса, Италии, Иордании, Ирака,
КНДР, КНР, Коста-Рики, Кубы, Мексики, Никарагуа, ОАР, Па
намы, Польши, Сальвадора, Сирии, СССР, ФЙГ, Франции, Чехо
словакии, Югославии и др.
госу-
45 См. Конституцию Берега Слоновой ‘Кости
(«Конституции
дарств Африки», т. I, ИЛ, 11963, стр. Й7).
См. «Конституции государств Африки», т. I, стр. 153.
120
17 См., Например, L. В oles t а-Ко j ebr о dski, op. cit., pp. 80, 330.
45 См. О. С. Иоффе, М. Д. Ш а р гор о д с кий, указ. соч , стр. Й22—G34.
49 См. «Конституции государств американского континента», т. 2, ИЛ,
1957, стр. 456—467.
80 Такие высказывания содержались в выступлениях представителей
некоторых государств на заседаниях Третьего комитета Генеральной
Ассамблеи ООН при обсуждении проекта Декларации о праве убежища.
61 См. Н. Г. Александров, указ. соч., стр. 97—98.
82 См. С. А. М а л и н и н, О юридической силе резолюций Генеральной
Ассамблеи ООН, «Правоведение», 1965 г., № 2.
63 Ом. Г. И. Морозов, К вопросу об ответственности за пропаганду войны,
«Советский ежегодник международного права. 1959», Изд-во АН СССР, 1960.
54 По этому вопросу см. А. И. Полтора к, Нюрнбергский процесс (основные
правовые проблемы), изд-во «Наука», 1966, стр. 132—
да.
bJ См. Д. И. Б о г а т и к о в, И. А. Б у ш у е в и др., Особо опасные
государственные преступления, Госюриздат, 1963, стр. 100—’116;
«Советское уголовное право. Часть особенная», Госюриздат^ Ш62, стр.
28—29.
56 См., например, G. Schwarzenberger, The Legality of Nuclear Weapons,
L., 1958, p. 54.
67 См. Л. Н. Галенская, Международные преступления и
международно-правовая ответственность, «Правоведение», 11965 г., № 1,
стр. 168—1711.
58 См. «Международное право в избранных
документах», т. I,
стр. 2113—217.
59 См. Декларацию о наказании за преступления, совершенные
во
время войны, принятую 18 января 1942 г. правительствами Чехо
словакии, Польши, Югославии, Норвегии, Греции, Бельгии, Гол
ландии, Люксембурга и Французским национальным комитетом
(«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной
войны», г. I, Госполитиздат, 1944, стр. 273), Декларацию об Ита
лии, принятую на Московской конференции трех держав в октяб-
фе 1943 года («Сборник действующих договоров», вып. XI, Гос
политиздат, 1955, стр. 50), и др.
60 См. «Международное право в избранных документах»,
т. III,
Изд-во ИМО, 1957, стр. 404, 405.
61 Ом. ст. 45 Мирного договора с Италией («Внешняя политика
Со
ветского Союза. 1947», ч. I, Госполитизщат, 1952, стр. 85); ст. 6
Мирного договора с Румынией (там же, стр. 2М); ст. 6 Мир
ного договора с Венгрией (там же, сир. 253); ст. 5 Мирного до
говора с Болгарией (там же, стр. 292—293); ст. 9 Мирного до-
товора с Финляндией (там же, стр. 932).
62 См. «Сборник действующих договоров», вып. XVI,
Гошалитиздат,
11957.
63 См. А. И. П о л т о р а к, указ. соч., стр. 62—66; Н. С.
Алексеев,
Ответственность нацистских преступников, изд-во «Международ
ные отношения», /1968, стр. lil|4—(1Й6.
64 Существует только проект его (см. «Международное право в
из
бранных документах», т. ГЦ, стр. 406—409).
121
15 См. И. iM, И в а н о в а, Нюрнбергские принципы в Международном
праве,’ «Советское государство -и право», 1960 г., № в, стр. 86,
6S См П. С. Ромашки и, Военные преступления империализма, Госюрмздат,
1953; В. Краснопольский, Фемида со свастикой, Гасполитиздат, 1964, стр.
27—Ев; «Известия», 04 декабря ‘1965 г. и др.
67 «Правда», 1 марта il’9S4 (г., Ш мая ‘1965 т.; «Известия», 27 июня
1965 г., 3 декабря 1965 г.; «Новое время», 1963 г., № 38, CTip. 6—7.
63 См. «Международное право», Изд-во ИМО, 1966, стр. 315; М. Д. Ш а р го
р о дек « й, Уголовный закон, стр. i289; С.Соколов, Институт выдачи
преступников и советское законодательство, «Революционная законность»,
1926 г., № 9—10, стр. 46; Д. П. Никольский, указ. ‘соч., стр. 23; Л. О
пи ен гейм, указ. соч., т. I, п/т. 2, стр. 257; М. Garcia-Mora, op.
cit., р. 53.
69 Цит. по М. Q а г с i а – М о г a, op. cit., p. 57.
‘° Так, принцип взаимности в выдаче .преступников при отсутствии
договора закреплен в ст. 646 Аргентинского уголовно-процессуального
кодекса. На практике этот принцип был осуществлен Верховным судом
Аргентины, например, в решении но делу Mathein (см. М. G а г с i а – М о
г a, op. cit., p. 59); см. также ст. 16 Уголовного кодекса Румынии.
71 Ом. М. Д. Ш a pirop о деки й, Уголовный закон, стр. 289; С. Соколов,
указ. соч., стр. 46.
гз См. “The American Journal of International Law”, 1949, vol. 43, p.
487.
73 См. М. Garcia-Mora, op. cit., p. 62.
74 Ом. М. Д. Ш apir о р о деки й, Уголовный закон, стр. 302;
С. С о-
колов, указ. соч., стр. 46; Д. П. Никольский, указ. соч., сгр.
23; Е. Ш о ста к, О выдаче преступников по договорам Росши с
иностранными державами, Киев, 11882, стр. 114.
Г5 См. “League of Nations Treaty Series”, vol. 198, pp. (183—193.
76 Cm. M. Д. Ш а р г о р о д ск и й, Уголовный закон, стр.
300; С. С о-
ко л о в, указ. соч., стр. 47; Д. П.Никольский, указ. соч., стр.
4*1—445.
77 Цит. по Д.,П. Н и к о л ь с к и й, указ. соч., стр. 445.
78 См. С. М.окр и иски й, Юридическая природа выдачи
преступни
ков и типовая конвенция Союза ССР, «Советское право», 1924 т.,
№ 6, стр. 58.
79 См. М. М. Б о г у с л а в с к и й, А. А. Рубанов, Правовое
поло
жение иностранцев в СССР, Изд-во ИМО, 111982, стр. 138—11140.
80 Данное условие отсутствует в соглашениях СССР с КНДР, Чехо
словакией, Румынией, ‘ВНР, Албанией, в договорах между Румы
нией и Чехословакией, Венгрией и Румынией и др.
81 Данное условие отсутствует в соглашениях ССОР с Польшей,
Бол
гарией, Румынией, ГДР, Венгрией, в договорах между Польшей и
Чехословакией и др.
82 Например, ст. 78 действующего УК РОФОР гласит: «В силу меж
дународной солидарности трудящихся особо опасные государст
венные преступления, совершенные против другого государства
трудящихся, наказываются соответственно по статьям 64—72 на
стоящего кодекса».
122
К главе III
1 Например, ст. 1189 Конституции Ливии .1951 гада гевврит,
что вы
дача политических эмигрантов запрещается (см. «(Конституции го
сударств Африки», т. I, стр. 383); таково же содержание ст. 10 ч. 4
Конституции Иордании 1952 года, ст. 20 Конституции Сирии
1960 года, ст. 30 Конституции (Гаити 11660 ‘года, ст. 48 Конститу
ции Гватемалы 19156 ‘года и др.
2 См., например, ст. 18 закона об иностранцах, выдаче и
натурали
зации от 16 февраля 1938 г. в Эквадоре (см. L. Bolesta-
Koziebrodski, op. tit., p. 327); Аналогичные положения содер
жатся в законодательстве Швеции — закон от 4 июня 1913 г.,
Швейцарии — закон от 02 января 1892 г. (ом. “The British Yearbook
of International Law”, 1949, p. 344).
3 Например, Уголовный кодекс Румынии в ч. I ст. 17
устанавливает,
что «выдача румынских граждан и политических беженцев запре
щена» (см. «Уголовное законодательство зарубежных социалисти
ческих государств. Румынская Народная Республика», Госюриз-
дат, 1966, стр. 17).
4 См. ст. 5 договора о выдаче между Бельгией и Турцией от 9
фев
раля 1938 г. (“League of Nations Treaty Series”, vol. 198, pp. 183—-
193); ст. 5 договора о выдаче между США и Бразилией от 17 де
кабря 1964 г. (“The American Journal of International Law”, 1965,
vol. 59, No 2, p. 360).
5 Cm. F. Morgenstern, The Right of Asylum, “The British
Year
book of International Law”, 1949, p. 348.
6 С Кеннеди, Путеводитель по расистской Америке, ИЛ,
4955,
стр. 613—66.
7 См. F. Morgenstern, op. tit., p. 350.
8 “Study on Expulsion of Immigrants”, UN, N. Y., 1955, p.
8.
9 “Study on Expulsion of Immigrants”, p. 10.
10 В законодательстве Великобритании под аморальным
поведением
понимается занятие проституцией, в Бразилии и Канаде — бро-
дяж’ничество, нищенство и пр.
11 “Study on Expulsion of Immigrants”, pp. 15—16.
12 США без всяких оснований выслали со своей территории в
период
с 1946 по 1949 год 830 тыс. прогрессивно настроенных эмигрантов
(см. «Правда», Ш мая 11949 ir ).
13 См. “United Nations Treaty Series”, vol. 360, 189.
14 См. «Уголовное законодательство зарубежных
социалистических
государств. Чехословацкая Социалистическая Республика», Госюр-
издат, 1901, стр. 95.
15 Он. «Сборник документов по истории уголовного
законодательст
ва СССР и РСФСР. 11917—,11952 яг.», Госюризиат, 11968, стр. >101.
16 Ом. Л. Оппенгейм, указ. соч., т. I, п/т. 2, стр. 233;
Л. Pan-
п е, Международное частное право, ИЛ, «I960, стр. 60—-67.
17 См. М. М. Богуславский и А. (А. Рубанов, Правовое по
ложение иностранцев в СССР, стр. 44; «Международное право»
Госюриздат, ‘1991, стр. 233-^234.
18 См. Л. А. Л у н ц, Международное частное право, Особенная
часть,
Госюриздат, 11968, стр. 30.
19 См. ст. S3 Кодекса торгового мореплавания Союза ССР (СЗ
СССР,
1929 г., № 41, ст. 366); Воздушный кодекс Союза ССР («Ведомо-
123
ста Верховного Совета СССР», 1991 г., № Э2 (11087), ст. ЭЭ&); п. 7
Положения об охране рыбных запасов и о регулировании рыболовства в
водоемах СССР (СП СССР, 1958 с, № 16, -ст. 427); Горное положение Союза
ССР (СЗ СССР, 1927 т., № 68, ст. 688).
20 Цит по А. М. Б а с е в и ч, Иоахим Лелевель — польский
револю
ционер, демократ, ученый, Соцэкгиз, 1961, стр. 68.
21 См. S. Kieniewicz, Samotnik Brukselski,
Warszawa, 1960,
str. 18—21; L. Gadon, Emigracya polska, t. 1, Krakow, 1901,
srt’. 1127—139.
22 См «Очерки новой и новейшей истории Венгрии», Соцэкгиз,
1963,
стр. 114; Н. Борецкий-Бергфельд, История Венгрии
в средние века и новое время, СПб., 1908, стр. 196; A. Lewak,
Dzieje emigracjj polskej w Turcjj (1831—1879), Warszawa, 1935,
str. 62—64.
23 См. «История Болгарии», т. I, Изд-.во АН СССР, 11954, стр.
261,
262. 277—282.
24 В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 17, стр. 405.
25 См. «Известия», 29 июня 49612 т.
26 Конвенцию подписали Аргентина, Боливия, Бразилия,
Венесуэла,
Гаити, Гватемала, Гондурас, Доминиканская Республика, Куба,
Колумбия, Мексика, Никарагуа, Панама, Парагвай, Перу, Сальва
дор, Уругвай, Чили, Эквадор (.см. “Decima conferencia interameri-
cano, Convention sobre asilo territorial”, Caracas, 1954).
27 См. «Новое время», 119613 г., № 35, 38.
28 См. «Правда», Ш июня ‘1965 1г.
29 См. “United Nations Treaty Series”, vol. 360, pp. 130-460.
Конвен
цию ратифицировали Дания, Франция, Израиль, Норвегия, Вели
кобритания, Югославия, Ирландия, Италия, КНДР, Гвинея, Мада
гаскар, Люксембург.
30 См. L. Bolesta-Koziebrodski, op. cit., p. 130.
31 Ом. “League of Nations Treaty Series”, vol. 89, p. 53.
32 “League of Nations Treaty Series”, vol. CLIX, p. 199.
33 Cm. “United Kingdom Treaty Series”, 1936, vot 33.
34 Cm. “League of Nations Treaty Series”, vol. 192, p. 59.
35 Cm. “United Nations Treaty Series”, vol. 189. Конвенция
вступила
в силу 32 апреля 1954 г. США не подписали ее на том основании,
что ‘беженцы пользуются тем же статусам, который предоставляет
ся иностранцам
36 Аргентина, Австрия, Австралия, Бельгия, Берег Слоновой
Кости,
Бразилия, Дания, ФРГ, Эквадор, Франция, Великобритания, Гре
ция, Исландия, Ирландия, Израиль, Италия, Лихтенштейн, Люк
сембург, Марокко, Монако, Норвегия, Новая Зеландия, Нидерлан
ды, Батикам, Швеция, Швейцария, Тунис, Югославия, Того, Цент-
ральноафриканская Республика, Кояго (Браззавиль), Турция, Га
на, Камерун, Колумбия, Нигер, Португалия.
37 В. Н. Дурденевский писал: «В подлинных интересах яиц,
оказав
шихся в результате войны оторванными от своих стран, было бы,
конечно, не заключение конвенций о предоставлении им нацио
нального режима в странах их нынешнего пребывания, а возвра
щение их на родину» (см. «Вопросы международного частного
права», М., ‘1956, стр. 21).
124
К главе IV
I Очень часто дипломатическим убежищем называют и
убежище,
предоставляемое на борту военных кораблей и воздушных судов,
на территории военных баз и лагерей. Однако такое расширитель
ное толкование дипломатического убежища может быть принято
лишь условно, имея ,в виду, что это не территориальное убежище
3 Появление первых постоянных дипломатических миссий следует отнести к
XV веку. На их существование в итальянских республиках указывает ряд
авторов (см. Д. Б. Левин, Дипломатический иммунитет, Изд-во АН СССР,
1949, стр. 40—41; В. П. Да-невский, указ. соч., стр. 186). Б. Кризман
приводит также данные о существовании в этот период постоянных миссий в
Дубровнике (см. В. К г i z m a n, Diplomati i konsuli u starom
Dubrovniku, Zagreb, 1957, str. 25). M. Тандон временем появления
постоянных дипломатических представительств называет XIV век (см. М. Tan
don, Public International Law, p. 301). Позднее постоянные
дипломатические учреждения получают всеобщее распространение. Во Франции
очи учреждаются Франциском I (1515—1547 гг., в тот же период они
появляются в Великобритании (см. Р. 3 а л-л е т, Дипломатическая служба,
М. — Л., 1956, стр. 26).
3 См. Д. Б. Левин, Дипломатический иммунитет, стр. 57;
Е. R е а-
1 е, op. cit., р. 514; G. Stuart, American Diplomatic and Gonsu-
lar Practice, N. Y. — L, 1936, pp. 12—13.
4 См. Е. Reale, op. cit., p. 513.
5 Ом. Д. Б. Левин, Дипломатический иммунитет, стр. 61.
6 См. А. С а б а н и н, Посольское и
консульское право, М —Л.,
1930, стр. 145—146; Э. С а то у, Руководство по дипломатической
практике, Изд-во ИМО, 1963, стр 212; Э. де Ватте ль, Право народов, или
принципы естественного права, применяемые к поведению и делам наций и
суверенов, Госюриздат, 1960, стр. 667; С. Hurst, Les immunites
diplomatiques, Recueil des cours de l’Aca-demie de droit international,
t. 12, 1926, pp. 215—216.
7 Ом. Д. Б. Левин, Дипломатический иммунитет, стр. 631.
8 Т а м же, стр. 58.
9 См. Ф. Марте.нс. Современное международное право
цивилизо
ванных народов, т. ipl, стр. 43.
10 Цит. по Д. Б. Левин, Дипломатический иммунитет, стр.
59—60.
II См. P. Pradier-Fodere, Cours de droit diplomatique, t. 2,
1899,
P., p. 111.
12 См. ‘Д. Б. Левин, Дипломатический иммунитет, стр. 60; Э.
С а-
т о у, указ. соч., стр. 016.
13 См. Ф. Мартене, Современное международное право
цивили
зованных народов, т. II, стр. 41—42; Э. С а то у,
указ. соч.,
стр. 216; P. Pradier-Fodere, op. cit., pp. 107—111.
14 Исключением является лишь Германия, в которой право
министров
своими письмами даровать свободу квартала было отменено только
в 1814 году (см. Р. О d i е г, Des privileges et l’immunites des
agents diplomatiques en pays de chretiente, P., 1890, p. 129).
15 Тексты их см. М Я. Пертачент, О юридической природе так
называемого дипломатического квартала в Пекине (из неопубли
кованных материалов), Харбин, ‘11926, стр. НО—’13.
16 См. М. Я. Пергамент, указ. соч., стр. 91—03, в1—62
125
17 См Bynkershoek, Traite de jude competent des ambassaders, A la Haye,
MDCCXIII, p. 217.
11 См. К. Мартене, Дипломатия или руководство к поанаиию внешних
государственных отношений, М., 1888, стр. 71—73; J Lorimer, The
Institutes of the Law of Nations, t. 1, Edinburg— London, 1883, pp.
250—251; P. Pradier-Fodere, op. cit., p. 88.
19 См. Ф. Мартене, Современное международное пр-во
цивилизо
ванных народов, т. П, стр. 43.
20 См. L. С. Z а г a t e, El asilo en el dereeho
international americano,
Bogota, 1958, p. 32.
21 Сч. P. P г я d i e r – F о d ё г ё, op. cit., p. 92.
22 См. Е. Real e, op. cit., p. 528.
23 Cm. P. Pradier-Fodere, op. cit., p. 92.
24 Ом. В. Н. Александренко, О правах и преимуществах дипло
матических агентов, М., ‘1891, стр. 9.
25 См. A. Przybos i R. Zelewski, Diplomaci w dawnych
cza-
sach, Relacje staropolskie z. XVI—XVIII stulecia, Krakow, 1959,
str. 25.
26 См. В. Н. Александренко, указ. соч., стр. 18.
27 См. P. P r a d i е г – F о d ё г ё, op. cit., p. 90. /
28 См. В. С. Арсеньев, О правах и преимуществах
дипломат!-
ческих агентов, Витебск, 1909, стр. 69—70.
29 См. 1С Мартене, Дипломатия или руководство к
познанию I
внешних ‘государственных отношений, стр. 713.
30 См. А. П. ‘В ей н ер, Консулы в христианских ‘государствах
Евро
пы и Северо-Американских Соединенных Штатах, СПб., 1894, стр.
98.
31 См. «Международная практика новейшего времени в
договора?.,
нотах и декларациях», ч. III, вып. II, М., изд. НКИД, 1929, стр.
1121.
32 См. «Международная практика новейшего времени в
договорах,
нотах и декларациях», ч. Ы1, сир. 297.
33 См. «Сборник действующих договоров, соглашений и
конвенций,
заключенных с иностранными государствами», М., изд. НКИД,
1935, вып. Ц|—(2, стр. ‘114.
84 Такая же формулировка содержится в польско-эстонской конвен
ции от 11 января 19124 г. (п. 3. ст. 9), польско-французской конвен
ции от 30 декабря 1925 г. (ст. 5), польско-югославской конвенции
от б марта 1921 г. (ст. 5 и п. 3 ст. 8), а также в Трактате о друж
бе, торговле и консульских правах, заключенных между Польшей
и США 5 июня 1931 г. (п. 3 ст. 9), в польско-советской конвенции
I
от 18 июля 1924 г (п. 3 ст. 10) и др. (см. К. Swarcenberg-
С z e r n у, Immunitety diplomatyczne i konsularne, Zbior
norm .
prawnych z zakresu prawa miedzynarodowego obowiazujacych na obserze
Polski i Wolnego Miasta Gdanska, Warszawa, 1935, str. 111—114).
35 См. Е. А. Коровин, Международные договоры и акты нового
времени, Госиздат, стр. 339.
36 СЗ, 1927 г., № 5.
37 L. Bolesta-Koziebrodski, op. cit., p. 221.
88 Так, Франция предоставляла убежище в здании своей дипломатической
миссии в 1858 году в Венесуэле, в 1862 году — в Греции, в 1867 году
—в Турции, в 1898 году — в Парагвае, в 1865 и
126
1913 годах — й Перу, на Гаям —в 1876, 1878, 1890, 1908, 1915 годах, а в
1936—1939 годах — в Испании (см. L. Bolesta-Kozie-brodski, ар. cit, p.
222).
39 И. П. Бшищенко, В. Н. Д у р д е и е в ск и й,
Дипломатическое
и консульское право, Изд-во МАЮ, 1962, стр. 448.
40 Там же, стр. 341—342.
41 См. Д. Б. Левин, Дипломатический иммунитет, стр.
380—381,
42 См. ,И. П. Б ли щей ко, В. Н. Д у р д е н е в ск
и й, указ. соч.,
стр. 342; G. Н а г a s z t i, The Right of Asylum, “Acta
juridica.
Academiae scientiarum Hungaricae”, t. II, 1960, No 3—4, p. 360.
43 См. Г. Дашевский, Борьба с фашистской «пятой колонной» в
Испании, «Мировое козяйство и мировая полигика», 1938 г., № ,1,
стр. 67.
44 См. Г. Дашевский, Фашистская пятая колонна в
Ишанич,
Воениэдат, ‘1988, стр. 44^46.
45 См. “League of Nations — Official Journal”, 1937, No 2.
46 См. С. Б. Крылов, Международный Суд, Гасюриздат,
,1958,
стр. ilfiS.
17 Ом. P. P r a d i е г – F о d ё г ё, op. cit., pp. 93—106; Q. Stuart,
op. cit., pp. 310—311.
48 См. Э. Сатоу, указ. соч., стр. 213—314; 5 мая 1955 г.
Перу дан
ную конвенцию денонсировало (см. L. Bolesta-Koziebrod-
ski, op. cit, p. 260).
49 См. G. Stuart, op. cit., p. 311.
50 Cm. G. Hackworth, Digest of International Law, vol. 2,
Wash.,
1940, pp. 626, 627.
61 См. С N. Ronning, Diplomatic Asylum. Legal Norms and Political
Reality in Latin American Relations, The Hague, 1965, pp. 128—132.
к См. А. С а б а н и н, указ. соч., стр. 148; G. H а с k w о г t h, op.
cit., pp. 633—635.
Б3 Е. Reale, op. cit., p. 531.
64 Бразилия, Колумбия, Коста-Рика, Куба, Эквадор, Сальвадор,
Гон
дурас (не сдал ратификационных грамот), 1Гватемала, Мексика,
Никарагуа, Панама, Доминиканская Республика, Уругвай. Доми
никанская Республика денонсировала данную конвенцию 1 января
1961 г. (см. L. Bolesta-Koziebrodski, op. cit., p. 262).
65 См. А. С а б а н и н, указ. соч., стр. [Ш.
66 См. G. Hackworth, op. cit., pp. 623—624.
57 См. G. Hackworth, op. cit., p. 624, 625.
68 Текст конвенции см. «Международное право в избранных
докумен
тах», т. I, стр. 190—191. США эту конвенцию не подписали. Кон
венцию ратифицировали Бразилия, Колумбия, Чили, Сальвадор,
Гватемала, Гондурас, Мексика, Никарагуа (не сдала ратификаци
онных грамот), Панама и Доминиканская Республика. К Данной
конвенция позднее присоединилась Коста-Рика, а Доминиканская
Республика денонсировала ее (см. L. Bolesta-Koziebrod
ski, op. cit., p. 263).
69 Текст конвенции см. “The American Journal of International
Law”,
1943, vol. 37, No 3, pp. 99—103; см. также L. Z a r a t e, op.
cit.,
pp. 95—106.
60 См. С. Б. Крылов, Международный Суд, стр. 119—135; И. П.
Блищенко, В. Н. -Д у р дел е век и й, указ. соч.,
127
Стр. 340; Н. W. В г i g g s, Colombian-Peruvian Asylum Case and Proof
of’ Customary International Law, “The American Journal of International
Law”, oct. 1951, pp. 728—731; A. E. Evans, Colombian-Peruvian Asylum
Case: Termination of the Judical Phase, “The American Journal of
International Law”, oct., 1951, pp. 755—
762.
61 Иного мнения придерживается большинство советских авторов,
исследовавших решения Международного Суда по этому делу. См. И. Л. Б ли
щенка, В. Н. Дурде я веский, указ. соч., стр. 840; С. Б. Крыло в,
Международный Суд, стр. ‘11314; Л. Паула-в а. Шстытут дыпломатычнага
прыстащшчау м1жнародным праве, «Жесщ Акадэмп навук Беларускай ССР»,
серьгя грамадсюх навук, 1966, № 2, стор. ‘1120.
52 Ср. С. N. R о п n i n g, op. cit., p. 40.
63 С 1 no ill2 октября 1931 г. в Мадриде проходил
испано-португаль
ский конгресс международного права, на котором присутствовали
специалисты по международному ораву из Испании, Португалии,
Латинской Америки и Филиппин. Среди других вопросов обсуж
дался и вопрос о праве убежища. ‘В принятой резолюции одобре
на была позиция Колумбии в опоре по делу Айа де ла Торре (см.
L. С. Z a r a t e, op. cit., pp. 106—115).
64 Как справедливо указывал С. Б. Крылов, сама Гаванская
конвен
ция |1928 года направлена на ограничение практики дипломатиче
ского убежища и допускает предоставление убежища лишь при
определенных условиях, имеющих целью оградить, по возможно
сти, интересы территориального суверена (см. С. Б. Крылов,
Международный Суд, ктр. 4125).
65 См. «Правда», 6 апреля 1964 ir.
296. 93.
66 См. L. В о 1 е s t а – К о z i e b г о d s k i, op.
cit., p.
67 См. A. Bahramy, Le droit d’asile, P., 1938, p.
68 Cm. L. Bolesta-Koziebrodski, op. cit., p. 296; С Colom
bo s, International Law of the Sea, L., 1959, p. 240.
69 См. L. Bolesta-Koziebrodski, op. cit., p. 296.
7Q Cm. L. Bolesta-Koziebrodski, op. cit., pp. 293—294; A. Bahramy, op.
cit., p. 95.
71 Cm. F. Morgenstern, Eztra-territorial Asylum, “The
British
Year Book of International Law”, 1948, p. 256.
72 Cm. L. Bolesta-Koziebrodski, op. cit., p. 294.
73 Cm. F. Morgenstern, op. cit., p. 296.
74 См. А. Л. Колодкин, iK разработке проекта конвенции о
режи
ме морских судов в иностранных портах, «Морское право и прак
тика. Информационный сборник ЦНИИМФ», вып. 185, изд-во
«Транспорт», И965, стр. 116—(1’7.
75 См. М. И. Лазарев, Несостоятельность концепции
иммунитета
вооруженных сил США на иностранных территориях. «Советский
ежегодник международного права. ‘1959». Изд-во АН СССР, I960,
стр. 285—295.
Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter
