Гацелюк В.А. 2003 – Реализация принципов уголовного права Украины. Проблемы и перспективы (реферат)

Гацелюк В.А. 2003 – Реализация принципов уголовного права Украины.
Проблемы и перспективы

Принципы уголовного права:

понятие и классификация

Понятие принципов

уголовного права

24 августа 1991 года Украина перешла к качественно новому этапу своего
развития, став независимым, суверенным государством. Изменились условия
общественной жизни, проявились новые политические и экономические
факторы, что непременно приводит к трансформации правовой системы
общества, в том числе и уголовного законодательства. Уже тогда не
вызывало сомнений, что действовавший Уголовный кодекс Украины,
вступивший в силу 1 апреля 1961 года, не отвечает современному состоянию
украинского общества и международным стандартам.

Многочисленные изменения и дополнения, вносимые в уголовное
законодательство Верховной Радой, также свидетельствовали о
необходимости серьезной его реформы. В течение последних лет было
разработано несколько проектов Уголовного кодекса Украины, который
должен был стать новым не только по дате своего принятия, но и по
содержанию. Генезис ранее неизвестных для правовой системы Украины
отношений, особенно в экономической сфере, явился причиной того, что
объективно необходимой стала криминализация многих деяний,
представлявших значительную опасность для интересов граждан, общества и
государства. В свою очередь, некоторые составы преступлений требовали
исключения из кодекса, так как поведение, содержащее в себе их признаки,
в реальной жизни уже не являлось общественно опасным.

На наш взгляд, процессы усовершенствования механизма правового
регулирования на современном этапе, безусловно, предполагают
концептуальный анализ основных правоположений и проверку их соответствия
основным закономерностям, характерным для данной правовой системы. Кроме
того, существующая потребность в гармонизации отраслевого
законодательства с нормами Конституции Украины и приведении его в
соответствие со складывающимися общественными отношениями обусловливает
необходимость подробного анализа законодательных новелл, в том числе и в
рамках уголовного права. Это объясняется тем, что особое значение
формулирование руководящих положений имеет в отраслях, связанных с
применением мер государственного принуждения, особенно в уголовном
праве, где эти меры принимают наиболее репрессивный характер.

В связи с этим одним из наиболее значительных событий за весь период
проводимой реформы украинского законодательства следует признать
принятие нового Уголовного кодекса Украины, вступившего в законную силу
1 сентября 2001 года.

С этого момента основным критерием ценности теоретических наработок
науки уголовного права, получивших свое закрепление в виде норм
уголовного закона, станет практика его применения. Без сомнения,
судебно-следственные органы столкнутся не только с уже известными им
положениями Общей части и составами преступлений, такими как различные
виды хищений, убийств, посягательств на половую свободу и
неприкосновенность, но и с новыми нормами.

В их числе следует назвать институт принципов уголовного права,
выполняющих в уголовном праве роль его основных идей. Через них
общесоциальные представления, имеющие фундаментальный характер,
соотносятся с реакцией государства на общественно опасное поведение.

В научных кругах давно идет оживленная дискуссия о необходимости,
возможности и целесообразности закрепления принципов уголовного права в
Уголовном кодексе. В ходе этой дискуссии справедливо отмечалось, что
“несмотря на очевидную значимость принципов уголовного права для
придания закону правового содержания, обеспечения концептуального
характера правотворческого процесса и правоприменительной практики,
формирования общего и профессионального правосознания, они не были
определены в уголовном законодательстве до последнего времени”.

Нельзя игнорировать и современный международный опыт законодательного
закрепления принципов уголовного права. Обратимся к Франции, где 22 июля
1992 года был принят новый Уголовный кодекс, сменивший Кодекс Наполеона
1810 г. В первой главе нового УК Франции содержатся “принципы уголовного
права в правовом государстве”: принцип законности и невозможности
обратной силы уголовного закона и принцип соответствия санкции мере
содеянного; принцип точного толкования уголовного закона; принцип
индивидуализации наказания; а также определены пределы действия
уголовного закона во времени и в пространстве.

Существует опыт законодательного закрепления принципов уголовного права
и в так называемом “ближнем зарубежье”. Так, относительно недавно
вступившие в законную силу УК Российской Федерации и Республики Беларусь
в первой главе называют и раскрывают содержание соответствующих
принципов.

Тем не менее, например, в России высказывалось мнение и о том, что в
силу отсутствия единогласия по вопросам, связанным с принципами
уголовного права, необходимо лишь перечислить их в кодексе, не раскрывая
содержания и т.д.

Видимо, все это и ряд других аргументов повлияли на то, что украинский
законодатель пошел на закрепление принципов в новом Уголовном кодексе.
Бесспорно, сам факт законодательного закрепления принципов уголовного
права – это серьезный шаг вперед по сравнению с УК Украины 1960 года,
когда лишь контекстуальное закрепление принципов создавало возможность
неоднозначного толкования их содержания. Еще в 70-х годах XX века ученые
указывали на то, что степень и характер законодательного регулирования
уголовного судопроизводства отражается на пределах, в которых возможно
осуществление тех или иных идей в правоприменительной деятельности
следственных и судебных органов.

В связи с этим следует поставить вопрос о том, насколько научно
обоснованной является форма закрепления принципов уголовного права,
примененная в УК Украины 2001 года. Окончательно ответить на него,
видимо, можно будет лишь через определенный промежуток времени, имея
эмпирические результаты реализации рассматриваемой законодательной
новеллы. Однако уже сейчас, используя компаративистские методы, сделаем
некоторые выводы. Так, в УК РФ закреплены определения принципов
уголовного права, являющиеся итогом разработки этой проблемы в
советской, а затем российской уголовно-правовой науке. Содержащиеся в УК
Украины формулировки принципиальных положений весьма схожи с
российскими. Однако вполне обоснованной является мысль о том, что
принципы в УК РФ формулируются, скорее, как общие начала назначения
наказания, нежели принципы, на которых построен Уголовный кодекс и через
содержание которых отражается и оценивается общественно опасное
поведение.

За последние годы в теории и практике все большее внимание стал
привлекать вопрос о руководящих идеях, на которых базируется современное
законодательство. Об этом свидетельствует тот факт, что многие новые
законы содержат принципы соответствующих правовых институтов, а принципы
судопроизводства даже получили отражение в Конституции.

Как мы уже упоминали, роль основных положений в уголовном праве
выполняют его принципы, причем на теорию уголовного права возложена
задача разработки и формирования тех принципов, реализация которых было
бы гарантией строгого соблюдения законности в области борьбы с
преступностью.

Для обеспечения адекватного толкования сущности принципов уголовного
права необходимым, на наш взгляд, является анализ значения самого
термина “принцип”, который активно применяется в науке, литературе и
многих других сферах общественной жизни. Поэтому при определении понятия
“принципы уголовного права” представляется целесообразным использовать
различные источники.

В философии понятие “принцип” определяется как первоначало, руководящая
идея, основное правило поведения. Однако это определение не
единственное. Приведем некоторые его варианты, которые можно найти в
литературе:

принцип (от лат. principium – основа, начало) – основное, исходное
положение какой-либо теории, учения и т.д., руководящая идея, основное
правило деятельности; внутреннее убеждение, взгляд на вещи, определяющий
норму поведения;

принципы – основное, исходное положение какой-либо теории, учения,
науки, мировоззрения, политической организации; внутреннее убеждение
человека, определяющее его отношение к действительности, нормы поведения
и деятельности;

принципы – научное или нравственное начало, основание, правило; основа,
от которой не отступают;

принципы – основное, исходное положение какой-нибудь теории, учения,
мировоззрения, теоретической программы; убеждение, взгляд на вещи;

принцип права – основополагающее утверждение, закрепленное либо в
конкретной правовой норме, либо вытекающее из толкования совокупности
норм (институтов права).

Таким образом, чтобы дать как можно более полное определение понятия
“принцип”, необходимо выделить в нем четыре основных элемента,
характеризующих его как с объективной, так и субъективной стороны.

Итак, принцип – это:

Научное или нравственное начало, основание.

Руководящая идея, основное правило деятельности.

Внутреннее убеждение, взгляд на вещи, определяющий норму поведения.

Основа, от которой не отступают.

В уголовном праве принципы определяются как основные руководящие
положения, на которых оно строится. Однако дальнейшее исследование этого
вопроса привело некоторых авторов к правильному, на наш взгляд, выводу о
том, что принципы уголовного права не только определяют его структуру,
они находят свое отражение и “в прокурорской, следственной, судебной
практике и отображают политические, экономические и правовые
представления людей относительно оснований и форм ответственности за
совершение преступления”.

Принципы являются индикатором того, насколько адекватно та или иная
правовая система соответствует фундаментальной для права идее
справедливости, содержание которой меняется в зависимости от многих
объективных и субъективных факторов. Следовательно, если в социуме
меняются представления о справедливом и несправедливом, то и принципы
права должны претерпеть изменения. Это обусловлено тем, что принципы так
или иначе корреспондируются с людьми, вовлеченными в сферу
правотворчества и правоприменения.

Следует, видимо, согласиться с авторами, полагающими, что новая
уголовная политика в законотворчестве основывается прежде всего на
переоценке содержания принципов права.

Таким образом, в реальной действительности сущность принципов уголовного
права проявляется двояко: с одной стороны, они носят объективный
характер, а с другой – субъективный. Первое состоит в том, что “в них
отображаются объективно действующие закономерности развития общества,
реально существующие общественные отношения, которые определяются
уровнем развития продуктивных сил”. Это важное положение, поскольку
формирование системы законодательства без учета объективных предпосылок,
когда правовые нормы создаются под какого-либо лидера или абстрактную
идею, приводит к негативным последствиям. Близким для нас примером может
служить право СССР, в частности уголовное право, где человека привлекали
к уголовной ответственности и назначали ему наказание, руководствуясь
идеологическими соображениями или исходя из произвола наделенного
властью лица.

Справедливость или несправедливость реакции государства на преступление
(а значит – всего уголовного права, сущность которого сконцентрирована в
его принципах) определяется в массовом сознании с учетом социальных
ценностей, которые обусловлены именно объективными закономерностями
развития общества.

На наш взгляд, заслуживает внимания мысль А.Н. Колодия: “Сначала
содержание принципов права спонтанно вытекает из самой жизни, из
общественных отношений, которые складываются в реальности и позднее
получают регламентацию и защиту со стороны государства в комплексах
субъективных прав участников правоотношений. Возникновение принципов
права как общесоциальных является необходимым условием следующего их
закрепления в виде юридических принципов и норм, так как свидетельствует
об актуальности их для общества и необходимости их юридического
оформления”.

Все это справедливо и для принципов уголовного права. Специфическим для
них является лишь то, что, формируясь под влиянием объективных факторов,
принципы уголовного права лишь тогда будут эффективно осуществлять
регулятивное воздействие на субъектов правоотношений, когда они получат
достаточное закрепление в уголовном законе, что полностью соответствует
принципу законности уголовного права.

Под “достаточным закреплением принципов уголовного права” мы понимаем
такую форму их регламентации в тексте Уголовного кодекса, которая
позволяет, с одной стороны, теоретически обосновать тесное
взаимодействие принципов со всеми иными институтами отрасли, а с другой,
использовать в полной мере их потенциал в правоприменительной и
правотворческой деятельности. Введение понятия “достаточное закрепление”
обусловлено регламентации принципов в УК и необходимостью оценки этого
факта с точки зрения критерия достаточности.

На субъективность принципов указывает то, что они представляют собой
продукт сознательной деятельности людей, формируются, проходя через их
сознание, согласовываются с их волей. Поэтому уголовно-правовые принципы
не просто руководящие положения и основополагающие идеи, но и внутренняя
убежденность человека, которая отражает определенный уровень его
правосознания.

С нашей точки зрения, заслуживает внимания утверждение о том, что
наиболее значимые общесоциальные идеи справедливости, равенства,
гуманизма через правосознание законодателя влияют на процесс
уголовно-правового отображения общественно-опасного поведения.

Представляется, что связь принципов уголовного права и правосознания на
уровне как отдельной личности, так и общества в целом имеет двусторонний
характер. Сформировавшись в сознании законодателя и получив
законодательную регламентацию, уголовно-правовые принципы начинают
самостоятельно влиять на формирование у каждого лица правосознания,
лояльного к существующим в обществе ценностям и правилам общежития.

В условиях современной Украины, на фоне нигилистического и даже
циничного отношения к праву, особенно со стороны молодежи, эта функция
является очень важной. Развитие правовой культуры в нашем обществе
должно происходить в направлении, которое будет определяться на основе
руководящих положений, аксиом, представляющих собой суть права.
Значительный вклад в этот процесс должны вносить и принципы уголовного
права.

Поскольку задачей уголовного права Украины является охрана “прав и
свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и
общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя
Украины” от преступных посягательств, уголовно-правовые принципы должны
быть ключом к решению коренных вопросов уголовного права, а именно о
положении личности и характере деятельности соответствующих
правоприменительных органов в связи с совершением преступления.

Уголовно-правовые принципы должны включать в себя руководящие идеи и
основополагающие начала, которые давали бы гражданам,
судебно-следственным органам и законодателю обобщенное представление о
том, в каких случаях лицо привлекается к уголовной ответственности и
каким образом определяются форма, границы и объем ответственности.
Другими словами, принципы должны предопределить приемы и способы влияния
на общественные отношения, которые есть в арсенале уголовного права. Как
известно из теории права, совокупность приемов и способов, с помощью
которых регулируются общественные отношения, – это метод права, то есть
принципы уголовного права отражают метод уголовно-правового
регулирования.

Итак, исходя из вышесказанного, принципы уголовного права призваны:

– определять структуру уголовного права;

– отображать представления людей о справедливости относительно
уголовного права;

– давать представление о методе уголовного права.

На основании этого можно заключить, что принципы уголовного права как
наиболее общие, закрепленные уголовным законодательством положения,
которые определяют структуру уголовного права и дают представление о его
методе, выступают в виде нормативной основы регулирования
уголовно-правовых отношений и отражают уровень общественного
правосознания.

Здесь необходимо обратить внимание на следующий аспект. В науке
уголовного права различают два способа выражения принципов:
непосредственное формулирование их в нормах закона (текстуальное
закрепление) и выведение принципов из содержания уголовного закона
(содержательное закрепление). Для уголовно-правовых принципов
использовались оба метода.

Ранее все принципиальные положения либо выводились из текста Уголовного
кодекса Украины, либо содержались в Конституции Украины, что также
предполагало их конкретизацию в уголовном законе. Например, принцип
виновной ответственности был закреплен в ст. 3 УК Украины 1960 г.,
принцип равенства граждан перед законом – в ст. 24 Конституции Украины,
принципы дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности
выводились из структуры Уголовного кодекса в целом и отдельных
уголовно-правовых норм в частности. Следует еще раз отметить, что
особенностью современного этапа развития правотворчества в Украине можно
считать то, что во все большем количестве нормативно-правовых актов
предусмотрены статьи, устанавливающие принципы организации,
функционирования и соотношения соответствующих институтов.

По нашему мнению, необходимо положительно оценить тенденцию
текстуального закрепления принципиальных положений, в частности в
уголовном праве, так как непосредственное формулирование принципов
способствует более правильному применению и толкованию норм уголовного
права – они становятся более доступными и понятными для граждан.
Очевидно, что принципы-нормы имеют и большую нормативно-регулятивную
силу.

Поскольку принципы уголовного права – явления, безусловно, социальные,
то без учета их истоков невозможно понимание их влияния на механизм
согласования воли и поведения лица с объективными потребностями общества
и государства. Такими истоками являются политика, экономика, мораль,
идеология и иные социальные сферы.

Не вызывает сомнения тесная взаимосвязь норм и принципов права и норм и
принципов морали, которая обусловливается приблизительным единством сфер
их регулирования. В качестве примера можно привести принцип
справедливости, который, вместе с тем, является одной из важнейших
моральных категорий. Как законность, выходя за рамки правовой системы,
становится при определенных условиях принципом деятельности субъектов
политической системы, так и принцип справедливости распространяется
далеко за границы этических отношений и является одним из основных
принципов уголовного права. Так, Ж. Риверо писал: “В основе всякой
системы права лежит мировоззрение, включающее некоторое число
постулатов, по сути этических, которые и связаны с общими принципами”.

Что касается политической сферы как социального истока принципов
уголовного права, то, с одной стороны, практика политической
деятельности любого современного государства, особенно такого молодого,
как Украина, просто не может существовать без четкого обоснования своей
позиции в сфере уголовного преследования, то есть без определения
уголовной политики. Соотношение уголовной политики и уголовно-правовых
принципов весьма сложно. По мнению В.А. Навроцкого, “в каждом из
принципов уголовно-правовой квалификации находят свое проявление
принципы уголовного права”, отождествляемые им с принципами уголовной
политики. Но здесь же он утверждает, что “принципы уголовной политики не
определяют принципов уголовно-правовой квалификации”. А несколько далее
автор говорит, что “изменение принципов уголовно-правовой квалификации
обычно связано с проведением масштабных правовых реформ и изменением
уголовной политики”.

С другой стороны, теория и история политических учений дает нам немало
примеров, когда, обосновывая общественно-политические и
государственно-правовые тезисы, выдающиеся ученые формулировали принципы
права уголовного. Так, Цицерон, изучая проблему взаимоотношений
государства и лица, определил принцип, по которому “под действие закона
должны подпадать все”.

Экономические факторы формирования принципов уголовного права отражаются
также в соответствующих статьях Особенной части, которые защищают права
собственников.

Не может не считаться истоком уголовно-правовых принципов и идеология,
ведь любые действия человека преследуют какую-то цель, а идеология – это
вербальная модель, которая предусматривает цель и оценку действий
человека, государства, других социальных субъектов с точки зрения
общесоциальных интересов.

Таким образом, мы видим, что принципы уголовного права тесно связаны со
всеми сферами общественной жизни. Они должны получать свою
объективизацию в непосредственном содержании законодательства, создавая
при этом самостоятельное структурное звено. Историчность принципов
означает, что каждый тип права имеет свои принципы, поэтому одной из
главных задач на современном этапе является творческое развитие наиболее
положительных аспектов построения системы уголовно-правовых принципов из
всех возможных источников.

Применение норм уголовного права тесно связано с уголовной
ответственностью. Институт уголовной ответственности как важнейшее
средство борьбы с преступностью играет активную роль в охране
общественных отношений, осуществлении уголовного и воспитательного
влияния на осужденных, а также предотвращении преступлений, оказывая на
людей сдерживающее воздействие. Такой важный регулятор общественных
отношений, каким является институт уголовной ответственности,
обязательно должен базироваться на определенных принципах, а именно на
принципах уголовного права. В подтверждение этого можно указать на
несколько моментов.

Возникновение, реализация и прекращение уголовной ответственности
происходят в рамках уголовно-правовых отношений, то есть таких
урегулированных нормами уголовного закона специфических общественных
отношений, которые возникают в связи с совершением преступлений.
Уголовные правоотношения и уголовная ответственность не тождественные
понятия. Уголовная ответственность – это элемент (составная часть)
уголовных правоотношений. Значит, как и любые уголовные правоотношения,
уголовная ответственность регулируется уголовным правом, а
следовательно, базируется на уголовно-правовых принципах.

Регулирование уголовным правом общественных отношений осуществляется с
помощью метода уголовного права, который включает в себя привлечение
лиц, виновных в совершении преступлений, к уголовной ответственности, а
также назначение им уголовного наказания или применение других мер
уголовно-правового характера. Сюда же можно отнести и освобождение лиц,
совершивших преступления, от наказания (раздел XII УК Украины). Здесь
нас интересует то положение, что уголовная ответственность (вернее,
привлечение к ней) – это метод уголовного права. Выше мы привели
определение принципов уголовного права, в котором сказано, что
уголовно-правовые принципы дают представление о методе уголовного права,
то есть в общих чертах раскрывают его сущность, а значит, и сущность
уголовной ответственности.

Теперь обратимся к конкретному принципу – законности. Анализ уголовной
ответственности свидетельствует, что она является правовым последствием
совершения преступления. Одной из составляющих принципа законности
считается положение о том, что все правовые последствия совершения
преступления регулируются уголовным законом, а значит, и
уголовно-правовыми принципами. Здесь мы видим непосредственное
регулирование уголовной ответственности нормами – принципами уголовного
права. Практически каждый из них основное внимание уделяет именно
уголовной ответственности.

Думаем, этих аргументов достаточно, чтобы утверждать, что принципы
уголовного права – это, вместе с тем, и принципы уголовной
ответственности, и она является основной сферой их реализации.

Известно, что граждане гораздо лучше знают не конкретные
уголовно-правовые нормы, а общие положения и правовые принципы. А иметь
представление о принципах уголовного права – значит понимать его цели,
задачи и средства применения, его основной смысл.

Специальные статьи Уголовного кодекса, закрепляющие руководящие идеи
уголовного права, социально-политические основы уголовной политики
Украины, призваны способствовать формированию сознательного отношения
граждан к соблюдению уголовно-правовых предписаний, а также правильному
пониманию ими сущности уголовной политики Украины. Как верно указал Г.Ш.
Лежава, непонимание принципов и направлений современной уголовной
политики, которая развивается по линии углубления индивидуализации и
дифференциации, сокращения объема уголовного влияния и т.п., является
одним из факторов установки на ригоризм в общественном мнении, на
распространенность среди населения мысли о необходимости сделать
наказание более суровым.

Влияние норм-принципов, то есть принципов, закрепленных в
законодательстве, на должностных лиц органов досудебного следствия,
прокуратуры, суда могло бы способствовать более правильному применению
уголовного закона, последовательному соблюдению прав и свобод граждан,
стабильности уголовной политики Украины. Иллюстрацией этого может стать
очень верное с юридической точки зрения выражение К. Маркса о том, что
следует лишь ловко подставить как исходный пункт плохие принципы – и вы
получите надежное правовое основание для плохих выводов.

В известном смысле нормы-принципы способны повлиять и на законодателя,
то есть при издании новых уголовно-правовых предписаний, изменении или
отмене существующих законодатель всегда руководствуется как объективными
потребностями государства, общества, граждан, так и моральными,
этическими представлениями и правовыми взглядами людей, отображенными в
принципах уголовного права. Принятие законодателем специальной статьи
Уголовного кодекса, закрепляющей тот или иной уголовно-правовой принцип,
означает, что этим принципом он будет руководствоваться и в процессе
дальнейшей разработки и принятия иных уголовно-правовых норм.

Закрепляя в уголовном законе тот или иной уголовно-правовой принцип,
законодатель должен принимать во внимание последние достижения
уголовно-правовой науки, что будет способствовать повышению степени
научности Уголовного кодекса, а следовательно, и его эффективности в
охране общественных отношений.

Проблема принципов представляет интерес и для ученых: ее решение даст им
возможность определить сущность уголовного права, а также пути его
использования для укрепления общественных отношений и усиления борьбы с
преступностью.

Выделение системы принципов придает концептуальный характер праву и
законодательству одной отраслевой принадлежности, обеспечивает
системность и единство правовых норм в каждой отрасли.

Разработка уголовно-правовых принципов с учетом их исторической и
социальной природы позволяет выявить их изменчивость не только в
различных социально-экономических формациях, но и на разных этапах
развития государства и общества в пределах одной социально-экономической
системы. А такой подход позволяет определить тенденции развития права и
подойти к анализу перспективы его развития, то есть к осуществлению
прогностической функции науки.

Кроме того, принципы, в том числе и принципы уголовного права, – явление
интернациональное, они как основные, руководящие начала имеют одинаковое
содержание практически во всех национальных правовых системах,
принадлежащих государствам с приблизительно сходным уровнем развития. На
основе сопоставления принципов уголовного права разных стран мы имеем
возможность сравнить структуру и методы их уголовного законодательства
и соответствие этих уголовных законов принципам взаимоотношений
государства и личности в гражданском обществе.

Правильно составленная система принципов уголовного права – это краткое
обобщенное содержание самого Уголовного кодекса. Соответствие или
несоответствие принципов уголовного права представлениям людей о
справедливости позволяет судить о сути как самого уголовного права, так
и всего государства, к системе законодательства которого оно относится,
являясь одной из важнейших его частей.

В ходе дискуссии по вопросу законодательного закрепления принципов
уголовного права его сторонники отмечали, что это придаст принципам
государственно-властный, т.е. общеобязательный характер, а значит,
усилит их регулирующее воздействие.

Противники закрепления ссылались на то, что принципы как общие
руководящие идеи, отражающие объективные закономерности общественного
развития, будучи абстрагированными на основе признания этих
закономерностей, как правило, значительно опережают во времени факт
своего законодательного закрепления, поэтому принципы – это категория
мировоззренческая, а не нормативная.

Так или иначе, будучи отображенными в законодательстве, правовые
принципы, во-первых, сами приобретают регулирующее значение, воздействуя
на правосознание людей, и во-вторых, выступают как отправные начала
дальнейшего развития законодательной и правоприменительной деятельности.

Отсутствие в УК 1960 года статей, которые содержали бы точный перечень
принципов уголовного права, не только не отвечало сущностному назначению
этой отрасли права, но и не способствовало решению задач борьбы с
преступностью в стране. Поэтому включение принципов в новое уголовное
законодательство является крайне важным и необходимым.

Кроме того, сейчас, когда правовая система Украины находится на этапе
формирования, первоочередным должен стать вопрос об определении,
закреплении и внедрении руководящих основ уголовного права, на которых
может быть построена вся система уголовного права Украины.

К аналогичному выводу приходит и А.Н. Колодий: “Проблема формирования
гражданского общества и правового государства настоятельно требует,
чтобы общеправовые принципы текстуально выражались в Конституции
Украины, межотраслевые и отраслевые, а также соответствующие принципы
структуры права – в кодификационных и инкорпорационных актах, а принципы
юридического института – в актах, которые касаются этого института”.

Вполне понятно стремление авторов нового Уголовного кодекса, которые
утверждают, что, с одной стороны, он должен по возможности исчерпывающе
охватывать все необходимые нормы и институты, а с другой – быть
предельно лаконичным, кратким и лишенным ненужных детализаций. Но
очевидно и другое: нельзя “экономить” на руководящих началах,
основополагающих идеях, на которых строится все законодательство. Их
содержание следует текстуально воспроизвести, причем в соответствии с
каждым принципом выделить самостоятельную статью в разделе I Уголовного
кодекса.

Представляется, что для осуществления поставленной задачи нормы-принципы
уголовного права (уголовной ответственности) должны отвечать следующим
условиям:

во-первых, быть пригодными для законодательного закрепления, то есть
иметь точный текст определения, которое отвечает всем требованиям науки
уголовного права;

во-вторых, иметь специфическое уголовно-правовое содержание и отвечать
требованиям, перечисленным нами ранее.

И, в конце концов, на наш взгляд, в Уголовном кодексе необходимо
закрепить лишь наиболее емкие, интегративные принципы, охватывающие всю
совокупность основных положений и руководящих идей уголовно-правового
характера и отражающие наиболее важные их аспекты.

Классификация принципов

уголовного права

Наукой уголовного права выработан примерный перечень основных принципов
и в общих чертах решен вопрос о смысловой нагрузке каждого из них.
Однако, считаем, этого недостаточно с точки зрения возможности
закрепления принципов уголовного права в тексте уголовного закона в
предлагаемой нами форме. Представляя собой идейную основу уголовного
права, принципы смогут эффективно выполнять возложенные на них функции
лишь в том случае, если составят стройную систему положений, не
противоречащих и не дублирующих друг друга. Формированию же системы,
обладающей указанными свойствами, по нашему мнению, будет способствовать
анализ классификаций известных нам принципов уголовного права.

Как свидетельствует опыт предыдущих попыток классификации принципов,
этот процесс нередко сопровождается определенными трудностями. Их
игнорирование неизбежно влечет негативные последствия как для науки
уголовного права, так и для практики его применения.

Внесение согласно новой классификации (о критерии которой будет сказано
ниже) изменений в систему уголовно-правовых принципов на теоретическом
уровне обновляет основу, от которой должен отталкиваться законодатель,
формулируя нормы Общей и Особенной частей. Однако деятельность
отечественного законодательного органа свидетельствует об обратных
тенденциях. Низкий процент юристов в составе депутатского корпуса, а
также политические и личные амбиции, которые зачастую ставятся выше
здравого смысла и интересов государства, приводят к тому, что
теоретические разработки если и принимаются во внимание законодателем,
то в последнюю очередь.

Также следствием изменения системы принципов является установление новых
приоритетов в деятельности органов правоприменения и ориентирование их
на защиту новых ценностей.

Нельзя не учитывать, что новая система принципов в Уголовном кодексе,
равно как и ее появление как таковой, создает качественно новый образ
уголовного законодательства в глазах граждан. В условиях, когда в
Украине развитие правовой культуры и искоренение правового нигилизма
являются одним из приоритетных направлений государственной политики,
формирование у населения уверенности в справедливом характере основных
идей уголовного права представляется одной из необходимых предпосылок
для решения задач общей превенции.

Рассмотрение принципов уголовного права в качестве основных положений, в
строгом соответствии с которыми должно происходить привлечение лица к
уголовной ответственности, позволяет выделить еще одно последствие
корректировки их системы – изменение основ применения к лицу наиболее
жестких форм государственного принуждения, связанных с серьезными
ограничениями его гражданских прав и свобод. Думается, очевидной
является важность этого аспекта в процессе обеспечения целостности
правового поля, утверждения законности и правопорядка.

Правовые принципы по своей сути – во многом результат отражения
экономических отношений. Еще в период расцвета советского права не
вызывала сомнений мысль о том, что в ходе “правового развития имеет
место прежде всего непосредственный перевод экономических отношений в
юридические принципы”.

Основным направлением продолжающейся в Украине реформы законодательства
является обеспечение движения к рынку. Кроме того, экономика через
политику определяет содержание юридических норм. В соответствии с этим
менялась Особенная часть УК 1960 г. и построена Особенная часть УК 2001
г., ведется дискуссия относительно уголовной ответственности юридических
лиц и т.д.

Таким образом, система принципов уголовного права в каждый конкретный
момент определяется экономическими (и производными от них политическими)
отношениями в обществе. Например, принцип аналогии уголовного закона,
имевший место в советский период, сейчас полностью отрицается принципом
законности. Иными словами, система принципов уголовного права не
является постоянной, меняясь вместе с обществом. Вряд ли возможно
построение универсальной, вечной системы уголовно-правовых принципов, но
правильная их классификация всегда будет иметь большое значение.

Кроме того, правовые принципы – лишь компонент, момент конкретизации и
специфического преломления мировоззрения общества, его идеалов и
ценностей, которые никогда не были неизменными. Правовой идеал,
зафиксированный в правовых идеях-принципах, реализуется фактически как
состояние общественных отношений, сформированное с помощью средств
правового регулирования.

По мнению Н. Коржанского, “уголовно-правовая регламентация имеет, по
крайней мере, три уровня:

I. нормативный, на котором действуют, применяются, используются
определенные уголовно-правовые нормы (преимущественно нормы Особенной
части);

II. обобщенный, где действуют и реализуются положения Общей части УК;

III. принципиальный, который понимается как действие, реализация
принципов, общих основ уголовного права”.

Утверждение А.М. Васильева о том, что правовые идеи-принципы выступают в
качестве предписаний о действиях, необходимых для осуществления
правового идеала, думается, не совсем точно указывает на характер
влияния принципов на общественные отношения. В таком ключе можно
говорить лишь тогда, когда принципы получают законодательное
закрепление.

Поэтому следует согласиться с Л.С. Явичем, который, справедливо отмечая
важное значение юридических (закрепленных в законодательстве) принципов,
наделяет их всеми свойствами права, такими как нормативность,
всеобщность, обязательность, и определяет одной из их основных
социальных функций регулирование общественных отношений.

Представляет интерес и утверждение А.М. Васильева о том, что принципы
тесно взаимодействуют с практикой. Действительно, с одной стороны, они
производны от соответствующих общественных отношений, складывающихся в
том числе в процессе юридической практики, а с другой, будучи
закрепленными в законодательстве, принципы сами оказывают
нормативно-регулятивное воздействие на практику правоприменения.

Вот как выглядит взаимосвязь принципов и практики в интерпретации А.М.
Васильева: “Объективное существо определенных общественных отношений
дает содержание правовым идеалам и принципам, воплощается в правовых
институтах и нормах. В последних это содержание меняет форму своего
существования и выступает как субъективное. В свою очередь, в таком
субъективном заложена тенденция к практическому утверждению в качестве
правопорядка. Содержание сбрасывает субъективную форму и снова выступает
как объективное, но уже на новой основе, отразившей образ
субъективного”.

Справедливо отмечается, что реализация принципов – многосторонний и
сложный социальный процесс, в котором условно можно выделить различные
стадии. Обычно называются три: правовая теория, система правовых норм,
правопорядок. Учитывая это, представляется целесообразным при
осуществлении классификации принципов уголовного права и формировании их
системы четко осознавать, где будет иметь место практическое применение
результатов этой классификации – в науке или Уголовном кодексе. Это
ставит перед исследователем различные задачи и ограничивает его
определенными рамками. Предмет классификации неизменен: основные идеи
уголовного права. Но если в монографии допустимым является выделение
сколь угодно большого количества принципов, то в кодексе их количество
ограничивается правилами и приемами юридической техники. Необходимо
также помнить, что применительно к УК принципы уголовного права в первую
очередь необходимо классифицировать в зависимости от критерия “закреплен
– не закреплен в законе”, имея в виду текстуальное, а не контекстуальное
закрепление. И результат такой классификации – две группы принципиальных
положений, одни из которых закреплены в УК, а другие – нет. Безусловно,
это многофакторный, сложный критерий, включающий в себя немало различных
параметров. Но, вместе с тем, он и основной. Поэтому будем называть его
“критерий закрепления”.

Принимая во внимание, что существует незначительное количество
публикаций по вопросам классификации принципов уголовного права, считаем
целесообразным опираться также на мнения по поводу классификации
принципов права вообще.

Одними из первых, кто обратился к этой проблеме, были С.С. Алексеев и
А.И. Денисов. С.С. Алексеев классифицировал принципы права “…в
зависимости от того, каково их значение для социалистического права и,
следовательно, на какую область они распространяются…”. По этому
признаку принципы делятся на четыре группы:

общие принципы права;

межотраслевые;

отраслевые;

принципы правовых институтов.

Итак, С.С. Алексеев в качестве критерия классификации принципов выделяет
их значение для права и область распространения. Однако вызывает
сомнение, что широкая область распространения следует из того, что
принцип имеет большое значение. Скажем, тот же принцип экономии
уголовной репрессии имеет, несомненно, огромное значение, но
распространен в основном в области уголовного права. А принцип
демократизма, который упоминается практически во всех отраслях, тем не
менее, во многих из них имеет лишь вспомогательный смысл. Таким образом,
здесь, по нашему мнению, было бы целесообразно в качестве критерия взять
лишь область распространения.

А.И. Денисов предлагает свою классификацию:

принципы, свойственные той или иной части (отрасли) права;

принципы, характерные для двух и более, но не для всех отраслей права;

принципы, общие для всех без исключения отраслей права.

Классификация А.И. Денисова, по сути, кардинально не отличается от
варианта С.С. Алексеева, и, очевидно, критерий здесь используется тот
же.

По мнению Г.А. Борисова, основанием для отграничения отдельных групп
норм является различие сфер общественных отношений, на которые
распределяются те или иные принципы, разный характер отражаемых ими
общественных закономерностей. Этот критерий вряд ли может быть
использован для классификации принципов внутри отрасли, поскольку,
скажем, уголовное право регулирует одну сферу: уголовно-правовых
отношений. Однако если взять в качестве критерия не сферы, а однородные
группы общественных отношений, то мы выйдем на уровень принципов
институтов, что вполне удобно в рамках отдельной отрасли.

Таким образом, рассматривая уголовное право как неотъемлемую часть всей
правовой системы, мы можем признать целесообразной и обоснованной
классификацию принципов права на общеправовые, межотраслевые, отраслевые
и принципы институтов. Но при этом следует объединить критерий
распространенности и различие предмета регулирования в одно основание
классификации.

По мнению Р.З. Лившица и В.И. Никитинского, принципы права могут
охватить всю правовую систему (общие принципы), отдельные группы
отраслей (межотраслевые принципы), отдельные отрасли права (отраслевые
принципы), отдельные институты и даже отдельные группы норм внутри
институтов. Ученые считают, что “возможность выявления принципов,
действительно распространяющихся не на всю отрасль права, а на отдельные
институты, не вызывает сомнений как в теории права, так и в отраслевых
дисциплинах”.

Возможность распространения принципов на отдельные группы норм
объясняется тем, что это “всякая общая идея”, объем которой может быть
любым, хотя тут же делается оговорка, что принцип не может
распространятся на одну норму. Здесь остаются непонятными критерии
классификации. Если нельзя выделить принципы одной нормы, что вполне
естественно, то как вычленить принципы группы норм внутри института? И
сколько норм может входить в эту группу? Кроме того, принципы вряд ли
можно назвать “всякой общей идеей”, так как это идеи, обладающие вполне
определенными признаками и свойствами.

В литературе, посвященной не только уголовному, но и другим отраслям
права, как правило, все правовые принципы распределяются на две (общие и
специальные), три (общие, межотраслевые и отраслевые) группы и больше.

Например, О.В. Смирнов выделяет три группы принципов трудового права:
межотраслевые, отраслевые и принципы институтов трудового права. Г.А.
Свердлык в монографии, посвященной принципам гражданского права,
называет шесть групп: общеправовые, межотраслевые, отраслевые,
подотраслевые, институциональные, межинституциональные.

Авторы, отстаивающие эти позиции, исходят из того, что все эти группы
принципов действуют в различных отраслях права, в том числе и в
уголовном праве, самостоятельно: “Общие принципы находят свое воплощение
в институтах уголовного права как непосредственно, так и с помощью
межотраслевых и специальных принципов”.

С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев считают, что если это так, то принципов как
руководящих идей, основополагающих начал становится много. Например, в
классификации А.Б. Сахарова их четырнадцать, в системе, предложенной
Н.Ф. Кузнецовой и Г.А. Кригером, – пятнадцать. Такое количество
руководящих идей, очевидно, ослабляет их значение. Тем более, что ни у
авторов, ни у представителей специальных правовых отраслей нет единства
относительно того, какие принципы являются общеправовыми, то есть
действующими во всех отраслях права. И здесь вновь нужно исходить из
цели в виде закрепления или незакрепления принципов в Уголовном кодексе.
Действительно, система из 15 принципов в Уголовном кодексе слишком
велика и громоздка. А что касается научных трудов, то в этом случае вряд
ли что-нибудь, кроме разумной целесообразности, может служить
ограничением для количества принципов. Поэтому, предлагая систему из
семи принципов, С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев более реалистичны.

На наш взгляд, заслуживает внимания точка зрения Р.З. Лившица и В.И.
Никитинского, которые критерием для классификации принципов права
считают непосредственное (принципы-нормы) и опосредствованное (принципы
прямо не зафиксированы, но могут быть выведены из норм) закрепление.
Справедливость и обоснованность этой позиции была показана выше.

Российский автор В.В. Мальцев предлагает лишь перечислить названия
принципов в статье Уголовного кодекса, не приводя их конкретного
содержания. Считаем, что такое решение не даст ожидаемого автором
результата. Простое перечисление принципов без приведения их текста
никоим образом не будет способствовать единообразному ориентированию
правоприменительных органов, вызовет множество ненужных толкований и
т.д.

А вот еще одно интересное мнение: “Демократизм, законность, гуманизм и
справедливость – это не принципы права, а наиболее распространенные
общественно-философские категории. К праву они имеют такое же отношение,
как и к экономике, политике и другим сферам общественной жизни”.

И если с тем, что демократизм (в его специфической отраслевой
интерпретации) не имеет решающего значения для уголовного права, можно
согласиться, то в отношении других принципов это утверждение
представляется спорным. Действительно, гуманизм, законность и
справедливость как общественные явления не являются принципами
уголовного права. Но Н. Коржанский, на наш взгляд, акцентирует внимание
на названиях, на форме, а не на сути. А ведь за названием есть богатое
содержание. Например, в принципе законности в уголовном праве могут быть
выделены следующие положения:

– единый источник уголовного права – уголовный закон;

– уголовным законом является только Уголовный кодекс Украины;

– правовые нормы, не закрепленные в уголовном законе, не могут быть
источником уголовного права;

– правовые последствия совершения преступления определяются уголовным
законом;

– толкование уголовного закона должно производиться в точном
соответствии с его текстом, а при отсутствии такового необходимо не
толкование, а издание нового уголовного закона, который подлежит
обязательному включению в Уголовный кодекс;

– полная криминализация общественно опасных деяний.

Безусловно, эти положения принципиальны для уголовного права. Далее Н.
Коржанский предлагает свою оригинальную систему принципов уголовного
права, в которую входят десять положений. Указанный вариант является
очень интересным, но в рамках науки, а не кодекса. К тому же автор, к
сожалению, не называет критерия, по которому он выделяет именно эти
принципы.

После принятия в 1996 году новой Конституции Украины первоочередной
стала проблема согласования положений законов Украины и других
нормативно-правовых актов с нормами Конституции. Этот процесс происходит
и в рамках уголовного права.

В свете этого и с учетом специфики рассматриваемого вопроса необходимым
представляется анализ Конституции с целью выявления норм, имеющих в
уголовном праве принципиальный характер, тем более что кодификации
присуща задача не только внутренней, но и внешней систематизации
правовых норм в общей системе права. Конституционная адекватность
уголовного закона проверяется при соотношении конституционно
определенных общеправовых, а также отраслевых принципов уголовного права
и содержания каждой уголовно-правовой нормы. Конституция содержит
следующие положения:

1) принцип законности (ст. 1; ч. 2 ст. 6; ч. 1 ст. 8; ч. 1 ст. 19; ч. 2
ст. 58; п. 22 ст. 91);

2) презумпция знания уголовного закона (ч. 2 ст. 57, ст. 68);

3) принцип гуманизма (ч. 1 ст. 3; ч. 1 ст. 28 и др.);

4) принцип равенства граждан перед законом (ч. 1 ст. 21; ч.ч. 1, 2 ст.
24);

5) принцип справедливости (ч. 1 ст. 61);

6) принцип индивидуализации ответственности (ч. 2 ст. 61);

7) принцип виновной ответственности (ч. 1 ст. 62).

И здесь перед нами встает вопрос: в какой мере мы должны учесть нормы
Конституции? Быть может, ввиду того, что нормы Основного закона являются
нормами прямого действия, достаточно ограничиться изложением
конституционных принципов уголовного права в Уголовном кодексе? В этом
случае теряет смысл и сама проблема классификации, поскольку известен
результат – система принципов, закрепленная в Конституции.

Однако, по нашему мнению, не следует идти по этому пути в силу
нескольких причин.

Во-первых, в Конституции нет системы принципов уголовного права как
таковой. Нормы, имеющие для уголовного права принципиальный характер,
фактически “разбросаны” по Конституции. Иными словами, копировать просто
нечего.

Во-вторых, в ч. 3 ст. 129 Конституции установлены принципы
судопроизводства. То есть законодатель признает необходимость
законодательного закрепления отраслевых принципов права, даже закрепляет
процессуальные принципы на уровне Основного закона.

Однако в то же время системы принципов уголовного права в Конституции
нет, что вполне обоснованно, поскольку было бы лишним закреплять в ней
все отраслевые принципы. Значит, законодатель предполагает закрепление
этих принципов в отраслевых законах, в частности в Уголовном кодексе.
Кроме того, нельзя забывать, что, анализируя Конституцию, мы
самостоятельно дали названия положениям соответствующих ее норм, ввиду
отсутствия в ней таковых, что также является препятствием для переноса
конституционных принципов уголовного права в кодекс.

Создавая Конституцию, законодатель не ставил целью выработку принципов
уголовного права, но, конструируя нормы, закрепляющие конституционный
строй и систему прав человека, не мог пропустить основные моменты,
связанные с привлечением лица к уголовной ответственности. Таким
образом, представляется целесообразным использовать конституционные
нормы в качестве ориентирующих положений, с которыми должна быть
согласована система принципов в Уголовном кодексе, который в
соответствии с ч. 1 ст. 3 УК, “основывается на Конституции Украины”.

Таким образом:

– изменения в системе принципов уголовного права в случае вариации
результата классификации по “критерию закрепления” способны серьезно
повлиять на уголовное право и правила привлечения лица к уголовной
ответственности;

– рассматривая уголовное право как неотъемлемую часть всей правовой
системы, следует признать удобной и обоснованной классификацию принципов
права на общеправовые, межотраслевые, отраслевые и принципы институтов;

– система принципов уголовного права непостоянна и во многом исходит из
экономических и политических предпосылок;

– лишь юридические (закрепленные в законе) принципы всеобщи, нормативны,
обязательны и основной функцией имеют регулирование общественных
отношений;

– характер и структура классификации зависят от ее цели: формирование
системы принципов для УК либо разработка ее в рамках научных изысканий;

– Конституция Украины выделяет следующие принципиальные положения:

принцип законности;

презумпция знания уголовного закона;

принцип гуманизма;

принцип равенства граждан перед уголовным законом;

принцип справедливости;

принцип индивидуализации ответственности;

принцип виновной ответственности.

Именно эти положения могут стать основой классификации принципов
уголовного права.

Какой могла бы быть эта классификация? Здесь представляется
целесообразным взять за первичный критерий признак, предлагаемый Р.З.
Лившицем и В.И. Никитинским. Учитывая необходимость принятия нового
Уголовного кодекса, особое внимание следует уделить классификации именно
тех принципов, которые будут закреплены в тексте уголовного закона.

В этом случае результатом классификации будет не некоторое количество
групп явлений (принципов), а единая система принципов уголовного права в
УК, лишенная внутренних противоречий. Принципы, входящие в эту систему,
не должны дублировать друг друга и в то же время призваны отражать все
те положения, которые определяют основное содержание уголовного права.
Учитывая, что в Уголовном кодексе количество принципов, по всей
видимости, не должно быть большим, следует отметить, что они будут
носить интегративный характер.

Итак, мы можем предложить следующие критерии классификации принципов
уголовного права. Некоторые из них носят гипотетический характер и при
более предметном исследовании, что не является целью настоящей работы,
могут определенным образом трансформироваться.

КРИТЕРИЙ

ГРУППЫ ПРИНЦИПОВ

1 2

“Критерий

закрепления” Принципы, закрепленные в УК.

Принципиальные положения, в нем

не закрепленные

Приоритетно

регулируемый аспект

уголовного права Принципы квалификации.

Принципы назначения мер ответственности

Закрепление

в Конституции Украины Принципы, закрепленные в Конституции.

Принципы, не закрепленные в ней

Область

распространения Принципы всей отрасли.

Принципы институтов

1 2

Система права

Принципы уголовного права романо-германской семьи.

Принципы уголовного права семьи

общего права.

Принципы уголовного права

мусульманского права и т.д.

Приоритетный

характер воздействия Прямой (принцип законности).

Опосредованный (гуманизм)

Выделение

в международном

уголовном праве Выделяемые.

Не выделяемые

Временной аспект

реализации Постоянно реализуемые (законность, вина).

Реализуемые в определенных случаях

(принцип УО несовершеннолетних,

соучастников)

Адресат приоритетного воздействия

Обращенные к законодателю.

Обращенные к правоприменителю.

Обращенные к населению

Анализируя предлагаемые в литературе варианты систем принципов
уголовного права, к сожалению, трудно определить критерии, по которым
они классифицируются. Особое значение этот аспект приобретает, когда
система принципов предназначена для закрепления в Уголовном кодексе. На
наш взгляд, при выделении принципов для УК мы вряд ли сможем найти один
универсальный критерий, по которому можно было бы отобрать необходимые
принципы. Как представляется, следует использовать некую совокупность
признаков, о которых мы говорили ранее (“критерий закрепления”).
Рассматриваемое положение действительно должно:

а) быть принципом уголовного права, а не просто важной нормой;

б) носить интегративный характер;

в) не противоречить другим принципам уголовного права;

г) соответствовать Конституции Украины и принципам международного права;

д) иметь исключительно важное значение для уголовного права.

Что касается иных критериев, то для начала необходимо иметь перед собой
более или менее определенное количество классифицируемых объектов. Все
же, что представлено в литературе, – это уже результат определенной
классификации. В свою очередь, механическое сложение и перечисление
выделяемых различными учеными принципов не может быть исходной точкой
для их классификации.

Таковы основные выводы из анализа классификации принципов уголовного
права. Но это лишь часть необходимой работы. Следующим этапом станет
теоретический анализ конкретного смыслового содержания каждого из
принципов и создание законодательного текста с учетом вышеизложенных
положений. Иного пути, очевидно, нет, в противном случае законодатель
рискует получить новый закон со старыми принципами.

Вопросы реализации

принципов уголовного права

Перспективы реализации

принципов уголовного права

Как уже отмечалось, применение принципов требует более высокой
квалификации соответствующего должностного лица и понимания актуальных
проблем уголовно-правового регулирования, причем под должностными лицами
в данном случае следует понимать как законодателя, так и
правоприменителя.

Закрепление принципиальных положений в новом УК Украины стало
закономерным результатом продолжительной дискуссии в научных кругах о
необходимости, возможности и целесообразности такого шага.

Украинский законодатель поступил несколько нетрадиционно (если здесь
вообще можно говорить о каких-либо традициях), текстуально закрепив
обсуждаемые положения в различных статьях Общей части УК (ст. 2, ч.ч. 3,
4 ст. 3, ст. 65 УК и т.д.), прямо не указывая на них как на принципы.
Кстати, подобная схема использована и в новом УК Республики Казахстан.

Бесспорно, сам факт законодательного закрепления принципов уголовного
права – это шаг вперед по сравнению с УК Украины 1960 года, в котором
принципы были закреплены лишь контекстуально, что давало возможность
неоднозначно толковать их содержание. Еще в 70-х годах ученые отмечали,
что степень и характер законодательного регулирования уголовного
судопроизводства отражается, в частности, на пределах, в которых
возможно воплощение тех или иных идей в правоприменительной деятельности
следственных и судебных органов. В связи с этим следует поставить вопрос
о том, насколько научно обоснованной является форма закрепления
принципов уголовного права, примененная в УК Украины 2001 года. Ответить
на него, видимо, можно будет лишь через некоторое время, имея
эмпирические результаты реализации рассматриваемой законодательной
новеллы.

Вспомним, однако, что даже в ситуации, когда принципы уголовного права,
по сути, не были законодательно закреплены, Пленум Верховного Суда
Украины в своих постановлениях неоднократно обращался к “принципу
неотвратимости ответственности”, “принципу индивидуализации наказаний”,
“требованиям закона об индивидуальном подходе к избранию вида и размера
наказания на основании учета характера и степени общественной опасности
совершенного преступления, личности виновного и обстоятельств дела,
смягчающих и отягчающих ответственность” (иначе говоря, принципу
справедливости уголовной ответственности). Наука уголовного права также
исследовала эти принципы, хотя, естественно, время выхода в свет этих
работ (период советского права) наложило свой отпечаток на определение
перечня принципов и их содержания.

После закрепления рассматриваемых положений в тексте закона их обязаны
принимать во внимание все субъекты уголовных правоотношений, тогда как
практические органы не имеют никакого опыта применения данных принципов,
в результате чего складывается скептическое и даже пренебрежительное
отношение к ним. Все это можно объяснить загруженностью следователей и
судей, другими проблемами правоохранительных органов, в первую очередь
районного звена, расследующих подавляющее большинство уголовных дел. Но
справедливо и то, что “эффективность, действенность регулятивного
влияния принципов зависит от профессионализма лиц, которые их
реализуют”, и указанные трудности не должны стать причиной перехода
положений, относящихся к принципам уголовного права, в категорию
“мертвых статей”, ибо, как правильно указывалось, ” реализация принципов
является наиболее важной для выполнения задач уголовного
законодательства”.

О правоприменительном потенциале принципов уголовного права
свидетельствует, в частности, Устав Международного уголовного суда, но в
то же время и сам факт его существования говорит о необходимости
пересмотра содержания принципа законности, поскольку физическое лицо за
совершение деяния, подпадающего под признаки состава преступления,
установленного национальным уголовным законодательством, может быть
привлечено к уголовной ответственности Международным уголовным судом,
который на основании своего Устава “дополняет национальные органы
уголовной юстиции”.

Например, в ст. 20 Устава “Non bis in idem” подробно раскрыто содержание
принципа невозможности двойного привлечения к ответственности за одно и
то же деяние, а в ч. 3 ст. 21 “Применимое право” – принципа равенства
граждан перед законом.

В ст. 21, кроме самого Устава, в качестве допустимых источников названы
“применимые международные договоры, принципы и нормы международного
права, включая общепризнанные принципы международного права вооруженных
конфликтов”. Более того, “если это невозможно, Суд применяет общие
принципы права, взятые им из национальных законов правовых систем мира,
включая, соответственно, национальные законы государств, которые при
обычных обстоятельствах осуществляли бы юрисдикцию в отношении данного
преступления, при условии, что эти принципы не являются несовместимыми с
настоящим Уставом и с международным правом и международно признанными
нормами и стандартами”.

Далее Устав (ч. 2 ст. 21) прямо указывает на необходимость использования
Судом своих предыдущих решений (то есть прецедента), хотя Суд и является
детищем государств с правовыми системами континентального права.

Целая глава Устава посвящена “общим принципам уголовного права”, таким
как “Nullum crimen sine lege”, “nullum poena sine lege”, отрицание
обратной силы закона, индивидуализация уголовной ответственности и др.,
в дополнение к которым Суд может позаимствовать принципы из национальных
законов.

Из всего вышесказанного можно сделать выводы, что, во-первых, применение
принципов уголовного права является, по меньшей мере, допустимым, если
не необходимым, в процессе расследования и рассмотрения уголовных дел, а
во-вторых, на международном уровне объем применения принципов уголовного
права значительно шире, нежели в национальной правовой системе Украины.

Для любой нормы главными являются два качества: ее социальная
обоснованность и социальная эффективность. Если первое официально
подтверждено самим фактом законодательного закрепления принципов
уголовного права, то по поводу второго возникает вопрос: каким образом
может проявляться эффективность социального действия принципов
уголовного права как инструмента осуществления уголовной политики
Украины?

Некоторые авторы приводят данные социологических исследований,
результаты которых свидетельствуют “об относительно слабом знании
правовых норм и довольно прочном знании общих принципов права. Граждане
обычно знакомы и хорошо усваивают общие требования права, вошедшие в
правовое сознание как социальные ценности, как социальные требования,
как генеральная идея и вместе с тем частные его предписания далеко не
всегда им известны”.

В то же время принципы уголовного права имеют интересную особенность:
они, как и другие правовые принципы, отражаясь в законе, обращены не ко
всем субъектам правоотношений, а только к правоприменителям. Так,
нарушая норму гражданского либо трудового права, лицо нарушает и
соответствующий принцип (аналогично и в уголовном процессе). В свою
очередь, преступая уголовный закон, лицо никаких принципов уголовного
права не нарушает. Их могут нарушить соответствующие органы государства,
неправильно применяя ту или иную норму уголовного закона. В этой связи
интерес вызывает вопрос о том, в какой форме реализуются принципы в
работе адвокатов. Видимо, они используют их в своей профессиональной
деятельности, однако не могут быть уличены в их нарушении, так как не
имеют в этой сфере соответствующих обязанностей. Кроме того, если
адвокаты реализуют уголовный закон в форме использования, то,
следовательно, к ним не относится запрет аналогии уголовного закона,
поскольку в ч. 4 ст. 3 УК говорится только о такой форме реализации
закона, как применение.

Таким образом, представляется целесообразным исследовать характер
влияния принципов уголовного права на должностных лиц органов следствия
и суда.

Составляя главное содержание права, принципы обладают всеми его
свойствами. Наиболее значимым и спорным из них является регулятивность,
с помощью которой мы и рассмотрим проблему реализации принципов.

Несмотря на теоретическое признание за принципами способности
регулировать общественные отношения, отечественный правоприменитель в
процессе привлечения лица к уголовной ответственности традиционно
ориентируется на шаблон в виде состава преступления, сопоставляя его
признаки с признаками события объективной действительности
(преступления). Дело в том, что среднестатистического следователя
значительно проще научить фиксировать в процессуальных документах
необходимые признаки состава преступления, чем объяснить, каким образом
в каждом случае принятия им решения на основе норм Уголовного кодекса
реализуются принципы уголовного права и тем самым выполняются его
задачи.

Итак, посредством реализации принципов достигается взаимосвязанность
любого акта правоприменения с целями и задачами уголовного права, но
этого нельзя добиться в ситуации, когда следователь или судья ищет вину
лица в совершении преступления лишь потому, что этого требуют нормы УПК,
угрожая возвращением дела на дополнительное расследование. Видимо,
оперирование принципами должно осуществляться осознанно и в соответствии
с их интерпретацией в уголовном законе (чего не было в УК 1960 года), а
не в силу их опосредованного обеспечения нормами УПК. В первую очередь
это оперирование имеет место, когда применяются нормы закона,
построенные на основе принципов уголовного права, когда каждая норма –
это конкретизация того или иного принципиального положения. Однако
принципы уголовного права отличает и самостоятельный регулятивный
потенциал.

Проанализируем некоторые вопросы, связанные с привлечением лица к
уголовной ответственности, с целью выявления возможностей реализации
регулятивного потенциала принципов уголовного права.

Идеальной, на наш взгляд, была бы следующая схема: в случае совершения
преступления орган уголовной юстиции, находящийся вне круга
потенциальных субъектов преступлений, беспристрастно расследует и
разрешает уголовные дела, применяя меры уголовно-правового реагирования,
после достижения которого возвращает в социум полноценного индивида (см.
схему 1).

Схема 1

В реальности система уголовной юстиции включена в общество, находясь под
воздействием разного рода факторов, в результате чего наша
концептуальная схема несколько видоизменяется (см. схему 2).

Схема 2

В первую очередь на решение органа юстиции нижнего звена влияет мнение
вышестоящего. Яркий пример – известная “перестраховка” следственных
органов в виде квалификации деяния по более тяжкому варианту с целью
предотвращения возвращения дела на дополнительное расследование. Как
выяснилось в ходе проведенного нами социологического исследования
(методом экспертного опроса), так действуют не только следователи, но и
суды первой инстанции. Причем ответы на вопрос “Как Вы относитесь к
подобной практике?” распределились следующим образом:

а) считаю это необходимым;

б) считаю это допустимым;

в) считаю это неправильным;

г) для меня это не имеет значения;

д) затрудняюсь ответить (см. диаграмму 1).

Диаграмма 1

Судьи

Адвокаты

Следователи

Преподаватели

Всего

Эта ситуация становится возможной в силу того, что правоприменительная
деятельность тесно связана с таким явлением, как усмотрение. Например,
проведенный в России эксперимент показал, что по предложенному для
разрешения материалу предварительной проверки информации о преступлении
испытуемыми (в качестве которых выступали практические работники и
слушатели старших курсов юридического института) были приняты решения:
об отказе в возбуждении уголовного дела (52,5%), о возбуждении
уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158
УК РФ (46,7%), о возбуждении уголовного дела по признакам преступления,
предусмотренного п. “г” ч. 2 ст. 158 УК РФ (0,8%). При этом в основу
каждого из принятых решений были положены достаточно веские, с позиции
респондентов, аргументы. И хотя эти виды решений соотносятся не в равных
частях, они имели место. Получение таких сведений в искусственно
созданных (лабораторных) условиях отнюдь не говорит о невозможности их
повторения в правоприменительной практике, пусть даже в иных пропорциях.

Как видно из этих данных, существует возможность принятия различными
субъектами неидентичных решений даже в вопросе квалификации. При
назначении мер ответственности такая возможность возрастает. Яркий
пример этого – страницы Вестника Верховного Суда Украины, где нередко
публикуются его решения, отменяющие приговоры нижестоящих судов.

Что же руководит, скажем, следователем в процессе осуществления им своей
деятельности? Отчего субъективный фактор позволяет в одной и той же
ситуации либо отказаться от уголовного преследования (как в приведенном
нами ранее примере), либо привлечь лицо к ответственности за совершение
тяжкого преступления? Ответы на эти вопросы далеко не просты, и чтобы их
найти, необходимо рассмотреть факторы, влияющие на следователя и
формирующие его усмотрение. Характер же их неоднороден, а число
значительно. В самом обобщенном виде к ним можно отнести:
социально-политические условия, в которых действует данная система
судоустройства и судопроизводства; задачи, которые поставлены перед ней;
уровень правового регулирования принятия решений; особенности правил
принятия решений; гносеологические принципы, лежащие в основе познания
фактических оснований решений; идеологическое обеспечение
правоприменения (правосознание, правовая культура);
социально-психологическую детерминацию решений, психологический механизм
действия правовых и моральных норм, мотивацию решений; ценностную
детерминацию в профессиональной ориентации правоприменителя; личностные
свойства лица, принимающего решения (образование, возраст, стаж работы,
профессиональные знания, умения, навыки); и, наконец, условия труда,
загруженность, техническое и научное оснащение, научную организацию
труда и др.

К похожим выводам может привести концепция социологического толкования
Ж. Карбонье, который утверждает, что оно имеет не только свою историю,
но и право на существование в условиях современного судопроизводства.

Принимая во внимание анализ понятия “усмотрение”, осуществленный
некоторыми авторами, его (усмотрение) можно понимать как
целесообразность в сфере применения закона, а поскольку “связь между
преступлением и наказанием опосредуется через уголовный закон и
целенаправленную деятельность органов государства по раскрытию
преступлений, изобличению и наказанию виновных”, то это характерно и для
уголовного права. В литературе усмотрение трактуется и как определенная
рамками законодательства известная степень свободы органа в правовом
разрешении индивидуального конкретного дела, предоставляемой в целях
принятия оптимального решения по делу.

А.Э. Жалинский совершенно прав, считая, что в действии права проявляется
определенный разрыв между целями законодателя, его волей и их выражением
языковыми средствами в форме закона. Это сказывается на методике и
правилах толкования, хотя подобное нельзя рассматривать как случайность,
как показатель недостаточной работы над текстом закона, ибо модель (а
таковой является всякая норма) принципиально не может исчерпать всех
свойств отражаемого объекта, причем данное несоответствие особенно
ощутимо на уровне перевода замысла, целей, стремления в определенную
застывшую форму (текст). По мнению автора, неизбежность существования
оценочных признаков уголовно-правовой нормы неизбежно приводит к
возможности нескольких вариантов ее толкования. Если бы можно было
добиться единодушия в решениях правоприменителей, т.е. однозначной
практики, то следовало бы формализовать оценочный критерий. Далее А.Э.
Жалинский делает вывод о необходимости осознания правомерности
усмотрения правоприменителя и введения его в строго определенные рамки
(ситуации, в которых такое усмотрение возможно, пределы усмотрения,
юридические правила, которым оно должно подчиняться).

Упомянутый автор в некотором смысле солидарен с В.М. Коганом,
рассматривающим процесс квалификации преступления как вероятностный. Это
положение не ново. Еще М.С. Строгович полагал, что правовая оценка
фактов на основании уголовного закона, т.е. то, что называется
квалификацией преступлений, не может рассматриваться как истина,
поскольку она зависит от отношения судей к рассматриваемому деянию.
Правда, существует и иная позиция. Так, В.Н. Кудрявцев несколько
эмоционально утверждает, что если бы понятие объективной истины не
распространялось на квалификацию, то каждый судья смог бы “мерить на
свой аршин”, и его выводы нельзя было бы ни проверить, ни исправить.

Еще более определенно свою точку зрения на проблему усмотрения выражает
П.Е. Кондратьев. По его мнению, ввиду сложности реальных жизненных
ситуаций, вынужденной лаконичности формулировок, многообразия смысловых
оттенков используемых терминов практически невозможно дать в законе
такое описание состава преступления, которое не допускало бы известного
разночтения. Более того, закон в силу особенностей его воздействия на
поведение людей должен быть относительно стабилен, тем временем
регулируемые отношения и их оценка со стороны государства и отдельных
граждан подвижны, изменчивы. Предельно же формализованные предписания в
этих условиях могут приводить либо к нарушению принципа справедливости
при определении ответственности, либо к изменению соответствующего
нормативного акта. Следовательно, как резюмирует П.Е. Кондратьев,
усмотрение правоприменителя при принятии уголовно-правовых решений нужно
рассматривать не как отступление от принципа законности, а как
необходимый и социально оправданный элемент правоприменительной
деятельности, поэтому требуется не отказ от него, а ввод регуляторов,
препятствующих перерастанию допустимого усмотрения в произвол. Решение
этой задачи должно охватывать ряд направлений с учетом того, что
проявление усмотрения связано не только с использованием оценочных
категорий уголовного закона, но и с установлением и оценкой
доказательств, применением норм права к конкретным фактам и т.д.

Действительно, принцип законности, строгая регламентация правового
поведения должностных лиц не исключают усмотрения, выражающего
целесообразность того или иного решения, принимаемого на основе закона и
в рамках компетенции должностного лица. Возможность действовать по
усмотрению необходима потому, что в сфере уголовного судопроизводства
складывается большое количество различных непредсказуемых ситуаций.

На наш взгляд, вполне справедливо образное высказывание С.С. Алексеева о
том, что “право напоминает … не матрицу, на которой запрограммированы
все возможные варианты человеческих поступков, по которым “печатается”
поведение людей, а скорее обширную “раму”, состоящую из такого рода
программ и ячеек, различных объемов и форм, всегда четко очерченных, но
всегда оставляющих пространство для собственного поведения участников
общественных отношений”. Действительно, рассмотрение заявлений и
сообщений о преступлениях, расследование уголовных дел, осуществление по
ним правосудия были бы немыслимы без предоставления правоприменителю на
законодательном уровне возможности выбора вариантов поведения, решений.

Так, диспозитивность материальных отраслей права (в частности,
уголовного права) значительно уступает по своему объему диспозитивности,
присущей процессуальным отраслям права (например,
уголовно-процессуальному праву), но она все же существует и требует
формирования и применения соответствующих правовых институтов.

В.Н. Кудрявцев и В.П. Казимирчик акцентируют внимание на том, что
“исходным элементом правореализации служат два феномена: юридическая
норма и социальная ситуация, к которой она непосредственно
относится…”. Действительно, эти два аспекта в правоприменении ученые
разделяют не зря. Это два самостоятельных, но в то же время
взаимообусловленных и взаимодополняющих элемента. Специфика такого
деления и предполагает как наличие различных социальных ситуаций, к
которым применяется юридическая норма, так и существование в праве
относительно определенных предписаний, позволяющих решать те или иные
вопросы, возникающие в данной ситуации.

Зачастую уголовно-процессуальное решение следователя зависит от ряда
причин, среди которых можно выделить, во-первых, конкретную следственную
ситуацию, во-вторых, требование закона и, в-третьих, сложившуюся
правоприменительную практику, когда суд или прокурор могут возвратить
уголовное дело по каким-либо основаниям. Эти же причины существенно
влияют на принятие уголовно-правовых решений. Так, в ходе уже
упомянутого нами социологического исследования на вопрос: “Как Вы
считаете, ориентируются ли судьи при рассмотрении уголовных дел на
решения вышестоящих инстанций по аналогичным ситуациям?” были получены
следующие ответы:

а) да;

б) скорее да, чем нет;

в) скорее нет, чем да;

г) нет;

д) затрудняюсь ответить (см. диаграмму 2).

Диаграмма 2

Судьи

Адвокаты

Следователи

Преподаватели

Всего

Таким образом, мы приходим к выводу, что в момент квалификации деяния
либо назначения мер ответственности за него соответствующий субъект
правоприменения поставлен в определенные, пусть даже достаточно узкие,
рамки, но все-таки имеет возможность выбора. Нужно отметить,
что не всегда этот выбор верен. Так, в Российской Федерации, где уже
четыре года действует новый Уголовный кодекс, все еще “наибольшие
трудности в реализации принципа справедливости на практике, пожалуй,
наблюдаются при разграничении преступного и непреступного поведения,
определении малозначительного деяния, освобождении от уголовной
ответственности и наказания, назначении наказания, квалификации
преступлений с так называемыми оценочными признаками”.

Выше мы показали, насколько широк спектр факторов, влияющих на
правосознание следователя или суда. На наш взгляд, немаловажную роль
здесь должны играть принципы уголовного права, которыми бы
руководствовался субъект правоприменения при принятии соответствующего
решения, достигая таким образом цели и решая задачи уголовного права. На
это же обращал внимание В.А. Навроцкий, говоря о регулирующей функции
принципов уголовно-правовой квалификации, являющихся конкретизацией
принципов уголовного права.

Однако, видимо, не стоит абсолютизировать роль принципов уголовного
права. По своей сути они не могут быть использованы напрямую как
руководство к действию в каждом конкретном случае применения нормы
уголовного закона ввиду высокой степени их абстрагированности.
Рассмотрев возможные способы применения данных обобщенных положений к
событиям реальности, мы сделали вывод о наличии опосредованного (через
правосознание) регулирующего влияния принципов на субъектов
правоприменения. Формируя правосознание следователя, принципы
впоследствии моделируют его поведение. Не случайно принципы понимаются
как внутреннее убеждение, взгляд на вещи, определяющий норму поведения.

“Принципы права – критерий законности и правомерности действий граждан и
должностных лиц органов юстиции”, – считает А.Н. Колодий. С данным
утверждением следует согласиться. Однако автор не идет дальше, не
конкретизирует, каким образом применять этот критерий, и, видимо,
правильно, поскольку это уже является задачей отраслевых юридических
наук.

Именно свободное оперирование принципами и означает знание “духа
закона”, что очень важно, так как знать “каждую букву” закона невозможно
и нецелесообразно. Так, Ж. Карбонье полагает, что буквальное толкование
характерно для архаичных правовых систем. Следовательно, чем более
развита система, тем более распространено толкование “по духу”, то есть
в соответствии с принципами. Кроме того, в Законах XII таблиц, например,
принципов как таковых нет, а нормы там казуистичны. Таким образом,
толкование “по духу” – признак развитой правовой системы.

Немалый интерес в свете рассматриваемой проблемы представляет теория Н.
Лумана. Применительно к праву лумановскую теорию систем чаще называют
теорией аутопоэсиса в праве. По Н. Луману, существует три вида систем:
биологические (живые организмы), психические (сознание индивидов) и
социальные. К социальным системам относятся подсистемы, которые в
результате функциональной дифференциации общества выделились в закрытые
системы; каждая из них обрабатывает информацию с помощью особого
специфического кода, своих программ и ценностей. Такими системами
являются политика, право, наука, экономика, религия, искусство,
образование, здравоохранение, семья.

Луман фокусирует внимание на отношении между системой и ее окружением.
Он полагает, что проблемы самой системы в конечном счете сводятся к
этому отношению. Суть его выражается в уменьшении сложности реальности,
что происходит за счет отбора информации об окружающей среде: на
какие-то воздействия среды система не реагирует вообще, они остаются
шумом; на какие-то реагирует, резонирует, и тогда они становятся
информацией, то есть событием в окружающей среде, которое меняет
состояние системы, оставляет в ней след. Для характеристики закрытой
системы Луман использует понятие “аутопоэсис”, что на русский язык
переводится примерно как “самопродуцирование”. Аутопоэтическая система
воспроизводит все элементы, из которых она состоит, посредством самих
этих элементов, организованных определенным образом, и таким образом
выделяет себя из окружающей среды, становится закрытой для нее. Эта
модель получила еще одно название – самореференция.

Отбирая информацию с помощью специфического кода и программ, каждая
функциональная система создает свой образ реальности (политическую,
правовую или экономическую реальность и т.п.). Из-за аутопоэтической
закрытости системы не могут воздействовать друг на друга прямо.
Самореферентные закрытые системы взаимодействуют только внутренне, с
собственными элементами. Однако они компенсируют эту взаимную
недоступность путем конструирования внутренних моделей внешнего мира, с
которыми они могут взаимодействовать внутренне. То, что система на
уровне своих операций рассматривает как реальность, является конструктом
самой системы. Предположения о реальности являются структурами
использующей их системы. Например, если правовая система организована
аутопоэтически, то она не может непосредственно регулировать социальное
поведение. Скорее, она формулирует правила и решения относительно
внутренней правовой репрезентации социальной реальности.

Невозможно точно предсказать, какова будет реакция одной системы на
изменения другой, поскольку здесь вступает в свои права случайность.

Проблема регулирования возникает на двух границах права: с политикой и с
регулируемой социальной сферой.

Политика не может прямо влиять на право, она способна привести в
действие процесс саморегуляции права. Когда политическое решение
принимает правовую форму, оно должно адаптироваться к существующей
системе норм, что нередко ведет к искажению исходного замысла. Правовые
нормы могут столкнуться с сопротивлением саморегулируемой социальной
системы, поскольку для системы регулируемой воздействия правовой системы
– это шум, из которого она строит собственный порядок в соответствии со
своим кодом и программами. Итак, с точки зрения теории аутопоэсиса
провалы в регулировании объясняются сложностью взаимодействия трех
автономных саморегулируемых социальных систем – политической, правовой и
регулируемой.

Действие регулирующего права следует описывать не как прямое управление
по схеме “команда – контроль за выполнением”, а как инициирование,
стимулирование процессов саморегуляции социальных институтов. В каком
направлении пойдут эти процессы и каков будет результат, вряд ли можно
предсказать. Правовое регулирование не изменяет напрямую социальные
институты, оно только является новым вызовом для их аутопоэтической
адаптации. Внешнее влияние на сферы жизни общества возможно, если только
следовать путем их самовоспроизводства и не выходить за эти пределы. Для
описания этой ситуации Гюнтер Тойбнер использует удачную метафору
“черных ящиков”, заимствованную из кибернетики: “Самореферентные системы
– такие социальные системы, как право, политика и регулируемые
подсистемы, – являются “черными ящиками” в смысле взаимной
недоступности. Каждая знает, что находится на “входе” и “выходе” другой
системы, но внутренние процессы преобразования остаются скрытыми”.

Регулирование уголовно-правовых отношений осуществляется путем
криминализации и декриминализации соответствующих деяний. Принципы могут
стать тем средством, которое прояснит законодателю все то, что
происходит внутри “черного ящика” уголовного права. Зная и соблюдая
принципы (общую схему привлечения лица к уголовной ответственности),
законодатель будет учитывать их при принятии, отмене и изменении
правовых норм. В этом также состоит одно из проявлений регулятивных
возможностей принципов уголовного права. “Провозглашая указанные
идеи-принципы, законодатель тем самым возлагает на себя обязанности
воплотить их в уголовно-правовых нормах… Поэтому сфера действия этих
принципов охватывает не только правоприменительный, но и
законотворческий процесс”.

Для эффективного решения стоящих перед уголовным правом задач оно должно
обладать свойством стабильности и в то же время быть в состоянии
оперативно реагировать на изменения в структуре объекта общественно
опасных посягательств.

Это обусловливает необходимость научной разработки системы основных
положений, отражающих уже сложившиеся традиции и приемы реагирования на
совершение преступлений и одновременно позволяющих на своей основе
создавать новые нормы.

Указанные положения, то есть принципы уголовного права, лишь тогда будут
отвечать предъявляемым к ним требованиям, когда будут включены в
законодательную схему структуры уголовного права как отрасли, где на
самой вершине пирамиды находится цель (назначение) уголовного права –
охрана общественных отношений. Хотя в литературе были высказаны и
противоположные мнения, что “рассматриваемый принцип определяет задачи
советского уголовного законодательства”. Также не совсем последователен
Н. Коржанский, который, говоря сначала о важности реализации принципов
для исполнения задач уголовного законодательства, затем указывает, что
принципы определяют основные задачи уголовного законодательства.

На наш взгляд, такой подход не совсем правильно отражает характер
взаимодействия различных элементов системы уголовного права. Цель
уголовного права конкретизируется в его задачах, общий механизм
выполнения которых и проявляется в следующих за ними принципах,
представляющих собой предельно лаконичное содержание всего УК. Как пишет
А.Н. Колодий, “принципы права – способ взаимосогласования элементов
механизма правового регулирования и всей правовой системы”.

По мнению В.В. Мальцева, закрепление в ст. 2 УК РФ задач Уголовного
кодекса не только помогает правоприменителям и гражданам четче уяснить
социальный смысл и предназначение уголовного закона, но и позволяет им
эффективнее его применять, точнее сообразовывать свои поступки с его
требованиями. Думается, что принципы в этом плане обладают большим по
сравнению с задачами регулятивным ресурсом, являясь следующей ступенью
на пути к конкретному составу преступления.

Далее система принципов воплощается и материализуется в институтах и
нормах уголовного закона. Обобщая же нормы УК, мы в конечном итоге
возвратимся к принципам уголовного права. Анализируя нормы уголовного
закона, можно прийти к выводу о том, что каждый институт Общей части
является конкретизацией какого-либо из принципов, а в нормах Особенной
части, которые идентичны по структуре, принципы проявляются по единой
схеме. Таким образом, принципы выступают в качестве способа согласования
элементов механизма уголовно-правового регулирования и всей системы
уголовного права.

Как было правильно замечено, принципы права вносят единообразие во всю
систему юридических норм и обеспечивают единство правового регулирования
общественных отношений, цементируют все компоненты юридической
надстройки. Принципы как юридические явления обладают особой
регулятивностью, то есть “регулируют общественные отношения с более
высоких позиций”. Регулятивность принципов можно дифференцировать на
несколько уровней.

Первый – уровень уголовной политики. Видимо, при наличии определенной
системы принципов уголовного права возможно осуществление лишь
определенной уголовной политики. Так, существование принципа аналогии
открыло законную дорогу для репрессий и соответствующего характера
уголовной политики. В то же время современное содержание принципа
законности такой возможности не дает.

Второй – уровень формирования уголовного закона. Как мы показали выше,
законодатель обязан принимать во внимание принципы уголовного права и в
соответствии с ними строить УК.

Третий – уровень реализации уголовного закона. На этом уровне принципы
влияют на правосознание должностных лиц органов следствия и суда.

Четвертый – уровень своеобразного PR’а в сфере уголовной юстиции. Это
взаимодействие принципов с сознанием и поведением граждан. Именно здесь
проявляется степень реализации уголовной политики государства.
Игнорирование принципов на одном из уровней влечет за собой искажение
всей системы регулирования уголовно-правовых отношений.

Кроме того, в отношении принципов уголовного права можно выделить два
типа регулятивности: непосредственный и опосредованный. Первый
характеризуется влиянием принципов на сознание лица, применяющего закон,
в содействии пониманию им сущности и назначения закона. Об этом же
упоминал и М.Л. Якуб.

Опосредованное регулирование можно выявить путем анализа всей системы
уголовно-правовых принципов: принципов уголовной политики,
законодательства, уголовно-правовой квалификации и т.д.

Поскольку все вышеуказанные принципы производны от принципов уголовного
права, то регулятивность первичных принципов и проявляется в действии
вторичных. “Принципы, являясь научной абстракцией более высокой степени
(чем нормы. – В.Г.), оказывают не только самостоятельное воздействие на
общественные отношения, составляющие предмет правового регулирования
(например, когда определяют политику законотворчества и
правоприменения), но и опосредованное, когда определяют условия
применения конкретных норм, дополняя содержание их гипотез”.

Необходимо отметить, что некоторые ученые отождествляют принципы
уголовного права и принципы уголовного законодательства. Это
представляется не совсем правильным, поскольку в теории уже давно решен
вопрос о различии таких явлений, как право и законодательство. Наша
позиция совпадает с точкой зрения профессоров В.П. Малкова и
И.А. Звечаровского, высказанной ими на одной из конференций, посвященных
опыту преподавания уголовно-правовых дисциплин в РФ.

Таким образом, принципы уголовного права обладают значительным
регулятивным ресурсом, который может остаться невостребованным со
стороны судебно-следственных органов и законодателя. Этому способствует
и не совсем четко выраженная позиция в отношении их, представленная в
тексте нового УК.

Наиболее логичным и целесообразным мы считаем закрепление в общих
положениях УК системы принципов уголовного права – норм высшей степени
обобщения. Следующим шагом будет являться закрепление в начале каждого
раздела Общей части более конкретных норм принципиального характера либо
органичное их включение в законодательный текст в случае небольшого
объема самого раздела. Однако сегодня, видимо, решение этой проблемы
сопряжено с рядом трудностей в силу как объективных, так и субъективных
причин.

По нашему мнению, выход из положения может быть найден в случае принятия
Пленумом Верховного Суда Украины специального постановления, которое бы
разъяснило, каким образом и в каких случаях необходимо руководствоваться
принципами уголовного права. Такое решение предоставит возможность
испытания принципов “в действии”, проверки их жизнеспособности,
соответствия реалиям практики правоприменения, примером чего может
служить попытка В.А. Навроцкого представить законодательный текст
принципов уголовно-правовой квалификации.

Вопросы построения системы

принципов уголовного права

и проблема их реализации

Анализ статей Общей части УК Украины 2001 года позволяет сделать вывод о
том, что они содержат несколько положений, которые можно сразу, без
колебаний, отнести к принципам уголовного права. Среди них:

Состав преступления как основание уголовной ответственности.

Основанием уголовной ответственности является совершение лицом
общественно опасного деяния, содержащего состав преступления,
предусмотренного этим Кодексом (ч. 1 ст. 2 УК).

Законность уголовной ответственности.

Законодательство Украины об уголовной ответственности составляет
Уголовный кодекс Украины, который основывается на Конституции Украины и
общепризнанных принципах и нормах международного права (ч. 1 ст. 3 УК).

Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые
последствия определяются только этим Кодексом (ч. 3 ст. 3 УК).

Применение закона об уголовной ответственности по аналогии запрещается
(ч. 4 ст. 3 УК).

Законы Украины об уголовной ответственности должны отвечать положениям,
которые содержатся в действующих международных договорах, согласие на
обязательность которых дано Верховной Радой Украины (ч. 5 ст. 3 УК).

Принцип виновной ответственности.

Лицо считается невиновным в совершении преступления и не может быть
подвергнуто уголовному наказанию, пока его вина не будет доказана в
законном порядке и установлена обвинительным приговором суда (ч. 2 ст. 2
УК).

Принцип справедливости уголовной ответственности.

Никто не может быть привлечен к уголовной ответственности за одно и то
же преступление более одного раза (ч. 3 ст. 2 УК).

Если лицо за совершение преступления подверглось уголовному наказанию за
пределами Украины, оно не может быть привлечено в Украине к уголовной
ответственности за это преступление (ч. 2 ст. 7 УК).

Суд назначает наказание, учитывая степень тяжести совершенного
преступления, личность виновного и обстоятельства, смягчающие и
отягчающие наказание (п. 3 ч. 1 ст. 65 УК).

Гуманизм уголовной ответственности.

Наказание не имеет своей целью причинение физических страданий либо
унижение человеческого достоинства (ч. 3 ст. 50 УК).

Лицу, совершившему преступление, должно быть назначено наказание,
необходимое и достаточное для его исправления и предупреждения новых
преступлений (ч. 2 ст. 65 УК).

В процессе включения норм УК в данный список мы посчитали возможным
отнести их к тем или иным принципам с учетом сравнительного анализа норм
УК и учения о принципах в науке.

Однако круг принципов уголовного права, выделяемых различными учеными,
не ограничивается указанными формулировками. Поэтому целесообразно
сопоставить законодательный текст с наработками науки уголовного права и
взглядами ученых на систему принципов уголовного права.

Принцип законности уголовного права

Зачастую этот принцип называется “законность уголовной ответственности”,
что вполне объяснимо с учетом главенствующего положения отношений по
привлечению к уголовной ответственности среди отношений, регулируемых
Уголовным кодексом, о чем мы говорили ранее. Однако как бы ни была важна
уголовная ответственность в сфере уголовно-правовых отношений,
существуют и альтернативные формы реагирования государства на
преступность, в равной степени подчиняющиеся принципам уголовного права.
Исходя из этого, предлагаемое название представляется наиболее
приемлемым в науке.

Итак, в работах многих ученых главенствующее место отводится принципу
законности, что, видимо, связано с приданием законности как некоему
состоянию правоотношений большого значения в теории права.

По мнению Келиной С.Г. и Кудрявцева В.Н., “принцип законности был
провозглашен молодой французской буржуазией, стремившейся уничтожить
феодальное бесправие и произвол”. Однако они же делают ссылку на З.М.
Черниловского, полагавшего, что этот принцип известен еще с глубокой
древности. И с этим, пожалуй, следует согласиться, принимая во внимание
то, что еще Цицерон, изучая проблему взаимоотношений государства и
лица, определил принцип, по которому “под действие закона должны
подпадать все”.

На протяжении всей истории существования принципа законности его
содержание менялось в соответствии с той эпохой, ценности которой
охраняло уголовное право. Достаточно вспомнить времена, когда осуждали
за мысли, а не только за деяния; когда для различных слоев населения
были различные законы. Так, в период средневековья лицо могло быть
привлечено к уголовной ответственности на основании нормы, которая прямо
не предусматривала его деяние. Круг деяний, признаваемых преступлениями,
мог быть расширен судьей. Кроме того, относительно недавно
правоохранительные органы работали в условиях, когда законы,
устанавливающие уголовную ответственность, имели обратную силу и
допускалась аналогия в уголовном праве.

В современной литературе выделяют следующие аспекты законности в сфере
уголовного права:

Преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые
последствия определяются уголовным законом.

Лицо, признанное виновным в совершении преступления, несет обязанности и
пользуется правами в соответствии с законом.

Состав преступления – единственное основание уголовной ответственности.

Соответствие наказания норме уголовного закона.

Освобождение от уголовной ответственности при наличии необходимых
оснований и условий.

Применение отсрочки исполнения приговора и т.д.

Недопустимость аналогии уголовного закона.

Толкование уголовного закона в точном соответствии с его текстом.

Полная криминализация общественно опасных деяний.

Так, в монографии С.Г. Келиной и В.Н. Кудрявцева “Принципы советского
уголовного права” содержится положение пункта 2, которое авторы
обосновывают тем, что “принцип законности распространяется и на лиц,
отбывающих наказание”. Соглашаясь с этим, все же укажем, что здесь
принцип законности имеет несколько иное содержание, т.е. касающееся
проблем исполнения наказаний. Поэтому, на наш взгляд, вряд ли в рамках
уголовного права следует говорить о статусе осужденных – это сфера
уголовно-исполнительного права.

Положение пункта 4 обладает, по нашему мнению, самостоятельным
значением, что позволяет рассмотреть его ниже в качестве отдельного
принципа.

Что касается пунктов 5-7, то они лишь конкретизируют пункт первый.

В современных условиях принцип законности имеет ключевое значение
применительно к проблемам борьбы с преступностью. Практика применения
национального уголовного законодательства характеризуется наличием
фактов его нарушения, например: возвращение уголовных дел для нового
судебного рассмотрения на основании неправильного применения уголовного
закона (ст. 371 УПК Украины) и изменение приговоров судами кассационной
и надзорной инстанций. Так, в первом полугодии 1999 и 2000 годов ими
отменено соответственно 2999 и 3217 приговоров районных и областных
судов. Вынужден это делать и Верховный Суд Украины. В частности, в 1999
году им было отменено 87 приговоров и изменено 209 приговоров. При этом
указывается, что основной причиной изменения приговоров является
неправильное применение судами уголовного закона – норм как Общей, так и
Особенной частей УК.

Иными словами, даже после того, как уголовное дело пройдет сложный путь
досудебного следствия с его механизмами обеспечения правильного
применения норм уголовного права, уже в суде при постановлении приговора
имеют место ошибки.

Прежде всего принцип законности в уголовном праве означает, что все
положения, лежащие в основе привлечения лица к уголовной ответственности
за содеянное, назначения наказания, освобождения от него или наступления
других уголовно-правовых последствий совершения преступления, должны
быть сформулированы исключительно в законе как в высшем акте
законодательной власти, то есть единственный источник уголовного права –
уголовный закон.

Данное положение имеет существенное значение, что обусловлено
регламентированием уголовным законодательством применения наиболее
строгих форм государственного принуждения, сопряженного с ограничением
прав и свобод граждан, совершивших преступления.

Соблюдение особой процедуры, предписанной для принятия законов, наличие
права законодательной инициативы у строго определенного круга субъектов,
обсуждение законопроектов на заседаниях Верховной Рады Украины,
применение установленных правил голосования – все это, несомненно,
способствует повышению уровня правотворческой деятельности в сфере
криминализации и декриминализации деяний. В то же время следует признать
необходимым наличие действенного механизма широкого вовлечения
ученых-криминалистов в законотворческую работу и формирование уголовной
политики государства.

Поскольку лишь уголовный закон может определять признаки преступного
деяния и все правовые последствия совершения преступления, то принцип
законности обязывает законодателя не только максимально полно и точно
указывать признаки соответствующих преступлений, но и решать в самом
уголовном законе важнейшие вопросы, с которыми могут столкнуться
практические органы. Реализация принципа законности в законодательной
сфере требует от законодателя проведения четкой границы между
преступлением и непреступным поведением, с тем чтобы обеспечить
правильное и единообразное применение уголовного закона. Указанное
невозможно осуществить без дальнейшего развития законодательной техники
описания составов преступлений. В частности, как нам кажется, было бы
целесообразно свести к минимуму простые (назывные) диспозиции, что и
сделано в УК Украины 2001 года.

Анализ норм УК в совокупности с иными нормативно-правовыми актами
позволяет сделать еще несколько замечаний.

В соответствии со ст. 9 Конституции Украины “действующие международные
договоры Украины, согласие на обязательность которых дано Верховной
Радой Украины, являются частью национального законодательства Украины”.
Такое же положение содержит Закон Украины “О международных договорах
Украины”. Кроме того, Декларация о государственном суверенитете Украины
указывает на приоритет общепризнанных норм международного права над
нормами внутреннего права Украины.

Среди международных выделяют договоры несамоисполняемые и
самоисполняемые. Нормы последних непосредственно применяются в
национальном праве в таких формах:

самостоятельное применение норм международного договора и других
источников – без прямого участия норм национального законодательства, но
не вне сферы их влияния;

совместное применение норм международного договора и “родственных” норм
национального законодательства;

приоритетное применение норм международного права вместо норм
национального.

Представляется, что в области уголовного права ни одна из этих форм не
является приемлемой, что объясняется известной спецификой уголовного
права, и в частности принципом законности. Из этого следует, что
применение норм международного договора в области уголовного права
возможно лишь после внесения соответствующих изменений в Уголовный
кодекс. Однако существуют и другие точки зрения. Так, некоторые
российские авторы считают, что Конституция РФ и Европейская конвенция
являются самостоятельными источниками уголовного права, а статью 1 УК
РФ, согласно которой единый источник уголовного права – это Уголовный
кодекс, не следует толковать буквально.

Противоречие по данному вопросу может быть устранено, если указать, что,
говоря о едином источнике уголовного права, мы имеем в виду нормы,
которые затрагивают основания уголовной ответственности и сопредельные с
этим понятия. Многочисленные конвенции о правовой помощи,
регламентирующие порядок обмена преступниками и информацией о них,
безусловно, не должны вноситься в кодекс, так как они касаются совсем
иных проблем, чем вышеназванные, и существующий порядок их применения не
противоречит принципу законности.

Является спорным также положение о том, что если международным договором
Украины, согласие на обязательность которого дано Верховной Радой,
установлены иные правила, нежели законом Украины, то должны применяться
правила международного договора. Это положение базируется на ст. 27
Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года:
“Участник не может ссылаться на положение своего внутреннего права как
на оправдание для невыполнения им договора”. Потенциальное последствие
коллизии, которая может возникнуть при имплементации международного
договора, – необходимость как ограничительного, так и расширительного
толкования национального закона, нецелесообразность чего вряд ли
вызовет возражения.

Выход из сложившейся ситуации в том, что во избежание коллизий объем
обязательств, установленных нормами внутреннего права, не должен
отличаться от объема обязательств, установленных нормами международного
договора.

Что касается позиции М. Буроменского относительно того, что вопрос о
применении общепризнанных норм международного права в национальном
законодательстве Украины может быть решен не на законодательном уровне,
а в процессе правоприменения, то, на наш взгляд, в уголовном праве
следует применять “старую” модель согласования норм путем
законотворчества.

Одним из международно-правовых договоров, имеющих отношение к сфере
привлечения к уголовной ответственности, является Европейская конвенция
о защите прав человека и основных свобод 1950 года (далее Конвенция).
Вопрос о применении ее в национальном законодательстве в разных странах
решается по-разному. Как видно из дел “Шведский союз машинистов против
Швеции” и “Ирландия против Соединенного королевства”, Европейский Суд не
требует, чтобы государства вводили Конвенцию в действие через свое
национальное право: то, что национальные суды не могут прямо применять
предусмотренные Конвенцией права, не является нарушением Конвенции.
Фактически положения Конвенции действуют в национальном праве многих
государств, и там на нее можно прямо ссылаться в судах. В других
государствах (прежде всего в Соединенном Королевстве и Ирландии)
положения Конвенции не имеют прямого действия в рамках национального
права.

С этой точки зрения Конвенция занимает более слабую позицию, чем
договоры Европейского Сообщества, которые требуют, чтобы суды во всех
государствах-членах имели возможность одинаково защищать права лиц,
граждан держав – членов Сообщества, даже если это будет означать отмену
или неприменение положений национального права.

Поскольку Конвенция не предусматривает какого-либо конкретного решения
означенной проблемы, объемы введения Конвенции в действие через
национальное право существенным образом отличаются. Эта ситуация в
значительной мере отражает разные положения и традиции, которые
существуют в национальном праве и касаются полномочий исполнительной
власти заключать договоры и устанавливать связи между международным и
национальным правом. В одних странах правовая традиция склоняется к
“монизму” – стремлению свести к минимуму отличия между национальным и
международным правом. В других странах традиция отдает предпочтение
“дуализму”, который четко разграничивает национальное и международное
право.

В Украине, согласно ч. 1 ст. 9 Конституции Украины, Европейская
конвенция о защите прав человека и основных свобод стала частью
национального законодательства.

С момента присоединения к Конвенции Украина уже успела занять место в
первой восьмерке государств, относительно которых зарегистрировано
наибольшее количество заявлений в Европейский Суд по правам человека.
Однако неразвитая система правовой информации в этой области не
предоставляет большинству украинских юристов возможности работать с
документами, имеющими отношение к Конвенции, в частности с решениями
Европейского Суда по правам человека (далее – Суда), анализ которых
позволяет сделать выводы, которые невозможно сделать лишь на основе норм
Конвенции. Это действительно является серьезной проблемой, так как не
все имеют доступ к глобальной компьютерной сети Internet. Фактически
только на сайте Евросуда можно найти материалы его практики, которые к
тому же публикуются на официальных языках Совета Европы – английском и
французском. Лишь сейчас некоторые организации делают шаги в направлении
распространения этих материалов, но и этого недостаточно. Невозможность
фактического доступа исключает интеллектуальный доступ к Конвенции, то
есть правильное понимание содержания норм Конвенции и их соотношения с
нормами национального законодательства.

Европейский Суд признается тем международным судебным учреждением,
которому принадлежит последнее слово по вопросам применения Конвенции на
территории Украины. Последнее, но не единственное, то есть украинским
судам также придется применять нормы Конвенции и прецеденты Суда. Из
этого можно сделать два важных вывода:

Согласование норм Конвенции и УК необходимо, чтобы наши суды имели
возможность осуществлять защиту прав человека в соответствии с мировыми
стандартами, но применяя национальное законодательство, в том числе и
уголовное.

Это согласование облегчит судьбу судьи Суда от Украины, который должен
“обеспечивать необходимое понимание другими судьями особенностей
правовой системы его страны во время рассмотрения дел по искам
украинских граждан”.

После ратификации Конвенции нецелесообразно было бы искать большое
количество ее расхождений с национальным законодательством, однако
рассмотрение некоторых ее положений в качестве принципов, возможно,
позволит взглянуть на эту проблему с несколько иной точки зрения.

Ст. 7 Конвенции называется “Никакого наказания без закона.” Старая
формула nullum poena sine lege – это известный всем принцип законности.
Но в Конвенции этот принцип сведен к такому институту, как действие
уголовного закона во времени:

“1. Никто не может быть признан виновным в совершении уголовного
правонарушения на основании любого действия или бездеятельности, которое
на момент его совершения не составляло уголовного правонарушения по
национальным законам или по международному праву. Не может также
назначаться наказание, более тяжкое по сравнению с тем, которое
применялось на момент совершения уголовного правонарушения.

2. Эта статья не является препятствием судебному разбирательству и
наказанию любого лица за любые действия или бездеятельность, которые на
момент их совершения составляли уголовное правонарушение в соответствии
с общими принципами права, признанными цивилизованными нациями”.

С одной стороны, все тот же принцип законности запрещает нам считать
источником уголовного права в вопросах оснований уголовной
ответственности все, что не является законом, принятым ВРУ, в том числе
и нормы международного права. Теперь, если Конвенция – часть
национального законодательства, мы вынуждены констатировать коллизию в
нашем уголовном законодательстве. Это подтверждает и логико-юридический
анализ статьи. Между словосочетаниями “по национальным законам” и “по
международному праву” стоит союз “или”. Это дизъюнкция. Таблица
истинности для нее выглядит следующим образом:

1 v 1 = 1

1 v 0 = 1

0 v 1 = 1

0 v 0 = 0

Будем считать, что “1” – “деяние является преступлением”. Левая колонка
– по национальному закону. Правая – по международному праву. Мы получаем
такие выводы: деяние не является преступлением только тогда, когда оно
не признается таковым ни по национальному закону, ни по международному
праву. Во всех других случаях, в том числе если по национальному закону
деяние является непреступным, а международное право признает его
преступлением, мы имеем дело с уголовно наказуемым деянием. Разумеется,
это является невозможным с точки зрения нашего уголовного
законодательства. С другой стороны, теперь Конвенция – часть
национального законодательства.

Ч. 2 ст. 7 Конвенции “не является препятствием судебному разбирательству
и наказанию любого лица за любые действия или бездеятельность, которые
на момент их совершения составляли уголовное правонарушение в
соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными
нациями”. Здесь уже не только международно-правовые акты, но и “общие
принципы права” могут быть признаны источником уголовного права, что
представляется недопустимым. Но фраза “не является препятствием”
приводит к выводу, что эта часть статьи является диспозитивной. Мы
считаем существующий в уголовном праве принцип законности и положения
действующего УК достаточными для неприменения ч. 2 ст. 7 Конвенции.

Рассматривая проблемы соотношения Конвенции с нормами нового российского
Уголовного кодекса, И. Клепицкий указывает, что наказания, не связанные
с лишением свободы, в содержание которых входит обязательная работа
(исправительные работы, обязательные работы и ограничение свободы),
являются нарушением ст. 4 Конвенции о запрете принудительных работ.

Конвенция предполагает возможность принудительной работы только в
отношении лиц, которые находятся “в заключении … или условно освобождены
от такого заключения.” Представляется, что ст. 57 УК Украины,
предусматривающая применение исправительных робот без лишения свободы,
также противоречит ст. 4 Конвенции, что прямо запрещено ч. 5 ст. 3 УК
Украины. Выходом из сложившейся ситуации может стать предложенный И.
Клепицким порядок, согласно которому для назначения данного наказания
будет необходимым согласие осужденного. Однако в таком случае наказание
теряет свое неотъемлемое свойство – принудительный характер и,
следовательно, в соответствии с ч. 1 ст. 50 УК Украины, перестает быть
наказанием.

УК Украины не содержит составов преступлений, за совершение которых
исправительные работы выступали бы единственным наказанием, однако в нем
есть 19 составов преступлений, где в санкциях исправительные работы
являются одним из двух возможных основных наказаний. Итак, если строго
следовать принципу законности в части соответствия УК нормам
международных договоров, то все эти санкции из альтернативных
превращаются в относительно определенные, что противоречит общей
тенденции построения санкций в Уголовном кодексе 2001 года и принципу
справедливости уголовной ответственности.

Таким образом, мы сделали попытку сравнить некоторые нормы Конвенции с
принципами уголовного права. В основном они совпадают, и этого можно
было ожидать, но, как мы увидели, есть несколько моментов, заслуживающих
внимания специалистов как потенциальные источники коллизий в нашем
законодательстве.

К выводу о возможности признания международно-правовых договоров
основаниями уголовно-правовой квалификации приходит и В.А. Навроцкий.

Известная формула nullum crimen sine lege, являющаяся квинтэссенцией
принципа законности, касается многих, если не всех, проблем уголовного
права и его теории. Например, вопрос об аналогии уголовного закона,
которая с точки зрения принципа законности в его классическом понимании
не допускается и запрет на применение которой прямо установлен ч. 4 ст.
3 УК.

В свою очередь с аналогией очень тесно связана противоправность как один
из признаков преступления, прямо указанный в ст. 11 УК Украины. Причем
под правом, которое нарушается преступлением, понимается именно
уголовный закон, определяющий, какие деяния являются преступлениями.
Связь эта довольно своеобразна. Как правильно отметил О. Гуцало,
“противоправность и аналогия закона – это противоположности, которые
исключают друг друга”. Но вызывает сомнения утверждение автора о том,
что состав преступления как основание признания деяния противоправным
является содержанием противоправности. Представляется, что состав
преступления – это критерий противоправности, а соответствие признаков
деяния и признаков состава преступления – это ее содержание.

Таким образом, аналогия уголовного закона по своей сути противоречит
принципу законности и современной теории состава преступления, позволяя
привлечение к уголовной ответственности за совершение действия, не
предусмотренного непосредственно диспозицией нормы уголовного закона.

Если концепцию прав человека понятной и очевидной делает отрицательный
опыт пренебрежения ими, то применение аналогии уголовного закона
недопустимым делает не менее отрицательная практика ее использования
тоталитарным режимом времен Сталина. Конституция Украины в ч. 2 ст. 58
указывает на то, что “никто не может отвечать за действия, которые на
момент их совершения не признавались законом как правонарушения”. Отсюда
вытекает обязательная констатация противоправности соответствующего
поведения в законе (в нашем случае это Уголовный кодекс), который
вступил в силу на момент совершения этих действий. Другими словами,
аналогия в уголовном праве отвергнута даже на уровне конституционной
нормы.

Более целесообразным, в отличие от применения аналогии, мы считаем
полную криминализацию общественно опасных деяний, что является одним из
проявлений принципа законности.

vxiiX

Z

v

x

” H j l ?

NRiUBWe]ooooa????CC····CCC«

&

&

&

`“:™d 8Fz¤U¦oooeeeeTHTHTHeeeeeeeeeeOOOO

I

D

F

A

A

&

&

&

&

&

l

h?jw

a$

?eeooeo(

*

,

.

0

2

B

D

F

v

AE

u

2xI?eeoe0

a$ 0

2

D

~

–

?

O

i

v

x

z

|

~

”

–

?

E

E

I

I

O

i

i

?

q`qbqtrvroroerZs\sAEsEs8t:t°t?tthuvvvxv”w$w”wooooooooooooaeoooooooaeoooo
ooooooossoooooooooooooooaeoaeoooooooooooaeoooaeoooooaeooooooooooooooo

AEHE,IH???¶?e?e?|OoeOoeoe??????????cccUIIIAAA

OJQJ

OJQJ

&

T

x

z

&

&

F

Wтемой и принципом законности, то она может быть устранена на
теоретическом уровне с помощью так называемой деклараторной теории
судебного прецедента, согласно которой он выступает не только как
создание новой правовой системы, но и как определенная конкретизация
существующей правовой нормы.

Каждое преступление ставит перед субъектом правоприменения вопрос о
действительном смысле нормы уголовного закона в каждом отдельном случае.
Конкретным содержанием норма права наполняется именно через судебную
практику. Кроме того, только в судебном решении возможно сформировать
определенный стандарт относительно оценочных понятий, применяемых в
нормах закона.

Особую актуальность вышеуказанные вопросы приобретают в связи с
процессом гармонизации национального законодательства с нормами
международного права.

Римский устав международного уголовного суда в ч. 2 ст. 21 указывает на
то, что “Суд может применять принципы и нормы права в соответствии с
тем, какое толкование они получили в предшествующих его решениях”. Это
свидетельствует о том, что на международном уровне прецедент допускается
в качестве источника уголовного права.

Внешне применение аналогии и применение прецедента имеют много общего:
осуществляются одним субъектом (судом), имеют единую цель –
квалификацию преступных действий. Но по своей природе это разные
явления, и только одно из них не противоречит принципу законности.
Возможности использования аналогии известны еще из истории СССР, о чем
мы говорили выше. В свою очередь, признание прецедента в уголовном праве
в определенной степени повысит общий уровень правовой культуры. Это
обусловлено тем, что законодатель при издании новых законов будет
принимать во внимание анализ опыта интерпретации предшествующих норм в
судебных прецедентах, а субъекты правоприменения –ориентироваться на
акты суда как наиболее компетентного учреждения в вопросах квалификации,
тем более что в современных условиях без судебного прецедента при
квалификации не обойтись. Следует согласиться с мнением о том, что
категорическое неприятие прецедента не отвечает существующей
правоприменительной практике, противоречит целям обеспечения правильного
единообразного применения закона. Возможным представляется использование
правил, изложенных в работе В.А. Навроцкого, что также повысит авторитет
судебной власти.

Все это имеет значение для понимания большого положительного потенциала
применения в определенном законом порядке прецедента в сфере уголовного
права, что позволит осуществить правильную квалификацию действий в
спорных случаях без использования аналогии уголовного закона.

Безусловно, единым основанием уголовной ответственности является состав
преступления. Однако мы приходим к выводу о необходимости формулировки
принципа законности “с учетом интерпретации Верховного Суда”.

Предупредительное, профилактическое значение принципа законности,
понимаемого как обязательное соблюдение всех законов, в том числе
уголовного, непосредственно вытекает из Основного Закона, статья 68
которого обязывает каждого гражданина Украины соблюдать Конституцию и
законы страны.

Социальная ценность законности как принципа уголовного права заключается
также в том, что он обеспечивает охрану прав и интересов граждан от
неправомерных действий должностных лиц, наделенных правом применять
нормы уголовного права.

По существу, принцип законности связан со всеми институтами Общей части
уголовного права, а также конкретными нормами Особенной части. Поэтому
нарушение законности в следственной, судебной, прокурорской практике по
уголовным делам чревато ущемлением прав и законных интересов граждан в
любой сфере действия уголовного законодательства.

Состав преступления – единственное основание уголовной ответственности

В теории права считается, что юридическая (в том числе и уголовная)
ответственность может наступить лишь при наличии комплекса
социально-правовых и фактических оснований.

Первое основание – правовая норма, предусматривающая возможность
применения мер ответственности за правонарушение. В правовом государстве
наличие нормативного основания, в соответствии с принципом законности,
является обязательным для возникновения юридической ответственности. Нет
юридической ответственности, если нет нормы права, которая ее
предусматривает.

Фактическим основанием юридической ответственности является совершение
правонарушения. Оно выступает обязательным правосоздающим фактом для
возникновения охранительных правоотношений, в рамках которых
реализуется юридическая ответственность.

Третье обязательное основание юридической ответственности –
правоприменительный акт, которым конкретизируется общее предписание
охранительной нормы права, определяются конкретный вид и мера
юридической ответственности.

В зависимости от вида юридической ответственности, конкретного
правонарушения может возникнуть целая система оснований, совокупность
правовых и фактических условий наступления юридической ответственности.

Правонарушение (действие или бездействие) – основной признак
фактического состава, влияющий на возникновение юридической
ответственности. Его юридически значимые аспекты отображает конструкция
состава правонарушения. Конкретизация данного понятия в уголовном праве
– это состав преступления, то есть совокупность установленных уголовным
законом юридических признаков (объективных и субъективных), которые
определяют общественно опасное деяние как преступление.

Отличие состава преступления от самого преступления в том, что они
соотносятся между собою как явление (конкретное преступление) и
юридическое понятие о нем (состав определенного вида преступления).

Конкретное преступление – это общественно опасное деяние, которое
совершено в данной обстановке, в данное время и в данном месте и
отличается по многим обстоятельствам от всех других преступлений одного
вида (например, совершено впервые, путем обмана, с устранением охраны,
проникновением в помещение с помощью устройств и т.п.). Поэтому каждое
отдельно взятое тайное хищение отличается от всех других краж.

Состав же преступления представляет собой юридическое понятие о
преступлении определенного вида (состав убийства, изнасилования, грабежа
и т.п.), в котором объединены наиболее существенные, наиболее типичные и
универсальные его признаки. Поэтому, например, кражи, совершенные
разными лицами, всегда отличаются в той или иной степени друг от друга,
но составы совершенных ими преступлений тождественны.

Исходя из этого, можно сделать вывод, что объем признаков преступления и
состава преступления разный. С одной стороны, объем признаков
преступления шире объема признаков состава, так как последний включает в
себя лишь наиболее общие, типичные, т.е присущие всем преступлениям
данного вида признаки, а с другой – объем признаков состава преступления
шире, чем у каждого конкретного преступления, так как он включает в себя
признаки не одного конкретного преступления, а всех преступлений данного
вида.

В уголовном праве существуют две неразрывно связанные категории
сущностного характера – преступление и наказание. Вокруг них и строится
вся система данной отрасли. В соответствии с этим уголовную
ответственность можно подразделить на две составляющие – основание
уголовной ответственности и назначение мер ответственности за совершение
преступления (включая случаи освобождения от уголовной ответственности).

Эти составляющие имеют вполне понятные различия и их целесообразно
разделять: основание уголовной ответственности (т.е. основание
уголовно-правовой квалификации) и основания назначения мер
ответственности за преступления.

Так, если основанием уголовной ответственности является состав
преступления, то среди оснований назначения мер ответственности, кроме
состава (что выражено формулой “суд назначает наказание в рамках санкции
статьи Особенной части УК, предусматривающей ответственность за
совершенное преступление”), следует назвать “степень тяжести
совершенного преступления, личность виновного и обстоятельства,
смягчающие и отягчающие наказание”.

Тут же необходимо указать на некоторую ограниченность данного положения,
поскольку при формальном подходе указанные обстоятельства могут
учитываться лишь при назначении наказания, что оставляет открытым вопрос
о возможности их учета при освобождении от уголовной ответственности и
наказания.

Традиционно в теории уголовного права состав преступления называют в
качестве основания уголовной ответственности. Но в уголовно-правовой
науке существуют и другие мнения. Так, например, Т.Г. Даурова и И.С. Ной
считают, что “основанием уголовной ответственности может быть лишь
совершение преступления, под которым понимается общественно опасное,
противоправное, виновное и наказуемое деяние. Состав же преступления
(общественно опасное и противоправное деяние или, что то же самое,
деяние, содержащее признаки преступления), может служит лишь основанием
возбуждения уголовного дела, освобождения от уголовной ответственности с
заменой ее мерами общественного воздействия, а также основанием
применения к невменяемому принудительных мер медицинского характера.
Установление в действиях лица состава преступления, в отличие от
признания его совершившим преступление, относится к компетенции не
только суда, но и прокурора, и следователя, т.к. это не связано с
решением вопроса о вине. Что же касается умысла или неосторожности, то
без этих обязательных признаков деяния состав преступления просто
немыслим”.

На наш взгляд, здесь можно указать на некоторые спорные моменты.
Во-первых, называя абсолютно правильно признаки преступления, авторы
определяют состав преступления как общественно опасное и противоправное
деяние, хотя общепризнанной является точка зрения, согласно которой
состав преступления – это не деяние, а совокупность признаков,
определяющих это деяние как преступление. И, кроме общественной
опасности или противоправности, существует еще несколько не менее
необходимых элементов состава преступления, среди которых одним из
наиболее важных является вина. Говоря о ней, авторы отмечают, что состав
преступления, в отличие от совершения преступления, не является
основанием уголовной ответственности, так как деятельность следственных
органов по установлению в действиях лица состава преступления не связана
с решением вопроса о вине. В действительности, принимая решение, суд
ориентируется именно на состав преступления, одним из элементов которого
является субъективная сторона, то есть форма вины, и собрать
доказательства вины лица – одна из важнейших задач следствия. Далее
авторы сами указывают, что без умысла или неосторожности состав
преступления не может существовать.

Заслуживает внимания позиция, согласно которой уголовно-правовая
квалификация имеет фактические и нормативные основания. И в качестве
юридического основания уголовно-правовой квалификации называется
уголовно-правовая норма. Составу же преступления, как указывает
В.А. Навроцкий, отводится роль “средства, используемого при
квалификации, промежуточного звена, помогающего установить соответствие
фактических и юридических признаков содеянного”. Однако далее автор
приходит к необходимости разделения нормативных оснований на
“непосредственные и общие”. Под непосредственными основаниями им
понимается “статья Особенной части, содержащая запрещающие нормы”. Как
нам представляется, здесь уже речь идет о составе преступления. К тому
же статья уголовного закона содержит такие структурные части, как
название, номера пунктов, что никак нельзя относить к основаниям
квалификации.

Представляет интерес тот факт, что Европейская конвенция о выдаче
правонарушителей от 13 декабря 1957 года и Европейская конвенция о
передаче уголовных дел от 15 мая 1972 года предусматривают, что
основанием для возбуждения уголовного преследования и выдачи
преступников является совершение деяния, подпадающего под признаки
правонарушения, предусмотренного как собственным уголовным
законодательством, так и законодательством иной Договаривающейся
Стороны.

Наконец, и сам В.А. Навроцкий, рассматривая основания уголовно-правовой
квалификации деяний, совершенных за пределами Украины, разделяет мнение
о том, что основанием уголовной ответственности в подобных случаях
является наличие состава преступления, предусмотренного как
отечественным, так и зарубежным законодательством.

Если согласиться с тем, что фактические признаки посягательства и
признаки, указанные в уголовно-правовой норме, сопоставляются через
модель состава преступления, то остается непонятным, чем “признаки,
изложенные в уголовно правовой норме”, отличаются от признаков состава
преступления. Видимо, это тождественные понятия. Таким образом,
создается ситуация, когда одно явление сопоставляется с другим с помощью
последнего.

На наш взгляд, все подобные вопросы устранит указание на то, что, говоря
об основании квалификации, мы имеем в виду состав преступления не как
теоретическую модель, а как модель конкретного преступления, обладающего
совершенно определенными признаками.

В литературе уже отмечалось, что “при квалификации используется не вся
правовая норма, также, как и не вся совокупность признаков совершенного
конкретного преступления. Та часть признаков, которые необходимы для
квалификации, охватывается понятием состава преступления”.

Принимая во внимание все вышесказанное, целесообразно все же признать
состав преступления единым основанием уголовной ответственности,
поскольку все признаки состава преступления установлены уголовным
законом, а потому любые другие признаки не учитываются (не имеют
влияния) при решении вопроса о преступности или непреступности
совершенного деяния.

Состав преступления является единым и достаточным основанием уголовной
ответственности. Установление его признаков в конкретном общественно
опасном деянии лица означает, что есть все необходимое для уголовной
ответственности. На наш взгляд, положение о том, что состав преступления
– единое основание уголовной ответственности, имеет значение для всего
уголовного права, о чем упоминалось ранее. Как было сказано выше,
уголовно-правовые принципы – это одновременно и принципы уголовной
ответственности. Следовательно, основание уголовной ответственности
служит основанием функционирования принципов уголовного права и более
того – основанием возникновения уголовно-правовых отношений, а значит –
основанием применения норм уголовного права в целом. Поэтому признание
состава преступления единым основанием уголовной ответственности –
важный элемент уголовной политики государства, что позволяет нам
признать рассматриваемое положение нормой уголовного права
принципиального характера. Думаем, стоит согласиться с авторами,
называющими в качестве аргумента в поддержку такой позиции факт
закрепления рассматриваемого положения среди принципов уголовного права.

Надо также заметить, что наличие в совершенном деянии состава
преступления как единого основания уголовной ответственности
отображено в ряде норм уголовного законодательства. Так, согласно
ст. 17 УК Украины при добровольном отказе от доведения преступления до
конца уголовная ответственность наступает лишь в том случае, если
фактически совершенное “содержит состав иного преступления”.

Учитывая сказанное выше, мы предлагаем следующее определение
рассматриваемого принципа:

Уголовная ответственность наступает лишь за деяние, которое содержит в
себе все признаки состава преступления, предусмотренные в диспозиции
конкретной уголовно-правовой нормы.

Равенство граждан перед уголовным законом

Равенство граждан имеет важнейшее политическое и правовое значение во
всех сферах общественной жизни и образует фундамент юридического
статуса граждан в правовом государстве.

Целесообразным здесь представляется указание на некий концептуальный
момент, который в целом определяет суть предлагаемого толкования
рассматриваемого принципа. Как справедливо отмечается в литературе,
“отдельно друг от друга уголовный и уголовно-процессуальный кодексы
существуют лишь как специфические литературные произведения (как книги).
Реализация же норм уголовного права происходит только вместе и
одновременно с нормами процессуальными”. Безусловно, определенное
“раздвоение” уголовной ответственности как единого юридического
института на материальные и процессуальные аспекты не сказывается
положительно ни на практике применения соответствующих норм права, ни на
педагогической деятельности в рамках соответствующей дисциплины.

Принимая во внимание тенденцию определенной интеграции как между
правовыми системами различных государств, так и между отраслями внутри
национальной правовой системы, следует заметить, что среди правовых норм
имеются такие, которые содержат в себе правила как материального, так и
процессуального характера. На наш взгляд, такая особенность отличает, в
частности, принцип равенства граждан в сфере уголовного права. Исходя из
этого, попытаемся обосновать необходимость некоторого уточнения
понимания указанного принципа.

Равенство граждан перед уголовным законом, будучи одним из наиболее
“авторитетных” принципов, неразрывно связано со справедливостью как
философской категорией, что позволяет оценить процесс привлечения к
уголовной ответственности с позиций приоритета общечеловеческих
ценностей. Очевидно, это и стало одной из причин закрепления принципа
общеправового равенства в ст. 24 Конституции Украины, что предполагает
конкретизацию данного конституционного положения в отраслевом
законодательстве, в том числе и в уголовном.

Как показывает зарубежный опыт, зачастую используется прием
заимствования основных нормативных положений из текста Конституции. В
частности, в Российской Федерации, где несколько лет назад вступил в
силу новый Уголовный кодекс, сформулированные таким путем дефиниции
встречаются в науке, и, что наиболее показательно, при создании текста
уголовного закона законодатель выбрал именно этот способ. Тем не менее,
на наш взгляд, в силу совершенно определенной специфики предмета и
метода регулирования уголовного права целесообразно было бы создать
норму Уголовного кодекса, закрепляющую основной смысл конституционного
положения применительно к уголовно-правовым отношениям, расставив при
этом акценты, характерные для современного уголовного права. В этом
плане подвергается критике и новый УК РФ. Так, В.В. Мальцев отмечает,
что “конституционные нормы не следует воспроизводить в отраслевом
законодательстве. Это, во-первых, едва ли укрепляет целостность
Конституции, а, во-вторых, излишне – Конституция имеет высшую
юридическую силу и прямое действие. Наконец, в-третьих, заимствование
содержания отдельных ее норм до конца не разрешает проблемы выражения
принципа равенства граждан перед уголовным законом”, то есть не отражает
той специфики уголовного права, о которой мы говорили выше. К этому
можно добавить также и то, что поскольку Конституция и Уголовный кодекс
находятся на различных уровнях системы права, имеют отдельные, присущие
только им, задачи и функции, было бы некорректно повторять текст
Конституции в уголовном законе.

К проблеме построения системы принципов уголовного права неоднократно
обращались многие авторитетные ученые. Практически все они указывали
принцип равенства перед уголовным законом и обязательно включали его в
свои системы. Классическим можно признать следующее определение данного
принципа:

Лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат
ответственности независимо от их происхождения, социального,
должностного и имущественного положения, расовой и национальной
принадлежности, пола, образования, языка, отношения к религии, рода и
характера занятий, места жительства и других обстоятельств.

На наш взгляд, в качестве юридической конструкции, на основании которой
устанавливается равная обязанность лиц, привлекаемых к уголовной
ответственности, претерпевать негативные последствия совершения
общественно опасных деяний, должен выступать не уголовный закон, а
состав преступления, закрепленный в действующем законодательстве.

В уголовном праве равенство граждан перед законом обеспечивается прежде
всего признанием состава преступления единственным основанием
привлечения к уголовной ответственности. Совокупность точно обозначенных
в законе признаков состава преступления, характеризующих деяние как
преступление, служит тем “единым масштабом”, который обеспечивает
реализацию равной для всех обязанности нести ответственность за
совершение преступления.

Для этого закон, описывающий признаки преступления, должен:

а) давать признаки запрещаемого деяния достаточно полно;

б) описывать эти признаки достаточно ясно;

в) при описании признаков преступления указывать только объективные
признаки, характеризующие свойства совершаемого деяния, и не касаться
обстоятельств, определяющих индивидуальные характеристики лиц,
совершающих такие деяния.

Признание состава преступления единственным основанием
уголовной ответственности служит гарантией осуществления принципа
равенства граждан перед законом и для правоприменительных органов, так
как означает их обязанность точно указать, а затем и доказать все
признаки преступления, предусмотренные соответствующей уголовно-правовой
нормой.

Равная для всех обязанность нести уголовную ответственность за
совершение преступления составляет сущность рассматриваемого
уголовно-правового принципа. Каждый гражданин, нарушивший уголовный
закон, должен быть привлечен к ответственности, и никто не вправе быть
устранен от уголовной ответственности (избежать юридической оценки
содеянного), если в его деянии имеется состав преступления.

Равенство граждан перед уголовным законом предполагает единство общего
основания привлечения к уголовной ответственности, каковым является
состав преступления. Под единством в данном случае понимается то, что
лишь состав преступления и никакая другая юридическая конструкция может
быть основанием привлечения к уголовной ответственности. Общность как
свойство этого основания определяется тем, что оно применяется в
соответствующих случаях ко всем без исключения лицам, обладающим
признаками субъекта преступления. Однако это не общий и не родовой
состав, тем более, что на этом уровне в отношении состава преступления
еще идет оживленная научная дискуссия. Привлечение же реального лица к
уголовной ответственности имеет своим основанием конкретный состав
преступления, заключенный в норме Особенной части УК.

В науке уже отмечалась неразрывная связь оснований и принципов уголовной
ответственности, поэтому при разработке принципа равенства
предоставляется возможным оперировать именно категорией состава
преступления. При этом, поскольку конкретные составы являются
конструкциями не тождественными, неправильно говорить о равенстве перед
уголовным законом как множеством этих неравных конструкций. Анализируя
ст. 4 УК РФ (принцип равенства), В.В. Мальцев приходит к выводу о том,
что его традиционная формулировка исключает возможность установления
либо усиления ответственности лиц, использовавших свое должностное
положение для совершения более опасных преступлений, “а равная
ответственность за неравные по своей общественной опасности деяния – это
не менее грубое нарушение данного принципа”. Следовательно, автор
допускает, что не существует равной по содержанию обязанности лиц,
совершивших деяния, содержащие признаки различных составов, быть
привлеченными к уголовной ответственности хотя бы потому, что
должностное положение части из них повышает общественную опасность
совершаемых ими деяний.

Аргументируя, что содержание обязанности по привлечению к уголовной
ответственности лиц, совершивших деяния, подпадающие под признаки
различных составов преступлений, не является тождественным,
целесообразно рассматривать и процессуальные моменты, связанные с данной
проблемой, ибо, как было правильно замечено, “состояние, когда
материальное право имеет свои процессуальные формы, является объективно
обусловленным внутренними закономерностями права”. Кроме того, как было
доказано Дж. Флетчером и А.В. Наумовым, совместное исследование
материальных и процессуальных вопросов, традиционно практикуемое в
странах семьи общего права, является весьма плодотворным.

Действительно, если мы используем этот метод, то увидим, что, например,
процедура привлечения к уголовной ответственности лиц, совершивших,
скажем, преступления, предусмотренные ст. 115 и 125 УК Украины,
абсолютно разная. Материалы по факту причинения умышленного легкого
телесного повреждения скорее всего попадут к участковому инспектору
милиции, который, выступая в роли лица, производящего дознание, оформит
отказ в возбуждении уголовного дела, руководствуясь различными причинами
объективного и субъективного характера. При этом иногда лицо,
причинившее телесные повреждения, даже не знает о возможности
возбуждения в отношении него уголовного дела. В случае умышленного
убийства при отягчающих обстоятельствах, где субъектом расследования,
как правило, является прокуратура, лицо, подозреваемое в его совершении,
имеет совершенно иной, нежели в предыдущем примере, статус и вряд ли
избежит применения в отношении него какой-либо из мер
уголовно-процессуального принуждения. И основанием столь разного
отношения к преступнику является не что иное, как состав совершенного им
преступления. Кроме того, не к каждому преступлению применима ч. 2 ст.
11 УК о малозначительном деянии.

С нашей точки зрения, несколько ошибочным представляется мнение о том,
что “перенесение” равенства с уголовного закона на состав преступления
является индивидуализацией ответственности и предусматривается принципом
справедливости уголовной ответственности. Cледует заметить, что принцип
справедливости в основном применяется в момент привлечения к
ответственности с назначением мер воздействия, соответствующих деянию и
личности преступника. Принцип равенства, в свою очередь, устанавливает
некую точку отсчета, начальный статус лица, включающий его права и
обязанности как субъекта данного преступления.

В настоящее время равенство перед уголовным законом воспринимается как
равная обязанность быть привлеченными к уголовной ответственности,
однако, если сравнивать обязанности лиц, совершивших различные
преступления, то они не будут равными. В качестве аргумента в пользу
этого может быть использован особый порядок производства по делам о
преступлениях, указанных в ст. 425 УПК Украины (протокольная форма
досудебной подготовки материалов). Здесь упрощенный порядок
производства, а следовательно, и другой статус виновного лица
устанавливаются в зависимости от состава преступления, признаки
которого содержатся в деянии лица. Далее, раздел 8 УПК Украины
закрепляет особый характер производства по делам о преступлениях,
субъектами которых выступают несовершеннолетние. Возраст является
признаком субъекта преступления – одного из четырех обязательных
элементов состава преступления. Таким образом, в данном случае статус
лица также зависит от состава. Наконец, следует указать и на особенности
дел о преступлениях, где установлена возможность частного обвинения.
Привлечение к уголовной ответственности не иначе как по жалобе
потерпевшего в соответствии со ст. 27 УПК Украины также базируется на
определенных, четко перечисленных в законе составах преступлений.

Некоторые авторы занимают позицию, согласно которой принцип равенства
перед законом вполне благополучно поглощается принципами законности и
вины. В результате делается вывод о том, что “декларирование в Уголовном
кодексе принципа равенства граждан перед уголовным законом способно,
таким образом, создать мнение о желании законодателя завуалировать
фактическое неравенство, покрытое древним символом порфироносного
Божественного представительства, явно излишними для справедливого закона
акцентами, способными вместе с тем выполнять совершенно определенную
функцию идеологического штампа”. Не будем оспаривать авторскую позицию
по поводу соотношения различных принципов уголовного права, т.к. для нас
важно то, что современная формулировка принципа равенства граждан перед
уголовным законом не соответствует возлагаемым на принцип уголовного
права задачам и функциям, допуская достаточно широкие толкования, а
значит, нуждается в корректировке.

С точки зрения философии крайне интересным является анализ такой
категории, как справедливость. Этапы развития понимания справедливости
представлены следующим образом: “Позднее (после первобытнообщинного
строя. – Авт.) справедливость стала обозначать равенство людей в их
правах и пользовании средствами жизни. Затем справедливость начинают
отличать от простого равенства, включая в нее различия в положении людей
сообразно их достоинствам”, а равно и недостаткам (в данном случае
степени общественной опасности деяния и личности виновного). То есть
настоящее равенство (справедливое) не есть простое тождество статусов,
но есть соответствие статусов поведению. Именно статусов. Соответствие
деяния и воздаяния за него – это сфера принципа справедливости уголовной
ответственности.

Л.В. Головко аргументированно указывает на то, что в Уголовный кодекс РФ
совершенно обоснованно не включен принцип неотвратимости
ответственности, поскольку все большее признание получает концепция
целесообразности привлечения к уголовной ответственности и в УК
предусмотрены виды освобождения от уголовной ответственности, которые не
влекут за собой каких-либо негативных последствий. Такие нормы
содержатся и в УК Украины. Таким образом, теряет смысл общая,
абсолютная, равная для всех преступников обязанность быть привлеченными
к уголовной ответственности, что до сих пор считалось сутью принципа
равенства.

Кроме того, по мнению В.В. Мальцева, распределительная (гуманистическая)
сторона справедливости (“один получает больше, а другой меньше в
зависимости от свойств субъектов”), ослабляя негативные тенденции
формализации уголовного права и смягчая существующее неравенство
субъектов преступления, повышает эффективность использования единого
масштаба уголовной ответственности – общественной опасности совершенного
деяния. В целом соглашаясь с мнением ученого, позволим лишь заметить,
что именно состав преступления в качестве единого основания (масштаб)
уголовной ответственности является наиболее приемлемым.

Представляется возможным привести следующие дополнительные аргументы в
пользу того, что именно состав преступления как единственное основание
уголовной ответственности является гарантией и исходной точкой равенства
граждан перед уголовным законом:

деяние, содержащее в себе признаки состава преступления,
криминализируется законом Украины, следовательно, при этом соблюдаются
все процедуры процесса законотворчества, призванные гарантировать
свободы граждан, в том числе и равенство;

состав преступления устанавливает четко обозначенный предмет доказывания
по каждому конкретному уголовному делу, который является идентичным по
соответствующей категории дел (например, убийство или кража);

Гегель считал наказание правом преступника. Если брать за основу
конкретный состав преступления, то в этой ситуации обеспечивается равное
право лиц, совершивших аналогичные деяния, на претерпевание негативных
последствий, связанных с их совершением;

именно состав преступления устанавливает единую для всех субъектов
правоотношений “запретную” зону поведения, обеспечивая осознавание того,
что “табу” едино для всех, следовательно, обязательно к исполнению;

состав преступления обеспечивает равные, установленные в законе права
лица при осуществлении производства в уголовном порядке.

Приведем еще одно мнение. Так, по В.В. Мальцеву, равенство граждан перед
законом предполагает не только единую юридическую квалификацию поведения
лиц при совершении ими деяний одного вида – это лишь внешние границы
равенства, но и точную, с учетом внутривидовых свойств деяния, меру
ответственности. Здесь автор рассматривает равенство с позиций, на
которых стоят также С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев, представляя его в
широком смысле и включая в него принцип равенства в узком смысле и
принцип справедливости уголовной ответственности. Для нас важно, что
равенство граждан перед уголовным законом автор рассматривает как единую
юридическую квалификацию поведения лиц при совершении ими деяний одного
вида, что также является подтверждением правильности толкования принципа
равенства по отношению к составу преступления.

Безусловно, нет двух абсолютно одинаковых преступлений. Но в рамках
Уголовного кодекса не представляется возможным предусмотреть все
обстоятельства, которые могут повлиять на начальный статус лица,
привлекаемого к уголовной ответственности. На данном этапе помочь
приблизиться к этому идеалу может толкование рассматриваемого принципа с
точки зрения понимания равенства указанных лиц перед составом
преступления как гарантии соблюдения законности и прав граждан.

Следует сказать, что уголовно-правовой принцип равенства не содержит
упоминания о равенстве граждан перед судом, а говорит только об их
равенстве перед законом. Это свидетельствует о двух моментах: во-первых,
– и это очевидно – о специфике предмета регулирования материального
уголовного права, которое не охватывает сферу процессуальной
деятельности суда, а во-вторых, о том, что уголовно-процессуальный
принцип равенства граждан прежде всего имеет в виду равные права граждан
– участников процесса, в частности обвиняемого и обвинителя, которые
обладают этими правами для отстаивания перед судом своих утверждений и
требований.

Уголовно-правовой же принцип равенства граждан перед законом фиксирует
внимание главным образом на обязанности всех граждан нести
ответственность за нарушение уголовно-правового запрета.

Здесь может возникнуть вопрос: не дублируют ли друг друга принцип
равенства граждан перед законом и принцип неотвратимости
ответственности? Нам представляется, что это не так, поскольку принцип
неотвратимости ответственности конкретизирует более общий по своему
содержанию принцип равенства граждан перед законом.

Более двухсот лет назад Чезаре Беккариа в своей книге “О преступлениях и
наказаниях” сформулировал мысль о том, что “одно из самых действенных
средств, сдерживающих преступления, заключается не в жестокости
наказаний, а в их неизбежности…”. И если общая оценка влияния сочинения
Ч. Беккариа на развитие российского уголовного права, сделанная И.С.
Зарудным, считавшим, что “это не итальянская – это скорее русская
книга”, впоследствии подверглась обоснованному сомнению, то приведенные
выше слова в самом деле нигде не получили такого резонанса, как в нашей
стране, став своеобразной “русской идеей” в уголовном праве (по крайней
мере, в советский период).

Западное правоведение никак не откликнулось на мысль Беккариа о
“неизбежности наказаний”: оно не только не вывело из нее какого-либо
уголовно-правового принципа, но и не создало на ее базе сколько-нибудь
значительной доктринальной концепции. Тем более, как указывается в
литературе, сам Беккариа и не пытался сформулировать некий принцип
“неотвратимости наказаний”, упомянув об этом лишь вскользь, в качестве
дополнительного аргумента в его литературной борьбе с жестокостью
наказаний.

Советское правоведение придавало принципу неотвратимости наказания, а
позже – принципу неотвратимости ответственности большое значение, хотя
уже тогда признавалось, что этот принцип является конкретизацией
принципов законности и равенства граждан перед законом. И в современной
российской уголовно-правовой науке придерживаются такой позиции. Этому
принципу отводилась предупредительная роль, он рассматривался по
отношению к тем гражданам, правомерное поведение которых представлялось
следствием неотвратимости ответственности.

Анализ УК Украины показывает, что в качестве оснований освобождения от
уголовной ответственности выступают:

Закон Украины об амнистии.

Акт помилования.

Деятельное раскаяние лица.

Примирение виновного с потерпевшим.

Передача на поруки.

Изменение обстановки.

Учитывая это, полагаем, что нет оснований указывать неотвратимость в
качестве отдельного принципа. Видимо, из этого исходил и законодатель,
отказавшись от принципа неотвратимости ответственности, который, как
когда-то принцип неотвратимости наказания, перестал соответствовать
новейшим течениям в уголовной политике. Здесь мы вновь сблизились с
западным правом, не видящим в уголовной ответственности чего-то
неотвратимого и склонным к более гибким формам реакции государства на
преступление.

Однако анализ норм УК Украины свидетельствует о некоторой их
нелогичности. Закрепляя широкий спектр видов освобождения от уголовной
ответственности и тем самым отказываясь от принципа неотвратимости не
только наказания, но и ответственности, законодатель в ч. 2 ст. 2 УК
почему-то увязывает признание лица виновным в совершении преступления с
назначением ему уголовного наказания.

Рассмотрев принцип равенства граждан перед законом и положение о составе
преступления как основании уголовной ответственности, считаем
целесообразным отразить их в одной норме УК, которую предлагаем в
следующей редакции:

Уголовная ответственность наступает лишь за общественно опасное деяние,
содержащее состав преступления, предусмотренный этим Кодексом,
независимо от расы, цвета кожи, политических, религиозных и иных
убеждений, пола, этнического и социального происхождения, имущественного
положения, места жительства, языковых или иных различий, характеризующих
лицо, его совершившее.

Принцип виновной ответственности

Принцип виновной ответственности как теоретическое положение можно
изложить следующим образом:

1. Лицо несет уголовную ответственность лишь за те деяния (действия либо
бездействия) и наступившие в результате их общественно опасные
последствия, в отношении которых установлена его вина, то есть умысел
либо неосторожность.

2. Лицо может быть признано виновным лишь на основании обвинительного
приговора суда в отношении его, который вступил в законную силу.

Уголовный закон устанавливает, что необходимым признаком каждого
преступления является умысел или неосторожность (ст.ст. 23-25 УК
Украины). При производстве досудебного следствия и разбирательстве дела
в суде подлежат доказыванию виновность обвиняемого в совершении
преступления и мотивы преступления (ст. 64 УПК Украины). Отсюда следует,
что форма психического отношения лица к своим общественно опасным
действиям и их последствиям (умысел или неосторожность) – это
необходимый элемент состава преступления как основания ответственности и
предмета доказывания по каждому уголовному делу.

Вряд ли можно согласиться с мнением о том, что определение содержания
данного принципа в законе нецелесообразно, поскольку ему посвящен целый
раздел УК. Тогда нам пришлось бы отказаться от регламентации принципа
справедливости, так как весь институт мер уголовной ответственности
охватывает эти вопросы, и от принципа законности, поскольку весь
уголовный закон его подтверждает, и прежде всего самим фактом своего
существования.

Принцип виновной ответственности имеет глубокую гносеологическую и
социально-политическую основу. Невозможно обеспечить законность, не
соблюдая принципа виновной ответственности. Действительно, о какой
личной ответственности может идти речь, если человек причинил своими
действиями общественно опасный результат, не сознавая и не имея
возможности этого сознавать, – то ли в силу отсутствия необходимых
объективных возможностей (казус), то ли в силу своей невменяемости или
малого возраста. Наказание этого лица было бы бесцельным, бессмысленным
с точки зрения не только специальной, но общей превенции.

Методологическим основанием принципа виновной ответственности
являются детерминистические представления о природе человеческого
поступка, предполагающие не только обусловленность, но и относительную
самостоятельность человеческого сознания в выборе целей и способов
своего поведения, в принятии и осуществлении решений.

Поступок человека нельзя рассматривать как простую реакцию на внешнюю
среду. Конкретная ситуация порождает волевой акт не сама по себе, а лишь
преломляясь через интересы, взгляды, привычки, особенности психики и
другие индивидуальные черты личности. Именно совокупность этих свойств
человека, реагирующего на соответствующую ситуацию, и определяет
содержание и направленность поступка.

Во взаимодействии с внешней конкретной ситуацией участвует, разумеется,
целостное человеческое существо (индивид), которое обладает не только
определенной социальной позицией – отношением к другим людям и обществу
в целом, – но и другими свойствами. Однако главная роль в отношении
человека к конкретной ситуации принадлежит его социальным качествам. Это
и понятно, так как само преступление является одной из разновидностей
социального поведения.

Таким образом, с точки зрения психологии к акту преступного поведения
ведут две линии взаимодействующих причинных связей:

а) особенности личности субъекта;

б) конкретная жизненная ситуация, в которой он находится.

Человек – это сложнейшая система, “в высочайшей степени
саморегулирующаяся, сама себя поддерживающая, восстанавливающая,
поправляющая и даже совершенствующая”. Человек не только подвергается
воздействию среды и приспосабливается к ней, но и сам активно
воздействует на эту среду, изменяя ее в соответствии со своими
жизненными потребностями и интересами. Такая активная и целенаправленная
деятельность человека была бы невозможна, если бы не существовала еще
одна линия причинности, носящая характер обратной связи. Речь идет об
учете самим человеком результатов своих собственных поступков – не
только в форме приобретения жизненного опыта, но и в специфической форме
предвидения результатов своего поведения (так называемое “опережающее
отражение действительности”). Субъект, как правило, сознает более или
менее отдаленное возможное развитие событий и его последствия. Мысленный
образ этих последствий, в свою очередь, формирует, ускоряет или тормозит
выработку решения.

Конкретный волевой акт возникает в результате взаимодействия трех линий
причинных связей, своеобразно отражающих применительно к данному лицу
его прошлое, настоящее и будущее. Прошлое – это весь жизненный опыт
человека, а также особенности его личности; настоящее –ситуация, в
которой он находится в момент совершения преступления; будущее выступает
в виде мыслительной модели своего поступка и его последствий. При этом
понятно, что “будущее” здесь лишь предположительное и воображаемое, что
особенно важно отметить применительно к преступному поведению, поскольку
мысленные “модели” преступника отражают реальную действительность более
или менее искаженно. Отсюда вытекает, что ответственность человека за
свои поступки базируется не только на том, что он причинил своими
действиями (бездействием) общественно опасный результат, но и на том,
что эти деяния предварительно прошли через его сознание и волю,
сопоставлены им с различными аспектами окружающей действительности и
явились выражением его субъективных намерений, желаний и интересов.

Принцип вины предполагает неразрывную взаимосвязь субъективных и
объективных признаков преступления. С одной стороны, лицо может нести
ответственность лишь за те свои желания и намерения, которые реально
воплотились в общественно опасном деянии. С другой стороны, никакие
вредные для общества действия (бездействия) и их последствия не могут
служить основанием уголовной ответственности, если они не определялись
психическим отношением лица в форме умысла или неосторожности.

Юристы сравнительно давно установили тесную связь между понятиями
умысла, неосторожности и требованием сознания общественной опасности
деяния лицом, совершающим преступление. Как правильно отмечал Я.М.
Брайнин, уже УК РСФСР 1926 года давал известные основания для
утверждения, что умысел требует осознания лицом общественно опасного
характера своего действия или бездействия. Соответственно при
неосторожности осознание такого характера своего поведения является
возможным.

Из этого положения следует вывод, имеющий важное правовое значение:

фактическое непонимание лицом общественно опасного характера своих
действий (бездействий) и их последствий исключает возможность
привлечения его к ответственности за умышленное преступление, а
невозможность понимания исключает привлечение к уголовной
ответственности за неосторожность. Факт непонимания лицом социально
опасного характера своих поступков означает, что оно не выразило в этом
поступке того отрицательного отношения к правопорядку, которое
характерно для любого преступления. В этом случае, так же как и при
казусе – отсутствии умысла и неосторожности, имеется только физическая
связь между лицом и деянием. А если отсутствует психическая связь,
следовательно, нет оснований для уголовной ответственности.

Таким образом, принцип виновной ответственности – ключ к пониманию всех
возможных вариантов фактической и юридической ошибок, допущенных
субъектами преступления. Это играет важную роль для осуществления задач
всего уголовного права, в частности для защиты прав граждан.

На основании этого принципа решаются и другие сложные вопросы: об
ответственности лица, об издании нового уголовного закона, а также
проблема обратной силы уголовного закона.

Принцип гуманизма уголовной ответственности

Формулировка принципа гуманизма в УК вызывает нарекания, поскольку
совершение преступления опять увязывается только с наказанием, причем в
категорической форме: “Лицу, совершившему преступление, должно быть
назначено наказание, необходимое и достаточное для его исправления и
предупреждения новых преступлений”.

Гуманизм – это нравственная позиция, выражающая признание ценности
человека как личности, уважение его достоинства, стремление к благу
человека как цели общественного процесса.

Нельзя согласиться с мнением о том, что принцип гуманизма не характерен
для уголовного права.

Часть 1 ст. 3 Конституции Украины гласит: “Человек, его жизнь и
здоровье, честь и достоинство, неприкосновенность и безопасность
признаются в Украине наивысшей социальной ценностью”. Одной из гарантий
осуществления этого конституционного положения на практике является его
конкретизация в различных отраслях права. В уголовном праве этому
способствует закрепление принципа гуманизма уголовной ответственности.

Рассматриваемый принцип является логическим продолжением ч. 1 ст. 1
УК, где среди задач Уголовного кодекса в числе приоритетных названа
охрана прав и свобод человека и гражданина.

Что такое гуманизм уголовной ответственности? На наш взгляд, это понятие
содержит в себе два основных элемента. Во-первых, это положение о том,
что уголовное право служит для охраны жизни, здоровья, чести и
достоинства личности, другими словами, обеспечивает безопасность
человека. В литературе указывалось, что гуманизм уголовного права
включает в себя “отношение к человеческой личности как объекту не только
уголовно-правового воздействия, но и уголовно-правовой охраны”.

Думается, не вызывает сомнений необходимость закрепления данного
положения в новом Уголовном кодексе Украины. О ценности личности
говорили и писали знаменитые просветители – Вольтер, Руссо, Дидро и
многие другие выдающиеся ученые того времени.

Сейчас этому вопросу уделяется все большее внимание. Достаточно,
например, посмотреть документы ООН в области прав человека. Не менее
весомым доказательством является то, что Конституция провозглашает
Украину правовым государством. Существование и функционирование
правового государства основывается на гражданском обществе. А
центральным звеном в гражданском обществе является конкретный индивид,
который несет в себе определенную индивидуальную систему потребностей,
ценностей и интересов. В процессе реализации этих потребностей,
ценностей и интересов люди и формируют гражданское общество,
политическую систему и социум вообще. Отсюда одной из основных функций
гражданского общества является создание оптимальных условий для
удовлетворения потребностей его членов. Обеспечивая безопасность
человека, его прав и законных интересов, уголовное право непосредственно
содействует осуществлению этой задачи.

Во-вторых, уголовное право охраняет не только жизнь, здоровье, честь и
достоинство личности, государственный и общественный строй, правопорядок
от преступных посягательств, но и законные интересы лица, подлежащего
уголовной ответственности. С позиций законности преступник остается
гражданином, несущим соответствующие обязанности и имеющим определенные
права. Именно отношение к лицу, совершившему преступление, во многом
является показателем реализации в уголовном праве гуманистических
принципов.

Принцип гуманизма в уголовном праве непосредственно связан с
определением как целей правосудия, так и тех средств, которыми
располагает уголовная юстиция в решении стоящих перед нею задач. Цели, к
которым стремится уголовная юстиция, как и средства, с помощью которых
она их достигает, не только ее “внутреннее дело”. Уголовная юстиция
может и должна воздействовать на преступника, а также на всех граждан в
целях предупреждения с их стороны возможных преступлений. Однако
гуманизм уголовной юстиции противоречив: охраняя личность и права
потерпевших, интересы общества, уголовная юстиция вместе с тем должна
проявлять гуманность и по отношению к преступнику, нарушившему эти
интересы.

Человек – это сложная динамическая, самоорганизующаяся система, тесно
связанная с социальной средой и вместе с тем относительно
самостоятельная в своих поступках. Поэтому, если мы хотим оказать
позитивное влияние на поведение субъекта, необходимо, во-первых,
воздействовать как на саму личность, так и на объективные условия ее
жизни; во-вторых, учитывать сложность и многообразие индивидуальностей и
типов личности; в-третьих, считаться с социально-психологическими и
иными факторами взаимодействия личности с ее социальным окружением,
которое может влиять подчас сильнее, чем уголовная юстиция. Вот почему
уголовная юстиция должна обладать максимально разнообразным набором мер
воздействия, эффективность которых находится в прямой зависимости от
указанных обстоятельств. При этом уголовная юстиция вынуждена
преследовать трудносовместимые цели – охрану общества от преступника и
одновременно позитивное включение его в систему общественных отношений.

Выход из указанного противоречия может быть найден лишь в том случае,
если гуманное отношение к преступнику окажется, вместе с тем, наиболее
эффективным средством борьбы с преступностью.

В более узком, специальном смысле принцип гуманизма в уголовном праве
охватывает различные аспекты отношения к преступнику в период назначения
мер ответственности, включая различные формы освобождения от нее.

Принцип гуманизма в сфере практической борьбы с преступностью должен
осуществляться посредством сокращения сферы применения наказания в виде
лишения свободы, путем рационального построения уголовно-правовых
санкций, дающего возможность избрать меру наказания наименьшую из тех,
которые в данном случае допустимы, а также широким применением
помилования и амнистии.

Требуемый принципом гуманизма минимальный размер наказания за
совершенное преступление непосредственно определяется задачами УК и
целями наказания, то есть можно сказать, что гуманным может быть
признано такое наказание или иная мера уголовно-правового воздействия,
которые необходимы и достаточны как для охраны общественных отношений,
так и для исправления лица, совершившего преступление, и предупреждения
новых преступлений со стороны этого лица и других членов общества.
Разумеется, назначенное судом наказание не должно порождать чувства
безнаказанности ни у исполнителя, ни у других лиц.

Практика применения наказаний показывает, что отступление от принципа
гуманизма, особенно назначение чрезмерно суровых мер, влечет серьезные
негативные социальные последствия. Причиняя излишние страдания
осужденному и его близким, такое наказание превращает в глазах
общественности преступника в жертву, вызывая к нему чувство сострадания,
вытесняющее осуждение его преступного поведения. Тем самым чрезмерно
суровое наказание препятствует формированию правильного правосознания,
достижению целей общей превенции. Проведенные эмпирические исследования,
показавшие отсутствие линейной корреляционной зависимости между
суровостью судебной репрессии и уровнем преступности, свидетельствует о
том, что чрезмерно строгое наказание не служит и целям частной
превенции.

Итак, мы можем дать следующее определение принципа гуманизма:

Наказание и иные уголовно-правовые последствия совершения преступления
не имеют своей целью причинение физических страданий либо унижение
человеческого достоинства.

В случае назначения наказания лицу, совершившему преступление, оно
должно быть необходимым и достаточным для его исправления и
предупреждения новых преступлений.

Принцип справедливости уголовной ответственности

В рассматриваемом принципе мы выделим два основных компонента.
Во-первых, это положение о том, что лицо не может дважды привлекаться к
уголовной ответственности за одно и то же преступление. Думается, по
этому вопросу вряд ли возникнут споры. Еще в Древнем Риме признавалась
невозможность двойного привлечения лица к уголовной ответственности за
одно и то же преступление, что выражалось в формуле non bis in idem.

Современным доказательством в пользу данного аспекта может послужить
пункт 7 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах,
где непосредственно регламентируется данное положение.

И, наконец, ч. 1 ст. 61 Конституции Украины гласит: “Никто не может быть
дважды привлечен к юридической ответственности одного вида за одно и то
же правонарушение”. Конкретизацией этого конституционного положения в
уголовном праве является рассматриваемый нами аспект принципа
справедливости уголовной ответственности.

Второй составляющей данного принципа является дифференциация и
индивидуализация уголовной ответственности.

Под дифференциацией чего-либо понимается разделение, расчленение,
расслоение целого на различные части, формы и ступени (от лат.
differentia – различие).

Применительно к ответственности в уголовном праве дифференциация
проявляется уже на том этапе, когда законодатель рассматривает весь
спектр ответственности за различные виды преступлений по разделам
Особенной части уголовного закона; затем располагает разделы в
определенной последовательности; позже разделяет законодательный
материал по отдельным видам преступлений внутри раздела, размещая их
также в определенной последовательности; и, наконец, в рамках одного
вида преступления выделяет квалифицированные и так называемые
привилегированные преступления, строя и на этом уровне определенную
структуру, последовательность. Кроме того, законодатель предусматривает
в Общей части уголовного закона такие институты, как освобождение от
ответственности либо от наказания, которые осуществляют “сквозную”
дифференциацию ответственности по всей Особенной части уголовного
закона, поскольку применимы (в различной степени) практически к каждому
виду (подвиду) преступления.

Из принципов уголовного права ближе всего к дифференциации
ответственности принцип личной ответственности. Однако он не исчерпывает
содержания дифференциации ответственности. Так, принцип виновной
ответственности в том числе предполагает и соответствие возложенной на
преступника меры ответственности степени его личного вклада в преступное
деяние и мере его виновности.

В литературе указывается, что принцип дифференциации ответственности не
имеет законодательной базы ни в ныне действующем, ни в проектируемом
уголовном законодательстве. Возможно, такое положение частично
объясняется субъектом дифференциации: рассматриваемый принцип адресован
в первую очередь законодателю, а уголовный закон – правоприменителю.

Однако не следует забывать, что именно в уголовном законе воплощается
дифференциация ответственности законодателем. Кроме того, развитое
законодательство предполагает не только оптимальную редакцию
уголовно-правовых институтов, призванных закрепить средства
дифференциации ответственности, но и выделение общего положения о
дифференциации уголовной ответственности. Представляется, что
последнее может и должно найти законодательную регламентацию в числе
принципов уголовного права, являясь ярким примером проявления
регулятивности принципов уголовного права на втором уровне.

Схематически можно охарактеризовать следующие основные этапы процесса
дифференциации уголовной ответственности:

1) субъектом дифференциации является законодатель;

2) сущностью – разделение, расслоение уголовной ответственности;

3) основанием – характер и степень общественной опасности преступления и
личности виновного;

4) средства дифференциации ответственности составляют логическую
структуру содержания дифференциации;

5) процесс дифференциации детерминирован порядком применения ее средств.

Таким образом, дифференциация уголовной ответственности может быть
охарактеризована как градация, разделение, рассмотрение ответственности
в уголовном законе, в результате которой законодателем устанавливаются
различные уголовно-правовые последствия в зависимости от характера и
степени общественной опасности преступления и личности виновного.

Дефиниция дифференциации ответственности характеризует основные
сущностные черты данного процесса и может быть использована при
законодательной регламентации этого принципиального для уголовного права
положения.

Дифференциация ответственности как явление представляет собой
направление развития, принцип, руководящую идею права вообще и уголовной
политики в частности. В плане качественного положения права под
дифференциацией ответственности понимают установление в законе различных
ее видов в зависимости от характера и степени общественной опасности
правонарушения. Например, к дифференциации ответственности относят ее
распределение по отраслям права. Соответственно, в уголовном праве под
дифференциацией ответственности, как правило, понимают установление
уголовным законом различных видов (форм, объема, меры) ответственности в
зависимости от характера и степени общественной опасности преступления и
личности виновного.

На наш взгляд, положение о дифференциации ответственности в уголовном
праве целесообразно отразить в рамках формулировки принципа
справедливости.

Содержание принципа ответственности за преступление не может быть
поставлено в исключительную зависимость от общественной опасности
преступления, как это делают, например, Н.А. Беляев и П.А. Фефелов.
Видимо, прав законодатель, который связывает справедливость мер
ответственности с оценкой не только преступления, но и личности
преступника, а также иными обстоятельствами дела (ч. 3 ст. 65 УК
Украины).

Необходимо подчеркнуть, что сторонники узкого понимания принципа
справедливости не отрицают значения учета личности для определения меры
ответственности. Другое дело, что учет личности они связывают не с
принципом справедливости, а с принципом гуманизма или индивидуализации
ответственности.

Односторонность принципа справедливости В.Н. Бурлаков видит в требовании
учитывать лишь общественную опасность деяния, признавая при этом, что
назначенное наказание будет справедливым, если оно соразмерно с тяжестью
совершенного преступления и личностью виновного. Однако учет личности он
связывает с принципом гуманизма.

По мнению Н.М. Кропачева, противоречиво выглядит и сформулированное П.П.
Осиповым определение уравнивающего и распределяющего аспектов
справедливости. Последний утверждает, что под справедливостью как
принципом назначения наказания следует понимать, с одной стороны,
требование об одинаковой официальной оценке поступков лиц, совершивших
общественно опасные деяния, подпадающие под признаки, указанные в
уголовно-правовой норме, и обязанность реагировать на преступления
уголовно-правовыми средствами (уравнивающий аспект) и, с другой,
требование об обеспечении соразмерности между преступлением и мерой
уголовно-правового воздействия, соответствующей научно обоснованным
идеологическим представлениям, закрепленным в уголовном законе
(распределяющий аспект).

Неясно, однако, почему в представлении Н.М. Кропачева уравнивающий
аспект справедливости в концепции П.П. Оси-пова увязывается с оценкой
правоохранительными органами не только поведения, но и личности
преступника, а распределяющий – только с оценкой преступления? На наш
взгляд, автор в обоих случаях не затрагивает вопроса учета личности,
опять же относя его к принципу гуманизма.

Справедливость – это оценочная категория. Говорить о справедливости или
несправедливости того или иного явления означает давать ему оценку.
Однако “в отличие от других категорий этики, носящих оценочный характер,
с позиций справедливости оцениваются не отдельные явления, а соотношение
явлений”. Справедливость представляет собой, как пишет Г.В. Мальцев,
“принятый обществом или господствующим классом в качестве нравственно
оправданного и правильного масштаб для соизмерения действий субъекта в
пользу (или во вред) общества и других лиц с ответными действиями
последних”. Таким образом, справедливость – нравственно обоснованный
критерий соразмерности деятельности людей, групп, классов, государств.

В уголовном праве такими соразмерными категориями являются не
преступление и наказание, не преступление и уголовная ответственность, а
преступление и ответственность за преступление. Об этом свидетельствует
не только взаимосвязь категорий “уголовная ответственность” и
“наказание”, но и трансформация принципа неотвратимости уголовной
ответственности за преступление, уже показанная нами.

Ответственность за преступления может быть двух видов, каждый из которых
имеет несколько форм реализации: 1) уголовная ответственность (без
назначения наказания, с назначением наказания и последующим
освобождением от отбывания наказания, с назначением и последующим
отбыванием наказания); 2) освобождение от уголовной ответственности.

Справедливость представляет собой диалектическое сочетание элементов
равенства и неравенства. Она выражается не только в равном отношении к
равным (уравнивающий аспект), но и в неравном отношении к неравным людям
(распределяющий аспект).

Таким образом, принцип справедливости мер уголовно-правового воздействия
имеет две стороны: уравнивающую и распределяющую. Уравнивающая сторона
находит (должна находить) выражение в равных (единых) основаниях и
пределах ответственности за преступления, а распределяющая – в
индивидуализации правовых рамок конкретных форм уголовной
ответственности в зависимости от общественной опасности преступления,
личности преступника и других обстоятельств дела.

Требование учета личности преступника распространяется на обе стороны
принципа справедливости, правда, каждая отражает свои границы учета
этого требования. Общественная опасность преступления не характеризует
лишь внешнее проявление преступного деяния. Это свойство совокупности
всех его объективных и субъективных признаков. Если это так, то
требование соответствия пределов ответственности за преступление его
общественной опасности предполагает зависимость ответственности не
только от объективных признаков деяния, но и от субъективной стороны
преступления, а в пределах состава преступления – от определенных
личностных признаков субъекта преступления. Столь ограниченный
характер влияния субъективных свойств преступления на содержание
уравнивающего аспекта справедливости предопределен взаимосвязью сущности
преступления – его общественной опасностью, и сущности ответственности
за преступление – общественной полезностью, которая проявляется в
различных видах и формах государственного осуждения преступника и
совершенного им деяния.

Уравнивающему аспекту принципа справедливости в наибольшей степени
соответствует такая законодательная система мер ответственности, в
которой влияние свойств личности преступника на выбор вида
ответственности (уголовная или иная) ограничивается признаками состава
преступления (то, о чем мы говорили в ходе рассмотрения принципиального
положения о составе преступления).

Если при определении вида и формы ответственности на первый план выходит
то, за что лицо подлежит осуждению – что он совершил, и в этом смысле
общественная опасность преступления является единственным основанием
криминализации и дифференциации ответственности, то при определении
вида, размера, порядка отбывания наказания, пределов условного
осуждения, решении вопросов применения условного и условно-досрочного
освобождения от отбывания наказания в полной мере должно учитываться то,
что преступник собой представляет, к кому ответственность применяется.

Итак, мы рассмотрели два основных аспекта принципа справедливости
уголовной ответственности и можем определить его следующим образом:

Наказание и иные уголовно-правовые последствия совершения преступления
назначаются дифференцированно, с учетом степени тяжести совершенного
преступления, личности виновного и обстоятельств, смягчающих и
отягчающих ответственность.

Никто не может быть привлечен к уголовной ответственности за одно и то
же преступление более одного раза.

Осуществление принципа справедливости при реализации уголовной
ответственности многоаспектно. Это объясняется необходимостью дальнейшей
социально-юридической оценки посягательства, которая на основе правовых
критериев производится органами следствия и судом применительно к
каждому индивидуально неповторяющемуся акту общественно опасного
поведения. Без такой конкретизации, учета особенностей субъекта
преступления применение нормы не будет способствовать выполнению целей
наказания, окажется в противоречии с большинством принципов уголовного
права, и в первую очередь равенства граждан перед законом, гуманизма,
иначе справедливости.

Приведем пример. И. был признан виновным в совершении разбойного
нападения и умышленного убийства двух лиц из корысти и с особой
жестокостью. Так, 10 августа 2000 года И., находясь в состоянии
алкогольного опьянения в квартире супругов Ш. и В., с целью завладения
их имуществом и умышленного убийства супругов сначала ударил В. молотком
по голове, затем ножом в шею и отверткой в голову. После этого он ударил
Ш. ножом в живот, голову и плечо. От полученных ранений потерпевшие
скончались, а И., завладев их имуществом и деньгами, с места
происшествия скрылся.

И. был приговорен к 15 годам лишения свободы с отбыванием первых 7 лет в
тюрьме, а последующих – в ИТК усиленного режима. В качестве возмещения
морального ущерба в пользу потерпевшего с И. взыскали 70 тысяч гривень.

В своем определении судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
указала, что суд при назначении И. наказания не выполнил требований ст.
39 УК Украины по учету характера и степени общественной опасности
совершенного преступления, личности виновного и отягчающих и смягчающих
ответственность обстоятельств.

Из материалов дела видно, что при назначении И. наказания суд исходил из
того, что обвиняемый имеет на содержании малолетнего ребенка и
удовлетворительно характеризуется. Однако И.О. и И.И. (бабушка и супруга
осужденного) показали, что последний вследствие злоупотребления
спиртными напитками долгое время нигде не работал, находился на их
содержании, выносил и продавал домашние вещи, а деньги тратил на
выпивку.

И. не отрицал этих показаний, они полностью совпадают с его бытовой
характеристикой. Таким образом, суд при назначении наказания не должен
был учитывать указанные обстоятельства.

Кроме того, как видно из приговора, суд назначил наказание без учета
имеющихся в деле обстоятельств, отягчающих ответственность: совершение
преступления в отношении лиц преклонного возраста и совершение
преступления в состоянии алкогольного опьянения.

В соответствии с материалами дела погибшие являлись участниками ВОВ,
заслуги которых перед Родиной были отмечены высокими государственными
наградами.

Принимая во внимание все вышесказанное, судебная коллегия по уголовным
делам Верховного Суда Украины определила, что наказание, назначенное И.
судом, является явно несправедливым по причине его мягкости, и направила
дело на новое судебное рассмотрение.

Мы видим, что “справделивость” применительно к уголовному праву
понимается судьями очень широко и зачастую неоднозначно. Анализ подобных
судебных решений позволяет сделать вывод о необходимости систематизации
и обобщения критериев справедливости как принципа уголовного права с
использованием в качестве основного ориентира массива прав человека,
поскольку основная социальная ценность, установленная Конституцией, –
это человек, его жизнь и здоровье, неприкосновенность и безопасность.

Принципы справедливости, равенства граждан перед законом и гуманизма
нельзя рассматривать отдельно друг от друга, так как они, по существу,
отражают уравнительную и распределительную стороны справедливости. В
юридической литературе отмечалось, что в уголовном праве уравнительный
аспект справедливости находит свое выражение в равенстве граждан перед
законом, единых основаниях и пределах ответственности, а
распределительный – в индивидуализации наказания с учетом объективных
свойств деяния и личности человека, его совершившего.

Нельзя признать обоснованной попытку выделения среди принципов главного,
как это делают Н.М. Кропачев и В.А. Навроцкий, хотя бы на том основании,
что вряд ли возможно выделение сущностного критерия, по которому можно
было бы дифференцировать принципы как проявления одной правовой материи
высшей степени абстрактности на более и менее значимые.

Итак, мы рассмотрели отраженные в действующем уголовном законодательстве
и анализируемые в науке положения, имеющие в уголовном праве
принципиальный характер. Однако, и это естественно, в литературе
выделяются и другие принципы.

Как указывает Т.В. Кленова, П.А. Фефелов в качестве специфических
принципов уголовного права называет неотвратимость и индивидуализацию
наказания, а их, в свою очередь, дополняет не имеющими общеотраслевого
значения принципами соответствия наказания тяжести совершенного
преступления и экономии принудительных мер.

Несостоятельность такого принципа, как неотвратимость наказания, была
рассмотрена нами выше. Следовательно, необходимо говорить не о
соответствии наказания и преступления, как это делают П. Фефелов и Н.
Коржанский, а о соответствии преступления и ответственности за
преступление. Что касается экономии уголовной репрессии у Н. Коржанского
или экономии принудительных мер у П. Фефелова, то это, скорее,
направление уголовной политики, чем принцип уголовного права.

Предлагаемый Н. Коржанским принцип полноты вменяемости, на наш взгляд,
полностью охватывается принципами законности и равенства, поэтому нет
оснований выделять его в качестве отдельного положения. Кроме того,
следует не согласиться с автором в вопросе его формулировки. Не “лицу,
привлеченному к ответственности”, должно вменяться все, им содеянное, а
лицу, совершившему преступление. Такой подход будет соответствовать
концепции уголовно-правовых отношений, их структуре и времени
возникновения.

Принцип преимущества смягчающих обстоятельств над отягчающими – это
принцип уголовно-правовой квалификации.

Принцип большей наказуемости групповых преступлений вряд ли стоит
выделять, поскольку логическим продолжением этого станет необходимость
выделения принципов: большей наказуемости повторных преступлений;
преступлений, совершенных на почве расовой, национальной или религиозной
принадлежности; преступлений, имеющих тяжкие последствия; преступлений,
совершенных с особой жестокостью, и т.д. Очевидно, что это
нецелесообразно.

Таким образом, мы видим, что разработка проблемы принципов уголовного
права позволяет и заставляет затрагивать фундаментальные институты
уголовного права, давать ответы на ключевые вопросы в этой сфере. И
сегодня перед наукой стоит задача выделения и формулирования принципов,
которые бы в полной мере характеризовали существующее уголовное право,
выраженное в новом УК, тем более, что, как мы помним, уголовное право
базируется на соответствующих принципах.

Первым препятствием на пути к выявлению взаимосвязи между отдельными
институтами Общей части уголовного права и принципами является
отсутствие их системы, поскольку формально ни одно положение УК не
названо законодателем принципом. Тем не менее, ориентируясь на принципы,
выделяемые наукой, и на нашу позицию в этом вопросе, представленную
выше, мы попытались проанализировать текст Общей части УК.

В результате этого мы пришли к выводу, что в целом основные принципы
уголовного права реализованы в нормах уголовного закона, что показано на
разработанных нами схемах. Однако отдельные положения УК вызывают
вопросы.

Так, положение ч. 2 ст. 1 УК Украины, где жестко увязаны преступление и
наказание, вступает в противоречие с тенденцией ухода от неотвратимости
ответственности, а тем более наказания, четко выраженной в новом УК, что
было показано нами выше.

Тезис ч. 5 ст. 3 УК Украины о необходимости соответствия законов Украины
об уголовной ответственности положениям международных договоров Украины
нуждается в доработке. С одной стороны, остается неясным, что конкретно
понимать под “положениями, содержащимися в действующих международных
договорах”. Попадает ли в эту категорию, например, массив прецедентов
Европейского Суда по правам человека. Хотя эти прецеденты конструктивно
не содержатся в ратифицированной Украиной Европейской конвенции о защите
прав человека и основных свобод, регламентирующей деятельность Суда, они
неотъемлемая часть процесса применения норм этой Конвенции, обязательных
и для Украины.

В ч. 3 ст. 3 УК Украины содержится положение, которое традиционно в
науке уголовного права считается квинтэссенцией принципа законности:
“Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые
последствия определяются этим Кодексом”. Но почему тогда, регламентируя
пределы действия УК во времени, законодатель в ч. 2 ст. 4 УК говорит
только о “преступности и наказуемости деяния”, забывая об “иных
уголовно-правовых последствиях”?

Один из уже рассмотренных нами аспектов принципа справедливости
содержится в ч. 3 ст. 2 УК Украины – это формула “non bis in idem”.
Дальнейшей конкретизацией ее можно считать ч. 2 ст. 7 УК, где сказано,
что “лица, которые за совершенные ими преступления понесли уголовное
наказание за пределами Украины, не могут быть привлечены в Украине к
уголовной ответственности за эти преступления”. Возникает вопрос: почему
только уголовное наказание принимается во внимание? Ответ на него дает
комментарий к УК Украины, разъясняющий, что Европейская конвенция о
передаче производства по уголовным делам приравнивает к лицам, понесшим
уголовное наказание, лиц, осужденных без назначения наказания, в
отношении которых было вынесено решение о применении принудительных мер
воспитательного или медицинского характера, а также лиц, которые были
оправданы или освобождены судом от уголовной ответственности. Причем
лица, которые были освобождены от уголовной ответственности органом
дознания, следователем или прокурором, в эту категорию не попадают, хотя
и следователь, и прокурор имеют право прекращать уголовные дела по
реабилитирующим основаниям. На наш взгляд, эти положения должны найти
свое отражение в нормах УК, иначе вышеприведенная Конвенция претендует
на статус источника нашего уголовного права, поскольку регламентирует
вопросы, относящиеся к квалификации преступлений.

В соответствии с ч. 1 ст. 9 УК Украины “приговор суда иностранного
государства может быть учтен, если гражданин Украины, иностранец или
лицо без гражданства были осуждены за преступление, совершенное за
пределами Украины, и снова совершили преступление на территории
Украины”. Следовательно, данная статья неприменима в случаях, когда лицо
совершило новое преступление за пределами территории Украины, но
привлекается к уголовной ответственности по УК Украины в порядке ч. 1
ст. 7 УК. Если это так, то мы имеем явный пробел в Уголовном кодексе,
нуждающийся в устранении.

Кроме того, положения ст. 9 УК Украины противоречат ч. 3 ст. 3 УК, так
как в этом случае на квалификацию влияет не только УК Украины.

Статья 46 УК Украины регламентирует освобождение от уголовной
ответственности в связи с примирением лица, впервые совершившего
преступление небольшой тяжести, с потерпевшим. Однако остается
неурегулированным случай, когда ущерб причинен организации и
потерпевшего в уголовном деле нет. Необходимо заметить, что это прямое
нарушение принципа оснований уголовной ответственности в части их
равенства, так как потерпевший не является признаком состава
преступления, а следовательно, составы здесь тождественные, но различное
содержание обязанности по привлечению к уголовной ответственности за их
совершение, о чем мы подробно говорили ранее.

Кроме того, вряд ли целесообразно ограничивать правоприменителя в учете
обстоятельств, указанных в ст.ст. 66, 67 УК Украины, только назначением
наказания. Необходимо распространить это на все варианты реакции
государства на совершение преступления.

Анализ Общей части Уголовного кодекса Украины показывает, что вся
совокупность традиционно выделяемых принципов уголовного права во всем
многообразии вариантов их определений не в полной мере несет в себе те
признаки, о которых мы говорили ранее. Мы имеем в виду то, что принципы
должны определять структуру уголовного права и давать представление о
его методе. В Общей части Уголовного кодекса содержатся три раздела,
место которых в структуре уголовного права и роль в методе
уголовно-правового регулирования не отражены в традиционных принципах
или отражены недостаточно отчетливо. Это раздел VI “Соучастие в
преступлении”, раздел VII “Повторность, совокупность и рецидив
преступлений” и раздел XV “Особенности уголовной ответственности и
наказания несовершеннолетних”.

Разделы VI и VII законодательно закрепляют две концептуальные модели:
ситуацию, когда признаки одного состава преступления имеются в деяниях
нескольких субъектов, и ситуацию, когда в деянии одного субъекта имеются
признаки нескольких составов преступлений. Существование особенностей
уголовно-правовой квалификации в таких случаях не вызывает сомнения и
подтверждается самим фактом существования в УК специальных разделов.
Однако все это никак не отражено в традиционно предлагаемых системах
принципов. В результате, во-первых, присутствие указанных норм в
структуре УК нелогично, а во-вторых, содержание метода
уголовно-правового регулирования не имеет принципиальной основы в
указанных нами выше двух концептуальных ситуациях, которые в практике
правоприменения встречаются достаточно часто. Иными словами, эти правила
квалификации появляются как бы “ниоткуда”, что совершенно недопустимо.

Обратимся к практике. Так, 27 сентября 1996 года Д. и Т. по
предварительному сговору совершили разбойное нападение на Н. Т. нанес
потерпевшему семь ударов ножом в голову, шею и живот, после чего к Н.
подбежал Д. и сорвал с руки барсетку с деньгами. От полученных телесных
повреждений Н. скончался. Судом эти действия осужденных были
квалифицированы: по ч. 3 ст. 142 УК – как разбойное нападение,
совершенное по предварительному сговору группой лиц, соединенное с
причинением потерпевшему тяжких телесных повреждений, и по п. “а” ст. 93
УК – как умышленное убийство из корыстных побуждений.

Суд обоснованно признал Т. виновным в совершении разбойного нападения по
предварительному сговору группой лиц, соединенного с причинением тяжких
телесных повреждений, и умышленного убийства из корыстных побуждений,
правильно квалифицировав его действия по ч. 3 ст. 142 и п. “а” ст. 93
УК.

Однако суд без достаточных оснований пришел к выводу о том, что в
совершении умышленного убийства Н. принимал участие Д. Собранные по делу
доказательства позволяют считать, что со стороны Д. в данном случае имел
место эксцесс исполнителя.

Исходя из этого, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
определила, что приговор в части осуждения Д. по п. “а” ст. 93 УК
подлежит отмене, а дело – прекращению за отсутствием в действиях Д.
состава преступления. Кроме того, действия Д. были переквалифицированы с
ч. 3 на ч. 2 ст. 142 УК.

Настоящий пример дает возможность показать тесную взаимосвязь между
институтами состава преступления и соучастия на принципиальном уровне,
тем более, что положение, конкретизацией которого является институт
соучастия, отвечает требованиям, предъявляемым к принципам уголовного
права: определяет структуру уголовного права, отражает представления о
справедливости относительно уголовного права, дает представление о
методе уголовного права.

Из тех же самых соображений заслуживает большей регламентации на
принципиальном уровне и раздел XV, который полностью посвящен уголовной
ответственности несовершеннолетних. Это представляется вполне логичным в
свете общеправовой тенденции подхода к деяниям несовершеннолетних
субъектов с особых позиций.

Все эти моменты мы попытались учесть при конструировании системы
принципов уголовного права, которая может быть включена в действующий
УК.

Принцип 1. Законность в сфере уголовной ответственности

Преступность деяния, а также наказуемость и иные уголовно-правовые
последствия его совершения определяются только Уголовным кодексом,
кроме случаев, когда в соответствии с настоящим Кодексом применяются
также нормы международных договоров.

Применение закона об уголовной ответственности по аналогии запрещается.

Законы Украины об уголовной ответственности должны соответствовать
положениям, которые содержатся в действующих международных договорах,
согласие на обязательность которых дано Верховной Радой Украины, а также
актам применения этих договоров международными судебными инстанциями.

Закон об уголовной ответственности применяется в соответствии с его
толкованием, которое дает Верховный Суд Украины.

Принцип 2. Основания уголовной ответственности

Уголовная ответственность наступает лишь за общественно опасное деяние,
содержащее состав преступления, предусмотренный этим Кодексом,
независимо от расы, цвета кожи, политических, религиозных и иных
убеждений, пола, этнического и социального происхождения, имущественного
положения, места жительства, языковых или иных различий, характеризующих
лицо, его совершившее.

Если деяние лица содержит признаки нескольких составов преступлений, или
одно преступление совершено несколькими субъектами, применяются
специальные правила, установленные настоящим Кодексом.

Принцип 3. Уголовная ответственность только за виновное деяние

Лицо считается невиновным в совершении преступления и не подлежит
уголовной ответственности, пока его вина не будет доказана в законном
порядке и установлена обвинительным приговором суда.

Принцип 4. Гуманизм в сфере уголовной ответственности

Наказание и иные уголовно-правовые последствия совершения преступления
не имеют своей целью причинение физических страданий либо унижение
человеческого достоинства.

В случае назначения наказания лицу, совершившему преступление, оно
должно быть необходимым и достаточным для его исправления и
предупреждения новых преступлений.

Принцип 5. Справедливость в сфере уголовной ответственности

Наказание и иные уголовно-правовые последствия совершения преступления
назначаются дифференцированно, с учетом степени тяжести совершенного
преступления, личности виновного и обстоятельств, смягчающих и
отягчающих ответственность.

Никто не может быть привлечен к уголовной ответственности за одно и то
же преступление более одного раза.

Принцип 6. Уголовная ответственность несовершеннолетних

При применении УК к несовершеннолетним учитываются особенности их
уголовной ответственности, указанные в этом Кодексе.

Подобная система принципов уголовного права требует внесения
соответствующих изменений в структуру УК и в текст ряда его норм,
редакции которых мы предлагаем.

Ч. 2 ст. 1 УК Украины

Для осуществления этой задачи Уголовный кодекс Украины в соответствии с
принципами уголовного права определяет, какие общественно опасные деяния
являются преступлениями и какие уголовно-правовые последствия влечет их
совершение.

Ч. 2 ст. 4 УК Украины

Преступность деяния, а также наказуемость и иные последствия его
совершения определяются законом об уголовной ответственности, который
действовал на момент совершения этого деяния.

Ч. 2 ст. 7 УК Украины

Если деяния лиц, указанных в ч.1 этой статьи, получили уголовно-правовую
оценку за пределами Украины, они не могут быть привлечены в Украине к
уголовной ответственности за эти деяния.

Ч. 1 ст. 9 УК Украины

Приговор суда иностранного государства может быть учтен, если гражданин
Украины, иностранец или лицо без гражданства были осуждены за
преступление, совершенное за пределами Украины, и привлекаются к
уголовной ответственности за совершение иного преступления в
соответствии с УК Украины.

Ст. 46 УК Украины

Лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, освобождается
от уголовной ответственности, если оно примирилось с лицом, которому
преступлением причинен вред, и возместило причиненный ущерб либо
устранило этот вред.

Удалить из УК Украины: ч. 2 ст. 65 УК Украины, п. 3 ч. 1 ст. 65 УК
Украины, ч. 3 ст. 50 УК Украины.

На наш взгляд, эта система в достаточной степени отражает структуру
действующего уголовного права Украины, показывает метод
уголовно-правового регулирования, соответствует современным
представлениям о справедливости в сфере уголовной юстиции.

Необходимо отметить, что предлагаемая к закреплению в УК система
принципов, без сомнения, не отвечает в полной мере требованиям, которые
мы предъявляем к системе принципов уголовного права. Она лишь является
выходом из создавшегося положения, когда вариант решения проблемы
принципов в действующем УК в силу своей неоднозначности, по сути, сводит
на нет положительный эффект присутствия принципов в Уголовном кодексе.

Предлагаемые в настоящей работе принципы – это принципы действующего
уголовного права в той максимально приближенной к научным достижениям
форме, которая может быть предложена сегодня. Такое решение позволит
осуществить апробирование принципов, попытку их внедрения в правовое
поле, и этот опыт может и должен быть востребован позднее, когда не
принципы будут “подгоняться” под действующий УК, а кодекс будет построен
в соответствии с ними.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Принципы уголовного права в Разделах УК

Раздел 2. Закон об уголовной ответственности

Реализация принципа верховенства закона

в сфере уголовной ответственности

Раздел 3. Преступление, его виды и стадии

Реализация принципа законности

(раскрывает содержание понятия “преступность”)

Раздел 4. Лицо, которое подлежит уголовной ответственности (субъект
преступления)

Реализация принципа

“Основания уголовной ответственности”

Раздел 5. Вина и ее формы

Реализация принципа

“Уголовная ответственность только за виновное деяние”

Раздел 6. Соучастие в преступлении

Реализация принципа

“Основания уголовной ответственности”

Раздел 7. Повторность, совокупность, рецидив

Раздел 8. Обстоятельства,

которые исключают преступность деяния

Реализация принципа законности

в сфере уголовной ответственности

(Дальнейшая конкретизация понятия “преступность”)

Раздел 9. Освобождение

от уголовной ответственности

Реализация принципа законности

в сфере уголовной ответственности.

Конкретизация “иных уголовно-правовых последствий”

Раздел 10. Наказание и его виды

Реализация принципа законности

в сфере уголовной ответственности

(Конкретизация понятия “наказуемость”),

принципов гуманизма и справедливости

в сфере уголовной ответственности

Раздел 11. Назначение наказания

Реализация принципа законности

в сфере уголовной ответственности

(Конкретизация понятия “наказуемость”),

принципов гуманизма и справедливости

в сфере уголовной ответственности

Раздел 12. Освобождение от наказания

и его отбывания

Реализация принципа законности

(раскрывает содержание понятия

“иные уголовно-правовые последствия”)

Раздел 13. Судимость

Реализация принципа законности

(раскрывает содержание понятия

“иные уголовно-правовые последствия”)

Раздел 14. Меры принуждения

медицинского характера

и принудительное лечение

Реализация принципа законности

(раскрывает содержание понятия

“иные уголовно-правовые последствия”)

Раздел 15. Особенности

уголовной ответственности

и наказания несовершеннолетних

Реализация принципа

“Уголовная ответственность несовершеннолетних”

Реализация предлагаемых принципов

уголовного права

в институтах Общей части УК

Кленова Т.В. Принципы уголовного права и принципы кодификации в
уголовном праве //Государство и право. – 1997. – № 1. – С. 55.

Кузнецова Н.Ф. Новый уголовный кодекс Франции //Вестник МГУ. Серия 11.
Право. – 1994. – № 2. – С. 34 и дальше.

Уголовное право. Общая часть: Учебник для ВУЗов. – М., 1997. –
С. 19-22.; Кузнецова Н.Ф. Новый Уголовный кодекс Республики Беларусь
//Вестник МГУ. Серия 11. Право. – 2000. – № 3. – С. 3.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
деяние //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 102.

Якуб М.Л. О понятии принципа уголовного права и уголовного процесса
//Правоведение. – 1976. – № 1. – С. 58.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
деяние //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 98.

Современный словарь иностранных слов. – М.: Русский язык, 1992. –
С. 490.

Советский энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия,
1990. – С. 1071.

Даль В. Толковый словарь живого Великорусского языка. – М.: Русский
язык, 1980. – С. 431.

Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. – М.: Русский язык, 1990.
– С. 594.

Уголовное право. Общая часть. – М.: Спарк, 1996. – С. 21.

Уголовный закон: Опыт теоретического моделирования. – М., 1987. –
С. 16.

Кленова Т.В. Принципы уголовного права и принципы кодификации в
уголовном праве //Государство и право. – 1997. – № 1. – С. 54.

Беляев Н.А. Уголовно-правовые принципы и пути их реализации. – Л.,
1986. – С. 30.

Колодій А.М. Принципи права України: Монографія. – К.: Юрінком Інтер,
1998. – С. 11.

Подробнее особенности данного воздействия будут рассмотрены ниже.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
деяние //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 98.

Кримінальний кодекс України. № 2341–III від 05.04.2001 р. //Відомості
Верховної Ради України. – 2001. – № 25-26.

Кононов А.Л. Об общих принципах права во французской и бельгийской
судебной практике по административным делам //Государство и право. –
2001. – № 3. – С. 83.

Навроцький В.О. Теоретичні проблеми кримінально-правової кваліфікації.
– К.: Атіка, – 1999. – С. 293.

Там же. – С. 294.

Там же. – С. 326.

Цицерон. Соч. Диалоги. – М., 1966. – С. 139.

Колодій А.М. Принципи права України: Монографія. – К.: Юрінком Інтер,
1998. – С. 10.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М.:
Наука, 1988. – С. 31.

Лежава Г.Ш. Общественное мнение о проблемах преступности: Автореф. дис.
… канд. юрид. наук. – М., 1983. – С. 19-20.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М.:
Наука, 1988. – С. 23.

Кленова Т.В. Принципы уголовного права и принципы кодификации в
уголовном праве //Государство и право. – 1997. – № 1. – С. 54.

Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. – М., 1971.
– С. 8.

Колодій А.М. Принципи права України: Монографія. – К.: Юрінком Інтер,
1998. – С. 139.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – Т. 37. – С. 148.

Коржанський М. Про принципи уголовного права України //Право України. –
1995. – № 11. – С. 69.

Васильев А.М. О правовых нормах-принципах //Проблемы правоведения
(сборник статей). – К., 1976. – С. 14.

Явич Л.С. Право развитого социалистического общества. Сущность и
принципы. – М.: Юрид. лит., 1978. – С. 32.

Васильев А.М. О правовых нормах-принципах //Проблемы правоведения
(сборник статей). – К., 1976. – С. 11.

Васильев А.М. О правовых нормах-принципах //Проблемы правоведения
(сборник статей). – К., 1976. – С. 13.

Там же. – С. 14.

Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Вып. 1. –
Свердловск, 1961. – С. 152.

См.: Денисов А.И. Теория государства и права. – М., 1948. – С. 312;
Денисов А.И. XXIV съезд и вопросы государства и права. – М.: Юрид.
лит., 1972. – С. 95.

Борисов Г.А. О системе принципов, действующих в правовой сфере
//Проблемы правоведения: Межвед. научный сборник. – К.: Вища школа,
1976. – Вып. 34. – С. 18.

Лившиц Р.З., Никитинский В.И. Принципы советского трудового права
//Советское государство и право. – 1974. – № 8. – С. 37.

Смирнов О.В. Основные принципы советского трудового права. – М., 1977.
– С. 55.

Свердлык Г.А. Принципы гражданского права. – Красноярск, 1985. –
С. 65-68.

Демидов Ю.А. Основные принципы советского уголовного права //Вопросы
борьбы с преступностью. – М., 1969. – Вып. 9. – С. 25.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М.:
Наука, 1988. – С. 59.

Лившиц Р.З., Никитинский В.И. Принципы советского трудового права
//Советское государство и право. – 1974. – № 8. – С. 32.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
деяние //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 102.

Коржанський М. Про принципи уголовного права України //Право України. –
1995. – № 11. – С. 69.

Кленова Т.В. Принципы уголовного права и принципы кодификации в
уголовном праве //Государство и право. – 1997. – № 1. – С. 59.

Лившиц Р.З., Никитинский В.И. Принципы советского трудового права
//Советское государство и право. – 1974. – № 8. – С. 32.

Волженкин Б.В. Новый Уголовный кодекс Республики Казахстан
//Правоведение. – 1999. – № 1. – С. 143.

Якуб М.Л. О понятии принципа уголовного права и уголовного процесса
//Правоведение. – 1976. – № 1. – С. 58.

См.: Збірник Постанов Пленуму Верховного Суду України. 1963-1995.
Частина друга. – К.: Право, 1995. – С. 120, 233, 28, 47, 93, 146, 39.

Навроцький В.О. Теоретичні проблеми кримінально-правової кваліфікації.
– К.: Атіка, 1999. – С. 286.

Колодій А.М. Принципи права України: Монографія. – К.: Юрінком Інтер,
1998. – С. 17.

Коржанський М. Про принципи уголовного права України //Право України. –
1995. – № 11. – С. 69.

Ромашев Ю.С. Концептуальная модель преступлений международного
характера, совершаемых на море //Государство и право. – 1999. – № 12. –
С. 67.

Преамбула Устава Международного уголовного суда.

Костенко Н.И. Международный уголовный суд. (Юрисдикционные аспекты)
//Государство и право. – 2000. – № 3. – С. 98.

См.: Социология и право /Под ред. Ю.А. Тихомирова и В.П. Казимирчука. –
М., 1973. – С. 72-73, 98; Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы
советского уголовного права. – М.: Наука, 1988. – С. 31.

Относительная определенность в праве как предпосылка формирования
усмотрения следователя //http://lawtech.agava.ru/pub/par1.htm.

См.: Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права. –
Казань, 1982; Грошевой Ю.М. Проблемы формирования судейского убеждения в
уголовном судопроизводстве. – Харьков, 1975.

Карбонье Ж. Юридическая социология. – БГК им. И.А. Бодуэна де Куртенэ.
– 1998. – С. 310-314.

Гончаров В.Б, Кожевников В.В. Проблема усмотрения правоприменяющего
субъекта в правоохранительной сфере //Государство и право. – 2001. – №
3. – С. 51-61.

См.: Лунев А.Е., Студеникин С.С., Ямпольская Ц.А. Социалистическая
законность в советском государственном управлении. – М., 1948. – С. 63.

Фефелов П.А. Принципы советского уголовного права //Правоведение. –
1989. – № 2. – С. 37.

См.: Коренев А.П. Нормы административного права и их применение. – М.,
1978. – С. 73-74.

См.: Жалинский А.Э. О соотношении функционального и догматического
подходов к уголовному праву //Актуальные проблемы применения уголовного
законодательства в деятельности органов внутренних дел. – М., 1987. –
С. 25-26.

См.: Коган В.М. Социальный механизм уголовно-правового воздействия. –
М., 1983. – С. 144.

Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 1972. –
С. 55.

См.: Кондратьев П.Е. О пределах усмотрения правоприменителя в процессе
принятия уголовно-правовых решений //Актуальные проблемы уголовного
законодательства в деятельности органов внутренних дел. – М., 1987. –
С. 28-29.

Алексеев С.С. Теория права. – М., 1993. – С. 87.

Кудрявцев В.Н., Казимирчик В.П. Современная социология права. – М.,
1995. – С. 85.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
поведение //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 100.

Навроцький В.О. Теоретичні проблеми кримінально-правової кваліфікації.
– К.: Атіка, 1999. – С. 281-283.

Современный словарь иностранных слов. – М.: Русский язык, 1992. –
С. 490.

Колодій А.М. Принципи права України: Монографія. – К.: Юрінком Інтер,
1998. – С. 27.

Карбонье Ж. Юридическая социология. – БГК им. И.А. Бодуэна де Куртенэ.
– 1998. – С. 318.

Колодій А.М. Указ. соч. – С. 14.

См.: Бусова Н. Проблема кризиса правового регулирования в свете теории
социальных систем Н. Лумана //Социология: теория, методы, маркетинг. –
2000. – № 1. – С. 52-59.

Бусова Н. Проблема кризиса правового регулирования в свете теории
социальных систем Н. Лумана //Социология: теория, методы, маркетинг. –
2000. – № 1. – С. 59.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
деяние //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 99.

Сахаров А.Б. О принципах социалистического уголовного права
//Правоведение. – 1969. – № 4. – С. 58.

Коржанський М. Про принципи уголовного права України //Право України. –
1995. – № 11. – С. 69.

Колодій А.М. Принципи права України: Монографія. – К.: Юрінком Інтер,
1998. – С. 20.

Мальцев В.В. Задачи уголовного права //Правоведение. – 1999. – № 4. –
С. 299.

Колодій А.М. Принципи права України: Монографія. – К.: Юрінком Інтер,
1998. – С. 27

Там же – С. 17.

Навроцький В.О. Теоретичні проблеми кримінально-правової кваліфікації.
– К.: Атіка, 1999. – С. 309.

Якуб М.Л. О понятии принципа уголовного права и уголовного процесса
//Правоведение. – 1976. – № 1. – С. 59.

Кленова Т.В. Принципы уголовного права и принципы кодификации
в уголовном праве //Государство и право. – 1997. – № 1. – С. 54.

См.: Якуб М.Л. Указ. соч. – С. 60.; Мальцев В.В. Указ. соч. – С. 98.

Обсуждение проблем преподавания уголовно-правовых дисциплин //Вестник
МГУ. Серия 11. Право. – 1998. – № 6. – С. 113, 114.

Навроцький В.О. Теоретичні проблеми кримінально-правової кваліфікації.
– К.: Атіка, 1999. – С. 455-457.

Общая теория права и государства: Учебник /Под ред. В.В. Лазарева. –
М.: Юристъ, 2000. – С. 268-272.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М.:
Наука, 1988. – С. 69.

Черниловский З.М. Социалистическое право переходного периода: проблема
преемственности //Советское государство и право. – 1977. – № 10. –
С. 29.

Цицерон. Соч. Диалоги. – М., 1966. – С. 139.

Решетников Ф.М. Беккариа. – М., 1987. – С. 18.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М.:
Наука, 1988.; Коржанський М. Про принципи уголовного права України
//Право України. – 1995. – № 11.; Кримінальне право України. Загальна
частина. – Х., 1997 и др.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М.:
Наука, 1988. – С. 78.

Аналіз роботи судів загальної юрисдикції в 1 півріччі 2000 р. за даними
судової статистики //Вісник Верховного Суду України. – 2000. – № 5. –
С. 35.

Розгляд кримінальних справ у касаційному порядку Верховним Судом
України //Вісник Верховного Суду України. – 2000. – № 4. – С. 21, 27.

Рабінович П., Раданович Я. Імплементація міжнародних договорів в
Україні та гармонізація з ними національного законодавства (деякі
загальнотеоретичні аспекти) //Вісник АПрН України. – 1999. – № 1. –
С. 83.

Клепицкий И.А. Преступление, административное правонарушение и
наказание в России в свете Европейской конвенции по правам человека
//Государство и право. – 2000. – № 3. – С. 65.

Закон Украины “О международных договорах Украины” от 22 декабря 1993 г.
– Ст. 17.

Буроменський М. Застосування міжнародно-правових норм про права людини
у внутрішньому правопорядку України //Вісник АПрН України. – 1999. –
№ 1. – С. 86.

Рішення від 6 лютого 1976 р. (№ 20) //1 Е.Н.R.R. 617.

Рішення від 18 січня 1978 р. (№ 25) //2 Е.Н.R.R. 25.

Див., наприклад: “R. проти міністра внутрішніх справ, ex parte
“Фектортейм Ltd.” (№2)”; R v. Secretary of State for the Home
Department, ex parte Factortame Ltd (No. 2), Case C. 213, 1991. 1 A.C.
603.

Див.: Drzemczewski A. Europian Human Rights Convention in Domestic Law.
– 1983; Ress G., The Effects of Judgments and Decisions in Domestic Law
//The European System for the Protection of Human Rights. – 1993. – P.
801-851.

Куц Г.Г. Європейський Суд з прав людини і Україна // Вісник Верховного
Суду України. – 1999. – № 5(15). – С. 52.

Шевчук С. Европейское прецедентное право в украинской правовой системе
//Юридическая практика. – 1999. – № 20.

Європейський Суд: рецепт від безправ’я.: Інтерв’ю В. Буткевича
кореспонденту газети “День” //День.– 1999. – 19 березня. – С. 19.

Клепицкий И.А. Преступление, административное правонарушение и
наказание в России в свете Европейской конвенции по правам человека
//Государство и право. – 2000. – № 3. – С. 72.

Ч. 1 ст. 139 УК Украины; ч. 2 ст. 162 УК Украины; ч. 1 ст. 164 УК
Украины; ч. 1 ст. 165 УК Украины; ч. 1 ст. 167 УК Украины; ч. 1 ст. 168
УК Украины; ч. 1 ст. 169 УК Украины; ст. 170 УК Украины; ч. 1 ст. 176 УК
Украины; ч. 1 ст. 177 УК Украины; ч. 2 ст. 184 УК Украины; ч. 1 ст. 206
УК Украины; ст. 227 УК Украины; ст. 235 УК Украины; ч. 2 ст. 271 УК
Украины; ч. 1 ст. 276 УК Украины; ч. 1 ст. 326 УК Украины; ч. 1 ст. 367
УК Украины; ч. 1 ст. 389 УК Украины.

Навроцький В.О. Теоретичні проблеми кримінально-правової кваліфікації.
– К.: Атіка, 1999. – С. 220.

Гуцало О. Протиправність злочину та аналогія кримінального закону
//Вісник АПрН України. – 1999. – № 4. – С. 156.

Там же. – С. 161.

Соловьев Э. Права человека: предостережение и надежды //Власть. –
1999. – № 1. – С. 19.

Конституція України. – К., 1996. – С. 36.

Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного
права. – М.: Юристъ, 1998. – С. 227-228.

Там же. – С. 228.

Наумов А.В. О судебном прецеденте как источнике уголовного права
//Современные тенденции развития уголовной политики и уголовного
законодательства. – М., 1994. – С. 31.

Навроцький В.О. Теоретичні проблеми кримінально-правової кваліфікації.
– К.: Атіка, 1999. – С. 174.

Там же. – С. 324.

Кримінальне право України. Загальна частина. – Х., 1996. – С. 68.

Ст. 65 УК Украины.

Даурова Т.Г., Ной И.С. Законодательное определение основных
уголовно-правовых понятий – необходимое условие осуществления правосудия
по уголовным делам //Укрепление законности и борьба с преступностью в
условиях формирования правового государства. – М., 1990. – С. 138-144.

Навроцький В.О. Теоретичні проблеми кримінально-правової кваліфікації.
– К.: Атіка, 1999. – С. 254.

Там же. – С. 193.

Україна в міжнародно-правових відносинах. Боротьба зі злочинністю та
взаємна правова допомога. Книга 1. – С. 1096, 1116.

Кленова Т.В. Принципы уголовного права и принципы кодификации в
уголовном праве //Государство и право. – 1997. – № 1. – С. 55.

Навроцький В.О. Теоретичні проблеми кримінально-правової кваліфікації.
– К.: Атіка, 1999. – С. 255.

Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М.: Юрист,
1999. – С. 57.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
деяние //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 98.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
деяние //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 98.

Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного
права. – М.: Юристъ, 1998. – С.28

Колосов С.А., И.А. Кузнецов. Соотношение уголовно-процессуального и
уголовного права //Государство и право. – 1996. – № 12. – С. 76.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М.:
Наука, 1988. – С. 86.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
поведение //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 101.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М.:
Наука, 1988. – С. 86.

Мальков В.П. Состав преступления в теории и законе //Государство и
право. – 1996. – № 1. – С. 105-114.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
поведение //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 98.

Там же. – С. 99.

Колодій А.М. Принципи права України: Монографія. – К.: Юрінком Інтер,
1998. – С. 79.

Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного
права. – М.: Юристъ, 1998. – С. 28.

Иванов Н.Г. Парадоксы уголовного закона //Государство и право. – 1998.
– № 3. – С. 51.

Философский словарь /Под ред. И.Т. Фролова. – 5-е изд. – М.:
Политиздат, 1987. – С. 454.

Головко Л.В. Принципы неотвратимости ответственности и публичности в
современном российском уголовном праве и процессе //Государство и право.
– 1999. – № 3. – С. 64.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
поведение //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 99.

История политических и правовых учений: Учебник для ВУЗов /Под общ.
ред. чл.-кор. РАН, д-ра юрид. наук, проф. В.С. Нерсесянца. – М.:
Издательская группа ИНФРА-М-НОРМА, 1997. – С. 420.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
поведение //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 79.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. –
М.: Наука, 1988. – С. 89.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. – М., 1968. – Т. 1.
– С. 150.

Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. – М., 1939. – С. 308-309.

Зарудный С.И. Беккариа о преступлениях и наказаниях и русское
законодательство. – СПб., 1879. – С.VII.

Решетников Ф.М. Беккариа Ч.М. – М., 1987. – С. 98.

Головко Л.В. Принципы неотвратимости ответственности и публичности в
современном российском уголовном праве и процессе //Государство и право.
– 1999. – № 3. – С. 61.

Там же. – С. 61

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М.:
Наука, 1988. – С. 122.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
деяние //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 102.; Кленова Т.В.
Принципы уголовного права и принципы кодификации в уголовном праве
//Государство и право. – 1997. – № 1. – С. 56.

Раздел IX УК Украины 2001 года.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
деяние //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 101.

Павлов И.М. Собр. соч. – Т. 4. – С. 454.

Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском
уголовном праве. – М., 1963. – С. 97.

Ч. 2 ст. 65 УК Украины 2001 года.

Кленова Т.В. Принципы уголовного права и принципы кодификации в
уголовном праве //Государство и право. – 1997. – № 1. – С. 56.

Загородников Н.Н., Сахаров А.Б. Демократизация советского общества и
проблемы науки уголовного права //Советское государство и право. – 1991.
– № 12. – С. 50.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М.:
Наука, 1988. – С. 23.

Словарь иностранных слов. – 10-е изд. – М., 1983. – С. 176.

Мельникова Ю.Б. Дифференциация ответственности и индивидуализация
наказания. Красноярск, 1989. – С. 38.; Чугаев А.П. Индивидуализация
ответственности за преступление и ее особенности по делам
несовершеннолетних. – Краснодар, 1979. – С. 7.; Гальперин И.М.
Дифференциация уголовной ответственности и эффективность наказания
//Советское государство и право. – 1983. – № 3.

Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. – Л.,
1986. – С. 51; Фефелов П.А. Принципы советского уголовного права
//Правоведение. – 1989. – № 2. – С. 39-40.

Беляев Н.А. Указ. соч. – С. 52; Фефелов П.А. Указ. соч. – С. 38.

Бурлаков В.Н. Личность преступника и назначение наказания. – Л., 1986.
– С. 34, 29.

Осипов П.П. Теоретические основы построения и применения
уголовно-правовых санкций. – Л, 1976. – С. 101.

Экимов А.И. Справедливость и социалистическое право. – Л., 1980. –
С. 42-43.

Мальцев Г.В. Социальная справедливость и право. – М., 1977. – С. 54.

Кропачев Н.М. Принципы применения норм ответственности за преступления
//Правоведение . – 1990. – № 6. – С. 75.

Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное
деяние //Государство и право. – 1997. – № 2. – С. 100.

Там же. – С. 100.

Ухвала судової колегії в кримінальних справах Верховного Суду України
від 22 лютого 2001 року (витяг) //Вісник Верховного Суду України. – 2001
– № 4. – С. 12.

Философский энциклопедический словарь. – М., 1983. – С. 650.

Гальперин И.М., Ратинов А.Р. Социальная справедливость и наказание.
//Советское государство и право. – 1986. – № 10. – С. 74.

Кленова Т.В. Принципы уголовного права и принципы кодификации в
уголовном праве //Государство и право. – 1997. – № 1. – С. 55.

Коржанський М. Про принципи уголовного права України //Право України. –
1995. – № 11. – С. 72.

Там же. – С. 70.

Науково-практичний коментар Кримінального кодексу України від 5 квітня
2001 року /За ред. М.І. Мельника, М.І. Хавронюка. – К., 2001. – С. 36.

Ухвала судової колеґії в кримінальних справах Верховного Суду України
від 30 травня 2000 року (витяг) //Вісник Верховного Суду України. –
2001. – № 2. – С. 12.

УО – уголовная ответственность.

ЛБГ – лица без гражданства.

PAGE 4

PAGE 3

ПРИЛОЖЕНИЯ

ПРИЛОЖЕНИЯ

PAGE 134

PAGE 135

Общие

положения

Закон

об уголовной ответственности

Преступление, виды и стадии

Субъект преступления

Вина

Соучастие

Повторность, совокупность, рецидив

Обстоятельства,

исключающие уголовную ответственность

Освобождение

от уголовной ответственности

Принудительные меры медицинского характера

и принудительное лечение

Судимость

Освобождение от наказания

и его отбывания

Назначение наказания

Состав преступления

как основание УО1 (ч. 1 ст. 2)

Ответственность при наличии вины

(ч. 2 ст. 2)

Справедливость (ч. 3 ст. 2)

Гуманизм (ч. 3 ст. 50)

Справедливость (ч. 3 ст. 65)

Гуманизм (ч. 2 ст. 65)

Наказание

и его виды

Особенности уголовной ответственности несовершеннолетних

Законность УО (ч.3 ст.3)

Справедливость (ч.2 ст.7)

Действие

уголовного закона

во времени

Законодательство

об уголовной ответственности

Обратная сила закона об уголовной ответственности

Выдача

обвиняемого и осужденного

за преступление

Преступность деяния, а также наказуемость

и иные уголовно-правовые последствия его совершения

определяются только этим кодексом,

кроме случаев, когда в соответствии с этим кодексом применяются также
нормы международных договоров

Действие

уголовного закона

в отношении преступлений, совершенных

на территории Украины

Правовые последствия осуждения лица

за пределами Украины

Действие УК

в отношении преступлений, совершенных иностранцами или ЛБГ

за пределами Украины

Действие УК

в отношении преступлений,

совершенных

гражданами Украины

или ЛБГ

за пределами Украины

Добровольный отказ при неоконченном преступлении

Уголовная ответственность

за неоконченное преступление

Покушение

на преступление

Приготовление

к преступлению

Оконченное

и неоконченное преступление

Классификация

преступлений

Понятие

преступления

Преступность деяния, а также наказуемость

и иные уголовно-правовые последствия его совершения

определяются только этим кодексом,

кроме случаев, когда в соответствии с этим кодексом

применяются также нормы международных договоров

Возраст,

с которого наступает

уголовная

ответственность

УО за преступления, совершенные

в состоянии опьянения

Ограниченная вменяемость

Субъект

преступления

Уголовная ответственность

наступает только

за общественно опасное деяние,

содержащее состав преступления,

предусмотренный этим кодексом,

независимо от…

Вменяемость

Неосторожность

и ее виды

Вина

Лицо считается невиновным

в совершении преступления

и не подлежит уголовной ответственности,

пока его вина не будет доказана в законном порядке

и установлена обвинительным приговором суда

Умысел

и его виды

Добровольный отказ соучастников

УО организаторов

и участников

организованной группы

и преступной организации

Формы соучастия

Виды соучастников

Понятие соучастия

Уголовная ответственность за соучастие

Правовые последствия повторности, совокупности, рецидива

Рецидив преступлений

Совокупность преступлений

Повторность преступлений

Если деяние лица содержит признаки

нескольких составов преступлений,

или одно преступление

совершено несколькими субъектами,

применяются специальные правила,

установленные настоящим кодексом

Исполнение специального задания…

Деяние,

связанное с риском

Исполнение приказа

или распоряжения

Физическое или психическое принуждение

Крайняя необходимость

Задержание лица, совершившего преступление

Мнимая оборона

Необходимая оборона

Преступность деяния, а также наказуемость

и иные уголовно-правовые последствия его совершения определяются только
этим кодексом…

Окончание

сроков давности

Изменение обстановки

Примирение виновного

с потерпевшим

Деятельное раскаяние

Правовые основания

и порядок освобождения от УО

Преступность деяния,

а также наказуемость

и иные уголовно-правовые последствия

его совершения

определяются только этим кодексом…

Передача на поруки

Понятие наказания

и его цели

Виды наказаний

Основные и дополнительные наказания

Преступность деяния,

а также наказуемость

и иные уголовно-правовые последствия его совершения

определяются только этим кодексом…

Справедливость

в сфере

уголовной

ответствености

Гуманизм

в сфере

уголовной

ответственности

Общие начала

назначения наказания

Смягчающие обстоятельства

Отягчающие обстоятельства

Назначение наказания:

За неоконченное преступление и преступление,

совершенное в соучастии

Более мягкого,

чем предусмотрено

в законе

По совокупности преступлений

По совокупности приговоров

Правила

сложения наказания

и зачета срока

предварительного

заключения

Исчисление срока наказания

Преступность деяния, а также наказуемость

и иные уголовно-правовые последствия

его совершения

определяются только этим кодексом…

Справедливость

Гуманизм

Освобождение

от наказания

с испытанием

Освобождение

от наказания

и его отбывания

Преступность деяния,

а также наказуемость

и иные уголовно-правовые последствия

его совершения определяются

только этим кодексом…

Освобождение

от наказания

с испытанием

беременных

и женщин

с детьми до 7 лет

В связи

с истечением сроков давности

Условно-досрочное освобождение

от отбывания наказания

Замена

неотбытой части наказания

на более мягкую

Освобождение

от наказания

беременных

и женщин

с детьми до 3 лет

Освобождение

от наказания

по болезни

Освобождение

от наказания

по амнистии

или помилованию

Исчисление сроков погашения судимости

Снятие судимости

Сроки

погашения судимости

Правовые последствия судимости

Преступность деяния,

а также наказуемость

и иные уголовно-правовые последствия его совершения

определяются только этим кодексом…

Понятие и цели принудительных мер медицинского характера

Принудительное лечение

Лица, к которым применяются ПММХ

Преступность деяния,

а также наказуемость

и иные уголовно-правовые последствия

его совершения

определяются только этим кодексом…

Продление, замена

или прекращение ПММХ

Виды ПММХ

При применении УК

к несовершеннолетним учитываются особенности их уголовной
ответственности, указанные в этом кодексе

Назначение наказания

Виды наказаний

Освобождение

от уголовной ответственности

с применением принудительных мер воспитательного характера

Погашение

и снятие судимости

Освобождение от отбывания наказания с испытанием

Освобождение

от уголовной

ответственности

и отбывания наказания

в связи с окончанием сроков давности

Освобождение

от отбывания наказания с применением принудительных мер воспитательного

характера

Условно-досрочное освобождение от отбывания наказания

Общие положения

Принципы уголовного права

Покарання та його види

Призначення покарання

Особливості КВ неповнолітніх

Особенности УО несовершеннолетних

УО несовершеннолетних

справедливость

гуманизм

Вина

Субъект преступления

Вина

Соучастие

Преступление, виды и стадии

Принудительные меры воспитательного характера

и принудительное лечение

Законность

Наказание

и его виды

Назначение наказания

Обстоятельства, исключающие УО

Освобождние от наказания и его отбывания

Повторность, совокупность, рецидив

Основания уголовной ответственности

Судимость

Освобождение

от УО

Закон об уголовной ответственности

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter