.

Гаврилов 1984 – Советское авторское право (книга)

Язык: украинский
Формат: книжка
Тип документа: Word Doc
0 26383
Скачать документ

Гаврилов 1984 – Советское авторское право

ВВЕДЕНИЕ

Понятие «авторское право» употребляется в двух смыслах, поскольку слово
«право» имеет два значения:

г, объективном смысле «право» есть совокупность право-iii.ix норм, а в
субъективном значении право понимается luii; конкретные нрава
(правомочия), принадлежащие тому илп иному лицу.

Авторское право в объективном смысле есть совокупность правовых норм,
регулирующих отношения, складывающиеся в связи с использованием
произведений науки, литературы и искусства. В субъективном смысле
авторское право означает комплекс отдельных авторских прав, возникающих
у авторов в отношении произведений.

Авторское право в субъективном смысле иногда именуется далее
субъективным авторским правом пли авторскими правомочиями.

Авторское право имеет своим объектом не материальные предметы (вещи), а
нематериальные, духовные ценности.

Авторское право охраняет не литературную рукопись и не картину,
рассматриваемые как материальные предметы, а тот духовный продукт,
который в них содержится, иными словами — произведения. Отсюда с
неизбежностью вытекает другая особенность авторского права:

оно закрепляет определенные права за темп лицами, которые своим
творческим трудом создали эти произведения.

Своей направленностью на создание нематериальных творческих результатов
авторское право сближается с Другими институтами советского гражданского
права, охраняющими результаты творческой деятельности:

с изобретательским правом, охраняющим изобретения и рационализаторские
предложения, с правом на научные открытия, с правом на промышленные
образцы и с правом на товарные знаки.

Настоящее исследование посвящено тенденциям развития советского
авторского права. Может показаться, что эти тенденции развития легче
всего проследить, если

обратиться к истории советского авторского права. Однако история
советского авторского права не дает материала для того, чтобы
сформулировать основные тенденции развития современного советского
авторского права. Объясняется это прежде всего тем, что законодательство
об авторском праве развивалось в нашей стране сложно и зачастую
противоречиво.

Если брать только основные нормативные акты по авторскому праву, то
можно выделить следующие этапы развития авторского права.

1. Декреты 1917—1919 гг., урегулировавшие некоторые вопросы авторского
права.

2. Основы авторского права СССР 1925 г.’

3. Основы авторского права СССР 1928 г.2 и принятые в их развитие
республиканские законы 3.

4. Основы гражданского законодательства Союза CGP и союзных республик
1961 г.4 и республиканские гражданские кодексы (1964—1965 гг.),
урегулировавшие основные вопросы авторского права в рамках гражданского
законодательства.

5. Принципиальные изменения, внесенные в 1973 г. в Основы ° и
гражданские кодексы ° в связи со вступлением СССР в международные
соглашения по авторскому праву.

Казалось бы, что эти акты знаменуют отдельные ата-пы развития авторского
права. Но если мы обратимся к рассмотрению более частных вопросов
советского авторского права, например к типовым издательским договорам,
к нормам, устанавливающим ставки авторского вознаграждения, к правовому
регулированию авторских отношений в области кино, то обнаружим, что
правовое регулирование этих вопросов в историческом разрезе включает в
себя иные этапы, не всегда совпадающие по содержанию

‘ Постановление ЦИК и СНК СССР от 30 января 1925 г. «Об основах
авторского права».—СЗ СССР, 1925, № 7, ст. 66 и 67.

2 Постановление ЦИК и СНК СССР от 16 мая 1928 г. «О введении в действие
Основ авторского права в новой редакции».— СЗ СССР, 1928, № 27, ст. 245.

3 См., например, постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 октября 1928 г. «Об
авторском праве».— СУ РСФСР, 1928, № 132, ст. 861.

4 Ведомости Верхов. Совета СССР, 1961, № 50, ст. 525. Далее кратко
именуются «Основы».

5 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля

1973 г.— Ведомости Верхов. Совета СССР, 1973, № 9, ст. 138. « Указ
Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 марта 1974 г.—

Ведомости Верхов. Совета РСФСР, 1974, № 10, ст. 2»Ь.

4

и по периодам с этапами развития основных актов по авторскому праву.
При этом можно привести многочисленные примеры, когда новое
законодательство расширяло право авторов и, наоборот, когда оно сужало
их, когда регулирование авторских отношений становилось более жестким и
когда такое регулирование предоставляло большую свободу усмотрению
сторон.

Трудности возникают при попытках соотнесения законодательства об
авторском праве с основными периодами становления и развития социализма
в СССР. Декреты 1917—1919 гг. были приняты в период социалистической
национализации и «военного коммунизма»; Основы авторского права 1925 г.—
в период нэпа; Основы авторского права 1928 г.— в период
социалистической перестройки народного хозяйства; наконец, Основы и
гражданские кодексы были приняты непосредственно перед вступлением СССР
в период развитого социализма. При этом нельзя не отметить, что Основы
авторского права 1928 г. принципиально не отличались от Основ 1925 г.;
более того, многие нормы Основ 1928 г. вошли в Основы гражданского
законодательства и в республиканские гражданские кодексы 1964—1965 гг.

Тот феномен, что Основы авторского права 1928 г. действовали более 30
лет, причем на разных этапах развития советского общества, объясняется и
относительной стабильностью правовой системы, и тем, что Основы
впоследствии дополнялись и конкретизировались целым рядом подзаконных
актов, которые уточняли нормы самих Основ.

Важное значение для практического применения законодательства об
авторском праве имели теоретические исследования. В теории советского
авторского права отдельные положения Основ 1928 г. уже в 30-х годах были
признаны не отвечающими новому этапу построения социализма;

естественно, что такие работы оказывали существенное влияние на судебную
и административную практику. Поэтому историю советского авторского права
нельзя сводить к истории развития законодательства.

Кроме того, история советского авторского права достаточно полно
освещена в ранее опубликованных работах (41, с. 18-125; 14, с. 20-30; 2,
с. 22-40).

Учитывая все эти обстоятельства, мы решили специально не останавливаться
на истории авторского права и пришли к выводу, что изучение истории
советского авторского права не дает основания для формулирования

сколько-нибудь устойчивых тенденций его развития. Вместе с тем следует
отметить, что история советского права, а также современное его
состояние позволяют сформулировать принципы социалистического авторского
права, в частности принцип пеотчуждаемости личных неимущественных прав,
принцип нормирования авторского вознаграждения и др. Но тенденции
развития и принципы авторского права — не одно и то же.

Развитие советского авторского права происходит на базисе гражданского
права; оно определяется прежде всего углублением советской демократии в
условиях зрелого социалистического общества. Существенное влияние на
авторское право оказывает развитие техники и технологии, а также научных
и культурных связей и опосредствующих их правовых связей с зарубежными
странами.

В работе рассматриваются три основных тенденции развития современного
советского авторского права:

1) расширение сферы действия авторского права, а также укрепление
авторского права как одного из личных прав; 2) развитие авторского права
под влиянием научно-технического прогресса; 3) развитие советского
авторского права в системе международной охраны авторских прав. Кроме
того, прослежена эволюция законодательства об авторском праве.

Указанные тенденции оказывают влияние на авторское право (как в целом,
так и отдельных его институтов) одновременно, причем влияние отдельных
факторов неоднородно, иногда — взаимопротиворечиво и проявляется в
отношении разных институтов авторского права в различной степени.
Поэтому расположение всего материала «по тенденциям развития» не
позволило бы дать полную картину состояния современного советского
авторского права. При таком подходе следовало бы, в частности,
рассмотреть вопрос о том, как тенденция усиления охраны прав личности
влияет на объекты авторского права, как эти объекты развиваются под
влиянием научно-технического прогресса, какие изменения вносит в учение
об объектах участие СССР в международной системе охраны авторских прав
и, наконец, каковы тенденции развития законодательства об объектах
авторского права. То же самое потребовалось бы сделать в отношении
других институтов авторского права. В этом случае, с одной стороны,
появились бы повторы материала, а с другой стороны, невозможно было бы
дать достаточно полную картину современного состояния авторского пра

ва. Поэтому рассмотрению отдел ьпых тенденций развития посвящена первая
глава работы, а в последующих главах материал располагается по отдельным
институтам и узловым проблемам.

Вопрос о тенденциях развития советского авторского права был затронут
лишь в одной статье (20), где сами тенденции не названы, однако,
отмечается, что они определяются рядом факторов.

«Во-перпътх, это новый этап в развитии Советского государства,
построении развитого социалистического общества, когда совершенствование
общественных отношений происходит на внутренне присущих социализму
началах. Во-вторых, это развитие социалистической демократии как
центральное направление политического развития общества и дальнейшее
укрепление социалистической законности и правопорядка. С этим фактором
связаны и работы по усовершенствованию правового регулирования и
упорядочению законодательства. В-третьих, это научно-техническая
революция, значение которой распространяется на все важнейшие сферы
общественной жизни. Наконец, это развитие международного сотрудничества,
в частности научного и культурного» (20, с. 189).

Из статьи В. А. Дозорцепа не следует, однако, что каждому из этих
факторов соетветствуст отдельная тенденция развития авторского права.

Поскольку в дальнейшем будут проанализированы тенденции развития
авторского права и основные положения советского авторского права,
предварительно следует рассмотреть функции (задачи) советского
авторского нрава и его принципы.

Функции и принципы авторского права должны служить ориентирами как при
анализе действующих правовых норм, так и при подготовке предложений по
пх совершенствованию. Между тем вопрос о функциях авторского права и о
его принципах п юридической литературе почти полностью обойден. Лишь в
некоторых работах содержатся указания па отдельные принципы авторского
права, обычно совпадающие с принципами гражданского права или с общими
принципами советского права вообще. Между тем авторское право не могло
бы являться самостоятельным институтом советского гражданского права,
если бы оно не выполняло своих специфических функций и не строилось бы в
соответствнп со своими особыми принци-плмп.

Анализ всей действующей системы советского авторского права и науки
авторского права позволяет сформулировать следующие функции (задачи)
советского авторского права.

1. Оно должно способствовать созданию высокоидеи-ных произведений науки,
литературы и искусства.

2. Оно должно создавать условия для широкого, отвечающего интересам
Советского общества использования произведений, обладающих научной
ценностью или идейно-художественными достоинствами.

Для выполнения этих задач разработано, принято и постоянно
совершенствуется авторско-правовое законодательство, при построении
которого применены не только общие принципы советского права вообще и
гражданского права в частности, но и не противоречащие им следующие
специфические принципы.

1. Наделение творца произведения — автора рядом исключительных личных и
имущественных авторских правомочий.

2. Установление неотчуждаемости личных неимущественных прав и
ограниченной отчуждаемости имущественных правомочии.

3. Правовое регулирование отношений, складывающихся в связи с авторскими
договорами.

4. Нормирование авторского вознаграждения.

Все эти принципы пронизывают построение законодательства об авторском
нраве, являются его краеугольными камнями, воплощаются в многочисленных
правовых нормах. Именно эти нормы создают специфику советского
авторского права, принципиально отличающую его от авторского права
буржуазных стран.

Законодательство буржуазных стран, придерживающееся «свободы договоров»,
отвергает не только возможность нормирования авторского вознаграждения,
но и правовое регулирование договорных отношений, складывающихся при
использовании произведений. Более того, во многих капиталистических
странах признается возможность «свободного» отчуждения автором не только
всех своих имущественных прав, но и ряда личных прав; в некоторых
буржуазных странах закон не выделяет вообще личные неимущественные
правомочия авторов.

В советской юридической литературе принципы авторского права часто вовсе
не упоминаются. В тех же довольно редких случаях, когда эти принципы
перечисляются, обычно указывается, что к числу принципов авторского

права относятся: свобода творчества; сочетание личных и общественных
интересов; моральная и материальная заинтересованность автора в создании
и использовании произведения; всемерная охрана прав и интересов авторов.
Иногда в число этих принципов включаются: взаимопомощь и товарищеское
сотрудничество; партийность науки, литературы и искусства; равенство
сторон, гаран-тированность прав, реальная возможность проявления
творческих дарований и др.

Нетрудно однако заметить, что одни из этих принципов не являются
специфическими для авторского права, а применяются в гражданском праве
вообще (партийность, равенство сторон, гарантированность прав). Другие
приводимые принципы, хотя несомненно важны сами по себе, но проявляются
не в нормах авторского права, а в нормах других правовых институтов
(свобода творчества, реальная возможность проявления творческих
дарований). Наконец, некоторые положения, выдвигаемые в качестве
принципов авторского права, либо неверно сформулированы, либо не
относятся к числу основополагающих положений авторского права. Так,
утверждается, что советское авторское право исходит из принципа
всемерной охраны прав и интересов авторов. Но ведь оно устанавливает
определенные ограничения авторских прав:

размеры авторского вознаграждения, которые не могут быть превышены,
предусматривает случаи «свободного» использования, а также иным образом
ограждает интересы организаций-пользователей. Поэтому вряд ли можно
говорить о наличии такого принципа.

Говоря о принципе сочетания личных и общественных интересов, обычно
имеют в виду наличие в советском авторском праве исключений из сферы
действия авторского права — случаев так называемого «свободного»
использования (использования без согласия автора и без выплаты
вознаграждения или с выплатой такового). Вряд ли, однако, следует
считать, что случаи «свободного» использования имманентно присущи
советскому авторскому праву, т. е. являются одним из его принципов.

По нашему мнению, принципы авторского права могут играть практическую
роль лишь в том случае, если они будут прямо включены в
законодательство.

Вопрос о месте авторского права в системе советского гражданского права,
а также о том, что представляет собой комплекс авторско-правовых норм,
является малоисследованным в советской правовой литературе.

Всеобщее распространение получила точка зрения, что гражданское право
делится на некоторое число относительно самостоятельных институтов,
причем каждый институт представляет собой совокупность норм,
регулирующих один и тот же вид социалистических общественных отношений.
При этом авторское право, как утверждается, является самостоятельным
институтом гражданского права.

Другими институтами гражданского права являются, в частности, право
собственности, договор поставки, договор купли-продажи, наследственное
право. Все эти институты представлены комплексами однородных норм.

В отличие от этого нормы, включенные в раздел IV «Авторское право» Основ
гражданского законодательства и ГК РСФСР, хотя и объединены тем фактом,
что все они относятся к особому объекту гражданского права —
произведениям творчества, однако по своему характеру распадаются па
несколько самостоятельных частей. Во-первых, это нормы, относящиеся к
объектам и субъектам авторского права и к защите авторских прав. Вторую
группу составляют нормы о субъективных авторских правах, включающие в
свой состав нормы о сроке действия и об ограничениях авторских прав.
Наконец, третью группу составляют нормы, относящиеся к авторским
договорам.

Все эти группы норм довольно разнородны. Так, совершенно очевидно, что
нормы, относящиеся к субъектам авторского права и к защите авторских
прав (ст. 499 и 500 ГК РСФСР), примыкают к соответствующим общим нормам
гражданского права (ст. 6 и 10 ГК РСФСР) и вполне могли бы быть помещены
в раздел «Общие положения» ГК. Точно так же ясна внутренняя взаимосвязь
норм, относящихся к авторским договорам, с общими положениями
обязательственного права, а потому эти нормы вполне могли бы быть
выделены в одну из глав, относящихся к отдельным видам обязательств.

После этого в разделе «Авторское право» Основ и ГК остаются лишь нормы,
определяющие содержание субъективного авторского права; они выражают
специфику авторского права и не могут быть отнесены к каким-либо другим
разделам Основ или ГК. В настоящее время трудно понять логику
законодателя, который, с одной стороны, поместил в раздел IV ГК
«Авторское право» ст. 506, относящуюся к форме авторского договора, в то
время как она вполне могла бы быть помещена и ст. 44

10

ГК посвященную письменным сделкам, и, напротив, норму ч. 2 ст. 552 ГК
(о прекращении авторского права, перешедшего в порядке наследования к
государству) поместил в раздел «Наследственное право», в то время как
ее, исходя из той же логики, следовало бы поместить в ст 496 ГК РСФСР,
посвященной сроку действия авторских прав. Поэтому следует считать, что
вопрос о месте в системе гражданского законодательства различных норм,
относящихся к произведениям науки, литературы и искусства требует
дальнейшего изучения, а нормы, помещенные’ ныне в разделе IV Основ и ГК
РСФСР, являются комплексом различных положений, большинство из которых
может быть отнесено к двум самостоятельным институтам гражданского
права: «Исключительные авторские права» и «Авторские договоры».

Глава I

АВТОРСКОЕ ПРАВО В ПЕРИОД РАЗВИТОГО СОЦИАЛИЗМА

1. ИСТОЧНИКИ АВТОРСКОГО ПРАВА

В настоящее время авторское право представлено многочисленными
нормативными актами, как общесоюзными, так и республиканскими, принятыми
на уровне закона или являющимися подзаконными.

Авторское право является самостоятельным институтом гражданского права.
Принципиальные вопросы авторского права урегулированы в Основах
гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик (далее —
Основы), где вопросам авторского права посвящен раздел IV.

Статья 3 Основ не отнесла отношения, касающиеся авторских прав, к
компетенции общесоюзного законодательства. В этой связи отношения по
авторскому праву, не урегулированные Основами и не отнесенные Основами к
ведению Союза ССР или к совместному ведению Союза ССР и союзных
республик, могут быть урегулированы республиканским законодательством.
Именно поэтому гражданские кодексы союзных республик не только повторяют
нормы, содержащиеся в Основах (как это имеет место и в тех случаях,
когда правоотношения отнесены к ведению общесоюзного законодательства),
но и урегулировали многие вопросы авторского права, не затрагиваемые
Основами. Так, если в Основах раздел IV «Авторское право» состоит из 11
статей, то в ГК РСФСР’ аналогичный раздел насчитывает 44 статьи.

До указа Президиума Верховного Совета СССР от 30 октября 1981 г.2 все
нормы авторского права общесоюзного уровня могли быть установлены:

1) либо в самих Основах;

2) либо в иных общесоюзных нормативных актах, принятых по прямому
указанию, содержащемуся в Основах.

В Основах содержатся указания о возможности принятия следующих
общесоюзных норм:

‘ Далее ГК РСФСР именуется просто ГК. 2 врдомости Верхов. Совета СССР,
1981, № 44, ст. 1184.

12

1) о ставках авторского вознаграждения (ст. 98 Ослов);

2) о порядке использования организацией и о случаях выплаты
вознаграждения за произведение, созданное в порядке выполнения
служебного задания организации (ст. 100 Основ);

3) о порядке утверждения типовых авторских договоров об использовании
произведений (ст. 101 Основ);

4) о случаях и пределах закрепления авторских прав :!;i юридическими
лицами (ст. 100 Основ);

5) о порядке передачи автором — гражданином СССР права на использование
его произведения на территории иностранного государства (ст. 97 и 98
Основ);

6) о порядке выдачи разрешения на перевод произведения на другой язык и
о выпуске этого перевода в свет (ст. 102 Основ).

Большое значение имело положение, в соответствии с которым
устанавливалась возможность принятия общесоюзных нормативных актов о
ставках авторского вознаграждения. Законодательные и исполнительные
органы Союза ССР приняли целый ряд таких актов, среди которых можно
назвать: постановление Совета Министров СССР от 16 апреля 1966 г. «О
ставках авторского гонорара за произведения, выпускаемые в записи на
граммофонных пластинках и магнитофильмах» 3; приказ по Министерству
культуры СССР от 20 июля 1968 г. «О ставках авторского гонорара и
расценках па художественно-графические работы для печати» 4.

Кроме того, общесоюзное законодательство комплексно решает целый ряд
вопросов авторского вознаграждения, относящихся к таким специальным
областям, как использование произведений в кино, а также на радио и
телевидении. В общесоюзном порядке определены и ставки авторского
вознаграждения за использование литературных произведений (кроме
произведений художественной литературы) в периодике.

Упомянутый выше Указ Президиума Верховного Совета СССР от 30 октября
1981 г. утвердил новую редакцию ст. 3 Основ, в соответствии с которой
общесоюзное законодательство в тех областях, которые не отнесены к
общесоюзной компетенции (а авторское право как раз относится к этой
сфере), может быть установлено не

3 СП СССР, 1966, № 7, ст. 78.

4 Нормативные акты по авторскому праву. М.: Юрид. лит., 1979, с. 209.

13

только в Основах и не только в случаях, прямо указанных Основами, но и
в тех случаях, когда такое регулирование отнесено к ведению Союза ССР
«иными законодательными актами СССР». Другими словами, вне Основ и вне
связи с Основами может быть принят законодательный акт СССР (очевидно,
закон или указ СССР), который либо прямо и непосредственно урегулирует
тот или иной вопрос, либо отнесет его к ведению Союза ССР (46, с. 10).

В этой связи все содержащиеся в разделе IV Основ ссылки на то, что тот
или иной вопрос авторского права будет урегулирован общесоюзным
законодательством (это может быть отсылка только к общесоюзному
законодательству, или к общесоюзному и республиканскому законодательству
— различие не имеет в данном случае значения) утрачивают свой смысл,
становятся ненужными.

Все вопросы авторского права, не урегулированные общесоюзным
законодательством и не отнесенные к ведению Союза ССР, относятся к
ведению республиканского законодательства. Среди республиканских актов
по авторскому праву следует прежде всего назвать нормы разделов
«Авторское право», помещенные в гражданских кодексах. а также
постановления: о ставках авторского вознаграждения за издание
произведений науки, литературы и искусства, о ставках авторского
вознаграждения за публичное исполнение произведений литературы и
искусства, об авторском вознаграждении за использование в промышленности
произведений декоративно-прикладного искусства.

Советский Союз является участником нескольких международных соглашений
по авторскому праву, нормы которых, таким образом, также являются
источником советского авторского права. К числу этих соглашений
относятся: Всемирная конвенция об авторском праве, а также двусторонние
соглашения о взаимной охране авторских прав, заключенные Советским
Союзом с Болгарией, Венгрией. ГДР, Польшей п Чехословакией, а также с
Австрией 5.

5 Всемирная конвенция об авторском праве.— СП СССР, 1973, № 24, ст. 139;
Соглашения о взаимной охране авторских прав:

между СССР и ГДР (СП СССР, 1975, № 1, ст. 7); между Правительством СССР
и Правительством ПНР (СП СССР, 1975, № 4, ст. 28); между Правительством
СССР и Правительством НРБ (СП СССР, 1975, № 7, ст. 41); между
Правительством СССР и Правительством ВНР (СП СССР, 1978, № 3, ст. 22);
между .СССР и ЧССР е взаимной ‘охране авторских прав на произведения
литературы, науки и искусства (Ведомости Верхов. Совета

14

Специфическим источником авторского права являются типовые авторские
договоры. Обычно это акты, принятые теми общесоюзными ведомствами,
организации которых используют авторские произведения. Так, Госкомиздат
СССР утвердил типовые издательские договоры, Гос-телерадио СССР —
типовые договоры об использовании произведений на телевидении и т. п.

В последнее время в литературе все чаще высказы-паотся мнение о том, что
дальнейшее развитие законодательства об авторском праве должно
осуществляться прежде всего путем расширения общесоюзных норм (46, с. 9,
13, 15); высказано мнение даже о целесообразности отнесения всего
правового регулирования авторских отношений преимущественно к ведению
Союза ССР (29, с. 79). Такой подход объясняется единством экономических
отношений, существующих на всей территории СССР, широким развитием
научных и культурных связей между союзными республиками, участием СССР в
международных соглашениях по авторскому праву. В этих условиях
республиканское законодательство, действующее па территории лишь одной
союзной республики, а также таящее в себе возможность существования в
разных республиках различных правовых норм, может затруднять (и па
практике в некоторых случаях затрудняет) упомянутые выше объективные
процессы.

Большое практическое значение для авторского права имеет постановление
Пленума Верховного Суда СССР от 19 декабря 19G7 г. «О практике
рассмотрения судами споров, вытекающих из авторского права», с
изменениями и дополнениями, внесенными в пего постановлением Пле-пума
Верховного Суда СССР от 14 марта 1975 г.”

2. РАЗВИТИЕ И УКРЕПЛЕНИЕ СОВЕТСКОГО АВТОРСКОГО ПРАВА КАК ОДНОГО ИЗ ПРАВ
ЛИЧНОСТИ

В ст. 47 Конституции СССР 1977 г. устанавливается, что «права авторов…
охраняются государством». Это упоминание об авторском праве, которого не
было в предшествующих советских конституциях, имеет чрезвычайно большое
значение, поскольку оно подводит копсти-

СССР, 1975, № 43, ст. 684), а также между СССР и Австрийской Республикой
о взаимной охране авторских прав (Ведомости Верхов. Совета СССР, 1983, №
45, ст. 687). 4 Бюл. Верхов. Суда СССР, 1968, № 1; 1975, № 2.

15

туционный базис под авторское право. Кроме того, эта норма, несомненно,
отражает общую тенденцию по усилению охраны прав личности в период
развитого построения социализма в СССР.

Конечно, упоминание в Конституции СССР прав авторов в ряду основных
социально-экономических, политических и личных прав и свобод,
провозглашенных и гарантируемых Конституцией СССР и советскими законами,
вовсе не означает, что авторское право является или становится одним из
таких прав. В отличие, например, от права на пользование достижениями
культуры и от права на свободу научного, технического и художественного
творчества, которые в равной мере принадлежат всем советским гражданам,
авторские права на произведения науки, литературы и искусства
принадлежат не всем советским гражданам, а лишь творцам произведений.
Вот почему авторские права являются не общегражданскими правами, а
правами, возникающими на основе гражданского права. Вместе с тем
упоминание авторских прав в Конституции СССР свидетельствует о том
важном значении, которое придает им советский законодатель.

В ст. 39 Конституции СССР констатируется, что социалистический строй
обеспечивает расширение прав и свобод советских граждан по мере
выполнения программы социально-экономического и культурного развития.
Это общее направление развития в области авторского права проявляется
посредством укрепления и развития субъективных авторских прав,
установления неотторжимости личных правомочий и ограничений возможности
уступки имущественных правомочий, расширения понятий «автор
произведения» и «произведения, охраняемые авторским правом»,
установления ставок вознаграждения для все большего числа случаев
использования, а также более четкого регулирования авторских договоров.

Укрепление и развитие субъективных авторских прав. Права автора,
содержание которых закреплено в ст. 98 Основ и в ст. 479 ГК РСФСР,
состоят из личных неимущественных правомочий и из имущественных
правомочий. Прямо упомянуты здесь право на имя, на неприкосновенность,
на опубликование, на воспроизведение, на распространение, на получение
вознаграждения. Советские исследователи придерживаются различных точек
зрения при делении этих правомочий на личные неимущественные и
имущественные: одни полагают, что имущественным правом является только
право на получение вознаг-

16

раждения, а все остальные правомочия — неимущественные; другие считают
право на воспроизведение и распространение произведений имущественным
или, по крайней мере, включающим имущественный элемент. Но независимо от
этих различий общее мнение состоит в том, что не все имеющиеся в
настоящее время у автора правомочия прямо перечислены в действующем
законе. В частности, нет таких прямых указаний в отношении права
авторства. Более того, отдельные авторские правомочия но использованию
произведений, которые появились сравнительно недавно или хотя и были
давно известны, но приобрели существенное значение лишь в последнее
время, прямо не названы в законе. Этот недостаток следует исправить.
Право автора на использование произведения нельзя сводить к правомочиям
на опубликование, воспроизведение и распространение произведения. Эти
три правомочия, сформулированные на предшествующих этапах развития
авторского права и предназначенные для обозначения авторских прав в
основном при издании произведений, были затем распространены на весь
комплекс разнообразных по своему содержанию авторских правомочий.
(Кстати сказать, многие современные зарубежные законы об авторском праве
не сводят авторские права к указанным трем правомочиям).

Хотя в действующем советском законодательстве названы лишь эти три
правомочия, анализ показывает, что они не полностью раскрывают право
автора на использование произведения и что наряду с ними следует назвать
права на публичное исполнение, на радиотрансляцию, на передачу по
телевидению, на использование в кино, на механическую звукозапись
изображения, на использование в ЭВМ и др. (Конечно, права на
воспроизведение и распространение произведения также должны быть
сохранены за авторами: хотя в 50-х годах эти права в правовой литературе
фактически исключались из перечня авторских правомочий, эту тенденцию в
настоящее время следует считать преодоленной).

В правовой литературе предпринимались (и до сих пор предпринимаются —
особенно в учебниках по гражданскому праву) попытки включить все
правомочия автора по использованию произведения в понятия опубликования,
воспроизведения и распространения. Однако эти попытки не дают
положительных результатов, ибо при этом в указанные понятия включаются
разнородные по своей сути права, причем содержание каждого из этих

17

понятий искусственно расширяется. Так, право на публичное исполнение
произведений включают либо в право на воспроизведение, либо в право на
распространенно, причем в первом случае право на воспроизведение
становится комплексом совершенно разнородных прав (право воспроизвести
типографским способом в определенном числе экземпляров; право публично
исполнить произведение и т. п.), а во втором случае распространение
включает действия как над материальными, так и над нематериальными
предметами. В любом случае фактически принадлежащие автору права
оказываются отраженными в законе неполно и неточно.

Следовательно, необходимо прямо закрепить в законе разнообразные
принадлежащие автору правомочия; при этом следует предусмотреть
возможность появления новых авторских правомочий по мере появления новых
технических способов использования произведений.

Неотторжимостъ от автора личных правомочий: ограничение возможности
уступки имущественных правомочий. Одно из принципиальных положений
советского авторского права заключается в том, что личные авторские
правомочия (право авторства, право на имя, право на неприкосновенность)
никогда и ни при каких условиях не могут перейти от автора к другим
лицам. Даже в тех случаях, когда произведение создано в порядке
выполнения служебного задания, личные неимущественные правомочия
полностью сохраняются за автором. В отличие от большого числа законов
зарубежных стран (особенно, англо-американской правовой системы),
которые допускают возможность уступки личных неимущественных прав, а в
отношении произведений, созданных по служебному заданию, прямо
закрепляют за наймодателем все авторские правомочия — как имущественные,
так и личные советское авторское право всегда исходило из неотторжимости
личных неимущественных прав от автора. Введенное в советское
законодательство в 1973 г. указание о том, что право автора па имя и
право на неприкосновенность произведения, не переходят по наследству,
подтверждает этот принцип. Что касается включения в закон (ст. 480 ГК)
также в 1973 г. указания о том, что согласие автора, касающееся
неприкосновенности произведения и обозначения имени автора, данное
автором при заключении авторского договора, не может быть отозвано в
одностороннем порядке, то это указание пе ограничивает личные
неимущественные права автора, а направлено

18

.тгкь на обеспечение стабильности авторских договоров II па
предотвращение злоупотреблений авторами своими правами.

В отличие от личных неимущественных, имущественные авторские правомочия
могут быть уступлены по ангорскому договору, однако такая уступка всегда
ограничивается определенным сроком. В настоящее время этот срок в
соответствии со ст. 509 ГК не может превышать трех лет со дня одобрения
произведения организацией. ^)та норма, к сожалению, выраженная пе очень
четко, несомненно является принципиальным положением совет-тих
сроков, а также установление более краткого трехлетнего срока действия
авторских договоров отражают тег,-;1.спцию развития советского
авторского права, направленную на ограничение уступки имущественных
авторских правомочий. Вряд ли следует исходить из предположения о том,
что в будущем этот срок еще более сократится. Однако, несомненно, что
этот срок должен быть выражен « законе более точно и четко, и что он
должен быть распространен и на авторские лицензионные договоры.

Нельзя не упомянуть и того, что на практике это правило об ограничении
определенным сроком права использования произведения, переданного
автором организации по авторскому договору, не всегда соблюдается
организациями-пользователями. Последние пытаются во многих случаях,
используя произведения за пределами срока авторского договора,
представить такое использование как основанное на договоре.

Тенденция ограничения твердо установленным сроком уступки авторских прав
организациям-пользователям должна проявиться и при определении правового
режима использования произведений, созданных в порядке выполнения
служебного задания. Есть все основания принять такую норму, по которой
право той организации, по служебному заданию которой было создано
произведение, на использование произведения ограничивалось трехлетним
сроком (как и в случае заключения авторского договора). Введение такого
правила, с одпой стороны, дало бы организации достаточное время для
использования произведения, а с другой стороны, побудило бы организации
более оперативно рептать вонрос об издании или

19

ином использовании созданных по их заданиям произведений.

Расширение сферы действия норм авторского права. Устойчивая и постоянно
проявляющаяся тенденция развития советского авторского права состоит в
увеличении круга авторов и количества охраняемых произведений.

Как отмечается в постановлении ЦК КПСС «О 60-й годовщине образования
Союза Советских Социалистических Республик», в настоящее время в СССР
«созданы широкие возможности для проявления талантов и дарований,
расцвета культуры всех наций и народностей, для творческой деятельности
масс в области науки и искусства» 7.

Расширение сферы применения норм авторского права (по субъектам и
объектам) прежде всего вызывается некоторыми обстоятельствами, часть из
которых имеет фактический (неправовой) характер, а другие, хотя и
основаны на принятии правовых норм, тем не менее не относятся к области
авторского права.

Среди этих факторов отметим: рост численности творческих союзов,
увеличение числа лиц, имеющих высшее и среднее образование, научных
работников, увеличение числа печатных изданий, развитие средств массовой
информации и расширение других способов широкого использования
произведений. Все это закономерно увеличивает число авторов и число
охраняемых произведений.

Вместе с тем расширение сферы применения норм авторского права (в
отношении субъектов и объектов) происходит и в результате принятия новых
авторско-пра-вовых норм. Отметим в этой связи присоединение СССР ко
Всемирной конвенции об авторском праве, заключение ряда двусторонних
соглашений, увеличение общего срока действия авторского права.

Можно полагать, что в дальнейшем тенденция к расширению сферы действия
норм авторского права будет проявляться посредством закрепления
авторских прав (или прав, сходных с авторскими) за
артистами-исполнителями.

Большинство советских юристов считают введение такой охраны возможной и
целесообразной (27, с. 73—! 85; 79, с. 98—102). Мы разделяем эту точку
зрения, однако считаем, что нет никаких правовых оснований и

7 О 60-й годовщине образования Союза Советских Социалистических
Республик. Постановление ЦК КПСС от 19 февраля 1982 г. М.: Политиздат,
1982, с. 13—14.

20

но действующему законодательству не признавать авторских прав
артистов-исполнителей.

Другое возможное расширение сферы действия авторского права — введение
прямой правовой охраны научных результатов. В настоящее время в научной
среде при определении авторства па научные публикации (особенно
авторства на научные статьи) применяются не только и не столько нормы
авторского права, сколько особые, не закрепленные правом моральные
правила: авторство признается за теми, кто добился излагаемых в
публикации но-ных научных результатов. Эти правила представляется
целесообразным закрепить правовыми нормами. Очевидно, что правовой
институт (право на научные результаты) не будет входить в состав
авторского права, а выделится из исто, подобно тому как от авторского
права отпочковался институт права на открытия.

Представляется, что дальнейшего изучения заслуживает также вопрос о
применении норм авторского права к таким объектам, как промышленные
образцы (внешние формы промышленных изделий, имеющих эстетические
особенности). В правовой литературе высказано мнение о возможности
субсидиарного применения к промышленным образцам норм авторского права.
Однако практически такие нормы к образцам не применяются, в частности,
потому, что для получения реальной авторско-правовой охраны для
используемых в промышленности произведений декоративно-прикладного
искусства (в эту категорию попадают и промышленные образцы) требуется
выполнение довольно сложных формальностей.

Наконец, расширение сферы действия авторского права, вероятно, будет
происходить за счет признания ангорских прав и за другими лицами,
авторские права которых в настоящее время не признаются, хотя эти лица и
вносят творческий вклад в создание произведения: режиссеры,
режиссеры-постановщики, научные редакторы ч т. п.

Интересно в этой связи отметить, что в соответствии с «Положением о
порядке присуждения ученых степеней п присвоения ученых званий» 8
оппонентами лица, защищающего диссертацию, не могут быть не только его
соавторы, но и научные редакторы. Очевидно, это объясняется
возникновением особых правовых связей не только между соавторами, но и
между автором и его науч-

я СП СССР, 1976, № 3, ст. 14.

ным редактором. Здесь ясно прослеживается, таким об-| разом, сходство
между творческим участием соавтора ей творческим участием научного
редактора в создании! произведения.

Нормативное установление ставок вознаграждения.:

Принципиальной особенностью советского авторского права, отличающей его
от авторского права капиталистических стран, является установление
ставок авторского вознаграждения для различных случаев использования
произведений. Говоря о праве автора на получение вознаграждения, ст. 98
Основ указывает, что «ставки авторского вознаграждения устанавливаются
законодательством Союза ССР и союзных республик». Гражданские кодексы
дополняют это правило указанием на то, что «при отсутствии утвержденных
ставок авторского вознаграждения размер вознаграждения автора за
использование его произведения определяется соглашением сторон» (ст. 479
ГК).

Однако правило об установлении размера авторского вознаграждения
соглашением сторон с большой неохотой применяется
организациями-пользователями и судебными органами; при этом от автора
часто требуют представления каких-то «доказательств», «экспертных
подтверждений», ссылок на предшествующую практику и т. п. Боль^ шие
трудности вызывает даже применение ставок п( аналогии. Все это приводит
к тому, что те случа] использования произведений, за которые не
предусмотрев ны ставки авторского вознаграждения, зачастую остают-Ц ся
без оплаты. Именно такое положение складывается’ сейчас в отношении
оплаты «промежуточных переводчиков».
I

Поэтому постоянной тенденцией в ходе развития совет-! ского авторского
права является расширение числа слу-‘ чаев использования произведений,
для которых установлены ставки авторского вознаграждения. Одновременно
проводится работа по упорядочению и уточнению ранее принятых ставок.

Наличие нормативно утвержденных ставок авторского вознаграждения
учитывается при заключении авторских договоров: стороны обязаны
придерживаться этих ставок и не могут отступать от них ни в ту, ни в
другую сторону. Если установлено несколько «твердых» ставок, то стороны
не могут установить в договоре какие-либо промежуточные ставки.

Наличие нормативных ставок иногда имеет зпачрппе и для установления
факта заключения авторского до

говора. На практике стороны в некоторых случаях достигают соглашения по
всем условиям авторского договора, оговаривая, однако, что ставка
авторского вознаграждения будет ими согласована позднее. В этих условиях
авторский договор следует считать заключенным. Разумеется, в случае
возникновения спора до согласования сторонами условий об оплате автор
может претендовать лишь па минимальную ставку из установленных в законе.

Особо важное значение имеют ставки авторского вознаграждения в тех
предусмотренных законом случаях, когда использование произведения может
осуществляться без согласия автора, но с выплатой ему вознаграждения
(ст. 104 Основ, ст. 495 ГК). В этих условиях отсутствие или неполнота
ставок авторского вознаграждения вообще парализуют действие
соответствующих норм закона.

Так, вплоть до конца 50-х годов, несмотря на существование нормы о том,
что звукозапись выпущенных в свет произведений может производиться без
согласия автора, но с оплатой, в связи с отсутствием утвержденных ставок
вознаграждения такой оплаты не производилось.

В настоящее время во всех союзных республиках имеются нормы,
определяющие размеры авторского вознаграждения при использовании
опубликованных произведений декоративно-прикладного искусства в
промышленных изделиях (п. 4 ст. 104 Основ). Ныне можно считать, что в
этой области с правовой точки зрения норма п. 4 ст. 104 Основ
подкреплена соответствующими подзаконными актами во всех союзных
республиках. (Отметим, что этот процесс занял ровно 20 лет и что
претворение этих норм на практике еще нельзя считать проходящим
успешно).

Внимание законодателя в настоящее время должно быть сосредоточено па
разработке ставок авторского вознаграждения в некоторых других случаях
использования произведений без согласия автора, в частности при
использовании фотографических произведений в промышленных изделиях и при
публичном исполнении научно-литературных произведений.

Совершенствование правового регулирования авторских договоров. Советское
авторское право устанавливает принципиальные нормы, касающиеся
договорного порядка использования произведений. Эти нормы содержатся в
актах трех видов: 1) в гражданских кодексах союзных республик; 2) в
типовых авторских договорах; 3) в под-

законных актах, в частности в некоторых постановлениях о ставках
авторского гонорара. I

Основное значение имеют первые две группы этшй норм.

Наиболее важные положения, относящиеся к авторским договорам, закреплены
в гражданских кодексах. Здесь прежде всего даны определения двух типов
авторских договоров — договоров о передаче произведения для
использования (далее кратко именуются договорами об использовании) и
авторских лицензионных договоров (далее — лицензионные договоры);
перечислены основные виды договоров об использовании и их основные
условия.1

Многие содержащиеся ныне в гражданских кодексах нормы об авторских
договорах были впервые сформулированы в 1964—1965 гг. при принятии
гражданских кодексов; часть этих норм была воспринята из Основ
авторского права 1928 г., но была при этом распространена на больший
круг авторских договоров, в то время как ранее она относилась лишь к
издательским договорам. В 1973 г. в связи с присоединением СССР ко
Всемирной конвенции об авторском праве в гражданских кодексах появились
некоторые новые нормы, уточняющие содержание авторских договоров, в
частности был введен новый тип договоров — лицензионные договоры.

Многие нормы, содержащиеся в гражданских кодексах, изложены недостаточно
четко и для своего понимания требуют тонкого юридического анализа.
Достаточно вспомнить, что по толкованию ст. 511 и 512 ГК написаны
обширные работы, что уже само по себе свидетельствует о целесообразности
более ясного изложения этих норм.

Можно обратиться и к ст. 509 ГК. В ней устанавливается, что по договору
об использовании автор не вправе передавать третьим лицам указанное в
договоре произведение для использования обусловленным договором
способом, причем «срок такого ограничения устанавливается типовыми
договорами, по не может превышать трех лет со дня одобрения произведения
организацией».

Неясность изложения этой нормы закона проявляется в тех ситуациях, когда
типовой договор для данного случая использования не принят: следует ли
считать, что конкретный договор может ограничить право автора на
передачу произведения третьим лицам на срок более трех лет? Вообще,
можно полагать, что слова «устанавливается типовыми договорами» являются
в данной нор-

24

мс излишними, возможно, однако, и иное толкование.

Рассматриваемая норма содержит по сути дела ука-;(;>!1ие на предельный
срок действия договоров об исполь-;!онании. Представляется, что эта
мысль должна быть изложена более четко и определенно.

Уместно отметить, что поскольку авторские договоры яиляются
разновидностью гражданских договоров, следует более четко определить
соотношение общих норм обязательственного права с нормами раздела IV
Основ и раздела IV ГК РСФСР «Авторское право».

Если мы обратимся, далее, к рассмотрению тенденции развития типовых
авторских договоров, то должны будем отметить, что типовые договоры
охватывают все большее •тело случаев использования произведений, что они
дифференцируются, а их нормы становятся более точными и конкретными.
Несомненно, что такая тенденция будет проявляться и в дальнейшем.

Если ранее для издания музыкальных произведений и произведений
изобразительного искусства не существовало типовых авторских договоров,
то с 1967 г. такие договоры появились. Если ранее в отношении сценарных
.договоров не существовало типовых форм, и для этих правоотношений
зачастую применялись нормы типового издательского договора, то ныне
разработаны и применяются самостоятельные договоры: типовой
постановочный договор на создание и постановку музыкально-сценического
произведения, типовой постановочный договор на создание драматического
произведения, договор заказа на драматическое произведение и др. Во
взаимоотношениях авторов с организациями радио и телевидения применяются
16 различных типовых авторских договоров.

Для иллюстрации того, как совершенствуются отдельные авторские договоры,
обратимся к сравнению типового издательского договора на литературные
произведения, утвержденного Госкомиздатом СССР 24 февраля 1975 г.9, с
ранее действовавшими типовыми договорами 1967 г.—договором на
литературно-художественные произведения и договором на произведения
политической, научной, производственно-технической, учебной и другой
литературы. Новый договор имеет около 20 существенных отличий от ранее
действовавших норм. В частности, “. 5 нового типового договора
предусматривает возмож-

Бюл. нормативных актов министерств и ведомств СССР, 1975, № 7, с. 34.

25

ность отклонения произведения «по основаниям, пред усмотренным
договором». Ранее вместо этого говорилоц о возможности такого отклонения
по соображениям, касаю щимся достоинств самого произведения. Совершенно
яснс| что повое правило является более точным и конкретным

Далее, ранее предусматривалось, что для производств;

платежей издательству предоставляется льготный срок в одном случае он
составлял 14 дттей, в другом — 7 дней Л действующем типовом договоре (п.
14 и 17) такт указаний па льготный срок пет, что не только должно
оказывать дисциплинирующее воздействие на издатель. ство, по и проясняет
начало исчисления срока, с которого возникает обязательство произвести
платеж.

Но вышесказанное не означает, что действующие ти повые договоры не
требуют более совершенствования. На против, изменения, необходимость
которых диктуете? практикой, должны постоянно вноситься в типовые до
говоры. Для примера обратимся к норме, изложенной ] п. 5 типового
издательского договора на литературньн произведения. Здесь говорится,
что издательство вправ( направить рукопись на просмотр в стороннюю
организа-j цию н, если необходимость такого просмотра установлена
нормативными актами, то время нахождения рукописи и этой организации и
сверх того еще две недели исключается из подсчета при определении срока
па рассмотрев пие рукописи. Представляется, что это правило сформу-j
лировано недостаточно полно и четко, а потому ущемляет интересы авторов.
По действующей норме издательство оказывается не заинтересованным в
быстрейшем рассмотрении произведения в сторонней организации и не песет
никакой ответственности за несвоевременное представление заключения па
произведение. Не совсем логичным кажется и установление для издательства
дополнительного двухпедельпого срока на рассмотрение произведения в
случае направления его на просмотр в стороннюю организацию. После
поступления заключения от третьей организации издательству для
подготовки ответа авторы’ должен представляться дополнительный срок, по
не все! да, а лишь в случае необходимости, т. е. если издательст по пе
укладывается в оставшийся срок рассмотрения про’ пзг.едеппя.

26

3. НОВАЯ ТЕХНИКА И АВТОРСКОЕ ПРАВО

Само возникновение авторского права связано с появлением и развитием
технических средств изготовления экземпляров отдельных произведений.
Зародившись как право производства и продажи экземпляров книг, авторское
право непрерывно совершенствовалось, а сфера его действия уточнялась и
расширялась по мере развития новых технических способов использования
произведений .’штературы, а затем и искусства. Это развитие в настоящее
время продолжается; более того, благодаря научно-технической революции
буквально па наших глазах возникают такие новые способы и возможности
использования произведений, охраняемых авторским правом, 11 такие
новые способы фиксации творческих результатов, к которым существующие
нормы авторского права оказываются либо трудпоприменимыми, либо вовсе
неприменимыми. Вот почему перед специалистами (в том числе перед
советскими юристами), занимающимися вопросами авторского права,
постоянно стоит задача, заключающаяся в том, чтобы авторское право
адекватно отражало состояние техники и своевременно совершенствовалось
по мере ее развития.

Хотя прогнозировать дальнейшее влияние новой техники на авторское право
чрезвычайно трудно, прошлый опыт показывает, что развитие техники и
технологии, г.о-первых, приводит к появлению новых способов фиксации
результатов творчества, т. е. по сути дела к появлению новых объектов
авторского права, и во-вторых, влечет появление новых способов
использования произведений (79, с. 98). При этом старые виды
произведений н старые способы использования произведений либо
постепенно, либо довольно быстро заменяются новыми;

то, что ранее было исключением, становится правилом, существенно
меняются сроки и стоимость изготовления копай произведений, само их
изготовление выходит из-под ”онтроля со стороны авторов или
представляющих их фгапизаций.

‘ Новые объекты авторского права. Ст. 475 ГК содержит перечень предметов
авторского права. Это не ограничивающий перечень, но тем не менее он
очень показателен, так как по сути дела представляет собой перечень тех
объектов, которые в момент принятия перечня представлялись законодателю
главными объектами автор-

27

ского права. Отсутствие в перечне указаний на тот или иной объект само
по себе не лишает его правовой охраны, но влияет на режим его
использования так как в перечне указаны произведения, правовой режим
которых связан с теми или иными особенностями. И если указания на тот
или иной объект в перечне нет, то его стремятся (по режиму
использования) подвести под известную категорию, что не всегда
оказывается верным. Хотя существующий перечень был разработан около 20
лет тому назад, в настоящее время в связи с появлением и развитием новых
технических средств он значительно устарел (8, с. 29). Сама структура
этого перечня восходит к Основам авторского права 1925 и 1928 гг. и, к
сожалению, не подвергалась с тех пор существенному пересмотру. В этой
связи вновь появляющиеся объекты часто бывает трудно «уложить» в
существующий перечень.

В частности, с развитием техники широкое распространение получили слайды
и их подборки — диафильмы. Их можно отнести с одинаковым основанием или
к фотографиям (по способу получения и неподвижности изображения), или к
кинофильмам (по «монтажности» и способу просмотра). Такая квалификация
приобретает важное значение, если учесть, что фотографии охраняются
авторским правом лишь при условии выполнения определенных формальностей
(указание автора, места и года выпуска в свет), а остальные категории
произведений—без каких-либо формальностей. .Мы полагаем, что слайды,
диафильмы и т. п. составляют совершенно самостоятельную, новую категорию
предметов авторского права.

Или возьмем другой пример: до 1973 г. в перечне предметов авторского
права ст. 475 ГК указывала «граммофонные пластинки и прочие виды
технической записи произведений». В связи с тем, что основной формой
звукозаписи в последнее время стали магнитные ленты, эта категория была
названа более современно: «произведения, выраженные с помощью
механической или иной технической записи». Но появление видеозаписей
поставило новую проблему: должны ли они быть отнесены к указанной
категории или это разновидность кинофильмов и телевизионных фильмов.
Отметим, что на последние названные произведения возникает
первоначальное авторское право организаций (ст. 486 ГК), а на
звукозаписи организации не имеют авторского права. Представляется, что
это — совершенно новая категория и в перечне

28

Ст. 475 ГК следует прямо указать на звукозаписи и видеозаписи.

Наконец, все более широкое распространение получают микрофильмы книг и
других литературных произведений. Следует полагать, что хотя они
«получены способами, аналогичными фотографии», к ним никак нельзя
применять правила, относящиеся к фотографиям, в частности сокращенные
сроки действия авторского права, применяемые в настоящее время в
некоторых союзных республиках.

Повыв способы использования произведений. Новая техника расширяет пути и
способы, создает новые виды использования произведений. Возьмем,
например, публичное использование произведений. Еще совсем недавно
посетить концерт, оперу или иное публичное представление значило увидеть
и услышать непосредственное, «живое» исполнение. Но развитие и
совершенствование техники звукозаписи, техники кино и т. п. внесло в
публичное исполнение существенные новеллы: в поставленной в Ленинграде
зонг-опере «Орфей и Эвридика» оркестр и часть песен звучат в
механической записи; в спектакле «Дон Жуан—81», поставленном в
Государственном центральном театре кукол под руководством С. Образцова,
несли в исполнении М. Боярского звучат с магнитофона;

насыщены техникой кино и представления пражского театра
«Латерна-Магика». Все это существенно меняет характер самого публичного
представления, заставляет авторское право своевременно следить за этими
изменениями и учитывать их. В частности, ставки авторского
вознаграждения, взимаемые за публичное представление опер (в «живом»,
оркестровом исполнении) оказываются неподходящими для опер, звучащих в
механической записи.

На определенном этапе из сферы «живого» публичного исполнения выделилось
кино, которое вначале собирало тех же зрителей, что посещали театры и
концерты, а сами кинопроизведения строились по законам театральных
постановок (да и демонстрировались в «кинотеатрах»). В течение
определенного периода в советском авторском праве авторское
вознаграждение за использование произведений в кино строилось на основе
тех же принципов, что и вознаграждение за публичное исполнение.

Затем уже на наших глазах появилась новая разновидность публичного
исполнения — телевидение. Будучи вначале разновидностью «живого»
публичного представ-

29

ления и демонстрации кинофильма телевизор быстро превратился в
совершенно самостоятельную сферу использования произведений.

Наконец, видеонроигрыватели, которые в настоящее время обычно работают в
совокупности с телевизором, т. е. являются телевизионными приставками,
влекут возникновение принципиально нового вида использования
произведений, поскольку пользователь самостоятельно определяет время,
место и последовательность просмотра.

Появление новых способов использования произведений требует строгого
толкования действующего законодательства, а также постоянного его
совершенствования, приспособления его к новым условиям.

В этой связи необходимо учитывать, что ст. 479 ГК закрепляет за автором
право на опубликование, воспроизведение и распространение своего
произведения всеми дозволенными законом способами. При этом под способа”
ми использования произведения следует понимать не только те, которые
были известны на момент принятия законодательства, по и те, которые
стали применяться позднее, в частности, благодаря развитию техники и
технологии. В этой же статье говорится о праве автора на получение
вознаграждения «за использование произведения другими лицами, кроме
случаев, указанных в законе». Таким образом, совершенно очевидно, что
авторское право в принципе распространяется на все виды и случаи
использования произведений.

Если мы, далее, обратимся к анализу ст. 492 и 495 ГК, содержащих изъятия
из сферы действия исключительного авторского права, то легко обнаружим,
что они относятся к конкретным способам использования произведений,
которые были известны на момент принятия законодательства. Поскольку при
принятии Основ (1961 г.) и ГК ГСФСР (1964 г.) видеозапись не находила
применения на практике, содержащееся в п. 2 ст. 495 ГК указание о
допустимости без согласия автора, но с выплатой ему вознаграждения
«записи в целях публичного воспроизведения или распространения
выпущенных в свет произведений на пленку, пластинку, магнитную ленту или
иное устройство» следует понимать как, относящееся лишь к звукозаписи, а
не к видеозаписи. Принятое в развитие этой нормы постановление Совета
Министров СССР от 16 апреля 1966 г.” подтверждает

‘» СП СССР, 1966, № 7, ст. 78.

30

;|to обстоятельство, поскольку оно не упоминает видеозаписи.
Следовательно, использование видеозаписей должно подчиняться общим
нормам, а не указанному изъятию из сферы действия авторского права.

Но данный вопрос вовсе не сводится к необходимости давать строгое
толкование действующего законодательства; ведь новые явления могут
вообще пе охватываться смыслом действующих норм, а потому следует
довольно оперативно совершенствовать законодательство.

Изменение соотношения различных способов использования произведений.
Новые способы использования произведений, базирующиеся на повой технике,
вначале получают незначительное распространение (обычно в связи со своей
сложностью, несовершенством, большей стоимостью). На этом этапе они еще
не сужают сферу традиционного использования, не конкурируют с ранее
известными способами воспроизведения и распространения произведений.
Часто новые способы выступают как :||;сш’рпмонтальные или
некоммерческие. В этих условиях законодатель может установить (с
согласия творческих союзоп и иных объединений авторов) льготы для
пользователей, понизить уровень охраны авторских прав применительно к
новым способам использования произведений.

Но постепенно новые способы использования произ-гсдепий
совершенствуются, удешевляются, все более завоевывают признание широкого
круга потребителей, а следовательно — они начинают конкурировать с
традиционными способами, зачастую вытеснять их. Исключения становятся
правилом, а для самих правил не оста-гтгя места. (При этом мы имеем в
виду не только «прямую» конкуренцию, которая может быть смягчена при
наличии планового хозяйства, но и косвенную конкуренцию — борьбу за
свободное время потребителя).

13 этот период организации, использующие новые способы (в отношении
которых установлено «свободное» использование), получают коммерческие
выгоды и преимущества от беспрепятственного использования охраняемых
авторским правом прои.чведоттий, а общий уровень охраны авторских прав
понижается, что снижает авторскую ипи-пиатнву, приводит к использованию
произведений низкого -Художественного качества. Это последующее влиянпе
повой техники па авторское право следует учитывать прп построении
законодательства.

31

Рассмотрим под этим углом зрения вопрос об охране авторским правом
произведений на радио и телевидении. Как известно, по действующему
законодательству по радио и телевидению могут воспроизводиться любые
выпущенные в свет произведения литературы, пауки и искусства;
вознаграждения автору при этом не выплачивается (ст. 103 Основ). Такое
изъятие из сферы исключительных авторских прав в отношении радио было
включено в советское законодательство в конце 20-х годов:

закон от 10 апреля 1929 г. предоставил органам, ведающим
радиопередачами, право передавать по радио без особого вознаграждения
авторам исполняемые в театрах и других публичных местах музыкальные,
драматические и т. п. произведения, лекции, доклады “.

Этот нормативный акт был принят в условиях, когда страна особо нуждалась
в широком распространении культурных достижений, а зарождающееся
советское радио вряд ли было в состоянии выплачивать авторское
вознаграждение за использование произведений.

Следовательно, введение такой нормы было вполне оправданным. Режим
свободного использования на радио был распространен в дальнейшем на все
опубликованные произведения.

Одновременно разрабатывалась система выплаты вознаграждения за
использование па радио произведений, специально созданных для
трансляции. При этом был принят принцип, в соответствии с которым оплата
за специально созданное произведение производится однократно, без
дополнительных выплат за повторное использование. В условиях, когда
радио передавало произведения, так сказать в «живом» исполнении, без
записи на пластинку или пленку, что в то время было технически сложно и
дорогостояще, такие нормы были обоснованными.

Однако эти нормы и принципы сохранились и в дальнейшем; они применяются
и в настоящее время, несмотря на то, что технические и экономические
условия радиовещания существенно изменились. Более того, эти же
положения были распространены и на совершенно новый вид использования
произведений — телевидение.

Это последнее обстоятельство объясняется несколькими причинами.
Во-первых, организационно и радио, и телевидение находятся в ведении
одного общесоюзного ведом-

” СЗ СССР. 1929, № 26. ст. 230.

32

ства —Госкомитета по телевидению и радиовещанию. Во-вторых,
первоначально телевидение выступало как очень узкая сфера использования
произведений: по телевидению передавались либо записанные на кинопленку
спектакли и постановки, либо программы в «живом» исполнении.
Видеомагнитофоны, резко расширившие возможности телевизионных передач и
по сути дела изменившие их характер, получили широкое распространение
лишь в 1961—1963 гг., т. е. много лет спустя после начала телевизионного
вещания. Как парадокс можно отметить то обстоятельство, что
видеомагнитофоны на телевидении внедрялись в период принятия Основ и ГК,
т. е. в тот период, когда норма о свободном использовании произведений
па телевидении была впервые закреплена в общесоюзном законе.

Следует подчеркнуть, что особый характер финансирования радио- и
телевизионных организаций (как известно, они не являются хозрасчетными,
а финансируются из госбюджета) не может служить оправданием для
сохранения режима «свободного» использования.

В начальный период своего существования передачи произведений но радио и
телевидению рассматривались как один из способов их публичного
исполнения. Поскольку публичное исполнение ранее исполнявшихся или
изданных произведений могло производиться без согласия автора (ст. 8
Основ авторского права 1928 г.), не требовалось согласия автора и для
передачи произведений по радио. Освобождение же радио (а затем и
телевидения) от обязанности уплаты авторского вознаграждения за
использование опубликованных произведений привело к тому, что авторы
песен, драматурги, композиторы и другие категории авторов, чьи
опубликованные произведения используются как путем традиционного
публичного исполнения, так и на радио и телевидении, получают авторское
вознаграждение лишь за использование первым способом, а не за
использование на радио и телевидении. При этом следует учитывать, что
объем использования произведений па радио и телевидении постоянно
возрастает, что радио и телевидение все больше сужают сферу публичного
исполнения, что радио и телевидение лспользуют наиболее ценные,
высокохудожественные гроизведения. Выплата вознаграждения за
произведения, специально созданные для радио и телевидения, не меняет
существенно положения вещей, ибо такое вознаграждение выплачивается один
раз, без учета повторного

33

использования. В литературе по этому вопросу отмечалось, что «принцип
однократной оплаты, выкупа произведения противоречит общим началам
советского авторского права», что этот принцип «не позволяет учесть
качество труда автора, выявляющееся в ходе использования работы» (10, с.
233).

Опыт охраны авторским правом произведений па радио и телевидении должен
быть учтен при выработке подхода к использованию произведений в иных,
вновь возникших или складывающихся сферах: видеозаписи, использовании на
ЭВМ и т. д. Необходимо помнить, что эти новые способы использования
охраняемых произведений в недалеком будущем могут значительно потеснить
и даже вытеснить некоторые традиционные способы, а потому любое снижение
уровня авторских прав в отношении новых способов использования скажется
па общем уровне авторско-правовой охраны.

Новые средства изготовления экземпляров произведений. Авторское право
всегда исходило из того принципа, что любое лицо, получившее доступ к
чужому опубликованному произведению, может без согласия автора и без
выплаты авторского вознаграждения воспроизвести это произведение для
удовлетворения своих личных потребностей (ст. 493 ГК). Типичным случаем
такого использования является переписка от руки стихотворения, статьи и
т. п. для личного архива.

Эта норма, принцип существования которой до последнего времени не
вызывал сомнений, должна быть тщательно проанализирована в связи с
появлением принципиально новых средств изготовления копий произведений
причем пользование этими средствами или сами эти сред ства все более
попадают в руки отдельных лиц.

Действительно, копия опубликованного произведения переписанного от руки,
не могла составить конкуренци! печатному труду. Распространение пишущей
машинки и фотокопирования, хотя и явилось важным фактором, облегчающим
изготовление копий, также не подрывало экономику типографского
производства. Однако появление некоторых новых средств изготовления
копий — стеклографии, гектографии и в особенности ксерокопирования —
явилось подлинно революционным процессом.

Несмотря на то, что типографии постоянно изыскивают новые способы
изготовления своей продукции (фотонабор, офсет и т. п.), снижающие ее
себестоимость, в настоящее время ксерокопия может быть п.чтотоплепя

быстрее и дешевле, чем оригинал, а качество ее постепенно приближается
к качеству оригинала.

В центральной печати отмечалось, что стоимость изготовления книги на
микрофильме в несколько раз дешевле книги-оригинала, а стоимость копии
микрофильма составляет лишь около 5% стоимости микропленки-оригинала.
Естественно поэтому полагать, что ксерокопирование, производимое для
«личных целей», может значительно снизить число продаваемых журналов и
книг.

Еще более ярким примером влияния новой техники на авторское право
является широкое распространение магнитофонов и звукозаписей на
магнитных лентах. Последние (в особенности кассетные звукозаписи)
начинают вытеснять грампластинки промышленного изготовления. При этом
следует учитывать, что если изготовление копий грампластинок требует
дорогостоящего оборудования, которое, кстати сказать, отдельным
гражданам не продается, то перезапись с грампластинки или магнитной
ленты па другую магнитную ленту (например, на кассету), легко может быть
произведено (и фактически широко производится) с помощью магнитофонов,
находящихся в личном пользовании. Легко себе представить, что если ранее
населению продавалось, например, десять грампластинок, за каждую из
которых было начислено авторское вознаграждение, в настоящее время на
основе одной продаваемой грампластинки или магните-записи в домашних
условиях могут быть обеспечены еще девять человек; при этом сумма
авторского вознаграждения уменьшается в 10 раз.

Норма, предоставляющая возможность изготовления копии произведения для
удовлетворения личных потребностей, исходит из того, что такая копия не
может быть пущена в гражданский оборот. Однако это правило иногда
нарушается, особенно если копия по качеству не уступает оригиналу или не
отличима от оригинала. Так, например, совершенно очевидно, что когда в
рекламном приложении к газете «Вечерняя Москва» отдельное лицо
предлагает к продаже «высококачественные стереозаписи на катушках и
кассетах (запись с дисков)», то речь идет о продаже магнитозаписей,
сделанных в домашних условиях (в противном случае их владелец не мог бы
знать, что они сделаны с дисков), а сама продажа копий таких
произведений, не подпадая под изъятия ст. 493 ГК, является типичным
нарушением норм авторского права. Естественно, что такая продажа и ее
реклама должны

35

быть запрещены. Но этого явно недостаточно. Следовало бы рассмотреть
вопрос о введении отчислений автор-1 ского вознаграждения от стоимости
ксерографических’ аппаратов, магнитофонов, магнитопленок, продаваемых
без записи и т. п. Может быть, этот вопрос следует решать также путем
повышения размеров авторского воз- i награждения, начисляемого за
продаваемые грампластин-ки и магнитозаписи.
!

ЭВМ и вопросы авторского права. В советской правовой литературе в связи
с использованием ЭВМ был’ рассмотрен лишь одни вопрос — о возможности
охраны авторским правом алгоритмов и программ, используемых в ЭВМ. Но
для авторского права этот вопрос в настоящее время уже не является
единственным.

На первом этапе существования ЭВМ в них вводились либо названия научных
произведений, либо их краткие рефераты. Поскольку названия научных
произведений (в отличие от произведений художественной литературы)
авторским правом не охраняются, а рефераты специально создавались для
использования в ЭВМ, никаких спорных вопросов авторского права не
возникало. Выводимые из| ЭВМ данные также не представляли собой
объектов’ авторского права. Ныне положение существенно изменилось. В ЭВМ
вводятся не только рефераты, по и целые произведения, причем не только
научные статьи, но щ другие категории произведений. При вводе в ЭВМ все
эти произведения записываются на машинном языке, а затем по желанию
пользователя они могут быть в любой момент выведены из ЭВМ в виде копии,
отпечатанной на бумаге, или в виде изображения на катодной трубке.
Конечно, любой случай вывода произведения из ЭВМ является использованием
произведения, хотя такое использование не всегда можно свести к
воспроизведению, к публичному исполнению, или к показу по телевизору.
Обычно это — новый вид использования, который, однако, охватывается ст.
479 ГК.

Но специалисты по ЭВМ утверждают, что наладить какой-либо контроль за
выводом произведений из ЭВМ чрезвычайно трудно, а практически —
невозможно. Если произведение введено в ЭВМ, то нельзя сказать, кто,
когда и сколько раз просмотрел его на экране кинескопа или изготовил
копии на бумаге. Поэтому перед авторским правом стоит проблема, чтобы
сам «ввод» произведения в ЭВМ рассматривался как использование в смысле
авторского права и чтобы само авторское вознаг

раждение определялось и выплачивалось на стадии «ввода».

Другая серьезная проблема для авторского права, связанная с
использованием ЭВМ, заключается в определении того, за кем должно быть
закреплено авторское право на произведения, создаваемые самими ЭВМ. Хотя
еще нередко высказываются противоречивые и просто пессимистические
мнения о возможности создания творческих произведений с помощью ЭВМ,
однако уже сейчас компьютеры могут выполнять переводы технических
текстов, создают несложные музыкальные произведения, движущиеся
изображения (для мультипликационных фильмов), справочные таблицы и т. н.

По нашему мнению, если созданные таким образом объекты отвечают
признакам, предъявляемым к произведениям, охраняемым авторским правом,
то их авторами должны считаться разработчики программ, с помощью которых
созданы эти произведения, даже если сам разработчик не мог предсказать
конечного результата. Вместе с тем этот вопрос требует дальнейшего
исследования и, возможно, принятия новых нормативных актов.

4. СОВЕТСКОЕ АВТОРСКОЕ ПРАВО И МЕЖДУНАРОДНЫЕ СОГЛАШЕНИЯ

Советское авторское право развивается, в основном, под влиянием
внутренних факторов жизни советского социалистического общества.
Дальнейшее развитие социалистической демократии, расширение прав
личности, укрепление законности — все это представляет собой базис
развития авторского права в пашей стране.

Вместе с тем на развитие советского авторского права оказывает влияние и
международный фактор — международные соглашения по авторскому праву и, в
некоторой степени, законодательство об авторском праве и практика его
применения в зарубежных странах.

Как известно, Советский Союз является участником Всемирной конвенции об
авторском праве (в ее первоначальной редакции 1952 г.), пяти
двусторонних соглашений с социалистическими странами о взаимной охране
авторских прав (Болгарией, Венгрией, ГДР, Польшей и Чехословакией), а
также двустороннего соглашения с Австрией.

Вступление СССР во Всемирную конвенцию не потребовало ни внесения
существенных изменений в советское

37

национальное законодательство, ни приспособления этой конвенции к той
авторско-правовой охране, которая существует в СССР. Объясняется это тем
обстоятельством, что советское авторское право, хотя и обслуживает иные
интересы, чем буржуазное авторское право, но оно закрепляет за автором
тот же комплекс личных и имущественных прав, что и авторское право
других стран — участниц Всемирной конвенции, причем нормы самой
конвенции сформулированы достаточно гибко. С совершенно [ иной ситуацией
мы сталкиваемся в смежной отрасли — в изобретательском праве. Советское
изобретательское право, где основной формой правовой охраны является |
авторское свидетельство на изобретение, не закрепляющее | за автором или
иным заявителем исключительных прав на использование изобретения, не
просто совместить с па- \ тентным правом и с основным многосторонним
соглашением в этой области — Парижской конвенцией об охране |
промышленной собственности. Как показал опыт, для их ! «сопряжения»
потребовалось внесение изменений не только в Парижскую конвенцию, но и в
советское законодательство.

Равным образом не потребовало изменений советского законодательства и
заключение Советским Союзом упомянутых двусторонних соглашений.

Однако вступление СССР во Всемирную конвенцию привело к внесению в
советское авторское право некоторых частных изменений, поскольку сама
конвенция требует приведения внутреннего законодательства стран —
участниц в соответствие с нормами конвенции. Эти изменения уже
анализировались в советской правовой литературе (8, с. 22—30; 50, с.
33—49). Мы кратко остановимся на внесенных изменениях, рассматривая их с
позиций сегодняшнего дня, а также проследим тенденции дальнейшего
совершенствования советского законодательства.

1. В качестве носителей авторских правомочий наряду с авторами и их
наследниками были указаны иные правопреемники авторов (ст. 97 Основ). В
гражданских кодексах в связи с этим уточнено, что юридические лица,
кроме тех случаев, когда им принадлежат первоначальные авторские права,
могут приобретать авторские права по договору (ст. 484 ГК), т. е. быть
носителями производных прав.

Разумеется, речь идет не о личных правах (они всегда принадлежат только
авторам), а об имущественных

38

правах — праве на воспроизведение, распространение и иное использование
произведений.

Возможность уступки (перехода) имущественных авторских правомочий не
является обязательным условием для участия того или иного государства во
Всемирной конвенции об авторском праве. Правда, в ст. 1 конвенции наряду
с авторами указываются «другие обладатели авторских прав», а в ст. 5
упоминаются «обладатели права на перевод». Вместе с тем нет сомнения в
том, что Всемирная конвенция молчаливо исходит из передаваемости
имущественных авторских правомочий. (Следует вспомнить, что во Всемирной
конвенции нет никаких указаний па наличие личных неимущественных
авторских прав). Именно поэтому советский законодатель предусмотрел при
вступлении СССР во Всемирную конвенцию возможность уступки авторских
прав. Уместно упомянуть в этой связи, что Бернская конвенция об охране
литературных и художественных произведений прямо устанавливает в ст. 2
(6), что предусмотренная конвенцией охрана «осуществляется в пользу
автора и его правопреемников». Хотя, как известно, СССР не является
участником Бернской конвенции, но эта норма, зафиксированная в
крупнейшем (наряду со Всемирной конвенцией) многостороннем международном
соглашении по авторскому праву, оказывает косвенное воздействие на
толкование Всемирной конвенции.

В советской юридической литературе было дано разное толкование этой
новой для советского авторского права норме о возможности уступки
имущественных авторских прав. Автор настоящих строк, а также некоторые
другие авторы полагают, что уступка авторских прав происходит как в
случае заключения договоров об использовании, так и при заключении
авторских лицензионных договоров (8, с. 23; 50, с. 41-44; 36, с. 21-23).
Напротив, Чернышева С. А. полагает, что содержание любого авторского
договора состоит не в передаче авторских прав, а в передаче материальных
носителей авторского права.

Наконец, Дозорцев В. А. отстаивает точку зрения, в соответствии с
которой авторские договоры об использовании не включают в себя передачи
авторских прав, в то время как авторские лицензионные договоры могут
вести к уступке имущественных авторских правомочий.

В одной из недавно опубликованных работ Дозорцев В. Л. прямо отмечает,
что отчуждение авторских пра-

вомочии «допускается только в целях продажи произведений за границу,
когда необходимо учитывать правовую систему страны—контрагента» (17, с.
131).

Мнение о том, что авторские договоры об использовании произведений не
влекут уступки авторских правомочий, было поддержано в советской
литературе (51, с. 133—142). Вопрос этот продолжает оставаться спорным и
заслуживает дальнейшего рассмотрения.

2. Общий срок действия авторского права, составлявший ранее время жизни
автора плюс 15 лет, был удлинен и равняется теперь времени жизни автора
плюс 25 лет (ст. 106 Основ). Были удлинены и упорядочены также
сокращенные сроки действия авторского права (применяющиеся в некоторых
союзных республиках в отношении произведений декоративно-прикладного
искусства и фотографических произведений). Эта новелла в
законодательстве (необходимость которой прямо вытекает из ст. 4
Всемирной конвенции) не вызвала существенных споров в литературе и
затруднении при применении на практике. Это можно объяснить как ясностью
самой нормы, так и незначительным числом случаев использования па
практике тех произведений, авторы которых умерли 15— 25 лет тому назад.

3. Было введено право автора оригинала на использование произведения в
переводе (ст. 101, 102 Основ). Это право прямо указано в статье 5 (1)
Всемирной конвенции, а потому следует признать, что оно было введено в
советское законодательство непосредственно под влиянием этой нормы
конвенции. Вместе с тем в литературе правильно отмечалось, что право па
перевод введено не только под влиянием нормы Всемирной конвенции, но и в
результате действия внутренней тенденции к расширению прав советских
авторов (6, с. 58—60).

Установление права на перевод — довольно значительное нововведение,
затронувшее большую категорию авторов и потребовавшее изменения целого
ряда статей Основ, ГК и многих подзаконных актов. Эти изменения, как
показывает практика, нельзя считать полностью завершенными:
законодательство, относящееся к праву па перевод, требует дальнейшего
существенного совершенствования; оно, по нашему мнению, должно касаться
следующих трех направлений.

Во-первых, право на перевод должно рассматриваться как одно из обычных
авторских правомочий, в одном ряду с другими правомочиями. Поэтому пет
необходимости

40

иодчеркнпать особый характер этого крапп, как ;уго сделано ныне в
законодательстве (ст. 488, 489, 491 ГК).

Во-вторых, право автора на перевод должно касаться ксех случаев
использования произведения в переводе. Если тот или иной случай
использования произведения не исключен из числа авторских правомочий
(ст. 103 и 104 Основ), то значит он закреплен за автором; это правило
полностью применимо и к использованию произведения в переводе. Отсюда, в
частности, следует, что должны полностью сохраняться права того
переводчика, произведение которого переводится на другой язык, т. е.
права так называемого «промежуточного переводчика». Равным образом пет
никаких оснований считать, что если автор дает издательству (по
договору) право на издание своего произведения в переводе па один
иностранный язык, то тем самым он предоставляет издательству право на
издание произведения па любом иностранном языке: именно так
истолковываются некоторыми советскими издательствами (и даже некоторыми
судебными органами) не совсем четкие нормы советского законодательства,
касающиеся использования произведений в переводе на иностранные языки.

В-третьих, следует критически пересмотреть правила выплаты
вознаграждения авторам оригиналов при использовании их произведений в
переводе. Как известно, при издании произведений в оригинале ставки
вознаграждения определяются независимо от того, на каком языке написано
произведение. Логично было бы применять тот же принцип и при
использовании произведения в переводе. Между тем в настоящее время
размер вознаграждения автору оригинала за издание произведения в
переводе зависит от того, на какой язык оно переведено (на русский;

с русского па другой язык народов СССР; на иностранный язык). В
некоторых случаях размер вознаграждения автору оригинала зависит и от
того, с какого языка произведение переводится.

Все это приводит к ситуациям, трудно объяснимым с позиции логики. Так,
перевод художественного произведения на армянский язык оплачивается в
размере 60% ставки от издания в оригинале (т. к. армянский язык — язык
пародов СССР), а перевод на венгерский язык— в размере 30% (венгерский
язык—иностранный), несмотря па то, что армянское издание может
распространяться среди проживающего за рубежом армянского населения, а
венгерское издание — среди проживающего в

41

ССС11 венгерского населения. Следует к тому же отметить и наличие
пробелов в действующем законодательстве:

так, в РСФСР и некоторых других республиках отсутствуют ставки
вознаграждения автору оригинала за издание произведения в переводе с
иностранного языка на языки народов СССР.

Отсюда ясно, что право автора на перевод требует дальнейшего
совершенствования.

4. Было введено повое понятие «выпуск произведения в свет»,
соответствующее норме ст. 6 Всемирной конвенции.

В соответствии с ныне действующими нормами, если произведение охраняется
по национальному законодательству СССР, то оно считается выпущенным в
свет, когда оно доведено до сведения неопределенного круга лиц любым
способом; если же произведение охраняется в СССР на основе
международного договора, то выпуск в свет определяется па основе этого
договора (ст. 476—478 ГК), т. е. для произведений, охраняемых по
Конвенции, когда неопределенному кругу лиц предоставлены экземпляры для
чтения или ознакомления путем зрительного восприятия. Сравнив эти
понятия, нетрудно убедиться, что произведение, прозвучавшее по радио или
поступившее в продажу в записи на грампластинке, считается выпущенным в
свет применительно к широкому, национальному понятию и, наоборот,
считается неопубликованным применительно к конвенционному понятию.

Некоторые заключенные в СССР двусторонние соглашения по авторскому праву
не содержат понятия выпуска произведения в свет, что создает
определенные практические трудности, поскольку советское
законодательство не позволяет в этих случаях применять нормы
соответствующей зарубежной страны или советского законодательства. В
этом отношении они требуют совершенствования. Правда, межведомственные
рабочие соглашения, заключенные в развитие соглашений с Болгарией,
Венгрией, РДР, Польшей и Чехословакией, дают толкование этому понятию:
оно аналогично тому, которое содержится во Всемирной конвенции.

Понятие выпуска произведения в свет имеет большое значение для
авторского права, поскольку выпущенные в свет произведения в
определенных случаях могут использоваться без согласия автора и даже без
выплаты вознаграждения (ст. 103—104 Основ), в то время как невыпущенные
в свет произведения могут быть использованы

42

исключительно с согласия автора. Отсюда следует и то, что в некоторых
случаях авторам, охраняемым по Коп-1ЯЧ1ЦИИ, за использование
произведений (неопубликованных) выплачивается авторское вознаграждение,
а советским авторам вознаграждение не выплачивается (поскольку их
произведения считаются опубликованными).

В литературе было высказано мнение, что конвенционное понятие выпуска
произведения в свет должно быть распространено па все охраняемые
произведения; тем самым существенно сократилась бы сфера «свободного»
использования произведений. При этом принятое в советском
законодательстве об авторском праве понятие опубликования произведения
объявляется устаревшим (49, с. 205;

50,с.38).

Можно согласиться с тем, что предоставление авторам, охраняемым по
Конвенции, более льготного режима, чем советским авторам, должно
рассматриваться как временная мера и вместе с тем как показатель
определенного несовершенства действующего законодательства. Однако вряд
ли можно исходить из того, что советское национальное понятие выпуска
произведения в свет является устаревшим и что от него следует полностью
отказаться. В этой связи следует отметить, что в законодательстве многих
зарубежных стран применяются оба понятия опубликования произведения.
Кроме того, определить на практике, какие именно произведения выпущены в
свет путем распространения экземпляров для зрительного восприятия и
выделить их из числа опубликованных в широком смысле произведений, при
массовом использовании (публичное представление, использование на радио)
является трудной проблемой; установление абсолютного запрета
использования без согласия автора произведений, ставших широко
известными, но не выпущенных в свет в конвенционном смысле, явилось бы
препятствием на пути широкого использования произведений,
осуществляемого в интересах авторов и общества в целом. Поэтому
совершенствование советского законодательства в этой области должно идти
путем сохранения обоих понятий выпуска произведений в свет, применимых,
однако, в равной мере ко всем категориям авторов.

Таковы основные тенденции дальнейшего развития советского
законодательства под влиянием порм Всемирной конвенции об авторском
праве (в редакции 1952 г.). Но кроме рассмотренного выше прямого
влияния, имеется еще и косвенное влияние тех междупарод-

43

ных договоров, в которых СССР не участвует, а также зарубежного
законодательства об авторском праве.

Как известно, Бернская конвенция об охране литературных и художественных
произведений содержит многочисленные нормы материального авторского
права. Этим нормам соответствуют национальные нормы стран — участниц и
потому отступление от этих норм воспринимается как отступление от
общепринятых правил международного авторского права. Определенные нормы
материального права включены и в Парижскую редакцию (1971 г.) Всемирной
конвенции об авторском праве.

Известно, что покупка и продажа авторских прав является составной частью
культурных и научно-технических связей с зарубежными странами; при этом
«торговля» авторскими правами имеет и определенный экономический аспект.
Кроме того, покупка и продажа авторских нрав сочетается с
внешнеторговыми операциями в отношении некоторых видов готовой продукции
(книги, журналы, радио- и телевизионные программы, кинофильмы и т. п.).
Для успеха международной торговли авторскими правами необходимо
обеспечить единообразный подход к основным способам их использования.

В противном случае возникают взаимные недопонимания существующих
законодательных норм и затруднения в международной торговле авторскими
правами. В этой связи следует обратить внимание на следующие нормы
действующего советского законодательства.

1. Пункт 1 ст. 104 Основ устанавливает, что публичное исполнение
опубликованных произведений осуществляется без согласия авторов. (При
этом выплачивается установленное вознаграждение; однако вопрос о
вознаграждении здесь не рассматривается).

В зарубежных законодательных актах аналогичных норм нет. Более того, ст.
11 Бернской конвенции, а также ст. 4 bis Всемирной конвенции (в редакции
1971 г.) прямо предусматривают право на публичное представление. Правда,
из этого права могут быть сделаны отдельные исключения, но само но себе
право на публичное представление должно быть закреплено за автором.

Введение в советское законодательство права автора разрешать или
запрещать публичное исполнение своих произведений не потребует внесения
существенных изменений в нормативные акты, не повлечет дополнительных
расходов и не уменьшит объема использования произведений. Потребуется
лишь, внеся соответствующие новел-

44

.ты в Основы, ГК и постановления о ставках авторского гонорара
разработать и внедрить в практику некоторые но-ные формы документов. В
частности, в отношении произведений «малых форм» (песни и т. п.) автор
одновременно с регистрацией своего публично исполненного произведения во
Всесоюзном агентстве по авторским правам мог бы передавать ВААП права на
публичное исполнение произведения. Введение такой практики даст правовое
основание ВААП для заключения соглашений с зарубежными
авторско-правовыми организациями о передаче им права разрешать публичное
исполнение советских произведений за рубежом.

2. Пункт 4 ст. 103 Основ допускает без согласия автора и без выплаты ему
вознаграждения воспроизведение по радио и телевидению выпущенных в свет
произведений. Противоположное правило установлено ст. 11 bis Бернской
конвенции и ст. 4 bis Всемирной конвенции (в редакции 1971 г.); здесь
закреплено исключительное право авторов на передачу своих произведений в
эфир. В зарубежных странах авторы осуществляют это свое право либо
самостоятельно (если речь идет о произведениях больших форм—пьеса,
симфония и т. п.), либо—в отношении произведений малых форм — передают
свои права национальным авторско-правовым организациям, а последние
разрешают радио- и телевизионным организациям использовать полученные
ими права, причем вознаграждение за такое использование
авторско-правовые организации выплачивают отдельным авторам. Обычно
размер вознаграждения, которое авторско-правовые организации получают от
пользователей произведений, зависит от получаемых последними доходов (от
рекламы и т. п.).

Введение права автора на передачу своего произведения по радио и
телевидению существенно приблизило бы советское законодательство к
законодательству зарубежных стран и к нормам основных многосторонних
международных соглашений по авторскому праву; кроме того, это отвечало
бы также внутренней тенденции расширения авторских прав, рассмотренной
выше.

3. Пункт 4 ст. 103 Основ устанавливает, что выпущенные в свет
произведения могут быть воспроизведены в кино без согласия автора и без
выплаты ему вознаграждения. Такое использование произведений в кино в
соответствии со ст. 9 Бернской конвенции составляет часть закрепляемого
за автором права на воспроизведение произведений; об исключительном
праве автора на вос-

45

произведение говорит и ст. 4 bis Всемирной конвенции (в редакции 1971
г.).

Следовательно, норма советского законодательства является необычной для
большого числа национальных законодательств зарубежных стран. Как
парадокс следует отметить, что рассматриваемая норма довольно редко
применяется на практике, поскольку для создания кинофильмов в
подавляющем числе случаев используются неопубликованные сценарии и
оригинальная музыка, а ранее опубликованные произведения используются
довольно редко (хотя такое использование и имеет место, например
использование «вставных» песен). Следовательно, изменение данной нормы и
переход в рассматриваемых случаях на обычный договорный способ
использования с выплатой авторского вознаграждения не должно вызвать ни
практических трудностей, ни существенного увеличения сумм авторского
вознаграждения.

4. Пункт 5 ст. 103 Основ допускает возможность воспроизведения в газетах
ранее выпущенных в свет произведений.

Бернская конвенция, отражающая по этому вопросу законодательство
большого числа стран, допускает возможность воспроизведения в прессе
публично произнесенных произведений, когда такое использование
оправдывается информационной целью (ст. 2 bis), а также разрешает
воспроизводить в прессе статьи «по текущим экономическим, политическим и
религиозным вопросам» (ст. 10 bis).

Следовательно, по основному своему смыслу и содержанию норма советского
законодательства соответствует нормам Бернской конвенции.

Однако в газетах могут публиковаться стихотворения, художественная проза
и другие материалы, которые не выполняют информационной функции и не
относятся к текущим вопросам. Представляется, что такие материалы должны
использоваться в газетах всегда на основании договора с автором, о чем
следовало бы указать в советском законодательстве.

Таковы, по нашему мнению, основные тенденции развития советского
законодательства по авторскому праву под влиянием международных
соглашений.

Разумеется, что степень их проявления будет зависеть от интенсивности
международной купли-продажи авторских прав с участием СССР, если
говорить более широко — от интенсивности научного и культурного
международного обмена.

46

S. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СОВЕТСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ АВТОРСКОМ ПРАВЕ

Советское законодательство об авторском праве в период построения
зрелого социалистического общества развивается двумя путями. Прежде
всего в законодательстве об авторском праве, которое состоит, как
известно, из общесоюзного законодательства и законодательства отдельных
союзных республик, возрастает роль общесоюзного элемента. Кроме того,
авторско-правовое законодательство все больше «врастает» в гражданское
законодательство, подчиняясь его общим нормам и положениям. Наряду с
этим продолжается процесс отграничения законодательства об авторском
праве от смежных правовых институтов (изобретательское право, право на
открытие, на промышленные образцы, на товарные знаки, трудовое право).

Здесь мы рассмотрим лишь тенденцию увеличения роли общесоюзного
законодательства по авторскому праву, поскольку остальные тенденции
развития законодательства будут рассмотрены в последующих главах.

Статья 3 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных
республик не упоминает среди отношений, регулируемых гражданским
законодательством Союза ССР, отношений, возникающих в связи с созданием
произведений науки, литературы и искусства. Авторско-правовые отношения,
таким образом, могут регулироваться республиканским законодательством,
поскольку они не урегулированы законодательством общесоюзным.
Общесоюзное регулирование отношений в области авторского права
содержится в разделе IV Основ. В развитие этих норм общесоюзного закона
союзные республики включили в свои ГК особые разделы, посвященные
авторскому праву, в которых урегулирован широкий круг вопросов.
Подзаконные же акты, регулирующие вопросы авторского права, являются как
общесоюзными (например, типовые договоры, постановления о ставках
авторского гонорара за использование в печати произведений
изобразительного искусства), так и республиканскими (например,
постановления о ставках авторского вознаграждения за издание
литературных произведений, за публичное исполнение произведений, а также
за использование в промышленности произведений декоративно-прикладного
искусства).

47

Интенсивный и широчайший культурный обмен между отдельными союзными
республиками (проявляющийся, в частности, в многочисленных гастрольных
поездках театров и исполнительских коллективов, в распространении
печатной продукции одной союзной республики на территории всех других
союзных республик), единство планирования научной, культурной,
издательской деятельности, реализуемое в общесоюзных масштабах, а также
необходимость осуществления единой общесоюзной политики в области
построения системы авторских прав па произведения пауки, литературы и
искусства, являющейся важной стороной заботы государства об охране,
преумножепии и широком использовании духовных ценностей (ст. 27
Конституции СССР),— все это свидетельствует о целесообразности решения
ряда принципиальных вопросов авторского права в общесоюзном
законодательстве.

Существующие республиканские нормативные акты по авторскому праву
(например, соответствующие разделы ГК, постановления о выплате гонораров
за издание произведений и о публичном исполнении) почти полностью
совпадают. Это свидетельствует о том, что экономические и другие
особенности отдельных союзных республик, по всей видимости, не вызывают
необходимости принятия различных по своему содержанию актов и,
следовательно, единое общесоюзное урегулирование данных вопросов
возможно. Но в совпадении по существу республиканских норм проявляется
еще одна особенность авторско-право-вого регулирования: из-за единства
(в общегосударственном масштабе) всех общественных отношений, связанных
с созданием и использованием произведений пауки, литературы и искусства,
нормы отдельных союзных республик должны быть согласованы, иначе они
будут вступать в коллизию друг с другом, затруднять деятельность
творческих работников, создавать преимущества для авторов, работающих на
территории отдельных республик, мешать обмену произведениями науки,
литературы и искусства между республиками. Вот почему республиканские
нормы не только могут, но и должны быть «унифицированными». Путем
урегулирования более широкого круга принципиальных норм в общесоюзном
законодательстве мы предлагаем лишь закрепить то, что уже существует па
практике и к чему союзные республики пришли сами. При этом должны быть
устранены отдельные неточности законодательства и противоречия между
республикански-

48

ми нормами, ц также между общесоюзными it республиканскими нормами.

Нормы авторского права, содержащиеся в Основах гражданского
законодательства. Основы содержат ряд норм, устанавливающих по сути дела
принципы советского авторского права: понятие объекта, содержание
охраны, изъятия из сферы действия исключительного права автора, срок
действия авторского права. Вместе с тем в них указаны положения,
регулирование которых отнесено к исключительной компетенции союзных
республик либо к совместной компетенции Союза ССР и союзных республик.
Основы указывают пять случаев исключительной республиканской компетенции
в области авторского права. Законодательство союзных республик,
говорится в Основах, устанавливает: пределы, в которых без согласия
автора в научных, критических и некоторых других работах могут
воспроизводиться отдельные изданные произведения (ст. 103); случаи
выплаты вознаграждения за публичное исполнение, если плата с посетителей
не взимается (ст. 104); сокращенные сроки действия авторского права на
фотографии и произведения прикладного искусства (ст. 105); круг прав
авторов, не переходящих по наследству (ст. 105); порядок выкупа
авторского права государством (ст. 106).

Все эти нормы настолько важны для общегосударственного культурного
оборота, что они вряд ли могут быть отнесены к исключительной
республиканской компетенции. Возьмем, например, разные сроки действия
авторского права для фотографических произведений, установленные в
разных союзных республиках. Так, ранее публиковавшиеся фотографии времен
Великой Отечественной войны в настоящее время, как правило, не
охраняются в Казахстане, поскольку срок их охраны в этой республике
составляет 10 лет с момента публикации в печати, и, напротив, как
правило, охраняются в РСФСР (срок охраны — 25 лет со времени смерти
автора). Естественно, что при издании альбома таких фотографий в
Казахстане авторский гонорар не должен выплачиваться, а при издании его
в РСФСР следует начислять и выплачивать авторское вознаграждение. Таким
образом, авторы получат или не получат вознаграждение в зависимости от
того, где будет издаваться альбом по решению планирующих органов — в
РСФСР или Казахстане. Теоретически, если изданный в Казахстане альбом
будет распространяться на всей территории СССР, то авторы могут получить

49

‘тасть причитающегося пм вознаграждения за использование их
произведении па топ территории, где отти охраняются авторским правом;
практическое осуществление этого правила будет, по-видимому, сопряжено с
рядом трудностей.

Поэтому несогласованность сроков охраны не может быть признана
оправданной.

В настоящее время любой неурегулированный или недостаточно полно
урегулированный в общесоюзном законодательстве вопрос авторского права
может быть урегулирован республиканским законодательством, если только
законодательство прямо не отнесло его решение к общесоюзной компетенции.
Таким образом, к совместной компетенции Союза ССР и союзных республик
следует отнести подавляющее число вопросов авторского права.
Естественно, что при этом возможны многочисленные коллизии между
республиканскими нормами отдельных республик. Еще более сложные коллизии
могут возникать при регулировании общесоюзным законодательством тех
вопросов, которые ранее относились к сфере совместной компетенции и были
решены в законодательстве отдельных союзных республик. Например, в
случае разработки общесоюзного нормативного акта о правовом режиме
произведений, созданных в порядке выполнения служебного задания,
необходимо будет либо построить его так, чтобы он вобрал в себя
действующие республиканские нормы (в частности, нормы ст. 481 ГК
Казахской ССР), либо изменить норму ст. 100 Основ об отнесении этого
вопроса к совместной компетенции.

В действующем законодательстве не совсем четко решены и вопросы о
нормах, относящихся к совместной компетенции Союза ССР и союзных
республик. Так, ст. 100 Основ содержит два указания на такие нормы:

законодательством Союза ССР и союзных республик могут быть, во-первых,
установлены «случаи и пределы» признания авторского права за
юридическими лицами и, во-вторых, порядок использования произведений,
созданных в порядке выполнения служебного задания, и случаи выплаты
вознаграждения авторам таких произведений.

Что касается авторского права юридических лиц, то поскольку эти
положения не затрагивали (до сих пор) авторских прав отдельных граждан,
можно согласиться с тем, чтобы установление соответствующих правил
относилось к совместной компетенции Союза ССР и союзных республик.

50

Однако порядок использования произведении, созданных в связи с выполнен
нем служебного задания, может быть только общесоюзным; в противном
случае будут возникать многочисленные затруднения и недоразумения при
использовании произведении, созданных в других союзных республиках.

Соотношение Основ и гражданских кодексов. Гражданские кодексы повторяют
нормы Основ и по многим вопросам развивают и дополняют последние. Нельзя
не отметить, что нормы ГК, относящиеся к авторскому праву, тщательно
отработаны и хорошо увязаны с соответствующими нормами Основ. Тем не
менее сравнение этих актов показывает, что между ними имеются
существенные противоречия. Думается, что возникновение их частично
объясняется краткостью Основ; кроме того, очевидно, что некоторые из
этих противоречий порождены двуступенчатой системой построения
законодательства об авторском праве, а также тем, что гражданские
кодексы дорабатывались и принимались уже после принятия Основ.

Приведем примеры таких противоречий.

Статьи 4 и 96 Основ не предусматривают никаких формальностей для
возникновения авторского права; более того, анализ этих норм позволяет
сделать вывод о том, что авторское право должно возникать
безотносительно к соблюдению каких-либо формальностей. Между тем ст. 475
ГК, напротив, повторив норму ст. 96 Основ, предписывает формальности как
условие возникновения авторских прав па фотографические произведения.
Налицо явное противоречие между Основами и ГК.

В соответствии со ст. 105 Основ авторское право имеет строго
определенный период действия — время жизни автора и 25 лет после его
смерти. Между тем ст. 481 ГК устанавливает право па охрану
неприкосновенности произведения независимо от истечения каких-либо
сроков. Тем самым создается определенное противоречие.

Наконец, ст. 493 ГК устанавливает возможность свободного использования
произведений для удовлетворения личных потребностей, а ст. 502 —
возможность объявления произведения достоянием государства. Аналогичных
норм в Основах нет и из общих положений Основ они не вытекают. Если эти
нормы представляют собой изъятия из сферы действия авторских прав, то мы
опять сталкиваемся с противоречием между нормами Основ и нормами ГК.

51

Нормы, касающиеся типовых авторских договоров. Сложные практические
вопросы возникают и в связи с отнесением к совместной компетенции Союза
ССР и союзных республик вопроса о принятии типовых авторских договоров.
Типовые договоры служат гарантией надлежащего соблюдения авторских прав
и имеют силу закона:

если в заключенный с автором конкретный договор будут включены
какие-либо условия, ухудшающие положение авторов по сравнению с
условиями типовых договоров, то эти условия считаются недействительными
и заменяются нормами, установленными законом или типовым договором.

В отношении порядка принятия типовых договоров имеются указания как в
общесоюзном, так и в республиканском законодательстве. В общесоюзном
говорится, что типовые договоры об использовании произведений
(издательский, постановочный, киносценарный и др.) утверждаются в
порядке, установленном законодательст- , вом Союза ССР и союзных
республик (ст. 101 Основ).;. Республиканское законодательство содержит
по этому I вопросу более конкретные и точные указания: в ГК всех |
союзных республик говорится, что типовые авторские договоры утверждаются
по согласованию с заинтересованными ведомствами и творческими союзами в
порядке, установленном Советом Министров соответствующей союзной
республики (ст. 506 ГК). Таким образом, законодательство допускает, что
типовые договоры могут быть республиканскими. Республиканские договоры
должны согласовываться с заинтересованными ведомствами и творческими
союзами.

На практике типовые авторские договоры стали по сути общесоюзными: уже в
течение длительного времени никакие республиканские типовые авторские
договоры не принимаются. Но в общесоюзном законодательстве во многих
случаях отсутствуют нормы о том, что типовые авторские договоры
утверждаются по согласованию с творческими союзами и заинтересованными
организациями. Такое положение, на наш взгляд, нарушает демократический
порядок утверждения типовых авторских договоров, создает возможность
принятия типовых авторских договоров ведомственным путем, без
какого-либо согласования с заинтересованными организациями. В этой связи
представляется целесообразным, во-первых, отнести утверждение типовых
авторских договоров к исключительной компетенции Союза ССР и, во-вторых,
указать, что

52

типовые авторские договоры утверждаются по согласованию с творческими
союзами и заинтересованными организациями.

Нормы, относящиеся к авторскому вознаграждению. Статья 98 Основ относит
утверждение ставок авторскою вознаграждения к совместной компетенции
Союза ССР и союзных республик. На практике в течение продолжительного
времени ставки авторского вознаграждения за издание произведений
литературы и науки, публичное исполнение произведений, а также
использование в промышленности произведений декоративно-прикладного
искусства определяются в основном республиканскими постановлениями, в то
время как ставки за художественно-графические работы для печати и за
создание и воспроизведение произведений изобразительного искусства
установлены общесоюзными нормами. Дать логическое объяснение такого
разделения компетенции в настоящее время очень трудно. Действительно,
чем можно объяснить, что автор [цтературпого текста, помещаемого в
книге, получает вознаграждение по республиканским нормам, а автор
иллюстраций, содержащихся в той же книге,— по общесоюзным нормам?

Вопрос о надлежащем уровне законодательства, касающегося ставок
авторского вознаграждения, становится особенно актуальным в связи с
наличием практических трудностей, возникающих в том случае, если нормы о
ставках авторского вознаграждения установлены республиканскими
постановлениями. В качестве примера возьмем республиканские
постановления о ставках авторского вознаграждения за публичное
исполнение произведений литературы и искусства. Эти постановления,
во-первых, предусматривают, что в определенных случаях квалификация
публично исполняемых произведений (в частности, определение жанра
произведения, признание произведения многоактным и приравнивание
произведения к оригинальному) производится республиканским министерством
культуры. На практике возникают случаи, когда такая квалификация не
принимается во внимание при исполнении произведения на территории другой
союзной республики, вследствие чего квалификация производится органами
Министерства культуры СССР, хотя подобная возможность прямо не
предусматривается в нормативных актах. Во-вторых, несмотря на то, что
республиканские постановления должны иметь территориально ограниченный
характер и действовать только на террито-

53

рии соответствующей союзной республики, в некоторых вопросах они
вынужденно выходят за пределы территории отдельной союзной республики.
Так, согласно республиканским постановлениям профессиональный театр,
проводящий гастроли на территории другой союзной республики, по общему
правилу, выплачивает авторское вознаграждение не но месту фактического
публичного исполнения произведений, а по рлесту своего постоянного
нахождения; напротив, передвижные цирки обычно уплачивают авторское
вознаграждение по мест^ своего выступления, т. е. на территории других
союзных республик.

Целесообразность введения общесоюзных норм становится особенно
очевидной, если обратиться к действующим республиканским нормам о
выплате единовременного вознаграждения за первое публичное исполнение
произведений. Так, например, норма о передаче во Всесоюзное агентство по
авторским правам уже оплаченного единовременным вознаграждением, по еще
не испол-| пявшегося публично произведения для его размножения и
распространения, конечно, имеет в виду размножение и распространение
произведения на территории не только одной союзной республики, а всего
Советского Союза. Все это свидетельствует о том, что многие нормы
республиканских постановлений об авторском вознаграждении за публичное
исполнение произведений по сути дела имеют характер общесоюзных
предписаний.

Принятие общесоюзных норм по основным вопросам’ выплаты авторского
вознаграждения позволило бы также устранить неоправданные разнобоп между
отдельными республиканскими нормами. В настоящее время во всех союзных
республиках установлены, как правило, единообразные ставки оплаты за
один авторский лист художественной литературы. Кроме того, размер
вознаграждения зависит от числа выпущенных экземпляров (тиража издания).
При этом за каждый выпущенный нормативный тираж автор получает
установленное вознаграждение. Сами нормативные тиражи в разных союзных
республиках различны: в РСФСР они в два-три раза превышают
соответствующие нормативные тиражи других союзных республик; в
Таджикской ССР, например, нормативные тиражи в два раза меньше, чем в
РСФСР. Такое регулирование не может считаться совершенным, так как одни
авторы неоправданно получают слишком высокое вознаграждение, а
другие—слишком низкое. Например, если художественная повесть издается в
РСФСР тиражом в

54

14 тыс. экземпляров на татарском языке, то авторское вознаграждение
будет выплачено за один тираж (норма тиража — 15 тыс.); если же
художественная повесть будет издана таким же тиражом в Таджикистане на
таджикском языке, то авторское вознаграждение будет исчислено из расчета
двух тиражей (норма тиража — 7 тыс.). К этому следует добавить и то, что
указанные нормы тиражей установлены независимо от языка издания. Такое
положение вряд ли может найти логическое объяснение.

В этой связи представляется целесообразной разработка единой общесоюзной
системы авторского вознаграждения за издание произведений с введением
единых общесоюзных ставок вознаграждения (разумеется, с учетом нидов и
жанров произведений). Что же касается нормы тиража, то она могла бы
определяться двояко, но обязательно в зависимости от языка издания: либо
в общесоюзном порядке — в виде определенного процента от численности
населения, читающего на этом языке, либо республиканскими актами — для
издания на языках соответствующих союзных республик.

Предлагаемое общесоюзное регулирование принципиальных вопросов
авторского вознаграждения не исключает решения отдельных вопросов
республиканскими нормативными актами, в частности, если дело касается
экономических, национальных или других особенностей республик
(произведения особых жанров и т. п.).

Возможны и другие решения вопроса, а именно: отнесение всего
законодательства об авторском праве к исключительной компетенции Союза
ССР. Кроме вышеупомянутых «внутренних» аргументов в пользу такого
решения, следует указать на то, что авторское право отнесено к
исключительной компетенции общенационального законодательства и во
многих зарубежных странах, как социалистических (Чехословакия,
Югославия), так и капиталистических (Австрия, США, ФРР). При этом
общесоюзное законодательство СССР могло бы установить, что отдельные
ставки авторского вознаграждения определяются республиканским
законодательством.

55

Глава It

АВТОРСКОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ СОВЕТСКОГО ПРАВА

1. АВТОРСКОЕ ПРАВО — ЧАСТЬ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

Включение в 1961 г. авторского права в Основы, а затем и в гражданские
кодексы окончательно закрепило то обстоятельство, что советское
авторское право является одним из институтов гражданского права.
Основные нормы, касающиеся авторского права, содержатся в разделе IV
Основ и в разделе IV ГК, а также в подзаконных нормативных актах. При
этом в соответствии о общими правилами построения нормативных актов
нормы, отно-j сящиеся к разным разделам, помещены в общих разделах!
Основ и ГК, к которым и следует обращаться в случае! необходимости.
8

Какие же нормы применимы к отношениям по авторскому праву, кроме норм,
содержащихся в разделе «Авторское право»?

Прежде всего, следует отметить, что к отношениям, касающимся
использования произведений науки, литературы и искусства, т. е. к
отношениям авторского права,;

могут применяться нормы раздела I ГК: так как этот! раздел именуется
«Общие положения», то, следовательно,1 содержащиеся здесь нормы
распространяются на все1 разделы ГК. Кроме того, в отдельных статьях
раздела II (ст. 4, 10 и 13) есть прямые ссылки на авторские пра-;

ва. Поскольку авторские правомочия переходят по на-| следству, к
авторскому праву применяются нормы раздела VII ГК «Наследственное
право», а поскольку в авторских правоотношениях могут участвовать
иностранцы, к авторскому праву применимы и нормы раздела VIII, где
рассматривается правоспособность иностранцев и лиц| без гражданства, а
также применение гражданских законов иностранных государств и
международных договоров.

Кроме того, применимость к авторскому праву норм раздела VII ГК вытекает
из наличия в ст. 481 и 496 ГК, входящих в IV раздел, отсылок к общим
положениям наследственного права.

Наиболее важным и сложным является вопрос о применимости к авторским
правоотношениям норм части 1

56

«Общие положения об обязательствах» раздела III ГК «Обязательственное
право» (или, что одно и то же,— о применимости к авторским
правоотношениям норм главы 1 раздела III Основ). В этой части раздела
III ГК содержатся нормы о возникновении, исполнении и прекращении
обязательств, об уступке требования и переводе долга, об ответственности
за нарушение обязательств. Если исходить из структуры ГК, то эта часть
имеет отношение лишь к тем отдельным видам обязательств, которые указаны
в ч. 2 раздела III ГК, и потому не должна применяться к обязательствам
авторского права (а равно и к обязательствам, возникающим при
использовании права на изобретение, права на рационализаторское
предложение и права на промышленный образец).

Однако вряд ли этот вопрос следует решать, исходя лишь из структуры ГК.
Необходимо выявить намерение законодателя на основе других данных, а
также проанализировать высказанные в литературе мнения по этому вопросу.

В нормах раздела IV ГК есть три отсылки к нормам других разделов ГК: ст.
481 отсылает к ст. 544 («Наследственное право»), ст. 500 — к ст. 219
(раздел «Обязательственное право», ч. 1 «Общие положения об
обязательствах») ; наконец, в ст. 505 есть отсылка к ст. 46 («Общие
положения»).

Делая эти отсылки, законодатель указывает па имеющую непосредственное
отношение к рассматриваемому правоотношению норму, помещенную в другом
разделе ГК, и одновременно признает возможным применять к авторскому
правоотношению другие нормы раздела, к которому отсылает. Возможно,
однако, и иное толкование: указанные отсылки подчеркивают применимость
только тон статьи, на которую ссылается законодатель, и исключают
применение других норм того же раздела. Но подобное толкование
(«мозаичное» применение норм) теоретически несостоятельно, а практически
неприменимо. Так, на авторские правоотношения должны распространяться
нормы разделов «Общие положения» и «Наследственное право». Содержащиеся
в разделе IV отсылки к двум частным нормам упомянутых разделов не
свидетельствуют о намерении законодателя путем этих отсылок исключить
возможность применения других норм данных разделов. Очевидно, что таков
же характер отсылки и к общей части обязательственного права. С
практической

57

точки зрения предложение о «мозаичном» применении норм при наличии
отсылки неверно уже потому, что ст. 46 (к которой делается отсылка в ст.
505) в свою очередь адресует к ст. 44 и 48, т. е. неразрывно с ними
связана.

Но даже при отсутствии подобных отсылок к правоотношениям, регулируемым
разделом IV, должны применяться общие положения об обязательствах
раздела III ГК. Действительно, многие вопросы, возникающие в связи с
авторскими договорами, не урегулированы ни в разделе IV ГК, ни в типовых
договорах. Поэтому ответ на них приходится искать в общих положениях,
касающихся договоров вообще, т. е. как раз в разделе III.

В литературе проблема распространения на авторские | правоотношения
общих норм обязательственного права;! решается по-разному. По
законодательству, действовав-^ шему до принятия Основ и новых ГК,
вопросы авторско-Ц го права регулировались нормативными актами, не
вхо43, дящими в структуру ГК. Тем не менее применение об^Ц щих норм
обязательственного права, включенных в ГК,”! к авторским договорам
допускалось и в теоретических & исследованиях, и в судебной практике.
Ц

В комментарии к ГК РСФСР при анализе отдельных ‘^ норм раздела IV
содержатся многочисленные ссылки па;|; i нормы общей части
обязательственного права (39, с. 714, Ц 734, 738, 747, 750, 751).
Довольно часто ссылки па пор-Ц мы ч. 1 раздела III ГК приводятся и в
решениях судеб-Ц пых органов при рассмотрении авторско-правовых споров.|
В принципе, такой подход к атой проблеме и в повейшей| литературе (40,
с. 599, 601). )

Иногда указывают, что общие нормы обязательствен- т ного права ГК
применимы к авторским отношениям потому, что раздел «Авторское право»
расположен после основополагающих норм ГК; вместе с тем «при
распространении этих норм на авторские правоотношения необходимо
учитывать своеобразие разделов обязательственного и авторского права»
(79, с. 106). Хотя эти выводы сами по себе правильны, по их аргументация
представляется неполной. Достаточно напомнить, что раздел IV ГК
«Авторское право» расположен после раздела II «Право собственности»; но
это не значит, что нормы раздела IV подчиняются нормам раздела II. Точно
так же недостаточно говорить о «своеобразии» норм авторского нрава по
сравнению с общими нормами обязатсльствсшю-

58

го права, не указывая при этом, в чем конкретно проявляется это
своеобразие.

Общие положения об обязательствах подлежат применению к авторским
правоотношениям потому, что п те, п другие регулируют имущественные
отношения но передаче определенных имущественных ценностей, выполнению
работы, уплате денег и т. п.

Специфика же авторских правоотношений состоит в том, что они возникают
по поводу использования той имущественной ценности (произведения),
творцом которой является определенный автор, обычно выступающий стороной
в правоотношении. Иными словами, правовая связь автора и его
произведения — основная особенность авторских договоров. Другая их
особенность — нематериальный характер охраняемою произведения. Эти
особенности и нашли отражение в нормах ГК, относящихся к авторским
правоотношениям, в частности к авторским договорам, и в нормах некоторых
иных нормативных актов. Эти нормы вносят некоторые дополнения и
коррективы в общие положения обязательственного права.

Но если такие дополнения и коррективы прямо не внесены или не вытекают
из отмеченных выше особенностей авторских правоотношений, то общие
положения обязательственного права должны полностью применяться к
авторским правоотношениям.

В будущем указанные обстоятельства следовало бы прямо отразить в Основах
и в ГК. Это может быть сделано двумя путями: либо вынесением части
«Общие положения об обязательствах» в самостоятельный раздел (как это
удачно сделано в ГК Казахской GCP), в результате чего станет ясно, что
этот новый раздел должен применяться к авторским отношениям (и,
очевидно, также к изобретательскому праву и к праву на промышленные
образцы, поскольку в этих институтах также имеются гражданско-правовые
договоры), либо помещением в разделы «Авторское право» Основ и ГК нормы,
содержащей отсылку к общим положениям об обязательствах.

Нормы общей части обязательственного права в настоящее время должны
применяться на практике при решении вопросов, не урегулированных или
недостаточно урегулированных в законодательстве об авторском праве.

Примером могут служить нормы следующих статей ГК: 160, 161, 165 (порядок
заключения договоров и их форма), 179—184 (множественность лиц в
обязательстве), 226 (проценты, уплачиваемые должником при просрочке

59

по денежным обязательствам), 236 (последствия ликвидации юридического
лица). В настоящее время, к сожалению, эти нормы находят примспепие па
практике по во всех случаях.

2. АВТОРСКОЕ ПРАВО И ИЗОБРЕТАТЕЛЬСКОЕ ПРАВО

Рассматривая тенденции развития авторского права, нельзя не коснуться
взаимосвязи авторского права и изобретательского права.

Интерес в этой связи представляют три группы вопросов:

1. О создании единого института авторского права и изобретательского
права пли, более широко,— различных институтов «интеллектуальной
собственности».

2. О разграничении авторского права и изобретательского права.

О едином правовом институте, объединяющем авторское и изобретательское
право. Еще в 40-х годах Б. С. Мартынов высказал мнение о
целесообразности формирования общих норм, относящихся как к авторскому,
так и к изобретательскому нраву (48, с. 132—177). Более того, эти нормы
были им предложены. Общие положения, относящиеся как к авторам
произведений, так и к авторам изобретательских предложений, сводились
им, к следующим нормам:

1) право на авторское имя;

2) исключительное право на опубликование;

3) право запрещать вносить изменения, если они не представляют собой
новые творческие достижения;

4) возможность использования всеми социалистическими организациями
произведений, признанных имеющими общественное значение, с выплатой
вознаграждения автору (48, с. 177).

Несмотря на поддержку, которую эта точка зрения получила в 50-х годах
(В. Я. Ионас, Т. А. Фаддеева), в начале 60-х годов она была подвергнута
критике (3, с. 10-17).

Было отмечено, что в изобретательском праве отсутствует особое право на
неприкосновенность, что автор не всегда имеет право на опубликование
своего изобретательского предложения; что в авторском праве автор не
может быть лишен права запретить переиздание своего устаревшего
произведения (и, таким образом, право любой

60

социалистической организации свободно использовать любое произведение
становится сомнительным). Одним ело’ вом, были подвергнуты критике все
предлагаемые Б. С. Мартыновым для включения в общие положения авторского
и изобретательского права нормы. После этого в течение длительного
времени идея авторско-изобрета-тельского права не получала одобрения.
Однако в последнее время, наряду с повторением критических замечаний в
адрес этой теории (74, с. 92—97), появляются теоретические работы в
поддержку выделения общей части для рассматриваемых двух институтов (30,
с. 85—91), а также практические работы, в которых формулируются общие
положения для различных творческих результатов ‘.

Несмотря на то, что критические замечания, высказанные Б. С. Аптимоновым
и Е. А. Флейшиц в адрес Б. С. Мартынова представляются нам правильными
(за некоторыми исключениями), в настоящее время, на новом этапе развития
советского гражданского права, мы считаем необходимым поддержать идею о
выделении общей части для авторского права, изобретательского права и
других прав, относящихся к нематериальным результатам творческой
деятельности.

Можно полагать, что объединение институтов авторского права,
изобретательского права, права на открытия, права на промышленные
образцы и т. п. в единый подраздел гражданского права с выделением общей
части для этих институтов отвечает как тенденции к усилению прав
личности в условиях развитого социалистического общества, так и задаче
совершенствования действующего законодательства (см. также 83, с.
116—120).

Действительно, в предлагаемой общей части этого подраздела можно было бы
закрепить то обстоятельство, что все рассматриваемые «нематериальные
предметы» являются результатами творческой деятельности отдельных
граждан и потому за их авторами закрепляется неотъемлемое от личности
автора право авторства и право на авторское имя. Наряду с этим могло бы
закрепляться право на неприкосновенность (право на неискаженно)
творческого результата.

Как отмечалось У. К. Ихсановым (30, с. 85—91), в настоящее время речь
идет о создании некоторых общих

См. напр.: Советское гражданское право/Под ред. В. П. Грибанова и др.
М.: Юрид. лит., 1980, т. 2, с. 392—398.

61

норм не только для авторского и изобретательского права, но и для права
на открытия и для права на промышленные образцы. Более того, в настоящей
работе поддерживается идея о введении прямой правовой охраны научных
результатов (§ 2 главы III); по нашему мнению право па товарные знаки
должно запять место в ряду других прав, касающихся «интеллектуальной
собственности».

Вот почему в настоящее время речь идет о том, чтобы сформулировать общую
часть для 5—6 институтов, направленных на охрану творческих достижений.
Формулировка общей части для всех этих институтов, конечно, более
затруднительна (в частности, потому, что право на товарные знаки сейчас
но знает авторства, а изобретательское право и право па открытие не
закрепляют за автором прав на использование соответствующих объектов),
но и, несомненно, более актуальна. Сформулировать общие нормы — значит
во много раз уменьшить объем законодательного материала, который в
противном случае повторялся бы в каждом институте.

Единые нормы во всех этих институтах могли бы касаться вопросов
авторства (закрепление авторства, принципы определения авторства и
соавторства), вопросов защиты личных неимущественных прав, правил,
касающихся порядка использования «служебных» творческих достижений, а
также права на вознаграждение.

О разграничении сфер авторского и изобретательского права. Поскольку
речь идет о разграничении двух смежных институтов гражданского права,
нам важно установить «границу» между ними по объекту.

Изобретательские предложения (изобретения и рационализаторские
предложения), как и произведения науки, литературы и искусства, являются
результатами творческой деятельности, носящими нематериальный характер.
Объекты изобретательского права — это результаты
научно-технического творчества. Как и произведения, они выступают в
соединении с разными материальными предметами — носителями. В общем виде
следует различать две формы такого соединения с материальными
предметами: научно-литературную и производственно-техническую.

Под научно-литературной формой мы понимаем изложение изобретения или
рационализаторского предложения «на бумаге» —в виде описашэя, чертежей,
схем. При этом существо плобррт^.т-о.-ч.ского предложения заключа

ется в формуле изобретения (или в краткой формулировке
рационализаторского предложения).

Под производственно-технической мы имеем в виду такую форму, при которой
изобретательское предложение воплощено в конструкцию, вещество,
технологический процесс. Это может быть уникальный или опытный
экземпляр, либо массовое производство.

Конечно, две эти формы соединения с материальными предметами не отделены
друг от друга «китайской стеной»: в отдельных (по немногочисленных)
случаях эти формы могут сливаться; однако эти особые случаи мы здесь не
рассматриваем.

Говоря об отличии объектов авторского права, обычно для примера берут
научную статью и указывают, что авторское право охраняет форму этой
статьи, а содержание статьи — если оно представляет собой изобретение —
охраняется изобретательским правом. Этот пример, по нашему мнению,
наиболее удачен применительно к научным открытиям: действительно, право
на открытие охраняет содержание научной статьи (если в пей имеется
открытие) , а авторское право — форму этой статьи. На основе этого
примера можно проследить, как и почему появилось право на открытия,
несмотря на наличие авторского права.

Но применительно к изобретениям пример с научной статьей представляется
неудачным, так как по нашему мнению, изобретательское право не охраняет
научно-литературные формы воплощения изобретательских предложений, а
пример этот относится как раз к таким формам.

В пункте 91 Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских
предложениях, утвержденного Постановлением Совета Министров СССР от 21
августа 1973 г.2, а также в п. 4 и 5 Инструкции о порядке выплаты
вознаграждения за открытия, изобретения и рационализаторские предложения
дано понятие использования изобретательских предложений; суть этого
понятия состоит в том, что использованием считается применение
технического решения в производственном процессе, в выпускаемой или
эксплуатируемой продукции. Таким образом, охрана изобретательским правом
распространяется на сферу производственного (технического) применения.

2 СП СССГ, 1У7У, № 14, ст. КГ).

63

Правда, Положение предусматривает возникновение имущественных прав у
изобретателей, получивших авторские свидетельства, и в следующих двух
случаях непроизводственного использования изобретения: использование в
документации, переданной в другие страны в порядке экономического и
научно-технического сотрудничества, а также продажа лицензии за границу
(п. 111). Однако эти случаи следует рассматривать как исключения,
поскольку передача за рубеж документации или продажа лицензии — это лишь
подготовительный (или первоначальный) этап к промышленному использованию
изобретений. Вознаграждение изобретателям выплачивается в данных случаях
на этом подготовительном этапе к промышленному использованию потому, что
само по себе промышленное использование происходит уже за пределами СССР
и не основано на действии советского авторского свидетельства. Вот
почему эти два случая не колеблют общего вывода о том, что нормы
изобретательского права распространяются лишь на производственное
применение технических решений.

Научно-литературный труд, содержащий сведения о техническом решении,
составленный по очень строгой форме (для примера можно указать на
строгие требования, предъявляемые к форме заявочных материалов на
изобретение), является необходимой предпосылкой для возникновения
изобретательских прав, а также формой распространения изобретательских
идей. Впрочем, изобретательские идеи могут распространяться и в
произвольной литературной форме.

Но эта форма лежит за пределами изобретательского права. В частности,
изобретательское право не устанавливает (да и не может устанавливать)
каких-либо исключительных или имущественных прав изобретателя при
использовании изобретения в форме литературного произведения. Более
того, за изобретателем не закрепляется при этом и никаких личных
неимущественных прав.

В пункте 136 Положения содержится единственное указание по этому
вопросу: «Присвоенное открытию или изобретению имя автора или
специальное название указывается в дипломе на открытие, в авторском
свидетельстве, а также в технической документации, на изделиях или на их
упаковке».

Эта норма, как видно, касается лишь официальной документации, реквизиты
которой могут быть определены п нормативном порядке, но совсем не
затрагивает воп-

64

роса об указании имени изобретателя в литературных трудах, получающих
охрану авторским правом.

Предположим, что техническое решение, охраняемое авторским
свидетельством или патентом, включено в научную статью и эта статья
издана типографским способом и широко распространяется. Такое
использование технического решения, хотя и является, строго говоря,
использованием технической идеи, не будет считаться «использованием» в
смысле изобретательского права, и автор изобретения не может ни
запретить, ни разрешить такого использования и не получит за него
никакого вознаграждения. Значит, не имеет особого смысла выяснение
соотношения объекта авторского права и объекта изобретательского права в
форме научно-литературного труда.

Но если изобретательское право, как мы показали, пе действует в
отношении научно-литературной формы воплощения технических решений, а
действует лишь применительно к производственно-техническим формам их
воплощения, то следует дать ответ на вопрос о том, распространяются ли
на такие производственно-технические формы воплощения технических
решений нормы авторского права.

В правовой литературе этот вопрос не получил достаточного освещения.
Вместе с тем имеется устойчивая тенденция в рамках авторского права
сводить понятие «научного произведения» к произведениям научной
литературы.

Между тем, если исходить из общих норм авторского права, то нет никаких
оснований считать, предположим, что созданное изобретателем изделие,
машина, промышленная установка не являются произведениями, не пользуются
охраной по авторскому праву. А это значит, что воспроизведение таких
объектов, в частности их промышленное тиражирование, а также дальнейшее
распространение должны подчиняться правилам авторского права. Иными
словами, техническое изделие может быть тиражировано (так же как и
литературное произведение) только с согласия автора и с выплатой ему
вознаграждения.

Действительно, вспомним, что авторское право охраняет как произведения
научно-технического творчества, так и произведения художественного
творчества. Последние, например произведения декоративно-прикладного
искусства, охраняются авторским правом при промышленном тиражировании.
Следовательно, авторское право

65

должно охранять и объекты научно-технического творчества в
производственно-технической форме. Почему этого не происходит на
практике? Почему автор конструкции не запрещает ее промышленное
изготовление и эксплуатацию и не разрешает осуществлять эти действия по
договору и за определенное вознаграждение?

На этот вопрос можно дать несколько ответов.

1. Вероятнее всего, такое положение можно объяснить традиционным узким
пониманием термина «научные произведения», которые никто не применял к
производственно-техническим формам воплощения, потому что «так никто
раньше не делал».

2. При применении к таким формам воплощения норм авторского права
возникали бы определенные логические противоречия между авторским и
изобретательским правом: автор, получивший на свое изобретение авторское
свидетельство, оказывался бы в худшем положении по сравнению с автором,
который, нисколько не позаботясь об охране изобретательским правом
своего творения, может запретить или разрешить использование объекта на
основе авторского права.

3. Наконец, можно предположить, что в данном случае действует ст. 515
ГК, которая при широком толковании, как можно полагать, не допускает
применения авторского права к случаям использования научно-технических
объектов в производственно-технической форме.

Статья 515 ГК устанавливает, что «выполненные по заказам организаций
архитектурные, инженерные и иные технические планы, чертежи и рисунки
могут быть использованы заказчиками для своих нужд, переданы ими для
использования третьим лицам или воспроизведены в печати без выплаты
авторам дополнительного вознаграждения».

Эта норма заслуживает тщательного анализа. В ней говорится о возможности
воспроизведения в печати архитектурных, инженерных и иных технических
планов, чертежей и рисунков; этот способ использования не требует
пояснений. Но, очевидно, не это является основным способом использования
рассматриваемых объектов. Действительно, ст. 515 ГК говорит прежде всего
об использовании этих объектов заказчиком для своих нужд, а также о
передаче для использования третьим лицам. При этом в законе не
раскрывается, о каких способах использования идет речь. Можно полагать,
что здесь дело касается самых распространенных, обычных способов.

66

Основным способом использования инженерных и прочих технических планов,
чертежей и рисунков является изготовление на их основе зданий,
сооружений, промышленных объектов, механизмов, изделий. Значит, ст. 515
ГК допускает использование научно-технических объектов в
производственно-технических формах без согласия автора и без выплаты ему
вознаграждения. При этом данная норма касается случаев, когда автор уже
передал свою научно-техническую разработку организации и получил за это
вознаграждение.

Мы полагаем, что суть нормы ст. 515 ГК должна быть использована при
совершенствовании действующего законодательства как основа для
разграничения авторского права и изобретательского права. Для этого
следует распространить ее на все научно-технические произведения,
созданные по договору или опубликованные; она должна касаться
производственно-технических форм их воплощения.

Наконец, эта статья должна быть помещена как одно из изъятий из сферы
действия авторского права.

3. АВТОРСКОЕ ПРАВО И ТРУДОВОЕ ПРАВО

Произведения науки, литературы и искусства могут создаваться при
выполнении автором служебных обязанностей, т. е. обязанностей,
вытекающих из трудового договора, или в связи с такими служебными
обязанностями. В этих случаях и возникает сложная и многоплановая
проблема о разграничении авторского права и трудового права, авторских
правоотношений и трудовых правоотношений, о правах автора и о правах
организации на созданное произведение.

Типичными примерами произведений, создаваемых в связи со служебными
обязанностями, являются: плановые научные работы; произведения
декоративно-прикладного искусства «штатных» художников предприятий (см.
§ 3 главы VI); произведения журналистов и художников, работающих в
газетах, журналах; произведения кинорежиссеров, театральных
постановщиков и др.

Регулирование вопросов, касающихся создания произведений. Как известно,
трудовое право подробно регулирует вопросы, касающиеся деятельности по
созданию определенных результатов труда. Трудовое право
устанавливает, что исполнитель работы включается в

67

коллектив предприятия (учреждения, организации) и выполняет
определенную трудовую функцию, подчиняясь при этом определенному
трудовому режиму. Заключаемый при этом трудовой договор устанавливает
место работы, род работы, а также время работы. Созданный исполнителем
работы объект в соответствии с общими началами трудового права переходит
в собственность (или в оперативное управление) предприятия или
организации.

Эти общие положения трудового права применяются и в тех случаях, когда
речь идет о создании в порядке выполнения служебного задания
произведений науки, литературы или искусства.

Известно, что трудовое право не может регулировать процесс создания
произведения в такой же степени, как оно регулирует, например, процесс
выточки определенной детали. Творческий процесс, т. е. процесс создания
нового, требует определенной подготовки, накапливания и осмысления
материала, причем последнее осуществляется обычно не только в рабочее
время. Лишь после этого начинается собственно создание произведения.
Таким образом, трудовое право не затрагивает, не может затрагивать
самого творческого процесса. Другая особенность произведения,
создаваемого в трудовых правоотношениях, по сравнению со всеми иными
результатами труда состоит в неопределенности, непредсказуемости
результата: приступая к выполнению трудового задания, автор еще не
знает, каким именно будет созданное им произведение. Причем это
положение применимо к самым различным видам произведений: и к научному
отчету, и к переводу литературного произведения, и к образцу
произведения декоративно-прикладного искусства. Такая неопределенность
вытекает из самого характера творческого труда.

Но эта неопределенность не означает, что произведение создано не в
порядке выполнения служебного задания: во-первых, определенные
характеристики произведения (сюжет, наименование, вид, объем)
определяются служебным заданием; во-вторых, автор передает произведение
как выполненное по служебному заданию и получает за это заработную
плату.

Более сложен вопрос о правовом регулировании созд«»-ния произведений
авторским правом.

Практически во всех приводимых в правовой литературе определениях
авторского права указывается на то, что авторское право регулирует
отношения, возникающие в связи с созданием произведений (14, с. 5; 73,
с. 11; 2,

68

с. 6; 53, с. 9). Вместе с тем остается не совсем ясным вопрос о том,
как же авторское право регулирует отношения, возникающие при создании
произведений, в частности в период, предшествующий самому созданию
произведения. Конечно, авторское право допускает возможность заключения
договоров на еще не готовое произведение, причем в этом случае в счет
будущего гонорара автор может получить аванс. В некоторых случаях
авторский договор может предоставить автору другие дополнительные
льготы, связанные с созданием произведения (возможность знакомства с
архивными материалами и т. п.). Од’ нако все же содержание авторских
договоров распадается как бы на две части: первая часть касается периода
до создания произведения, причем нормы этой части малочисленны и в
основном не обязательны; вторая часть относится к периоду после создания
произведения и является по сути дела основной частью любого авторского
договора. Поэтому мы разделяем высказанное б литературе мнение о том,
что объектом регулирования по трудовому праву является «живой труд», а
объектом регулирования по авторскому праву — «овеществленный труд» (55,
с. 221).

Мы полагаем, что авторское право вообще не регулирует и не призвано
регулировать отношения, связанные с созданием произведений; оно
регулирует лишь те отношения, которые возникают в связи с использованием
уже созданного произведения. Напротив, трудовое право не регулирует
отношения по использованию произведений, хотя трудовые отношения могут
повлиять на объем и содержание авторских прав по использованию
произведений.

Исходя из этих основополагающих положений, следует рассмотреть
современное состояние и тенденции развития проблемы «служебных»
произведений. Мы ограничимся таким анализом лишь применительно к
плановым научным работам.

Авторское право на плановые научные работы. Плановые научные работы
(отчеты о научно-исследовательских и проектно-конструкторских работах,
различные обзоры, доклады, справки и т. п.) составляют основную массу
произведений, создаваемых в порядке выполнения служебного задания. Эти
работы широко используются как источники научно-технической информации;
во многих случаях плановые научные работы издаются (в виде научных
монографий, брошюр, учебников, статей в журналах) .

69

Действующее советское законодательство содержит очень небольшое число
норм, касающихся авторских прав на произведения, созданные в порядке
выполнения служебного задания. Во многих случаях эти нормы раскрывают
лишь общие принципы решения вопросов авторского права в рассматриваемых
случаях.

Соответствующие нормы содержатся в ч. 2 ст. 100 Основ: «Автору
произведения, созданного в порядке выполнения служебного задания в
научной или иной организации, принадлежит авторское право на это
произведение. Порядок использования организацией такого произведения и
случаи выплаты вознаграждения автору устанавливаются законодательством
Союза ССР и союзных республик».

Норма о том, что автору служебного произведения принадлежит авторское
право на это произведение, является краеугольным камнем всей советской
правовой конструкции построения авторского права на служебные
произведения. Авторское право большого числа буржуазных стран
устанавливает, что если произведение создано по служебному заданию, то
все авторские права на него принадлежат работодателю. Примером может
служить § 201 закона об авторском праве США (вступил в силу с 1 января
1978 г.), где устанавливается, что в отношении произведений, созданных
по найму, автором считается наймодатель или иное лицо, для которого
произведение было выполнено, и, если только стороны письменно не
договорились об ином, ему принадлежат все правомочия, составляющие
авторское право.

Советское авторское право принципиально отвергает такой подход, и в этом
проявляется подлинный демократизм советской правовой системы. Не
восприняло советское законодательство и ранее высказанное предложение о
том, чтобы научные учреждения и высшие учебные заведения признавались
соавторами созданных в их стенах произведений (41, с. 45).

Статья 100 Основ говорит об особом режиме служебных произведений,
который устанавливается «законодательством Союза ССР и союзных
республик». Гражданские кодексы всех союзных республик конкретизируют
эту общесоюзную норму путем указания на то, что эти ограничения
устанавливаются законодательством Союза ССР и постановлениями Советов
Министров соответствующих союзных республик. Это означает, что иные
республиканские подзаконные акты, в частности распоряже-

70

ния Советов Министров или инструкции республиканских ведомств не могут
устанавливать такого порядка. Вместе с тем в законе нет препятствий к
тому, чтобы рассматриваемые вопросы были урегулированы общесоюзными
ведомственными актами.

Итак, законодательство Союза ССР и постановления правительств союзных
республик могут установить:

1) порядок использования организацией служебного произведения; 2) случаи
выплаты вознаграждения автору за использование организацией служебного
произведения.

Как видно из этих формулировок, в отношении порядка использования
служебных произведений предусмотрена лишь возможность установления
особого порядка. Это означает, что пока и поскольку такого особого
порядка использования служебных произведений (в том числе плановых
научных работ) законодательством не установлено, действует общий порядок
их использования, т. е. тот порядок, который применяется для остальных
произведений авторского права.

Совершенно иное правило действует в отношении выплаты вознаграждения за
такие произведения: норма Основ сформулирована таким образом, что пока и
поскольку законодательство прямо не установит необходимости уплаты
вознаграждения за использование организацией служебного произведения,
никакого вознаграждения за такое использование автору не полагается.

Вместе с тем совершенно очевидно, что эта норма Основ относится к
случаям использования служебных произведений именно теми организациями,
в рамках которых они были созданы. Что касается других организаций, то
рассматриваемая норма законодательства не предусматривает иного режима
использования ими служебных произведений, отличающегося от общего режима
использования произведений авторского права.

Организация, по служебному заданию которой было создано произведение,
может быть заинтересована в том, чтобы использование такого произведения
осуществлялось с ее участием, иными словами, по согласованию между этой
организацией и автором либо этой организацией единолично.

Таким образом, указанная норма предусматривает возможность ограничения
права автора на различные виды использования произведения. Такое мнение
является господствующим в юридической литературе (52, с. 352; 35, с.
163; 12, с. 174).

71

В литературе было высказано и иное мнение: поскольку «из текста закона
видно, что автору «служебного» произведения науки принадлежит авторское
право на это произведение», указание на специальный порядок
использования таких произведений «не есть ограничение авторского права
на использование», поскольку и в данном случае применяется общее
положение авторского права об использовании произведения другими лицами
не иначе, как на основании договора (64, с. 186). С этим трудно
согласиться: ведь поскольку в некоторых случаях автор должен
предварительно получить согласие организации на заключение договора,
налицо ограничение исключительного права автора на использование
служебного произведения.

На основе чего отдельные правомочия, принадлежащие автору служебного
произведения, подвергаются определенным ограничениям? Очевидно, и таково
общее мнение, высказанное в литературе, что это происходит в связи с
наличием между автором и организацией трудового правоотношения.
Действительно, научный работник заключает с организацией (например, с
научно-исследовательским институтом) трудовой договор, в соответствии с
которым он обязуется представлять организации научные материалы
определенной тематики, определенного объема и качества. В любом трудовом
правоотношении материальный объект, на который направлена трудовая
деятельность, является собственностью предприятия; естественно поэтому
полагать, что и в рассматриваемом трудовом правоотношении у организации
возникают определенные права, охватывающие сферу авторского права. При
этом следует отметить, что научный материал, созданный по служебному
заданию, представляет для организации ценность не как объект права
собственности, а именно как объект авторского права. Вот почему
сохранение в данном случае всех авторских правомочий в полном их объеме
за автором выхолащивало бы рассматриваемое трудовое правоотношение,
лишало бы его существа.

Какой же объем авторских правомочий принадлежит организации на плановую
научную работу? Прямой ответ на этот вопрос мы находим только в ст. 481
ГК Казахстана, где говорится:

«Автор произведения, созданного в порядке выполнения служебного задания,
в течение первых двух лет с момента создания произведения может решать
вопрос об

72

издании или ином использовании такого произведений только по
согласованию с научным учреждением или организацией, от которых он
получил соответствующее задание.

Научные учреждения, высшие учебные заведения и иные организации, по
заданию которых было создано произведение, вправе требовать, чтобы при
выпуске произведения в свет, независимо от времени выпуска, было указано
их наименование».

Вторая часть приведенной выше нормы устанавливает особое личное право
организации — так называемое «право на гриф», которое по общему мнению,
не входит в состав авторского права. На практике наименование научной
организации проставляется в книжных изданиях в соответствии с ГОСТом
(«Выходные сведения в издательской продукции»), где указываются
надзаголовочные данные, включающие название организации, от имени
которой выпускается издание (например, «Академия наук Укра^ инской ССР.
Институт электродинамики»).

Значительно большее значение, чем право на гриф, имеет с точки зрения
авторского права первая приведенная выше часть ст. 481 ГК Казахстана.
Она устанавливает ограничение права автора на опубликование и иное
использование своего служебного произведения. По сути дела в этой норме
установлено «расщепленное» право:

автор может решать вопрос об использовании служебного произведения
только по согласованию с организацией: правомочия по использованию,
таким образом, закрепляются не за одним, а за двумя субъектами. Срок
действия такого особого порядка использования — два года с «момента
создания произведения». Мы полагаем, что здесь имеется в виду не момент
его объективного выражения, а момент официальной передачи произведения
организации; иными словами, при толковании этой нормы мы считаем
необходимым применять не положения авторского права, а положения
трудового права.

В литературе было высказано мнение, что указанная норма ГК Казахстана
«безусловно… имеет общее значение» (64, с. 186), т. е. должна
применяться во всех союзных республиках. С этим мнением трудно
согласиться, так как рассмотренная норма не вытекает из общих положений
трудового или авторского права; в частности, из них не может быть
выведено ни «расщепление» авторских правомочий, ни двухлетний срок их
ограничения.

73

Поэтому следует признать, что данная норма действует лишь на территории
Казахстана.

Но в таком случае каким же образом в настоящее время может
использоваться плановая научная работа (кроме территории Казахстана) ? В
литературе одни авторы пытаются вывести режим такого использования,
опираясь на положения трудового права. Так, еще на основе ранее
действовавшего законодательства было высказано мнение, что организация
может использовать служебное произведение «в соответствии с его
назначением, вытекающим из трудового договора с автором» (2, с. 174). И
в новейшей литературе этот принцип находит поддержку: утверждается, что
организация может использовать плановую научную работу «в рамках закона
в соответствии с целевым назначением и согласно утвержденным планам»
(60, с. 280).

Если режим использования плановых научных работ определять на основе
общих положений трудового законодательства, то для этого потребуется
очень точное и строгое толкование заключенного между автором и
организацией трудового договора.

Действительно, выполняя ту или иную плановую научную работу, автор
знает, что она будет использована в качестве информационного материала.
Но зачастую вопрос о ее публикации решается уже после того, как работа
одобрена и даже спустя некоторое время после этого. Более того, часто
возникает вопрос о переиздании плановых работ, о переводе их на другой
язык народов СССР, о переработке и т. п. Если предположить, что автор
передал организации на основе трудового договора также и все
эвентуальные права на последующее использование плановой научной работы,
то следует неизбежно прийти к выводу о том, что сам автор лишается
авторских правомочий на использование произведения в полном объеме и на
неопределенное время. Но такой вывод приводил бы к существенному
ущемлению прав автора и лишал бы его возможности активно использовать
свое произведение.

Действительно, если плановая научная работа не публикуется организацией,
то почему автор должен быть лишен права самостоятельно предложить ее
тому или иному издательству? Даже если плановая научная работа
публикуется организацией, то целесообразно ли лишать автора права
опубликовать часть этой работы в периодическом издании. Представляется,
что в этих и в других подобных случаях действия автора, направленные на
широкое ис-

74

пользование своего произведения, не нарушают интересов той организации,
в рамках которой произведение было создано, а потому автор не должен
быть ограничен в этих действиях.

В этой связи мы считали бы правильным и с юридической, и с практической
точек зрения определять режим использования плановых научных работ
(после завершения этих работ) не на основе норм трудового права, а на
основе норм авторского права. Такая попытка была уже сделана в
литературе, где указывалось, что «в том случае, когда работу
предполагается использовать путем издания, передача ее самим автором для
издания другой организации требует согласия работодателя в пределах тех
же сроков, какие связывали бы автора по отношению к издательству
согласно типовому издательскому договору» (39, с. 715; см. также 40, с.
573). Распространяя это соображение на правовое положение автора
плановой научной работы вообще, следовало бы считать, что между автором
и организацией заключен авторский договор, по которому автор передал
организации определенные правомочия на использование своего
произведения, причем принятие плановой научной работы должно
приравниваться к одобрению произведения.

По нашему мнению, ограничение права автора на использование служебного
научного произведения означает, что это право переходит к организации (в
той части, в какой автор ограничен в его осуществлении).

Авторское вознаграждение при использовании плановой научной работы. Это
право находится в особом правовом режиме, не совпадающем с режимом
правомочий по использованию: даже если автор вправе сам решать вопрос о
воспроизведении или ином использовании плановой научной работы, все
равно право на вознаграждение он имеет только в случаях, прямо указанных
в законе.

Республиканские постановления о ставках авторского гонорара
предусматривают выплату гонорара за издание и переиздание учебников и
учебных пособий, созданных в порядке выполнения служебного задания в
научной или иной организации, причем такая выплата производится после
утверждения этих произведений соответствующими организациями в качестве
учебников или учебных пособий.

Выплата авторского вознаграждения установлена и за издание диссертаций,
выполненных по планам научной

75

или иной организации лицами, не состоящими в штате или очной
аспирантуре этой организации.

Практическая реализация права автора на вознаграждение осуществляется в
соответствии с п. 12 Типового издательского договора на литературные
произведения. Здесь установлено, что по требованию издательства (или
редакции журнала) автор обязан представить справку о том, что его
произведение не является плановой работой, созданной в научном
учреждении или вузе в порядке выполнения служебного задания, или
диссертацией, выполненной с отрывом от производства.

Представляется, что в том случае, когда организация не выдает такой
справки или неверно относит произведение к числу плановых научных работ,
автор может перенести рассмотрение спора в суд.

В литературе неоднократно высказывалось мнение о том, что вознаграждение
автору плановых научных работ следует выплачивать во всех случаях их
переиздания (2, с. 129; 73, с. 153-154; 35, с. 171; 12, с. 136; 8, с.
28-29).

В пользу принятия таких предложений говорит и опыт зарубежных
социалистических стран, где организация получает право использования
плановой научной работы для своих собственных нужд, но в случае издания
такого произведения автор имеет право получить авторское вознаграждение
(правда, обычно не в полном размере, а частично).

Неурегулированность в действующем законодательстве основных вопросов
правового режима использования плановых научных работ, а также
существенные разнобой в практике отдельных издательств и многочисленные
обращения во Всесоюзное агентство по авторским правам авторов таких
произведений по поводу порядка их использования или нарушений их
авторских прав — вое это свидетельствует о необходимости разработки
концепции использования плановых научных работ.

По нашему мнению, при разработке указанной концепции следовало бы
исходить из того, что по трудовому договору научный работник передает
организации на определенный срок часть своих авторских правомочий на
использование плановой научной работы. Объем и срок полученных
организацией правомочий должен определяться по условиям соответствующих
типовых авторских договоров (в частности, типового договора на издание
литературных произведений), либо на условиях заключенного с

76

автором договора, который не должен ухудшать положение автора по
сравнению с тем, что предусмотрено в типовом авторском договоре.

Исходя из этой концепции, права автора произведения, созданного в
порядке выполнения служебного задания, можно сформулировать следующим
образом: «Автору произведения, созданного в порядке выполнения
служебного задания в научной или иной организации, принадлежит авторское
право на это произведение со следующими ограничениями.

Использование произведения способом, предусмотренным выполненным автором
служебным заданием, или вытекающим из такого задания, в течение трех лет
с момента передачи произведения организации может осуществляться только
о согласия организации. Вознаграждение за такое использование
произведения в течение указанного срока выплачивается в случаях и в
порядке, устанавливаемых Советом Министров СССР».

Глава III ОБЪЕКТЫ АВТОРСКОГО ПРАВА

1. ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ ОБЪЕКТОВ АВТОРСКОГО ПРАВА

Понятие и признаки предметов, охраняемых авторским правом, указаны в ст.
96 Основ и в ст. 475 ГК, первая и вторая части которых, сформулированные
одинаково, устанавливают:

«Авторское право распространяется на произведения науки, литературы и
искусства независимо от формы, назначения и достоинства произведения, а
также от способа его воспроизведения.

Авторское право распространяется на произведения, выпущенные в свет или
не выпущенные в свет, но выраженные в какой-либо объективной форме,
позволяющей воспроизводить результат творческой деятельности автора
(рукопись, чертеж, изображение, публичное произнесение или исполнение,
пленка, механическая или магнитная запись и т. п.)».

Для понятия объекта авторского права большое значение имеет и
содержащееся в п. 1 ст. 103 Основ (п. 1 ст. 492 ГК) указание на то, что
при определенных условиях произведение может быть использовано для
создания другого «нового, творчески самостоятельного» произведения.

По сути дела в рассмотренных нормах содержится определение объекта
авторского права, так как здесь указано как существо охраняемых объектов
(«произведения науки, литературы и искусства»), так и признаки, наличие
которых необходимо для возникновения авторско-пра-вовой охраны
(объективная форма выражения, наличие «творческой деятельности автора»).

Сфера науки, литературы и искусства. Распространение норм авторского
права на те произведения, которые относятся к сфере науки, литературы и
искусства, является традиционным для советского законодательства: Основы
авторского права 1925 г. и Основы авторского права 1928 г. говорили о
том, что авторское право охраняет произведения литературы, науки и
искусства. Однако в Основах гражданского законодательства в этой триаде
олово наука было поставлено на первое место, очевидно,

78

для того, чтобы подчеркнуть роль научных произведений. Впрочем, в п. 4
и 5 ст. 103 Основ эти три определения стоят в ранее применявшемся
порядке.

Вопрос о том, какое значение имеют эти три определения для решения
вопроса об охраняемости авторским правом того или иного произведения,
насколько нам известно, не являлся предметом рассмотрения ни в судебной
практике, ни в литературе. Иными словами, не был рассмотрен вопрос о
том, должно ли пользоваться охраной произведение, обладающее всеми
другими признаками объекта авторского права, но не относящееся к сфере
науки, литературы или искусства. Для ответа на этот вопрос надо
определить, что понимается под категориями «наука», «литература» и
«искусство» и могут ли существовать какие-либо иные творческие
произведения, не подпадающие под эти категории.

Под «наукой» обычно понимается сфера человеческой деятельности, функция
которой состоит в выработке и систематизации объективных знаний о
действительности; это понятие включает в себя и полученные в ходе
научной деятельности результаты.

Под «литературой» имеются в виду произведения письменности; часто этим
термином обозначается художественная литература и в этом последнем своем
значении «литература» есть вид искусства («искусство слова»). Наконец,
«искусство» имеет три значения: 1) художественное творчество в целом
(включая сюда литературу, архитектуру, скульптуру, живопись, графику,
декоративно-прикладное искусство, музыку, танец, театр, кино);

2) лишь изобразительное искусство; 3) высокую степень умения, мастерства
в любой сфере деятельности.

В каком же смысле употребляются в законе слова «произведения науки,
литературы и искусства»?

Прежде всего следует считать, что слово «искусство» употребляется здесь
в значении художественного творчества в целом. Если бы оно употреблялось
в узком смысле и означало лишь изобразительное искусство, то было бы
непонятным, почему в перечне предметов авторского права (ч. III ст. 475
ГК) фигурируют, например, музыкальные произведения. Не может оно
означать и высшую степень мастерства, что вытекает из контекста: ведь и
настоящая наука, и настоящая литература также требуют для своего
создания высокую степень умения.

Более сложно определить, в каком значении употребляется здесь слово
«литература»: следует ли под этим

79

термином понимать лишь художественную литературу, или же правильнее
распространять этот термин на все ироизведения, выраженные словесно. При
первом толковании произведение научной литературы будет охраняться как
произведение науки, при втором — как произведение литературы.

Ни ч. III ст. 475 ГК, содержащая примерный перечень предметов авторского
права, ни другие законы и подзаконные нормативные акты не помогают
установить, что же понимается под категориями науки, литературы и
искусства и какие произведения следует относить к той или иной
категории. Можно полагать, что это не случайно.

Отнесение произведения к сфере науки характеризует его с точки зрения
существа: научным считается такое произведение, содержание которого
относится к какой-либо технической, естественной, общественной науке.

Точно так же обстоит дело и с произведениями искусства — это такие
произведения, существо которых относится к художественному творчеству.

Отнесение же произведения к сфере литературы, если под литературой
понимать любые письменные произведения, еще ничего не говорит о существе
произведения, а касается лишь его формы: произведения литературы — это
такие произведения, которые выражены в словесной (языковой) форме.

В юридической литер&туре понятия «наука», «литература» и «искусство»
трактовались по-разному. Так, М. В. Гордон считал, что литературные
произведения не ограничиваются произведениями художественной литературы
(14, с. 64). Б. С. Антимонов и Е. А. Флейшип, напротив, под литературой
понимали всякого рода словесные произведения, «кроме научных и
технических», причем «техническую литературу» они считали охваченной
понятием «научного произведения»; слово же «искусство» они понимали
только как «изобразительное искусство», исключая из этого понятия
художественную литературу (2, с. 5).

Вместе с тем, несмотря на различия в том смысле, который вкладывается в
употребляемые понятия, в юридической литературе не ставится вопрос о
том, чтобы считать отнесение произведения к категории науки, литературы
или искусства особым признаком объекта авторского права. Это объясняется
тем, что сами эти три категории обычно соотносятся не с понятием
произведе

80

ния, а с понятием творчества, в результате которого создается
произведение.

Такое толкование, хотя и не соответствующее грамматической структуре
нормы закона, с точки зрения логики является вполне обоснованным:
охраняться должны все те произведения, которые созданы творческой
деятельностью, относящейся к области науки, литературы и искусства’.

Поэтому правильнее считать, что объектом авторского права является любое
произведение, в котором проявляется творчество, состоящее либо в
создании системы понятий (научное творчество), либо в создании системы
образов (художественное творчество). Лишь при такой трактовке мы можем
прийти к выводу (разделяемому и теорией советского авторского права, и
практикой), что авторско-правовой охране подлежат как высоконаучные
произведения, так и те произведения, которые с точки зрения современной
науки не содержат элементов новизны.

Можно полагать, что в будущем законодательстве правильнее было бы
указать, что объектами авторского, права считаются произведения,
являющиеся результатами научного, литературного и художественного
творчества (или просто — научного и художественного творчества,
поскольку одна часть литературного творчества охватывается понятием
научного, а вторая часть — художественного творчества). Однако, такое
сохранение в будущем законодательстве ссылок на понятия «наука»,
«литература» и «искусство» будет оправданным только тогда, если будет
доказано, что существуют какие-то другие произведения, которые являются
результатами творчества, но не научного, не литературного и не
художественного.

В правовой литературе неоднократно указывалось, что могут существовать
результаты творческого труда и в других областях (2, с. 80), что «другие
продукты творческой деятельности выступают как объекты иных институтов
гражданского права» (53, с. 43) и что охраняются