Дуюнов В.К. 2000 – Проблемы уголовного наказания в теории,
законодательстве и судебной практике
ОГЛАВЛЕНИЕ :
Глава 1. Проблемы наказания в уголовном праве России
§ 1. Основные исторические тенденции развития и
совершенствования института наказаний в уголовном
праве России
5
§ 2. Наказание в уголовном праве – принуждение или кара?
26
§ 3. Цели уголовного наказания и механизм их реализации
38
Глава 2. Понятие и значение системы уголовных наказаний.
Классификация наказаний в уголовном праве России
§ 1. Система наказаний в действующем уголовном праве РФ:
понятие, признаки, уголовно – правовое значение
57
§ 2. Классификация видов наказаний в уголовном праве РФ
64
§ 3. Система наказаний в современном уголовном праве
зарубежных государств
76
Глава 3. Виды наказаний в уголовном праве России
§ 1. Наказания, направленные на ограничение финансовых
интересов и права собственности осужденного
94
1.1. Штраф
94
1.2. Конфискация имущества
110
§ 2. Наказания, направленные прежде всего на ограничение
профессиональных прав осужденных, а также лишение их
определенных льгот и преимуществ, предоставленных
за прошлые заслуги
125
2.1. Лишение права занимать определенные должности или зани-
маться определенной деятельностью
125
2.2. Лишение специального, воинского или почетного звания,
классного чина и государственных наград
138
§ 3. Наказания, направленные на исправление осужденных
в процессе их трудового использования
147
3.1. Обязательные работы
147
3.2. Исправительные работы
150
3.3. Ограничение по военной службе
160
§ 4. Наказания, направленные на ограничение свободы
осужденных
164
4.1. Ограничение свободы
164
4.2. Арест
172
4.3. Содержание в дисциплинарной воинской части
175
§ 5. Наказания, направленные на изоляцию осужденных
от общества
181
5.1. Лишение свободы на определенный срок
181
5.2. Пожизненное лишение свободы
199
§ 6. Исключительная мера наказания – смертная казнь
208
Глава 4. Система наказаний в санкциях уголовно – правовых норм
§ 1. Понятие и виды санкций в уголовном праве
237
§ 2. Принципы уголовно – правового воздействия, определяющие
построение и применение системы уголовно – правовых
санкций
245
§ 3. Система санкций в уголовном законодательстве и
в юридической практике
277
Заключение
304
Приложения
336
Библиография
354
Глава 1. Проблемы наказания в уголовном праве России
§ 1. Основные исторические тенденции
развития и совершенствования института наказаний
в уголовном праве России.
Представление о сущности и целях уголовного наказания, его значении и
возможностях в современных условиях борьбы с преступностью будет
неполным без анализа истории его возникновения и развития. Либо, с
учетом задач настоящего исследования – выявления хотя бы основных
исторических тенденций возникновения и развития института уголовных
наказаний. При этом, учитывая более или менее обстоятельную
теоретическую разработанность данной проблемы, представляется
целесообразным сместить акценты с традиционного описания различных видов
уголовных наказаний, применявшихся в разные исторические периоды
развития государства и общества, и предположений в отношении целей, во
имя которых они применялись, на проблему возникновения и развития
системности уголовных наказаний и их подразделения на основные и
дополнительные, имея в виду уяснить юридическую природу, смысл
существования и значение как системы уголовных наказаний в качестве
уголовно-правового феномена, так и значение признака «дополнительности»
наказаний. (Здесь представляется уместным отметить, что впервые такой
анализ были произведен нами еще в кандидатской диссертации в 1985 г. –
см.: 66, с. 11-42; см. также: 71, с. 6-11).
Уголовное наказание как самостоятельный институт уголовного права,
соответствующий в какой-то мере современным представлениям о нем,
появляется в обществе с возникновением государства и права как ответная
реакция на опасное для господствующих общественных отношений явление –
преступление. Как в те далекие времена, так и неизменно в дальнейшем
понятие об уголовном наказании, его характере и целях применения всегда
определялись конкретными историческими условиями, в которых развивались
общество и государство.
Так, «Русская правда» определяла уголовное наказание как «обиду»,
нанесенную потерпевшему, в результате причинения ему материального
(физического, имущественного) или морального вреда. Содержание обиды и
ее оценка (кара) зависели от сложившихся обычаев. «Русская правда»
сделала первый шаг в правовом ограничении древнего обычая кровной мести
за счет усиления государственных и правовых начал в решении вопроса об
ответственности за совершение преступления.
Судебники 1497 г. великого князя Ивана Ш и 1550 г. царя Ивана 1У
Грозного, имевшие целью дальнейшее усиление центральной государственной
власти на Руси, понимали под преступлением «лихое дело», направленное
против государства или отдельной личности. Соборное Уложение царя
Алексея Михайловича рассматривало преступление как «непослушание царской
воле, нарушение предписаний». Эти законодательные акты закрепили полный
отказ от начал личной мести, вопросы ответственности за преступление
были относены к исключительной юрисдикции государства. Уголовные
наказания ужесточались. Все большее значение приобретала цель устрашения
населения. Процесс постепенного образования Русского централизованного
государства получал свое непосредственное выражение и закрепление в
правовых нормах, в том числе и в нормах уголовного права.
Понятие «лестница наказаний» – прообраз действующей системы наказаний,
различные виды классификации наказаний, и, в частности, деление
последних на основные и дополнительные виды, появляются много позднее –
лишь в буржуазном уголовном законодательстве конца XYIII – начала XIX в.
Однако основы системности наказаний и принцип назначения нескольких
наказаний за совершение одного преступления существовал и в карательной
практике далекого прошлого. Так, исторические корни деления наказаний на
основные и дополнительные следует искать среди таких «принципов»
карательной деятельности государства эпохи его становления, как
неравенство наказаний для лиц, принадлежащих к разным социальным слоям,
несоответствие между наказанием и преступлением, неопределенность
наказаний в законах и произвол судов при определении меры наказания,
отсутствие каких бы то ни было гарантий для личности виновного и т. п.,
позволявших в широких масштабах применять за одно преступление несколько
видов наказания. В одних случаях это вызывалось стремлением ужесточить
наказание преступнику в целях устрашения или возмездия, в других –
целями возмещения причиненного вреда, в третьих – желанием отметить
«лихого человека» клеймением, в четвертых, что чаще, – стремлением
достичь одновременно нескольких целей – устрашить и извлечь какую-то
выгоду, отомстить и возместить вред и т. д. Так, ограничения, вводимые
государственной властью на право кровной мести, осуществлялись путем
установления наряду с денежным выкупом в пользу семьи убитого (по
древнерусскому праву – «головничество», «урок» ) также денежного штрафа
в пользу княжеской казны («вира», «продажа»), чем одновременно
достигались цели удовлетворения потерпевших, возмездия и обогащения
казны. Другое наказание, известное древнему праву и именовавшееся на
Руси «поток и разграбление», будучи формально единым, содержало в себе
карательные элементы, направленные на различные блага осужденного:
жизнь, свободу, имущественные права, поскольку преступник обращался в
рабство или изгонялся из общины вместе с семьей, лишался покровительства
законов, имущество его конфисковывалось, (183, с. 87) чем преследовались
одновременно цели возмездия, обезвреживания преступника, извлечения
выгод из его труда.
Из этих первоначальных форм наказания выросли впоследствии разнообразные
карательные меры, самостоятельно или в различных сочетаниях поражавшие
практически все блага и интересы осужденного: жизнь, здоровье, телесную
неприкосновенность, свободу, имущество, честь и достоинство. Эти
наказания стали далекими предшественниками всех последующих сочетаний
основных и дополнительных видов наказаний.
Назначение нескольких наказаний за совершение одного преступления широко
практиковалось на всем протяжении феодализма. Становление и укрепление
государственной власти сопровождалось обострением классовой борьбы, что
вызывало жесточайшие формы судебной и внесудебной репрессии против
угнетенных классов. Судебники Ивана III (1497 г.), Ивана IУ (1550 г.) и
Соборное Уложение Алексея Михайловича (1649 г.) называли целями
наказания возмездие, устрашение преступников и населения, извлечение
имущественной выгоды и обезвреживание преступников. Соответственно, в
центре карательных систем того времени стояли смертная казнь и телесные
наказания, часто сочетавшиеся между собой. Различные виды телесных
наказаний присоединялись также к тюремному заключению, изгнанию, ссылке.
Смертную казнь, изгнание, ссылку и телесные наказания зачастую
сопровождали имущественные наказания: конфискация имущества осужденного,
денежная пеня, убавка оклада и др. К наказаниям светским могли
присоединиться церковные: публичное покаяние в церкви, отсылка в
монастырь «для смирения» и т. д.
Не существовало никаких гарантий прав личности;
безусловно-неопределенные («что государь укажет») и
безусловно-определенные (с указанием только рода наказания) санкции
предоставляли широкий простор судейскому произволу. На практике почти
всегда назначался максимум определенного рода наказания, нередко
применялись целые наборы наказаний за единственный случай совершения
преступления. Профессор Н. Д. Сергеевский следующим образом
характеризовал карательную политику XYII в. – кульминацию эпохи
возмездия и устрашения: «… вся организация наказаний, за малыми
исключениями, направлялась к служению практическим целям государственной
пользы – к обеспечению общества от преступников, устрашению их,
увеличению средств государственной казны, колонизацию ненаселенных мест,
извлечению сил для гражданской и воинской службы на окраинах и иногда к
умиротворению пострадавшего; стремясь к служению этим целям, карательная
система вовсе игнорировала личность человека и не заключала в себе,
поэтому, никаких гуманных тенденций, а равно не представляла почти
никаких гарантий для личности преступника; ввиду наилучшего достижения
тех же целей, с одной стороны, и по причине слабости
судебно-следственной власти – с другой, вместе с виновными лицами весьма
часто наказывались невиновные; из всех возможных карательных мер закон
избирал наиболее дешевые и организовывал их тоже более дешевым способом;
общий уровень наказаний, по роду их и размерам, был весьма высок». (188,
с.45-46).
Подобным образом может быть охарактеризована также карательная политика
Петра I и его преемников. Новым в исследуемом плане здесь было лишь то,
что получили развитие наказания, заключавшиеся в поражении прав
осужденного. Эти наказания существовали в русском праве и прежде:
проклятие, биение по лицу, плевание, опала и отнятие чести, отставление
от должности и воспрещение занимать ее снова и т. д. Они назначались как
в качестве самостоятельных наказаний, так и в соединении с кнутом,
тюрьмой, ссылкой, вплетались в различные виды смертной казни и телесных
наказаний как отягчающие их придатки. Однако в эпоху устрашения эти
наказания не имели существенного значения для реализации стоявших перед
наказанием целей. Введенные «Воинскими артикулами» Петра I и Указами
Елизаветы Петровны новые виды таких наказаний – «шельмование» и
«гражданская смерть» – сообщили новый импульс развитию правопоражений,
они получили довольно широкое распространение в качестве как основных,
так и дополнительных наказаний. Это объясняется стремлением
господствующего класса смягчить наказание для дворян. Там, где крестьяне
приговаривались к казни, дворяне наказывались отнятием чести. Как и
прежде, карательная деятельность феодального государства была направлена
не просто на борьбу с преступлениями, но прежде всего на подавление
сопротивления трудящихся масс.
Разложение феодализма и развитие в его недрах капиталистических
отношений, формирование класса буржуазии и стремление его к власти
сопровождалось разработкой и провозглашением идей и лозунгов,
направленных против жестокости и несправедливостей феодализма и
гарантировавших буржуазии поддержку широких слоев населения. (84, с.
17).
В странах, где буржуазия пришла к власти, она осуществила ряд реформ, в
т. ч. по обновлению и упорядочению уголовного законодательства,
некоторой гуманизации карательных систем. Сначала в Уголовном кодексе
Франции 1791 г., а затем в УК Наполеона 1810 г. и в законодательных
актах других стран, где развивались капиталистические отношения,
появляются т. н. «лестницы» наказаний – исчерпывающе определенные
перечни карательных мер, расположенных по степени их относительной
тяжести. Разрабатываются первые классификации наказаний по видам и
родам, впервые осуществляется подразделение их на главные, или основные,
которые «выражают сущность кары и имеют самостоятельное значение», и
дополнительные, призванные усиливать строгость главных. (40, с. 312)
Таким образом впервые в законодательстве появляется понятие
«дополнительное наказание», и впервые ограничивается право суда
назначать сочетания различных мер наказания по своему произволу.
Буржуазия отказалась от квалифицированных форм смертной казни,
членовредительских и калечащих наказаний, от конфискации имущества,
вместо них стали чаще применяться наказания, поражавшие свободу
осужденных. (48, с. 374; 84, с. 17-23). В качестве дополнительных
наказаний получили распространение правопоражения и штрафы.
Эти меры призваны были привести уголовное законодательство в
соответствие с развивающимися капиталистическими отношениями, поэтому
они имели прогрессивное значение. Однако осуществлялись эти меры
буржуазией прежде всего для закрепления своего классового господства, в
связи с чем носили ограниченный и в значительной степени формальный
характер.
В связи с разложением феодально-крепостнической системы,
соответствующие изменения на рубеже XVIII-XIX веков назревали и в
России. Под напором классовой борьбы царизм вынужден был маневрировать,
идти на некоторые уступки, однако, с той лишь целью, чтобы укрепить
позиции самодержавия, сохранить реакционную систему феодального
уголовного права, более или менее приспособив ее к новым условиям. (201,
с. 6, 9).
Такая система наказаний не соответствовала потребностям социального
развития ни с точки зрения формы, ни с точки зрения содержания. Она была
сложной, противоречивой, не удобной в пользовании, сохраняла жестокие,
мучительные и позорящие наказания, основывалась на сословном
неравенстве, т. е. оставалась средством защиты феодально-крепостнических
отношений. Эти недостатки усиливались еще тем обстоятельством, что
наряду с «лестницей» наказаний по Уложению 1845 г. особые перечни
наказаний предусматривались Уставом о наказаниях, налагаемыми мировыми
судьями, Уставом о ссыльных, воинским Уставом о наказаниях и другими
законодательными актами, действовавшими совместно с Уложением. В них
также устанавливались и дополнительные наказания: правопоражения,
специальная конфискация, церковное покаяние, полицейский надзор и др.
Со вступлением в начале XX в. России в стадию монополистического
капитализма необходимость в устранении сословно-феодальных пережитков, в
т. ч. и уголовного права, стала ощущаться еще острее. В этих условиях
царизм предпринял еще одну попытку приспособить феодальное право к
потребностям капиталистического развития.
Уголовное уложение 1903 г. с точки зрения содержания и законодательной
техники соответствовало требованиям эпохи перехода капитализма в стадию
монополистического капитализма. Система наказаний значительно
упрощалась, ее составляли три категории наказаний: основные,
дополнительные и заменяющие. К основным наказаниям в виде смертной
казни, каторги, ссылки, заключения присоединялись различные
правопоражения; к каторге, ссылке, исправительному дому, тюрьме –
ограничение выбора места жительства; дополнительными наказаниями
признавались также конфискация имущества, специальная конфискация,
удаление от должности и воспрещение занимать ее в течение определенного
срока или навсегда и т. д. По своей сути и Уголовное уложение 1903 г.
оставалось сословно-феодальным, преследуя всемерную защиту самодержавия
и сохранению пережитков феодального строя. Вместе с тем, оно открывало
некоторый простор развитию капиталистических общественных отношений.
Как и прежде, карательная деятельность государства являлась классово
определенной, наказание во многом оставалось орудием подавления
сопротивления трудовых слоев населения, главной целью наказания
считалось возмездие, а другими целями – предотвращение под страхом его
применения других преступлений и извлечение выгоды из труда осужденных.
После Октябрьской революции 1917 г., повлекшей коренные изменения в
государственном и общественном устройстве России, изменился и подход к
средствам борьбы с преступностью. Крушение старой
государственно-правовой системы, превращение марксистско-ленинской
идеологии в господствующую – обусловили новое отношение к характеру мер
борьбы с общественно-опасными посягательствами, изменение во взглядах на
содержание и цели уголовного наказания. Идеологический и политический
монополизм Коммунистической партии, гипертрофированный классовый подход
ко всем социальным явлениям обусловили известные ныне многие негативные
тенденции в государственно-правовом строительстве. Вместе с тем, многие
изменения в сфере уголовного права носили прогрессивный характер.
Основным методом государственного управления провозглашалось не
принуждение, а убеждение и воспитание, принуждению отводилась
второстепенная роль.
В декретах Советской власти находили выражение новые, социалистические
принципы ее уголовной политики: классовый характер, демократизм,
гуманизм, законность, примат превенции над репрессией, дифференциация и
индивидуализация ответственности, провозглашался отказ от целей
устрашения и возмездия, от неопределенных приговоров, от мучительных,
позорящих и унижающих человеческое достоинство наказаний.
Законодателем и правоприменительными органами уже с первых шагов
Советской власти широко использовалось указание В. И. Ленина о
необходимости разнообразить приемы и средства борьбы с преступностью.
(123, с. 157).
Декретами и постановлениями, устанавливавшими ответственность за
отдельные виды преступлений, предусматривались различные виды наказаний:
лишение свободы, конфискация имущества, штраф, правопоражения и др. На
практике применялись и наказания, вызванные к жизни правосознанием
трудящихся: общественное порицание, принудительные работы без содержания
под стражей, запрещение выступать на собраниях, возложение обязанности
пройти курс политграмоты, лишение общественного доверия и др.
Эти изменения были не всегда последовательны, порой они были
противоречивы или декларативны, но все же они имели важное значение для
дальнейшего совершенствования уголовного права.
В послереволюционный период развитие уголовного права происходило с
учетом отказа от сложившейся системы наказаний и предоставления судам
права самим устанавливать те или иные виды наказаний. Революционное
правотворчество, которое позволяло устанавливать меры уголовно-правового
воздействия на основе «революционного правосознания», привело к тому,
что «на практике стали применяться многочисленные виды наказаний,
содержание которых было весьма далеко от исконных признаков уголовного
наказания и целей его применения (например, объявления судом замечания
или выговора, объявление врагом народа, объявление вне закона). Однако
постепенно судебная практика в основном сосредоточилась на использовании
в борьбе с преступностью традиционных, проверенных временем видов
наказаний – лишения свободы, штрафа, конфискации имущества, условного
осуждения, лишения тех или иных прав». (184, с. 275).
Многими нормативными актами предписывалось в необходимых случаях
применять одновременно несколько различных мер наказания за совершение
преступления. Так, согласно Инструкции НКЮ от 19 декабря 1917 г. «О
революционном трибунале», за растрату хлебных запасов на самогон
полагалось не менее десяти лет тюрьмы с конфискацией имущества и с
общественно-принудительными работами.(6).
Декретом от 22 июля 1918 г. «О спекуляции» за это преступление
устанавливалось наказание в виде лишения свободы на срок не менее десяти
лет в соединении с принудительными работами и конфискацией всего
имущества или в виде лишения свободы на срок не ниже пяти лет с
принудительными работами и с конфискацией всего или части имущества. (7,
ст. 605).
В качестве дополнительных наказаний за наиболее опасные преступления
предусматривались также штраф, лишение права занимать общественные
должности, лишение всех или нескольких гражданских прав. (См., напр.: 8,
ст. 467, 468; 9, отд. 1; 10, ст. 221; 11, ст. 154; 7, ст. 604, 605).
Однако единой системы наказаний в тот период еще не существовало, не
было и официального деления наказаний на основные и дополнительные.
Только «Руководящие начала по уголовному праву РСФСР» 1919 г. установили
примерный перечень из пятнадцати видов наказания, расположенных в
порядке возрастания их тяжести: внушение, выражение общественного
порицания, принуждение к действию, не представляющему физического
лишения (например, пройти известный курс обучения), объявление под
бойкотом, исключение из объединения на время или навсегда,
восстановление или возмещение причиненного ущерба, отрешение от
должности, воспрещение занимать ту или иную должность или исполнять ту
или иную работу, конфискация всего или части имущества, лишение
политических прав, объявление врагом революции или народа,
принудительные работы без лишения свободы, лишение свободы, объявление
вне закона, расстрел, сочетание вышеназванных видов наказания. (12, ст.
590).
Последнее правило устанавливало неограниченное право суда назначать
перечисленные виды наказаний по своему усмотрению. Вместе с тем, был
предусмотрен принцип соразмерности между наказанием и преступлением.
Задачей наказания провозглашалась охрана общественного порядка от
совершившего преступление или покушавшегося на совершение такового и от
будущих возможных преступлений как данного, так и других лиц (ст. 8).
Специально об исправительно-воспитательных целях не говорилось, однако
наказания по своему содержанию были явно исправительно-воспитательного
характера. При этом ч. 1 ст. 25 «Руководящих начал» предписывала: «В
соответствии с задачей ограждения порядка общественного строя от
нарушений, с одной стороны, и с необходимостью наибольшего сокращения
личных страданий преступника – с другой, наказание должно
разнообразиться в зависимости от каждого отдельного случая и от личности
преступника».
Таким образом, уже в первых правовых актах социалистического государства
проявлялось принципиально новое, более обоснованное и гуманное отношение
к применению уголовных наказаний.
На смену примерному перечню наказаний «Руководящих начал» пришла твердая
и строго обязательная для суда система наказаний, установленная
Уголовным кодексом (В дальнейшем именуется – УК) РСФСР 1922 г. (13, ст.
153).
К числу уголовно-правовых мер борьбы с общественно – опасными
посягательствами УК относил «наказания» и «другие меры социальной
защиты». Перечень наказаний, построенный от наиболее строгих к наименее
строгим, включал следующие виды:
а) изгнание из пределов РСФСР на срок или бессрочно;
б) лишение свободы со строгой изоляцией или без таковой;
в) принудительные работы без содержания под стражей;
г) условное осуждение;
д) конфискация имущества – полная или частичная;
е) штраф;
ж) поражение прав;
з) увольнение от должности;
и) общественное порицание;
к) возложение обязанности загладить вред. (ст. 32 УК).
В отдельной статье как временная мера устанавливался расстрел.
«Другие меры социальной защиты, заменяющие по приговору суда наказание
или следующие за ним», включали меры репрессивного характера
(воспрещение занимать ту или иную должность или заниматься той или иной
деятельностью или промыслом, удаление из определенной местности, лишение
родительских прав), по существу ничем не отличавшиеся от наказаний.
Предусматривались также меры медицинского и педагогического характера.
(Ст. 46 УК).
Законодательное закрепление исчерпывающего перечня видов уголовных
наказаний с установлением их взаимного соотношения по степени тяжести
имело важное значение с точки зрения укрепления законности, обеспечения
вынесения справедливого приговора, гарантий прав и законных интересов
граждан.
Статья 50 УК предусматривала возможность применения некоторых наказаний
в качестве дополнительных: «Суд, избрав одно из наказаний,
предусмотренных соответствующей статьей Уголовного кодекса, может
присоединить к нему либо необходимую меру социальной защиты, либо иное
менее тяжелое наказание из указанных в п. п. «д» – «к» статьи 32
Уголовного кодекса».
Удельный вес дополнительных наказаний в санкциях статей Особенной части
УК был довольно значительным, в основном это были сочетания конфискации
имущества, штрафа, лишения права занимать определенные должности или
заниматься определенным промыслом и увольнения от должности с основными
наказаниями в виде лишения свободы, расстрела, принудительных работ и т.
д. Кроме того, на основании ст. 50 УК суд мог назначить какую-либо из
указанных в ст. 32 УК меру наказания в качестве дополнительной и при
отсутствии ее в санкции соответствующей статьи, по которой осужденный
признан виновным, с соблюдением, однако, непременного условия:
дополнительное наказание должно быть менее тяжелым, чем основное. По
этому же основанию не допускалось применение условного осуждения, если
суд придет к выводу о необходимости поражения прав осужденного. (Ч. 2
ст. 36 УК).
Применением наказаний стремились осуществить цели: «а) общественного
предупреждения новых нарушений как со стороны нарушителя, так и со
стороны других неустойчивых элементов общества; б) приспособление
нарушителя к условиям общежития – путем исправительно-трудового
воздействия; в) лишение преступника возможности совершения дальнейших
преступлений». (Ст. 8 УК).
Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. уже сравнительно подробно регламентировал
порядок и условия применения отдельных видов наказаний, что облегчало
карательную практику судов и предоставляло определенные гарантии
осужденным.
Так, например, ст. 42 УК устанавливала: «Поражение прав назначается
судом, как дополнительное наказание, при вынесении обвинительных
приговоров по преступлениям, предусмотренным Уголовным кодексом, если
суд признает осужденного опороченным по суду. Постановка вопроса о
поражении прав при осуждении для суда обязательна, если в Уголовном
кодексе указано наказание лишением свободы на срок более одного года или
другое более тяжелое наказание».
Увольнение от должности могло применяться в качестве уголовного
наказания, если суд признает невозможным оставить обвиняемого в
занимаемой им в момент осуждения должности (ст. 43 УК). Лишение права
заниматься определенной профессией или промыслом или принимать на себя
выполнение определенных обязанностей – если осужденный будет признан
судом социально-опасным вследствие систематических злоупотреблений при
занятии своей профессией или промыслом, или при исполнении должности
(ст. 48 УК) и т. д.
Значение УК РСФСР 1922 г. состоит, в частности, в том, что это был
первый советский социалистический Уголовный кодекс, важнейшие положения
которого получили развитие в ходе последующих кодификаций.
Следующим шагом в направлении совершенствования советского уголовного
законодательства явилось принятие Основных начал уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик (В дальнейшем именуются –
Основные начала) 1924 г., уголовных кодексов союзных республик (14, ст.
205; 15, ст. 600) и Положений о государственных и о воинских
преступлениях 1927 г., которые на протяжении тридцати с лишним лет
являлись основными источниками советского уголовного законодательства.
Эти законодательные акты не внесли коренных изменений в сложившиеся к
тому времени положения и принципы советского уголовного права, но
дополнили их, развили и уточнили с учетом опыта борьбы с преступностью,
накопленного за годы Советской власти.
Основные начала отказались от термина «наказание», заменив его на «меры
социальной защиты». В основе этого изменения терминологии лежало
обусловленное влиянием социологической школы уголовного права желание
законодателя подчеркнуть решительный отказ от цели возмездия, показать,
что система мер наказания и характер этих мер по советскому праву
принципиально отличаются от системы и характера мер наказания по
буржуазному праву. (225, с. 125-133; 120, с. 574).
Все меры социальной защиты подразделялись на три категории:
судебно-исправительного (только они и являлись собственно наказаниями),
медицинского и медико-педагогического характера (ст. 5).
Статья 13 Основных начал устанавливала упорядоченный и обязательный для
суда перечень мер социальной защиты судебно – исправительного характера,
который включал: объявление врагом трудящихся с лишением гражданства
Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, лишение свободы
со строгой изоляцией и без строгой изоляции, принудительные работы без
лишения свободы, поражение прав, удаление из пределов Союза ССР на срок,
удаление из пределов союзной республики или из пределов отдельной
местности с поселением в тех или иных местностях или без такового, с
запрещением проживания в тех или иных местностях или без такового
запрещения, увольнение от должности, запрещение занимать ту или иную
должность или заниматься той или иной деятельностью или промыслом,
общественное порицание, конфискацию имущества, штраф, предостережение.
Временно, в качестве исключительной, могла применяться высшая мера
социальной защиты – расстрел.
Уголовными кодексами союзных республик система мер социальной защиты,
предусмотренная Основными началами, была воспроизведена без существенных
изменений, но отдельные союзные республики, воспользовавшись
предоставленным им правом, включили в свои УК дополнительно иные виды
таких мер: возложение обязанности загладить причиненный преступлением
вред (АзССР, ГССР, РСФСР, ТаджССР), лишение права на земельный надел
(РСФСР), лишение права землепользования (ТаджССР).
Основными началами и уголовными кодексами было установлено подразделение
всех мер социальной защиты на основные и дополнительные. При этом
дополнительными именовались меры, которые могли быть назначены как
самостоятельно, так и в дополнение к основным: поражение прав, ссылка,
высылка, увольнение от должности, запрещение занятия той или иной
должности или занятия той или иной деятельностью или промыслом,
общественное порицание, конфискация имущества, денежный штраф,
возложение обязанности загладить причиненный преступлением вред.
В санкциях УК РСФСР чаще других дополнительных мер социальной защиты
предусматривалась конфискация имущества – в сочетании со смертной казнью
и лишением свободы за ряд контрреволюционных преступлений, некоторые
должностные, хозяйственные, имущественные преступления. За некоторые
преступления устанавливалось запрещение заниматься определенной
деятельностью.
Судебным органам предоставлялись широкие возможности по собственному
усмотрению назначать дополнительные меры социальной защиты даже при
отсутствии указаний о них в санкциях, к числу таких мер теперь относился
и штраф. Вместе с тем, посредством дальнейшей конкретизации порядка и
условий применения отдельных мер социальной защиты, устанавливались
определенные ограничения, более узкие пределы судейскому усмотрению:
запрещалось применение конфискации имущества без указания на такую
возможность в санкциях, уточнялся перечень имущества, освобожденного от
конфискации (ст. ст. 40, 41 УК); ограничивалась точно перечисленными в
законе статьями сфера применения ссылки (ст. 36 УК); дальнейшую
разработку получила законодательная регламентация порядка и условий
назначения поражения прав, увольнения от должности, запрещения занятия
определенной деятельностью или промыслом (ст. ст. 31-34, 37, 38 УК).
В новом Кодексе отразился процесс смягчения мер наказания, наметившийся
в 1922-1926 гг., санкции его по сравнению с УК 1922 г. были значительно
снижены.
Целями мер социальной защиты провозглашались: предупреждение новых
преступлений со стороны осужденных лиц; воздействие на других
неустойчивых членов общества; приспособление совершивших преступные
действия к условиям общежития государства трудящихся. Устанавливалось,
что меры социальной защиты не могут иметь целью причинение физических
страданий и унижение человеческого достоинства (ст. 9 УК).
Развитие уголовного законодательства и судебной практики после принятия
УК РСФСР 1926 г. и уголовных кодексов других союзных республик
определялось той обстановкой, которая складывалась в стране в годы
первых пятилеток, Великой Отечественной войны и послевоенного
строительства социалистического общества. Укрепление культа личности
Сталина в конце 20-х – начале 30-х годов, сопровождалось усилением
уголовной репрессии, нарушением гарантий прав человека. Это нашло
выражение и в уголовном законодательстве, и в судебной практике. Так, в
1929 г. постановлением ЦИК СССР было введено «объявление вне закона»
должностных лиц – граждан СССР за границей, перебежавших в лагерь врагов
рабочего класса и крестьянства и отказывающихся вернуться в СССР,
последствием которого был расстрел осужденного в течение 24 часов после
удостоверения его личности и конфискация имущества. (15, ст. 372).
Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 10 января 1930 г. была
реконструирована ссылка, предусматривалось два ее вида: т. н. простая
ссылка и ссылка, соединенная с исправительно – трудовыми работами.
Простая ссылка могла применяться и в качестве дополнительной меры сроком
до 5 лет. При осуждении к лишению свободы суд по своему усмотрению мог
присоединить к нему высылку. (20, ст. 372).
За ряд наиболее опасных преступлений были увеличены санкции. (16; 18;
17, с. 28; 22, ст. 41; 23, ст. 361; 21, ст. 375). Более широко стали
применяться и дополнительные меры социальной защиты – в виде конфискации
имущества, поражения прав (часто они назначались одновременно), ссылки и
высылки. (82, с. 585-588; 196, с. 64-65; 132, с. 26-27).
I?e/ai ia?aaeei aiiaue, eae e ia ca?a Niaaoneie aeanoe, oeacaiiua ia?u
i?eiaiyeenue ia oieueei a ea/anoaa ia? ai?ueau n i?anooiiinoueth, ii e a
ea/anoaa ia? iiaeaaeaiey nii?ioeaeaiey iaeeie ao?aeoacee – eoea/anoaa e
iyiiaiia. A oneiaeyo eoeueoa ee/iinoe E.A. Noaeeia a yoe aiaeu a oe?ieeo
ianooaaao aeiioneaeenue ia?ooaiey caeiiiinoe, iaianoea na?ueaciue oua?a
iauanoao.
Постепенно судебная практика и уголовное законодательство отказались от
понятия «меры социальной защиты». Было признано, что это понятие не
охватывает в полной мере задач наказания, не раскрывает в полном объеме
его политической и правовой характеристики. Стало употребляться прежнее
понятие – «наказание».
В первые годы Великой Отечественной войны (1941-1945 г.г.) имело место
общее усиление строгости наказаний, выразившееся, в частности, в
увеличении объемов применения лишения свободы. К концу войны стала
проявляться тенденция некоторого смягчения репрессий.
Несмотря на колебания карательной политики и практики государства в
отдельные годы, в целом в уголовном законодательстве и в судебной
практике проявлялись тенденции постепенного сужения сферы уголовной
репрессии, дифференциации уголовной ответственности в зависимости от
опасности преступления и личности преступника, укрепления режима
законности. (1, ст. 334; 2, ст. 114; 3, ст. 193; 4, ст. 203; и др.).
Произошедшие с середины 20-х годов социальные изменения обусловили
необходимость обновления действовавшего уголовного законодательства,
совершенствования всей системы мер борьбы с преступностью. К этому
времени были созданы предпосылки для новой кодификации советского
уголовного законодательства и в т.ч. совершенствования системы уголовных
наказаний.
Принятие в декабре 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и
союзных республик (В дальнейшем именуются – Основы) и Законов об
уголовной ответственности за государственные и за воинские преступления
и последовавшее затем (в 1959-1961 гг.) на основе этих общесоюзных
законов и в соответствии с ними обновление уголовного законодательства
союзных республик ознаменовало качественно новый этап в развитии
советского уголовного права. Воспринимая без изменений или дополняя,
развивая, уточняя важнейшие принципиальные положения и нормы прежнего
законодательства, оправдавшие себя на практике, новые законодательные
акты отказались от многих устаревших норм и институтов, признанных не
соответствующими новым условиям борьбы с преступностью, и ввели целый
ряд положений, не знакомых ранее действвовавшему законодательству. Эти
изменения и дополнения имели целью укрепление режима законности и
повышение эффективности борьбы с преступностью. Наиболее значительными
были следующие изменения.
По иному сформулированы цели уголовного наказания: «Наказание не только
является карой за совершенное преступление, но имеет целью исправление
и перевоспитание осужденных в духе честного отношения к труду, точного
исполнения законов, уважения к правилам социалистического общежития, а
также предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так
и иными лицами.
Наказание не имеет целью причинение физических страданий или унижение
человеческого достоинства» (ст. 20 Основ).
Некоторым изменениям подверглась система наказаний, которая в новых
социально-политических условиях уже не отвечала потребностям борьбы с
преступностью. Основы 1958 г. отказались от наказаний в виде объявления
врагом трудящихся с лишением гражданства и изгнанием из пределов СССР
навсегда, удаления из пределов СССР на срок, лишения избирательных прав.
Исключены было из системы наказаний предостережение и поражение прав, от
последнего осталось только самостоятельное наказание в виде лишения
воинского или специального звания. Вводилось новое наказание в виде
направления в дисциплинарный батальон.
В уголовном законодательстве большинства союзных республик сохранялись
наказания в виде увольнения от должности (кроме УССР и ЭССР) и лишения
родительских прав (кроме БССР, ЛитССР, РСФСР), а в УК РСФСР и УК ТаджССР
также сохранялось наказание в виде возложения обязанности загладить
причиненный вред.
Как и прежние законодательные акты, начиная с УК 1922 г., Основы и УК
союзных республик не включили в перечень наказаний смертную казнь,
рассматривая ее как временную и исключительную меру наказания. Но
возможность ее применения за особо тяжкие преступления сохранялась, хотя
и ограничивалась по кругу лиц (ст. 22 Основ и соответствующие статьи УК
союзных республик).
Все наказания подразделялись на основные и дополнительные. К основным
были отнесены лишение свободы, ссылка, высылка, исправительные работы
без лишения свободы, лишение права занимать определенные должности и или
заниматься определенной деятельностью, штраф, общественное порицание,
направление в дисциплинарный батальон. К дополнительным отнесены
конфискация имущества и лишение воинского или специального звания, а
также группа наказаний т.н. «смешанного типа» – ссылка, высылка, лишение
права занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью и штраф, которые могли применяться и в качестве основных,
и в качестве дополнительных (ст. 21 Основ; ст. 22 УК РСФСР). Таким
образом обновленное законодательство уточнило соотношение основных и
дополнительных видов наказания и само понятие последних, под которыми
прежде понимались лишь наказания «смешанного типа», была выделена группа
«собственно дополнительных» видов наказания.
Существенные изменения – дополнения и уточнения, были внесены Основами
и республиканскими УК в регламентацию порядка и условий применения
отдельных видов наказаний. Эти изменения выразились: а) в более четком и
подробном определении порядка и условий их назначения; б) в дальнейшей
дифференциации условий применения наказаний в зависимости от опасности
преступления и преступника; в) в дальнейшей гуманизации условий
применения наказаний. (165, с. 12-13).
Предоставляя судам более широкие возможности по дифференциации уголовной
ответственности и индивидуализации наказания, законодательство шло,
вместе с тем, по пути все большей формализации пределов судейского
усмотрения, постепенного установления все более четких и обоснованных
критериев назначения конкретных мер наказания. Так, например,
конфискация имущества, согласно новым установлениям, могла быть
назначена только в качестве дополнительного наказания, только за
государственные и тяжкие корыстные преступления и только в случаях,
специально указанных в законе (причем число таких случаев сокращалось).
Последнее правило распространялось также на ссылку, высылку и штраф,
право суда назначать дополнительные наказания по своему усмотрению было
значительно ограничено. (См.: ст. ст. 25, 26, 30, 35 УК РСФСР). Были
уточнены критерии назначения наказаний в виде лишения права занимать
определенные должности, увольнения от должности, лишения воинского или
специального звания и др. (См. напр.: ст. ст. 29, 31, 32, 36 УК РСФСР).
Значительным изменениям подверглась и система санкций статей Особенной
части уголовного законодательства. Получили развитие тенденции
гуманизации и оптимизации мер наказания, дифференциации их в зависимости
от тяжести совершаемых преступлений и опасности преступников, тенденции
более обоснованного использования возможностей, заложенных в каждом из
видов уголовных наказаний, усиления гарантий прав осужденных.
Уголовный кодекс 1960 г. пришел на смену репрессивному сталинскому
законодательству 30-40-х годов и был в сравнении с ним, – как
справедливо отмечается в литературе, – безусловно, прогрессивнее и
демократичнее. Однако и он был порожден административно – командной
системой, отмечен пороками тоталитаризма. Прежнее уголовное
законодательство основывалось на вере в могущество принуждения,
репрессии, в то, что хозяйственные упущения можно устранить силой
уголовного закона вместо проведения соответствующих экономических и
социальных преобразований. В нем отсутствовали примат общечеловеческих
ценностей, уважение прав и свобод человека, уважение к международным
обязательствам страны. Для норм УК РСФСР были характерны излишняя
идеологизация, конъюнктурность, декларативность многих положений.
Правоприменительная практика постоянно ощущала нестабильность уголовного
законодательства. С момента принятия и до его отмены в УК РСФСР было
внесено около 700 изменений и дополнений, причем некоторые нормы
менялись по 5-7 раз. Кроме того, Кодекс был переполнен «мертвыми»
нормами, крайне редко применяемыми; новыми нормами Кодекс пополнялся
весьма хаотично, отдельные нормы дублировались, противоречили друг
другу. В совокупности все вышеизложенное приводило к нарушению
необходимой системности уголовного законодательства. (См.: 99, с. V;
81, с. 8 (вступительная статья профессора Ю. И. Ляпунова).
Эти законодательные изменения затронули и сферу регулирования
уголовно-правовых мер борьбы с преступлениями. Так, в частности, в 1972
и 1973 г.г. – дважды изменялись условия назначения конфискации
имущества. Сначала было разрешено ее применение за государственные и
любые (а не только тяжкие, как ранее) корыстные преступления, а потом
установлено, что «конфискация имущества может быть назначена только в
случаях, предусмотренных законодательством Союза ССР, а за корыстные
преступления – также законодательством союзных республик».
Изменялись условия и порядок назначения, а также сроки (размеры) лишения
свободы, исправительных работ без лишения свободы, штрафа и некоторых
других видов наказаний.
Постепенно расширялась сфера применения некоторых видов дополнительных
наказаний за счет дополнительного включения в санкции конфискации
имущества, ссылки, лишения права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью. Суды получили право назначать
дополнительные наказания, за исключением ссылки, высылки и конфискации
имущества при условном осуждении. Установлена уголовная ответственность
за неисполнение приговора суда о лишении осужденного права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
Существенные нововведения в уголовном законодательстве последовали в
связи с обсуждением и принятием новой Конституции СССР 1977 г. Были
введены новые уголовно-правовые институты: условное осуждение с
обязательным привлечением к труду (ст. 441 УК), отсрочка исполнения
приговора (ст. 391 УК), условное освобождение из мест лишения свободы с
обязательным привлечением к труду (ст. 441 УК).
В октябре 1982 г. был введен новый вид уголовного наказания –
направление в воспитательно-трудовой профилакторий (ст. 341 УК),
впоследствии исключенный в апреле 1993 г.
Целью этих изменений в законодательстве было повысить действенность
уголовно-правовых мер воздействия на растущую преступность. Однако, как
отмечает Н. Ф. Кузнецова, «отдавая должное несомненной прогрессивности
многих гуманных уголовно-правовых институтов, следует вместе с тем
отметить, что серьезно повлиять на преступность того времени они уже не
могли». (226, с. 51).
Застой в экономической, политической и духовной жизни страны,
обусловивший и значительный рост преступных проявлений, требовал
проведения коренных преобразований, в том числе и в сфере уголовно –
правовой.
Начавшиеся с середины 80-х годов постепенные демократические
преобразования не могли не повлечь изменений в уголовном
законодательстве, направленных на устранение препятствий для проведения
указанных преобразований. Параллельно с начавшейся работой по подготовке
проектов новых Основ уголовного законодательства СССР и нового
Уголовного кодекса Российской Федерации вносились изменения в
действующее законодательство.
В частности, применительно к рассматриваемому вопросу следует отметить
введение в июне 1992 г. ст. 462 УК «Отсрочка отбывания наказания
беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей» и исключение
ст. ст. 242, 25, 26, 341, 532 УК, регулировавших вопросы применения
ссылки, высылки, направления в воспитательно-трудовой профилакторий,
условного осуждения с обязательным привлечением к труду и условного
освобождения с обязательным привлечением к труду. Эти меры уголовно –
правового воздействия не соответствовали новым условиям
В апреле 1993 г. в новой редакции была изложена ст. 23 УК: в
соответствии с требованиями времени была ограничена возможность
применения смертной казни.
И тем не менее, «многие положения ранее действовавшего законодательства
уже не отвечали ни экономическим, ни социальным, ни политическим
потребностям современного российского общества, ни тем более
международным нормам о правах человека», уголовное законодательство
должным образом не учитывало и новых характеристик и тенденций
преступности. (99, с. VI).
Все это послужило причиной очередной реформы уголовного
законодательства. Принятые в 1991 г. Основы уголовного законодательства
Союза ССР и республик в связи с распадом СССР не вступили в законную
силу. Разработанный же новый УК Российской Федерации был принят
Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 24 мая
1996 г. и вступил в силу с 1 января 1997 г.
Новый Уголовный кодекс, безусловно, является важным шагом в направлении
дальнейшего совершенствования отечественного уголовного
законодательства. Его анализ в сравнении с ранее действовавшим УК РСФСР
1960 г. показывает, что изменения претерпели практически все
уголовно-правовые институты и нормы. Причем, как справедливо отмечается
в уголовно-правовой литературе, в подавляющем большинстве случаев эти
изменения были объективно обусловлены, направлены на существенное
повышение эффективности уголовно-правовых средств противодействия
преступности. (См. напр.: 153, с. 5; 99, с. XIV; 81, с. 17; и др.).
Значительные изменения коснулись и норм об уголовном наказании. В
отличие от УК 1960 г., новый УК дает понятие уголовного наказания (ч. 1
ст. 43), более точно формулирует цели наказания (ч. 2 ст. 43),
существенно корректирует систему наказаний (ст. ст. 44 и 45 УК),
уточняет условия и порядок назначения отдельных видов наказаний (ст. ст.
46-59 УК), в соответствии с требованиями времени более обстоятельно и
точно регулирует общие и специальные вопросы назначения наказаний (ст.
ст. 60-74 УК), вопросы освобождения от уголовной ответственности и от
наказания (ст. ст. 75-85), впервые устанавливает отдельную систему
наказаний, назначаемых несовершеннолетним и особые, более льготные
условия освобождения их от уголовной ответственности и наказания (ст.
ст. 87-96 УК).
Новый Уголовный кодекс предусматривает 13 различных видов наказаний,
исчерпывающе определяет их все в ст. 44 с учетом сравнительной степени
тяжести каждого из них. При этом, в отличие от прежнего УК, перечисляет
их от менее строгих к более строгим: штраф, лишение права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью,
лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и
государственных наград, обязательные работы, исправительные работы,
ограничение по военной службе, конфискация имущества, ограничение
свободы, арест, содержание в дисциплинарной воинской части, лишение
свободы на определенный срок, пожизненное лишение свободы, смертная
казнь.
Таким образом, из системы наказаний исключены наказания в виде
общественного порицания, возложения обязанности загладить причиненный
вред и увольнения от должности. Вместе с тем, в ней появились некоторые
новые виды: обязательные работы, ограничение по военной службе,
ограничение свободы и арест. Все другие виды наказания также претерпели
те или иные изменения как в части содержания, так и в части пределов их
применения, а нередко и в наименовании (см., напр., ст. ст. 48, 50, 55,
56 и др. УК). Совершенно обоснованно включена в перечень наказаний
смертная казнь, ибо, как мы об этом уже писали – этот вид наказания,
будучи предусмотрен в уголовном законе, всегда фактически входил в
систему наказаний, несмотря на отсутствие его в перечне наказаний, что
представлялось нам нелогичным и по этой причине критиковалось. (71, с.
18).
Установлено очень важное правило, что более строгий вид наказания из
числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в
случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение
целей наказания (ч. 1 ст. 60 УК).
В отношении лиц, которые совершили преступление в несовершеннолетнем
возрасте, Уголовный кодекс предусмотрел систему наказаний в отдельной
статье 88, включающую шесть видов наказаний: штраф, лишение права
заниматься определенной деятельностью, обязательные работы, арест и
лишение свободы на определенный срок. Этот перечень также является
исчерпывающим, разнообразным и упорядоченным. Причем каждый из указанных
видов наказаний назначается в отношении несовершеннолетних в «льготном»,
облегченном варианте (ст. ст. 88-89 УК).
По оценкам некоторых ученых и специалистов, «новый Кодекс по сравнению с
прежним стал жестче. Он значительно усиливает ответственность за
совершение тяжких и особо тяжких преступлений. В частности, максимальный
срок лишения свободы увеличен до 20 лет, при назначении наказаний по
совокупности преступлений – до 25 лет, а по совокупности приговоров – до
30 лет. Предусматривается и пожизненное лишение свободы как альтернатива
смертной казни». (99, с. XI). Сохраняется даже порой избыточность
уголовной репрессии: некоторые предусмотренные в нем деяния (напр., в
гл. 19, 22) вполне можно было бы отнести к административным
правонарушениям. (99, с. X).
С другой стороны, существует и иная точка зрения – что новый Кодекс
излишне либерален, не отвечает требованиям времени, реальной
криминогенной обстановке в обществе. И действительно, определенные
основания для таких суждений имеются: новый Уголовный кодекс за целый
ряд преступлений уголовную ответственность смягчил или исключил вовсе,
если они совершены по неосторожности или имело место приготовление к
преступлениям небольшой или средней тяжести, предусмотрены широкие
возможности освобождения от уголовной ответственности и от наказания,
более либеральны некоторые другие уголовно-правовые институты.
Не разделяя целиком ни одну из этих точек зрения, мы полагаем, что
следует говорить не о большей жесткости или излишней либеральности
нового УК (судить об этом можно будет на основе анализа не только его
текста, но и реального его применения – в зависимости от того, какие
нормы – усиливающие ответственность или смягчающие ее оказали более
существенное воздействие на складывающуюся карательную практику), а о
том, что законодатель стремился при разработке нового УК в большей мере,
чем прежде, дифференцировать уголовную ответственность. В основном это
ему удалось, но, видимо, не во всем.
В этом смысле нам более импонирует точка зрения, что система наказаний,
зафиксированная в новом УК РФ, в целом соответствует основным принципам
уголовного права – законности, справедливости, гуманизма и др., а также
основным тенденциям борьбы с преступностью в современный период:
ужесточению уголовно-правовых мер в борьбе с тяжкими и особо тяжкими
преступлениями и злостными преступниками при сужении сферы применения
принудительных мер, связанных с лишением свободы, в отношении менее
опасных преступлений. (149, с. 370).
Отражая общечеловеческий опыт использования принудительных мер в борьбе
с преступностью, система наказаний лишена таких видов наказаний, которые
состоят в причинении осужденному физических страданий, калечащих,
унижающих честь и достоинство осужденного наказаний. Это отражает
гуманизм уголовного закона, который, несмотря на свою репрессивную
сущность, должен стремиться к возможному ограничению жестокости.
Таким образом, исторические исследования показывают следующее.
1. Возникновение и развитие уголовных наказаний было обусловлено
объективными закономерностями общественного развития. В соответствии с
этими закономерностями совершенствовалось законодательное регулирование
системы видов уголовных наказаний, условия и порядок их назначения и
применение их на практике.
2. Уголовные наказания прошли длительный путь исторического развития,
который в досоциалистическую эпоху может быть условно подразделен на два
больших этапа.
На первом этапе определяющими мотивами применения уголовных наказаний
служили месть и устрашение. Уголовные наказания использовались не только
как средство борьбы с преступлениями, но и более широко – для
поддержания власти господствующих классов. Система наказаний еще не
сложилась. Не было и выраженного деления наказаний на основные и
дополнительные. Однако различные виды наказаний широко применялись по
произволу судей в различных сочетаниях между собой. Такая практика
вызывалась стремлением ужесточить меру наказания виновному в целях
устрашения, возмездия, обогащения казны и т. д. Широко использовались
жесточайшие формы смертной казни, членовредительские и телесные
наказания. Целями применения уголовных наказаний были намеренное
причинения физических мучений и страданий виновному.
На втором этапе, в эпоху промышленного капитализма, под влиянием
интенсивного развития капиталистических общественных отношений и идей
просветительства и буржуазной демократии происходит некоторая
гуманизация и рационализация карательной практики. История уголовного
права «рисует нам картину постепенного смягчения наказаний под влиянием
общего хода развития культуры. Прежние грубые формы воздействия на
личность преступника смягчаются или вовсе исчезают, вместо них
появляются иные, более соответствующие новой ступени культуры,
покоящейся на ином, чем прежде, положении личности в государстве, новому
правосознанию, дающему новую оценку отдельных правовых благ человека.
Вместе с тем совершенствование человеческой психики с течением времени
дает возможность обходиться без прежних грубых средств принуждения и
позволяет заменить их другими мерами, могущими с большим успехом
воздействовать на психику преступника». (193, с. 195).
Развитие капиталистических отношений вызывает необходимость кодификации
и создания единого законодательного акта, способствующего развитию этих
отношений, упорядочение и систематизацию мер уголовного наказания,
установление в законе их исчерпывающего перечня. (222, с. 312).
В какой-то степени это ограничивает судейский произвол. В этот период,
начиная с конца XVIII в., в буржуазном уголовном законодательстве
устанавливаются системы наказаний с подразделением всех наказаний на
основные и дополнительные, предусматриваются разнообразные сочетания
основных и дополнительных наказаний в санкциях за конкретные виды
преступлений. Тем самым впервые в уголовное право вводится понятие
«дополнительное наказание» и впервые ограничивается право суда назначать
сочетания различных мер наказания по своему произволу. Однако, как и
прежде, роль дополнительных наказаний сводится главным образом к
отягчению мер основного наказания. Превалирующее место занимают в этот
период различные виды лишения свободы, ссылка, каторга, иные меры
«практической полезности», в основном имущественного характера. (222, с.
312).
Как и прежде, наказания используются не только в целях борьбы с
преступностью, но и как орудие подавления сопротивления трудящихся масс.
Тенденция некоторого смягчения уголовной репрессии время от времени, в
периоды обострения классовых противоречий и усиления классовой борьбы,
сменяется резким ее обострением, отказом буржуазии от провозглашенных ею
принципов законности, демократии и т. д.
3. Период после Октябрьской революции 1917 г. также может быть разделен
на два этапа: социалистический (до конца 1993 г.) и постсоциалистический
(с конца 1993 г.). (149, с. 60).
На первом этапе изменения в государственном и общественном строе нашей
страны, наступившие в результате победы Октябрьской революции,
обусловили новый подход и к средствам и методам борьбы с преступностью.
Основным направлением в этом деле провозглашается воспитание,
предупреждение преступлений, отказ от целей устрашения и возмездия, от
мучительных, позорящих и унижающих человеческое достоинство наказаний.
Поначалу также не было системы наказаний, а разнообразные их виды,
порожденные зачастую «революционным правосознанием трудящихся»,
применялись «без особой системы, от случая к случаю, неорганизованно».
(12, ст. 590).
Нередко, как и в досоциалистическую эпоху, те же меры, что назначались
за совершение преступлений, использовались государством и в качестве
орудия политической борьбы. Регламентация порядка и условий назначения
видов наказаний в законодательстве отсутствовала, санкции зачастую были
неопределенными или абсолютно определенными. Деление наказаний на
основные и дополнительные отсутствовало, но многообразные виды наказаний
применялись в различных сочетаниях между собой.
В дальнейшем, по мере накопления теоретического и законодательного
материала и обогащения опыта борьбы с преступностью, происходит
постепенное формирование системы уголовных наказаний, классификация их
на основные и дополнительные, совершенствование их в соответствии с
общими закономерностями общественного развития.
Система наказаний постепенно становится более стройной, внутренне
согласованной, предусматривает исчерпывающий перечень разнообразных по
своим свойствам видов основных и дополнительных наказаний. В процессе
совершенствования из этого перечня исключаются наказания, не оправдавшие
себя на практике, включаются новые виды, вносятся изменения в порядок и
условия назначения недостаточно эффективных.
Более четко и конкретно формулируются в законе порядок и условия
назначения уголовных наказаний, более точно и обоснованно определяются
пределы применения каждого из них. Порядок и условия назначения
наказаний дифференцируются в зависимости от тяжести преступления и
опасности преступника, условия назначения и сам характер наказаний
постепенно смягчаются, снижаются их сроки.
Постепенно устанавливается сравнительно гибкая система уголовно-правовых
санкций, дифференцированных с учетом опасности преступлений и
совершающих их лиц. Санкции становятся более определенными, пределы их
несколько сужаются, размеры снижаются.
Совокупность основных и дополнительных наказаний постепенно оформляется
в качестве самостоятельных уголовно-правовых институтов. Постепенно
уясняется, что функциональные возможности дополнительных наказаний более
широки, чем только отягчение мер основного наказания. Назначение
основного и дополнительных наказаний за совершение преступления
становится действенным средством индивидуализации ответственности
виновного, средством его исправления и предупреждения новых
преступлений.
Отмеченные тенденции в целом носят прогрессивный характер, они
направлены на ограничение, формализацию пределов субъективного
судейского усмотрения, более целесообразное применение уголовных
наказаний в судебной практике, и, соответственно, повышение
эффективности борьбы с преступностью.
Вместе с тем, интенсивное развитие и совершенствование общественных
отношений диктуют необходимость дальнейшего развития отмеченных
прогрессивных тенденций, совершенствования законодательного
регулирования и практики применения уголовных наказаний на основе
научных исследований и вытекающих из них рекомендаций.
Поэтому разработка теоретических основ применения уголовных наказаний, а
также иных мер уголовно – правового воздействия, совершенствование их
законодательного регулирования и практики применения составляют
актуальную проблему отечественного уголовного и уголовно –
исполнительного права. Жизнь ставит все новые вопросы, поиск ответов на
которые составляет предмет и настоящего исследования.
§ 2. Наказание в уголовном праве –
принуждение или кара?
В кардинально меняющихся социально-исторических условиях представляется
необходимым по-новому взглянуть на некоторые устоявшиеся и, казалось бы,
незыблемые, но на деле далеко не бесспорные основополагающие понятия,
относящиеся к институту уголовного наказания, которые, к сожалению, и в
уголовно – правовой литературе, и в новом Уголовном кодексе Российской
Федерации трактуются неоднозначно и зачастую с прежних – устаревших, на
наш взгляд, позиций.
В новых подходах, прежде всего, нуждается исследование различных
аспектов проблемы понятия уголовного наказания – сущности и содержания
наказания, его функциональных возможностей и целей, а также самого
определения понятия уголовного наказания в законе и в теории.
Понятие уголовного наказания в отечественном уголовном законодательстве
впервые дано в ст. 7 Руководящих начал по уголовному праву РСФСР 1919
г.: «наказание – это те меры принудительного воздействия, посредством
которых власть обеспечивает данный порядок общественных отношений от
нарушителей (преступников)». В дальнейшем в законодательстве определений
уголовного наказания не приводилось – вплоть до нового УК РФ 1996 г.
Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г.
и УК РСФСР 1960 г., не содержавшие прямого нормативного определения
понятия уголовного наказания, давали, однако, основание полагать, что
законодатель в ч. 1 cт. 20 Основ и УК фразой: «наказание не только
является карой за совершенное преступление, но и имеет целью…»
определяет уголовное наказание как кару. В теории большинство ученых,
признавая, что наказание по своей сущности «является уголовной карой»,
(120, с. 193) что «всякое наказание представляет собой кару за
совершенное виновным преступление», (119, с. 26; 41, с. 64) тем не
менее, определяют уголовное наказание как меру государственного
принуждения. (120, с. 193; 156, с. 155; 41, с. 14; 119, с. 29-30; 169,
с. 6-8; и др.).
Однако имеются и иные точки зрения. Так, С.И. Дементьев, к примеру,
полагает, что «наказание есть кара, то есть преднамеренное причинение
виновному установленных законом страданий и лишений, специально
рассчитанных на то, что он будет их претерпевать». (64, с. 45) А.И.
Марцев отмечает, что «уголовное наказание представляет собой
совокупность ограничений, которые государство устанавливает для
осужденных, реализация которых обеспечивается государственным
принуждением». (135, с. 18).
В уголовно-правовой литературе понятие уголовного наказания используется
в самых разных значениях:
как реакция государства на совершенное преступление;
как правовое последствие совершения преступления (вариант: осуждения за
совершение преступления);
как способ (форма) уголовной ответственности;
как средство (орудие, мера) уголовно-правового воздействия на виновного
в совершении преступления;
как средство (орудие, инструмент) уголовно-правовой борьбы с
преступлениями;
как кара (воздаяние) виновному за содеянное;
как форма (мера) государственного принуждения, применяемого в отношении
виновного;
как боль (лишения, страдания), некий ущерб, причиняемый на основе
судебного приговора виновному в совершении преступления; и т.д. (См. об
этом: 156, с. 155; 208, т. 2, с. 5-7, 91-93; 119, с. 26-30; 120, с.
193-201; 84, с. 72-74, 81; 149, с. 358; 222, с. 311-315; и др.).
Представляется, что каждое из указанных значений, раскрывая какую-то
особую грань, особое свойство такого многогранного явления, как
уголовное наказание, имеет «право на существование» и теоретически может
быть отражено в понятии наказания или даже принято за основу при его
определении. Однако, поскольку каждое явление обладает своей особой
сущностью, которая в первую очередь и должна найти отражение в его
определении, среди приведенного многообразия значений и свойств
наказания должно быть выделено то главное, что только и составляет
сущность данного явления и понятия о нем – его наиболее важные,
характерные свойства, определяющие смысл его существования, социальное
предназначение и роль в жизни общества.
При разработке Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик
1991 г. и нового УК РФ 1996 г. таким главным, определяющим значением
уголовного наказания вновь, как и в Руководящих началах 1919 г.,
признано то обстоятельство, что оно «есть мера государственного
принуждения». Так, согласно ч. 1 ст.43 УК РФ 1996 г.: «Наказание есть
мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда.
Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении
преступления, и заключается в предусмотренном настоящим Кодексом лишении
или ограничении прав и свобод этого лица».
В. Д. Филимонов, комментируя данную норму, пишет, что: «Отказ нового
Уголовного кодекса от определения наказания как кары за совершенное
преступление имеет свои основания. Основная причина этого отказа состоит
в том, что слова «наказание» и «кара» – синонимы. Поэтому определение
наказания как кары ничего для выяснения содержания этого явления не
дает. Определение наказания как меры государственного принуждения,
напротив, указывает на наиболее существенные его признаки». (153, с.
95).
По нашему мнению, данная точка зрения не является бесспорной, и
предлагаемое в теории и в новом уголовном законе определение наказания
как меры государственного принуждения является небезукоризненным –
неточным и неправильным по существу.
Во-первых, неправильно сводить понятие уголовного наказания лишь к
понятию «меры, назначаемой приговором суда», игнорируя многозначность
этого понятия. Ведь наказание в уголовном праве – это и общее понятие
«наказание» – правовой институт, и конкретные «виды наказаний», и «мера
наказания, указанная в санкции», и «мера наказания, определенная
приговором суда», а некоторые ученые выделяют еще и понятие «род
наказания». (119, с. 53-54). Все эти значения уголовного наказания
весьма важны, и они не могут быть обойдены при определении понятия
«уголовное наказание».
Во-вторых, неправильно полагать, что «наиболее существенным признаком»
наказания является принуждение. На наш взгляд, сущность уголовного
наказания не может быть сведена к государственному принуждению.
«Принуждать», – согласно Толковому словарю В. Даля, – значит:
«приневолить», «силовать», «заставлять», «неволить», «вынуждать». (62,
т. 3, с. 431). Синонимами этого термина являются: «насилие, сила,
давление, нажим». (33, с. 418).
Уголовное наказание, безусловно, как правило, связано с принуждением, но
отнюдь не всегда и не обязательно. Наказание возможно и без принуждения.
Пусть в основном теоретически и лишь иногда на практике, но возможно,
что, для реализации целей наказания принуждения не потребуется. Наиболее
яркие тому примеры мы находим в литературе. Родион Раскольников в романе
Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» добровольно и с радостью
принимает наказание «как разрешение внутреннего противоречия, как
успокоение наболевшей души; в грядущем труде и страданиях увидит он
только спасительные средства, побуждающие к раскаянию и заглажению
прошлого». (208, т. 2, с. 88-89). О праве преступника требовать
применения наказания как примирения со своей разумной сущностью писали
древнегреческие философы Платон и Аристотель, а также Гегель и другие
мыслители. И в современных условиях нам не кажется столь уж невероятным,
когда человек, совершивший преступление, к примеру, под влиянием
неблагоприятно сложившихся обстоятельств, в порыве страсти, из ревности
или мести, искренне раскаивается в содеянном (особенно если это связано
с причинением смерти или иного вреда близкому человеку), является
добровольно с повинной и предает себя правосудию, имея в виду найти
успокоение нравственным страданиям, искупить вину претерпеванием
неблагоприятных последствий причиненного им зла. (См., напр.: 46).
Принуждение, насилие – не может быть признано сущностью уголовного
наказания. Наказание обеспечивается, когда это необходимо, возможностью
государственного принуждения, но само, по своей сути, принуждением не
является. Принуждение – это лишь один из признаков уголовного наказания,
причем не главный, а второстепенный, указывающий лишь на то, чем и как
обеспечивается реализация функциональных возможностей наказания. Главное
же в наказании – не то, чем и как обеспечивается реализация его
потенциала, а то, чем наказание является по своей сути, в чем его
предназначение, причины и смысл возникновения и использования, а также,
конечно же, его потенциальные возможности по реализации стоящих перед
ним целей. Анализ вопроса показывает, что сущность наказания состоит в
его свойстве быть материализованным выражением (формой) реагирования
государства на акт преступного поведения виновного, формой осуждения,
порицания виновного и совершенного им преступления, формой, содержанием
которой являются определенные законом правоограничения, возлагаемые по
приговору суда на осужденного с целью оказать на него требуемое
психологическое и иное предупредительное воздействие и тем вызвать
положительные изменения в его личности, чтобы в дальнейшем это лицо не
совершало преступлений. Иными словами, уголовное наказание является по
своей сути не принуждением, а карой, оно служит одной из форм реализации
кары – осуждения, порицания осужденного и совершенного им преступления.
Следовательно, и определять уголовное наказание надо не через понятие
«принуждение», а через понятие «кара».
В теории уголовного права именно кара является понятием, наиболее
близким понятию наказания. Многие ученые признают кару сущностью
уголовного наказания – это обстоятельство отмечалось выше. Именно на
кару как сущность наказания указывала ст. 20 УК РСФСР 1960 г. Почему же
не как кару, а как меру государственного принуждения определяют
большинство ученых и новый Уголовный кодекс уголовное наказание? По
нашему мнению, причина в недостаточной разработанности проблемы кары в
уголовном праве. По вопросу о содержании понятия кары, его значении и
соотношении с понятием уголовного наказания в теории существуют весьма
существенные расхождения.
К примеру, И.С. Ной определяет наказание как «меру государственного
принуждения, сопряженную с уголовной карой», (156, с. 155) а кару он
понимает как принуждение с целью вызвать страдание и как элемент
содержания наказания. (Там же). М.Д. Шаргородский, полемизируя с И.С.
Ноем, полагает, что наказание «не сопряжено с уголовной карой, а само
является уголовной карой», (120, с. 193) что «наказание неизбежно
причиняет страдание тому лицу, к которому оно применяется. Именно это
свойство, являясь необходимым признаком наказания, делает его карой».
(Там же, с. 199). По его мнению, «семантическое значение наказания и
кары идентично. В юридической литературе, однако, применяется термин
«кара» при этом ему придается специальное значение». (Там же, с.
207-208). «Наказание является карой потому, – полагает М.Д.
Шаргородский, – что оно: а) назначается за совершенное деяние; б)
находится в соответствии с совершенным деянием; в) является принуждением
и причиняет страдания». (Там же, с. 209). Вместе с этим, автор считает,
что кара – это один из (наряду с воспитанием) элементов содержания
наказания: «Наказание, являясь по своему содержанию карой, влечет за
собой устрашение, так как содержит элемент страдания в результате того,
что человек претерпевает какое-то лишение. В то же время, являясь
воспитанием, наказание влечет за собой убеждение». (Там же, с. 201).
Б.С. Утевский исходил из того, что «кара – это принуждение». (136, с.
37). Б.С. Никифоров утверждал, что «кара предполагает принуждение к
страданию, причем… к такому страданию, которое по своему характеру и
деятельности пропорционально соразмерно совершенному преступному делу,
преступлению». (Там же, с. 128). Н.А. Беляев полагает, что: «Наказание
– это кара за совершенное преступление, наказание обязательно должно
причинять преступнику лишения и страдания, без карательных элементов
мера, применяемая к правонарушителям, не есть наказание…». (41, с.
64). А.А. Пионтковский писал, что: «Всякое наказание представляет собой
кару за совершенное виновным преступление», потому что «по своему
содержанию всегда связано с причинением осужденному по приговору суда
определенных страданий». Это необходимое свойство всякого наказания…
Мы нередко употребляем как синонимы слова «наказание» и «кара». (119, с.
26).
С.В. Полубинская считает, что кара является «сущностью, неотъемлемым
свойством наказания. Кара в этом смысле заключается в лишении осужденных
тех или иных благ… Кара есть и средство, лишающее осужденных
возможности совершать новые преступления… В таком понимании кара есть
необходимая предпосылка для достижения наказанием целей предупреждения
преступлений». (168, с. 100).
Наконец, группа авторов настаивает на том, что кара является одной из
целей уголовного наказания, (41, с. 117; 84, с. 138-147; и др.) с чем,
однако, не соглашаются многие другие авторы. (156, с. 62; 120, с.
216-219; 119, с. 31-4; и др.).
К сожалению, отмеченное разнообразие суждений по рассматриваемым
вопросам не позволяет составить цельной картины понятия наказания,
достаточно полного и четкого представления о его сущности, содержании,
форме определения в законе, соотношении с понятиями кары, принуждения,
ответственности. К тому же приведенные выше суждения в большинстве своем
представляются нам спорными, нелогичными или неточными.
В частности, мы не можем согласится с тем, что: 1) наказание и кара –
это одно и то же, это тождественные понятия, синонимы и, следовательно,
понятие кары не имеет самостоятельного значения; 2) содержание кары
заключается в принуждении к страданию и, следовательно, признание кары
сущностью, содержанием или целью наказания означает призыв к увеличению
страданий в наказании. Рассмотрим последовательно наши возражения и
аргументы.
1) Представления о том, что наказание и кара – это синонимы, возникли на
основе семантического сходства терминов. Не случайно в Словаре синонимов
русского языка понятие «наказание» определяется как «кара, расплата,
возмездие… взыскание, расправа, репрессия… экзекуция», (33, с. 240)
а понятие «кара» – как «наказание». (Там же, с. 191). В Этимологическом
словаре М. Фасмера понятие «наказание» отсутствует как определяемое и
упоминается лишь как одно из значений понятия «кара», последнее же
раскрывается как «наказание», «порицание», «упрек». (235, т. 2, с. 190).
В Толковом словаре В. Даля также нет такого определяемого понятия –
«наказание», термин же «кара» определяется как «казнь, наказанье,
строгое взысканье». (62, т. 2, с. 420).
Означает ли изложенное, что наказание и кара – это синонимы, что это
тождественные понятия? Обратимся к самому понятию синонимии – означает
ли она абсолютное тождество обозначаемых этими понятиями явлений, или
только определенную их близость? Дело в том, что в русском языкознании
существуют разные подходы к проблеме синонимии в языке. Часть ученых в
принципе негативно относится к проблеме изучения синонимии, отмечая, что
«синонимии, как она традиционно истолковывается, в языке вообще нет. Это
одна из фикций, рудиментарно существующая в науке о языке». (73, с.
137-138). Большинство языковедов в целом положительно относятся к
проблеме синонимии слов, однако и между ними в вопросе о самом
определении синонима существуют разногласия. Одни исследователи
рассматривают синонимы строго лишь как «слова, тождественные по своему
значению», (60, с. 7-8; и др.) не относя к ним слова, значения которых
близки, но не тождественны. Другие понимают под синонимами слова не
только тождественные, но и близкие по своему значению. (72, с. 8; 33, с.
5; и др.). На последней позиции стоят многие отечественные лингвисты, в
том числе и автор цитировавшегося выше Словаря синонимов русского языка
З.Е. Александрова и, очевидно, М. Фасмер и В. Даль. На наш взгляд,
именно в таком – более широком смысле употребляют они рассматриваемые
термины: авторы отмечают сходство определяемых этими терминами понятий и
явлений, их близость, но вовсе не утверждают об их полном тождестве. Об
этом свидетельствует, в частности, и отмеченная в словарях
многозначность обоих терминов – как «кары», так и «наказания».
По нашему мнению, понятия «кара» и «наказание» близки по значению, но не
тождественны. Поэтому, если синонимию слов понимать в строгом смысле –
как полное тождество обозначаемых ими понятий, то термины «кара» и
«наказание» синонимами признаны быть не могут.
Как представляется, термины «кара» и «наказание» – это отглагольные
существительные, производные не от одного, а от различных глаголов.
Существительное «кара» произошло от глагола «корить» – укорять,
упрекать, порицать, позорить кого-то за что-либо, (235, с. 320) и в
своем первоначальном и истинном значении как существительное означало
«осуждение», «порицание», «упрек», (Там же, с. 190) т.е. негативную
оценку какого-то проступка и лица, его совершившего. Существительное
«наказание» производно от глагола «наказывать» – в значении «давать
наказ, приказ, приказывать строго, повелевать, предписывать, велеть»
(62, т. 2, с. 89) определенному лицу (лицам) вести себя определенным
образом. Такой «наказ» имел и ретроспективный аспект – даваемый лицу,
совершившему проступок, он содержал назидание: «Не делай так больше!»
Иными словами, в сфере ответственности за проступок глагол «наказание»
означал – «подвергать кого наказанью, налагать взысканье, карать,
взыскивать за вину», (Там же) а существительное «наказание» стало
означать форму реализации ответственности в виде неблагоприятных для
лица, совершившего преступление, последствий.
Первоначально и в течение длительного времени впоследствии
рассматриваемые термины применялись, во-первых, независимо друг от друга
– в известных памятниках русского законодательства эти термины не
пересекались, лишь относительно в недавнем историческом прошлом их
ошибочно стали отождествлять; во-вторых, не как исключительно
уголовно-правовые категории, а как общесоциологические понятия – как
«наказание вообще и «кара вообще. Понятие «кара», к примеру,
использовалось в самых разных, в т.ч. и «некриминальных» значениях – от
«божьей кары» до «наказанья» и «казни». Так же и «наказание» применялось
весьма широко – как вообще неблагоприятные последствия для того кто
провинился – не выполнил «наказ. приказ. повеленье», т.е. как любое, а
не только уголовно-правовое «взысканье за вину». Представляется, что
именно в таком – общесоциологическом смысле употребляются понятия кары и
наказания и в цитировавшихся выше словарях – речь в них не идет именно
об уголовно-правовых категориях. Понятие же наказания в узком –
собственном, уголовно-правовом значении – как «наказания уголовного»
появилось относительно позднее, оно выросло из общесоциологического
понятия наказания, и теперь существует наряду с последним. Что касается
понятия кары, то оно так и осталось общесоциологическим, специфического
понятия «уголовная кара» в теории не выработано.
Термин «кара» не является специфически правовым. Это широкое
общесоциологическое понятие, которое употребляется там и тогда, где и
когда речь идет о реализации ответственности виновного лица за
совершенный им «грех», проступок, преступление – за зло, причиненное им
государству, обществу или отдельному лицу. Кара – это соответствующая
негативная реакция государства, общества, общественного объединения или
определенных лиц (например, родителей), а верующие скажут – бога, на
неправильное поведение субъекта, нарушение им той или иной социальной
(вовсе не только уголовно-правовой) нормы – нормы морали, религии,
корпоративной, правовой. Такая реакция – кара – не имеет своим
обязательным содержанием или целью причинение боли и страданий как
считают многие авторы, это реакция на проступок определенного лица,
носящая характер упрека, осуждения, порицания этого лица и совершенного
им проступка, имеющая целью оказать на виновное лицо и его поведение
необходимое воспитательно-психологическое и иное предупредительное
воздействие.
В зависимости от тяжести совершенного проступка, степени вины лица, его
совершившего, и других обстоятельств, кара может выражаться только в
осуждении, порицании деяния и виновного, или также в применении к
виновному определенных лишений и ограничений. Наличие последних не
является обязательным признаком кары. Если совершен незначительный
проступок, либо, хоть и более значительный, но впервые, вполне может
оказаться достаточным с точки зрения поставленных целей ограничиться
осуждением, порицанием проступка и лица, его совершившего. И это уже
будет кара – необходимая и достаточная реакция на проступок. В других же
случаях, когда совершен более тяжкий проступок или преступление,
целесообразным явится усиление воздействия на виновного посредством
установления в отношении него определенных правоограничений. И это тоже
кара, но нашедшая выражение в осуждении, порицании и правоограничениях.
Характер и степень строгости кары определяются в соответствии с
требованиями целесообразности и сложившимися в обществе представлениями
о справедливости. При этом, хотя вполне допустимо говорить о каре в
административном, трудовом, гражданском, уголовном праве, однако
каких-то специфических – отраслевых понятий «административная кара» или
«уголовная кара» в теории не выработано. И не случайно, ибо это
сущностное понятие, «неделимое», выражающее самое главное во всех видах
реакции на проступок. Кара – это всегда реакция в виде осуждения,
порицания, укора виновного за совершенный им проступок – в какой бы
сфере социальной жизни это понятие не употреблялось. В уголовном праве
кара, в зависимости от тяжести преступления и других предусмотренных
законом обстоятельств выражается либо в форме обвинительного приговора
без назначения наказания, в котором (приговоре) содержится осуждение
совершенного преступления и поведения виновного, либо (что значительно
чаще) в форме обвинительного приговора с назначением уголовного
наказания, содержание которого составляют осуждение и предусмотренные
законом правоограничения. В некоторых случаях – о которых будет сказано
ниже – кара может иметь место и в отсутствие судебного приговора – когда
лицо по основаниям, предусмотренным уголовным законом, освобождается от
уголовной ответственности. Формой выражения кары в таких случаях служит
соответствующее постановление компетентного органа об освобождении лица
от уголовной ответственности.
Термин «наказание» также не является только уголовно – правовым. Следует
различать бытовое, общеупотребительное понятие «наказание» – форму
реализации ретроспективной социальной ответственности и форму реализации
кары в широком общесоциологическом смысле, и уголовно-правовое понятие
«уголовное наказание» – форму реализации уголовной ответственности –
понятие специфическое и более узкое. В широком смысле слова наказанием
являются и меры воспитательного воздействия на провинившегося ребенка в
семье (в педагогической науке наказание считается одним из способов
воспитательного воздействия на личность), (166, с. 212) и меры
общественного воздействия, меры дисциплинарного, материального,
административного взыскания и, конечно же, меры уголовно-правового
характера. Свое узкоспециальное значение рассматриваемый термин
сохранил лишь в уголовном праве, однако из этого не вытекает что, вне
сферы уголовно-правового регулирования его употребление неправомерно.
Поэтому более точно в уголовном праве следует говорить об «уголовном
наказании». Как уже отмечалось выше, уголовное наказание является по
своей сути материализованным выражением – (формой) реагирования
государства на акт преступного поведения виновного, одной из форм кары –
негативной оценки, государством совершенного преступления и личности
виновного. Если кара – это осуждение, упрек, порицание виновному за
содеянное, то уголовное наказание – это внешнее проявление кары
(осуждения, упрека, порицания виновного), одна из форм, в которых кара
реализуется. Кара – сущность, внутренний смысл уголовного наказания,
последнее предназначено быть формой карательного воздействия на
провинившегося в целях утверждения социальной справедливости,
исправления осужденного и предупреждения новых преступлений.
Таким образом, возвращаясь к вопросу о соотношении понятия кары и
наказания: по объему и содержанию между собой весьма близки (но не
тождественны) общие, общесоциологические понятия кары и наказания;
понятие же кары и уголовного наказания различаются между собой как по
содержанию, так и по объему.
Понятие кары ( как и понятие наказания) не следует отождествлять и с
понятием ответственности. На наш взгляд, это также близкие, но не
совпадающие понятия. «Кара» – это не сам по себе «ответ» государства
лицу, совершившему преступление, кара – это смысл данного ответа, смысл
реализуемой ответственности, её содержание: за что именно должен
отвечать виновный и в какой мере (только осуждение или осуждение с теми
или иными правоограничениями). К тому же, понятие «кара» – это и более
широкое, более емкое понятие, чем «ответственность», ибо кара может
иметь место и в тех случаях, когда виновное лицо освобождается от
ответственности. К примеру лицо, нарушившее уголовно-правовой запрет, по
основаниям, указанным в ст. cт. 75-78, 84, 90 УК РФ, может быть
освобождено от уголовной ответственности. Означает ли, что лицо,
освобожденное от уголовной ответственности, не испытывает на себе вовсе
никаких последствий совершенного им преступления, не испытывает
негативной оценки со стороны государства и общества, т.е. кары? Нет, не
означает. Такое лицо претерпевает кару за содеянное, хотя и в несколько
иной форме.
Как справедливо отмечает А.В. Наумов, «освобождение от уголовной
ответственности означает освобождение от осуждения лица (судом) и в
процессуальном смысле есть освобождение от вынесения ему обвинительного
приговора. Так или иначе, но в этом случае происходит отказ от
отрицательной оценки его поведения государством в форме вынесения
обвинительного приговора. Не означает ли это, что в таком случае
происходит отказ вообще от государственного порицания? Думается, что
нет… Следует согласится с В.П. Малковым в том, что освобождение от
уголовной ответственности не следует рассматривать как прощение лица
(кроме освобождения по актам амнистии или помилования). Освобождение
судом или другим компетентным органом, предполагающее признание факта
совершения освобождаемым лицом преступления, констатацию этого факта,
конечно же означает (при любых обстоятельствах и причинах освобождения)
и государственное осуждение совершения преступного деяния этим лицом, но
вместе с тем означает проявление к нему определенного, на законных
основаниях снисхождения – но не более того». (149, с. 444-445; 227, с.
315-316). Наказание же, отличается от понятий кары и ответственности
тем, что оно является одной из форм, в которых находит выражение кара,
и, соответственно, формой реализации ответственности виновного за
содеянное.
2) Ошибочными, на наш взгляд, являются и получившие значительное
распространение представления, что кара – это всегда «боль»,
«преднамеренное причинение страданий и лишений», «принуждение с целью
вызвать страдание» и т.п. (См. цитаты выше, а также: 110, с. 19; и др.).
Подобные представления, неточные и неправильные по существу, немало
способствовали тому, что сам термин «кара» незаслуженно попал в «опалу»,
ассоциируется с возмездием и устрашением и постепенно исчезает из
употребления в уголовном законодательстве и в литературе, что по
аналогии напоминает имевший место в 20-е годы отказ от термина
«наказание» в пользу понятия «меры социальной защиты», признанный
впоследствии необоснованным – и вполне справедливо, ибо отказ от
«неудобного» термина «наказание» (или «кара», как в «нашем» случае)
вовсе не означает исчезновения самого обозначаемого этим термином
«неудобного» явления. Реакция государства на преступление не стала менее
острой или менее «возмездной» после замены термина «наказание» понятием
«меры социальной защиты». Также и отказ от термина «кара» с заменой его
менее «устрашающими», но более размытыми понятиями «восстановления
социальной справедливости», «принуждения» и т.п., никак не меняет того
обстоятельства, что смысл ответа государства на нарушение установленных
им запретов – кара, т.е. осуждение, порицание, негативная оценка такого
нарушения, соразмерная содеянному. Но вовсе не обязательно боль,
страдание и т.п.
Кара, безусловно, как правило, причиняет определенные страдания и
лишения тому лицу, кого она постигает. Это ее свойство необходимо
учитывать, чтобы не причинять осужденному излишних страданий,
неоправданных и не справедливых, а также грамотно использовать как
средство воздействия на психику виновного и его поведение – чтобы
осужденный под влиянием страданий переоценил свое поведение, по
возможности исправился и впредь не совершал преступлений. Однако
отождествлять понятия кары и страдания, сводить содержание одного из них
к другому, равно как гипертрофировать роль страдания в карательном
воздействии на осужденного, на наш взгляд, на верно.
Кара – это справедливое (в современном, цивилизованном смысле, а не в
средневековом значении талиона) осуждение, порицание виновного,
объективное в своей основе соразмерное воздаяние ему за совершенный им
проступок, которое вовсе не обязательно сопровождается страданиями
осужденного. «Страдание», – определяемое С.И. Ожеговым как «физическая
или нравственная боль, мучение» (160, с. 670) – это субъективное
восприятие конкретным лицом применяемых в отношении его осуждения и
сопровождающих это осуждение правоограничений объективного характера
(т.е. кары) и, как всякое субъективное, оно может быть, но может и
отсутствовать, одна и та же по содержанию и объему кара может одними
осужденными восприниматься как нестерпимая боль, страдание, другими –
как незначительная неприятность. Как справедливо отмечал И.М. Гальперин,
«любое принуждение, применяемое к человеку, ограничение его желаний,
свободы поступков и т.д. может восприниматься или не восприниматься в
качестве наказания… Ограничение, например возможности, жить в данном
городе или заниматься избранной любимой профессией – достаточно ощутимое
наказание для одного и малозначительное, подчас безразличное, событие
для другого. Определение силы воздействия той или иной меры в качестве
наказания связано не только с объективной, так сказать, усредненной
оценкой общественным мнением тяжести этой меры, но и в значительной
степени с субъективным восприятием ее, глубиной и интенсивностью
переживания. (56, с. 43).
Страдание, боль – не есть сущность, «неотъемлемое свойство» или, тем
более, цель применения кары. Кара в принципе возможна и без страданий.
«Люди, приговоренные к одному и тому же виду и сроку наказания, – пишет
далее И.М. Гальперин, – воспринимают его различно, в зависимости от
своих личностных свойств… Наказание в виде одного года лишения свободы
способно причинить совершенно различное по своей степени страдание
рецидивисту, неоднократно находившемуся в местах лишения свободы, и
лицу, впервые совершившему преступление». (Там же, с. 44; см. также:
120, с. 225).
Но и в тех случаях, когда осужденного покарали, т.е. осудили его и
назначили меру уголовного наказания, а он в силу личностных особенностей
не испытывает страданий в связи с этим (или испытывает их не в той
значительной мере, на которую рассчитывал суд при назначении наказания)
все равно кара имеет место. Означает ли это, что в силу недостаточности
страдания, учитывая это обстоятельство, суд должен ужесточить меру
наказания такому осужденному, чтобы усилить его страдания и тем самым
воздействие на его душу? Однозначного ответа на этот вопрос дать нельзя.
В каких-то случаях, наверное, следует пойти по этому пути. Но если судом
в отношении виновного избрана справедливая мера наказания, учтены все
требования закона при ее назначении, а осужденный в силу своих
личностных особенностей не испытывает страданий в той степени, на
которую рассчитывал суд, это не означает, что кара отсутствует или она
недостаточна. Как объективное соответствие содеянному, с точки зрения
господствующих в обществе представлений о справедливости, она
присутствует и вполне адекватна содеянному, вполне достаточна. В таких
случаях необходимо не «перенапрягаться», выжимая из наказания максимум
страдания, а обратиться к другим свойствам кары.
Отождествление кары и страдания и гипертрофирование роли последних в
обеспечении карательного воздействия на осужденного обусловило
недооценку других свойств кары. На наш взгляд, спектр чувств, эмоций,
переживаний у осужденных может быть гораздо богаче, чем только
страдания, это и раскаяние, сожаление о случившемся, и стыд, и страх, и
злость, и жалость, и т.п., и задача суда состоит как раз в том, чтобы
посредством кары вызвать у осужденного по возможности различные
положительные эмоции (раскаяние, сожаление, сострадание, стыд и т.п.), а
не только рассчитывать на страдания осужденного.
Смысл кары – не в том, чтобы при помощи страдания «устрашать преступника
и воздействовать на неустойчивые элементы», – как утверждает М.Д.
Шаргородский, а в том, чтобы воздать по справедливости виновному (и всем
виновным без исключения) – осудить совершенное преступление и лиц,
виновных в его совершении, с применением к ним в случае необходимости
тех или иных ограничений – и тем оказать на них требуемое
исправительно-карательное, воспитательное и предупредительное
воздействие, чтобы впредь они более преступлений не совершали.
Заставить страдать – не сущность и не цель применения кары, уголовного
наказания, уголовной ответственности. Объективное свойство кары
причинять страдание еще не означает, что в этом и состоит смысл и цели
ее применения. Как страдание может иметь место вне кары, так и последняя
не сводится к причинению страдания. Устрашение преступника и воздействие
на неустойчивых лиц – это косвенный результат действия кары – ее
субъективного восприятия указанными лицами, он может состояться, но
может и не состояться, и уж никак не может быть смыслом или специальной
целью карательного воздействия. Кара уже сама по себе, самим фактом
своего наличия оказывает определенное удерживающее воздействие на
виновного и иных неустойчивых граждан, но она не может специально
ужесточаться только для того, чтобы заставить страдать виновного,
устрашить страданиями его и «воздействовать на неустойчивые элементы».
Кара – это не любая реакция на проступок, а лишь такая, которая
соответствует сложившимся в обществе представлением о справедливости,
лишь справедливая реакция на проступок, справедливое осуждение,
порицание. И в этом также отличие понятия кары от понятия наказания,
которое (наказание) может быть (и нередко бывает) несправедливым.
Справедливая кара – это естественная реакция здорового сообщества на
нарушение установленных им норм, которая (реакция) не может быть иной,
как соответствующей, соразмерной тяжести проступка. Если указанная
реакция будет несоответствующей проступку, чрезмерно строгой или
необоснованно мягкой, она будет неестественной и не справедливой, и она
не будет карой, это будет ошибка, заблуждение, либо расправа,
необоснованная репрессия или месть. Справедливость – неотъемлемое
свойство кары. Несправедливое наказание остается наказанием, т.к.
составляющие его содержание правоограничения применены, но вот карой
такое наказание признать нельзя. Несправедливое, незаслуженное наказание
– это не кара, а расправа, репрессия…
Кара в уголовном праве – это не месть, возмездие или требование
ужесточения санкций, а цивилизованная мера справедливости, проявляющаяся
в применении к лицу, виновному в совершении преступления,
предусмотренных уголовным законом неблагоприятных для него последствий
(осуждения и, при необходимости, тех или иных правоограничений) за то,
что это лицо совершило, и в меру того, что оно совершило в целях
обеспечения торжества справедливости, исправления виновного и
предупреждения новых преступлений.
Такой подход к пониманию кары представляется нам и более обоснованным, и
более гуманным, чем концепция, в основе которой лежит отношение к
наказанию как к мере государственного принуждения, сущность которой
составляет «намеренное причинение страданий» осужденному во имя его
возможного в перспективе исправления. Именно последняя, на наш взгляд, и
определяет то ужасающее положение (фактическое и правовое), в которое
попадает осужденный в нашей стране. Ибо, если в наказании видеть лишь
принуждение, а в каре лишь страдание, то ради принуждения и страдания
они и будут применяться. Если же изменить концепцию, гуманизировать ее,
это способно привести и к гуманизации фактического и правового статуса
осужденных, а в конечном итоге к рационализации системы воздействия на
преступность. Исходя из всего вышеизложенного, представляется
неправильным определять уголовное наказание, являющееся по своей
сущности карой, т.е. формой государственного осуждения преступления и
лица, виновного в его совершении, как меру государственного принуждения.
По нашему мнению, более точным было бы следующее определение уголовного
наказания. «Наказание является формой реализации кары – государственного
осуждения преступления и лица, признанного виновным в его совершении.
Наказание назначается по приговору суда в соответствии с положениями ст.
60 настоящего Кодекса и состоит в предусмотренных Кодексом лишении или
ограничении прав и свобод осужденного».
§ 3. Цели уголовного наказания и механизм их реализации.
1. Важной составляющей проблемы понятия уголовного наказания является
определение целей уголовного наказания – тех конечных фактических
результатов, которых стремится достичь государство, устанавливая
уголовную ответственность, осуждая виновного в совершении преступления к
той или иной мере наказания и применяя эту меру. (120, с. 201).
Непростая проблема целей уголовного наказания всегда находилась в центре
научных дискуссий и неоднозначно решалась как в теории уголовного права,
так и в уголовном законодательстве и на практике. Дискуссионность этой
проблемы обусловлена ее сложностью и разными подходами к ее решению:
вопрос о целях уголовного наказания имеет конкретно – исторический
характер и на каждом историческом этапе определяется сложной
совокупностью объективных и субъективных факторов, соотношение и роль
которых по-разному, с разных позиций оцениваются разными учеными,
законодателями и практиками. «В зависимости от потребностей
господствующего класса, определяемых в конечном счете уровнем развития
производительных сил и характером производственных отношений, уровня
культурного развития общества, содержания господствующих философских
идей, в различные времена, в различных государствах, в различных
правовых системах перед наказанием выдвигались различные цели. Такими
целями были возмездие, устрашение, социальная защита, ресоциализация,
предупреждение преступлений». (41, с. 113).
Неоднозначно решалась проблема целей уголовного наказания и в
отечественном уголовном праве – как в теории, так и в уголовном
законодательстве (на практике над этой проблемой, к сожалению, не
очень задумываются). (59, с. 48). Не вдаваясь глубоко в историю,
рассмотрим современные нам подходы к определению целей уголовного
уголовного наказания в теории и в уголовном законодательстве.
Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. в ст. 20, озаглавленной «Цели наказания»,
определил: «Наказание не только является карой за совершенное
преступление, но и имеет целью исправление и перевоспитание осужденных в
духе честного отношения к труду, точного исполнения законов, уважения к
правилам социалистического общежития, а также предупреждения совершения
новых преступлений как осужденными, так и иными лицами.
Наказание не имеет целью причинение физических страданий или унижение
человеческого достоинства».
В теории положения этой статьи истолковывались по-разному. По мнению
многих ученых, законодатель определил в данной статье цели исправления и
перевоспитания осужденных, общего и специального предупреждения
преступлений как равнозначные. Ряд ученых, признавая эти цели, выделял
среди них цели промежуточные и конечные, причем одни в качестве конечной
цели называли предупреждение преступлений, другие – исправление и
перевоспитание осужденных. Расхождения касались и вопросов о соотношении
целей исправления и перевоспитания, общего и специального
предупреждения. (См., напр.: 156, с. 37; 119, с. 39-50; и др.).
Отдельные ученые полагали, что целями наказания могут быть признаны
только общее и специальное предупреждение преступлений. (120, с. 201,
209-212; 169, с. 26-37). Ряд ученых к числу целей наказания относил кару
или, как ее именовали некоторые авторы – «удовлетворение чувства
справедливости членов общества». (См., напр.: 41, с. 114-120; 84, с.
138-147; 210, с. 99-103; и др.). Причем последняя точка зрения
вызвала в теории наибольшие споры. (См. об этом: 158, с. 62; 120, с.
216-219; 119, с. 31-40; и др.).
Новый УК РФ 1996 г. в ч. 2 с. 43 несколько иначе определил цели
уголовного наказания: «Наказание применяется в целях восстановления
социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и
предупреждения новых преступлений». Однако уже первые комментарии данной
статьи обозначили наличие разночтений в трактовке перечисленных в ней
целей, в частности, цели «восстановления социальной справедливости» – ее
юридической природы, содержания и значения в соотношении с другими
провозглашенными в законе целями наказания. Так, если В. Д. Филимонов по
существу признает, что в основе цели «восстановления социальной
справедливости» лежит «модификация цели кары», понимаемой «не как
стремление к простому возмездию, а как задача удовлетворения
общественного правосознания, дестабилизированного фактом совершения
преступления». (153, с. 96). То по мнению А. В. Наумова, «восстановление
социальной справедливости, заложенное в уголовном наказании и связанное
с его карательным содержанием, не означает, что наказание преследует
цель кары по отношению к преступнику. Наказание, даже самое суровое,
применяется не для того, чтобы причинить осужденному моральные и
физические страдания». (149, с. 364-365).
Таким образом, налицо предпосылки для сохранения и в новом российском
уголовном праве споров о том, является ли кара одной из целей уголовного
наказания. Очевидно, что, во-первых, сама по себе замена терминов (отказ
в законе от использования «неудобного» термина «кара» и замена его
оборотом «восстановление социальной справедливости») не способна решить
эту непростую проблему и что, во-вторых, понятие «кара» не является
чем-то надуманным, малозначительным, от чего можно просто отмахнуться,
лишь исключив его из употребления в надежде, что оно вскоре забудется.
Термин «кара», образно выражаясь, цепко держит нас за фалды сюртука,
несмотря на наши попытки «отбиться» от него, уйти от этого
«скомпрометированного» родством с местью и талионом термина или
каким-либо образом «облагородить» его, например, высоким сравнением со
справедливостью. Эта его «цепкость» объясняется тем, что, как уже
отмечалось выше, понятие кары – весьма важное, по существу ключевое
понятие всего учения об уголовной ответственности и уголовном наказании,
за ним стоит целое явление. Причем явление реальное и объективно
необходимое: наказание должно назначаться за то, что лицо совершило, и в
меру того, что оно совершило, другого, более надежного и основательного
критерия избрания справедливой меры наказания, как известно, не
существует. И суть данного явления не изменится, будем ли мы именовать
его «неблагородным» термином «кара» или «благородным» понятием –
«восстановление социальной справедливости».
2. Понятие кары в уголовном праве необходимо – об этом мы уже писали.
Проблема в данном случае в том, следует ли кару ставить перед уголовным
наказанием в качестве одной из его целей, и если ставить, то каково ее
содержание? По этой проблеме, как известно, и расходятся ученые.
Большая группа известных ученых: Н. А. Беляев, И. И. Карпец, В. Г.
Смирнов, А. Н. Тарбагаев, Д. О. Хан-Магомедов, М. И. Якубович и другие
придерживаются точки зрения, что кара является одной из целей уголовного
наказания. Не единственной и не главной, но непременной и весьма важной.
Это ближайшая цель, достигаемая уже самим фактом осуждения виновного и
назначения ему меры наказания за то, что он совершил и в меру того, что
он совершил. Это цель промежуточная, служащая этапом на пути достижения
других – более «рациональных и высоких» целей наказания – исправления
виновного и предупреждения преступлений. Как пишет Н. А. Беляев:
«вопрос, является ли кара целью наказания, тождествен вопросу,
соответствует ли с точки зрения справедливости тяжесть наказания тяжести
совершенного преступления, соответствуют ли тяготы и лишения, входящие в
содержание назначенного наказания, тому злу, которое преступник причинил
обществу, удовлетворено ли чувство справедливости советского общества
назначенным наказанием?». (41, с. 117; 84, 138-147; 210, с. 99-103; и
др.).
Другая большая группа известных ученых-юристов: Н. С. Алексеев, А. А.
Герцензон, И. С. Ной, Н. А. Стручков, А. А. Пионтковский, М. Д.
Шаргородский, С. В. Полубинская и другие, высказались категорически
против признания кары целью уголовного наказания. (158, с. 62; 120, с.
216-229; 119, с. 31-40; 169, с. 12-15; и др.). Их доводы заключаются в
следующем. Кара является сущностью уголовного наказания, понятия кары и
наказания тождественны, поэтому утверждение, что кара является целью
наказания «означало бы, что наказание для нас – самоцель». (119, с. 39).
А поскольку оба эти понятия отождествляются авторами данной точки зрения
со страданием, получается, что целью наказания провозглашается
причинение страданий. Страдания причиняются ради страданий, а это,
естественно, негуманно и нерационально, способно привести к
необоснованному ужесточению карательной практики.
Некоторые из сторонников данной точки зрения приводят довод, что кара
является элементом содержания наказания и служит средством реализации
стоящих перед наказанием целей, поэтому сама не может быть признана
целью наказания, иначе «в таком случае цель наказания смешивается со
средством, необходимым для ее осуществления». (158, с. 62).
Высказывались и идеологические возражения: что в основе взгляда на
наказание как на возмездие и кару «лежат чуждые нам идеалистические, как
правило, религиозные взгляды», и что признание кары целью наказания
неприемлемо для нашего уголовного права, поскольку на такой позиции
стоят реакционные буржуазные законодательные органы и ученые. (120, с.
216-217).
Таковы в общих чертах две различные позиции ученых, на одну из которых
вынужден становиться каждый задумывающийся над проблемой целей
уголовного наказания. И так может продолжаться бесконечно.
Между тем, как представляется, ситуация не является такой уж
безысходной. В современных условиях отмеченные расхождения, большинство
которых носит субъективный характер, могут и, на наш взгляд, должны быть
преодолены. Необходимо взаимопонимание, поиск компромиссов на основе
того общего, что объединяет различные позиции.
По нашему мнению, это вполне осуществимо: предпосылки для этого созданы
в новом уголовном законе (ч. 2 ст. 43 УК), шаг навстречу взаимопониманию
делают сторонники цели кары, позиция которых, действительно, как это
вполне обоснованно отмечает В. Д. Филимонов, говоря о модификации цели
кары, (133, с. 96) существенным образом смягчена. (Ср, напр.: точку
зрения М.М. Исаева и Б.С. Маньковского – 83, с. 428-430; 197, с. 341; и
Н.А. Беляева – 41, с. 115 и след.; И.И. Карпеца – 84, с. 138-152). В
настоящее время ученые отказались от многих идеологических догматов,
определявших их воззрения, в частности, и на проблему кары, продвинулись
в понимании содержания и значения в современных условиях таких понятий
как «справедливость», «кара», «возмездие» и т. д. Наконец, основой для
сближения указанных позиций могло бы стать и предлагаемое нами видение
проблемы действительного содержания и значения кары в уголовном праве.
Такое сближение, безусловно, должно быть встречным, двусторонним. С
одной стороны, следовало бы, по нашему мнению, согласиться, что
провозглашенная в новом Уголовном кодексе цель «восстановления
социальной справедливости» имеет своим основным содержанием кару:
осуждение, порицание совершенного преступления и лица, виновного в его
совершении, и адекватное (справедливое) воздаяние виновному за содеянное
и в соответствии с тяжестью содеянного. Провозглашение указанной цели в
законодательстве есть, на наш взгляд, официальное признание
законодателем кары в качестве одной из целей уголовного наказания, хоть
и в такой – завуалированной, «облагороженной» форме. (Вспомним, что
именно подобную формулировку цели кары предлагали в свое время Н. А.
Беляев и некоторые другие ученые: “удовлетворение чувства справедливости
членов общества”. – См., напр.: 41, с. 115-120).
В соответствии с этой целью, суд должен назначить наказание в каждом
случае (и только в таком случае), когда совершенным преступлением
нарушены отношения социальной справедливости, которые могут быть
восстановлены не иначе как при помощи мер уголовного наказания, при этом
избранная судом мера наказания должна быть способна по своим
потенциальным возможностям (по характеру и размеру) восстановить
нарушенную преступлением социальную справедливость. Официальное
признание указанной цели законодателем представляется нам вполне
закономерным и обоснованным. Заложенные в ее содержание требования
неотвратимости и соразмерности воздаяния лицу, виновному в совершении
преступления – наиболее разумные и отвечающие идее справедливости
критерии того, какой должна быть реакция государства на преступление,
эти требования объективно необходимы.
С другой стороны, необходимо признать, что рассматриваемая цель –
назовем ли мы ее «восстановлением социальной справедливости» или карой –
не предполагает «намеренное причинение страданий», необоснованное
стремление к устрашению или ужесточению наказаний.
Представляется бесспорным утверждение А. В. Наумова и других авторов,
что наказание, даже самое суровое, не может применяться для того, чтобы
причинить осужденному моральные и физические страдания. Безусловно, это
так. С этим нельзя не согласиться. Но это не аргумент против признания
кары целью уголовного наказания. Поскольку, как было показано выше – и в
этом нам видится одна из предпосылок для нахождения согласия в
упомянутом споре – кару и страдание не следует отождествлять, это не
одно и то же.
Кара – это справедливое осуждение совершенного преступления и личности
виновного, объективное в своей основе соразмерное воздаяние ему за
содеянное. Страдание же – это субъективное восприятие кары конкретным
виновным. Соответственно, они не обязательно сопутствуют друг другу. Как
страдание зачастую имеет место независимо от применения кары, так и кара
не всегда причиняет страдание; кроме того, кара может вызывать и иные,
кроме страдания, чувства у осужденного: раскаяние, стыд, страх, жалость
и т. п. Отождествление кары со страданием является ошибочным, и уж тем
более намеренное причинение страданий не может становиться перед
наказанием в качестве его цели.
Кара, безусловно, связана с причинением страданий лицу, виновному в
совершении преступления, хоть и не всегда, и не сводится к ним. По этой
причине следует подходить с пониманием к высказываемым опасениям, что
признание кары целью наказания может привести «к превалированию задач
устрашения и к умалению задач исправления и перевоспитания преступника в
процессе отбытия наказания» (119, с. 36) и к ужесточению карательной
практики в целом. Такие опасения родились не на пустом месте, у них
имеются исторические корни, в том числе и в недалеком историческом
прошлом нашей страны, когда сторонники цели кары отождествляли ее со
страданием и прямо связывали эту цель с необходимостью усиления
наказаний. (См., напр.: 130, с. 55-56; 199, с. 319; 198, с. 46-51; и
др.).
К сожалению, и в наше время многие авторы, среди которых и сторонники
признания кары целью наказания, усматривают смысл кары в страдании, (41,
с. 64) а иные даже признают, что страдания могут быть целью наказания,
(210, с. 100) что, на наш взгляд, является ошибочным и создает
предпосылки для указанных выше опасений, а это служит серьезным
аргументом против признания кары целью уголовного наказания.
И тем не менее, изложенное не может служить достаточным основанием для
отрицания того факта, что кара может и должна быть признана одной из
целей уголовного наказания. В современных условиях содержание этого
понятия изменилось, кара несводима к причинению страданий или
ужесточению наказания, и внимательный анализ аргументов и позиций
сторонников признания кары целью наказания показывает, что в большинстве
своем они не связывают признание этой цели с необходимостью ужесточения
карательной практики, усиления элементов страдания и устрашения в
наказании. (41, с. 115; 84, с. 138-152; и др.). Как уже отмечалось
выше, «кара в уголовном праве – не месть, возмездие или
требование ужесточения санкций, а цивилизованная мера
справедливости, проявляющаяся в применении к лицу, виновному в
совершении преступления, предусмотренных уголовным законом
неблагоприятных для него последствий (осуждения и, при необходимости,
тех или иных правоограничений) за то, что это лицо совершило, и
в меру того, что оно совершило в целях обеспечения торжества
справедливости, исправления виновного и предупреждения новых
преступлений». (68, с. 68).
При таком понимании содержания кары ее установление в качестве цели
перед уголовным наказанием не может создать опасности ужесточения
карательной практики. К слову сказать, имеющийся опыт зарубежных
государств, где кара рассматривается в качестве одной из целей
наказания, показывает, что в тех странах, в которых эта цель находит
правильную трактовку (это цивилизованные страны с развитой демократией –
Англия, Франция, США и др.), (171, с. 40, 78, 176-178) ее наличие не
приводит к неоправданному ужесточению карательных систем. Здесь уместно
сослаться на М. Д. Шаргородского, который, выступая против признания
кары целью наказания, вместе с тем, обоснованно отмечает, что дело не в
термине, а в том содержании, которое вкладывается в этот термин, «против
слова «кара» никто не возражает». (120, с. 216).
3. Как указывалось выше, содержание и характер целей, которые следует
ставить перед уголовным наказанием на конкретном историческом этапе,
определяются сложной совокупностью субъективных и объективных факторов,
их наличием, интенсивностью проявления и соотношением. Соответственно, и
вопрос о том, признавать ли кару целью наказания, определяется вовсе не
только субъективным усмотрением законодателя, решающим – формулировать
ли эту цель в качестве самостоятельной в норме уголовного закона, и если
формулировать, то в каком виде, а прежде всего и в конечном итоге целым
рядом объективных обстоятельств. К числу таких обстоятельств, по нашему
мнению, относятся:
экономическая ситуация в стране, от которой зависят фактические
возможности общества по реализации целей наказания;
социально-политическая ситуация, а точнее, уровень социальной и
политической стабильности в обществе, развитость демократических
традиций и т. п.;
правовой и фактический статус личности в данном обществе, насколько
признаются, уважаются и гарантируются ее права и свободы;
характер принципов, на которых строится законодательство, в т. ч.
уголовное, и вся уголовно-правовая политика;
острота криминогенной ситуации в стране и др.
Анализ этого рода обстоятельств в современных условиях показывает, что
эти обстоятельства не препятствуют признанию кары (в том понимании,
которое предлагается нами) в качестве одной из целей наказания. Более
того, напротив, по нашему мнению, они обусловливают необходимость,
объективную потребность в установлении такой цели, которая стимулировала
бы суд при вынесении обвинительного приговора назначать наказание в
соответствии с тяжестью совершенного преступления. С точки зрения
объективных условий наказание должно явиться законной и обоснованной,
неотвратимой и справедливой мерой воздаяния лицу, виновному в совершении
преступления. Других, более логичных и надежных критериев реагирования
государства и общества на преступное поведение лица человечество не
выработало.
Безусловно, на признание или непризнание кары целью наказания оказывают
воздействие и субъективные факторы: уровень культурного и
духовно-нравственного развития общества, уровень правовой культуры,
содержание и характер господствующих философских и правовых взглядов,
идей и представлений в первую очередь лиц, занимающихся законотворческой
деятельностью и т. п.
Как нам представляется, спор о том, признавать ли кару в качестве цели
уголовного наказания – это составная часть более общего исторического
спора между представителями классической и социологической школ, это
лишь один из аспектов проблемы приемлемости в целом идей классической
или социологической школы об основаниях, целях и принципах привлечения к
уголовной ответственности лиц, виновных в совершении преступления.
Представители классического (неоклассического) направления в уголовном
праве при решении вопроса об основаниях, целях и принципах уголовной
ответственности виновного во главу угла ставят идею справедливого
воздаяния виновному за содеянное в соответствии с его тяжестью. Из
приоритета этой идеи вполне логично следует признание необходимости
постановки перед наказанием цели кары, поскольку именно данная цель
стимулирует реализацию самой идеи справедливого воздаяния.
Представители же социологического направления полагают справедливым и
соответствующим образом ориентируют суды на избрание меры
ответственности в отношении виновного, исходя прежде всего из личности
последнего, а точнее – из степени его опасности для общества. Тяжесть
совершенного преступления, а зачастую также и наличие вины лица в
содеянном признаются вторичными, необязательными критериями при решении
вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности и избрании ему
меры уголовно-правового воздействия. Мера наказания, согласно воззрениям
«социологов», должна избираться в зависимости не от тяжести содеянного
виновным, а от степени его «испорченности» и в каждом конкретном случае
должна быть способной преодолеть эту его «испорченность», исправить
негативные свойства его личности. С этих позиций, вполне естественно,
кара не признается целью наказания. Наказание должно быть ориентировано
на «социально полезные» цели: исправления виновного, предупреждения
преступлений и т. п., кара к числу таковых не причисляется. Вместе с
тем, считается, что наказание может быть назначено и в отношении лица,
не виновного в совершении преступления, если это лицо будет признано
«социально опасным».
Каждая из упомянутых позиций имеет свои достоинства и недостатки.
Исторический спор между их приверженцами еще ее завершен, он оказал и
продолжает оказывать существенное воздействие на развитие теории
уголовного права, уголовное законодательство и карательную практику
многих стран, в том числе и на решение вопроса о признании или
непризнании кары целью уголовного наказания. Многие ученые и
законодатели стали искать «золотую середину» на пути сочетания идей
указанных двух направлений, что породило ряд «промежуточных» школ, по
разному решающих и вопрос о каре как цели наказания. В законодательстве
ряда западных стран появились т. н. «дуалистические» системы
ответственности, включающие как традиционные системы наказаний, так и
предложенные «социологами» меры общественной безопасности, стала
допускаться ответственность без вины и т. п. Вместе с тем, следует
признать, что в последние годы такие заманчивые некоторое время назад
идеи «социологов» выглядят все менее привлекательно: размытость и
неуловимость критериев определения степени «испорченности» лица,
ориентация на «опасную личность», допущение объективного вменения и т.
п. зачастую порождают произвол, служат разрушению законности, снижают
уровень правовой защищенности граждан, за что все чаще подвергаются
резкой критике в теории и на практике. (См., напр.: 110, с. 5-8, 29-36,
и др.).
Отечественное уголовное законодательство и карательная практика всегда
основывались на идеях классицизма, в соответствии с которыми, в
частности, наказание должно соответствовать характеру и степени
общественной опасности совершенного преступления.
Вместе с тем, идеи «социологов» не обошли нашу уголовно – правовую
доктрину, под их воздействием и в отечественном уголовном праве
допускались некоторые отступления от принципов классицизма: в частности,
декларативный отказ в первых нормативных актах Советского государства от
целей возмездия и кары, замена понятия «наказание» на понятие «меры
социальной защиты» в Основных началах 1924 г. и УК РСФСР 1926 г.,
предложения в ходе последней уголовно-правовой реформы допустить
объективное вменение, и т. п.
Некоторые из идей представителей социологического направления находят
отражение и в действующем уголовном праве, и в этом, в принципе, нет
ничего предосудительного. Суть проблемы в другом. Основой действующего
уголовного законодательства России служат все же идеи неоклассицизма. В
рассматриваемой нами сфере эти идеи формализованы, в частности, в ст.
ст. 6, 43, 60 и др. УК РФ, согласно которым суд должен назначить
виновному справедливое наказанием, т. е. наказание, соответствующее,
прежде всего, характеру и степени общественной опасности совершенного
преступления.
Эта классическая идея соразмерного воздаяния лицу, совершившему
преступление, пронизывает все наше уголовное законодательство и практику
его применения. А поскольку это так, то вполне логична постановка перед
наказанием цели кары. Поскольку во главу угла и все законодательство, и
судебная практика ставят деяние, его тяжесть, то мы не можем утверждать,
что цель кары перед наказанием не стоит. По нашему мнению, цель кары
неизбежно проистекает из «духа», из смысла уголовного законодательства,
она присутствует (зачастую незримо) в каждой почти норме уголовного
закона, даже независимо от того, провозглашается ли она сознательно и
официально в отдельной специальной статье уголовного закона.
Представляется нелогичным, непоследовательным проведение идеи
соразмерности во всем уголовном законодательстве, по существу построение
последнего на этой идее, и отрицание ее при формулировании целей
наказания в соответствующей статье закона (ст. 43 УК РФ).
Идея «социологов» о том, что наказание виновному должно назначаться не в
соответствии с тяжестью содеянного, а в зависимости от степени опасности
виновного лица, представляется нам более уязвимой в связи с отмечавшейся
выше «неуловимостью» критериев определения степени «испорченности»
субъекта преступления и вечной проблемой – «а судьи кто? ».
Жизнь показывает, что иных критериев, более надежных и обоснованных, чем
тяжесть содеянного, которые позволяли бы с большей точностью судить о
совершенном преступлении и преступнике, и о том, что же следует в
отношении их предпринять, какую меру наказания назначить, человечество
не выработало, их, к сожалению, просто не существует в природе.
Наиболее явственно, по нашему мнению, цель кары проявляется в следующем:
в факте провозглашения в ст. 43 УК РФ цели «восстановления социальной
справедливости»;
в законодательном закреплении принципа справедливости, основным
требованием которого является назначение уголовного наказания в
соответствии с характером и степенью общественной опасности совершенного
преступления (ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ);
в факте законодательного закреплении смертной казни как одного из видов
уголовного наказания, применение которого невозможно объяснить никакими
другими целями (ст. 59 УК РФ);
в законодательном установлении формализованных пределов фактического
отбытия наказания, только при наличии которых осужденный может быть
условно-досрочно освобожден; в силу запрета уголовного закона (ст. ст.
79, 93 УК РФ) осужденный не может быть условно-досрочно освобожден, даже
если он фактически исправился и в отношении его дальнейшее исполнение
наказания является нецелесообразным;
в вытекающей из закона практике назначения наказания (зачастую довольно
строгого) лицу, виновному в совершении, к примеру, неосторожного или
умышленного ситуационного преступления даже в тех случаях, когда такое
лицо фактически не нуждается ни в исправлении, ни в специальном
предупреждении с его стороны новых преступлений – за сам факт совершения
преступления в соответствии с принципом справедливого воздаяния
виновному; объяснять назначение наказания в таких случаях целью общего
предупреждения, как это обычно делается, предоставляется неэтичным. Как
не без оснований риторически вопрошал К. Маркс: «Но какое право вы
имеете наказывать меня для того, чтобы исправлять и устрашать других?».
(131, с. 530; см. также: 97, с. 133).
в тех многочисленных случаях, когда в результате исполнения назначенного
уголовного наказания не достигнуты цели исправления виновного и
предупреждения преступлений: субъект не исправился, а в иных случаях еще
более закоренел в своем пороке, продолжает совершать все новые
преступления, общее предупреждение не достигнуто в силу того, что мало
кто знал о факте осуждения или по другим причинам, не следует считать
такое наказание бессмысленным, т. к. цель кары («восстановления
справедливости») достигнута, и это имеет важное
нравственно-психологическое и воспитательное значение как для
осужденного, так и для общества; к слову сказать, такого рода случаи,
когда кара является единственной реально достигнутой целью назначенного
и исполненного наказания зачастую очевидны уже при назначении наказания
– например, если субъект уже неоднократно судим и в данном случае также
нет предпосылок надеяться, что он встанет на путь исправления, или в
случаях, подобных осуждению небезызвестного маньяка-убийцы А. Чикатило.
Находит свое проявление цель кары и в иных положениях уголовного
законодательства, и в судебной практике.
4. Одним из основных аргументов против признания кары целью уголовного
наказания было распространенное мнение, что кара и наказание – это
тождественные понятия, в связи с чем «нельзя рассматривать кару как цель
наказания, ибо такое утверждение означало бы, что наказание для нас
самоцель». (120, с. 39). Поскольку же, по мнению сторонников данной
точки зрения, указанные понятия тождественны не только между собой, но и
с понятием страдания, получается, что цель кары имеет своим содержанием
причинение страданий.
Однако этот аргумент не срабатывает, потому что, как уже было показано
выше, понятия кары и наказания не являются тождественными между собой и
несводимы к страданию. Уголовное наказание применяется судом не ради
наказания же, и не в целях причинения страданий виновному – оно
применяется во имя утверждения идеи социальной справедливости, которая
состоит в требовании неотвратимой и справедливой кары: чтобы каждое
лицо, виновное в совершении преступления, и само это преступление,
получили соответствующую (соразмерную, адекватную-справедливую) оценку
государства в форме осуждения, порицания, и виновное лицо претерпело
неблагоприятные последствия содеянного на личном жизненном опыте, что
способствовало бы его исправлению и предупреждению новых преступлений.
На наш взгляд, и мы об этом уже писали, цель кары несет в себе все-таки,
несмотря на известное предубеждение против нее, более позитивную, чем
негативную нагрузку, значительный положительный заряд, который
заключается в следующем:
цель кары не имеет своим содержанием намеренное причинение физических
или психических страданий и лишений, либо каких-то «излишних»,
обусловленных только этой целью специальных правоограничений в отношении
виновного;
цель кары состоит в справедливой реакции государства на совершение
преступления, которая проявляется в форме осуждения, порицания
совершенного преступления и лица, виновного в его совершении, и
применении при необходимости предусмотренных законом правоограничений в
отношении последнего за то, что это лицо совершило, и в меру того, что
оно совершило, с тем чтобы оказать на осужденного необходимое
воспитательно-психологическое и иное предупредительное воздействие,
вызвать определенные положительные изменения в его личности и т. п.
Следует отметить, что реализация цели кары удовлетворяет чувство
справедливости и общественности, и самого осужденного. Конечно,
последний не очень задумывается над этим и далеко не всегда согласен со
справедливым воздаянием, не прочь уклониться от него, однако, отсутствие
справедливого воздаяния отрицательно сказывается на его правосознании и,
соответственно, на реализации целей наказания: если воздаяние не
последует вовсе, либо будет необоснованно мягким, субъект оценивает это
как проявление слабости власти и воспринимает как безнаказанность и
вседозволенность; если же воздаяние будет чрезмерно строгим, оно
оценивается субъектом как несправедливая жестокость и вызывает у него
чувство озлобленности. И в том, и в другом случаях реализация целей
исправления осужденного и предупреждения новых преступлений будет
связана с дополнительными трудностями. Справедливой кары требует в
отношении преступников и общественное правосознание, и не учитывать его
при определении наказания виновному было бы неправильно, (см. об этом:
33, с. 114-120) хотя бы из тех соображений, что мы рассчитываем на ее
содействие в борьбе с постигшим нас валом преступности;
цель кары предполагает также неотвратимость и равенство ответственности
виновных: каждый виновный в совершении преступления должен ответить за
содеянное, но ни один безвинный не может быть привлечен к
ответственности; все лица, совершившие одинаковые по степени тяжести
преступления, при прочих равных условиях подлежат одинаковой
ответственности, при разной степени тяжести преступлений –
ответственность разная, поскольку иное несправедливо;
кара является не единственной и не главной, но непременной и весьма
важной целью уголовного наказания. Это ближайшая, т. н. «промежуточная»
цель уголовного наказания, которая служит необходимым этапом на пути
осуществления других – перспективных его целей – исправления осужденного
и предупреждения новых преступлений. Причем во многих случаях эта цель
оказывается единственной реально достигаемой в результате применения
уголовного наказания.
Уголовное наказание применяется, безусловно, ради рациональных целей
исправления осужденного и предупреждения новых преступлений как со
стороны осужденного, так и со стороны иных неустойчивых в
социально-нравственном отношении граждан, но достижение этих
перспективных, отдаленных во времени целей невозможно, если не будет
достигнута первая из целей, ближайшая из них: если, к примеру, наказание
не будет назначено виновному или, напротив, будет назначено невиновному,
либо мера наказания будет избрана необоснованно мягкая или необоснованно
строгая.
Поэтому первая из целей, встающая перед судом, решающим вопрос об
избрании меры ответственности в отношении виновного – это цель: как
воздать по справедливости, обеспечить справедливое наказание ему с
учетом всех обстоятельств уголовного дела, т. е. цель кары,
«восстановления социальной справедливости». Такой «приоритет» цели кары
вытекает, в частности, и из закона – из ч. 2 ст. 43 и ч. 1 ст. 60 УК РФ.
Те другие – перспективные цели будут достигнуты лишь в будущем, в
перспективе, для их реализации необходимо еще приложить дополнительные,
порой весьма значительные усилия, использовать многие возможности и в
первую очередь потенциальные возможности уголовного наказания. Но эти
цели могут и не быть достигнуты – нередко именно таким результатом и
заканчиваются исполнение назначенного виновному наказания: отбывшее меру
наказания лицо не исправилось и вновь совершило преступление, т. е. в
отношении его не достигнуты ни цели исправления, ни специального
предупреждения, под вопросом и общепредупредительный результат. Как
оценивать в таких случаях всю ту большую, зачастую огромную работу,
проделанную компетентными органами по раскрытию преступления,
изобличению виновного, осуществлению правосудия, исполнению наказания –
признавать ли ее безрезультатной и бессмысленной?
По нашему мнению, нет, одна цель – кары, справедливого воздаяния
достигается практически всегда (конечно, при условии правильного
избрания справедливой меры наказания, а это имеет место хоть и не
всегда, но в подавляющем большинстве случаев) – и это немалый урок лицу,
претерпевшему наказание, и иным неустойчивым лицам, и это положительная
эмоция иных граждан, общественности, испытывающих удовлетворение от
справедливого наказания виновного. (Следует, по нашему мнению,
поддержать Н. А. Беляева в его критике позиции авторов, отрицающих
целесообразность и необходимость удовлетворения чувства справедливости
граждан государства при назначении уголовного наказания. (См.: 41, с.
114-120.) Вправе ли мы призывать граждан к активному противодействию
преступным проявлениям, без чего невозможна успешная борьба с ними,
отказываясь уважать их правовые воззрения и чувства?).
Если же встать на позицию отрицания цели кары, то указанный труд
придется признать «сизифовым», безрезультатным. Реализуемая в основном
гипотетически, да и то не всегда, цель общего предупреждения, сама по
себе, когда другие цели наказания не достигнуты, не может, с нашей точки
зрения считаться достаточным результатом применения наказания, как это
полагают некоторые авторы.
Реализация цели кары служит необходимой предпосылкой, определенной
ступенью и, следовательно, в какой-то мере средством осуществления иных
– перспективных целей, стоящих перед наказанием.
5. И. С. Ной и некоторые другие авторы полагают, что кара не может быть
признана целью уголовного наказания, потому что она (авторы обычно
отождествляют ее со страданием) входит в содержание уголовного наказания
и служит средством реализации стоящих перед наказанием целей, смешивать
же цель наказания со средством, необходимым для ее реализации,
недопустимо. (158, с. 62).
По мнению же Н. А. Беляева, «такая постановка вопроса неправильна с
позиции диалектического материализма. Нельзя одно явление рассматривать
всегда только как средство, а другое – всегда только как цель.
Диалектика заключается в том, что одно и то же явление может выступать
как цель и в то же время быть средством достижения другой цели.
Например, исправление и перевоспитание преступника есть цель наказания,
и одновременно исправление и перевоспитание выступают как средство
достижения цели ликвидации преступности, которая в данной взаимосвязи
выступает в качестве цели». (41, с. 115). Такого же мнения
придерживается А. Н. Тарбагаев, полагающий, что указанное положение И.
С. Ноя «противоречит диалектической взаимосвязи философских категорий
«цель» и «средство». В практической деятельности средство, до овладения
им, само служит целью». (210, с. 100). И с точки зрения Д. А. Керимова,
каждая ближайшая правовая цель является ступенью, звеном в цепи,
связывающей ее с перспективной целью, которая в свою очередь является
средством достижения конечной цели. (89, с. 378).
Таким образом, упомянутыми авторами единогласно признается, что кара
(лишения, ограничения, страдания) входит в содержание наказания,
является его неотъемлемым свойством и служит средством осуществления
целей наказания. Но одни авторы полагают, что это исключает признание
кары также целью наказания, другие – что такая возможность не
исключается: кара, по их мнению, является ближайшей целью наказания и
одновременно средством реализации других целей наказания: исправления
виновного и предупреждения новых преступлений.
Имея собственную точку зрения на данную проблему, мы полагаем, что
решаться она должна в общем контексте нашей концепции о соотношении кары
и уголовного наказания на общеметодологической основе философского
учения о соотношении сущности и явления, содержания и формы, целей и
средств их осуществления. С этих позиций нам представляется наиболее
логичной следующая схема.
Уголовное наказание является по своей сути карой за совершение
преступления, эта его суть проявляется (не может не проявляться) в его
же содержании в качестве одного из основных свойств наказания, которое
является средством реализации стоящих перед наказанием целей и прежде
всего ближайшей, одноименной цели – воздать за содеянное, покарать,
«восстановить справедливость».
На наш взгляд, то обстоятельство, что кару мы признаем одновременно:
сущностью уголовного наказания, одним из элементов его содержания и
одной из его функций, вовсе не противоречит идее признания кары одной из
целей наказания. Напротив, четко обозначенная цель кары указывает смысл
и направление реализации сущности уголовного наказания и одноименных
элемента его содержания и функции. Более того, один из элементов
содержания и одна из функций наказания потому и именуются карой, что
одной из целей наказания является кара, ибо цели определяют выбор
средств их реализации. Данная ситуация свидетельствует лишь о полисемии,
т. е. многозначности употребления термина «кара».
Диалектика взаимного соотношения понятий наказания и кары, с учетом
многозначности последнего, нам представляется следующим образом. Всякая
вещь, явление или понятие обладает своей внутренней сущностью, т. е.
основными, самыми главными специфическими свойствами, которые составляют
ее «самость», собственное лицо и позволяют отличить от всех иных вещей,
явлений, понятий. «Социальная сущность всего того, что порождено
человечеством – это их роль, назначение в обществе». (94, с. 12).
Сущность, т. е. самое главное, атрибутивное свойство уголовного
наказания, определяющее смысл его существования в обществе – выше мы уже
обстоятельно аргументировали это: быть материализованным выражением –
формой реагирования государства на акт преступного поведения виновного,
формой негативной оценки, осуждения, порицания государством совершенного
преступления и личности виновного, т. е. быть формой реализации кары.
Это главное, сущностное свойство неизбежно находит выражение в
содержании соответствующей вещи, явления или понятия. Сознательное
использование человеком того или иного предмета, явления или понятия
производится в соответствии с их сущностью, с их предназначением в
обществе, ради реализации их сущностных свойств: данная вещь, явление
или понятие потому и используются человеком, что последнему
потребовались соответствующие сущностные, «потребительные» свойства
данного предмета, явления, понятия.
Человек создает, приобретает и использует соответствующие предметы,
явления, понятия, реализует их сущностные свойства для достижения
каких-то интересующих его целей, т. е. сущностные свойства входят в
содержание понятия, предмета, явления и, соответственно, становятся
средствами реализации поставленных субъектом целей.
Применительно к предмету настоящего исследования изложенное означает,
что кара, являющаяся главным атрибутивным свойством наказания, его
сущностью, находит выражение в содержании уголовного наказания в
качестве одного из его свойств, одного из элементов содержании наказания
в виде выраженного в обвинительном приговоре осуждения виновного и
совершенного им преступления и определенной судом в соответствии с
законом меры правоограничений. Это выраженное в содержании наказания его
сущностное свойство и есть то главное «потребительное свойство», ради
использования которого наказание существует и применяется, оно и служит
основным специфическим средством реализации стоящих перед наказанием
целей: исправления виновного, предупреждения преступлений, но прежде
всего одноименной цели – кары, «восстановления социальной
справедливости». Цель определяет выбор средств ее осуществления, т. е. в
конечном итоге и выбор соответствующих сущностных свойств наказания и
характер функций, т. е. основных направлений наиболее целесообразного
использования выбранных средств.
Исходя из изложенного, представляется вполне логичным сущность
уголовного наказания, ее проявление вовне в качестве элемента содержания
наказания, основного направления реализации соответствующего сущностного
свойства и элемента содержания, а также цель, на осуществление которой
направлена реализация указанного свойства, именовать одним и тем же
термином – «кара». Если кара как сущность наказания означает укор,
осуждение, порицание виновного в совершении преступления, за то, что он
совершил преступление, и в меру того, что он совершил; кара как элемент
содержания наказания – это отрицательная оценка, осуждение, порицание
виновного и совершенного им преступления и применение объективных
правоограничений к виновному, которые не обязательно всегда, но как
правило, влекут субъективные переживания, страдания, иные эмоции
осужденного; карательная функция наказания состоит в практической
реализации сущности и содержания указанного элемента наказания; наконец,
кара как цель уголовного наказания предполагает, что упомянутые
осуждение и правоограничения должны быть неотвратимыми и справедливыми,
мера наказания, назначенная виновному, должна служить утверждению
справедливости, исправлению осужденного и предупреждению новых
преступлений.
Понимать кару только как сущность наказания недостаточно, в качестве
таковой она не раскрывает весь свой потенциал и, в частности, не
стимулирует желаемое поведение осужденного, стимулируют лишь мотив и
цель. Поэтому суд, имеющий в виду обеспечить справедливое наказание
подсудимому, должен сознательно, целенаправленно к этому стремиться –
иметь перед собой обеспечение справедливости в качестве влекущей к себе
цели.
Кроме того, на наш взгляд, утверждать, что кара является сущностью
наказания (или его содержанием), и не признавать кару в качестве цели
наказания – все равно, что успокаивать подсудимого: «суд приговаривает
вас к лишению свободы (варианты – к лишению права занимать определенные
должности, к конфискации имущества, к смертной казни и т. д.), но при
этом не ставит цели лишить вас свободы (варианты – должности, имущества,
жизни и т. д.) …» .
6. В литературе существуют расхождения и по вопросу о содержании
уголовного наказания: одни авторы полагают, что содержание наказания
исчерпывается карой, которую они понимают как намеренное причинение
страданий осужденному путем применения к нему предусмотренных законом
правоограничений; (146, с. 16-32) другие включают в содержание
наказания два элемента – кару и воспитание, и пишут о
карательно-воспитательном процессе воздействия на осужденного. (120, с.
201).
Наша точка зрения заключается в следующем. Уголовное наказание выполняет
определенную служебную роль в обществе, по своему социальному
предназначению оно является средством самозащиты общества от преступных
посягательств. Поэтому содержание наказания должно определяться этой его
служебной ролью и вытекающими из данной роли целями применения
наказания.
Следовательно, чтобы быть эффективным инструментом воздействия на
многоликую преступность, уголовное наказание должно обладать («от
природы» и наделяться законодателем) достаточно серьезными возможностями
(средствами) по воздействию на многообразные и зачастую весьма опасные
проявления преступности, на различные типы преступников. Уголовное
наказание должно быть по своему потенциалу способным содействовать
утверждению справедливости, исправлению осужденного и предупреждению
новых преступлений и одновременно не быть при этом орудием произвола и
беззакония, для чего должны быть обеспечены механизмы реализации
указанных весьма серьезных и острых возможностей наказания в
соответствии с принципами уголовного законодательства: законности,
справедливости, гуманизма и т. д., то есть, при минимальных социальных
издержках в результате применения уголовного наказания должен быть
достигнут максимально возможный уголовно-правовой и социальный
результат.
Исходя из этого и в соответствии с тремя целями уголовного наказания,
указанными в законе, наказание должно содержать в себе три основные
группы свойств, определяющих три группы потенциальных возможностей
наказания, три группы средств воздействия на осужденного:
средства обеспечения цели кары, утверждения социальной справедливости;
средства обеспечения исправления осужденного;
средства предупреждения новых преступлений.
Эти три элемента (компонента), составляющих содержание наказания, хоть и
в разной форме и в разной мере присутствуют у всех видов наказаний.
При этом элемент кары в содержании наказания заключается в том, что
лицо, виновное в совершении преступления, которому назначается
наказание, осуждается, порицается государством за содеянное и
претерпевает в связи с этим предусмотренные законом и определенные
обвинительным приговором суда правовые ограничения, соответствующие
тяжести совершенного преступления и иным обстоятельствам дела. Тем самым
обеспечивается реализация одной из важнейших нравственных категорий
человеческого общества – идеи справедливости, ее уравнивающего и
распределяющего аспектов. Тем самым виновному, а также другим
неустойчивым лицам указывается на недопустимость нарушения установленных
уголовным законом запретов, на неотвратимость и справедливость
ответственности за содеянное, что должно способствовать удержанию
указанных лиц от рискованных поступков впредь, их исправлению и
самовоспитанию.
Карательное воздействие обеспечивается неотвратимостью и справедливостью
ответственности за содеянное, а не принуждением к страданию, как принято
считать в уголовном праве. Хотя страдания, как правило, присутствуют при
применении уголовного наказания, во многих случаях служат реализации
целей наказания, однако, во-первых, не всегда, во-вторых, трудно
определить их наличие и интенсивность, ибо они субъективны, в-третьих, в
цивилизованном обществе они должны учитываться и по возможности
рационально использоваться, но только как неизбежный сопутствующий
момент, специально закладываться в содержание наказания или в его цели
они не могут, нельзя ассоциировать наказание со страданием, специально
ради страдания и устрашения его применять.
Элемент исправительный (воспитательный) состоит в оказании на лицо,
которому назначено наказание за совершение преступления, необходимого,
вызываемого характером и степенью социально-нравственной «испорченности»
осужденного исправительно-воспитательного воздействия как при
определении порядка и условий назначения и исполнения наказания в
законе, так и при его назначении судом и при реальном исполнении.
Элемент предупредительный заключается в лишении или ограничении лица, к
которому применено наказание, фактической (физической) возможности
совершать новые преступления – путем изоляции его от общества и
установления контроля за его поведением, лишения его права занимать
должности или заниматься определенной деятельностью, используя
возможности которых это лицо совершило преступление, и т. п. А также в
оказании на осужденного устрашающего и иного воспитательно –
предупредительного воздействия, удерживающего его от совершения новых
преступлений.
Уголовное наказание реализует и цели общего предупреждения преступлений,
в связи с чем в содержании наказания предусматриваются возможности
общепредупредительного воздействия на иных граждан, способных при
определенных условиях совершить то или иное преступление. К таким
возможностям относится психологическое воздействие, прежде всего в форме
устрашения, на такого рода лиц, которое обеспечивается строгостью и
неотвратимостью ответственности виновных в совершении преступлений.
Все вместе, в своей совокупности, указанные три группы свойств,
заключенные в трех элементах содержания наказания, составляют потенциал
наказания – потенциальные функциональные возможности конкретного
наказания, которые реализуются в функциях уголовного наказания,
соответственно: карательной, исправительной и предупредительной.
Функции уголовного наказания – это основные направления
уголовно-правового воздействия наказания на лицо, которому оно
назначено, а также на иных неустойчивых лиц в целях утверждения
социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения
новых преступлений.
В функциях наказания находит проявление его социальное предназначение и
сущность. Реализация функциональных возможностей, заключенных в
отмеченных выше разнообразных свойствах наказания, во имя осуществления
стоящих перед наказанием целей, составляет механизм наказания.
При этом: карательные свойства наказания реализуются в функции кары,
которая направлена прежде всего на обеспечение цели кары, утверждение
социальной справедливости; исправительные свойства наказания
реализуются, соответственно, в исправительной функции наказания,
направленной прежде всего на исправление негативных свойств личности
осужденного; наконец, возможности наказания по предупреждению
преступлений реализуются в превентивной функции наказания во имя целей
специального и общего предупреждения преступлений.
Конечно, выделение различных сторон наказания, его карательного,
исправительного и предупредительного элементов и соответствующих
одноименных с ними функций наказания в известной мере условно. Наказание
цельно, его многообразные потенциальные функциональные возможности
реализуются во взаимной тесной связи, и каждая из функций наказания,
будучи направлена в первую очередь на реализацию одноименной с нею цели,
оказывает, вместе с тем, немалое влияние на осуществление и других целей
наказания. В частности, реализация карательных возможностей наказания не
только служит цели утверждения социальной справедливости, но и целям
исправления осужденного и предупреждения новых преступлений. Аналогично
и с другими функциональными возможностями наказания. Все свойства
наказания реализуются комплексно, хотя в зависимости от особенностей
конкретной личности осужденного и других обстоятельств дела
интенсивность проявления тех или иных свойств наказания может быть
различной.
7. В заключение представляется необходимым акцентировать внимание на
следующем немаловажном обстоятельстве. Как следует из всего
вышеизложенного, понятие кары является весьма важным, по существу
ключевым понятием всего учения об уголовной ответственности и уголовном
наказании. Поэтому вряд ли можно признать обоснованным постепенное
исчезновение этого понятия из уголовно-правовой теории и из уголовного
законодательства. На наш взгляд, это не способствует уяснению
действительной сущности уголовной ответственности и уголовного
наказания, их содержания и целей.
Выше мы уже отмечали неточное, с нашей точки зрения, определение понятия
уголовного наказания в ч. 1 ст. 43 УК РФ 1996 г. как «меры
государственного принуждения». Также не вполне удачным нам
представляется и определение цели кары в ч. 2 указанной статьи
Уголовного кодекса как «восстановления социальной справедливости». Речь
не идет о необходимости использования в законе именно данного термина –
«кара», возражения вызывает глагол «восстановление» в указанном
контексте. Возникает целый ряд вопросов, на которые трудно или почти
невозможно найти ответ.
Прежде всего, предполагается (коль скоро речь идет о «восстановлении»),
очевидно, что до момента совершения лицом преступления в том месте, где
совершено преступление, существовали справедливые общественные
отношения, существовала справедливость. Преступление эти отношения
разорвало, нарушило, поэтому суд, чтобы восстановить справедливость,
должен назначить виновному уголовное наказание. Между тем практика
свидетельствует, что далеко не всегда отношения «накануне» преступления
могут быть охарактеризованы как справедливые и следовательно, подлежащие
восстановлению. Во многих случаях именно отсутствие нормальных,
справедливых отношений и является если не одной из причин, то поводом
совершения преступления. К примеру, довольно распространенная ситуация:
муж систематически терроризирует семью, и однажды жена его убивает. Или
другой пример: муж застает жену с любовником и учиняет над ними
расправу. Можно ли подобные жизненные ситуации, складывающиеся перед
совершением преступления, признавать справедливыми и, следовательно,
подлежащими восстановлению? Какую справедливость и каким образом должно
восстановить в подобных случаях уголовное наказание? Наконец, в
состоянии ли наказание восстановить справедливость, имеются ли у него
такие возможности, и каковы критерии достижения этой цели?
Представляется, что речь в законе должна идти не о «восстановлении
социальной справедливости», а либо об «утверждении социальной
справедливости», либо об «обеспечении торжества социальной
справедливости», либо об «удовлетворении чувства социальной
справедливости граждан».
Таким образом, резюмируя все вышеизложенное, можно было бы предложить
следующее определение понятия и целей уголовного наказания в законе:
«1. Наказание является формой реализации кары – государственного
осуждения преступления и лица, признанного виновным в его совершении.
Наказание назначается по приговору суда в соответствии с положениями ст.
60 настоящего Кодекса и состоит в предусмотренных Кодексом лишении или
ограничении прав и свобод осужденного.
2. Наказание применяется в целях утверждения социальной справедливости,
а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения
новых преступлений».
Насколько целесообразно законодательное определение понятия и целей
уголовного наказания? Было высказано мнение, что такие определения
излишни, ничего не дают практике, а в теории лишь порождают
разноголосицу. При этом ссылаются на отсутствие подобного рода
определений в законодательстве других стран и в российском уголовном
законодательстве прежних лет (исключая Руководящие начала 1919 г.).
Мы придерживаемся другой точки зрения. На наш взгляд, определение в
уголовном законе таких важных уголовно – правовых понятий является
весьма целесообразным и имеет существенное теоретическое, практическое
превентивное и учебно-познавательное значение. Как обстоятельно было
показано выше, в понятии наказания через определение его сущности,
содержания, функций и целей раскрывается сущность реакции государства на
нарушение устанавливаемых им уголовно – правовых запретов, сущность и
цели уголовно – правового воздействия на лицо, совершившее преступление.
Определение в законе целей уголовного наказания целесообразно также в
связи с необходимостью ориентировать правосудие в тех практических
результатах, достижение которых является желательным посредством
применения наказания.
Что касается решения данного вопроса в зарубежных странах, то, в отличие
от законодателей стран, входящих в Континентальную систему права,
которые, действительно, «обходят» этот вопрос, законодательство,
например, США открыто формулирует цели уголовного наказания. «В
настоящее время в американской доктрине уголовного права господствующим
является утверждение, что главное, чтобы наказание было «справедливо
заслуженным». Это во многом отвечает традиционным идеям «устрашения» как
цели наказания. Исходя из данного подхода в соответствии с Комплексным
законом о контроле над преступностью 1984 года в Федеральном УК, то есть
в разделе 18 Свода законов США (ст. 3553), отныне определено, что
выносимый судом приговор должен «соответствовать серьезности»
совершенного преступления и предусматривать «справедливое наказание» за
него; содействовать укреплению «уважения к закону» и служить
«соответствующим устрашением», предостерегающим от преступного
поведения; обеспечить «защиту общества от дальнейших преступлений
подсудимого»; предусмотреть общее и профессиональное обучение
осужденного, его лечение или иное исправительное воздействие на него
«самым эффективным образом». (182, с. 81; 152, с. 80-81).
На наш взгляд, законодательное определение понятия и целей наказания
является не только целесообразным, но и необходимым. Кроме всего
прочего, четкое законодательное определение уголовно – правовых понятий
как раз и является средством преодоления отмеченной выше разноголосицы в
теории и на практике.
Глава 2. Понятие и значение системы уголовных
наказаний. Классификация наказаний
в уголовном праве России.
§ 1. Система наказаний
в действующем уголовном праве РФ:
понятие, признаки, уголовно – правовое значение.
Разнообразие охраняемых уголовным правом общественных отношений,
посягающих на них общественно опасных деяний, а также свойств личности
преступников обусловливают необходимость строгой индивидуализации
наказаний. Непременным условием этого является установление в законе
широкого перечня разных по карательным, воспитательным и
предупредительным возможностям видов уголовных наказаний. Поэтому
традиционно в уголовных законах различных стран устанавливаются широкие
перечни наказаний различных видов. В действующем уголовном
законодательстве Российской Федерации (ст. 44 УК) предусматривается
перечень, включающий тринадцать видов наказаний:
а) штраф;
б) лишение права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью;
в) лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина
и государственных наград;
г) обязательные работы;
д) исправительные работы;
е) ограничение по военной службе;
ж) конфискация имущества;
з) ограничение свободы;
и) арест;
к) содержание в дисциплинарной воинской части;
л) лишение свободы на определенный срок;
м) пожизненное лишение свободы;
н) смертная казнь.
Все эти виды наказаний различны по своему характеру, строгости и
возможностям воздействия на осужденных, что позволяет суду в каждом
конкретном случае назначать справедливую и наиболее целесообразную меру
наказания лицу, виновному в совершении преступления. Разнообразие
наказаний в законе – один из важнейших признаков предусмотренного
законом перечня наказаний.
Другим его важнейшим признаком является исчерпывающая определенность в
уголовном законе. В соответствии с классическим принципом «nullum
crimen, nulla poena, sine lege» (нет преступления и нет наказания без
указания о том в законе), суд может назначить осужденному лишь тот вид
наказания, который указан в данном перечне, определенном уголовным
законом. Никакую другую меру государственного воздействия в качестве
уголовного наказания суд применить к виновному не может, сколь бы
эффективной эта мера не представлялась суду. В этом заключается важная
законодательная гарантия прав осужденных от произвола.
Еще одним важным признаком предусмотренного законом перечня наказаний
является его упорядоченность. Все виды наказаний расположены в нем в
соответствии со степенью строгости каждого из них. При этом важно
отметить, что в новом Уголовном кодексе законодатель совершенно
обоснованно использовал принцип построения перечня наказаний «от менее
строгого к более строгому», который впервые в отечественном
законотворчестве был применен в Руководящих началах по уголовному праву
РСФСР 1919 г., но в дальнейшем был заменен на противоположный. Этот же
принцип положен законодателем и в основу перечисления альтернативных
видов наказания в санкциях статей Особенной части нового УК. Эти
новации, а также прямое указание в законе (ч. 1 ст. 60 УК) о том, что
«более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное
преступление назначается только в случаях, если менее строгий вид
наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания», призваны
психологически ориентировать суды на экономию мер уголовно – правовой
репрессии.
В теории уголовного права перечень уголовных наказаний, обладающий
отмеченными признаками, стало привычным именовать красивым научным
термином «система наказаний», а последнюю определять не иначе как
перечень. Так, устоявшимся в уголовно-правовой литературе является
следующее ее определение: «Система наказаний – есть установленный в
уголовном законе и строго обязательный для суда исчерпывающий перечень
видов наказаний, расположенный в определенном порядке в соответствии со
степенью их тяжести». (См., напр.: 184, с. 273; 222, с. 321; и др.).
В теории была высказана и иная точки зрения. К примеру, П.П. Осипов
обоснованно утверждал, что «при таком подходе система наказаний сводится
к простой сумме составляющих ее компонентов, а ее исследование – к
анализу отдельных видов наказания», между тем как «знание частей еще не
означает знания целого, так как свойства, связи и отношения системы
гораздо богаче, чем свойства, связи и отношения ее компонентов».
Исследование системы наказаний предполагает не только изучение отдельных
видов наказаний, но в качестве предварительного условия – изучение
системы в целом». (163, с. 69). О неудовлетворенности приведенным выше
определением и необходимости «глубокого социально – правового анализа
системы наказаний» заявлял также П.А. Фефелов. (236, с. 94).
Однако и в уголовно-правовой литературе последних лет издания система
наказаний традиционно определяется как перечень.
На наш взгляд, подобные определения, сводящие понятие системы наказаний
к простому (хотя и упорядоченному) их перечислению в законе, являются
поверхностными и в принципе неправильными. Следуя логике подобных
определений, можно было бы практически любое множество, перечисленное в
законе (а то и независимо от перечисления в законе) в определенной
последовательности, именовать системой. Очевидно, что этого не может
быть, это было бы неправильным. В частности, в Уголовном кодексе РФ
различных перечней немало – например, в ст. ст. 61, 63, 105, 111 и др.,
однако совершенно справедливо никто не наделяет их статусом системы.
Потому что система – это нечто большее, чем просто перечень, это не
любое, а только особое состояние определенного множества. Чтобы какое-то
множество могло быть наделено статусом системы, недостаточно, чтобы
составляющие его элементы были просто перечислены в определенной
последовательности, а надо, чтобы данное множество объективно обладало
совокупностью необходимых системных (системообразующих) признаков.
Нам уже приходилось писать о том, что понятие «система» употребляется в
различных областях социальной жизни и в самых разных значениях. Но при
всей его многозначности термин «система» чаще применяется там, где речь
идет о совокупности элементов, взаимосвязанных и упорядоченных.
Большинство авторов считает, что объект исследования может быть наделен
статусом системы, если он, во-первых, имеет сложное строение, состоит из
совокупности взаимосвязанных элементов; во-вторых, обладает
целостностью, относительной выделенностью из окружающей среды и имеет
интегративные качества, производные от качеств составляющих его
элементов, но отличные от них; в-третьих, имеет устойчивые связи и
характеризуется упорядоченностью элементов. (71, с. 13). Это, по нашему
мнению, необходимый минимум свойств, которыми должно обладать некое
множество, чтобы его можно было признать «системой». Это т.н.
«системообразующие» свойства, выступающие своеобразными общими
«критериями системности» элементов множества.
Система уголовных наказаний имеет в своей основе указанные
системообразующие свойства, вполне соответствует этим «критериям
системности».
Многоэлементность предусмотренной Уголовным кодексом РФ системы
наказаний и многообразие свойств составляющих ее элементов определяют
сложность ее строения. В системе наказаний различаются наказания
основные и дополнительные, общие и специальные, связанные с
исправительным воздействием и не связанные с таковым, разные по
характеру, направленности и степени тяжести содержащихся в них
правоограничений и т. д. При этом отдельные виды наказаний, которые
могут рассматриваться как структурные подразделения системы наказаний, в
свою очередь, имеют собственную внутреннюю, нередко сложную структуру.
Критерием системности уголовных наказаний является также оконченность,
завершенность, исчерпывающая определенность элементов системы наказаний.
Важным системообразующим признаком системы наказаний является
упорядоченность составляющих ее видов наказаний в уголовном законе. Это
свойство системы наказаний имеет принципиальное и практическое значение,
показывая, как оценивает законодатель соотносительную степень строгости
отдельных видов наказаний, что очень важно для назначения судом
справедливого наказания осужденному. В частности, в следующих случаях:
при выборе меры наказания в пределах относительно – определенной
санкции;
при выборе меры наказания из нескольких, альтернативно предусмотренных в
санкции;
при необходимости избрания наказания более мягкого, чем предусмотрено
законом (ст. 64 УК);
при замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания (ст.
80 УК);
при назначении наказания за неоконченное преступление (ч. ч. 2, 3 ст. 66
УК);
при назначении наказания в случаях рецидива преступлений (ч. 2 ст. 68
УК);
при назначении наказания по совокупности преступлений (ч. 2 ст. 69 УК);
при назначении наказания по совокупности приговоров (ч. 4 ст. 70 УК);
при решении вопроса об обратной силе уголовного закона (ст. 10 УК).
Все виды наказаний, составляющие систему наказаний, взаимно связаны,
функционально взаимодействуют между собой и с «внешним миром». Это
проявляется и в их законодательном регулировании, и в применении на
практике.
Так, изменение содержания и (или) порядка применения одних видов
наказания в уголовном законе влечет определенные «подвижки» в правовом
регулировании содержания, порядка и условий применения «смежных» видов
наказания. Эти изменения отражаются, безусловно, на характере и пределах
применения как тех, так и других: расширение сферы или объема применения
одних видов наказания неизбежно влечет за собой сужение сферы или объема
применения других, и наоборот.
Исключение из уголовного закона одних видов наказания и включение в него
других неизбежно влечет за собой изменения в правовом регулировании и
практике применения других видов наказания, входящих в единую систему.
Так, исключение из уголовного законодательства в ходе его реформирования
наказаний в виде ссылки, высылки – повлекли изменения в правовом
регулировании и практике применения лишения свободы, ограничения свободы
и других наказаний. Исключение наказаний в виде общественного порицания
и возложения обязанности загладить причиненный вред – на правовом
регулировании и применении штрафа и обязательных работ. Исключение из
уголовного закона таких мер уголовно-правового воздействия, как отсрочка
исполнения приговора и условного осуждения с обязательным привлечением к
труду повлияло, с одной стороны, на предусмотренную новым УК систему
видов освобождения от ответственности и от наказания, с другой стороны –
на усиление карательного содержания, объем и пределы применения
института условного осуждения, а также наиболее мягких видов наказаний в
сторону их увеличения.
Особенно отчетливо подобная зависимость проявляется в структуре
наказуемости преступлений, предусмотренной новым Уголовным кодексом. В
соответствии со ст. 4 Федерального закона «О введении в действие
Уголовного кодекса РФ», положения УК о наказаниях в виде обязательных
работ, ограничения свободы и ареста не были введены в действие в связи с
отсутствием необходимых условий для исполнения этих видов наказаний.
Фактическое неприменение указанных видов наказаний обусловило
восполнение образовавшейся в системе наказаний «бреши» между лишением
свободы и заметно более мягкими мерами уголовно-правового воздействия,
не связанными с лишением свободы, за счет более частого применения, с
одной стороны, лишения свободы, с другой стороны – условного осуждения.
К примеру, судами общей юрисдикции РФ в 1997 г. и 1998 г. первая из
указанных мер применялась в отношении соответственно 30,7 и 32,2 %%
осужденных, вторая мера – в отношении 54,2 и 51,3 %% осужденных. Все
остальные меры уголовно-правового воздействия в указанные годы
применялись в отношении всего лишь 16 – 20 %% осужденных.
Взаимодействуют система наказаний и составляющие ее виды также и с
«внешней средой» – с иными средствами воздействия на преступность, с
состоянием, структурой и динамикой преступности, с личностными
свойствами преступников и т. д. (71, с. 14). Например, увеличение
количества преступлений или ухудшение структуры преступности
обусловливают превалирование в структуре фактически применяемых на
практике наказаний более строгих их видов и усиление интенсивности
пенализации соответствующих видов преступлений в законе. И наоборот,
улучшение криминогенной ситуации влечет сокращение применения более
строгих видов наказания, увеличение случаев применения условного
осуждения, освобождения от уголовной ответственности и освобождения от
наказания. Вместе с тем, «ошибочно представлять себе дело так, что
система наказаний (как в законодательстве, так и в судебной практике)
должна быть поставлена в полную и однозначную зависимость от состояния
преступности, ее уровня, структуры и характера». (163, с. 71).
При этом система наказаний имеет собственное «лицо», она обладает
определенной целостностью – интегративными свойствами, которые не
сводятся к совокупности свойств отдельных видов наказаний, они выделяют
ее как своеобразный феномен, самостоятельный уголовно-правовой институт.
Система уголовных наказаний соответствует общим «критериям системности»,
при этом она характеризуется свойствами, отмеченными нами выше
применительно к перечню наказаний – разнообразием элементов, их
исчерпывающей определенностью и обязательностью для судебных органов, а
также упорядоченностью в законе.
Однако понятие «система» (и, соответственно, производное от него понятие
«система наказаний») – существенно более богатое по содержанию, чем
понятие «перечень», хотя бы и упорядоченный, и предусмотренный законом.
Кроме отмеченных выше признаков, свойственных перечню наказаний, система
наказаний обладает таким важнейшим отличительным признаком, как
функциональность, или нацеленность на функционирование. В отличие от
«мертвого», статичного перечня, система – это нечто «живое» или, во
всяком случае, жизнеспособное, динамичное. Образно выражаясь, система
наказаний отличается от перечня наказаний, предусмотренного законом,
точно так же, как реальный человек отличается от своего изображения в
зеркале, на фотографии или на картине. Поэтому «нельзя определять
систему наказаний как их перечень; перечень есть лишь «технологический»
метод изложения ее в законе». (240, с.35-37). Быть перечнем – это лишь
один из признаков системы наказаний. Важный, необходимый, но лишь один
из многих, к тому же не сущностный, а формальный.
Важно обратить внимание еще и на следующее формальное отличие системы
наказаний от перечня наказаний, предусмотренного законом: если последний
урегулирован в единственной статье 44 УК, то вопросам закрепления и
функционирования системы наказаний посвящен весь комплекс
уголовно-правовых норм, регулирующий институт наказания и его
применения, включая и систему санкций статей Особенной части УК.
Возможно, кому-то этот спор покажется схоластическим, а проблема
надуманной… Мы придерживаемся иного мнения. Поскольку суть проблемы
состоит в том, что для эффективной уголовно-правовой борьбы с
преступностью необходима именно система – «живой», функционирующий
организм, способный не просто «быть перечисленным», а обеспечивать
достижение оптимальным путем стоящие перед ним цели. Простое
перечисление видов наказания в уголовном законе для этого недостаточно.
Все это делает систему наказаний необходимым и весьма важным
уголовно-правовым инструментом в деле борьбы с преступностью.
Система уголовных наказаний создается государством, т. е. волей людей,
однако она не является чем-то надуманным, искусственным, своим
возникновением и существованием она обязана породившей ее необходимости,
она социально обусловлена. (240, с. 36). Появление и функционирование
системы наказаний обусловлено рядом объективных и субъективных факторов:
системы наказаний требует системность общественных отношений; система
наказаний призвана содействовать работе законодателя и
правоприменительных органов, облегчить изучение и определение
эффективности составляющих ее элементов.
«Предусмотренная уголовным законом система наказаний имеет важное
значение. Она является воплощением принципа законности, благодаря
которому деятельность суда по назначению наказания вводится в
определенные рамки и становится невозможным произвольное применение
уголовной репрессии. Более того, наличие в уголовном законе системы
наказаний оказывает непосредственное влияние и на законодателя, который
обязан считаться с тем, какие наказания и в каких пределах могут
применяться в борьбе с преступностью. Значение системы наказаний, кроме
того, состоит и в том, что, благодаря ей, суд получает юридическую базу
для осуществления правосудия на началах индивидуализации ответственности
с учетом особенностей обстоятельств дела и личности виновного. Наконец,
система наказаний обусловливает структуру санкций статей Особенной части
УК, так как их построение применительно к конкретным преступлениям
осуществляется на основе расположения видов наказаний в ст. 44 УК и
возможности сочетаться между собой». (184, с. 278).
Исходя из всего изложенного, представляется более точным и правильным
определить систему наказаний как «социально обусловленную целостную
совокупность взаимодействующих видов уголовных наказаний, установленную
законом в форме исчерпывающего перечня с учетом их сравнительной
тяжести».
Систему наказаний следует изучать во всем многообразии ее связей и
опосредований, добиваясь глубокого и всестороннего проникновения в нее
именно как в систему, а не в механический агрегат разнородных
элементов». (163, с. 70).§ 2. Классификация видов наказаний
в уголовном праве РФ.
Разнообразие свойств уголовных наказаний, отмеченное выше, позволяет
классифицировать их по различным основаниям – в зависимости от целей
исследования, потребностей практики и иных обстоятельств. «Вопрос о
классификации – один из важнейших в проблеме наказания: во-первых, для
науки это прием, который не только вносит в изучение систему и порядок,
но и предопределяет полноту и правильность выводов изучения; во-вторых,
это существенно для разработки проблем уголовно – исполнительного права
и применения положений педагогики, психологии и экономической науки в
процессе исполнения наказания и эффективного достижения целей». (222, с.
321). В теории этот вопрос еще не нашел достаточно полного и четкого
освещения, выводы различных авторов противоречивы, порой
непоследовательны или недостаточно обоснованы.
Мы полагаем, что все возможные виды классификации, имеющие под собой
достаточные основания и производимые в соответствии с правилами
формальной логики, имеют «право на существование», полезны, обогащают
наши знания о свойствах и возможностях отдельных видов наказаний и их
системы в целом.
Наиболее значимыми в уголовно – правовом отношении нам представляются
критерии, содержащиеся в самом уголовном законодательстве. При этом мы
считаем неточными распространенные суждения, будто в законе прямо
предусматривается лишь одно подразделение наказаний – по порядку
назначения и юридической значимости на основные, дополнительные и меры,
применяемые как в качестве основных, так и дополнительных. (222, с.
324). Мы полагаем, что в законе прямо предусмотрены как минимум три
основания для деления наказаний на виды:
1) по степени строгости видов наказаний (ст. 44 УК);
2) по роли отдельных видов наказаний в реализации целей наказания –
наказания основные и дополнительные (ст. 45 УК);
3) по «потенциальным возможностям» конкретных видов наказаний быть
назначенными только в качестве основных, только в качестве
дополнительных или в том и другим качестве (ст. 45 УК).
По первому из упомянутых критериев различаются все 13 видов наказаний:
каждый в соответствии со степенью строгости содержащихся в нем
ограничений занимает строго определенное законом место в системе, и это
имеет, как было показано выше, важное значение при применении целого
ряда институтов уголовного права. При этом неправильно думать, что такая
классификация слишком дробна, будто отдельные виды наказаний не
группируются в «классы».
Во-первых, каждый вид наказания по существу представляет собой
небольшое, но достаточное сложное образование, имея внутреннюю градацию
в зависимости от сроков, размеров, восприятия осужденным и т. п. Он
может быть более строгим или менее строгим (например, лишение свободы на
один год, десять лет или двадцать лет; конфискация имущества полная или
частичная и т. д.). Во-вторых, можно выделить в системе наказаний и
более крупные образования, различающиеся по степени строгости. К
примеру: а) стоящая особняком как самый строгий вид наказания смертная
казнь; б) группа весьма строгих видов наказаний, связанных с лишением
свободы осужденного – пожизненное или срочное лишение свободы,
содержание в дисциплинарной воинской части, арест, ограничение свободы,
а также конфискация имущества; в) все иные виды наказаний – штраф,
лишение права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью, лишение специального, воинского или
почетного звания, классного чина и государственных наград, обязательные
работы, исправительные работы, степень строгости которых также может
колебаться в зависимости от конкретных обстоятельств в весьма широких
пределах от «средней степени строгости» до «небольшой степени
строгости».
Соотношение степени строгости видов наказаний определено законом,
поэтому оно является обязательным. Однако, во-первых, нельзя не
учитывать, что это соотношение в известной мере условно, поскольку, как
это уже отмечалось, степень строгости наказания зависит не только от его
вида, но и от размера, срока, характера правоограничений, режима, иных
условий отбывания и т. д. В законодательстве и в судебной практике
нередко приходится сталкиваться с вопросом о том, какая из мер наказания
является более строгой: например, три года лишения свободы или полная
конфискация имущества, один год исправительных работ или два года
лишения права занимать определенные должности, и т. д.? Для некоторых
случаев закон установил количественные соотношения различных мер
наказания между собой (см., напр., ст. ст. 71, 72 УК), однако в
большинстве случаев ответить на такого рода вопросы весьма
затруднительно. Между тем задача суда – в каждом случае назначить меру
наказания осужденному и справедливую, и целесообразную. Поэтому,
учитывая, что всего в законе предусмотреть невозможно, решение всех этих
вопросов относится на оценочную деятельность суда.
Во-вторых, существует мнение, что установленное в законе соотношение
степени строгости отдельных видов наказаний не является оптимальным.
(228, с. 356; и др.). На наш взгляд, это мнение не может быть отвергнуто
или принято без серьезного критического научного осмысления проблемы, с
учетом и того важного обстоятельства, что с течением времени под
влиянием различных социальных изменений соотношение строгости отдельных
видов наказаний может изменяться.
При этом, однако, следует иметь в виду, что: «Если исходить из
содержания видов наказания, то в отдельных случаях оказывается непросто
указать, какое из них более сурово. Практически здесь многое зависит от
конкретной личности осуждаемого, от его социального статуса и от той
жизненной ситуации, в которой он находится. Так, одним человеком лишение
права заниматься определенной деятельностью может восприниматься легче
по сравнению со штрафом или исправительными работами, а другим
наоборот». (223, с. 492). Суровость видов наказания следует оценивать
комплексно с учетом как качественной, так и количественной их стороны.
(Там же).
В ст. 45 УК, на наш взгляд, содержится еще два (а не одно, причем
единственное, как принято считать в теории уголовного права) основания
и, соответственно, вида классификации уголовных наказаний.
Согласно этой статье закона, именуемой «Основные и дополнительные виды
наказаний»:
«1. Обязательные работы, исправительные работы, ограничение по военной
службе, ограничение свободы, арест, содержание в дисциплинарной воинской
части, лишение свободы на определенный срок, пожизненное лишение
свободы, смертная казнь применяются только в качестве основных видов
наказаний.
2. Штраф и лишение права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью применяются в качестве как основных, так и
дополнительных видов наказаний.
3. Лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина
и государственных наград, а также конфискация имущества применяются
только в качестве дополнительных видов наказаний».
В данной статье законодатель должен был – судя хотя бы по ее названию и
по санкциям статей Особенной части УК – определить, исходя из
выполняемой отдельными видами наказаний нагрузки, их роли в реализации
стоящих перед наказаниями целей, какие виды наказаний относятся к
основным, а какие – к дополнительным.
К сожалению, сделал он это не лучшим образом: непроизвольно – не
задумываясь о критериях, в нарушение логических правил дихотомического
деления и в противоречии с целями классификации, он разграничил все виды
наказания не на две, а на три группы, фактически по другому основанию –
в зависимости от установленной законом «потенциальной возможности»
каждого отдельного вида наказания быть примененным только в качестве
основного, только в качестве дополнительного, или в качестве как
основного, так и дополнительного наказания.
Мотивы законодателя понятны: воспользовавшись таким приемом, он ушел от
необходимости дважды перечислять наказания в виде штрафа и лишения права
занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью – и среди основных, и среди дополнительных. Такой прием
вполне обоснован и, возможно даже, предпочтителен с точки зрения
законодательной техники.
Однако не все, что хорошо с точки зрения законодательно-технической,
верно по существу. Нам уже приходилось критиковать подобную
законодательную конструкцию, использовавшуюся и в прежнем уголовном
законе, за ее непоследовательность и нечеткость. (58, с. 64-68).
Некритическое прочтение и комментирование текста ст. 45 УК приводит к
весьма распространенным ошибочным утверждениям в уголовно-правовой
литературе, будто по порядку назначения все виды наказаний
подразделяются на три категории, т. е. будто наряду с основными и
дополнительными наказаниями, как равнозначная им, различается еще
третья самостоятельная группа наказаний т. н. «смешанного типа», которые
«могут применяться в качестве как основных, так и дополнительных».
Исходя из такой трехчленной классификации даются также ошибочные
определения основных и дополнительных наказаний: «основные наказания –
это те, которые применяются только самостоятельно, и их нельзя
присоединить ни какому другому наказанию», а «дополнительные наказания –
это те, которые применяются только с основными, в дополнение к ним».
(184, с. 278; 228, с. 356-357; 149, с. 374; 101, с. 72-73; и др.). Такие
определения не только поверхностны, но и неправильны по существу, ибо
исключают т. н. наказания «смешанного типа» как из числа основных, так и
из числа дополнительных.
Примечательно, что подобные заблуждения проводятся во всех без
исключения учебниках и комментариях к УК, в том числе и изданных в
последние годы. Не случайно поэтому студенты на практических занятиях и
при ответе на вопросы экзаменационного билета нередко «забывают»
указывать среди основных и дополнительных наказания т. н. «смешанного
типа» – штраф и лишение права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью.
По нашему мнению, следует придерживаться логических правил классификации
явлений и различать виды классификации, проводимые по разным основаниям,
не смешивая их и не подменяя друг другом. В данном случае как раз
следует вести речь о двух разных видах классификации уголовных
наказаний, производимых по двум различным основаниям, имеющих разные
цели и самостоятельное значение.
Один из видов классификации осуществляется по «внутреннему» критерию – в
зависимости от внутренних потенциальных возможностей отдельных видов
наказаний: одни виды наказаний могут применяться только в качестве
основных, другие – только в качестве дополнительных, возможности третьих
шире – они могут применяться в качестве и основных, и дополнительных.
Эти внутренние возможности наказаний находят выражение в особенностях
«правового статуса» отдельных видов наказаний. Такая классификация
возможна, и уголовное законодательство (ст. 45 УК) позволяет ее
провести, она имеет определенное познавательное значение, в данном
конкретном случае более удобна с точки зрения законодательной техники.
Однако, во-первых, основанием такой классификации является не порядок
применения наказаний, как принято считать в уголовно правовой
литературе,(184, с. 278; 228, с. 356-357; 149, с. 374; 101, с. 72-73; и
др.) а именно отмеченные выше внутренние потенциальные возможности
отдельных видов наказания; во-вторых, эту классификацию следует отличать
от деления наказаний в зависимости от их роли в реализации целей
наказания; в третьих, такая классификация уступает по значимости
последней – делению наказаний на основные и дополнительные виды по их
роли в реализации целей наказания, поскольку она не дает возможности ни
установить действительное соотношение основных и дополнительных видов
наказания, что весьма важно для построения системы наказаний, ни
выработать правильные определения основных и дополнительных наказаний,
что также очень важно.
Основанием другого вида классификации служит «внешний» – по отношению к
внутренним возможностям наказаний признак – выполняемая конкретными
видами наказаний нагрузка, их роль в реализации целей, поставленных
перед наказанием (или, что является лишь внешним выражением данного
критерия, но чаще упоминается в уголовно-правовой литературе – порядок
применения наказаний).
По данному основанию различаются наказания основные и дополнительные –
соответственно выполняющие главную (основную) или вспомогательную
(дополнительную) роль в реализации целей наказания. К основным
наказаниям относятся девять видов наказания, перечисленных в ч. 1 ст. 45
УК, а также наказания «смешанного типа» – штраф и лишение права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
Соответственно, к дополнительным наказаниям относятся два вида
наказания, перечисленные в ч. 3 ст. 45 УК, а также наказания
«смешанного типа». По данному основанию не может быть выделена
какая-либо третья, самостоятельная группа наказаний, равнозначная
указанным двум, ибо нет какой-либо третьей, особой роли, кроме
названных, в реализации целей наказания, как нет и особого, третьего
порядка назначения наказаний, кроме как в качестве основных или
дополнительных.
Штраф и лишение права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью могут быть основными или дополнительными в
зависимости от того, какую роль – основную или вспомогательную – им
отводит в данном конкретном случае законодатель, имея в виду оптимальную
реализацию целей наказания. К слову сказать, в законе предусматриваются
несколько отличающиеся условия и порядок назначения штрафа и лишения
права занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью – в зависимости от того, предусматривается ли их
применение в качестве основных или в качестве дополнительных, что также
свидетельствует, что одни и те же виды наказания могут приобретать
различное качество в зависимости от указанного выше критерия. «По нашему
мнению, если наказание применяется в дополнении к основному, оно
выполняет функции дополнительного наказания, и именовать его следует не
иначе как дополнительным наказанием. Тот же вид наказания, в
соответствии с правовым статусом назначаемый в качестве основного,
является основным наказанием. В зависимости от установленного законом
порядке применения наказаний конкретные их виды могут назначаться либо в
качестве основных, либо в качестве дополнительных – какого-то особого
порядка назначения наказаний т. н. «смешанного типа» не существует».
(71, с. 16).
Подразделение системы наказаний на основные и дополнительные виды,
проводимое в уголовном законе, имеет важное значение, позволяя с большей
полнотой учесть специфику преступления и особенности личности виновного
при назначении наказания, эффективнее осуществлять карательное и
воспитательно – предупредительное воздействие на осужденного, а также на
условия, способствовавшие совершению им преступления.
Основные и дополнительные наказания имеют единое социальное назначение,
единую сущность, общие цели и функции. Вместе с тем, они и существенно
различаются – по их роли в реализации целей наказания и, соответственно,
по содержанию, функциональным возможностям и порядку применения. Как две
нерасторжимые противоположности, они взаимно исключают и взаимно
предполагают существование друг друга.
Основные наказания – это такие предусмотренные в ст. 44 УК виды
наказаний, которые выполняют основную нагрузку, играют главную роль в
реализации целей наказания. Это самое главное их качественное отличие от
дополнительных наказаний, роль которых в осуществлении целей наказания
важная, но вспомогательная. Это главное отличие основных и
дополнительных наказаний обусловливает целый ряд других существенных
отличий и в совокупности с ними определяет собственное лицо тех и
других, их качественное своеобразие. Эти отличия проявляются в
следующем:
а) в специфике функциональных возможностей основных и дополнительных
видов наказаний;
б) в особенностях их законодательного регулирования;
в) в особенностях их применения на практике.
Более полное представление о конкретных особенностях основных и
дополнительных наказаний может быть получено из следующей таблицы.
Основные наказания Дополнительные наказания
1.Отличия по выполняемой нагрузке в реализации целей наказания
Выполняют основную нагрузку в реализации целей наказания Выполняют
необходимую и важную, но вспомогательную нагрузку в реализации целей
наказания
2.Отличия по функциональным возможностям в реализации целей наказания
Более универсальны по характеру и, как правило, более строги. При
назначении конкретной меры наказания осужденному основное наказание
должно быть более строгим, чем дополнительное Более «специализированы»,
их предназначение – придание общей мере наказания необходимой
специфической направленности на более успешное осуществление целей
наказания
3. Отличия по воплощению в уголовном законодательстве
Содержатся во всех санкциях статей Особенной части УК Содержатся не во
всех санкциях статей Особенной части УК
Указываются в санкциях только как самостоятельные меры Указываются в
санкциях только в сочетании с основными наказаниями, в дополнение к ним
Указываются в санкциях только как обязательные Указываются в санкциях
или как обязательные для применения, или как факультативные
Чаще всего указываются в санкциях в альтернативе с другими основными
наказаниями Указываются в санкциях только в единственном числе (в
отличие от УК РСФСР 1960 г.) и, как правило, за преступления с
квалифицирующими признаками
В «льготном» варианте в отдельной статье УК предусмотрены в отношении
несовершеннолетних (ст. 88 УК) Не предусмотрены в специальной статье в
отношении несовершеннолетних, хотя штраф и лишение права заниматься
определенной деятельностью могут быть назначены и несовершеннолетним
Пять их видов могут быть назначены условно (ст. 73 УК) Условное
осуждение к дополнительным наказаниям не предусмотрено
Предусмотрены как критерии при применении целого ряда институтов
уголовного права – ст. ст. 65, ч. 1; 66, ч. 2, 3; 68, ч. 2; 69, ч. 2, 3;
70, ч. 2, 3; 79, ч. 3, 4, 5; 80, ч. 2, 3; 82, ч. 1 УК В расчет не
принимаются
4. Отличия в практике применения наказаний
Назначаются всегда, когда нет оснований для освобождения от уголовной
ответственности или от наказания Назначаются не всегда, а только в
случаях, указанных в законе (а они предусмотрены не за все
преступления), и при этом два их вида – «лишение права» и «лишение
званий и наград» могут применяться также по усмотрению суда
Не могут назначаться, если они не указаны в санкции статьи Особенной
части, предусматривающей ответственность за преступление, по которому
выносится приговор (исключение – см. ст. ст. 64, 65, 80 УК) «Лишение
права» и «лишение званий и наград» могут назначаться и при отсутствии их
в санкциях при наличии оснований, указанных в ст. ст. 47 и 48 УК
Могут назначаться только самостоятельно и не могут сочетаться с
каким-либо иным видом наказания Назначаются только в дополнение к
основному наказанию, указанному в санкции соответствующей статьи УК
Осужденному назначается только одно основное наказание, даже при
совокупности преступлений и совокупности приговоров Могут быть назначены
и несколько дополнительных наказаний, если они разнородны и в сумме не
являются более строгими, чем избираемая мера основного наказания
Установлен единый порядок назначения основных наказаний Установлен
различный порядок их назначения в зависимости от того, в качестве
обязательного или факультативного установлено дополнительное наказание:
обязательное наказание должно быть назначено, оно может быть не
назначено только при исключительных обстоятельствах на основании ст. 64
УК; факультативное может быть назначено или не назначено, но в последнем
случае в приговоре должно быть указано, что возможность его назначения
обсуждалась в суде
В большинстве случаев у суда при назначении основного наказания имеется
возможность выбора из нескольких альтернативно предусмотренных в санкции
статьи Особенной части УК Такой альтернативы применительно к
дополнительным видам наказания у суда нет, хотя суд имеет возможность
гибко использовать факультативность дополнительных наказаний и свое
право назначать некоторые наказания по своему усмотрению
При сочетании с дополнительными наказаниями не только последние, но и
мера основного наказания со своей стороны должна «подстраиваться» под
неписаные правила их сочетаемости: основное наказание – более строгое и
иного характера, чем дополнительное, при этом общая мера наказания
справедлива и целесообразна Дополнительные наказания (как одно, так и
несколько) не могут быть более строгими, чем основное наказание и они не
могут быть одного вида с основным
Совокупность всех этих особенностей и должна быть положена в основу как
классификации видов наказания по их роли в реализации целей наказания,
так и определения понятий основных и дополнительных наказаний.
В соответствии с принципом индивидуализации наказания основные виды
наказания призваны быть главным средством реализации его целей,
дополнительные же наказания – вспомогательное средство, назначаемое
судом в дополнение к мере основного наказания, когда по обстоятельствам
дела и с учетом особенностей личности виновного необходимо усилить
карательные и (или) воспитательно – предупредительные возможности
основной меры, придать ей необходимую специфическую направленность
против конкретных причин и условий совершения преступления. (70, с. 68).
Роль основных наказаний очевидна, смысл же признака «дополнительности»
наказаний нуждается в объяснении. Нам уже приходилось обосновывать этот
признак: он, по нашему мнению, состоит в наличии у дополнительных
наказаний специфических функциональных возможностей, которые они
реализуют, участвуя в осуществлении общих целей и функций уголовного
наказания. Эти специфические функциональные возможности заключаются в
том, что дополнительные наказания могут (и, по нашему мнению, должны)
применяться в тех случаях, когда это необходимо:
а) для обеспечения индивидуализации наказания посредством дополнения
меры основного наказания необходимыми карательными и воспитательно –
предупредительными возможностями;
б) для усиления строгости назначаемой виновному меры наказания;
в) для смягчения меры основного наказания (например, когда
дополнительное наказание назначить необходимо, но так, чтобы это не
привело к отягчению общей меры наказания, либо если возникает
необходимость отказаться от нецелесообразного основного наказания путем
замены его менее строгим основным наказанием в сочетании с наказанием
дополнительным);
г) для реадаптации к условиям к свободной жизни лиц, освобожденных из
мест лишения свободы, которые утратили социально полезные связи, если
существует опасность новых преступлений с их стороны. (67, с. 127).
Исходя из всего вышеизложенного, более точным и правильным нам
представляется следующее определение понятий основных и дополнительных
наказаний.
Основные наказания – это такие предусмотренные уголовным законом виды
наказания, которые призваны выполнять основную роль в реализации стоящих
перед наказанием целей. Они указываются в санкциях за все преступления,
перечисленные в статьях особенной части Уголовного кодекса,
назначаются судом только при наличии их в санкциях всегда, когда суд
придет к убеждению о необходимости назначить виновному уголовное
наказание. Основные наказания применяются как самостоятельные, их нельзя
присоединить ни к какому другому наказанию.
Дополнительные наказания – это такие предусмотренные уголовным законом
виды наказания, которые призваны выполнять вспомогательную роль в
реализации стоящих перед наказанием целей. Они могут быть обязательными
или факультативными (необязательными) для назначения. Указываются в
санкциях не за все преступления. Они назначаются судом только в
дополнение к основным наказаниям – в случаях, когда по обстоятельствам
дела и с учетом особенностей личности виновного необходимо усилить
карательно-воспитательные и предупредительные возможности общей меры
наказания, придать ей специфическую направленность во имя более
успешного осуществления целей наказания. Дополнительные наказания не
должны быть одного вида с основными наказаниями и не могут быть более
строгими, чем мера основного наказания, к которой они присоединяются.
Классификация уголовных наказаний возможна и по иным основаниям, прямо
не предусмотренным в уголовном законе.
Так, представляется плодотворным подразделение видов наказания по
характеру оказываемого ими воздействия. По этому основанию выделяются
следующие группы наказаний:
1. Наказания, оказывающие прежде всего морально – психологическое
воздействие на осужденного (обязательные работы и лишение специального,
воинского или почетного звания, классного чина и государственных
наград).
2. Наказания имущественного характера, оказывающие воздействие прежде
всего на корыстную мотивацию осужденного (штраф, конфискация имущества,
исправительные работы).
3. Наказания, ограничивающие прежде всего профессиональные права
осужденного (лишение права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью и ограничение по военной службе).
4. Наказания, ограничивающие прежде всего личную свободу осужденного
(ограничение свободы, арест, содержание в дисциплинарной воинской части,
лишение свободы на определенный срок, пожизненное лишение свободы).
5. Наказание, заключающееся в лишении осужденного за особо тяжкое
преступление права на жизнь (смертная казнь).
А. В. Наумов предлагает вариант подразделения наказаний «по характеру
карательных элементов» на: 1) наказания, не связанные с ограничением или
лишением свободы (штраф, лишение права занимать определенные должности
или заниматься определенной деятельностью, лишение специального или
воинского звания); 2) наказания, состоящие в ограничении или лишении
свободы (ограничение свободы, арест, содержание в дисциплинарной
воинской части, лишение свободы на определенный срок, пожизненное
лишение свободы); 3) смертная казнь. (149, с. 374-375). Такая
классификация представляется нам вполне целесообразной.
А.Л.Цветинович классифицировал виды наказаний, перечисленные в УК РСФСР
1960 г., по характеру основного правоограничения на 4 рода – наказания:
ограничивающие личную свободу;
ограничивающие трудовую правоспособность;
ограничивающие право личной собственности;
оказывающие моральное воздействие. (215, с. 32).
Плодотворна, на наш взгляд, и предлагаемая в литературе традиционная
классификация на наказания, связанные и не связанные с исправительным
воздействием на осужденных. К первой группе относятся пять видов
наказания, которые соединены с особым воспитательным воздействием на
осужденного длительного и непрерывного характера: обязательные работы,
исправительные работы, ограничение свободы, лишение свободы на
определенный срок и пожизненное лишение свободы. Ко второй группе
относят все остальные меры наказания, они либо являются одноактными,
либо хотя и рассчитаны на длительное время, но не связаны с применением
к осужденному особых методов убеждения и принуждения, обязательно
включающих труд. (222, с. 322-323).
В зависимости от степени «универсальности» видов наказаний разделяют
наказания общие – они могут применяться практически к любому
осужденному; и специальные – применимые к ограниченному законом кругу
лиц: содержание в дисциплинарной воинской части, ограничение по военной
службе, лишение специального, воинского или почетного звания, классного
чина и государственных наград. (Там же).
В зависимости от продолжительности оказываемого на осужденного
исправительного воздействия наказания подразделяются на срочные и
наказания, не связанные с установлением какого-либо срока. Срочными
наказаниями, в которых установлен минимальный и максимальный срок, на
который они могут быть назначены по приговору суда, являются большинство
видов наказания: лишение права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью, обязательные работы,
исправительные работы, ограничение по военной службе, ограничение
свободы, арест, содержание в дисциплинарной воинской части, лишение
свободы. Остальные наказания можно считать «одномоментными» – штраф,
лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и
государственных наград, конфискация имущества, смертная казнь. (184, с.
277).
Возможны и другие виды классификации наказаний. К примеру,
дополнительные виды наказаний делятся на такие виды, которые применимы
лишь при упоминании о них в санкциях статей Особенной части УК
(конфискация имущества и штраф) и виды, которые могут быть назначены
судом и при отсутствии упоминаний о них в санкциях статей Особенной
части УК (лишение права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью и лишение специального, воинского или
почетного звания, классного чина и государственных наград).
По сути, любой существенно значимый признак может послужить основанием
классификации наказаний, при этом важно лишь, чтобы в соответствующей
классификации существовала необходимость и соблюдались логические
правила классификации явлений. При соблюдении этих условий каждый вид
классификации способен привнести новые знания о предмете классификации,
его многообразных свойствах и возможностях.
Однако именно только при соблюдении указанных условий, в противном
случае полученное искаженное знание о предмете исследования не только не
обогащает, а дезориентирует, уводит в сторону и, соответственно, не
представляет научной ценности.
О некоторых такого рода классификациях уголовных наказаний мы уже писали
выше. Примером ошибочной классификации наказаний является, на наш
взгляд, также позиция В.С. Прохорова, по мнению которого «одни виды
наказания назначаются только тогда, когда они прямо предусмотрены
санкцией соответствующей статьи Особенной части уголовного
законодательства. Применение других допускается и в случаях, когда они
не упомянуты в санкции». Первую группу наказаний автор именует
«непременными» и относит к ним смертную казнь, лишение свободы,
конфискацию имущества, штраф, исправительные работы, ограничение свободы
и арест. Вторую группу он называет «допустимыми» и к ним относит лишение
воинского или специального звания, направление в дисциплинарный
батальон, ограничение по службе, лишение права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью». (223, с. 498).
Такую классификацию наказаний мы признаем ошибочной по следующим
основаниям.
Во-первых, наказания, отнесенные автором к первой из указанных групп,
т.н. «непременные», вопреки мнению автора, могут быть назначены не
только тогда, когда они прямо предусмотрены санкцией соответствующей
статьи Особенной части УК, но также и при назначении более мягкого
наказания, чем предусмотрено законом в порядке ст. 64 УК, а также в
порядке замены одного наказания другим на основании ст. ст. 46, 49, 50,
53, 56 УК РФ.
Во-вторых, наказания, перечисленные автором во второй группе, т.н.
«допустимые», оказались в одной группе искусственно – не по единому, а
по разным основаниям.
Дополнительные наказания в виде лишения воинского или специального
звания и в виде лишения права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью, действительно, могут применяются
судом по его усмотрению – именно при отсутствии упоминаний о них в
санкции. Указанные же автором в этой группе основные наказания в виде
содержания в дисциплинарной воинской части и ограничения по воинской
службе в таком порядке назначены быть не могут. Ограничение по воинской
службе, согласно ч. 1 ст. 51 УК, может быть назначено при наличии его в
санкции, а также «вместо исправительных работ, предусмотренных
соответствующими статьями Особенной части настоящего УК». Содержание в
дисциплинарной воинской части, в соответствии с ч. 1 ст. 55 УК, может
быть назначено при наличии его в санкции, а также в порядке замены
лишения свободы на срок не свыше двух лет. Конечно, эти виды наказаний в
последних случаях назначаются при отсутствии специальных упоминаний о
них в санкциях, но это иные – особые случаи, суд может назначить эти
виды наказаний по своему усмотрению лишь в тех случаях, когда: а) в
санкциях указаны наказания в виде исправительных работ или лишения
свободы; б) только при наличии соответствующих законных оснований и в)
только в особом порядке замены этих видов наказаний. Ни ограничение по
воинской службе, ни содержание в дисциплинарной воинской части не могут
быть назначены осужденному, если в санкции нет указаний об
исправительных работах или, соответственно, о лишении свободы.
Поскольку, как отмечалось выше, в порядке замены могут применяться и
наказания «непременные», то данный критерий не может быть положен в
основание их подразделения. Таким образом, рассматриваемые два вида
наказания, с одной стороны, не столь уж кардинально отличаются от т.н.
наказаний «непременных», с другой стороны, они не настолько близки,
чтобы составлять по данному основанию единую группу с т.н. «допустимыми»
дополнительными наказаниями в виде лишения воинского или специального
звания и в виде лишения права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью.
Что касается наказания в виде лишения права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью как основного
наказания, также отнесенного автором к числу «допустимых», то, в отличие
от его применения в качестве дополнительного, как основное наказание оно
не может быть назначено, если указания о нем отсутствуют в санкции, ни
при каких условиях (исключая, конечно, возможность назначения этого
наказания в порядке перехода к более мягкому виду наказания, но в таком
порядке могут назначаться и т.н. «непременные» наказания). Иными
словами, данное основное наказание скорее уж «непременное», чем
«допустимое».
В-третьих, сами термины избраны автором неудачно, они не точно
определяют обозначаемые ими понятия. В частности, В.С. Прохоров
утверждает, что: «От конструкции санкции статьи, предусматривающей
дополнительное наказание, зависит, подлежит ли оно применению непременно
или его назначение отнесено к усмотрению суда. Как непременное
дополнительное наказание, например, установлена конфискация имущества,
применяемая за государственную измену, в то время как тот же вид
наказания за повторную кражу суд может назначить, но может и
воздержаться». (223, с. 499).
Очевидно, что в данном случае термин «непременное» наказание
употребляется им уже в ином смысле, чем ранее – не в противовес термину
«допустимое», а для обозначения известной классификации дополнительных
видов наказания на обязательные и факультативные (см. выше), подменяя
эти устоявшиеся и общепризнанные термины.
Представляется, что введение в научный оборот предлагаемых автором новых
терминов способно лишь внести путаницу в терминологию и поэтому должно
быть признано неприемлемым..
§ 3. Система наказаний в современном
уголовном праве зарубежных государств.
1. В новых, кардинально изменившихся социально – исторических условиях
жизни нашей страны представляется логичным и даже необходимым обратиться
к опыту борьбы с преступностью в условиях демократии и рыночной
экономики, накопленному зарубежными государствами.
В современных зарубежных государствах вопрос систематики уголовных
наказаний, как правило, рассматривается в рамках общего комплекса мер
уголовно-правового воздействия. Наряду с системой наказаний, уголовные
законы многих государств предусматривают также т. н. «меры безопасности»
и нередко также иные меры уголовно – правового воздействия, отличающиеся
от наказаний по своему предназначению и юридической природе,
направленности, основаниям и целям применения.
К примеру, в УК Швейцарии система уголовно – правовых мер включает
наказания, меры безопасности и «другие» уголовно-правовые меры
(превентивный залог, конфискация, компенсация, опубликование приговора).
(Подробнее см.: 189, с. 52—60; 121, т.2, с. 350).
В УК ФРГ система наказаний кроме основных и дополнительных наказаний
включает дополнительные последствия преступлений, а также меры
исправления и безопасности в качестве особых уголовно-правовых мер.
(Раздел 3 УК). (113, с. 145, 163; 224, с. 35).
Меры безопасности предусматриваются также уголовным законодательством
Англии, США, Франции, ФРГ, Испании, Швейцарии и других государств. (113,
с. 160-170).
Такие «смешанные» комплексы (или системы) мер уголовно-правового
воздействия, включающие наряду с системой уголовных наказаний также
систему мер безопасности, именуют «двойственными» или «дуалистичными».
Они имеют как определенные плюсы, так и минусы, в связи с чем в теории
уголовного права у нее имеются и сторонники, и противники. (См.: 90, §
61; 171, с. 112-114; 113, с. 164).
При этом признак исчерпывающей определенности видов наказаний в едином
перечне соблюдается не во всех странах. Так, если в новом УК Франции
установлен исчерпывающий перечень различных видов наказаний, назначаемых
за преступления, проступки и полицейские нарушения, там же определены
виды санкций и их максимальные размеры, то в английском и американском
уголовном праве такого единого исчерпывающего наказания не создано. В
США, например, наряду с наказаниями, предусмотренными федеральными
уголовными законами, существуют системы наказаний отдельных штатов,
отдельные виды наказаний, преимущественно вспомогательного характера,
можно встретить не в уголовных законах, а в других нормативных актах.
(113, с. 138; 103, с. 344).
Так же и в Японии, где основным источником уголовного права является
Уголовный кодекс 1907 г., но кроме него существует т.н. «специальное
уголовное право», включающее отдельные уголовно- правовые законы, нормы,
так называемого уголовно – административного права и некоторые другие
законы. Соответственно, и уголовные наказания «рассредоточены» по
различным нормативно-правовым актам. (224, с. 52).
2. Что касается собственно систем наказаний, то следует отметить, что
уголовное законодательство зарубежных государств, также как и российское
уголовное законодательство, предусматривает различные виды наказаний,
составляющие более или менее разнообразные и стройные системы наказаний.
В частности, один из новейших уголовных законов – Уголовный кодекс
Испании 1995 г., воплотивший в себе, по справедливой оценке Н.Ф.
Кузнецовой и Ф.М. Решетникова, «многие современные гуманистические и
демократические тенденции в развитии уголовного права», (232, с. 7)
предусматривает строгий и стройный перечень различных родов, видов и мер
уголовных наказаний, составляющих в совокупности добротную основу
системы уголовных наказаний.
Так, согласно статье 32 УК Испании: «Наказаниями, назначаемыми в
соответствии с настоящим Кодексом, в качестве основных или
дополнительных, являются—лишение свободы, лишение определенных прав и
штраф».
Статья 33 УК содержит классифицированный перечень уголовных наказаний:
«1. По своему характеру и продолжительности наказания делятся на
строгие, менее строгие и небольшие.
2. Строгими наказаниями считаются:
а) Лишение свободы на срок более трех лет.
б) Абсолютное поражение в правах.
в) Специальная поражение в правах на срок более трех лет.
г) Лишение права на занятие определенным видом деятельности на срок
более трех лет.
д) Лишение права на управление транспортными средствами на срок более
шести лет.
е) Лишение права на хранение и ношение оружия на срок более шести лет.
ж) Лишение права находиться или посещать определенные местности на срок
более трех лет.
3. Менее строгими наказаниями признаются:
а) Лишение свободы на срок от шести месяцев до трех лет;
б) Специальное поражение в правах на срок до трех лет;
в) Лишение права на занятие определенным видом деятельности на срок до
трех лет.
г) Лишение права на управление транспортными средствами на срок от года
и одного дня до шести лет.
д) Лишение права на хранение и ношение оружия на срок от
года и одного дня до шести лет.
е) Лишение права находиться или посещать определенные
местности на срок от шести месяцев до трех лет.
ж) Штраф в размере более двухмесячных заработных плат.
з) Штраф, пропорциональный причиненному ущербу.
и) Арест на срок от семи до двадцати четырех выходных дней.
4. Небольшими наказаниями считаются:
а) Лишение права на управление транспортными средствами на срок от трех
месяцев до года.
б) Лишение права на хранение и ношение оружия на срок от трех месяцев до
года.
в) Штраф в размере от пятидневного заработка до двухмесячных заработных
плат.
г) Арест на срок от одного до шести выходных дней.
5. Наказания в виде штрафа или общественных работ могут являться
дополнительными.
6. Дополнительные наказания назначаются на тот же срок, что и основные».
(232, с. 21-22).
В статье 34 УК перечисляются меры, которые наказаниями не признаются. К
их числу законодатель относит:
Задержание и предварительное заключение, а также другие меры
предупредительного характера.
Штрафы и другие взыскания, которые в административном или дисциплинарном
порядке назначаются подчиненным и управляющим.
Лишение прав и исправительные санкции, которые установлены гражданским и
административным законодательством. (232, с. 22).
В последующих статьях третьего раздела Уголовного кодекса (ст. ст.
35–60) законодатель системно и обстоятельно регламентировал
содержательную сторону перечисленных видов уголовных наказаний, а также
порядок и условия их применения. В частности, законодатель определяет,
что наказаниями в виде лишения свободы являются: тюремное заключение,
назначаемое в пределах от шести месяцев до двадцати лет, арест на
выходные дни, назначаемый максимум на двадцать четыре выходных дня, а
также личная ответственность за неуплату штрафа. (ст. 34-37 УК).
Наказаниями в виде лишения прав являются: абсолютное поражение в правах;
лишение права заниматься определенным видом деятельности, лишение
родительских прав, прав на опеку и попечительство, права голосовать или
какого-либо другого права; отстранение от должности; лишение права на
управление транспортными средствами; лишение права на хранение и ношение
оружия; лишение права находиться или посещать определенные местности;
работа на пользу общества. (ст. 39).
Детально описывается содержание каждой разновидности лишения прав. Так,
согласно ст. 41 УК, абсолютным поражением в правах является лишение всех
почестей и должностей, которые занимал виновный, хотя бы они и были
выборными. Кроме того, в течение срока действия приговора, осужденный не
может получать такие же или какие-либо другие почетные права,
назначаться или выбираться на определенные должности. В соответствии со
ст. 42 УК, лишение права на занятие определенным видом деятельности
представляет собой лишение всех почестей и должностей, которые занимает
осужденный. Кроме того, в течение срока действия приговора осужденный не
может получать такие же или какие-либо другие, назначаться на
определенные должности.
В главе 2 (ст. ст. 61 – 79) Уголовный кодекс закрепил общие и
специальные правила назначения наказаний. (Там же, с. 22 – 33).
Новый Уголовный кодекс Испании рассматривается специалистами как
значительно менее суровый, чем ранее действовавший УК. Изменение системы
наказаний выразилось в ее оптимизации, большей нацеленности на
достижение уголовно – правовых целей, определенных Конституцией.
Обновленная система наказаний, с одной стороны, упростила регулирование
наказаний, связанных с лишением свободы, увеличив в то же время
возможность замены их наказаниями, не связанными с лишением свободы, с
другой стороны, изменила наказания в виде денежных штрафов, введя
систему дневных штрафных квот и общественные работы. (Там же, с. 6, 8).
Характерным для Испании является «дуализм» уголовно – правовых мер
борьбы с преступлениями, проявляющийся в сочетании системы наказаний с
системой мер безопасности. При этом важно, что законодатель обусловил
возможность назначения мер безопасности, как и уголовных наказаний,
только судебным приговором, вынесенным в законом порядке и лишь при
установлении «криминальной опасности» лица, проявившейся в совершении
деяния, предусмотренного законом в качестве преступления (ст. ст. 3 и 6
УК).
Вопреки «модной» на Западе тенденции установления уголовной
ответственности юридических лиц, новый УК Испании предусматривает
уголовную ответственность только физических лиц.
3. Различные виды наказаний, составляющие системы наказаний в зарубежных
государствах, так же, как и по УК РФ, могут быть классифицированы по
различным основаниям: с учетом их значения для реализации целей
наказания (основные, дополнительные, вспомогательные, альтернативные),
сущности и содержания этих мер (имущественные, телесные и пр.),
субъектов уголовной ответственности (для физических и юридических лиц) и
с учетом других критериев. (121, т.2, с. 351-352).
Большинство зарубежных государств предусматривают деление наказаний в
зависимости от их роли в реализации целей наказания на основные и
дополнительные.
При этом подсистема основных наказаний, как правило, не отличается
большим разнообразием видов. Как правило, она сводится к лишению свободы
(различные виды тюремного заключения – от полусвободного режима до
режима строгой изоляции на срок или пожизненно) и штрафу. Впрочем, в
Англии и во многих штатах США в качестве основного наказания сохраняется
также смертная казнь, сфера применения которой неуклонно сужается. (113,
с. 138; 121, с. 344; 224, с. 46). В качестве альтернативы ей зачастую
предусматривается пожизненное заключение.
Штраф в США широко применяется в качестве основного наказания в основном
за малозначительные и средней тяжести преступления, иногда – в качестве
альтернативы лишению свободы за ряд тяжких преступлений. (224, с. 47).
В США некоторые штаты причисляют к основным наказаниям также пробацию и
домашний арест, однако, как правильно отмечается в литературе, эти меры
хотя и сходны с наказанием, но по своей юридической природе они скорее
являются видами освобождения от него. (113, с. 139; 121, с. 346).
Пробация предусматривается американским законодателем в качестве
альтернативы лишению свободы за менее тяжкие преступления и широко
применяется на практике. Суть пробации — в оставлении осужденного на
определенный срок (не более 5 лет) на свободе под контролем специального
чиновника. При нарушении условий пробации она заменяется реальным
лишением свободы. (224, с. 47).
Уголовный кодекс Японии в статье 9 содержит перечень видов наказаний,
среди которых основными признаются: смертная казнь, лишение свободы с
принудительным трудом, лишение свободы без принудительного труда, штраф,
уголовный арест, малый штраф. Наиболее распространенной мерой наказания
является штраф, он устанавливается в размере от 20 йен. Лишение свободы
возможно на срок от 1 месяца до 15 лет, но может быть и пожизненным.
Арест и лишение свободы дифференцированы. (121, т. 2, с. 350; 224, с.
53).
Уголовным кодексом Швейцарии к наказаниям отнесены лишение свободы,
штраф и лишение различных прав в качестве дополнительных мер. При этом
лишение свободы может быть назначено вместе со штрафом, если оба
наказания предусмотрены в санкции. (См.: 121, т.2, с. 350; 189, с. 52 –
60).
В ФРГ предусмотрены всего два вида основных наказаний: лишение свободы
(срочное – от одного месяца до пятнадцати лет и пожизненное) и денежный
штраф. Последний назначается либо в твердой сумме, размер которой
ограничен стоимостью имущества осужденного, либо в форме дневных ставок
(от 5 до 360) с учетом личного и имущественного положения лица в
пределах от двух немецких марок до десяти тысяч. (224, с. 36).
По УК Франции в качестве основных наказаний могут назначаться: лишение
свободы (срочное или пожизенное уголовное заключение или уголовное
заточение; исправительное тюремное заключение), штраф, штрафо-дни, труд
в общественных интересах, лишение или ограничение прав. (ст.ст. 131-1,
131-2, 131-3 УК). В качестве основных могут назначаться также
исправительные и полицейские наказания, перечисленные в статьях 131-6 и
131-14 УК (лишение водительских прав, конфискация транспортных средств,
оружия или предмета, предназначенного для совершения преступления,
лишение разрешения на охоту и др.).
В отличие от сравнительно немногочисленных основных наказаний,
дополнительных (или вспомогательных) наказаний в законодательстве
зарубежных государств чрезвычайно много, они направляются на ограничение
самых разных прав и свобод осужденного: прав на вождение автомобиля, на
ношение или хранение оружия, на осуществление профессиональной
деятельности и т. п.
В уголовном законодательстве Англии, например, предусматриваются
наказания вспомогательного характера в виде лишения активного и
пассивного избирательного права, лишения водительских прав сроком до
трех лет и др. (113, с. 139; 121, т. 2, с. 345).
В США применяются такие дополнительные виды наказаний, как: лишение
избирательных прав; запрещение занимать определенные должности или
осуществлять определенную деятельность; конфискация имущества;
запрещение пользования имуществом в течение установленного срока; арест
или принудительная распродажа имущества; возложение обязанности
загладить причиненный вред; работа в общественных интересах и др. В
качестве дополнительного к лишению свободы наказания за ряд тяжких
преступлений может назначаться также штраф. По федеральному
законодательству за измену государству, покушение на свержение силой
правительства США или использование с этой целью оружия в качестве
дополнительного наказания может быть назначено лишение американского
гражданства. Некоторые штаты предусматривают назначение такого
наказания, как кастрация (стерилизация), для лиц, совершивших тяжкие
насильственные преступления против личности. (113, с. 139-140; 121, т.
2, с. 346; 224, с. 45-46).
Во многих государствах (США, Япония и др.) к числу дополнительных
наказаний отнесена и конфискация имущества. Однако это, как правило, не
общая, а специальная конфискация, предполагающая изъятие у осужденного
орудий и средств совершения преступления, имущества и денег, добытых
незаконным путем и т.п.
В УК Швейцарии в качестве дополнительных видов наказаний
предусматриваются увольнение от должности, лишение родительской или
опекунской власти, запрет заниматься определенной профессией, высылка за
пределы страны и другие. (121, т.2, с. 350).
Уголовный кодекс Испании к наказаниям, которые могут быть назначены в
качестве дополнительных, относит лишение свободы, лишение определенных
прав, штраф (ст. 32), а также общественные работы (ч. 5 ст. 33), которые
назначаются на тот же срок, что и основные (ч. 6 ст. 33).
Регулированию применения дополнительных наказаний посвящен
самостоятельный пятый отдел (ст. ст. 54 – 57) УК. Положениями этого
отдела, в частности, устанавливается, что наказание в виде лишения
свободы на срок более десяти лет влечет за собой абсолютное поражение в
правах на тот же срок. (ст. 55 УК). В дополнение к наказаниям в виде
лишения свободы на срок до десяти лет Суд или Трибунал может в
соответствии с тяжестью преступления назначить отстранение от должности,
лишение пассивного избирательного права на срок действия приговора либо
лишение права заниматься определенным видом деятельности или другого
права, если это имеет прямую связь с совершенным преступлением, что
специально определяется в приговоре. (ст. 56). При совершении убийств,
нанесении телесных повреждений, производстве аборта, преступлений против
свободы, сексуальной свободы, достоинства личности, имущества и
общественного порядка, в соответствии с тяжестью преступления и
опасностью, которую представляет преступник, Суд или Трибунал может
запретить виновному находиться или посещать местность, где он совершил
преступление или где проживает потерпевший или его семья, в течение
определенного периода, который не может превышать больше пяти лет. (Ст.
57). (232, с. 27-28).
Уголовный кодекс Франции, подобно российскому (испанскому и некоторых
других стран) УК, классифицирует наказания на основные, дополнительные и
наказания, которые могут быть назначены в качестве как основных, так и
дополнительных.
Согласно ст. 131-2 УК Франции, за совершение преступления наряду с
уголовным заключением или заточением может быть назначен штраф,
максимальный размер которого составляет 50 миллионов франков, а также
одно или несколько дополнительных наказаний, предусмотренных статьей
131-10 УК (запрещение, утрату права, ограничение правоспособности или
лишение права, запрещение использования или конфискацию какого-либо
предмета, закрытие заведения и афиширование судебного постановления или
его распространение через печать, либо через любые аудиовизуальные
средства распространения информации). (155, с. 12, 15-16).
Эти же дополнительные наказания, в соответствии с п. 6 ст. 131-3 УК,
могут назначаться также за некоторые преступления или проступки. При
этом, если за проступок назначается одно или несколько указанных
дополнительных наказаний, суд может объявить лишь это единственное
дополнительное наказание или одно или несколько из дополнительных
наказаний в качестве основного наказания. (ст. 131-11). (Там же, с. 16).
В соответствии со ст. 131-12 УК, за нарушения суд может назначить в
дополнение к основным (полицейским) наказаниям в виде штрафа либо
лишения или ограничения прав, предусмотренных ст. 131-14 УК (лишение
водительских прав, конфискация оружия или предмета, использовавшегося
или предназначавшегося для совершения преступления и т.п.) назначить
одно или несколько дополнительных наказаний, предусмотренных в статьях
131-16 и 131-17 Кодекса. К таким (полицейским) дополнительным наказаниям
относятся:
1. Лишение водительских прав на срок не более трех лет;
2. Запрет на срок не более трех лет на владение или ношение оружия, на
которое требуется разрешение;
3. Конфискация одной или нескольких единиц оружия, которые принадлежат
осужденному или которыми он свободно распоряжается;
4. Лишение разрешения на охоту с запрещением не более чем на три года
добиваться выдачи нового разрешения;
5. Конфискация предмета, который использовался или предназначался для
совершения преступного деяния, или предмета, являющегося его
результатом. (ст. 131-16).
6. Запрещения на срок не более трех лет выдавать чеки, кроме тех,
которые позволяют получить наличные деньги из вклада чекодателем в
присутствии плательщика по чеку или уполномоченных лиц.
7. Работа в общественных интересах в течение срока от двадцати до ста
двадцати часов. (ст. 131-17 УК).
В случаях, когда нарушение карается одним или несколькими из
перечисленных дополнительны наказаний, суд может объявить лишь это
единственное дополнительное наказание или одно или несколько из
назначенных дополнительных наказаний. (ст. 131-18 УК). (Там же, с.
16-18).
Согласно ст. 131-30 УК, в случаях, предусмотренных законом, в отношении
иностранца, виновного в преступлении или проступке, может быть назначено
наказание в виде запрещения находиться на французской территории,
окончательно или на срок не более десяти лет. Такое запрещение в случае
необходимости может повлечь за собой выдворение осужденного за границу.
(Там же, с. 22).
В дополнение к реальному лишению свободы суд может назначить
дополнительное наказание в виде запрещения проживать и появляться в
местах, определяемых судом, сопровождаемым мерами наблюдения и
содействия. (ст. ст. 131-31 и 131-32 УК). (Там же, с. 22).
Характерной чертой Уголовного кодекса Франции является положение,
согласно которому в санкциях статей его Особенной части,
предусматривающих уголовную ответственность за конкретные преступления,
устанавливаются только основные наказания. Дополнительные же наказания в
санкциях не указываются, их перечни даются отдельно в конце каждой главы
применительно к целым группам преступных деяний. Например: ст. ст.
221-8, 221-9, 221-10 , 222-44, 222-45 и др. ст. УК.
Представляет интерес и следующая особенность УК Франции: в санкциях за
совершение преступлений и проступков Кодекс нередко предусматривает
лишение свободы и штраф как альтернативные основные наказания. Суд
вправе назначить как одно из этих наказаний, так и, при наличии
отягчающих обстоятельств, оба одновременно, при этом оба они не
перестают быть основными наказаниями, и суд, таким образом, назначает
как бы два основных наказания. (113, с. 142).
В литературе отмечаются следующие варианты назначения основных и
дополнительных наказаний на основании норм УК Франции: «За совершение
преступления или проступка суд может назначить: 1) два основных
наказания — лишение свободы и штраф, если оба они предусмотрены статьей,
а также одно или несколько дополнительных наказаний, специально
предусмотренных за совершение того или иного преступления или проступка;
2) какое-либо одно из двух предусмотренных основных наказаний, а также
одно или несколько предусмотренных дополнительных наказаний; 3) два
основных наказания, если оба они предусмотрены, без назначения
какого-либо дополнительного; 4) какое-либо одно из двух предусмотренных
основных наказаний без назначения дополнительного». (Там же, с. 143).
По УК ФРГ дополнительными признаются такие наказания, которые не могут
быть назначены судом в качестве самостоятельных, а только наряду с
лишением свободы или денежным штрафом. К ним относятся запрещение
управлять транспортным средством на срок от одного года до трех лет. (§
44), изъятие предметов преступления. (Там же, с.146).
Особую правовую природу имеет новый специфический вид наказания —
имущественный штраф (§ 43 а), его нельзя отнести ни к основным, ни к
дополнительным видам.
Специфичным для системы правовых последствий деяния по УК ФРГ является и
такой ее элемент, как дополнительные последствия, к которым относится
лишение права занимать определенные должности, права пользоваться
правами, полученными в результате публичных выборов, права публично
избирать или голосовать, права быть избранным и права голоса (§ 45).
Дополнительные последствия наступают для осужденного, как правило, без
специального назначения этих мер в приговоре (т.е. автоматически). (96,
с. 146). Например, лицо, осужденное к лишению свободы на срок не менее
одного года, одновременно при соответствующих условиях автоматически
лишается права занимать публичные должности (связанные с государственным
управлением, деятельностью органов юстициии т.п.) и пользоваться
правами, полученными в результате публичных выборов на срок до пяти лет
(абз. 1 § 45).
Однако некоторые правовые последствия не наступают автоматически, они
должны быть выражены в приговоре суда. Например, в соответствии с § 358
УК ФРГ, при осуждении за указанные в этой норме должностные
преступления, суд наряду с лишением свободы на срок не менее шести
месяцев может лишить лицо, совершившее деяние, права занимать публичные
должности на срок от двух до пяти лет (абз. 2 § 45) . Суд может также
лишить осужденного и права публично избирать или голосовать (то есть
активного избирательного права) на срок от двух до пяти лет (абз. 5 §
45), если это специально предусмотрено УК ФРГ (например, § 108 с, §
101). (Там же, с.147).
Подобный институт существовал в уголовном праве Франции до момента
принятия УК Франции 1992 года. Такие наказания именовались
вспомогательными и следовали за назначением некоторых основных видов
наказаний. (Там же, с.146).
Н.Е. Крылова и А.В. Серебренникова не без оснований полагают, что по
своей правовой природе специфическим дополнительным последствием
является также предусмотренное § 200 УК ФРГ опубликование приговора по
уголовным делам об оскорблении. (Там же, с. 148).
4. В уголовном праве многих зарубежных государств система наказаний
строится, как правило, с учетом, категорий преступных деяний.
Таким образом, к примеру, строится система наказаний в уголовном
законодательстве США: все преступления делятся на две категории: фелонии
и мисдиминоры, наряду с ними выделяются уголовные проступки.
Формализованным критерием разграничения преступлений на категории
законодатель определяет размер грозящего наказания либо вид места
заключения.
Фелонии, например, определяются как посягательства, наказываемые
смертной казнью или тюремным заключением на срок более года. Они
подразделяются на несколько классов, для каждого из которых
предусматриваются определенные пределы наказуемости. Так, за совершение
фелонии класса А – максимально предусмотрено пожизненное тюремное
заключение или смертная казнь; класса В – тюремное заключение 20 лет и
более; класса С – тюремное заключение от 10 до 20 лет; класса Д –
тюремное заключение от 5 до 10 лет; класса Е – тюремное заключение от 1
до 5 лет. (§ 3559 ч. II разд. 18 Свода законов США).
Мисдиминоры также делятся на несколько классов – обычно на два или три.
Мисдиминор класса А наказывается тюремным заключением от 6 месяцев до 1
года, а мисдиминор класса В – от 30 дней до 6 месяцев. (§ I ч. I разд.
18 Свода законов США).
УК штатов, как правило, придерживаются такой же классификации, но могут
при необходимости вводить и положения, специфичные для штата.
С категорией преступного деяния связаны и размеры штрафа, который может
быть назначен вместе с лишением свободы. (См.: 218, с. 141—143, 172—174;
224, с. 44-45; 121, т.2, с. 345; 113, с. 140).
В соответствии с классификацией преступных деяний на три группы строится
система наказаний в УК Франции 1992 г.: преступления влекут наказания
уголовные, проступки — исправительные, нарушения — полицейские.
Уголовные наказания, в свою очередь, делятся на срочные (уголовное
заключение и уголовное заточение на срок от десяти до тридцати лет) и
бессрочные (пожизненное уголовное заключение и пожизненное уголовное
заточение), а также на общеуголовные (заключение пожизненное, или на
срок) и политические (заточение пожизненное или на срок), назначаемые,
соответственно, за общеуголовные и политические преступления. (113, с.
140 – 141; 121, т.2, с. 347).
К уголовным наказаниям, назначаемым, согласно статье 131-1 УК, в
отношении физических лиц, совершивших преступление, относятся
пожизненное заточение или пожизненное заключение; заточение или
заключение на срок не менее десяти до тридцати лет; заточение или
заключение на срок не менее десяти до двадцати лет; заточение или
заключение на срок не менее десяти до пятнадцати лет. Эти основные
наказания не исключают назначения наказания в виде штрафа и одного или
нескольких дополнительных наказаний, предусмотренных статьей 131-10 УК
(запрещение или утрату права, ограничение правоспособности или лишение
права, запрещение использования или конфискацию какого-либо предмета,
закрытие заведения и афиширование судебного постановления или его
распространение либо через печать, либо через любые аудиовизуальные
средства распространения информации). (Ст. 131-2 УК).
К исправительным наказаниям относятся тюремное заключение сроком до
десяти лет, штраф, штрафо-дни, неоплачиваемые общественно полезные
работы, лишение или ограничение некоторых прав, предусмотренных ст.
131-6 УК (лишение водительских прав, конфискация транспортных средств,
оружия и т.п.). Последние не предусматриваются в санкциях статей
Особенной части УК, а образуют систему альтернативных наказаний, которые
могут назначаться вместо тюремного заключения, предусмотренного в
санкции. Кроме того, за совершение проступка могут быть назначены также
дополнительные наказания, предусмотренные ст. 131-10 УК (см. выше).
(155, с. 12 – 18; 113, с. 141; 121, т.2, с. 347).
К полицейским наказаниям, назначаемым физическим лицам за совершение
нарушения, закон относит штраф и наказания в виде лишения или
ограничения определенных прав, предусмотренных в ст. 131-14 УК (лишение
водительских прав; запрещение использовать транспортные средства,
принадлежащие осужденному; конфискация оружия или предмета, который
использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или
предмета, являющегося его результатом; лишение разрешения на охоту;
запрещение на срок не более одного года выдавать чеки и пользоваться
кредитными карточками; и т.п.). Причем эти наказания не исключают
назначения одного или нескольких дополнительных наказаний,
предусмотренных в статьях 131-16 и 131-17 УК (лишение водительских прав;
запрет на владение или ношение оружия; конфискация оружия; лишение
разрешения на охоту; конфискация предмета, который использовался или
предназначался для совершения преступного деяния, или предмета,
являющегося его результатом; запрещения выдавать чеки; работа в
общественных интересах в течение срока от двадцати до ста двадцати
часов) (131-12 УК). (155, с. 16-18).
По такой же схеме – с учетом категорий преступлений, строится, как это
уже было показано выше, система наказаний в УК Испании, который
различает наказания строгие, менее строгие и небольшие (ст. 33 УК).
(См.: 232, с. 21-22).
Также с учетом видов преступлений строится и система наказаний в
мусульманском уголовном праве, основанном на принципах и положениях
ислама (Иран, Пакистан, Ирак, Ливия, Саудовская Аравия, Объединенные
Арабские Эмираты и др.); а также на сочетании положений ислама и
европейского континентального законодательства (Марокко, Сирия, Ливан,
Иордания).
Все преступлений в мусульманском уголовном праве делятся на три группы:
1) «посягательства на права Аллаха» (вероотступничество, бунт,
употребление спиртных напитков, прелюбодеяние, ложное обвинение в
преступлении, кража, разбой), именуемые «хадд», 2) посягательства на
права отдельных лиц, (основные виды преступлений против личности и др.),
именуемые «кисас», и 3) иные правонарушения, (деяния, посягающие и на
права Аллаха, и на частные интересы), именуемые «тазир». Соответственно
этому, и наказания также делятся на три соответствующие категории:
«хадд», «кисас» и «тазир».
Наказания категории «хадд» строго фиксированы, это наиболее строгие
виды наказаний: телесные наказания, забитие камнями до смерти, отсечение
руки или ноги, смертная казнь, высылка, лишение свободы. (224, с.
55-56).
Наказания категории «кисас», предполагают «воздаяние равным», однако
возможна их замена другими мерами по желанию потерпевшей стороны.
Например, за убийство полагается смертная казнь, но по желанию
родственников убитого допускается принятие выкупа за кровь (дийа).
Наказания категории «тазир» назначаются по усмотрению суда, они мсогут
заключаться в устном порицании, молчаливом осуждении, штрафе, бритьи
головы, чернении лица, распятии на три дня без лишения жизни, телесных
наказаниях, лишении свободы или смертной казни. (224, с. 56; 121, т. 2,
с. 351).
Характерной чертой системы наказаний в мусульманском уголовном праве
является устрашающий средневековый характер наказаний, предусматриваются
телесные и членовредительские наказания, квалифицированные виды смертной
казни. В целях устрашения в некоторых исламских странах (например, Иран,
Пакистан) практикуется публичное исполнение, вплоть до трансляции по
телевидению, указанных видов наказаний.
Ученые, исследовавшие мусульманское уголовное право в качестве особой
правовой системы, оценивают ее «крайне архаичное, отражающе взгляды
средневековья», «право привилегий «верных» перед «неверными», мужчин
перед женщинами, знатных перед простыми людьми», многие положения
которого, прежде всего в части применения наказаний, «противоречат
общепризнанным и закрепленным в решениях ООН, Совета Европы нормам о
правах человека» и поэтому, «несмотря на оживление и распространение
мусульманского права, особенно в странах арабского мира, оно не имеет
исторической перспективы, являясь попыткой вернуть современное уголовное
право к варварству и жестокости средневековья». (224, с. 57-58).
5. В связи с введением в ряде зарубежных государств (США, Нидерланды,
Франция и др.) уголовной ответственности юридических лиц,
законодательство этих стран предусматривает наряду с системой наказаний
для физических лиц также отдельно специальную систему наказаний для
юридических лиц. (113, с. 138; 121, т. 2, с. 344, 346). Вместе с тем, УК
Испании 1995 г. и УК РФ 1996 г. не пошли этим «модным» путем.
Система наказаний для юридических лиц обычно включает штраф и иные
наказания, затрагивающие имущественные интересы юридических лиц. Однако
имеются и иные по направленности наказания – и в США, и во Франции,
например, предусматривается наказание в виде распространения вынесенного
судом приговора, дискредитирующее деловую репутацию осужденного
юридического лица и др.
По УК Франции (ст. ст. 131-37, 137-38 УК) к юридическим лицам
применяются уголовные и исправительные наказания в виде штрафа,
максимальный размер которого пятикратно превышает размер штрафа,
предусмотренного законом для физических лиц, а также, в случаях,
предусмотренных законом, может быть применено одно или несколько
наказаний, перечисленных в статье 131-39. УК: (ликвидация юридического
лица в случаях, когда будет установлено, что это лицо было создано
специально для совершения преступления или проступка, либо отошло от
законной цели своего создания; запрещение осуществлять один или
несколько видов профессиональной или общественной деятельности;
помещение под судебный надзор; закрытие всех, одного или нескольких
заведений предприятия, использовавшихся для совершения инкриминируемых
действий; запрещение совершения сделок с государственными организациями;
запрещение привлечения сбережений населения; запрещение выдавать чеки
или использовать кредитные карточки; конфискация предмета, который
использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или
предмета, явившегося его результатом; афиширование принятого судебного
постановления или распространение информации о нем либо через прессу,
либо через любые аудиовизуальные средства распространения информации). (
155, с. 24-26).
За совершение нарушений УК Франции (ст. 131-40, 131-41) предусматривает
в отношении юридических лиц применение полицейских наказаний в виде
штрафа, максимальный размер которого пятикратно превышает размер штрафа,
предусмотренного законом для физических лиц, или одного или нескольких
наказаний в виде лишения или ограничения прав, предусмотренных в статье
131-42 УК (запрещение, на срок не более года, выдавать чеки или
использовать кредитные карточки; конфискация предмета, который
использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или
предмета, явившегося его результатом). Эти наказания не исключают
назначения одного или нескольких дополнительных наказаний,
предусмотренных в статье 131-43 (конфискация предмета, который
использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или
предмета, явившегося его результатом; запрещение, на срок не более трех
лет, выдавать чеки).
Согласно статье 131-44 УК, в случаях, когда нарушение наказывается одним
или несколькими дополнительными наказаниями, предусмотренными в статье
131-43, суд может объявить лишь это единственное дополнительное
наказание или одно или несколько из назначенных дополнительных
наказаний. (Там же, с. 26-27).
6. Как уже отмечалось выше, уголовное законодательство многих
современных зарубежных стран предусматривает наряду с системой наказаний
также систему т. н. «мер безопасности», в основе которой лежит
социологическая теория «опасного состояния» личности. От уголовных
наказаний эти меры отличаются по своему предназначению, юридической
природе, основаниям и целям применения и продолжительности. Достаточным
основанием применения мер безопасности считается признание «опасного
состояния» определенного лица (в т.ч. психически больного, малолетнего и
т. д.), вне зависимости от наличия или отсутствия вины данного лица в
совершении преступления.
В отличие от наказания, меры безопасности не преследуют цели утверждения
социальной справедливости, не требуется их соответствие характеру и
степени общественной опасности деяния, т. е. идее справедливого
воздаяния за содеянное. Эти меры направлены на нейтрализацию лица,
совершившего общественно опасное деяние или представляющего опасность
для общества, предупреждение его возможного противоправного поведения
посредством изоляции и, по возможности, его ресоциализацию, устранение
его «опасного состояния». Применение мер безопасности, в отличие от
применения наказания, не ограничивается определенным сроком, оно длится
до минования «опасного состояния» индивида.
Введение еще в 1908 г. английским Законом о предупреждении преступлений
мер безопасности в отношении т. н. «привычных преступников» положило
начало развитию этого института в уголовном законодательстве многих
западных стран. Законодательство Англии о привычных преступниках
неоднократно изменялось. Закон 1967 г. об уголовной юстиции ввел
«продленное» тюремное заключение для «привычных преступников». В
отношении алкоголиков, совершивших преступление, в качестве меры
безопасности предусматривается содержание их в специально
предназначенном заведении для алкоголиков с фактически тюремным режимом.
В отношении психически больных лиц, совершивших общественно опасные
деяния и признанных невменяемыми, применяется интернирование в
специальное заведение. (113, с. 160).
Получил развитие т. н. институт поручительства, состоящий в принятии на
себя лицом, как совершившим преступление, так и не совершавшим такового,
обязательства хорошего поведения, с поручителями или без них. В случае
невыполнения взятого обязательства лицо или его поручители обязаны
внести в казну сумму, под которую они поручились. Нарушение ручательства
может повлечь применение наказания в виде тюремного заключения на срок
до шести месяцев. (Там же, с. 160 – 161).
Широкое развитие меры безопасности получили в США. Американское
уголовное законодательство предусматривает комплекс мер, направленных на
изоляцию от общества лиц, находящихся в «опасном состоянии», а также
институт поручительства, аналогичный английскому.
Меры по изоляции лиц, признаваемых социально опасными, включают:
превентивное тюремное заключение привлекаемых к уголовной
ответственности (т. н. привычных, упорных, многократных и
профессиональных, т. е. особо опасных преступников);
превентивную на неопределенный срок изоляцию в специальном учреждении
лиц с психическими и умственными дефектами, склонных к совершению
преступлений;
принудительную изоляцию и лечение преступников – наркоманов и
алкоголиков. (113, с. 161).
УК Франции предусматривает применение к несовершеннолетним, совершившим
общественно опасные деяния, «мер защиты, помощи, надзора и воспитания».
Эти меры включают:
меры воспитательного характера, применяемые в условиях свободы (передача
на воспитание семье, заслуживающему доверия лицу, или службе социальной
помощи детству);
меры надзора и наблюдения за условиями жизни несовершеннолетнего, его
поведением, окружением и т.п.;
помещение несовершеннолетнего с учетом его личности в государственный
или частный медицинский или медико – психологический интернат со строгим
наблюдением или корректирующим воспитанием. (Там же, с. 162).
Мерами безопасности по существу являются также т. н. «меры испытания»
(меры контроля, особые обязательства и меры помощи, перечисленные в ст.
ст. 132-44, 132-45, 132-46 УК Франции), применяемые при предоставлении
осужденному отсрочки исполнения наказания с режимом испытания.
К мерам контроля, которым должен подчиняться указанный осужденный,
согласно статье 132-44 УК Франции, относятся:
обязанность осужденного отвечать на вызовы судьи по исполнению наказаний
или назначенного сотрудника службы пробации;
принимать у себя сотрудника службы пробации и передавать ему сведения
или документы, позволяющие контролировать средства существования
осужденного и выполнение им своих обязательств;
предупреждать сотрудника службы пробации об изменении места жительства
или места работы и т.п.
Согласно ст. 132-45 УК, суд или судья по исполнению наказаний может
также особо потребовать от осужденного выполнения одного или нескольких
из следующих обязательств:
осуществлять какую-либо профессиональную деятельность или учиться с
целью получения образования или профессиональной подготовки;
поселиться в определенном месте;
подвергаться медицинскому освидетельствованию, лечению или уходу, вплоть
до режима госпитализации;
возмещать целиком или полностью, в зависимости от своих возможностей,
ущерб, причиненный преступлением, даже при отсутствии решения по
гражданскому иску;
воздержаться от управления некоторыми транспортными средствами;
воздерживаться от появления во всех специально указанных местах;
не посещать питейные заведения;
не посещать некоторых осужденных, особенно соучастников и т. д.
На основании ст. 132-46 УК Франции осужденный, которому предоставлена
отсрочка исполнения наказания, вправе воспользоваться мерами помощи,
имеющими целью «содействие усилиям осужденного по своей ресоциализации».
Эти меры, осуществляемые в форме помощи социального характера и, в
некоторых случаях, в виде материальной помощи, проводятся в жизнь
службой пробации при участии, в случае необходимости, любых
государственных и частных организаций. (155, с. 39-42).
Меры исправления и безопасности являются специфическим институтом
уголовного права и в ФРГ, они не относятся ни к наказаниям, ни к
дополнительным последствиям. Они являются особым правовым последствием и
применяются не только тогда, когда виновность лица установлена судом и
имеется приговор суда, но и в случае отсутствия виновности лица,
например, при помещении в психиатрическую больницу. (113, с. 163).
Перечень мер исправления и безопасности исчерпывающе определен в § 61 УК
ФРГ, он содержит следующие виды мер:
помещение в психиатрическую больницу;
помещение в лечебное заведение для алкоголиков и наркоманов;
превентивное заключение;
установление надзора;
лишение водительских прав;
запрещение заниматься, определенной профессиональной деятельностью.
Все эти меры исправления и безопасности подразделяются на меры,
соединенные с лишением свободы (п.п. 1-3) и меры, не связанные с
лишением свободы (п.п. 4-6).
В основе назначения мер исправления и безопасности лежит закрепленный в
§ 62 УК ФРГ принцип соответствия назначаемой меры исправления и
безопасности «совершенному лицом или ожидаемому от него деянию, а также
степени исходящей от него опасности». (См.: 90, § 61, § 62).
К мерам исправления и безопасности относят также конфискацию имущества:
изъятие предметов преступления, уничтожение орудий преступления и
запрещенных к обороту вещей, предусмотренную п. 8 § 11 УК ФРГ.
Некоторые меры исправления и безопасности устанавливаются не Уголовным
кодексом, а иными нормативными актами ФРГ. Например, § 20 Закона о
защите животных 1972 г. предусматривает такую меру, как запрещение
держать животное. Специфичные исправительные и воспитательные меры в
отношении несовершеннолетних правонарушителей предусмотрены в так
называемом молодежном уголовном праве. (113, с. 170; 121, т. 2, с. 348).
Вместе с тем следует иметь в виду, что не весь перечень этих мер
одобряется однозначно. Конституционный суд ФРГ объявил ничтожными для
определенных ситуаций ряд положений § 61—72.
Уголовным кодексом Швейцарии предусматриваются такие меры безопасности,
как изоляция «привычных» преступников, меры, применяемые к психически
больным лицам, а также к лицам, страдающим алкоголизмом или наркоманией.
(121, т.2, с. 350).
К «другим» уголовно-правовым мерам относятся превентивный залог,
конфискация, компенсация, опубликование приговора. (189, с. 52 – 60;
121, т.2, с. 350).
Уголовный кодекс Испании 1995 г. содержит самый «свежий» законодательный
материал, показывающий отношение современного законодателя к проблеме
применения мер безопасности в борьбе с правонарушениями. Этому вопросу в
УК посвящен довольно большой самостоятельный раздел IV, именуемый «Меры
безопасности», в статьях которого (ст. ст. 95 – 115) обстоятельно
регламентируется применение рассматриваемых мер.
Важнейшие положения УК Испании, фактически носящие характер принципов
уголовного права Испании, установлены во вводном разделе Уголовного
кодекса, содержащем «Уголовно-правовые гарантии применения уголовного
закона». Среди этих принципиальных положений ряд норм впрямую относится
к применению мер безопасности. Так, в ч. 2 ст. 1 УК установлено
важнейшее положение о том, что «меры безопасности могут применяться в
случаях, прямо предусмотренных законом».
Согласно статье 3 УК:
«1. Деяние не подлежит наказанию или мере безопасности иначе как по
приговору Суда или Трибунала, вынесенному в установленном
процессуальными законами порядке.
2. Деяние также не подлежит наказанию или мере безопасности в иной
форме, кроме как предусмотренной законом и развивающими его
регламентами, только при обстоятельствах и в случаях, им
предусмотренных. Исполнение наказания или меры безопасности
осуществляется под контролем Суда или Трибунала».
Статья 6 Кодекса определяет, что:
«1. Назначение мер безопасности обусловливается криминальной опасностью
лица, проявленной им в совершенном преступлении, предусмотренном
законом.
2. Мера безопасности не может быть более суровой и более
продолжительной, чем наказание, назначаемое за совершение данного
преступления, а также не должна выходить за пределы, необходимые для
предупреждения криминальной опасности, создаваемой лицом».
Эти принципиальные положения относительно условий применения мер
безопасности отражают стремление законодателя включить широкий перечень
мер безопасности в число необходимых средств уголовно-правового
воздействия, но исключить при этом те негативные стороны применения
указанных мер, за которые они подвергались решительной критике: их
применение независимо от факта совершения лицом преступления и наличия
его вины в содеянном, независимо от факта наличия их в законе,
субъективизм административных органов при исполнении мер безопасности и
др.
Нормы четвертого раздела Уголовного кодекса развивают и конкретизируют
указанные выше принципиальные положения. Так, в соответствии со статьей
95 УК, суд может назначить меры безопасности лишь при наличии
достаточных указанных в законе оснований, лишь в отношении лица, которое
совершило преступление, и лишь при условии, что, с учетом совершенного
деяния и личности виновного, можно сделать вывод о способности данного
лица совершить новые преступления. (232, с. 39-43).
Все меры безопасности, согласно ст. 96 УК, подразделяются на две
категории:
1. Меры, предусматривающие лишение свободы (помещение в психиатрический
центр; помещение в восстановительный центр; помещение в специальный
воспитательный центр.
2. Меры, не предусматривающие лишение свободы (запрет проживать и
находится в определенных местностях; лишение права на управление
транспортными средствами; лишение лицензии на оружие; профессиональная
дисквалификация; выселение с национальной территории иностранцев,
находящихся в Испании незаконным образом; другие меры, предусмотренные
статьей 105 УК – см. выше). (Там же, с. 39-40).
Во время исполнения приговора Суд или Трибунал с учетом мнения Суда по
Исправительному Надзору может вынести решение о прекращении назначенной
меры безопасности, если исчезла криминальная опасность субъекта;
заменить одну меру безопасности другой, более подходящей в данной
ситуации; или приостановить исполнение меры безопасности, учитывая
достигнутый им результат.
Суд по Надзору обязан, по крайней мере раз в год, представлять
предложения о продлении, прекращении, замене или приостановлении мер
безопасности, предусматривающих лишение свободы. (Ст. 97 УК). (232, с.
40; 118, с. 65—74; 121, т.2, с. 349 – 350).
Разделом VI. УК Испании предусматривается также особая категория мер
уголовно-правового воздействия, именуемая «дополнительные последствия».
Согласно ст. 127 УК, наказания влекут за собой утрату всего полученного
в результате соврешения преступления, изъятие орудий преступления, если
они не принадлежат третьим лицам, являющимся добросовестными
владельцами, конфикованное имущество продается, используется для
возмещения ущерба или для иных целей в соответствии с законом.
В соответствии со ст. 129 УК, Суд или Трибунал может назначить следующие
санкции: постоянное или временное закрытие предприятия, его филиалов или
учреждений; ликвидацию общества, ассоциации или фонда; временное
запрещение деятельности общества, предприятия, ассоциации или фонда на
срок до пяти лет; запрет заниматься в будущем видом деятельности,
торговыми и коммерческими операциями, которые были связаны с
совершением, способствованием или сокрытием преступления; проведение
проверки на предприятии с целью охраны прав работников.
Эти дополнительные последствия направлены на прекращение преступной
деятельности. (232, с. 47-48).
Меры безопасности являются специфическими средствами уголовно-правового
воздействия и применяются (исключая, видимо, лишь УК Испании 1995 г.),
как правило, независимо от установления судом вины лица в совершении
преступления, но и при отсутствии таковой, например, в отношении
невменяемого, совершившего запрещенное уголовным законом общественно
опасное деяние, малолетнего, и т.п. (113, с. 163).
Среди правоведов, в т. ч. немецких и российских, изучающих германское
уголовное право, наблюдается неоднозначное отношение к мерам исправления
и безопасности. (114, с. 69-80).
Так, например, один из крупнейших комментаторов германского УК профессор
К. Лакнер считает, что «двухколейная (дуалистическая)» система мер
уголовно-правового воздействия, лежащая в основе УК ФРГ, носит
реакционный характер, в связи с чем «в настоящее время проводится
широкая дискуссия о преобразовании, ограничении или, вообще, об
устранении системы мер в полном объеме». (См. об этом: 90, § 61; 171, с.
112-114; 113, с. 164).
Профессор Н. Ф. Кузнецова также отмечает, что «система двухколейности»
претерпевает кризис по ряду оснований. «Во-первых, меры безопасности не
основаны на виновности. Крайне спорен и не определен принцип констатации
опасности лица вне его вины. Во-вторых, неясна правовая природа многих
мер безопасности и поэтому их далеко не всегда можно отграничить от
наказаний. В-третьих, многие из них более репрессивны, чем наказания».
(171, с. 112; 113, с. 164; 121, т.2, с. 349).
Глава 3. Виды наказаний в уголовном праве России.
Применительно к целям настоящего исследования, оптимальной нам
представляется классификация наказаний по их основной направленности на
следующие виды:
1) наказания, направленные на ограничение финансовых интересов и права
собственности осужденного (штраф и конфискация имущества);
2) наказания, направленные прежде всего на ограничение профессиональных
прав осужденных, а также лишение их определенных льгот и преимуществ,
предоставленных за прошлые заслуги (лишение права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью, лишение
специального, воинского или почетного звания, классного чина и
государственных наград);
3) наказания, направленные на исправление осужденных в процессе их
трудового использования (обязательные работы, исправительные работы,
ограничение по военной службе);
4) наказания, направленные на ограничение свободы осужденных
(ограничение свободы, арест, содержание в дисциплинарной воинской
части);
5) наказания, направленные на изоляцию осужденных от общества (лишение
свободы на определенный срок и пожизненное лишение свободы);
6) исключительная мера наказания – смертная казнь, направленная на
лишение жизни наиболее опасных преступников.
При этом, как обоснованно отмечал П.П. Осипов, «любое наказание следует
оценивать с профессионально-целевой (ведомственной), социологической
(системной) и аксиологической (ценностной) точек зрения в их
диалектическом единстве». (См.: 163, с.76-92).
§ 1. Наказания, направленые на ограничение финансовых
интересов и права собственности осужденного.
1.1. Штраф.
В соответствии со ст. 46 УК РФ, штраф как вид уголовного наказания есть
денежное взыскание, назначаемое судом в случаях и пределах,
предусмотренных Уголовным кодексом, в размере, соответствующем
определенному количеству минимальных размеров оплаты труда,
установленных законодательством Российской Федерации на момент
назначения наказания, либо в размере заработной платы или иного дохода
осужденного за определенный период.
Карательное и воспитательно-предупредительное воздействие штрафа
осуществляется путем ущемления материального положения осужденного,
поэтому его принято относить к так называемым имущественным наказаниям,
что не очень точно, поскольку непосредственное воздействие при
исполнении данного наказания оказывается не на имущество или
имущественные права (как, например, при конфискации имущества), а на
финансовые интересы осужденного.
Как и конфискация имущества, штраф предназначен для экономического
воздействия на осужденных с целью изменения их волевых установок,
отрицательных антиобщественных мотивов поведения. (194, с. 6).
Однако штраф является самостоятельным видом наказания и по многим
признакам отличается от конфискации. Он всегда (даже когда вследствие
отсутствия у осужденного необходимой денежной суммы взыскание обращается
на его имущество) выражается в денежной форме и, поскольку закон
требует, чтобы при назначении штрафа учитывалось имущественное положение
виновного, никогда не может достигать размеров стоимости всего
имущества, принадлежащего осужденному.
Штраф занимает первое место в перечне наказаний, установленном ст. 44
УК. Это означает, во-первых, что это самый мягкий вид уголовного
наказания из числа предусмотренных уголовным законом; во-вторых, в
соответствии с требованием ч.1 ст. 60 УК, возможность назначения штрафа
должна рассматриваться в каждом случае, когда этот вид наказания
предусмотрен как основное наказание в санкции статьи Особенной части УК.
Штраф может применяться в качестве как основного, так и дополнительного
наказания. Как основное наказание штраф может быть назначен:
когда он предусмотрен в санкции статьи Особенной части УК;
при назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное
преступление (ст. 64 УК);
в порядке замены неотбытой части наказания (например, лишения свободы за
преступление небольшой или средней тяжести) более мягким видом наказания
(ст. 80 УК);
при отсрочке отбывания наказания осужденным беременным женщинам и
женщинам, имеющим детей в возрасте до восьми лет по достижении ребенком
восьмилетнего возраста, когда оставшаяся часть наказания может быть
заменена штрафом (ст. 82 УК).
Штраф как основное наказание предусматривается в 205 санкциях (38 % всех
санкций УК), содержащихся в 147 статьях УК. Это, в частности, означает,
что в 205 случаях из 540 нижний предел санкции – наименее строгое
наказание. Относительно чаще штраф встречается в санкциях за
преступления небольшой тяжести. (См.: Приложения, табл. № 1).
В качестве основного наказания штраф чаще всего предусматривается в
альтернативе с такими более строгими видами наказания как обязательные
работы, исправительные работы, арест, лишение права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью,
лишение свободы. Причем наиболее типичны альтернативные санкции, в
которых за штрафом следуют обязательные работы, затем исправительные
работы. (См.: Приложения, табл. № 5).
В. Минская полагает чрезмерным и не всегда оправданным использование
штрафа в санкциях статей УК, в особенности за преступления корыстной
направленности. Справедливо критикуя действующий УК за значительное
число санкций, в которых штраф предусмотрен в альтернативе с лишением
свободы – полярно противоположным по строгости видом наказания, автор
опасается, что это приведет на практике к необоснованно широкому
применению штрафа. (140). На наш взгляд, критика указанного рода санкций
является вполне справедливой, однако следует обратить внимание на
опасность другого рода, порождаемую такими санкциями – опасность
чрезмерного использования лишения свободы за преступления небольшой и
средней степени тяжести. По имеющимся данным, на практике широкого
применения штрафа не наблюдается, однако имеет место весьма широкое
использование условного осуждения.
В качестве дополнительного наказания штраф может быть назначен только в
случаях, когда это предусмотрено в санкции соответствующей статьи
Особенной части Уголовного кодекса (ч. 4 ст. 46 УК).
Штраф как дополнительное наказание предусматривается в 29 санкциях УК,
что составляет 5,4 % общего числа санкций УК или 19 % кумулятивных
санкций. Дополнительный штраф в основном предусмотрен в санкциях за
преступления в сфере экономической деятельности (гл. 22 УК – 15 санкций)
и за преступления против собственности (гл. 21 УК – 7 санкций), за иные
виды преступлений – лишь в единичных случаях. (См.: Приложения, табл. №
2).
В санкциях статей Особенной части УК дополнительный штраф
предусматривается в качестве обязательного для применения – в 11
санкциях (например, ч. 1 и ч. 2 ст. 169 УК) или факультативного – в 18
санкциях ( ч.2 ст. 158, ч. 2 ст. 159 УК), когда суду предоставляется
право самому решить вопрос о целесообразности применения этого
дополнительного наказания.
Штраф как дополнительное наказание может быть назначен и при условном
осуждении (ст. 73 УК).
Область применения штрафа — это не относящиеся к тяжким преступления,
совершенные по корыстным мотивам или соединенные с причинением
имущественного ущерба. В борьбе с указанными категориями преступлений
штраф является достаточно целесообразным. (195, с. 135— 136; 209, с. 94;
194, с. 17—21; и др.).
Мы не можем согласиться с утверждением, что «следуя принципу
восстановления социальной справедливости, как правило, штраф (и как
основное, и как дополнительное наказание) предусмотрен в санкциях статей
Особенной части УК за корыстные преступления». (221, с. 425).
Во-первых, мы полагаем, что в принципе неправильно рассматривать
уголовное наказание в качестве средства возмещения материального или
морального вреда, причиненного преступлением, равно как и
предусмотренную уголовным законом цель «восстановления социальной
справедливости» в качестве требования возмещения указанного вреда. Как
справедливо указывает И.М. Гальперин, «штраф – это не форма возмещения
причиненного ущерба, а вид наказания. (56, с. 141).
Во-вторых, уголовный закон содержит штраф в качестве санкции за
совершение отнюдь не только корыстных преступлений, но и весьма часто
также за многие некорыстные умышленные преступления и также за
преступления, совершенные по неосторожности. (См.: Приложения, табл. № 1
и № 2).
Таким образом, штраф признается законодателем целесообразным наказанием
не только за корыстные, но и за иные категории преступлений – как
умышленные, так и неосторожные, когда цели наказания могут быть
достигнуты без ограничения или лишения свободы.
Штраф оказывает психологическое воздействие на осужденного, подтверждая
упрек государства совершившему преступление, и влечет существенные
материальные последствия, которые могут сделать невыгодными и опасными
для преступника многие виды имущественных и иных преступлений. (99, с.
130).
Уголовным кодексом Российской Федерации внесены изменения в порядок и
правила исчисления размера штрафа и в его предельные размеры. УК РСФСР
1960 г. предусматривал назначение штрафа в виде суммы, соответствующей
количеству минимальных месячных размеров оплаты труда (МРОТ), либо в
виде суммы, исчисляемой из кратного размера причиненного ущерба. Новый
УК первое правило определения размера штрафа сохранил, а второе изменил:
в основу расчета размера штрафа теперь кладется не размер причиненного
ущерба, а заработная плата или иной доход осужденного за определенный
период времени.
В соответствии с ч. 1 и ч. 2 ст. 46 УК РФ, штраф предусматривается в
санкциях в пределах от двадцати пяти до одной тысячи минимальных
размеров оплаты труда, установленных законодательством РФ на момент
назначения наказания, или в размере заработной платы или иного дохода
осужденного за период от двух недель до одного года.
По сравнению с прежними его размерами, установленными УК 1960 г. – от
одной второй МРОТ до пятидесяти МРОТ либо в размере до пятидесятикратной
суммы причиненного ущерба – в новом УК размеры штрафа заметно увеличены.
Однако новый Уголовный кодекс отказался от правила, закрепленного в
ранее действовавшем УК, согласно которому в исключительных случаях,
предусмотренных законодательством, за отдельные преступления могли
устанавливаться и более высокие размеры штрафа, чем предусмотренные в
Общей части УК.
В санкциях статей Особенной части УК размер штрафа неизменно
предусматривается в указанной альтернативе: в размере, соответствующем
тому или иному количеству минимальных размеров оплаты труда, либо в
размере заработной платы или иного дохода осужденного за определенный
период. Например, за заражение венерической болезнью (ч. 1 ст. 121 УК)
штраф установлен в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров
оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного
за период от двух до пяти месяцев, за то же преступление, совершенное
при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 121 УК) – в размере от пятисот
до семисот минимальных размеров оплаты труда, или в размере заработной
платы или иного дохода осужденного за период от пяти до семи месяцев.
Уголовный закон определяет, что размер штрафа при его назначении
исчисляется количеством МРОТ, установленного законом на момент
назначения наказания, либо размерами заработной платы или иного дохода
осужденного за определенный период. По мнению А.Э. Жалинского, это
означает, что и в тех случаях, когда штраф применяется в порядке замены
неотбытой либо оставшейся части иного вида наказания (ст. ст. 80, 81, 82
УК), суд должен исходить при определении размера штрафа из
минимального размера оплаты труда, действовавшего в момент назначения
наказания, которое он заменяет, «поскольку иное исчисление означало бы
признание обратной силы нормативно-правового акта, ухудшающего положение
осужденного». (99, с. 132).
На наш взгляд, такая точка зрения является спорной. Вряд ли логично при
определении размера штрафа в одних случаях исходить из заработной платы
или иного дохода осужденного на день замены, а в других такого же рода
случаях – из минимального размера оплаты труда, к примеру,
трех-пяти-восьмилетней давности? Аргумент автора о том, что иное
исчисление означало бы признание обратной силы нормативно-правового
акта, ухудшающего положение осужденного, малоубедителен.
Как нам представляется, законодательное увеличение МРОТ само по себе не
может свидетельствовать об ухудшении положения осужденного, в отношении
которого предполагается применение штрафа. Опыт всех последних лет
показывает, что законодательное увеличение МРОТ есть лишь следствие
инфляции, обесценения рубля, означающее лишь запоздалое и лишь частичное
возмещение его прежнего утраченного содержания. Поэтому фактическое
содержание МРОТ, его покупательная способность не только не
увеличивается с законодательным его увеличением, а, поскольку инфляция
неизменно обгоняет уровень МРОТ, даже уменьшается. Рискнем предположить,
что законодательное увеличение МРОТ фактически не свидетельствует о
росте уровня жизни в нашем обществе и, соответственно, об ухудшении
положения осужденного. Следует отметить и то, что закон о повышении МРОТ
не является уголовно-правовым и оказывает лишь косвенное и относительно
незначительное влияние на положение осужденного. Во всяком случае, при
всей относительной важности вопроса об том, обладает ли такой закон
обратной силой и ухудшает ли он положение осужденного, этот вопрос
является вторичным.
С точки зрения содержательной, во всех указанных случаях при замене
штрафом иных видов наказания у суда имеются весьма широкие возможности
по избранию меры штрафа, соответствующей особенностям того или иного
случая и как улучшения таким образом положения осужденного, так и его
ухудшения. При этом вопрос о том, исходить ли при исчислении размера
штрафа из 80 или из 100 рублей МРОТ является не столь уж значительным.
Суд может избрать размер штрафа, исходя из «заработной платы или иного
дохода осужденного». Под заработной платой осужденного следует понимать
установленный ему как работнику в соответствующем порядке месячный
заработок. Под «иным доходом осужденного» следует понимать другие, кроме
заработной платы, источники получения дохода: работа по
совместительству, сдача внаем жилого помещения, индивидуальная трудовая
деятельность и т.п.
По мнению А.Э. Жалинского, поскольку в законе говорится не об «иных
доходах», а об «ином доходе», «это позволяет суду назначить штраф в
пределах одного из видов дохода, не обращаясь к остальным». (Там же, с.
131)
На наш взгляд, употребляя указанную фразу в единственом числе,
законодатель имел в виду не один какой-то источник доходов осужденного,
а его доход в целом за определенный период времени. Как обоснованно
отмечает сам автор: «Иной доход осужденного за определенный период
устанавливается по источникам, видам и размерам поступлений, подлежащих
налогообложению в течение того периода, который обозначен в решении
суда». (99, с. 131).
При этом суд не ограничен законом в праве определить период получения
дохода количеством месяцев или лет ( к примеру, 24 месяца перед
назначением наказания) либо конкретными временными границами (с января
1998 г. по март 1999 г.).
Но, как справедливо отмечается в специальной литературе: «Поскольку
доходы осужденного могут колебаться, судебная практика должна решить
вопрос о возможности назначить штраф в размере иного дохода за период,
определенный в конкретных временных границах (доходы, полученные в
течение мая—июня такого-то года), о возможности назначения штрафа в
размере дохода за прошлый период по усмотрению суда, о порядке
исчисления дохода, если он определен на будущий период, а осужденный
резко уменьшил размеры получаемого дохода. Исходя из принципа равенства
граждан перед законом …, целесообразно назначать штраф в размере иного
дохода за определенный период, не ограничивая его определенным
промежутком времени, а определяя лишь продолжительность. Доходы в этом
случае должны исчисляться исходя из среднего их размера». (Там же, с.
131).
Размер штрафа в санкциях зависит от категории преступления, т.е. от
характера и степени его общественной опасности. Соотношение различных
размеров штрафа в санкциях статей Особенной части УК показано в таблице.
(См.: Приложения, табл. № 3).
При назначении наказания размер штрафа в каждом конкретном случае
определяется судом с учетом тяжести совершенного преступления и с учетом
имущественного положения осужденного (ч. 3 ст. 46 УК). По справедливому
замечанию В.Д. Филимонова, это указание УК является принципиально
важным, «оно принимает во внимание происшедшую в последние годы глубокую
дифференциацию общества по имущественному признаку, без учета которой
наказание в виде штрафа не в состоянии обеспечить выполнение целей
восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и
предупреждение совершения новых преступлений». (См.: 100, с. 104).
Как справедливо отмечает И.М. Гальперин, «использование штрафа как меры
уголовного наказания во многом зависит от объема карательного
воздействия, который в данном случае определяется размером подлежащей
взысканию суммы денег. Здесь следует учитывать, что штраф – это не форма
возмещения причиненного ущерба, а вид наказания. Следовательно, его
размеры должны быть достаточно ощутимы для достижения целей специальной
и общей превенции. Существенно и то, что штраф представляет собой
достаточно распространенную санкцию за различные правонарушения, не
достигающие, однако, степени общественной опасности, присущей
преступлению, в связи с чем штраф в качестве уголовного наказания должен
и надлежащим образом оцениваться как самим осужденным, так и иными
лицами. (56, с. 141).
Во всех случаях размер штрафа должен быть ощутимым для осужденного,
обеспечивать необходимое карательное и воспитательно – предупредительное
воздействие и на самого осужденного, и на иных неустойчивых граждан, но
не должен быть для него непосильным, разорительным. В соответствии с ч.
3 ст. 60 УК, суд при назначении наказания в числе прочих обстоятельств
обязан учитывать «влияние назначенного наказания на исправление
осужденного и на условия жизни его семьи». По справедливому замечанию
А.Э. Жалинского: «Штраф не должен превратиться ни в средство откупа от
наказания, ни в средство разорения осужденного». (99, с. 132).
Согласно ст. 88 УК РФ, штраф может быть применен и в отношении
несовершеннолетнего осужденного, но только при наличии у него
самостоятельного заработка или имущества, на которое может быть обращено
взыскание, и в уменьшенных размерах – в пределах от десяти до пятисот
минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или
иного дохода несовершеннолетнего осужденного за период от двух недель до
двух месяцев.
В литературе было высказано сомнение в целесообразности этого наказания
в отношении несовершеннолетних по мотиву, что «применение штрафа к
несовершеннолетним не будет достаточным для оказания на них
исправительного воздействия, так как не они будут исполнять наказание
этого вида, а их родители, другие близкие родственники или же
организаторы преступных формирований». (152, с. 31). Поэтому вместо
штрафа предлагается в отношении несовершеннолетних осужденных
предусмотреть в уголовном законе новое наказание в виде ограничения
свободы досуга. (Там же).
Порядок исполнения наказания в виде штрафа регулируется ст. ст. 31 и 32
УИК РФ. Согласно ст. 31 УИК, суд, вынесший приговор, предлагает
осужденному добровольно уплатить штраф в течение 30 дней со дня
вступления приговора суда в законную силу. Если осужденный не имеет
возможности единовременно уплатить штраф, суд по его ходатайству и
заключению судебного исполнителя может отсрочить или рассрочить уплату
штрафа на срок до одного года.
В случае неуплаты осужденным штрафа, взыскание производится судебным
исполнителем принудительно, в том числе путем обращения взыскания на
имущество осужденного, указанное в ч. 1 ст. 63 УИК, в порядке,
установленном гражданским процессуальным законодательством РФ. При этом
взыскание штрафа не может быть обращено на имущество, указанное в
Перечне имущества, не подлежащего конфискации по приговору суда.
В случае злостного уклонения осужденного от уплаты штрафа, последний,
согласно ч. 5 ст. 46 УК, заменяется обязательными работами,
исправительными работами или арестом соответственно размеру назначенного
штрафа в пределах, предусмотренных УК для этих видов наказаний (ст.ст.
49, 50, 54 УК). Злостно уклоняющимся, согласно ст. 32 УИК, признается
осужденный, не уплативший штраф в течение 30 дней и скрывающий доходы и
имущество от принудительного взыскания.
Следует согласиться с А.Э. Жалинским в том, что: «Статья 46 УК РФ
содержит менее четкие указания о соотношении штрафа, заменяемого в
случае злостного уклонения, и размеров вновь назначаемых видов
наказаний, чем это было в ст. 30 УК РСФСР…. Суд должен будет решать
вопрос, возможна ли замена штрафа, верхние пределы которого в санкции
статьи Особенной части не достигают максимальных размеров штрафа по
настоящей статье, исправительными работами в максимальных их пределах,
либо замена штрафа должна осуществляться в пределах, пропорциональных
верхней границе штрафа в санкции статьи Особенной части УК РФ.
Так, по санкции Особенной части установлен размер штрафа от двухсот до
пятисот минимальных размеров оплаты труда, т. е. в пределах половины
возможного размера штрафа, а исправительные работы в полном объеме
назначаются на срок до двух лет (см. комментарий к ст. 191). Оптимальное
соотношение замены штрафа исправительными работами подлежит установлению
практикой, поскольку закон допускает различные варианты». (99, с.
131-132)
И.В. Шмаров полагает, что, поскольку новый УК не определил соответствия
размера штрафа сроку обязательных работ, исправительных работ и ареста,
следует руководствоваться положением ранее действовавшего УК, согласно
которому «суд мог заменить неуплаченную сумму штрафа наказанием в виде
исправительных работ из расчета один месяц исправительных работ за два
минимальных месячных размера оплаты труда. Исходя из этой нормы и
руководствуясь ст. ст. 49 и 50 УК, можно рассчитать нормы замены штрафа
исправительными и обязательными работами. Поскольку один день ареста,
согласно ст. 50 УК, соответствует двум дням исправительных работ, то
перерассчитав эти дни на месяцы, можно сделать вывод, что две
минимальные месячные нормы оплаты труда соответствуют двум неделям
ареста. Такой же расчет можно произвести и применительно к обязательным
работам. Согласно ст. 48 УК, один день ареста соответствует восьми часам
обязательных работ, а тридцать дней ареста соответствуют максимальному
сроку обязательных работ (240 часам) или четырем минимальным месячным
размерам оплаты труда». (101, с. 74).
Подобное решение представляется нам обоснованным, однако оно прямо не
вытекает из закона, в связи с чем нуждается в законодательном
закреплении.
Думается, прав И.В. Шмаров, утверждающий, что из смысла ч. 5 ст. 46 УК
«вытекает, что штраф не может быть заменен ограничением или лишением
свободы. Однако, если осужденному к штрафу, в связи со злостным
уклонением его от уплаты, суд заменил этот вид наказания исправительными
работами, и он уклоняется от их отбывания, этот вид наказания может быть
заменен лишением свободы в порядке ч. 2 ст. 50 УК». (Там же, с. 74).
Если штраф назначается в качестве основного вида наказания осужденному,
содержавшемуся под стражей до судебного разбирательства, то суд,
учитывая срок содержания под стражей, смягчает назначенное наказание или
полностью освобождает виновного от отбывания этого наказания (ч. 5 ст.
72 УК).
При назначении наказания по совокупности преступлений или при
совокупности приговоров (ст. 69, 70 УК) к штрафу и: ограничению свободы,
аресту, содержанию в дисциплинарной воинской части, лишению свободы –
эти виды наказания приводятся в исполнение самостоятельно. При этом
размеры штрафа, назначенного судом за отдельные преступления, могут
полностью или частично складываться.
Штраф как вид уголовного наказания имеет как положительные, так и
отрицательные черты. К положительным чертам штрафа относят следующие:
эффективное воздействие на преступника без применения к нему
чрезвычайных и строгих мер, в частности, лишения свободы; сокращение
удельного веса лишения свободы в структуре наказуемости преступлений и
снижение уровня переполнения тюрем; отсутствие необходимости в
специальной исполнительной системе; доходность для государственного
бюджета. Негативными сторонами штрафа признаются: невозможность его
применения в равной мере ко всем категориям населения в связи с его
имущественным расслоением (существование альтернативы в виде лишения
свободы и штрафа приводит к тому, что неимущим подсудимым назначается
лишение свободы, а состоятельным — штраф); возможность замены штрафа
лишением свободы, приводящая на практике к тому, что за деяние небольшой
тяжести лицо подвергается лишению свободы. (121, т. 2, с. 366).
Развитие рыночных отношений в стране, с одной стороны, и значительная
распространенность преступлений, за которые было бы целесообразно
применение штрафа, с другой – казалось бы, предполагает и значительный
объем его применения. Однако данные судебной практики свидетельствуют об
обратном. На практике штраф, особенно в виде дополнительного наказания,
встречается еще сравнительно нечасто.
В судебной практике, как показывают данные официальной статистики за
1997 г., штраф как основное наказание был применен в отношении 79167
человек (7,8 % всех осужденных в указанном году) в 1998 г – в отношении
59662 осужденных (5,6 % осужденных). Таким образом, по объему применения
штраф находится на третьем месте после условного осуждения и реального
лишения свободы на определенный срок, объем применения которых составил
соответственно: в 1997 году 54,2 и 30,7 %%, в 1998 году – 51,3 и 32,3
%%.
Для сравнения, в 1986 г. штраф был применен в отношении 124623 человек
(15,7 % осужденных), в 1992 г.- в отношении 52931 человек (10,2 %), в
1996 г. – в отношении 144011 (13%) осужденных. (См.: Приложения, табл. №
9 и № 10). То есть, по разным причинам удельный вес наказания в виде
штрафа в последние годы снизился и в абсолютных цифрах, и в процентном
отношении.
Объем применения штрафа за конкретные виды преступлений в практике судов
общей юрисдикции РФ показан в таблице № 8. (См.: Приложения).
Из таблицы, видно, что относительно чаще штраф как основное наказание
применялся за следующие виды преступлений:
за умышленное причинение легкого вреда здоровью и побои (ст. ст. 115,
116 УК) – в отношении 44,9 % осужденных в 1997 г. и 35,8 % осужденных в
1998 г.;
за кражу –в отношении 23,1 % осужденных по ч. 1 и 3,6 % осужденных по ч.
2 ст. 158 УК в 1997 г. и соответственно в отношении 12,8 % и 2,3 %
осужденных в 1998 г.;
за мошенничество – в отношении 25,9% осужденных по ч.1 и в отношении
4,9% осужденных по ч.2 ст. 159 УК в 1997 г. и соответственно 14,8% и 3,7
% в 1998 г.;
за уклонение от уплаты налогов по ст. ст. 198 и 199 УК – в отношении
28,5 % осужденных в 1997 г. и 7,2 % осужденных в 1998 г.;
за дачу взятки по ст. 291 УК – в отношении 24% осужденных в 1997 г. и
17,4 % осужденных в 1998 г. и т. д.
В специальной литературе высказывалось мнение о целесообразности
допустить назначение штрафа как дополнительного наказания и при
отсутствии упоминания об этом наказании в санкциях. Авторы не без
оснований, на наш взгляд, полагали, что «сочетание штрафа в качестве
дополнительного наказания с основным наказанием, например, арестом, даст
возможность более гибкого сочетания основного и дополнительного
наказаний. Поскольку тяжесть всего наказания в целом определяется не
только сроком (размером) основного наказания, карательные и
воспитательные свойства, характеризующие наказание, могут быть более
равномерно распределены между основным и дополнительным наказаниями.
Если, например, основным наказанием будет лишение права занимать
определенную должность, то суд в конкретных обстоятельствах может
избрать минимальный для этого наказания срок, но в то же время
присоединить к основному наказанию дополнительное в виде штрафа». (См.:
231, с. 149; см. также : 56, с.143-144).
Как справедливо признаётся в литературе, штраф как в качестве основного,
так и в качестве дополнительного наказания представляет собой важное
средство карательного и воспитательного воздействия на лиц, совершающих
корыстные, имущественные, неосторожные преступления, и в борьбе с ними
заслуживает широкого применения. (56, с. 66-67).
Происшедшие социальные изменения, в частности, возрастание роли
материальных потребностей и интересов, создают необходимые социальные
предпосылки для более широкого применения штрафа. Для осуществления
целей наказания важно воздействовать на мотивы, приведшие подсудимого к
совершению преступления. С этой точки зрения штраф является
целесообразной мерой наказания за преступления, совершенные по корыстным
мотивам, либо по мотивам, связанным с пренебрежением к материальным
интересам государства, общества и отдельных граждан. Целесообразно его
применение и за преступления неосторожные, совершаемые вследствие
невнимательности, неорганизованности лица, игнорирования им
установленных правил и т. п. В пользу более широкого применения штрафа
говорит и сравнительно высокая эффективность его в качестве основного
наказания.
Но для более широкого и более эффективного применения штрафа, особенно
как дополнительного наказания, должны быть и соответствующие
законодательные предпосылки.
В свое время в литературе предлагались два варианта решения этой задачи.
Одни авторы предлагали включить штраф как дополнительное наказание в
более широкий круг санкций. (213, с. 100—101; 209, с. 50—51; 240, с.
52). Другие считали целесообразным предоставить судам право назначать
штраф в качестве дополнительного наказания по их усмотрению. (204, с.
240; 194, с. 30—31; 47, с. 72).
Нам представляется предпочтительным первый вариант. По нашему мнению,
следует включить штраф в виде обязательного или факультативного
дополнительного наказания в санкции статей, предусматривающих
ответственность за совершенные по корыстным мотивам или соединенные с
причинением имущественного ущерба преступления, не относящиеся к тяжким,
когда по обстоятельствам дела может потребоваться усилить
карательно-воспитательные возможности избранного в отношении осужденного
основного наказания за счет присоединения к нему определенного
имущественного взыскания. Необходимое усиление при этом может
достигаться посредством реализации присущих штрафу как дополнительному
наказанию специфических функциональных возможностей — по
индивидуализации общего наказания, по усилению его карательного
содержания или по смягчению основного наказания, к которому оно
присоединяется. (См. об этом: 71, с. 28-34).
Вместе с тем в законе следует установить возможно более четкие критерии
его применения судом. С этой целью целесообразно было бы ч. 1 ст. 46 УК
изложить в следующей редакции:
«Штраф есть денежное взыскание, назначаемое судом в виде основного или
дополнительного наказания лицам, осуждаемым за совершение корыстных
преступлений и преступлений, причинивших материальный ущерб
государственным или общественным интересам или интересам отдельных
граждан». (Там же, с. 102-105).
В уголовном законодательстве зарубежных государств денежный штраф
является одним из наиболее распространенных видов наказания. К примеру,
в Англии штраф назначается в среднем за каждое третье преступление, а за
суммарные преступления, дела по которым рассматриваются в упрощенном
порядке, он назначается почти в 90% случаев. При этом расширяется и круг
преступлений, за которые может быть назначен штраф. (121, т.2, с. 361;
113, с. 154).
Штраф чаще применяется за совершение преступлений небольшой и средней
степени тяжести, но в отдельных случаях также и за совершение более
опасных деяний. Например, по УК Франции штраф может быть назначен как в
качестве уголовного наказания за совершение преступления (ст.131-2 УК),
так и в качестве исправительного наказания (в виде штрафа или
штрафо-дней) за совершение проступка, а также в качестве полицейского
наказания за нарушение (ст.131-12 УК). По УК Испании, где принята
классификация наказаний на строгие, менее строгие и небольшие, штраф
относится к двум последним группам (ст. 33 УК).
Вместе с тем, уголовное законодательство некоторых стран (США, ФРГ и
др.) использует штрафы и в качестве средства борьбы с относительно
тяжкими преступлениями. Например, в УК ФРГ установлен относительно новый
вид штрафа — имущественный штраф (§ 43а), предназначенный для борьбы с
совершаемыми в составе специально организованной банды таких корыстных
преступлений, как подделка денежных знаков или знаков оплаты, торговля
людьми, нелегальная торговля наркотиками, сутенерство, отмывание денег,
а также другими формами проявления организованной преступности. (121, т.
2, с. 365; 113, с. 157).
Штраф применяется за различные по характеру преступления, однако
приоритет принадлежит т. н. имущественным преступлениям корыстного
характера. Например, в США штрафные санкции предусмотрены и за
преступления, направленные на извлечение материальной выгоды или
повреждение имущества, и за посягательства на личность, на
государственное управление и т. п. (121, т.2, с. 362; 113, с. 155).
В УК Франции штраф предусмотрен чаще за преступления против
собственности: кражи, мошенничество, вымогательство, злоупотребление
доверием. Однако он также содержится в санкциях за терроризм и некоторые
другие преступления против общественной безопасности, за неосторожное
причинение смерти, умышленные насильственные действия, повлекшие увечье
или хроническое заболевание потерпевшего, сексуальные агрессии, не
относящиеся к изнасилованию, незаконный оборот наркотиков и другие
преступления и проступки. (121, т.2, с. 361, 363; 113, с. 154).
Юридическая природа штрафа в законодательстве зарубежных государств
различна.
По УК Испании, например, штраф, наряду с лишением свободы и лишением
определенных прав, относится к наказаниям, которые могут назначаться и
как основные, и как дополнительные. (ст. 32 УК).
По уголовному законодательству Англии штраф может быть назначен в
качестве альтерантивы – вместо другого наказания (например, тюремного
заключения), либо в дополнение к другому наказанию одновременно с ним,
причем в последнем качестве иногда и при отсутствии указаний о нем в
конкретной санкции.
При этом применение штрафа в дополнение к другому наказанию (или к мере,
не имеющей карательного характера) имеет ряд ограничений. Например,
штраф не может быть назначен одновременно с пробацией (в случае
условного осуждения). Запрещено применять штраф в случае освобождения
лица от ответственности под условием несовершения им нового преступления
в течение определенного времени. (121, т.2, с. 362; 113, с. 154).
В уголовном законодательстве США штраф предусматривается и как основное
наказание (единственное или в альтернативе с другим основным наказанием
– как правило, с лишением свободы), и как дополнительное в сочетании с
лишением свободы, другими основными наказаниями или с пробацией. (121,
т.2, с. 362; 113, с. 155).
По УК ФРГ денежный штраф назначается в качестве основного наказания и
исчисляется в дневных ставках в пределах от пяти до трехсот шестьдесяти
полных дневных ставок, если иное не устанавлено законом. (121, т. 2, с.
364). На основании § 41 УК ФРГ, денежный штраф может быть назначен за
совершение корыстного преступления («если лицо в результате совершения
деяния обогатилось или пыталось обогатиться») наряду с лишением свободы,
если это целесообразно с учетом личности правонарушителя и его
материального положения». Причем назначение денежного штрафа совместно с
лишением свободы не меняет его правовой природы как основного наказания.
(121, т.2, с. 365; 113, с. 156- 157).
Предусмотренный УК ФРГ т. н. имущественный штраф может быть назначен
только наряду с пожизненным лишением свободы или лишением свободы на
срок свыше двух лет в качестве факультативного дополнительного
наказания. Не допускается его назначение вместе с денежным штрафом (§
43а УК). (121, т.2, с. 365; 113, с. 159).
По УК Франции штраф может быть назначен в качестве как уголовного
наказания, так и исправительного, и полицейского, причем во всех случаях
только в функции наказания основного. За совершение преступления штраф
может быть назначен совместно с наказанием в виде тюремного заточения
или заключения. Однако, как и в УК ФРГ, назначение штрафа совместно с
указанными видами основных наказаний не меняет его правовой природы
также как основного наказания. (ст. ст. 131-2, 131-3, 131-12 УК). (155,
с. 12-13, 16).
Размеры штрафа в законодательстве разных государств также различаются,
во многих случаях существенно. Причем и в законодательстве одной страны
размеры штрафа дифференцируются в зависимости как от общественной
опасности преступного деяния, так и от того, кому (физическому или
юридическому лицу) он назначается, от его материального положения и иных
обстоятельств.
К примеру, федеральное уголовное законодательство США и
законодательство отдельных штатов содержит множество вариантов размера
штрафа. Так, по федеральному законодательству максимум штрафа для
физических лиц составляет: за преступление, повлекшее смерть человека, —
250 тыс. долларов, за мисдиминоры — 25 тыс. долларов. Для юридических
лиц — соответственно 500 тыс. и 100 тыс. долларов. (121, т.2, с. 362;
113, с. 155).
Однако при назначении штрафа, например, физическому лицу, учитываются
обстоятельства совершенного преступления, личность подсудимого и,
главное, его возможности по уплате штрафа: его доходы, финансовое
положение, бремя, которое в связи с уплатой штрафа ляжет на осужденного
и лиц, находящихся в финансовой зависимости от него (ст. 3572 раздела 18
СЗ США). (121, т.2, с. 362-363; 224, с. 47).
Во французском уголовном праве физическому лицу за совершение
преступления может быть назначен штраф в пределах до 50 млн. франков, за
совершение проступка до 1 млн. франков. За совершение нарушения
(наименее строгие правонарушения, наказуемые по нормам УК) сумма штрафа
дифференцируется следующим образом:
п.1. Не более 250 франков за нарушения 1-го класса;
п.2. Не более 1000 франков за нарушения 2-го класса;
п.3. Не более 3000 франков за нарушения 3-го класса;
п.4. Не более 5000 франков за нарушения 4-го класса;
п.5. Не более 10 000 франков за нарушения 5-го класса; эта
сумма может быть увеличена до 20 000 франков в случае рецидива,
когда это предусмотрено постановлением (ст.131-13 УК). (155, с. 16).
Но и по УК Франции суд определяет размер штрафа с учетом доходов
подсудимого и его имущественных обязанностей, имея целью
индивидуализацию уголовной ответственности и наказания. (ст. 132-24 УК).
Суд может также назначить более мягкое наказание, чем предусмотрено
законом за совершение данного преступления. (121, т.2, с. 363-364).
Во французском праве наряду с обычным денежным штрафом предусматривается
также другая разновидность штрафа, именуемая «штрафо-дни». Так, согласно
статье 131-5 УК: «Если проступок карается тюремным заключением, суд
может назначить наказание штрафом в виде штрафо-дней, состоящее в том,
что осужденный должен внести в казну сумму, общая величина которой
получается в результате назначения судьей ежедневного взноса в течение
определенного числа дней. Размер каждого штрафо-дня определяется с
учетом доходов и обязательств подсудимого; он не может превышать 2000
франков. Число штрафо-дней определяется с учетом обстоятельств
преступного деяния; оно не может быть больше трехсот шестидесяти». (155,
с. 13).
Обычный штраф и штрафо-дни не могут быть назначены вместе с наказанием в
виде выполнения работы в общественных интересах. Наказание в виде
штрафо-дней не может сопровождаться наказанием обычным штрафом (ст.
131-9 УК). Наказание обычным штрафом не может быть назначено вместе с
наказаниями в виде лишения или ограничения прав, перечисленными в статье
131-14 УК (ст. 131-15 УК).
По УК Испании штраф относится к наказаниям «менее строгим» и
«небольшим». В качестве «менее строгого» наказания штраф имеет две
разновидности: штраф в размере более двухмесячных зарплат и штраф,
пропорциональный причиненному ущербу. В качестве «небольшого» наказания
штраф предусматривается в размере от пятидневного до двухмесячного
заработка (ст. 33 УК).
За исключением случаев, специально предусмотренных законом, наказание в
виде штрафа назначается по системе дневных ставок. Минимальный размер
штрафа — заработок за пять дней, и максимальный — за два года.
Ежедневная квота составляет минимум 200 песет и максимум 50 000 песет.
При подсчетах месячной или годовой суммы под месяцем понимается 30 дней,
а под годом — 360 (ст. 50 УК).
Размер штрафа и срок его уплаты определяется с учетом особенностей
конкретного преступления, с учетом материального положения виновного,
смягчающих и отягчающих обстоятельств. В случае ухудшения материального
положения осужденного, размер штрафа может быть уменьшен (ст. ст. 50,
51, 52 УК). (232, с. 26).
По УК ФРГ денежный штраф исчисляется в дневных ставках в пределах от
пяти до трехсот шестидесяти полных дневных ставок, если закон не
устанавливает иное. (121, т.2, с. 364).
Размер дневной ставки в каждом конкретном случае определяется судом с
учетом материального положения лица. Суд исходит, как правило, из
чистого дохода, который лицо имеет или могло иметь, в среднем, в день
(абз. 2 § 40). Размер дневной ставки колеблется от двух немецких марок
до десяти тысяч. Таким образом, общий размер штрафа по УК ФРГ находится
в пределах от 10 марок до 3 млн. 600 тыс. марок. (121, т.2, с. 364-365;
113, с. 156).
В законодательстве Англии размер штрафа практически не ограничен. В
нормах статутного права лишь иногда определяется максимальный размер
штрафа. (113, с. 154).
Таким образом, по уголовному законодательству зарубежных государств
штраф применяется достаточно широко, однако, как правило, в разумных
пределах и лишь в случаях, когда подсудимый в состоянии его выплатить.
При этом новыми уголовными законами вводятся некоторые льготы по уплате
штрафа: предоставление отсрочки или рассрочки платежа, освобождение от
уплаты части штрафа в случае добросовестности и т. д.
Однако практически во всех странах в случае неуплаты штрафа
предусматривается его замена лишением свободы. Например, в Англии
неуплата штрафа влечет его замену наказанием в виде тюремного заключения
в пределах 12 месяцев. (113, с. 154; 121, т.2, с. 362).
Согласно германскому уголовному законодательству, в случае невыплаты
штрафа возможна его замена лишением свободы из расчета 1 дневная ставка
равна 1 дню лишения свободы (§ 42 УК). (121, т.2, с. 365; 113, с. 157).
По Уголовному кодексу Испании назначенный, но не уплаченный добровольно
или посредством принуждения штраф может быть заменен лишением свободы в
виде ареста на выходные дни из расчета один день ареста за каждые две
неуплаченные ежедневные квоты, либо, с согласия осужденного, работами на
пользу общества из расчета одни день лишения свободы за один день работ.
В случае неуплаты штрафа, назначенного пропорционально причиненному
ущербу, он заменяется лишением свободы на срок в пределах не более года.
(ст. 53 УК). (232, с. 27).
В США предусматриваются широкие возможности замены штрафа тюремным
заключением. Примерно 45% осужденных к денежному штрафу впоследствии
водворяются в тюрьму за неуплату. Замена производится из расчета: 1
невыплаченный доллар равен 1 дню тюремного заключения (по УК штата
Иллинойс 5 долларов равны 1 дню тюремного заключения) но не более одного
года тюремного заключения. (121, т. 2, с. 363; 113, с. 155).
По законодательству Франции в случае уклонения от уплаты штрафа он может
быть заменен принудительным заключением под стражу из следующего
расчета: 5 дней — при сумме долга от 1000 до 3000 франков, 10 дней — от
3000 до 10000 франков, 20 дней — от 10000 до 20000 франков и т.д.,
максимум 4 месяца при сумме долга свыше 80000 франков (ст. 750 УПК).
Принудительное заключение не применяется к несовершеннолетним и лицам
старше 65 лет, а также к тем, кто докажет свою неплатежеспособность,
представив справку от налогового инспектора, от мэра или комиссара
полиции (ст. 753 УПК). (121, т.2, с. 364; 113, с. 156).
Полная или частичная неуплата суммы назначенного наказания в виде
штрафо-дней влечет заключение осужденного под стражу на срок,
соответствующий половине числа невыплаченных штрафо-дней (ст.131-25 УК).
(155, с. 20).
В последние годы в зарубежных странах получают развитие новые формы
штрафа: штрафо-дни во Франции, имущественный штраф в Германии. В УК
Испании в качестве разновидности штрафа предусматривается штраф,
устанавливаемый в некоторых случаях в размере, пропорциональном
причиненному ущербу, ценности объекта преступления или получаемой от
него выгодой (ст. 52 УК). (121, т.2, с. 362; 232, с. 27).
Наказание в виде штрафо-дней по УК Франции состоит в обязанности
осужденного ежедневно вносить в государственный бюджет денежную сумму,
устанавливаемую судом с учетом доходов и имущественных обязанностей
подсудимого в пределах двух тысяч франков. Количество штрафо-дней
определяется с учетом обстоятельств преступного деяния, но не может
превышать 360 дней (ст. 131-5 УК). (155, с. 13; 121, т. 2, с. 364).
Имущественный штраф, предусмотренный уголовным законодательством ФРГ (§
43а УК), в отличие от денежного штрафа, состоит в том, что он
представляет собой выплату некоторой денежной суммы, определяемой судом
не из оценки вины лица, совершившего преступное деяние, а, в первую
очередь, из стоимости имущества виновного. Нижний предел имущественного
штрафа не установлен, верхний определяется стоимостью имущества (все
доходы минус обязательства) лица, совершившего преступное деяние. В
случае невозможности исполнения имущественного штрафа предусматривается
замена его лишением свободы в пределах от одного месяца до двух лет
(абз. 3 § 43а УК). (121, т. 2, с. 365; 113, с. 158).
Как пишет К. Лакнер, имущественный штраф имеет двойственную природу. С
одной стороны, он представляет собой своеобразный вид дополнительного
наказания и в этом качестве должен соответствовать принципу вины, но с
другой стороны он преследует цель лишения лица, совершившего преступное
деяние, средств для создания или сохранения преступной организации, что
не согласуется с указанным принципом. (90, § 43а).
Законодатель ФРГ, вводя § 43а в УК, имел в виду широкое практическое
применение данного наказания. Однако, в связи с трудностями обнаружения
имущества и установления его принадлежности, имущественный штраф в
судебной практике Германии встречается редко. (121, т. 2, с. 365; 113,
с. 158).
Разновидностью наказания в виде штрафа является штраф, применяемый
согласно нормам уголовного законодательства в отношении юридических лиц.
По УК Франции юридическому лицу может быть назначен штраф в качестве
уголовного, исправительного или полицейского наказания. Согласно
Ст.131-38 УК, максимальный размер штрафа, применяемый в отношении
юридических лиц за совершение преступления или проступка, равен
пятикратному размеру штрафа, предусмотренному для физических лиц
законом, в соответствии с которым наказывается данное деяние.
За совершение нарушения, в соответствии со ст.131-41 УК, максимальный
размер штрафа, применяемый в отношении юридических лиц, равен
пятикратному размеру штрафа, предусмотренному для физических лиц
постановлением, в соответствии с которым наказывается данное деяние.
(155, с. 24-26). Максимальный размер штрафа в отношении юридического
лица составляет: за преступление — 250 млн. франков, за проступок — 5
млн. франков и за нарушение 5-го класса — 50 тыс. франков. В случае
повторного привлечения к уголовной ответственности указанный максимум
штрафа удваивается. (121, т. 2, с. 364; 113, с. 156).
1.2. Конфискация имущества.
Как свидетельствует Н.С. Таганцев, конфискация имущества как мера
уголовного наказания известна «истории всех уголовных законодательств, в
особенности германских и славянских» с древнейших времен. Еще в римском
праве «самым широким типом поражения имущественных прав» было «отобрание
всего имущества, отпись имения в казну. (208, т. 2, с. 268).
В отечественном уголовном праве впервые она встречается в Русской Правде
как составная часть наказания, именуемого «поток и разграбление»,
подлежащего применению за наиболее опасные по тем временам преступления
в виде разбоя, казнокрадства, поджога. Наряду с лишением имущества, это
наказание предполагало изгнание преступника из общины с обращением его
жены и детей в холопов.
Соборное Уложение 1649 г. предусматривало уже самостоятельное наказание
в виде отобрания у преступника всего принадлежащего ему имущества или
определенной его части в государственную казну, хотя сам термин
«конфискация» был введен в русское законодательство лишь в ХУШ в. Уже в
то время эта мера подразделялась на полную и частичную и могла
применяться как в качестве основного (самостоятельного), так и в
качестве дополнительного наказания. В дальнейшем эта мера наказания
неоднократно отменялась «на вечные времена», однако и в Х1Х в. она
предусматривалась как в виде общей (полной и частичной) конфискации, так
и в виде «отобрания отдельных вещей», то есть в виде т.н. специальной
конфискации. (208, т. 2, с. 268; 222, с. 340).
Весьма распространена была конфискация имущества в советском уголовном
праве: уголовные кодексы союзных республик содержали ее в 60—72 санкциях
(13,2 – 15,4% % общего числа санкций УК, или 65,6 – 75,8 % % всех
кумулятивных санкций). Достаточно широко это наказание применялось на
практике – например, в начале 90-х годов – в отношении каждого десятого
осужденного.
Законодательство зарубежных буржуазных государств со времен Великой
французской революции негативно относилось к использованию данной меры
наказания, хотя, как и в России, периоды ее полного исключения из
системы наказаний сменялись периодами признания ее целесообразности и
возвращения ее в систему наказаний в том или ином виде. Современные
цивилизованные государства в большинстве своем «довольно сдержанно
относятся к использованию конфискации имущества в качестве уголовного
наказания. Как правило, предусматривается конфискация конкретных
предметов, использованных для совершения преступления или полученных в
результате его совершения, и не допускается конфискация всего или части
принадлежащего осужденному имущества». (184, с. 290).
Согласно ст. 52 Уголовного Кодекса Российской Федерации, конфискация
имущества является дополнительным наказанием, которое состоит в
принудительном безвозмездном изъятии в собственность государства всего
или части имущества, являющегося собственностью осужденного.
Принудительный характер конфискации имущества заключается в том, что
приговор суда об изъятии у виновного имущества обеспечивается
государственным принуждением, т.е. может быть осуществлен в
установленном законом порядке помимо воли и согласия собственника.
Безвозмездность означает, что изымаемое имущество никоим образом не
компенсируется.
Конфискация имущества является одной из наиболее острых форм уголовно –
правовой репрессии и, пожалуй, самым тяжким из всех предусмотренных
законом видов дополнительных наказаний, роль которого состоит в усилении
карательных и воспитательно-предупредительных возможностей общей меры
наказания посредством воздействия на имущественные интересы осужденных.
Этими характеристиками в значительной степени определяются и соотношение
конфискации имущества с другими видами уголовных наказаний – основных и
дополнительных, и ее место в системе наказаний, объем и сфера ее
использования в борьбе с преступностью, и порядок и условия ее
назначения за конкретные преступления. Учитывая тяжесть этого наказания,
закон устанавливает для его применения целый комплекс различных
ограничений:
конфискация имущества может быть применена только в случаях,
предусмотренных санкциями статей Особенной части УК;
она установлена в санкциях только за тяжкие и особо тяжкие
преступления;
применяется конфискация имущества только за преступления, совершенные из
корыстных побуждений;
закон предусматривает возможность конфискации не всего, а только части
имущества осужденного или только отдельных предметов;
но даже при конфискации всего имущества она может быть обращена только
на собственность осужденного и не может быть обращена на долю других
лиц, владеющих имуществом совместно с ним на праве общей собственности;
(31, с. 11);
не подлежит конфискации также имущество, необходимое осужденному и
лицам, находящимся на его иждивении, согласно Перечню, предусмотренному
уголовно-исполнительным законодательством РФ;
при решении вопроса о назначении конфискации имущества суд должен
учитывать тяжесть содеянного и данные о личности виновного, а также
влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его
семьи и не назначать это наказание в случаях, когда это может поставить
осужденного или его семью в тяжелое материальное положение.
Конфискация имущества применяется только как дополнительное наказание,
она содержится в 45 санкциях (29,4% кумулятивных санкций или 8,3 % всех
санкций) УК в дополнение к лишению свободы за тяжкие или особо тяжкие
корыстные преступления. Главным образом это преступления против
собственности. (См. Приложения, табл. № 2).
Так, конфискация имущества предусмотрена за хищение чужого имущества
(например, ч. 3 ст. 158, ч. 3 ст. 161, ст. 162 УК), вымогательство (ст.
163 УК), незаконную банковскую деятельность (ч. 2 ст. 172 УК),
легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества,
приобретенных незаконным путем (ч. 2, 3 ст. 174 УК), контрабанду (ч. 2
ст. 188 УК), бандитизм (ст. 209 УК), организацию преступного сообщества
(преступной организации) (ст. 210 УК), государственную измену (ст. 275
УК), получение взятки (ч. 4 ст. 290 УК).
При этом за ряд преступлений – в 14 санкциях конфискация имущества
предусмотрена как обязательное дополнительное наказание, например за
совершенные при отягчающих обстоятельствах разбой (ч. 2, З ст. 162 УК),
вымогательство (ч. 3 ст. 163 УК), изготовление или сбыт поддельных денег
или ценных бумаг (ч. 2 ст. 186 УК). Но в большинстве случаев – в 31
санкции она устанавливается как факультативное наказание.
В первом случае суд вправе не назначать это наказание только при наличии
исключительных обстоятельств, т. е. при применении ст. 64 или ст. 65 УК
с обязательным указанием в приговоре мотивов такого решения. На это не
раз специально обращал внимание Пленум Верховного Суда Российской
Федерации в своих постановлениях. (См.: 31, с. 367, 411, 459).
В соответствии со ст. 52 УК, конфискация имущества делится на полную и
частичную. Полная конфискация заключается в изъятии всего имущества,
принадлежащего осужденному; частичная – в изъятии определенной в
приговоре части его имущества. При этом суд должен указать, какая именно
– 1\2, 2\3 и т.д. часть (доля) имущества конфискуется, или конкретно
перечислить конфискуемые предметы.
Конфискации подлежат имущество осужденного, включая его долю в общей
собственности, уставном капитале коммерческих организаций, деньги,
ценные бумаги, иные ценности, в том числе находящиеся на счетах и во
вкладах или на хранении в финансово-кредитных организациях и банках, а
также имущество, переданное осужденным в доверительное управление.
Порядок конфискации имущества осужденного, которое находится в уставном
капитале коммерческих организаций, определяется Министерством финансов
РФ по согласованию с Министерством экономики и Министерством юстиции РФ.
Не подлежит конфискации имущество осужденного, перечисленное в Перечне
имущества, не подлежащего конфискации по приговору суда (см. приложение
к УИК РФ).
Споры о принадлежности имущества, подлежащего конфискации по приговору
суда, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства (ст. 63 УИК).
Порядок исполнения конфискации имущества регулируется ст. ст. 62 – 67
УИК РФ.
Согласно ст. 62 УИК, суд, вынесший приговор о конфискации имущества,
после вступления его в законную силу направляет исполнительный лист,
копию описи имущества и копию приговора для исполнения судебному
исполнителю, о чем извещает соответствующий финансовый орган. При
отсутствии в деле описи имущества осужденного направляется справка о
том, что опись имущества не производилась.
Исполнение наказания в виде конфискации имущества производится судебным
исполнителем по месту нахождения имущества. Немедленно по получении
указанных документов он проверяет наличие имущества, указанного в описи,
выявляет другое имущество, подлежащее конфискации, и включает его в
опись. Если опись имущества не производилась, судебный исполнитель
принимает меры по выявлению имущества, подлежащего конфискации по
приговору суда, и при его обнаружении составляет в соответствии с
законом опись этого имущества.
В описи имущества указываются полное и точное наименование каждого
предмета и его отличительные признаки. Описанные предметы передаются на
хранение, а при необходимости пломбируются и опечатываются, о чем
делается отметка в описи. В опись имущества включаются также сведения о
доле осужденного в общей собственности, уставном капитале коммерческих
организаций, о деньгах, ценных бумагах, об иных ценностях, в том числе
на счетах и во вкладах или на хранении в финансово-кредитных
организациях и банках, с приложением справок указанных организаций и
банков.
Судебный исполнитель принимает необходимые меры по сохранению имущества,
указанного в описи. Опись имущества, составленная судебным исполнителем,
утверждается судьей.
Доля осужденного в общей собственности определяется по представлению
судебного исполнителя судом, при котором состоит судебный исполнитель, в
порядке гражданского судопроизводства (ст. 64 УИК).
Организации и граждане, у которых окажется имущество, подлежащее
конфискации по приговору суда, обязаны сообщить об этом в суд или
соответствующий финансовый орган. Если указанное имущество передано им
на хранение в соответствии со статьей 64 УИК, они обязаны обеспечить его
сохранность. За сокрытие, порчу или хищение указанного имущества
виновные привлекаются к ответственности в соответствии с законом (ст. 65
УИК).
Конфискованное имущество осужденного обращается в доход государства
после удовлетворения в соответствии с законом всех предъявленных к
осужденному требований. В отношении претензий, подлежащих удовлетворению
за счет конфискованного имущества осужденного, государство отвечает в
пределах актива.
Порядок передачи конфискованного имущества осужденного финансовым
органам устанавливается Министерством финансов и Министерством юстиции
Российской Федерации (ст. 66 УИК).
В случаях, когда после исполнения приговора в части конфискации всего
имущества, но до истечения установленных законом сроков давности
обвинительного приговора суда обнаруживается неконфискованное имущество
осужденного, приобретенное им до вынесения приговора или после вынесения
приговора, но на средства, подлежащие конфискации, суд, вынесший
приговор, или суд по месту исполнения приговора выносит по представлению
судебного исполнителя определение об обращении взыскания на обнаруженное
имущество, если оно может быть конфисковано по закону (ст. 67 УИК).
Конфискованное имущество может быть возвращено при исключении
вышестоящим судом конфискации из приговора суда; в этом случае суд,
вынесший приговор, обязан по получении определения вышестоящего суда
направить его копию финансовому органу, в распоряжение которого
поступило конфискованное имущество, для его возврата или возмещения
стоимости. Амнистия не создает права на денежное возмещение
конфискованного и реализованного имущества, но если приговор в части
конфискации не исполнен, изъятие имущества не производится. (221, с.
437).
Конфискация имущества по обвинительному приговору суда не исключает
возмещения осужденным материального ущерба, причиненного преступлением
(по гражданскому иску).
В уголовно – правовой теории и юридической практике отношение к
конфискации имущества – к перспективам ее дальнейшего использования в
уголовном законодательстве неоднозначно. Одни юристы – ученые и практики
считают, что эта мера наказания эффективна и ее применение судами в
дальнейшем не следовало бы снижать. (103, с. 23; 176, с. 221; 141, с.
51). Причем некоторые сторонники этой точки зрения считали бы
целесообразным даже расширить использование этого наказания в судебной
практике и предлагали ввести в закон конфискацию имущества не только как
дополнительное, но и как основное наказание, (133, с. 7; 143, с. 96-97;
249, с. 2) допустить возможность ее назначения при условном осуждении.
(122, с. 14).
Другие авторы высказывают прямо противоположную мысль: конфискация
имущества не является в настоящее время наказанием, созвучным новым
принципам уголовного законодательства, поскольку она предполагает
изъятие у осужденного имущества, приобретенного законным путем;
направлена не только против виновного, но и отражается на имущественном
положении его семьи; ухудшает условия исправления лица, отбывающего
наказание, не связанное с лишением свободы, и осложняет социальную
адаптацию лица, отбывшего наказание в виде лишения свободы. На этом
основании предлагается конфискацию имущества из системы наказаний
исключить. (75, с. 136; 76, с. 100-101; 240, с. 41-44; 115, с. 43).
По нашему мнению, в настоящее время нет достаточных оснований ни для
значительного законодательного расширения использования конфискации
имущества, ни для исключения ее из системы наказаний. Анализ практики ее
применения показывает, что в отношении определенной категории
осужденных, а точнее – в отношении лиц, виновных в совершении тяжких и
особо тяжких корыстных преступлений, конфискация имущества является
мерой целесообразной, способной оказывать весомое карательное и
воспитательно-предупредиельное воздействие как на самих осужденных, так
и на иных неустойчивых граждан.
Ставить вопрос об исключении какого-то вида наказания из системы средств
уголовно-правовой борьбы с преступностью следует, на наш взгляд, только
в случае обнаружившегося явного несоответствия его стоящим перед
наказанием целям и определяющим его принципам, и если иным путем такое
несоответствие неустранимо. Применительно к конфискации имущества таких
данных, по нашему мнению, пока не выявлено. Пока наказание способно
приносить положительный эффект хотя бы в отношении некоторой категории
преступников, отказываться от него преждевременно, тем более при наличии
возможностей повышения его эффективности.
Поэтому следует не исключать конфискацию из числа наказаний, а
предпринять усилия по совершенствованию ее законодательного
регулирования и применения на практике. Следует отметить, что за
последние четыре деятилетия сфера применения конфискации имущества
расширилась: более широко были определены критерии ее назначения и в
санкциях она была установлена дополнительно за целый ряд преступлений.
Чаще стало применяться это дополнительное наказание и в судебной
практике. Вместе с тем, учитывая тяжесть этого наказания, необходимо
более строго ограничить возможность его применения только случаями
действительной в нем необходимости.
Составной частью рассматриваемой проблемы критериев назначения
конфискации имущества является также определение оптимальной
сочетаемости этого дополнительного наказания с мерами основных
наказаний, потому что целесообразность применения дополнительных
наказаний зависит не только от характера и степени общественной
опасности совершенного преступления, но и от характера и размера
основного наказания, избранного лицу за данное преступление.
Уголовный закон каких-либо специальных указаний на этот счет не
содержит. В санкциях за конкретные преступления конфискация имущества
присоединяется к лишению свободы на срок, как правило, не ниже трех лет,
что представляется обоснованным, но в одном случае – в ст. 190
предусматривается возможность ее назначения с лишением свободы на срок
до восьми лет, в связи с чем уместно специально обратить внимание судов
на недопустимость присоединения этого дополнительного наказания к
основному наказанию на небольшие сроки, например, к лишению свободы на
срок три года и менее.
Следовало бы, по нашему мнению, включить конфискацию имущества в санкцию
ч. 2 ст. 105 УК за убийство, совершенное из корыстных побуждений или по
найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом.
От того, насколько обоснованно и безошибочно применяют суды конфискацию
имущества, зависит эффективность вклада, который вносит данное наказание
в осуществление целей наказания. Между тем суды нередко допускают ошибки
при его назначении: не назначают конфискацию в тех случаях, когда по
обстоятельствам дела это было бы целесообразно, или, наоборот, назначают
ее при отсутствии достаточных оснований для ее назначения, обращают
конфискацию на имущество, которое по закону конфискации не подлежит,
допускают неточности в формулировании конфискации и в определении ее
размера в резолютивной части приговора, нарушают очередность
удовлетворения претензий, подлежащих удовлетворению за счет
конфискованного имущества. На необходимость устранения этих недостатков
неоднократно указывалось в постановлениях высших судебных органов страны
и, в частности, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 29
сентября 1953 г. № 7 (с последующими изменениями) «О судебной практике
по применению конфискации имущества», где говорилось: «Обратить внимание
судов, что, применяя конфискацию имущества в качестве дополнительного
наказания в случаях, предусмотренных законом, они не должны допускать
формального подхода к решению этого вопроса и обязаны учитывать в каждом
конкретном случае общественную опасность преступления, степень вины и
личность подсудимого. В случае применения конфискации суды должны строго
соблюдать требования закона при определении имущества, подлежащего
конфискации, и не допускать нарушения прав граждан». (31, с. 10-13).
Отмечая высокую ценность и важность рекомендаций по применению
конфискации имущества, содержащихся в этом и ряде других постановлений
Пленума, считаем необходимым в то же время подвергнуть критике одно из
выдвинутых в них положений — о том, что необнаружение имущества к
моменту постановления приговора само по себе не является препятствием
для назначения этого дополнительного наказания, поскольку имущество,
подлежащее конфискации, может быть выявлено при исполнении приговора (п.
3). (Там же, с. 11).
Правильность этого положения представляется нам сомнительной. Реализация
его на практике лишь в очень редких случаях приводит к достижению
ожидаемого результата—выявлению подлежащего конфискации имущества в
стадии исполнения приговора. Значительно чаще получается эффект,
обратный желаемому – назначенная судом конфискация имущества остается
неисполненной, вследствие чего наказание преступников, имущество которых
не обнаружено (сокрыто, фактически отсутствует и т. п.), необоснованно
смягчается.
Указанное положение не только является неэффективным, но и противоречит
законодательным требованиям: в ст. 60 УК содержится требование
обеспечения справедливого (соразмерного содеянному) наказания
осужденному, в постановлениях высших судебных органов страны содержится
специальное требование точного обозначения в приговоре объема
конфискуемого имущества. (См.: 164, с. 11). Такое правило, по нашему
мнению, установлено не только в целях обеспечения четкого исполнения
конфискации имущества, но и для того, чтобы суд при назначении наказания
мог точно определить справедливую меру наказания – соответствующую
характеру и степени общественной опасности совершенного преступления и
особенностям личности виновного.
Но может ли суд указать объем имущества, подлежащего конфискации, если
даже о наличии такого имущества у осужденного он не имеет представления,
и как он может обеспечить соразмерность наказания преступлению, если
существуют сомнения, что это дополнительное наказание будет реально
исполнено?
Такое положение, на наш взгляд, также не способствует активизации усилий
органов дознания, следствия и суда по своевременному обеспечению
возможной конфискации имущества обвиняемого (подсудимого), поощряет их
пассивность в этом деле, позволяя переложить бремя поисков подлежащего
конфискации имущества на плечи судебного пристава, которому решить эту
задачу намного труднее, чем органу следствия или дознания.
По нашему мнению, суд к моменту постановления приговора должен точно
знать, имеется ли у подсудимого имущество, на которое может быть
обращена конфискация, что это за имущество, его объем, ценность и т.п.,
чтобы правильно оценить карательное и воспитательно-предупредительное
воздействие, оказываемое на осужденного посредством изъятия этого
имущества, и соответствующим образом скорректировать (смягчить) меру
основного наказания по сравнению с той, которая была бы определена при
неназначении этого дополнительного наказания.
Представляется, что в случаях необнаружения у подсудимого имущества, на
которое может быть обращена конфискация, это дополнительное наказание
назначаться не должно – от такой практики следует отказаться.
Одновременно, в целях обеспечения возможности применения конфискации
имущества во всех необходимых случаях, следует принять меры, в том числе
и законодательного характера, к тому, чтобы органы предварительного
расследования активизировали свою деятельность в соответствующем
направлении.
В то же время в тех случаях, когда конфискация имущества указана в
санкции в качестве обязательной, а соответствующее имущество, на которое
может быть обращено взыскание, несмотря на принятые меры, не обнаружено,
очевидно, было бы целесообразно заменять ее штрафом, как это уже
предлагалось в литературе. (133, с. 111-113).
От общей конфискации имущества как вида уголовного наказания следует
отличать так называемую специальную конфискацию – не имущества вообще, а
определенных его видов: предметов, запрещенных к обращению, имущества,
приобретенного преступным пугем, орудий преступления и т. д.
Напомним, что указания о специальной конфискации широко
предусматривались в санкциях многих статей Особенной части УК РСФСР 1960
г.
В литературе были высказаны различные мнения о юридической природе такой
конфискации. Одни авторы все или почти все случаи специальной
конфискации признавали уголовным наказанием – специальной разновидностью
частичной конфискации имущества (92, с. 156-157; 204, с.249) или даже
самостоятельным видом дополнительного наказания, который следовало бы
ввести в систему наказаний. (124, с. 63-65).
Другие считали, что признавать специальную конфискацию уголовным
наказанием было бы неправильным, прежде всего потому, что ее нет в
перечне наказаний, она продиктована не целями наказания, и ее применение
не связано с характером и степенью общественной опасности совершенного
преступления. По их мнению, конфискация указанного имущества является не
уголовным наказанием, а уголовно – процессуальным институтом,
юридической основой которого являются правила, установленные в ст. 86
УПК РСФСР. При этом «применение специальной конфискации, в отличие от
одноименного уголовного наказания, может быть осуществлено судом по
любому уголовному делу при наличии оснований, предусмотренных нормами
уголовно – процессуального закона». (103, с. 292; см. также: 156, с.
128-134; 240, с. 125; 57, с. 56-63; 143, с. 97-98; и др.).
Существует и третья точка зрения, согласно которой специальная
конфискация признается уголовно-процессуальным институтом, но к изъятию
принадлежащих обвиняемому (подсудимому) орудий преступления предлагается
подходить дифференцированно. Как уголовно-процессуальная мера такое
изъятие должно быть ограничено достижением превентивных целей процесса и
изъятием лишь того имущества, владение которым со стороны обвиняемого
представляет опасность для общества. Это не все предметы, использованные
для совершения преступления, а лишь те из них, которые специально
предназначены для совершения преступлений. В остальных случаях когда эти
предметы принадлежат обвиняемому на праве личной собственности и
представляют большую ценность, вопрос о конфискации таких предметов
должен решаться с учетом характера и тяжести преступления, личности
правонарушителя и т. п. (61, с. 126-130; 132, с. 87—90).
На наш взгляд, определять специальную конфискацию в качестве уголовно –
процессуального института можно только с известной долей условности. Ст.
86 УПК РСФСР, которую считают юридической основой специальной
конфискации, называется: «Меры, принимаемые в отношении вещественных
доказательств при разрешении уголовного дела» и определяет не основания
изъятия перечисленного выше имущества, а только судьбу вещественных
доказательств. У этой статьи свое узко-специальное, узко- процессуальное
назначение – указать судебно-следственным органам, как следует поступать
с предметами, которые были изъяты у владельцев и использованы при
расследовании и рассмотрении уголовного дела в качестве вещественных
доказательств. Каких-либо иных целей положения этой статьи не
преследуют.
Если следовать критикуемой точке зрения, то пришлось бы признать, что,
например, предметы, запрещенные к обращению, имущество, приобретенное
преступным путем, и орудия преступления конфискуются только потому, что
(и только тогда, когда) они признаются вещественными доказательствами.
Но тогда, следовательно, с одной стороны, обязательному изъятию
подлежали бы все предметы, признаваемые вещественными доказательствами,
в частности, и те, которые по действующему законодательству (п. 3 – 5
ст. 86 УПК) не конфискуются, а, например, выдаются владельцам. С другой
стороны, не могло бы быть конфисковано имущество, относящееся к
указанным категориям, но вещественным доказательством не признанное
(например, обнаруженное при производстве расследования по уголовному
делу охотничье ружье, не имеющее отношения к совершенному преступлению,
но хранимое без соответствующего разрешения). Ясно, что такие выводы на
основании действующего законодательства не могут быть сделаны.
Перечисленное выше имущество, как нам представляется, конфискуется не
потому, что оно признается вещественным доказательством, а потому, что
либо оно находится у подсудимого без законных оснований, либо нахождение
его у данного лица представляет угрозу общественной безопасности, либо
изъятие его необходимо в целях оказания карательно-воспитательного
воздействия на преступника, т. е. во всех случаях по
материально-правовым основаниям, независимо от признания его
вещественным доказательством.
Так, вещи, запрещенные к обращению, на основании норм гражданского и
административного права подлежат изъятию, если они находятся у граждан
без надлежащего разрешения (см. напр., ч. 3 ст. 38 ГК РФ и ч. 1 ст. 171
УПК РСФСР). Имущество, приобретенное преступным путем, не является
собственостью подсудимого и подлежит изъятию на основании норм
гражданского права как неосновательно приобретенное (см., напр., ст.
151, 153, 473 ГК РСФСР).
Наконец, принадлежащие подсудимому (обвиняемому) орудия и средства
совершения преступления подлежат изъятию по двум основаниям:
а) если их нахождение у данного лица представляет опасность для
общества;
б) если изъятие этих предметов необходимо в целях
карательно-воспитательного воздействия на осужденного.
Оба эти основания являются материально-правовыми и их регулирование
должно относиться к сфере уголовного материального, а не процессуального
законодательства. То обстоятельство, что в действующем уголовном
законодательстве указанные основания не закреплены, следует
рассматривать как пробел.
Следует, по нашему мнению, согласиться с изложенным выше мнением о
необходимости к конфискации принадлежащих подсудимому орудий и средств
совершения преступления подходить дифференцированно.
Изъятие предметов, специально предназначенных для преступных целей,
может быть оправдано тем, что нахождение их у определенных лиц
представляет опасность для общества, поэтому такое изъятие должно
производиться при осуждении за любое преступление и даже вне связи
такого имущества с каким-либо определенным преступлением. Изъятие же
иных предметов, использованных в качестве орудий или средств совершения
преступления, но специально для этого не предназначенных, этими целями
оправдано быть не может. Последнее должно производиться только в связи с
совершенным преступлением и строго в зависимости от характера и степени
его общественной опасности, с учетом личности виновного и иных указанных
в законе обстоятельств. Изъятие таких предметов, особенно представляющих
значительную ценность (самолета, автомобиля, катера, ружья и т.д.),
обладает значительным карательным зарядом и воспринимается осужденным и
населением именно как уголовное наказание. В качестве такового оно и
должно быть закреплено в уголовном законодательстве. В связи с
изложенным представляется необходимым:
а) ввести в ст. 44 и 45 УК новый вид дополнительного наказания под
названием «Специальная конфискация»;
б) ввести в ст. 52 УК часть 4, изложив ее в следующей редакции:
«Имущество, ценные бумаги и деньги, приобретенные преступным путем, а
также орудия и средства совершения преступления подлежат обязательному
изъятию.
Принадлежащие виновному предметы, использованные им в качестве орудий
или средств совершения преступления, но специально не предназначенные
для преступных целей, могут быть изъяты, когда суд сочтет это
необходимым для осуществления целей наказания».
Конфискация имущества отличаются от штрафа по следующим параметрам:
1. Конфискация имущества может быть применена только в качестве
дополнительного наказания, штраф же – в качесте как дополнительного, так
и основного.
2. Конфискация применяется за тяжкие и особо тяжкие преступления, причем
только совершенные из корыстных побуждений, штраф же – за преступления
небольшой и средней степени тяжести.
3. Конфискация – это принудительное изъятие принадлежащего осужденному
имущества, она не может быть заменена выплатой стоимости подлежащего
конфискации имущества. Штраф же представляет собой денежное взыскание.
4. Конфискация имущества является сравнительно более строгим наказанием,
чем штраф.
5. Вид конфискации (полная или частичная) и количество подлежащего
изъятию имущества в законе не устанавливаются, суд определяет их по
своему усмотрению, но в соответствии с характером и степенью
общественной опасности преступления и с учетом личности виновного,
штраф назначается в пределах, определяемых санкцией статьи Особенной
части УК в размере, соответствующем определенному количеству минимальных
размеров оплаты труда либо в размере заработной платы или иного дохода
осужденного за определенный период.
6. Конфискация имущества как весьма строгое дополнительное наказание, в
отличие от штрафа, присоединяется только к лишению свободы на
определенный срок.
7. Конфискация, в отличие от штрафа, не может быть назначена при
условном осуждении.
8. Конфискация имущества, в отличие от штрафа, не применяется к
несовершеннолетним.
Конфискация имущества предусматривается в уголовном законодательстве
современных зарубежных государств в ограниченных пределах. Иное дело –
специальная конфискация.
По федеральному уголовному законодательству США общая конфискация
имущества, предполагающая изъятие имущества в доход государства, может
быть назначена за незаконный оборот наркотиков, рэкет, получение
незаконного долга и некоторые другие преступления. Она применяется как
дополнительное наказание в сочетании с тюремным заключением, штрафом или
пробацией. (121, т. 2, с. 366).
Наряду с общей конфискацией, по уголовному законодательству США возможна
и т. н. «специальная конфискация» – реституция, предполагающая изъятие
имущества, приобретенного виновным в результате совершения преступления,
в качестве компенсации причиненного ущерба и возмещения расходов
потерпевшего на лечение. (Там же).
Реституция, широко используемая в гражданском праве зарубежных
государств как мера, направленная на восстановление нарушенных
отношений, на возмещение причиненного ущерба, нередко применяется в
зарубежном праве и как уголовное наказание.
Так, по УК штата Нью-Йорк суд может в порядке реституции потребовать от
осужденного возвращения приобретенного им в результате совершения
преступления имущества, компенсации за причиненный ущерб и убытки,
возмещения расходов на лечение потерпевшего и т. п. Размер реституции по
законодательству данного штата ограничен пятнадцатью тысячами долларов в
случае осуждения за фелонию и десятью тысячами долларов — за любое
другое посягательство. При этом реституция, используемая в уголовном
праве, вовсе не исключает возможности предъявления осужденному других
гражданско-правовых требований (§ 60.27, 60.30).
(Там же, с. 368).
По уголовному законодательству Англии конфискация имущества может быть
назначена в случаях осуждения лица, виновного в совершении преступления,
наказываемого лишением свободы на срок не менее двух лет. При этом закон
говорит о конфискации такого имущества, которое использовалось при
совершении преступления либо для этого предназначалось и которое в
момент задержания лица находилось в распоряжении виновного или под его
контролем. (Там же, с. 366).
Уголовный кодекс Франции также предусматривает как общую, так и
специальную конфискацию. Общая конфискация предусматривается только за
преступления против человечества, незаконные производство, ввоз или
вывоз наркотиков. Например, п. 4 ст. 213-1 УК предусматривает
возможность применения к физическому лицу, виновному в преступлении
против человечества, наряду с лишением свободы также «конфискации всего
или части принадлежащего ему имущества». На основании п. 2 ст. 213-3 УК
это наказание может быть применено и в отношении юридического лица,
виновного в указанном преступлении. (155, с. 57-58; 121, т. 2, с.
366-367).
По уголовному праву Франции конфискация может быть назначена за
совершение преступления в качестве дополнительного наказания. Так, на
основании ст. 131-2 УК за совершение преступления может быть назначено
одно или несколько дополнительных наказаний, предусмотренных статьей
131-10 УК, к числу которых относится и «конфискация какого-либо
предмета». Это дополнительное наказание (или несколько их) назначается в
отношении физических лиц наряду с наказанием в виде заточения или
заключения либо в виде штрафа. Причем это наказание (или несколько их,
названных в ст. 131-10 УК) может назначаться и без назначения указанных
основных наказаний в виде тюремного заключения или штрафа, т. е.
фактически вместо них. (ст. 131-11 УК).
Также «конфискация какого-либо предмета» может быть назначена в качестве
исправительного дополнительного наказания за совершение проступка в
сочетании с тюремным заключением, штрафом, общественными работами или
правопоражениями, либо вместо этих наказаний (п. 6 ст. 131-3 УК).
Физическому лицу, виновному в нарушении, одновременно с наказанием в
виде штрафа, либо в виде лишения или ограничения прав, предусмотренных
ст. 131-14 УК, может быть назначено одно или несколько дополнительных
наказаний, предусмотренных в статьях 131-16 и 131-17 УК, в том числе:
«конфискация одной ли нескольких единиц оружия, которые принадлежат
осужденному или которыми он свободно распоряжается»; «конфискация
предмета, который использовался или предназначался для совершения
преступного деяния, или предмета, являющегося его результатом». Эти
(одно или несколько) дополнительные наказания могут назначаться и без
назначения основного наказания (ст. ст. 131-12, 131-18 УК).
Кроме того, УК Франции предусматривает конфискацию как разновидность
наказания в виде лишения или ограничения прав физического лица. Так, ст.
131-16 УК в числе исправительных наказаний за совершение проступка
предусматривает возможность назначения одного или нескольких наказаний в
виде лишения или ограничения определенных прав, к числу которых, в
частности, относятся: «конфискация одного или нескольких транспортных
средств, принадлежащих осужденному» (п. 4), «конфискация одной или
нескольких единиц оружия, которые принадлежат осужденному или которыми
он свободно распоряжается» (п. 7) и специальная конфискация в виде
«конфискации предмета, который использовался или предназначался для
совершения преступного деяния, или предмета, являющегося его
результатом» (п. 10). Две последние меры могут применяться также и за
нарушения 5-го класса на основании ст. 131-14 УК.
Конфискация предмета, который использовался или предназначался для
совершения преступного деяния, или получен в результате преступления, в
случаях, предусмотренных законом, может быть применена также в отношении
юридического лица, признанного виновным в совершении преступления или
проступка. (п. 8 ст. 131-39 УК).
УК Франции содержит различные виды специальной конфискации:
транспортного средства, оружия, вещи, предназначенной для совершения
преступного деяния или служившей совершению такого деяния, вещи, которая
от него получена, конфискацию торгового капитала. (121, т. 2, с.
366-367).
Согласно ст. 131-21 УК, назначение наказания в обязательном порядке
предусматривает конфискацию предметов, квалифицируемых законом или
постановлением как опасные или вредные (например, при терроризме —
взрывчатого вещества или взрывного устройства). Когда конфискация
назначается в качестве дополнительного наказания за преступление или
проступок, она касается предметов, использовавшихся или
предназначавшихся для совершения преступления или полученных в
результате преступления, а также любых движимых предметов, определенных
законом или постановлением.
В тех случаях, когда конфискованный предмет не изъят или не может быть
представлен, конфискация предписывается в стоимостном выражении. Для
взыскания суммы, составляющей стоимость предмета, подлежащего
конфискации, применяются положения, относящиеся к заключению под стражу
в случае неуплаты штрафа, назначенного приговором суда. Конфискованный
предмет, передается государству, за исключением случаев, когда он
подлежит уничтожению или присуждению другим лицам. (155, с. 18-19; 121,
т. 2, с. 367).
В Германии конфискация имущества отнесена к самостоятельным правовым
последствиям совершения лицом преступления. Суд назначает конфискацию в
случае, если преступник получил какую-либо имущественную выгоду от
деяния. Размер такой «выгоды» предполагает как прямой материальный
ущерб, причиненный потерпевшему, так и упущенную выгоду. Конфискация
может затрагивать и те вещи или ценности, которые приобретены на
средства, полученные после отчуждения доставшегося после совершения
преступления предмета. Допускается конфискация и тех предметов, которые
уже были переданы третьим лицам, при условии, что им было известно о
происхождении этих вещей. (121, т. 2, с. 367).
В случае, когда конфискация определенного предмета невозможна, суд
назначает конфискацию денежной суммы, которая соответствует стоимости
предмета. Конфискация не назначается в том случае, если она, по мнению
суда, является неоправданно строгой мерой по отношению к подсудимому.
(Там же, с. 367-368).
В результате конфискации имущества право собственности на вещь,
принадлежавшую осужденному, переходит государству, однако права третьих
лиц на вещь сохраняются, и эти лица могут рассчитывать на возмещение
ущерба, связанного с изъятием материальных ценностей, из государственной
казны. Но если суд придет к выводу о том, что эти предметы представляют
опасность для общества или могут быть использованы для совершения новых
преступлений, эти лица могут быть лишены прав на имущество. (Там же, с.
368).
Законом «О борьбе с нелегальной торговлей наркотиками и другими
проявлениями организованной преступности», принятым в 1992 г., а также
Законом о борьбе с коррупцией 1997 г. были внесены изменения в Уголовный
и Уголовно-процессуальный кодексы Германии, имевшие целями создать
законодательную базу для изъятия государством имущества, полученного
преступным путем, и для применения в борьбе с организованной
преступностью негласных оперативно-розыскных мер, затрагивающих основные
права граждан.
В Уголовный кодекс были введены так называемые «наказание имущественного
характера» (§ 43а) и «расширенная конфискация» (§ 73д УК), а в УПК
предусмотрена возможность процессуального изъятия имущества виновного в
целях обеспечения предполагаемой расширенной конфискации (§ 111р УПК).
«Наказание имущественного характера» (§ 43а), предназначенное главным
образом для борьбы с организованной преступностью (торговлей
наркотиками, оружием или людьми, фальшивомонетничеством и т.п.),
рассматривается и как мера наказания преступника, и как мера изъятия
имущества и прибыли, полученных преступным путём. Эта мера может
выноситься только вместе с лишением свободы на срок более двух лет. Суд
имеет право полностью изъять (конфисковать) все имущество преступника.
«Расширенная конфискация имущества» (§ 73д УК) применяется в случаях,
когда обстоятельства дела дают основание полагать, что оно «было
получено для совершения противоправных действий или благодаря им». Эта
мера может применяться и тогда, когда только предполагается, что
имущество (косвенно или прямо) было получено в ходе преступления;
достаточно лишь чтобы «обстоятельства» оправдывали такое предположение.
Конфискации подлежат все находящиеся во владении осуждённого предметы и
ценности, которые «по предположению» были добыты вследствие какого-либо
преступления, а не только того, за которое преступник наказывается в
данном конкретном случае. Например, изымается имущество, добытое в
результате преступления, по которому уже истек срок давности; изъятие
производится также независимо от того, сам осуждённый или же кто-либо
другой совершил преступление, в результате которого были приобретены эти
ценности. Подвергаются расширенной конфискации также предметы, которые
были приобретены на денежные средства или ценности, добытые в результате
совершения преступления (например, дом, купленный на деньги,
предположительно вырученные от продажи наркотиков). (77).
Следует отметить, что эти меры не получили в судебной практике Германии
большого распространения. Они резко критикуются в теории за то, что их
реализация может приводить к конфискации имущества, добытого законным
или неизвестным путем, что не может быть оправдано даже целью борьбы с
организованной преступностью. Высказываются мнения, что эти
уголовно-правовые институты противоречат Основному Закону ФРГ, являются
«чужеродными» для немецкой системы наказаний и должны быть отменены.
УК Испании не содержит наказания в виде общей конфискации имущества.
Возможость же применения специальной конфискации не исключается, она
рассматривается как т. н. «дополнительное последствие»,
предусматриваемое положениями раздела VI УК.
Согласно статье 127 УК, все наказания, назначаемые за совершение
преступлений или умышленных проступков, влекут за собой утрату всего
полученного в результате совершения преступления, а также изъятие
орудий, которые использовались при совершении преступления, если все это
не принадлежит третьим лицам, которые являются добросовестными
владельцами. Конфискованное имущество продается, используется для
возмещения ущерба или используется в соответствии с законом.
При этом, если упомянутые вещи не изъяты из оборота, и их ценность не
соответствует характеру и тяжести уголовного правонарушения или
превосходят размеры гражданской ответственности, Суд или Трибунал их не
конфискует или конфискует частично (ст. 128 УК).
§ 2. Наказания, направленные прежде всего на ограничение
профессиональных прав осужденных,
а также лишение их определенных льгот и преимуществ,
предоставленных за прошлые заслуги
2.1. Лишение права занимать определенные должности
или заниматься определенной деятельностью.
В соответствии со ст. 47 УК РФ лишение права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью состоит в запрещении
осужденному занимать должности на государственной службе, в органах
местного самоуправления либо заниматься определенной профессиональной
или иной деятельностью.
Сущность данного вида наказания состоит в лишении осужденного на
определенный приговором суда срок правомочий, обусловленных его
должностным положением, профессиональной или иной деятельностью,
используя которые это лицо совершило преступление или которые оно могло
бы использовать в дальнейшем для совершения преступлений.
«Лишение права» иногда рассматривается в литературе как специальный вид
наказания, поскольку основания его назначения определяются и характером
совершенного деяния, и «тем, что лицо выступает при этом в качестве
специального субъекта». (245, с. 104-105; 57, с. 37). По мнению же А.Л.
Цветиновича, «специальными» должны признаваться дополнительные наказания
всех видов, хотя бы лица, которым они назначаются, и не обладали
признаками специального субъекта преступления». (241, с. 84).
По смыслу ч. 1 ст. 47 УК, лишение права занимать определенные должности
распространяется только на должности государственных служащих и служащих
органов местного самоуправления и не распространяется на занятие
должностей в негосударственных организациях и учреждениях. Вопрос же о
том, «кто может работать и на каких должностях в коммерческих
организациях, а также в некоммерческих организациях, не являющихся
государственными или муниципальными предприятиями и учреждениями, должен
решаться соответствующими руководителями и руководящими органами». (100,
с. 106; 101, с. 75).
В связи с этим формально неточным является утверждение, что это
наказание может назначаться также «материально ответственным лицам;
работникам торговли и сферы обслуживания населения (как
государственного, так и частного сектора); сотрудникам частных
коммерческих и иных организаций, выполняющим управленческие функции, а
также лицам, профессионально занимающимся той или иной деятельностью
(врачи, нотариусы, водители, педагоги, охотники и др.). (184, с. 282).
Однако с точки зрения существа вопроса, по нашему мнению, суд должен
иметь право в определенных случаях лишать виновного в совершении
преступления права занимать определенные должности и в негосударственных
учреждениях. Во-первых, если к последним относить все те учреждения со
смешанным капиталом, доля государства в уставном капитале которых
составляет менее 50 %, а их множество и в связи с приватизацией
становится все больше, то возможность применения данного довольно
эффективного вида наказания будет существенно ограничена. Во-вторых, не
очень понятно, почему суд должен иметь возможность лишить виновного, к
примеру, права занимать материально ответственные должности в
учреждениях, где доля государства составляет более половины уставного
капитала, но не иметь такой возможности в необходимых случаях, если доля
государства менее половины? Во многих случаях применение данного
наказания было бы целесообразным и в отношении указанных категорий лиц.
К слову сказать, отмеченное выше требование ч. 1 ст. 47 УК не выдержано
до конца и в самом Уголовном кодексе, статья 202 которого
предусматривает возможность применения рассматриваемого вида наказания к
частным нотариусам и частным аудиторам.
Федеральный закон РФ от 31 июля 1995 г. «Об основах государственной
службы Российской Федерации» определяет государственную службу как
профессиональную деятельность по обеспечению исполнения полномочий
государственных органов. (Рос. газета, 1995, 3 авг.) Государственные
должности в соответствии с законом подразделяются на категории: высшие,
главные, ведущие, старшие и младшие, соответствующие 5 группам. Для всех
государственных служащих введено 15 квалификационных разрядов:
действительные государственные советники РФ, государственные советники
РФ, советники РФ, советники госслужбы, референты госслужбы и др. В
каждом разряде установлено 3 класса.
Виды должностей в органах местного самоуправления, замещение которых
может быть запрещено приговором суда на основании ст. 47 УК РФ,
определяются в соответствии с Федеральным законом «Об общих принципах
организации местного самоуправления в Российской Федерации», (24, ст.
350 6) а также соответствующими нормативными актами субъектов РФ. Это
могут быть должности главы соответствующего муниципального образования,
а также иные должности в органах местного самоуправления.
При этом, как отмечается в литературе, «под должностью не следует
понимать только выполнение функции представителя власти или
организационно-распорядительных или административно-хозяйственных
обязанностей, как это трактуется в понятии должностного лица, данного в
примечании к ст. 285 УК. Это более широкое понятие, например диспетчер
на транспорте, кассир Сбербанка и т.д.». (221, с. 428).
Лишение права заниматься определенной деятельностью предполагает запрет
заниматься как работой по той или иной профессии – педагога, врача,
профессионального водителя и т.п., так и иными видами деятельности, не
связанными с определенной профессией – индивидуальной трудовой
деятельностью, управлением личным транспортом, занятием охотой, рыбной
ловлей и т.п. Пленум Верховного суда СССР в постановлении по
конкретному делу признал правильным применение в отношении
охотников-любителей лишения права охоты. (29, с. 9).
На практике этот вид наказания применялся достаточно часто «к лицам,
совершившим преступления, связанные с врачебной или иной медицинской,
педагогической деятельностью, исполнением инженерных обязанностей, а
также к лицам, занимавшим должности, позволявшие принимать юридически
значимые решения на государственной службе, в структурах, занимавшихся
предпринимательской деятельностью». (99, с. 133-134).
Запрещение заниматься определенной деятельностью сопряжено во многих
случаях также с фактическим лишением осужденного права занимать
связанные с ней должности.
По мнению некоторых авторов, в статье 47 УК РФ «объединены два
различных, хотя и весьма сходных по своим карательным свойствам, и в
принципе однородных вида наказания: лишение права занимать должности и
лишение права заниматься определенной деятельностью». (184, с. 361; 221
с. 427).
На наш взгляд, такое суждение является неправильным по существу и не
соответствует уголовному закону. Определенные различия указанных мер,
безусловно, наличествуют, основное из которых в том, что, в зависимости
от конкретных условий, эти меры поражают разные (но очень близкие) блага
осужденного – право занимать определенные должности или права заниматься
определенным видом деятельности. Однако, как представляется, различия
между этими мерами не настолько значительны, чтобы говорить об их
самостоятельности. Между ними больше сходства, нежели различий. Это
сходство проявляется в единстве их происхождения и социальной роли, в
элементах содержания, а также в единстве законодательного регулирования.
Согласно ст. 47 УК, лишение права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью – это единый вид уголовного
наказания.
Нам уже приходилось писать о том, что по существу каждый из
предусмотренных в законе видов наказания (к примеру, штраф, конфискация
имущества, лишение специального или воинского звания, классного чина и
государственных наград или др.) имеет сложное строение и может быть
представлен как подсистема в общей системе наказаний. (69, с. 43). Одни
и те же виды наказания, назначаемые за различные преступления и в
отношении разных осужденных, могут иметь различное проявление – по
своему содержанию, срокам, конкретным целям, объектам воздействия,
восприятию осужденными и окружающими. Тем более они могут проявляться
по-разному в зависимости от того, в качестве основного или
дополнительного они применяются. Однако от этого они не перестают быть
едиными видами наказания.
Гипертрофирование различий в разных проявлениях единых по сути видов
наказаний способно привести к неоправданному дроблению существующих
видов наказаний. Исходя из таких позиций, почему бы не выделить, к
примеру, лишение права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью в зависимости от того, в качестве основного
или дополнительного наказания оно применяется – между этими мерами
различий, пожалуй, даже более, нежели в рассматриваемом спорном случае.
Конечно, при определенных условиях разделение отдельных видов наказания
может быть вполне оправданным, и истории известны такие случаи –
подобное, к примеру, произошло с наказанием в виде правопоражений, из
которых, в частности, выделились самостоятельные виды наказаний: лишение
права занимать определенные должности, лишение родительских прав,
лишение воинского или специального звания, увольнение от должности.
Однако такое деление должно быть осмысленным, целесообразным, оно
возможно лишь до известных пределов – в ходе такого деления не должна
быть утрачена суть делимого вида наказания и его содержание.
Таким образом, на наш взгляд, правильнее утверждать, что лишение права
занимать определенные должности и лишение права заниматься определенной
деятельностью – это лишь два разных проявления единого вида наказания.
Два вида запрета, которые может применять суд, взаимосвязаны между
собою, поскольку запрещение заниматься определенной деятельностью
предполагает в ряде случаев и лишение осужденного права занимать
связанные с такого рода деятельностью должности.
Возможно и одновременное применение обоих видов ограничений – в тех
случаях, когда по характеру совершенных виновным преступлений и с учетом
личности виновного суд сочтет невозможным сохранение за ним и права
занимать те или иные должности, и права заниматься определенной
деятельностью.
В теории уголовного права является весьма распространенным мнение,
согласно которому «осужденный может быть лишен права занимать лишь те
должности или заниматься такой деятельностью, которые использованы им
для совершения преступления», (см.: 228, с. 283; 221, с. 428-429; 101,
с. 75; и др.) либо тождественные или однородные с ними. (241, с. 82-83).
На наш взгляд, закон не требует непременного наличия причинной
зависимости между совершенным преступлением и должностным положением или
видом деятельности виновного при назначении рассматриваемого вида
наказания. В законе говорится не о такой зависимости как условии
назначения данного наказания, а о «признании невозможности» сохранения
за виновным права на соответствующую должность или деятельность,
вытекающей из особенностей совершенного преступления и личности
виновного.
Представляется, что суд с учетом характера и степени общественной
опасности совершенного преступления и личности виновного может признать
невозможным сохранение за последним права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью и в тех случаях,
когда совершенное преступление впрямую не связано с занимаемой
должностью или занятием определенной деятельностью, но у суда с учетом
всех обстоятельств дела возникли серьезные опасения о возможности
использования этим лицом своей должности или деятельности для совершения
преступления впредь. Ведь главное назначение данного вида наказания –
ярко выраженная превенция, он специально ориентирован законодателем на
достижение цели предупредить новые преступления со стороны осужденного,
и эта цель диктует необходимость его применения во всех случаях, когда
существует опасность совершения преступлений по должности или при
занятии определенной деятельностью.
Прав П.П. Осипов, обоснованно полагающий, что лишение права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью
обладает высоким превентивным потенциалом, который используется
недостаточно, в связи с чем это наказание следовало бы применять как в
тех случаях, когда по характеру совершенного преступления подсудимый
представляет опасность для определенных общественных отношений в силу
социальной позиции, занимаемой в системе общественного производства, так
и «тогда, когда независимо от непосредственной связи преступного
поведения с выполнением профессиональных функций подсудимый утратил
моральное право на выполнение трудовой функции, требующей высокого
личного престижа, авторитета (в данном случае это наказание чаще всего
надлежит применять в качестве дополнительного)». (163, с. 90).
Осужденный лишается права трудиться только на конкретных, указанных в
приговоре суда должностях или осуществлять указанный в нем вид трудовой
деятельности, но не вообще права работать в данном ведомстве или в
системе хозяйства. Поэтому в приговоре суда должно быть указано, какие
конкретно должности лишен права занимать данный осужденный, или какими
конкретно видами деятельности ему запрещается заниматься. Нельзя, к
примеру, лишать виновного права работать в той или иной отрасли
хозяйства без определения круга должностей, занимать которые он не
вправе.
Высшие судебные органы страны в своих руководящих разъяснениях
неоднократно обращали внимание судов на необходимость конкретного
указания должностей, которые запрещается занимать, и деятельности,
которой запрещается заниматься осуждённому. (См., напр.: 31, с. 199).
Как правильно отмечает А.Л. Цветинович, от формулировки налагаемого
судом запрета, т. е. наименования или характера должностей, которые
запрещается занимать, вида деятельности, которой запрещается заниматься,
зависит объем правоограничений, связанных с его отбыванием, поэтому это
наказание в судебном приговоре должно быть сформулировано в соответствии
с законом, точно и недвусмысленно. Не должно быть формулировок,
позволяющих толковать их произвольно. Когда в санкции содержится
конкретизированная формулировка этого вида наказания, при его
назначении суд должен сформулировать запрет таким образом, что бы он не
выходил за пределы формулировки санкции. (241, с. 95-96).
Суд вправе применить к виновному рассматриваемое наказание, лишив его
права занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью, и в том случае, когда лицо, совершившее преступление, не
занимало соответствующую должность или не занималось определенной
деятельностью постоянно, а выполняло соответствующие обязанности
временно, по приказу или распоряжению, а также когда к моменту
постановления приговора осужденный уже не занимал должности на
государственной службе и не занимался деятельностью, с которыми было
связано совершенное преступление. (31, с. 199).
При этом Верховный Суд РФ указал на недопустимость формального подхода к
назначению дополнительного наказания, в частности, в виде лишения права
управлять транспортом лиц, для которых это является профессией. (Там
же).
При назначении наказания в виде «лишения права» суд обязан в приговоре
указать срок этого наказания строго в пределах санкции соответствующей
статьи Особенной части УК. Поскольку минимальный срок наказания в
санкции, как правило, не указывается, таковым следует считать нижний
предел срока этого вида наказания, установленный ч. 2 ст. 47 УК для его
применения в качестве основного наказания – один год, в качестве
дополнительного – шесть месяцев.
Содержание этого вида наказания заключается в целом ряде лишений и
ограничений. Сам по себе факт осуждения виновного, отрицательная
морально-психологическая оценка его поведения в приговоре от имени
государства, ограничение, порой на продолжительный срок, его трудовой
правоспособности, возможности свободного выбора должности,
профессиональной деятельности или рода занятий, влекущие иногда
необходимость переучиваться, утрату квалификации, определенные
материальные потери, ограничение ряда льгот и преимуществ, наконец,
состояние судимости—все эти карательные элементы «лишения права» делают
его весомым в карательном и воспитательном отношениях и определяют его
ярко выраженную предупредительную направленность. (71, с. 73-74; 215,
с. 5-6; 38, с. 205—206).
В теории уголовного права и на практике признается, что «лишение права»
является одним из наиболее эффективных и, следовательно, наиболее
перспективных видов наказания. О его эффективности свидетельствует тот,
в частности, факт, что рецидив среди осужденных с применением этого
дополнительного наказания в два раза меньше рецидива среди аналогичной
категории осужденных, к которым дополнительное наказание не применялось.
(138, с. 7).
Это наказание может применяться в качестве как основного, так и
дополнительного. В качестве основного вида наказания оно может быть
назначено на срок от одного года до пяти лет, а в качестве
дополнительного – на срок от шести месяцев до трех лет.
В качестве основного наказания лишение права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью назначается:
в случаях, когда оно предусмотрено в этом качестве в санкции статьи
Особенной части УК;
в порядке ст. 64 УК при переходе к более мягкому виду наказания;
в порядке ст. 80 УК при замене не отбытой части наказания в виде лишения
свободы более мягким видом наказания;
при отсрочке отбывания наказания, назначенного женщине, имеющей
малолетних детей, когда на основании ч. 3 ст. 82 УК по достижении
ребенком восьмилетнего возраста оставшаяся не отбытой часть наказания
заменяется более мягким видом наказания.
В качестве дополнительного рассматриваемое наказание может быть
применено:
в случаях, когда оно указано в соответствующей санкции как основное
наказание (например, в ч.ч. 1, 3 ст. 204 УК), но не избрано судом в этом
качестве;
в случаях, когда это наказание содержится в санкции в качестве
дополнительного – обязательного или факультативного (например, ч.ч. 1, 2
ст. 120, ч. 4 ст. 122 УК);
в тех случаях, когда указания об этом наказании в санкции отсутствуют
вовсе, но суд, учитывая характер и степень общественной опасности
совершенного преступления и личность виновного, признает невозможным
сохранение за ним права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью (ч. 3 ст. 47 УК).
В санкциях статей Особенной части УК РФ наказание в виде лишения права
занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью представлено довольно широко, что является необходимой
предпосылкой для широкого его использования и в судебной практике.
Как основное наказание оно предусматривается в 31 санкции, что
составляет 5,7 % общего числа санкций. Как правило, это наказание
устанавливается за преступления небольшой и средней степени тяжести.
(См.: Приложения, табл. № 1).
Как дополнительное наказание лишение права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью содержится в 79
санкциях (51,6 % кумулятивных санкций или 14,6 % всех санкций УК). (См.:
Приложения, табл. № 2).При этом в 23 санкциях это наказание
предусмотрено как обязательное и в 56 санкциях – как факультативное.
Как правило, это наказание предусмотрено за преступления, которые
нередко совершаются в связи с занимаемой виновным должностью, либо
определенной профессиональной или иной деятельностью. Например, в
качестве основного наказания лишение права занимать определенные
должности предусмотрено за присвоение или растрату при квалифицирующих
признаках по ч. 2 ст. 160 УК, за воспрепятствование законной
предпринимательской деятельности по ч.ч. 1и 2 ст. 169 УК и др. В
качестве дополнительного наказания – за неоказание помощи больному по ч.
2 ст. 124 УК, за неоказание капитаном судна помощи терпящим бедствие по
ст. 270 УК и др.
В судебной практике, однако, широкие и разнообразные функциональные
возможности «лишения права» и как основного, и как дополнительного
наказания, в борьбе с преступностью используются еще не полностью и не
всегда правильно, что отрицательно сказывается на уровне эффективности
борьбы с соответствующими видами преступлений.
Анализ данных судебной статистики и материалов уголовных дел показывает,
что это наказание судами Российской Федерации применяется еще
недостаточно. Это обстоятельство мы отмечали еще в середине 80-х годов.
(См.: 71, с. 74-81). Впоследствии, в частности, в период с 1989 г по
1993 г., удельный вес осужденных к этому наказанию в общем числе
осужденных ежегодно снижался и составлял в указанные годы
соответственно: 12,8% – 11,7% – 10,5% – 7,9% – 1,8%. (См.: 172, с. 151).
В последние же годы удельный вес этого наказания в системе фактически
применяемых уголовных наказаний сократился еще более.
По данным официальной статистики за 1997 и 1998 гг., лишение права
занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью применялось в единичных случаях – в отношении всего 102
(0,01%) осужденных в 1997 г. и 59 (0,006 %) осужденных в 1998 г. Причем
во многих случаях это наказание не применялось и по тем статьям, которые
предусматривают его в санкциях (в том числе и как дополнительных,
обязательных для применения). Лишь за присвоение и растрату, совершенные
при квалифицирующих признаках (ст. 160, ч.2 УК), это наказание
назначалось несколько чаще – в отношении 59 (0,9 %) осужденных в 1997 г.
и 52 (0,7 %) осужденных в 1998 г.; да за уклонение от уплаты налогов по
ст.ст. 198 и 199 УК – в отношении 12 (3,1%) осужденных в 1997 г. и
только 2 (0,3%) осужденных в 1998 г. (См.: Приложения, табл. № 8).
В качестве дополнительного наказания лишение права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью может применяться и
при отсутствии упоминаний о нем в санкции статьи Особенной части УК – в
ч. 3 ст. 47 УК об этом сказано вполне определенно, и это, казалось бы,
открывает широкие возможности по практическому применению этого
дополнительного наказания. Однако и эти возможности пока реализуются на
практике незначительно.
Высшие судебные органы страны неизменно ориентировали суды, что в
каждом случае при решении вопроса о назначении наказания за
преступление, связанное с исполнением виновным обязанностей по должности
или занятием определенной деятельностью, необходимо с учетом характера
совершенного преступления обязательно обсуждать вопрос о лишении
виновного права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью. (См., напр.: 31, с. 198).
Как справедливо отмечается в литературе, рассматриваемый вид наказания
«оказывает существенное психологическое воздействие на осужденного,
значительно ограничивает его права и возможности, способствует очищению
государственной службы и иных видов деятельности от лиц, которые наносят
серьезный ущерб обществу и отдельным гражданам», (99, с. 133-134)
поэтому следовало бы ожидать более широкого применения этого вида
наказания в судебной практике.
В середине 80-х годов в литературе, в том числе и автором этих строк,
были высказаны соображения об основных причинах недостаточного
использования функциональных возможностей этого наказания как
дополнительного. (71, с. 76-81). Эти же в основном причины действуют,
на наш взгляд, и в условиях сегодняшнего дня, причем они определяют
применение рассматриваемого наказания и как дополнительного, и как
основного.
Мы, например, отмечали ранее, что некоторые суды отказывались от
назначения «лишения права» по мотивам отсутствия необходимости в этом
наказании вследствие увольнения осужденного к моменту вынесения
приговора с прежнего места работы или вследствие лишения его права на
управление транспортными средствами в административном порядке.
Однако, как справедливо указывалось в уголовно-правовой литературе,
содержание «лишения права» как уголовного наказания не сводится только к
отстранению осужденного от выполнения определенных обязанностей, а
заключается и в лишении его права занимать ту или иную должность или
заниматься той иной деятельностью в течение определенного приговором
срока с тем, чтобы практически лишить его возможности совершить новое
аналогичное преступление, связанное с занятием соответствующей должности
или определенной деятельностью. Увольнение же с должности, занимая
которую лицо совершило преступление, не лишает его возможности занять
аналогичную должность на другом предприятии или в иной системе народного
хозяйства и продолжать преступную деятельность. По известным
соображениям не может заменить рассматриваемого наказания и лишение
права управлять транспортными средствами в качестве меры
административного воздействия: не обладающая свойствами, присущими
уголовному наказанию, не влекущая за собой судимость, эта мера,
естественно, не может решить тех задач, которые стоят перед уголовным
наказанием. (57, с. 39-40; 167, с. 138-139).
В этом же духе высказался и Пленум Верховного Суда СССР в постановлении
от 29 августа 1980 г.: «То обстоятельство, что к моменту постановления
приговора подсудимый уже не занимал должности или не занимался
деятельностью, с которой было связано совершенное преступление, не
является препятствием для применения названного дополнительного
наказания… Лишение права управлять транспортным средствами при
осуждении по ст. 211, 2111, 252 УК РСФСР и соответствующим статьям УК
других союзных республик может быть назначено судом в качестве
дополнительного наказания независимо от того, что лицо уже лишено этого
права в порядке административного взыскания». (31, с. 199).
Многие суды свое решение об отказе от назначения «лишения права»,
указанного в санкции, в приговорах не мотивировали, поэтому судить о
причинах принятого решения затруднительно.
Результаты же анкетирования судей показывают, что зачастую мотивами
таких решений являются: «недостаточность карательного воздействия,
оказываемого этим наказанием на осужденных» и «несовершенство практики
его исполнения». Представляется, что первый из этих мотивов не может
служить основанием для неприменения рассматриваемого наказания,
поскольку карательно-воспитательные возможности «лишения права»
значительны, речь может идти лишь об их полном и умелом использовании.
Несовершенство же практики исполнения этого вида наказания должно
побуждать не к отказу от его назначения в тех случаях, когда в нем
имеется потребность, а к совершенствованию уголовно-исполнительного
законодательства и улучшению практики его исполнения.
В значительной мере редкое применение «лишения права» обусловливалось
недооценкой его карательно – воспитательных возможностей судами. Эта
причина, по нашему мнению, не устранена и в современных условиях.
Следовательно, в числе мер по устранению этих недостатков должны быть
меры, направленные на усиление внимания судей к вопросам его назначения,
меры по усилению контроля и надзора вышестоящих судебных органов за
правильностью применения данного наказания и по наиболее полному
исследованию функциональных возможностей «лишения права» с последующим
внедрением его результатов в учебные курсы, законодательство и практику
борьбы с преступностью.
Как не без оснований отмечал А.Л. Цветинович: «основной причиной,
сдерживающей применение данного дополнительного наказания, является
субъективный фактор – недостаточное внимание к этому судов, что в
значительной мере объясняется психологическим влиянием груза традиций
прежних лет». (241, с. 104-105).
Одной из причин указанных недостатков отмечалось также несовершенство
правового регулирования рассматриваемого наказания, в частности, редкое
упоминание о нем в санкциях, особенно как основного наказания. (215, с.
204; см. также: Приложения, табл. № 1 и № 2).
Г.А. Кригер, Г.Л. Кригер, А.Л. Цветинович и другие полагают
целесообразным расширить присутствие «лишения права» как дополнительного
наказания в санкциях. По мнению же В.И. Тютюгина, такой необходимости
нет в связи с наличием у суда возможности назначить его по своему
усмотрению.
По мнению А.Л. Цветиновича, учитывая возможность назначения этого вида
дополнительного наказания без упоминания о нем в санкциях, включение его
в санкции статей Особенной части следует признать правомерным в трех
случаях: когда законодатель предписывает обязательность назначения
дополнительного наказания данного вида; когда законодатель устанавливает
сроки данного наказания, отличающиеся от общего диапазона в сторону либо
смягчения, либо ужесточения этих сроков; и когда законодатель
конкретизирует наименования должностей, которые осужденному запрещается
занимать, или деятельности, которой ему запрещается заниматься, либо
указывает, в какой сфере трудовой деятельности это запрещается. По
мнению автора, если нет хотя бы одного из этих критериев, то нет и
необходимости в установлении этого дополнительного наказания в санкции,
в иных необходимых случаях оно может быть назначено и при отсутствии
упоминания о нем в санкции – по усмотрению суда. (241, с. 86-88).
Изучение материалов судебной практики показывает, что зачастую
назначение данного наказания было бы целесообразно и по тем статьям,
санкции которых указаний о нем не содержат. В частности, по статьям УК
РФ, предусматривающим ответственность специальных субъектов преступления
по признаку занятия определенной должности и или занятия определенным
видом деятельности.
Важное значение для эффективного применения дополнительного «лишения
права» имеет оптимальное сочетание его в каждом конкретном случае с
мерами основных наказаний.
В уголовном законодательстве каких-либо указаний на этот счет не
содержится. Между тем санкции многих статей Особенной части УК содержат
возможность назначения этого дополнительного наказания (в том числе и в
максимальном размере) в сочетании с минимальными размерами лишения
свободы (ст. ст. 109, 118, 124, 138, 200, 202, 234 и ряд других),
исправительных работ (ст. ст. 144, 234, 253, 260 и др.), других видов
наказания и даже штрафа (ст. ст. 136-140, 160, 184, 204, 228, 253 и
др.). К тому же, право суда перейти в порядке ст. 64 УК к другим – более
мягким видам основных наказаний и предусмотренное ч. 3 ст. 47 УК право
назначать это дополнительное наказание при отсутствии указаний о нем в
санкциях открывают широкие возможности присоединения его к любой, в том
числе и минимальной мере основного наказания, а также при условном
осуждении.
Выбор оптимального сочетания «лишения права» с основным наказанием в
каждом конкретном случае целиком лежит на судьях. Это иногда порождает
недоразумения в судебной практике.
По данным А.Л. Цветиновича, «лишение права» в качестве дополнительного
наказания применялось судами со следующими основными наказаниями: с
лишением свободы — 40,3% из числа лиц, подвергнутых данному
дополнительному наказанию; с исправительными работами—33,3%; со
штрафом—4,2%; с отсрочкой исполнения приговора к лишению свободы—2,8%».
(Там же, с. 92).
На наш взгляд, применение этого дополнительного наказания допустимо в
сочетании с любыми видами основных наказаний. Однако присоединять
«лишение права», особенно на максимальный срок, к небольшим мерам
основных наказаний следует осторожно, избегая сочетаний, в которых
дополнительное наказание было бы явно тяжелее избираемой меры основного
наказания, «при условии, что суд будет в каждом отдельном случае
«взвешивать» тяжесть основного наказания (с учетом его срока) и тяжесть
дополнительного (с учетом характера запрета и его срока), не допуская,
чтобы дополнительное наказание оказалось более строгим, чем основное,
(Там же, с. 94) а также чтобы оно не было однородным с основным. Эти
правила мы бы полагали целесообразным прямо закрепить в статье
уголовного закона, либо, как минимум, проведя в руководящих разъяснениях
Пленума Верховного Суда РФ. (Подробнее об этом см.: 71, с. 130—132).
Вместе с тем, из санкций статей Особенной части УК следовало бы
исключить имеющиеся там сочетания «лишения права» с основными
наказаниями, которые явно не соответствуют требованиям, предъявляемым к
их сочетаемости. Это может быть осуществлено, к примеру, путем смягчения
(снижения срока) дополнительного наказания, указанного в санкции.
Как совершенно справедливо отмечал А.Л. Цветинович, при назначении
дополнительного наказания в виде «лишения права» «суд должен учитывать
социальные аспекты его применения: социальную ценность той профессии или
специальности, заниматься которыми суд намерен запретить виновному
(социальные затраты на подготовку специалиста данного профиля,
нуждаемость общества в таких специалистах, социальные последствия
исключения этого лица на какое-то время из их числа); индивидуальные и
общественные затраты (времени, усилий, материальных средств) на
приобретение осужденным другой специальности». Суд должен принимать во
внимание последствия смены профессии осужденным для его семьи и влияние
этого обстоятельства на его сознание, а также то, насколько совершение
преступления с использованием должности или деятельности связано с
личностными качествами виновного (закономерно вытекает из них или носит
случайный характер). (241, с. 95).
И.М. Гальперин, развивая эту мысль, справедливо указывает, что
социальные аспекты применения наказаний должны не просто учитываться при
их применении, но и находить отражение в уголовном законодательстве с
учетом их изменяемости во времени. В этой связи автор указывает, что
происшедшие в последние годы социальные изменения (возросшие требования
к уровню общей культуры и специальных профессиональных знаний, большие
затраты сил и энергии для получения соответствующего образования и
приобретения опыта работы, рост социального престижа должностного
положения и занятия соответствующей профессиональной деятельностью и
др.) обусловили возрастание строгости наказания, связанного с лишением
права занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью. Автор приводит данные выборочных исследований,
свидетельствующие о том, что каждому третьему осужденному к этой мере
наказания пришлось приобретать новую профессию, около половины
осужденных теряли в заработной плате, порой существенно. Объем
материальных утрат при применении данного наказания при максимальных его
сроках, как и и моральные страдания, испытываемые осужденным, делают
этот вид наказания весьма строгим. По мнению автора, «лишение права»
является более строгим, чем наказание в виде исправительных работ, между
тем в перечне наказаний, предусмотренном уголовным законом, оно
оценивается как менее строгое. В связи с этим автор ставит вопрос о
целесообразности изменения места двух рассмотренных видов наказаний в их
системе. (56, с. 71-72)
Законодатель в новом Уголовном кодексе предусмотрел два способа
исчисления сроков лишения права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью в качестве дополнительного
наказания – т.н. «последовательное» его исполнение (после основного
наказания) и «параллельное» (одновременно с основным).
Согласно ч. 4 ст. 47 УК, в случае назначения этого вида наказания в
качестве дополнительного к обязательным работам, исправительным работам,
а также при условном осуждении, его срок исчисляется с момента
вступления приговора суда в законную силу (одновременно с основным
наказанием). Если же лишение права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью назначено в качестве
дополнительного вида наказания к ограничению свободы, аресту, содержанию
в дисциплинарной воинской части, лишению свободы, оно распространяется
на все время отбывания указанных основных видов наказаний, но при этом
срок его исчисляется с момента их отбытия, т.е. со дня освобождения
осужденного из исправительного центра, из-под ареста, из дисциплинарной
воинской части или исправительного учреждения.
Если лишение права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью назначается в качестве основного вида
наказания осужденному, содержавшемуся под стражей до судебного
разбирательства, то суд на основании ч. 5 ст. 72 УК, учитывая срок
содержания под стражей, смягчает назначенное наказание или полностью
освобождает виновного от отбывания этого наказания. Уголовный закон не
устанавливает каких-либо формализованных критериев пересчета сроков
содержания под стражей в сроки «лишения права», практически это сделать
затруднительно. Суд решает этот вопрос, руководствуясь своим правовым
сознанием на основании исследования всей совокупности обстоятельств по
уголовному делу и имея в виду цели уголовного наказания.
Неурегулированность вплоть до недавнего времени в законодательстве
порядка и условий исполнения наказания в виде «лишения права» приводила
во многих случаях к фактическому его неисполнению. Отсутствие
специального учета лиц, осужденных с применением рассматриваемого
дополнительного наказания, контроля за его исполнением со стороны
государственных органов и общественности и правовой ответственности лиц,
виновных в его неисполнении, служило распространенной причиной того, что
многие осужденные оставались на прежних должностях либо, переменив место
жительства или место работы, устраивались на аналогичные должности в
других местах. (167, с. 141-147; 137, с. 72-74).
В настоящее время порядок исполнения рассматриваемого вида наказания
регулируется главой 6 Уголовно-исполнительного кодекса РФ.
Согласно ст. 33 УИК, исполнение наказания в виде лишения права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью
возложено на уголовно-исполнительные инспекции по месту жительства
осужденных. Исключение составляют случаи, когда это наказание назначено
в дополнение к ограничению свободы, аресту, содержанию в дисциплинарной
воинской части или лишению свободы и исполняется «параллельно» с
основным – в таких случаях исполнение дополнительного наказания
возложено на те же органы, которые призваны исполнять основные виды
наказаний.
Требование приговора о лишении права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью обязательны для администрации
организации, в которой работает осужденный (ч. 1 ст. 34 УИК), и для
органов, правомочных аннулировать разрешение на занятие соответствующей
деятельностью (ч. 1 ст. 35 УИК). Это означает, в частности, что
осужденный не может быть принят на соответствующую должность и ему не
может быть выдано разрешение на занятие запрещенной деятельностью.
Если же он работает в должности, занимать которую ему запрещено
приговором, или ранее получил разрешение на определенный вид
деятельности, права на которую он лишен, администрация и,
соответственно, управомоченный государственный орган по своей инициативе
или по представлению органа внутренних дел либо прокурора обязаны:
администрация прекратить трудовой договор с осужденным на основании п. 7
ст. 29 КЗоТ, а соответствующий государственный орган – «не позднее трех
дней после получения копии приговора суда и извещения уголовно –
исполнительной инспекции обязаны аннулировать разрешение на занятие той
деятельностью, которая запрещена осужденному, изъять соответствующий
документ, предоставляющий данному лицу право заниматься указанной
деятельностью, и направить сообщение об этом в уголовно-исполнительную
инспекцию» (ч. 2 ст. 35 УИК).
В случае увольнения из организации осужденного, не отбывшего наказание,
администрация организации, в которой работает осужденный, обязана внести
в его трудовую книжку запись о том, на каком основании, на какой срок и
какую должность он лишен права занимать или какой деятельностью лишен
права заниматься (п. «г» ч. 2 ст. 34 УИК).
Ответственные лица, злостно не исполняющие вступившие в законную силу
приговор, решение или иной судебный акт о лишении права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью, а
также осужденные, нарушающие требования приговора, несут ответственность
в порядке, установленном законодательством РФ (ст. 38 УИК), в том числе
и уголовную ответственность в соответствии со ст. 315 УК.
Ответственность осужденных за злостное уклонение от отбывания наказания
в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью уголовным законом не предусмотрена.
Принятие нового УИК существенно изменило ситуацию. Однако встречаются
еще недостатки в сфере исполнения «лишения права», обусловленные
субъективными факторами — неправильным или неточным формулированием
этого наказания в приговоре, недобросовестным отношением к своим
обязанностям лиц, на которых возложено его исполнение и т. д. Отсюда –
необходимость мер по усилению контроля и надзора за исполнением данного
наказания со стороны вышестоящих судебных органов, прокуратуры и
органов, вышестоящих по отношению к тем, на которые возложено
непосредственное его исполнение. (71, с. 74-81).
Вероятно, следует признать все еще актуальным предложение А.Л.
Цветиновича – «для большего привлечения внимания судей к вопросу
назначения этого дополнительного наказания» – включить его при наличии
достаточных оснований в большее число санкций; настойчиво ориентировать
соответствующим образом судебную практику постановлениями Пленума
Верховного Суда и решениями по конкретным делам; а также урегулировать
конкретные обязанности судов по обращению к исполнению приговоров о
«лишении права». (241, с. 104 – 105).
2.4. Лишение специального, воинского или почетного звания,
классного чина и государственных наград
Лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и
государственных наград может быть назначено только в качестве
дополнительного наказания.
В соответствии со ст. 48 УК, при осуждении за совершение тяжкого или
особо тяжкого преступления с учетом личности виновного суд может лишить
его специального, воинского или почетного звания, классного чина и
государственных наград.
Речь идет о лишении виновного званий, которые были присвоены ему в
соответствии с профессией, занимаемой должностью, особыми заслугами в
определенной области, либо лишении его государственных наград (орденов,
медалей, почетных знаков и т.п.), которых это лицо было удостоено за
прежние заслуги. «Таким своим решением суд констатирует, что осужденный
совершением тяжкого или особо тяжкого преступления дискредитировал
имеющиеся у него специальное или воинское звание либо государственные
награды, недостоин их и должен быть их лишен». (184, с. 364).
Это наказание оказывает прежде всего существенное
морально-психологическое воздействие на осужденного, однако весьма
ощутимым карательным воздействием его на осужденного является также
лишение осужденного определенных льгот и преимуществ, установленных для
лиц, имеющих специальное, воинское, почетное звание, классный чин, и
лиц, награжденных орденами и медалями.
Специальными признаются звания, которые присваиваются работникам,
проходящим службу в определенных «специальных» – правоохранительных и
иных государственных органах, осуществляющих, как правило, властные
функции: органах внутренних дел, дипломатической, налоговой, таможенной
службах, в органах железнодорожного, морского, водного и воздушного
транспорта и др.
Воинские звания – это звания, установленные в Вооруженных Силах РФ,
других войсках (например, пограничных, внутренних войсках МВД,
железнодорожных, войсках ФАПСИ) и некоторых иных государственных
органах: Федеральной службе безопасности, Службе внешней разведки и др.
Эти звания перечислены в ст. 46 Закона РФ от 6 марта 1998 г. «О воинской
обязанности и военной службе»: (РГ, 1998, 2 апреля) солдаты и матросы,
сержанты и старшины, прапорщики и мичманы; младшие, старшие и высшие
офицеры. На практике речь идет о лишении офицерских званий, причем более
высокого уровня, которые являются престижными и обеспеченными
существенными льготами и преимуществами.
Классные чины – это классификационные разряды, присваиваемые
государственным служащим в некоторых государственных органах, в
соответствии с которыми определяются должностное положение и место в
служебной иерархии работников этих органов, определенные права и
обязанности этих лиц. Например, в соответствии с Законом РФ от 31 июля
1995 г. «Об основах государственной службы Российской Федерации» (25,
ст. 2990) лицам, состоящим на государственной службе в РФ присваиваются
классные чины от референта государственной службы до Действительного
государственного советника РФ. Служащим органов прокуратуры в
соответствии с Законом РФ «О прокуратуре Российской Федерации» (26, ст.
4472) присваиваются классные чины от младшего юриста до Действительного
государственного советника.
К почетным званиям РФ относятся особые звания, присваиваемые за
выдающиеся заслуги в области науки, искусства, образования,
производственной и иной общественно-полезной деятельности. Указом
Президента РФ от 30 декабря 1995 г. «Об установлении почетных званий
Российской Федерации, утверждении положений о почетных званиях и
описания нагрудного знака к почетным званиям Российской Федерации» (27,
ст. 64) установлено более 50 почетных званий: «Заслуженный врач»,
«Заслуженный строитель», «Заслуженный работник сельского хозяйства»,
«Заслуженный юрист», «Народный артист», «Народный художник» и др.
Государственные награды РФ являются высшей формой поощрения за
выдающиеся достижения в различных сферах общественной жизни – в
экономике, науке, искусстве, защите Отечества и др. Перечень
государственных наград РФ установлен Положением о государственных
наградах Российской Федерации, утвержденным Указом Президента РФ от 2
марта 1994 г. (в редакции Указа Президента РФ от 6 января 1999 г.).
Государственными наградами Российской Федерации являются: звание Героя
Российской Федерации, ордена, медали, знаки отличия Российской
Федерации, почетные звания Российской Федерации. (РГ, 26 янв. 1999г.).
Следует иметь в виду, что в качестве меры наказания может быть применено
только лишение воинского или специального звания, но не снижение в
звании.
Вопрос о лишении осужденного соответствующего звания следует обсуждать
как в отношении лиц, состоящих на действительной службе, так и в
отношении лиц, находящихся в запасе или отставке.
Суд непосредственно в приговоре может лишить лицо, осужденное за
совершение тяжкого преступления, любого, в том числе и высшего
государственного специального или воинского, почетного звания, классного
чина и государственных наград. В частности, суд вправе лишить
осужденного высшего воинского (генерал, адмирал) и соответствующего ему
специального звания или классного чина.
Это утверждение вытекает из буквального толкования ст. 48 УК РФ, которая
не содержит исключений в отношении указанных категорий виновных лиц, а
также сравнительно-исторического толкования норм «Положения о
государственных наградах» в первоначальной редакции Указа Президента РФ
от 1995 г. и новой редакции «Положения…», измененной Указом
Президента РФ от 6.01.99 г. (РГ за 26.01.99 г.).
По УК РСФСР 1960 г. такого права у суда не было, он лишь вносил
соответствующее представление в государственный орган, присвоивший
соответствующее звание или награду. В теории этот вопрос решался не
однозначно. (Ср., напр.: 99, с. 136-137; 101, с. 77; и др.).
В санкциях статей Особенной части УК этот вид наказания отсутствует, но
он может применяться по усмотрению суда и при отсутствии упоминания о
нем в санкциях при наличии оснований, предусмотренных ст. 48 УК.
В теории предлагалось изменить законодательные критерии назначения
рассматриваемого наказания, допустив назначение его и лицам, осужденным
за нетяжкие преступления, если суд признает характер преступления
несовместимым с присвоенным таким лицам званием или наградой и если в
качестве основного наказания избрано лишение свободы. (246, с. 86-87).
Однако, хотя в некоторых случаях применение этого наказания было бы
целесообразно и за нетяжкие преступления (если, к примеру,
обстоятельства дела свидетельствуют о глубоком моральном разложении
виновного), с этим предложением едва ли можно согласиться ввиду
неконкретности предлагаемого основного критерия и мизерности числа таких
случаев. Предпочтительным представляется сохранение существующего
положения.
Порядок исполнения этого вида наказания установлен ст. 61 УИК. Согласно
этой статье, суд, вынесший приговор о лишении осужденного специального,
воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград,
после вступления его в законную силу направляет копию приговора
должностному лицу, присвоившему осужденному звание, классный чин или
наградившему его государственной наградой (в отношении военнослужащего
запаса – в военный комиссариат по месту его воинского учета).
Должностное лицо в установленном порядке вносит в соответствующие
документы запись о лишении осужденного специального, воинского или
почетного звания, классного чина или государственных наград, а также
принимает меры по лишению его прав и льгот, предусмотренных для лиц,
имеющих соответствующие звания, чин или награды. В течение одного месяца
со дня получения копии приговора должностное лицо обязано сообщить в
суд, вынесший приговор, о его исполнении.
Суд не вправе лишать осужденного ученых степеней (кандидат наук, доктор
наук) и званий (доцент, старший научный сотрудник, профессор). Высшие
судебные органы страны признавали необоснованным лишение осужденных
ученой степени и внесение соответствующего представления в ВАК. Судам
рекомендовалось в подобных случаях лишь направлять в ВАК соответствующую
информацию об осуждении лица, имеющего ученую степень или звание. (См.,
например: 30). Нам представляется правомерной такая практика и в
современных условиях – ученые степени и звания не относятся к
специальным званиям, это квалификационные характеристики, признаваемые
за определенными лицами, доказавшими наличие у них определенных знаний и
исследовательских способностей, которых лишить никто не вправе. Равно
как и иных квалификационных характеристик – квалификационных разрядов,
классов и т.п.
На практике встречаются случаи совершения тяжких преступлений лицами,
отмеченными спортивными званиями и наградами. В связи с этим и учитывая,
что такие лица нередко используют при совершении преступления свою
спортивную квалификацию, представляется целесообразным включить в
содержание рассматриваемого наказания такое правоограничение, как
лишение спортивных званий: «Мастер спорта», «Заслуженный мастер спорта»
и других, а также спортивных наград. На наш взгляд, это имело бы
определенное карательное и воспитательно- предупредительное значение.
В уголовном законодательстве зарубежных государств наказания в виде
поражения различных прав личности получили значительное распространение.
Причем эти наказания используются как в качестве основных, так и в
качестве дополнительных. В законодательстве некоторых государств
(например, ФРГ, Испании) правопоражения нередко относятся «мерам
безопасности».
Например, § 61 УК ФРГ среди других мер исправления и безопасности
указывает также лишение водительских прав (п. 5); и запрещение
заниматься определенной профессиональной деятельностью (п. 6). Такого
рода меры устанавливаются также и другими уголовными законами, например,
изъятие охотничьего свидетельства по Федеральному охотничьему закону и
запрет на содержание зверей по Закону о защите животных. (224, с. ).
Наиболее обстоятельно, на наш взгляд, наказания в виде правопоражений
регламентированы новыми Уголовными кодексами Франции и Испании.
По Уголовному кодексу Французской Республики 1992 г. (См.: 155, с. 12 и
след.) наказания в виде лишения или ограничения прав предусматриваются в
качестве основных или дополнительных наказаний в отношении физических
лиц, виновных в совершении преступлений, проступков или нарушений.
В качестве основного наказания лишение или ограничение прав может
применяться лишь в случаях совершения проступков и нарушений 5-го
класса.
Так, на основании п. 5 ст. 131-3 УК, в отношении физического лица,
виновного в совершении проступка, могут применяться наказания в виде
лишения или ограничения прав, предусмотренные ст. 131-6 УК. Последняя же
указывает, что физическому лицу, виновному в соверщении проступка,
караемого тюремным заключением, могут быть назначены одно или несколько
наказаний в виде лишения или ограничения следующих прав:
лишение водительских прав на срок не более пяти лет;
запрещение вождения некоторых транспортных средств на срок не более пяти
лет;
аннулирование водительских прав с запрещением не более чем на пять лет
добиваться выдачи новых прав;
конфискация одного или нескольких транспортных средств, принадлежащих
осужденному;
запрещение на срок не более года использования одного или нескольких
транспортных средств, принадлежащих осужденному;
запрещение на срок не более пяти лет владения или ношения оружия, для
которого требуется разрешение;
конфискация одной или нескольких единиц оружия, которые принадлежат
осужденному или которыми он свободно распоряжается;
лишение разрешения на охоту с запрещением не более чем на пять лет
добиваться выдачи нового разрешения;
запрещение на срок не более пяти лет выдавать чеки за исключением тех,
которые позволяют получить наличные деньги из вклада чекодателем в
присутствии плательщика по чеку или управомоченных лиц, и пользоваться
кредитными карточками;
конфискация предмета, который использовался или предназначался для
совершения преступного деяния, или предмета, являющегося его
результатом.
Перечисленные наказания могут быть назначены за проступки, которые
наказываются только наложением штрафа (ст.131-7 УК), причем ни одно из
этих наказаний не может быть назначено вместе с тюремным заключением,
эти наказания не могут сопровождать наказание обычным штрафом или
штрафом в виде штрафо-дней, они могут быть назначены вместе, но не могут
сопровождаться наказанием в виде выполнения работы в общественных
интересах ( ст.131-9 УК).
Статья 131-12 УК устанавливает правило, сходное с установлением ст.
131-3 УК, но применяемое в отношении физического лица, совершившего
нарушение – этому лицу могут быть назначены наказания в виде лишения или
ограничения прав, предусмотренные в ст. 131-14 УК. Последняя же
предусматривает возможность назначения за нарушения 5-го класса одного
или нескольких перечисленных в этой статье правоограничений: лишения
водительских прав, конфискацию оружия или предмета преступления, лишения
разрешения на охоту, запрещения выдавать чеки – т.е. в основном тех же,
что предусмотрены за совершение проступков, но на более краткие сроки.
Эти наказания не могут быть назначены вместе с наказанием в виде штрафа
(ст. 131-15 УК).
Лишение или ограничение прав в качестве дополнительного наказания может
назначаться в отношении физического лица, совершившего преступление,
проступок или нарушение.
Так, на основании ст. 131-2 УК, одно или несколько дополнительных
наказаний, предусмотренных статьей 131-10 УК, могут быть назначены за
совершение преступления одновременно с наказанием в виде заточения или
заключения и штрафа. За совершение проступка ст. 131-3 УК
предусматривает возможность назначения тех же дополнительных наказаний,
предусмотренных статьей 131-10 УК, наряду с тюремным заключением и
штрафами.
Упомянумая статья 131-10 УК предусматривает, что в случаях,
предусмотренных законом, за преступление или проступок может назначаться
одно или несколько дополнительных наказаний, которые, относясь к
физическим лицам, влекут запрещение, утрату права, ограничение
правоспособности или лишение права, запрещение использования или
конфискацию какого-либо предмета, закрытие заведения и афиширование
судебного постановления или его распространение либо через печать, либо
через любые аудиовизуальные средства распространения информации.
За нарушение, согласно ст. 131-12 УК, может быть назначено одно или
несколько дополнительных наказаний, предусмотренных в ст. ст. 131-16 и
131-17 УК. К таким (полицейским) дополнительным наказаниям относятся:
лишение водительских прав на срок не более трех лет; конфискация оружия,
принадлежащего осужденному; лишение разрешения на охоту; запрещения на
срок не более трех лет выдавать чеки; работа в общественных интересах в
течение срока от двадцати до ста двадцати часов; и др.
При этом, если за проступок или нарушение назначается одно или несколько
указанных дополнительных наказаний, суд может объявить лишь это
единственное дополнительное наказание или одно или несколько из
назначенных дополнительных наказаний в качестве основного наказания (ст.
ст.131-11, 131-18 УК).
УК Франции детально регламентирует содержание наказаний в виде лишения
прав. Так, согласно ст. 131-26 УК, временное лишение политических,
гражданских и семейных прав предполагает поражение следующих прав:
активного и пассивного избирательного права, права отправлять функции
правосудия или выступать в качестве эксперта или представителы в суде,
давать свидетельские показания в суде, быть опекуном или попечителем.
Это наказание может назначаться на срок не более десяти лет в случае
осуждения за преступление и на срок не более пяти лет в случае осуждения
за проступок. Суд может объявить о полном или частичном лишении этих
прав. Лишение избирательных прав предполагает одновременно запрет
находиться на государственной службе.
В случаях, когда запрещение состоять на государственной службе или
заниматься профессиональной или общественной деятельностью назначается в
качестве дополнительного наказания за преступление или проступок, это
наказание может быть либо постоянным, либо временным на срок не свыше
пяти лет. Но это запрещение не распространяется на избирательный мандат
или выполнение профсоюзных обязанностей. Оно также не применимо по делам
о проступках, связанных с прессой (ст. 131-27 УК).
Запрещение осуществления профессиональной или общественной деятельности
может относиться к такой деятельности, при осуществлении которой или в
связи с которой было совершено преступление, либо к любой другой
профессиональной или общественной деятельности, определенной законом,
предусматривающим ответственность за данное деяние (ст. 131-28 УК).
В случаях, когда запрещение пользования правами, перечисленными в ст.
131-26, или запрещение находиться на государственной службе или
осуществлять профессиональную или общественную деятельность, дополняет
реальную меру наказания, связанную с лишением свободы, такое запрещение
применяется с начала действия этой меры, и его исполнение продолжается в
течение срока, установленного обвинительным приговором, со дня окончания
лишения свободы (ст. 131-29 УК).
В случаях, предусмотренных законом, в отношении иностранца, виновного в
преступлении или проступке, может быть назначено наказание в виде
запрещения находиться на французской территории, навсегда или на срок не
более десяти лет. Это влечет за собой выдворение осужденного за границу
(ст. 131-30 УК).
Некоторые виды лишения или ограничения прав применимы также к
юридическим лицам за совершение преступлений или проступков. Так,
согласно п. 2 ст. 131-37 УК, к юридическим лицам в случаях,
предусмотренных законом, могут быть применены одно или несколько
наказаний, перечисленных в статье 131-39 УК. В частности:
1. Ликвидация, если юридическое лицо было создано для совершения
преступлений или отклонилось от своей цели, чтобы совершить
инкриминируемые ему действия;
2. Запрещение, окончательное или на срок не более пяти лет, осуществлять
прямо или косвенно один или несколько видов профессиональной или
общественной деятельности;
3. Помещение, на срок не более пяти лет, под судебный надзор;
4. Закрытие, окончательное или на срок не более пяти лет, всех заведений
или одного или нескольких заведений предприятия, использовавшихся для
совершения инкриминируемых действий;
5. Запрещение, окончательное или на срок не более пяти лет, совершения
сделок с государственными организациями;
6. Запрещение, окончательное или на срок не более пяти лет, привлечения
сбережений населения;
7. Запрещение, на срок не более пяти лет, выдавать чеки или использовать
кредитные карточки;
Наказания в виде ликвидации и помещении под судебный надзор не применимы
к юридическим лицам публичного права, к политическим партиям и
объединениям, а также к профессиональным союзам.
За нарушения пятого класса в отношении юридических лиц наказание штрафом
может быть заменено одним или несколькими наказаниями в виде лишения или
ограничения прав: запрещением на срок не более года выдавать чеки или
использовать кредитные карточки или конфискацией предмета, который
использовался или предназначался для совершения преступного деяния, или
получен в результате его совершения (ст. ст. 131-40, 131-42 УК).
Эти наказания не исключают назначения одного или нескольких
дополнительных наказаний, предусмотренных в статье 131-43 УК: лишение
водительских прав на срок не более трех лет; запрет на срок не более
трех лет на владение или ношение оружия, на которое требуется
разрешение; конфискация оружия, которые принадлежат осужденному; и т. п.
При этом в случаях, когда нарушение карается одним или несколькими из
перечисленных дополнительных наказаний, суд может объявить лишь это
единственное дополнительное наказание или одно или несколько из
назначенных дополнительных наказаний (ст. 131-44 УК).
Весьма обстоятельно регламентировано наказание в виде лишения или
ограничения прав осужденных в УК Испании 1995 г. (232, с. 23 и след.).
Этому наказанию посвящен самостоятельный отдел 3. Уголовного кодекса,
именуемый «Наказания в виде лишения прав».
Согласно статье 39 УК, наказаниями в виде лишения прав являются:
а) Абсолютное поражение в правах.
б) Лишение права заниматься определенным видом деятельности, лишение
родительских прав, прав на опеку и попечительство, права голосовать или
какого-либо другого права.
в) Отстранение от должности.
г) Лишение права на управление транспортными средствами.
д) Лишение права на хранение и ношение оружия.
е) Лишение права находиться или посещать определенные местности.
ж) Работа на пользу общества.
Статья 40 УК определяет, сроки перечисленных видов поражения в правах ,
она устанавливает, что: наказание в виде абсолютного поражения в правах
длится от шести до двадцати лет, специальное поражение в правах — от
шести месяцев до двадцати лет, отстранение от должности — от шести
месяцев до шести лет, лишение права на управление транспортным средством
и лишение права на хранение и ношение оружия — от трех месяцев до десяти
лет, лишение права находиться или посещать определенные местности — от
шести месяцев до пяти лет, работа на пользу общества — от одного дня до
года.
Последующие статьи закона регулируют содержание и условия применения
наказаний, перечисленных в ст. 39 УК.
Так, абсолютное поражение в правах предполагает лишение осужденного всех
почестей и должностей, которые он занимал, с лишением его на период
действия приговора права на такие же или какие-либо другие почетные
права или должности (ст. 41 УК).
Лишение права на занятие определенным видом деятельности представляет
собой лишение всех почестей и должностей, которые занимает осужденный.
Кроме того, в течение срока действия приговора, осужденный не может
получать такие же или какие-либо другие, назначаться на определенные
должности. В приговоре определяются должности, посты и почетные права,
которых виновный лишается (ст. 42 УК).
Ряд наказаний назначаются на период действия приговора суда. Так,
лишение пассивного избирательного права запрещает осужденному на срок
действия приговора избираться на государственные должности (ст. 44). На
срок действия приговора происходит временное отстранение от должности
(ст. 43), лишение права на занятие определенным видом деятельности (ст.
45), лишение родительских прав, прав на опеку и попечительство, защиту
или охрану лишающее осужденного права на отцовство и влекущее за собой
лишение других вышеуказанных прав, (ст. 46), лишение права на управление
транспортными средствами, запрещающее осужденному осуществлять это
право, а также лишение права на ношение и хранение оружия, запрещающее
виновному осуществлять данное право на срок, указанный в приговоре (ст.
47).
Лишение права находиться или посещать определенные местности запрещает
осужденному возвращаться в местность, где он совершил преступление или
где проживает потерпевший либо его семья (ст. 48).
Согласно ст. 49 УК, работы на пользу общества, которые не могут
назначаться без согласия осужденного, обязывают его предоставлять
безвозмездно свои услуги в определенной сфере общественно-полезной
деятельности. Продолжительность работ не может превышать восьми часов в
день. Условия работ должны соответствовать следующим требованиям:
исполнение работ проходит под контролем суда, вынесшего приговор; работы
не должны унижать достоинство осужденного; осужденному обеспечиваются
определенные социальные гарантии; осужденный не должен использоваться
для достижения определенных экономических целей.
Самостоятельным отделом 5 раздела 3 УК Испании регулируется применение
лишения прав в качестве дополнительных наказаний. Так, согласно ст. 54
УК, наказания в виде лишения прав являются дополнительными в случаях,
когда они назначаются в дополнение к другим наказаниям.
При этом наказания в виде лишения свободы на срок до десяти лет, с
учетом тяжести преступления, могут влечь отстранение от должности,
лишение пассивного избирательного права на срок действия приговора либо
лишение права заниматься определенным видом деятельности или другого
права, если это имеет прямую связь с совершенным преступлением (ст. 56
УК). Наказание же в виде лишения свободы на срок более десяти лет
сопровождается абсолютным поражением в правах на тот же срок (ст. 55
УК).
При совершении убийств, нанесении телесных повреждений. производстве
аборта, преступлений против свободы, сексуальной свободы, достоинства
личности, имущества и общественного порядка, суд, учитывая тяжесть
преступления и опасность личности преступника, может запретить ему
находиться или посещать местность, где он совершил преступление или где
проживает потерпевший или его семья, на период не более пяти лет (ст. 57
УК). (Там же, с. 27-28).
УК Испании некоторые правопоражения применяет и в качестве мер
безопасности. Так, в статье 96 УК, содержащей перечень мер безопасности,
называются такие правоограничения, как:
запрет проживать и находится в определенных местностях;
лишение права на управление транспортными средствами;
лишение лицензии на оружие;
профессиональная дисквалификация;
выселение с национальной территории иностранцев, находящихся в Испании
незаконным образом. (Там же, с. 39-40).
§ 3. Наказания, направленные на исправление осужденных
в процессе их трудового использования
3.1. Обязательные работы
Это новый в современном отечественном уголовном праве вид наказания.
Хотя «в истории уголовного законодательства подобное или чрезвычайно
близкое к нему наказание встречалось неоднократно (например,
общественные работы, назначавшиеся в России волостными судами». (99, с.
137-138).
Согласно ч. 1 ст. 49 УК РФ, обязательные работы заключаются в выполнении
осужденным в свободное от основной работы или учебы время бесплатных
общественно полезных работ, вид которых определяется органами местного
самоуправления. Это могут быть работы по благоустройству города или
поселка, очистке улиц и дворов, уходу за больными
погрузочно-разгрузочные или иные виды общественно-полезных работ, как
правило, не требующие особой квалификации, специальных знаний и навыков.
Обязательные работы могут быть назначены только в качестве основного
наказания:
когда они непосредственно предусмотрены в санкциях статей Особенной
части УК;
в порядке перехода к более мягкому виду наказания на основании ст. 64
УК;
взамен штрафа в случаях злостного уклонения осужденного от его уплаты на
основании ч. 5 ст. 46 УК.
Срок обязательных работ исчисляется в часах, их продолжительность
установлена в пределах от шестидесяти до двухсот сорока часов,
отбываются они не свыше четырех часов в день (ч. 2 ст. 49 УК). В
отношении осужденных несовершеннолетних это наказание назначается на
срок от сорока до ста шестидесяти часов, продолжительность его исполения
лицами в возрасте от четырнадцати до пятнадцати лет не может превышать
двух часов в день, а лицами в возрасте от пятнадцати до шестнадцати лет
– трех часов в день (ч. 3 ст. 88 УК).
Карательный элемент содержания данного вида наказания составляют
следующие его свойства:
а) обязательность работ, что обеспечивается возможностью
государственного принуждения;
б) непрестижность работ и невозможность для осужденного самому выбрать
их вид;
в) бесплатность выполняемых работ;
г) выполнение этих работ в свободное от основной работы или учебы время;
д) выполнение их по месту жительства осужденного, где последний может
быть узнан близкими и знакомыми, что во многих случаях усиливает
карательное и воспитательно-предупредительное воздействие наказания.
Обязательные (или общестенные) работы уже продолжительное время
существуют в уголовном законодательстве ряда зарубежных стран (например,
скандинавских), где он показал себя с положительной стороны. Ожидается
положительный эффект и от применения этого вида наказания в
отечественной практике. В совокупности с другими наказаниями, не
связанными с ограничением или лишением свободы осужденного, он призван
составить реальную альтернативу лишению свободы.
При этом, учитывая особенности данного вида наказания, Уголовный кодекс
РФ установил ограничения в применении его к определенным лицам. Так,
согласно ч. 4 ст. 49 УК, обязательные работы не могут быть назначены
следующим категориям осужденных:
лицам, признанным инвалидами первой или второй группы;
беременным женщинам;
женщинам, имеющим детей в возрасте до восьми лет;
женщинам, достигшим 55-летнего возраста;
мужчинам, достигшим 60-летнего возраста;
военнослужащим, проходящим военную службу по призыву.
«Впоследствии, – полагают некоторые авторы, – может возникнуть
потребность в расширительном толковании этой нормы, поскольку
военнослужащий или работник правоохранительных органов по причинам их
постоянного нахождения на службе такому наказанию подвергнуты быть не
могут». (99, с. 138). На наш взгляд, в данном случае правильнее ставить
вопрос не о расширительном толковании, а о дополнении указанной нормы.
Исполнение наказания в виде обязательных работ регулируется статьями
25-30 Уголовно-исполнительного кодекса РФ. Согласно ст. 25 УИК,
исполнение этого наказания возлагается на уголовно – исполнительные
инспекции органов внутренних дел по месту жительства осужденного. Эти
инспекции ведут учет осужденных, разъясняют им порядок и условия
отбывания наказания, согласовывают с местными органами самоуправления
перечень объектов, на которых осужденные отбывают обязательные работы,
контролируют поведение осужденных, ведут суммарный учет отработанного
времени и контролируют своевременное перечисление в соответствующие
бюджеты финансовых средств за выполненные осужденными работы.
Осужденные к обязательным работам обязаны соблюдать правила внутреннего
распорядка организаций, в которых они отбывают обязательные работы,
добросовестно относиться к труду, работать на определенных для них
объектах и отработать установленный судом срок обязательных работ,
ставить в известность уголовно – исполнительную инспекцию об изменении
места жительства. Предоставление осужденному очередного отпуска по
основному месту работы не приостанавливает исполнение наказания в виде
обязательных работ. В случае признания осужденного инвалидом первой или
второй группы уголовно-исполнительная инспекция направляет в суд
представление об освобождении его от дальнейшего отбывания наказания, а
в случае наступления беременности осужденной – представление об
отсрочке ей отбывания наказания (ст. 26 УИК).
В случае нарушения осужденным к обязательным работам порядка и условий
отбывания наказания, уголовно-исполнительная инспекция предупреждает его
об ответственности в соответствии с законодательством Российской
Федерации. В отношении осужденных, злостно уклоняющихся от отбывания
обязательных работ, инспекция направляет в суд представление о замене
обязательных работ другим видом наказания в соответствии со ст. 49 УК
РФ. (ст. 29 УИК). Злостно уклоняющимся от отбывания обязательных работ
Уголовно – исполнительный кодекс признает осужденного, который:
а) более двух раз в течение месяца не вышел на обязательные работы без
уважительных причин;
б) более двух раз в течение месяца нарушил трудовую дисциплину;
в) скрылся в целях уклонения от отбывания наказания (ст. 30 УИК).
Согласно ч. 3 ст. 49 УК, в случае злостного уклонения осужденного от
отбывания обязательных работ, они заменяются ограничением свободы или
арестом. При этом время, в течение которого осужденный отбывал
обязательные работы, учитывается при определении срока ограничения
свободы или ареста из расчета один день ограничения свободы или ареста
за восемь часов обязательных работ.
В соответствии с ч. 3 ст. 53 и ч. 1 ст. 54 УК в таких случаях возможно
назначение ограничения свободы и ареста на срок, ниже их минимальных
сроков, установленных Уголовным кодексом: менее одного года ограничения
свободы и менее одного месяца ареста. Что же касается вопроса о
максимальном сроке, на который могут быть назначены ограничение свободы
или арест в случае злостного уклонения осужденного от отбывания
обязательных работ, то на него УК прямого ответа не дает. Однако, как
обоснованно отмечает С.И. Никулин, анализ санкций статей УК, которые
альтернативно предусматривают обязательные работы, ограничение свободы и
арест в качестве основных видов наказаний (например, ч. 1 ст. 158 УК),
показывает, что оба заменяющих вида наказания могут устанавливаться
судом и на свой максимальный срок. (184, с. 286).
Обязательные работы предусматривается в 66 санкциях, что составляет 12,2
% общего числа санкций УК. Это, как правило, преступления небольшой
тяжести, например, причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью
по неосторожности (ч. 1 и 3 ст. 118 УК), оставление в опасности (ст. 125
УК), клевета (ч. 1 и 2 ст. 129 УК), оскорбление (ст. 130 УК),
приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ч.
1 ст. 175 УК) и др., в ряде случаев – преступления средней тяжести, в
частности, кража (ч. 1 ст. 158 УК), мошенничество (ч. 1 ст. 159 УК),
хулиганство (ч. 2 ст. 213 УК). (См.: Приложения, табл. № 1).
Среди них преступления против здоровья, чести и достоинства личности, ее
конституционных прав и свобод, преступления против семьи и
несовершеннолетних, против собственности, ряд преступлений в сфере
экономической деятельности, против государственной власти, против
правосудия, некоторые преступления против общественного порядка и против
порядка управления, ряд других преступлений. (См.: Приложения, табл. №
1).
В судебной практике рассматриваемый вид наказания пока не применяется.
Согласно ст. 4 Федерального закона «О введении в действие Уголовного
кодекса Российской Федерации» (в ред. ФЗ от 4. 12. 96 г.), положения УК
о наказании в виде обязательных работ… вводятся в действие федеральным
законом после вступления в силу Уголовно исполнительного кодекса РФ по
мере создания необходимых условий для исполнения этого… наказания, но
не позднее 2001 года. (См.: РГ, 1997, 4 января). К настоящему времени
одно из указанных условий выполнено – УИК вступил в силу с 1 июля 1997
г. Другое условие выполнить к указанному сроку представляется
проблематичным в связи с кризисным состоянием отечественной экономики.
В уголовном праве современных зарубежных государств общественные работы
предусматриваются в качестве меры наказания за совершение проступков и
преступлений небольшой тяжести.
Так, Уголовный кодекс Франции 1992 г. (См.: 155, с. 14 и след.) в статье
131-3 предусматривает наказание в виде неоплачиваемых работ в
общественных интересах в качестве исправительного наказания,
назначаемого в отношении физического лица за совершение проступка.
Согласно ст.131-8 УК, если проступок наказывается тюремным заключением,
суд может предписать, чтобы осужденный выполнял в течение срока от
сорока до двухсот сорока часов неоплачиваемую работу в общественных
интересах в пользу государственного юридического лица или какой-либо
ассоциации, имеющей право осуществлять работы в общественных интересах.
Наказание выполнением работы в общественных интересах не может быть
назначено против воли осужденного, который от него отказывается или
который не присутствует на судебном заседании. Председатель суда до
объявления судебного постановления информирует подсудимого о его праве
отказаться от выполнения работы в общественных интересах и получает его
ответ.
При этом наказание в виде выполнения работы в общественных интересах не
может быть назначено вместе с тюремным заключением и не может
сопровождаться наказанием в виде лишения или ограничения прав,
перечисленных в статье 131-6 УК (ст.131-9 УК). За нарушения пятого
класса может быть назначено дополнительное наказание в виде работы в
общественных интересах на срок от двадцати до ста двадцати часов (ст.
131-17 УК).
В течение срока выполнения обязательных работ осужденный должен
соблюдать меры контроля, определенные статьей 132-55 УК (отвечать на
вызовы судьи или сотрудника службы пробации, подвергаться медицинскому
освидетельствованию и т.п. (ст. 131-22 УК). (155, с. 19, 44).
УК Испании 1995 г. также предусматривает наказание в виде общественных
работ. (См.: 232, с. 22 и след.). Это наказание относится к числу
«небольших» наказаний, назначаемых в качестве дополнительных (ч. 5 ст.
33 УК). Кроме того, согласно п. «ж» ст. 39 УК работа на пользу общества
относится к числу наказаний в виде лишения прав.
Работы на пользу общества не могут назначаться без согласия осужденного,
их продолжительность не может превышать восьми часов в день. Исполнение
работ должно проходить под контролем суда, вынесшего приговор, работы не
должны унижать достоинство осужденного, причем последнему обеспечиваются
определенные социальные гарантии и он не должен использоваться для
достижения определенных экономических целей (ст. 49 УК).
3.2. Исправительные работы
Это наказание некоторые авторы называют «традиционным» именно для
отечественного уголовного права. Возникшее в советском уголовном праве в
1917 г. – впервые в Инструкции НКЮ от 19 декабря 1917 г. «О
революционном трибунале…» под названием «принудительные работы без
помещения в места лишения свободы», в дальнейшем оно предусматривается в
Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г. и в Уголовных
кодексах РСФСР 1922, 1926, 1960 и 1996 гг.
Исправительные работы получили широкое распространение на практике и в
советском уголовном праве были реальной альтернативой лишению свободы.
По действующему уголовному законодательству (ст. 50 УК) исправительные
работы являются одним из основных видов наказания, содержание которого
заключается в ограничении некоторых трудовых прав осужденного и
удержании части его заработка (в пределах от пяти до двадцати
процентов) в доход государства.
УК РФ 1996 г., в отличие от прежнего законодательства, предусматривает,
что исправительные работы отбываются только по месту работы осужденного.
Прежний УК предусматривал также другую разновидность исправительных
работ – отбываемых «в иных местах, определяемых органами, ведающими
применением исправительных работ, но в районе жительства осужденного»
(ст. 27 УК РСФСР 1960 г.). В условиях наличия безработицы в стране от
такого вида исправительных работ законодатель вынужден был отказаться.
По смыслу уголовного закона, лица, осужденные к этому наказанию,
остаются работать на том же предприятии, в учреждении, организации, в
которых они работали до осуждения, на прежней должности или работе.
Перевод таких осужденных на другую должность или работу производится на
общих основаниях, предусмотренных законодательством о труде. (184, с.
288).
Карательное и воспитательно-предупредительное содержание исправительных
работ определяется совокупностью правоограничений, возлагаемых на
осужденного приговором суда и в определенных случаях также
постановлением уголовно-исполнительной инспекции: размером удержаний из
заработка осужденного, сроком отбывания наказания, другими
правоограничениями, предусмотренными ст. 41 УИК РФ. Размер возлагаемых
на осужденного правоограничений зависит, естественно, от характера и
степени общественной опасности совершенного преступления и личности
виновного.
Удержания из заработка осужденного к исправительным работам производятся
в доход государства в размере, установленном приговором суда, в пределах
от пяти до двадцати процентов (ч. 2 ст. 50 УК). При этом суд, определяя
процент удержаний, должен учитывать характер и степень общественной
опасности преступления, а также личность виновного, его семейное и
материальное положение (ст. 60 УК РФ).
Согласно ст. 44 УИК РФ, удержания производятся из заработной платы по
основному месту работы осужденного за каждый отработанный месяц со всей
суммы заработка, включая ее денежную и натуральную часть, в том числе
оплату за сверхурочную работу и все виды премий, кроме единовременных,
без исключения из этой суммы налогов и других платежей, а также
независимо от наличия претензий к осужденному по исполнительным
документам.
Удержания не производятся из пособий, получаемых осужденным в порядке
социального страхования и социального обеспечения, из выплат
единовременного характера (компенсаций за неиспользованный отпуск,
расходов, связанных с командировкой, и т. п.), за исключением пособий по
безработице. Размер удержаний может быть снижен судом в случае ухудшения
материального положения осужденного по его ходатайству или по
ходатайству уголовно – исполнительной инспекции или администрации
организации, где осужденный работает (ст. 44 УИК).
Наряду с материальными ограничениями, на осужденных к исправительным
работам в соответствии с уголовно – исполнительным законодательством
распространяются и ряд других правоограничений. Так, в период отбывания
исправительных работ осужденным запрещается увольнение с работы по
собственному желанию без письменного разрешения уголовно-исполнительной
инспекции, ведающей исполнением этого вида наказания; ежегодный
оплачиваемый отпуск продолжительностью только 18 рабочих дней
предоставляется администрацией организации, в которой работает
осужденный, лишь по согласованию с уголовно-исполнительной инспекцией;
время отбывания данного наказания хотя и засчитывается в общий трудовой
стаж, однако не входит в стаж, дающий право на получение льгот и
надбавок к зарплате.
В соответствии со ст. 41 УИК, с учетом характера и степени общественной
опасности совершенного преступления, личности осужденного, его поведения
в период отбывания наказания и в целях предупреждения совершения новых
правонарушений уголовно – исполнительная инспекция вправе запретить
осужденному на срок до шести месяцев: пребывать вне дома в определенное
время суток; покидать место жительства в выходные дни и в период
отпуска; пребывать в определенных местах района (города); а также
обязать осужденного до двух раз в месяц являться в
уголовно-исполнительную инспекцию для регистрации. В необходимых случаях
срок запретов может продлеваться каждый раз еще до шести месяцев в
пределах срока отбывания исправительных работ.
Нам представляется неправильным, что право возложения указанных
ограничений, существенно затрагивающих права осужденного,
предусматривается не в Уголовном кодексе, а в Уголовно – исполнительном,
и предоставляется не суду, как, например, совершенно правильно это
сделано применительно к институтам условного осуждения и
условно-досрочного освобождения (ч. 5 ст. 73 и ч. 2 ст. 79 УК), а
уголовно-исполнительной инспекции. В связи с чем считали бы
целесообразным внести соответствующие изменения в ст. 50 УК.
Многие авторы трактуют сущность исправительных работ как «принудительное
привлечение (курсив мой – В.Д.) осужденного к труду по основному месту
его работы на срок, указанный в приговоре суда с удержанием в доход
государства определенной доли его заработка». (См.: 184, с. 368; 221,
с. 433).
На наш взгляд, такое определение сущности исправительных работ является
неточным, особенно применительно к характеру этого наказания в
современных условиях. По смыслу выражения «принудительное привлечение
осужденного к труду» следовало бы предположить, что речь должна идти о
лицах, не желающих трудиться, уклоняющихся от труда или не
трудоустроенных по тем или иным причинам – которых необходимо
«привлекать» к труду, причем «принудительно» – по приговору суда. (Тех,
кто трудоустроен, трудится, в особенности если неплохо трудится,
«привлекать к труду», тем более «принудительно», вряд ли требуется).
Такое определение сущности наказания было бы правильно применительно к
существовавшему некоторое время в нашем законодательстве наказанию в
виде «направления в воспитательно – трудовой профилакторий», которое
применялось в отношении лиц, уклоняющихся от общественно – полезного
труда, занимающихся бродяжничеством и попрошайничеством. Но
исправительные работы – это иное наказание.
В условиях командной экономики такое понимание исправительных работ было
более или менее логично: «принудительно исправлять трудом». К слову
сказать, до 1934 г. в уголовном законодательстве этот вид наказания так
и именовался – «принудительные работы». Новые Уголовный и
Уголовно-исполнительный кодексы Российской Федерации не акцентируют
внимание на принудительности реализации наказания в виде исправительных
работ. И не случайно.
В современных условиях, когда, с одной стороны, согласно положениям
Всеобщей декларации прав человека и гражданина, соответствующим
международным конвенциям и Конституции РФ (ч. 2 ст. 37) «принудительный
труд запрещен», а с другой стороны, в условиях безработицы
трудоустройство указанных категорий лиц становится все более
проблематичным, назначать в отношении них исправительные работы вряд ли
целесообразно. К тому же, вряд ли можно ожидать существенного
положительного эффекта от применения исправительных работ в отношении
лиц, которые не желают трудиться. Чрезвычайные усилия по трудоустройству
таких категорий лиц не оправдают себя, поскольку работой они не дорожат,
угроза утраты ее сколько-нибудь существенного
карательно-психологического воздействия на них не оказывает, работают
они кое-как (и по природному «нежеланию», лености, и из соображений, что
чем больше он заработает, тем больше с него удержат). Суммы удержаний
вряд ли компенсируют даже расходы на реализацию данного наказания,
трудовые коллективы в современных условиях не только не занимаются
воспитанием такого лица, но и предпринимают усилия, чтобы от такого лица
избавиться.
Согласно ч. 4 ст. 40 УИК РФ, «осужденный, не имеющий работы, обязан
трудоустроиться самостоятельно либо встать на учет в органах службы
занятости. Осужденный не вправе отказаться от предложенной органами
службы занятости работы или переквалификации». По приведенным выше
причинам, нам такое решение не представляется удачным. Лицам, не
трудоустроенным, исправительные работы, вероятно, назначать не следует.
Тем более, что принуждение к поступлению на любую работу, а тем более к
любой переквалификации, на наш взгляд, не вполне согласуется с
упомянутой выше ч. 2 ст. 37 Конституции РФ.
Следует иметь в виду и то немаловажное обстоятельство, что, поскольку
осужденный к данному виду наказания продолжает трудиться по прежнему
месту работы, зачастую и в прежней должности, то вряд ли это следует
рассматривать как «принудительное привлечение к труду».
Поэтому не в принудительности привлечения осужденного к труду кроется
сущность наказания в виде исправительных работ, а в том, что поражаются
некоторые его трудовые права, из его заработка производятся удержания,
и он некоторое время считается судимым. Кроме того, карательные и
воспитательно – предупредительные возможности этого наказания возросли
бы в случае реализации нашего предложения о закреплении в ст. 50 УК
права суда возлагать на осужденного к исправительным работам
дополнительные обязанности и запреты: пребывать вне дома в определенное
время суток; покидать место жительства в выходные дни и в период
отпуска; пребывать в определенных местах района (города); являться в
уголовно – исполнительную инспекцию для регистрации и др.
Данное наказание целесообразно применять в соответствующих случаях
именно в отношении лиц, имеющих место работы. Именно на эту категорию
лиц данное наказание способно оказать карательное и воспитательное
воздейстие: такие лица опасаются лишиться этой работы, с таких лиц
только и возможно произвести удержания части заработка, на них только и
может оказать воспитательное воздействие трудовой коллектив (хотя об
этом приходится говорить все более условно), эти категории лиц можно
попытаться «исправить трудом». Однако как раз в отношении данной
категории лиц, которые имеют место работы, причем трудятся зачастую
неплохо, и которые самой жизнью «привлечены к труду», вряд ли правильно
использовать указанные выражения о «принудительном привлечении к труду».
Собственно, формулировка ч. 1 ст. 50 УК: «и отбывается по месту работы
осужденного», на наш взгляд, однозначно указывает на то, что лицо
трудоустроено к моменту назначения ему наказания.
Как отмечается в литературе, исправительные работы «оказывают
психологическое воздействие на осужденного, воплощая в себе упрек
государства; ограничивают права осужденного на перемену места работы и,
косвенно, возможности профессиональной карьеры во многих сферах
(государственная служба, банковская деятельность, система образования и
многие другие); порождают имущественные последствия, уменьшая реальный
заработок осужденного. В то же время исправительные работы как вид
наказания в целом экономичны, не связаны с разрывом позитивных
социальных связей осужденного». (99, с. 139).
Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении № 5 « О практике
применения судами исправительных работ без лишения свободы» от 11 июля
1972 г. (с последующими изменениями) указал, что «наказание в виде
исправительных работ имеет важное предупредительное и воспитательное
значение в отношении лиц, совершивших менее опасные преступления,
исправление которых возможно без изоляции их от общества». (31, с. 101).
Нецелесообразно назначать исправительные работы лицам, признанным
нетрудоспособными (инвалидам 1 и 2 группы), несовершеннолетним,
беременным женщинам и женщинам, имеющим на иждивении малолетних детей.
На наш взгляд, об этом следовало бы указать непосредственно в уголовном
законе.
Кроме того, как указал Пленум Верховного Суда СССР в упомянутом выше
постановлении от 11 июля 1972 г., суды, как правило, не должны назначать
исправительные работы лицам, совершившим преступления, связанные с
выполнением ими служебных или профессиональных обязанностей, когда
оставление виновных на прежней работе может привести к снижению
воспитательного и предупредительного значения наказания (продавцов,
осужденных за обман покупателей; лиц, присвоивших вверенные им
материальные ценности или денежные средства, и др). (Там же, с. 101).
В соответствии со ст. 50 УК РФ, исправительные работы назначаются на
срок от двух месяцев до двух лет.
Согласно ст. 42 УИК, срок отбывания исправительных работ исчисляется в
месяцах и годах, в течение которых осужденный работал и из его заработка
производились удержания. В этот срок засчитывается также время, когда
осужденный не работал по уважительным причинам и ему в соответствии с
законом выплачивалась заработная плата, включая время болезни, время,
предоставленное для ухода за больным, а также проведенное в отпуске по
беременности и родам, т. е. сроки, когда он получал пособие по временной
нетрудоспособности, а также время, в течение которого осужденный
официально был признан безработным. Время содержания под стражей до
судебного разбирательства засчитывается в срок исправительных работ как
один день содержания под стражей за три дня исправительных работ.
Не засчитывается в срок отбывания исправительных работ время, в течение
которого осужденный не работал по неуважительным причинам; время
болезни, вызванной состоянием опьянения или действиями, связанными с
ним; время отбывания административного взыскания в виде ареста или
исправительных работ и содержания под стражей, если в период отбывания
исправительных работ, а также время содержания под стражей в порядке
меры пресечения по другому делу в период отбывания наказания.
В каждом месяце установленного срока наказания количество дней,
отработанных осужденным, должно быть не менее количества рабочих дней,
приходящихся на этот месяц. Если осужденный не отработал указанного
количества дней и отсутствуют основания, установленные УИК для зачета
неотработанных дней в срок наказания, отбывание исправительных работ
продолжается до полной отработки осужденным положенного количества
рабочих дней. Поэтому фактический срок отбывания наказания может быть
более продолжительным, чем назначенный.
По действующему уголовному законодательству исправительные работы могут
быть назначены судом:
в случаях, непосредственно указанных в санкциях статей Особенной части
УК;
в порядке перехода к более мягкому виду наказания на основании ст. 64
УК;
при вердикте присяжных заседателей об особом снисхождении к виновному на
основании ч. 2 ст. 65 УК;
в случае замены штрафа как основного наказания лицу, злостно
уклоняющемуся от его уплаты, на основании ч. 5 ст. 46 УК.
в порядке замены неотбытой части наказания в виде лишения свободы на
основании ст. 80 УК.
Исправительные работы установлены в 95 санкциях статей Особенной части
УК, что составляет 17,6 % от общего количества санкций УК. (См.:
Приложения, табл. № 1). Для сравнения в историческом плане: по данным
А.В. Наумова, количество статей, предусматривавших исправительные работы
в санкциях в прежние годы составляло: в УК РСФСР 1922 г. – 54; в УК 1926
г. – 78; в УК 1960 г. (на начало 1995 г.) – более 140. (149, с. 380).
В действующем УК это наказание предусматривается как одна из альтернатив
лишению свободы в отношении лиц, виновных в совершении преступлений
небольшой тяжести. В частности, оно содержится в санкциях за следующие
виды преступлений:
против здоровья, чести и достоинства личности, ее конституционных прав
и свобод, против семьи и несовершеннолетних;
многие преступления в сфере экономики и экологические;
ряд преступлений против общественного порядка и общественной
безопасности;
некоторые преступления против здоровья населения, преступления против
государственной власти, против правосудия и против порядка управления.
(См.: Приложения, табл. № 1).
Отсутствует этот вид наказания в санкциях за транспортные преступления,
преступления против основ конституционного строя, воинские и
преступления против мира и безопасности человечества.
В судебной практике в соответствии с новым УК исправительные работы были
применены в отношении 69491 (6,9%) осужденных в 1997 г. и 53665 (5 %)
осужденных в 1998 г. По объему применения это третий показатель в
системе наказаний после условного осуждения, лишения свободы на
определенный срок и штрафа. Динамика применения этого наказания такова:
1926 г. – 14 %; 1986 г. – 24,5 % (195262 чел.); 1992 г. – 19,5 %
(20917 чел.); 1996 г. – 8,1 % ( 90401 чел.) осужденных. (См.: 205, с.
27-28).
То есть наметилась однозначная тенденция к сокращению применения этого
вида наказания – и в процентном отношении среди других видов наказания,
и в абсолютных показателях – среди всех осужденных за год.
Представление о частоте применения данного вида наказания за различные
преступления можно получить из таблицы № 8. (См.: Приложения). Как видно
из таблицы, относительно чаще исправительные работы применялись за такие
преступления, как:
злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или
нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК) – 52,1 % (16109 чел.)
осужденных;
умышленное причинение легкого вреда здоровью и побои (ст.ст. 115, 116
УК) – 30,9 % (9975 чел.) осужденных;
кражу без квалифицирующих признаков (ст. 158, ч.1 УК) – 14,8 % (9127
чел.) осужденных;
хулиганство без квалифицирующих признаков (ст. 213, ч.1 УК) – 20,1 %
(8261 чел.) осужденных;
хулиганство с квалифицирующими признаками (ст. 213, ч.1 УК) – 12,8 %
(2949 чел.) осужденных.
Вместе с тем, в ряде случаев исправительные работы применялись, не
будучи предусмотрены в санкции за соответствующий вид преступления – в
порядке перехода к более мягкому виду наказания на основании ст. 64 УК.
Это имело место за многие виды преступлений, но что особенно удивительно
и не всегда понятно – часто и за тяжкие преступления. В частности,
такие, как:
убийство – в отношении 22 (0,17%) осужденных по ч. 1 ст. 105 УК; и в
отношении 3 (0,07%) осужденных по ч. 2 данной статьи;
причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью – в отношении 425
(1,1%) осужденных по ст. ст. 106-111 УК;
изнасилование – в отношении 14 (0,7%) осужденных по ч. 1 ст. 131 УК и в
отношении 6 (0,1%) осужденных по ч. 2 указанной статьи УК;
кража при квалифицирующих признаках – в отношении 3492 (0,9%) осужденных
по ч. 2 ст. 158 УК;
грабеж при квалифицирующих признаках – в отношении 272 (0,6%) осужденных
по ч.2 ст.161 УК и 3 осужденных по ч.3 данной статьи;
разбой – в отношении 12 (0,6%) осужденных по ч.1 ст.162 УК и в отношении
26 (0,1%) осужденных по ч.ч.2,3 указанной статьи УК;
вымогательство – в отношении 60 (4,0%) осужденных по ч.1 ст.163 УК, в
отношении 36 (0,7%) осужденных по ч.2 и 9 (0,7%) осужденных по ч.3
указанной статьи;
незаконные действия и нарушение правил обращения с наркотическими и
психотропными средствами – в отношении 1505 (2,3%) осужденных по
ст.ст.228-233 УК. (См.: Приложения, табл. № 8).
В условиях перехода к рыночной экономике, сопровождающегося неизбежным
ростом безработицы, содержание этого вида наказания не могло не
измениться, соответственно, изменились объем его применения и роль в
системе наказаний.
В соответствии с Уголовно – исполнительным кодексом РФ, исполнение
исправительных работ возложено на уголовно – исполнительные инспекции
органов внутренних дел. Приговоры к исправительным работам обращаются к
исполнению не позднее 15 дней со дня поступления в
уголовно-исполнительную инспекцию соответствующего распоряжения суда с
копией приговора (определения, постановления). Уголовно-исполнительные
инспекции ведут учет осужденных, контролируют соблюдение условий
отбывания наказания осужденными и исполнение требований приговора
администрацией организаций, в которых работают осужденные, проводят с
осужденными воспитательную работу, применяют меры поощрения и взыскания,
устанавливают обязанности и запреты, предусмотренные статьей 41 УИК,
осуществляют другие правомочия по исполнению исправительных работ (ст.
39 УИК).
Определенные обязанности в связи с исполнением исправительных работ
возлагаются на администрацию организации, в которой работает осужденный.
В соответствии со ст. 43 УИК, на администрацию возлагается: правильное
и своевременное производство удержаний из заработной платы осужденного и
перечисление удержанных сумм в установленном порядке; контроль за
поведением осужденного на производстве и содействие уголовно –
исполнительной инспекции в проведении воспитательной работы с ним;
соблюдение условий отбывания наказания, предусмотренных УИК; уведомление
инспекции о примененных к осужденному мерах поощрения и взыскания, об
уклонении его от отбывания наказания, а также предварительное
уведомление о переводе осужденного на другую должность или его
увольнение с работы. Неисполнение этих обязанностей влечет
ответственность в соответствии с законодательством РФ.
Осужденные к исправительным работам обязаны соблюдать порядок и условия
отбывания наказания, добросовестно относиться к труду, исполнять
обязанности и соблюдать запреты, установленные для них уголовно –
исполнительной инспекцией, и являться по ее вызову. Осужденный, не
имеющий работы, обязан трудоустроиться самостоятельно, либо встать на
учет в органах службы занятости. Он не вправе отказаться от предложенной
органами службы занятости работы или переквалификации. Осужденный обязан
сообщать в инспекцию об изменении места работы и места жительства в
течение 10 дней (ст. 40 УИК).
Законодательство предусматривает ответственность за нарушение осужденным
порядка и условий отбывания исправительных работ и за злостное уклонение
от их отбывания.
За нарушение порядка и условий отбывания исправительных работ
уголовно-исполнительная инспекция может применить к осужденному
взыскание в виде письменного предупреждения о замене исправительных
работ другим видом наказания. При этом указанным нарушением признаются:
а) непоступление без уважительных причин на работу в течение 15 дней со
дня постановки на учет в уголовно-исполнительной инспекции либо
уклонение от постановки на учет в органах службы занятости в течение
того же срока; б) неявка в инспекцию без уважительных причин; в)
нарушение установленных УИК и возложенных на осужденного обязанностей и
запретов; г) прогул или появление на работе в состоянии алкогольного,
наркотического или токсического опьянения ( ст. 46 УИК).
В отношении осужденных, злостно уклоняющихся от отбывания исправительных
работ, уголовно-исполнительная инспекция направляет в суд представление
о замене исправительных работ другим видом наказания в соответствии с ч.
3 ст. 50 УК РФ. Суд, внимательно проверив материалы дела, может не
согласиться с предложением уголовно-исполнительной инспекции о замене
исправительных работ, но может признать ее доводы убедительными и
заменить неотбытую часть этого наказания ограничением свободы, арестом
или лишением свободы из следующего расчета: один день ограничения
свободы за один день исправительных работ, один день ареста за два дня
исправительных работ, один день лишения свободы за три дня
исправительных работ. В последнем случае, в соответствии с ч. З ст. 56
УК, лишение свободы может быть назначено на срок менее шести месяцев,
т.е. ниже установленного законом минимального срока этого наказания.
Злостно уклоняющимся от отбывания исправительных работ закон признает
осужденного, допустившего повторное нарушение порядка и условий
отбывания наказания, после письменного предупреждения, сделанного ему за
любое из указанных в ч.1 ст. 46 УИК нарушений, а также осужденного,
скрывшегося с места жительства, если его местонахождение неизвестно.
При назначении наказания в виде исправительных работ по совокупности
приговоров могут складываться лишь сроки исправительных работ по
правилам, предусмотренным ст. 70 УК. Размеры удержания из заработка
осужденного сложению не подлежат.
В таких случаях, назначив за последнее преступление исправительные
работы с удержанием из заработка осужденного определенного процента в
доход государства, суд частично или полностью присоединяет к
назначенному по последнему приговору наказанию неотбытый срок
исправительных работ по предыдущему приговору, оставляя для
присоединяемого срока прежний размер удержаний. (31, с. 102). Этот же
принцип, очевидно, должен быть положен в основу и при назначении
исправительных работ по совокупности преступлений.
По смыслу разъяснения, данного Пленумом Верховного Суда СССР в
цитировавшемся выше постановлении № 5 от 11 июля 1972 г., если
осужденный до или во время отбывания ограничения свободы, ареста или
лишения свободы за злостное уклонение от исправительных работ совершит
новое преступление, за которое ему назначено одно из этих видов
наказаний, то окончательно наказание определяется с учетом наказания в
виде исправительных работ, установленных первым приговором, по правилам,
предусмотренным ст. 70 УК РФ, т. е. неотбытая часть исправительных работ
переводится соответственно в ограничение свободы, арест или лишение
свободы, а затем производится сложение наказаний. При этом в неотбытый
срок исправительных работ засчитывается время содержания осужденного в
местах лишения свободы (время ограничения свободы или ареста) за
злостное уклонение от отбывания исправительных работ из расчета один
день лишения свободы за один день исправительных работ. (Там же, с.
102).
«При этом суд должен зачесть время отбывания ограничения свободы, ареста
или лишения свободы, назначенных за злостное уклонение исправительных
работ, из расчета, установленного в ч. 3 ст. 50 УК». (184, с. 289).
Нам эта точка зрения представляется неправильной. В соответствии с ч. 1
ст. 70 УК, при назначении наказания по совокупности приговоров суд
должен к наказанию, назначенному по последнему приговору, частично или
полностью присоединить неотбытую часть наказания по предыдущему
приговору. Поскольку суд за злостное уклонение осужденного от
исправительных работ заменил ему назначенное первоначально приговором
суда наказание в виде исправительных работ на иное наказание
(ограничение свободы, арест или лишение свободы), которое и отбывалось
осужденным к моменту совершения нового преступления, это последнее, на
наш взгляд, и должно частично или полностью присоединяться к наказанию,
назначенному по последнему приговору. Логично ли облегчать участь
осужденного, злостно уклонявшегося от отбывания исправительных работ и к
тому же совершившего новое преступление в период отбывания наказания?!
Положение ч. 1 ст. 70 УК о «неотбытой части наказания по предыдущему
приговору суда» не следует трактовать буквально. Думается, законодатель
имел в виду не именно приговор суда в момент вступления его в законную
силу, а как окончательное решение суда по конкретному делу. Во всяком
случае, именно такое толкование указанного положения представляется нам
более логичным и последовательным.
Судимость лица, отбывшего лишение свободы, примененное в порядке замены
при злостном уклонении от отбывания исправительных работ, погашается по
истечении одного года после отбытия наказания, поскольку оно считается
осуждавшимся к исправительным работам. (184, с. 289).
3.3. Ограничение по военной службе
Это наказание является новым для отечественного уголовного
законодательства. Оно предусмотрено законом в качестве основного
наказания, которое, в соответствии со ст. 51 УК, может быть назначено
только осужденным военнослужащим, проходящим военную службу по
контракту: а) за совершение преступлений против военной службы,
ответственность за которые установлена нормами главы 33 УК (например, за
неисполнение приказа, дезертирство, утрату военного имущества); б) за
общеуголовные преступления вместо исправительных работ, когда последние
предусмотрены соответствующими статьями Особенной части УК (например, за
побои, кражу, незаконную охоту и др.). (См.: Приложения, табл. № 1).
По своей сути это специальное наказание, которое содержит в себе
некоторые свойства наказаний в виде исправительных работ и лишения права
занимать определенные должности и применяется в отношении указанной
специальной категории осужденных (т.е. старшин, прапорщиков, мичманов,
офицеров).
В соответствии со ст. 2 Федерального закона РФ от 6 марта 1998г. «О
воинской обязанности и военной службе»: (См.: Росс. газета, 1998г., 2
апр.) военная служба – особый вид федеральной государственной службы,
исполняемой гражданами в Вооруженных Силах Российской Федерации, а также
в пограничных, внутренних, железнодорожных войсках, войсках Федерального
агентства правительственной связи и информации, войсках гражданской
обороны, инженерно-технических и дорожно-строительных воинских
формированиях, Службе внешней разведки, органах Федеральной службы
безопасности, других федеральных органах государственной власти и
создаваемых на военное время специальных формированиях.
Граждане проходят военную службу по призыву, а также в добровольном
порядке (по контракту).
К военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, относятся
граждане Российской Федерации, достигшие 18-летнего возраста, как
мужского, так и женского пола, заключившие письменный договор (контракт)
с Министерством обороны РФ или федеральным органом исполнительной
власти, в котором упомянутым Федеральным законом предусмотрена военная
служба, в порядке, определяемом Положением о порядке прохождения военной
службы (ст. 32 ФЗ РФ от 6.03.98 г.).
Как подчеркивает А.В. Наумов, введение этого вида наказания в систему
наказаний «обусловлено стремлением законодателя дать возможность
военнослужащим, совершившим нетяжкие преступления, продолжать военную
службу (особенно когда речь идет о назначении наказания
высококвалифицированным специалистам в той или иной области военного
дела)». Цели исправления таких военнослужащих и предупреждения
совершения ими новых преступлений достигаются применением указанного
наказания в сочетании с военной службой. (149, с. 381).
Содержание данного наказания включает следующие правоограничения,
применяемые к осужденному в течение установленного законом срока:
а) из денежного содержания осужденного производятся удержания в доход
государства в размере, установленном приговором суда, но не свыше
двадцати процентов;
б) во время отбывания этого наказания осужденный не может быть повышен в
должности и воинском звании;
в) срок наказания не засчитывается в срок выслуги лет для присвоения
очередного воинского звания.
Иные ограничения (понижение осужденного в должности или в звании,
лишение его тех или иных льгот, отказ в улучшении жилищных условий и
т.п.) не входят в содержание данного наказания и не должны применяться в
связи с его исполнением.
Осужденный к наказанию в виде ограничения по военной службе продолжает
проходить военную службу по контракту там же, где он и служил, но из его
денежного содержания в доход государства ежемесячно удерживаются суммы в
размере, установленном приговором суда, но не свыше двадцати процентов.
Согласно ст. 144 УИК РФ, удержание производится как из должностного
оклада и оклада по воинскому званию, так и из ежемесячных и иных
надбавок и других дополнительных денежных выплат.
В отличие от исправительных работ, минимум удержаний при ограничении по
военной службе уголовным законом не установлен. Поэтому, по смыслу
закона, он может составлять и менее пяти процентов. Суд определяет
размер удержаний, руководствуясь общими началами назначения наказания и
его целями (ст. 43 и ст. 60 УК).
Ограничение по военной службе может быть назначено на срок от трех
месяцев до двух лет. При назначении этого наказания вместо
исправительных работ, предусмотренных в санкции конкретной статьи
Особенной части УК, суд, очевидно, должен руководствоваться пределами,
определенными в данной санкции, с учетом, однако, пределов
рассматриваемого вида наказания, установленных ч. 1 ст. 51 УК. Поэтому
суд не может назначить военнослужащему, осужденному, к примеру, за
умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества по ст. 167 УК,
ограничение по военной службе на срок менее трех месяцев, несмотря на
то, что исправительные работы в санкции за указанное преступление могут
быть назначены и на меньший срок.
Впрочем, в теории была высказана и противоположная точка зрения. (См.:
222, с. 339).
Однако мы не можем разделить эту точку зрения по следующим основаниям.
Во-первых, как известно, при отсутствии указания о минимальном пределе
того или иного вида наказания в санкции статьи Особенной части УК, суд
должен руководствоваться указаниями Общей части о пределах данного вида
наказания (ст. 60 УК, тот же принцип заложен и в ч. 4 ст. 69 и ч. 2 ст.
70 УК). В отношении ограничения по военной службе минимальный срок
установлен в три месяца, следовательно, руководствоваться надлежит этим
сроком. Во-вторых, фактически осужденному назначаются не исправительные
работы, а ограничение по военной службе, именно этот вид наказания
законодатель и вслед за ним суд признают способным с наибольшим эффектом
реализовать цели наказания в отношении данной категории осужденных, но
одновременно законодатель полагает, что срок этого наказания не может
быть менее трех месяцев, иначе цели наказания не будут достигнуты.
Срок наказания в виде ограничения по военной службе исчисляется в
месяцах и годах. Время содержания под стражей до судебного
разбирательства засчитывается в срок отбывания данного вида наказания из
расчета один день содержания под стражей за три дня ограничения по
военной службе (ст. 72 УК).
Военнослужащий, которому назначено ограничение по военной службе, может
быть условно-досрочно освобожден от отбывания наказания (ст. 79 УК).
Однако закон не предусматривает замены ограничения по военной службе в
случае злостного от него уклонения другим, более суровым наказанием.
Ограничение по военной службе непосредственно содержится в качестве
основного наказания в 20 санкциях (3,7% всех санкций) за воинские
преступления небольшой и средней степени тяжести. Во всех случаях оно
установлено в альтернативе с иными видами наказания – содержанием в
дисциплинарной воинской части, арестом, штрафом. ……..??
В соответствии с ч.1 ст. 51 УК, этот вид наказания может назначаться во
всех случаях, когда в санкции установлено наказание в виде
исправительных работ – т.е. еще за 95 составов преступлений.
Кроме того, наказание в виде ограничения по военной службе может быть
назначено на основании ст. ст. 64 и 65 – при назначении более мягкого
наказания, чем предусмотрено законом, а также при замене неотбытой части
наказания более мягким – на основании ст. 80 УК.
Порядок и условия исполнения ограничения по военной службе регулируются
нормами главы 18 (ст. ст. 143-148) УИК РФ. Исполнение рассматриваемого
наказания возлагается на командование воинской части, в которой проходит
службу осужденный.
Согласно ст. 143 УИК, командир воинской части не позднее трех дней после
получения поступивших из суда копии приговора и распоряжения о его
исполнении издает приказ, в котором объявляется, на каком основании и в
течение какого срока осужденный военнослужащий не представляется к
повышению в должности и присвоению воинского звания, какой срок ему не
засчитывается в срок выслуги лет для присвоения очередного воинского
звания. Кроме того, указывается размер удержаний из денежного содержания
осужденного. Приказ объявляется по воинской части, доводится до сведения
осужденного военнослужащего и принимается к исполнению. В трехдневный
срок командир воинской части извещает об этом суд, вынесший приговор,
направляя в суд копию приказа.
Если с учетом характера совершенного преступления и иных обстоятельств
осужденный военнослужащий не может быть оставлен в занимаемой должности,
связанной с руководством подчиненными, он перемещается командиром части
на другую должность как в пределах воинской части, так и с переводом в
другую часть или местность, о чем извещается суд, вынесший приговор (ст.
145 УИК).
С осужденным военнослужащим командир воинской части проводит
воспитательную работу (ст. 146 УИК), а не позднее чем за три дня до
истечения срока наказания издает приказ об этом и направляет копию
приказа в суд, вынесший приговор (ст. 147 УИК).
Если до истечения срока наказания осужденный военнослужащий будет уволен
с военной службы по основаниям, предусмотренным законодательством РФ,
командир воинской части направляет представление в суд о замене
неотбытой части наказания более мягким видом наказания либо об
освобождении от наказания (ст. 148 УИК).
§ 4. Наказания, направленные
на ограничение свободы осужденных
4.1. Ограничение свободы
Ограничение свободы – наказание, которое подлежит применению только в
качестве основного вида наказания. Впервые это наказание было
предусмотрено в Основах 1991 г. и затем включено в УК РФ 1996 г.
Вместе с тем, необходимо отметить, что у этого наказания в прежнем
уголовном законодательстве имелся прообраз в виде «условного осуждения
к лишению свободы с обязательным привлечением осужденного к труду»,
предусмотренного ст. 242 УК РСФСР 1960 г. и в течение 15 лет (с 1977 г.
по 1993 г.) достаточно широко применявшегося на практике. Значительный
карательный и воспитательно-предупредительный потенциал этой меры
уголовно-правового воздействия позволял использовать ее в качестве
эффективной альтернативы наказанию в виде лишения свободы. В связи с
этим в науке уголовного права высказывалось мнение, что условное
осуждение, предусмотренное ст. 242 УК РСФСР 1960 г., фактически
представляет собой самостоятельный вид уголовного наказания, ошибочно не
включенный в систему наказаний, и вносилось предложение включить эту
меру в систему наказаний и в санкции статей Особенной части УК,
определенным образом модифицировав его содержание. (56, с. 61-63).
Согласно ст. 53 УК РФ, ограничение свободы заключается в содержании
осужденного, достигшего к моменту вынесения приговора 18-летнего
возраста, в специальном учреждении без изоляции от общества, но в
условиях осуществления за ним надзора. Режим отбывания этого наказания
заключается в том, что осужденный к ограничению свободы принудительно
помещается в специальное учреждение, где, как правило, проживает вместе
с другими осужденными без охраны, но под надзором представителей
специального государственного органа. Осужденный обязательно
привлекается к труду, причем не обязательно по имеющейся у него
специальности или профессии. Выезд осужденного за пределы
административного района может осуществляться только с согласия органа,
контролирующего его поведение. В ночное время осужденный обязан
находиться в помещении специального учреждения.
Ограничение свободы может быть назначено:
в тех случаях, когда оно предусмотрено как основное наказание в санкции
соответствующей статьи Особенной части УК;
в порядке назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за
данное преступление (ст. 64 УК);
при вердикте присяжных заседателей об особом снисхождении (ст. 65 УК)
в порядке замены не отбытой части наказания более мягким на основании
ст. 80 УК;
в случаях замены обязательных работ и исправительных работ при злостном
уклонении от них (ст. ст. 49 и 50 УК).
Закон не связывает возможность применения ограничения свободы с той или
иной категорией преступлений, но он дифференцирует срок этого наказания
в зависимости от формы вины, с которой было совершено соответствующее
преступление и учитывает наличие судимости у виновного.
В соответствии с ч. 2 ст. 53 УК ограничение свободы может быть назначено
лицам:
осужденным за совершение умышленных преступлений, если они не имеют
судимости, – на срок от одного года до трех лет;
осужденным за неосторожные преступления, – на срок от одного года до
пяти лет.
Анализ санкций статей Особенной части УК РФ показывает, что ограничение
свободы предусмотрено в санкциях за совершение преступлений небольшой и
средней тяжести, например, за приобретение или сбыт имущества, заведомо
добытого преступным путем (ч. 2 ст. 175 УК), незаконный оборот
драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга (ч. 1 ст.
191 УК), нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных
средств (ч. 1 ст. 264 УК) и т.п. (См.: Приложения, табл. № 1). Однако в
исключительных случаях это наказание может быть назначено судом также за
тяжкие и особо тяжкие преступления – при наличии исключительных
обстоятельств в порядке назначения более мягкого наказания, чем
предусмотрено за данное преступление (ст. 64 УК) и при вердикте
присяжных заседателей об особом снисхождении к виновному (ч. 2 ст. 65
УК)
Суд может назначить ограничение свободы на срок и менее одного года –
при применении ст. 64 УК и в случае замены обязательных работ или
исправительных работ лицу, злостно уклоняющемуся от отбывания любого из
указанных наказаний (ч. 3 ст. 53 УК).
Срок ограничения свободы исчисляется в месяцах и годах, а время
содержания лица под стражей до судебного разбирательства засчитывается
из расчета один день содержания под стражей за два дня ограничения
свободы.
По своему юридическому содержанию это т.н. «наказание, связанное с
исправительно-трудовым воздействием», поэтому оно не должно применяться
к лицам нетрудоспособным. Так, в соответствии с ч. 5 ст. 53 УК,
ограничение свободы не может быть назначено следующим категориям
осужденных:
лицам, признанным инвалидами первой или второй группы;
беременным женщинам;
женщинам, имеющим детей в возрасте до восьми лет;
женщинам, достигшим 55-летнего возраста;
мужчинам, достигшим 60-летнего возраста;
военнослужащим, проходящим военную службу по призыву.
Кроме того, уголовный закон исключает возможность назначения ограничения
свободы несовершеннолетним (ч. 1 ст. 88 УК), а также лицам, осужденным
за совершение умышленных преступлений при наличии у них судимости за
ранее совершенное преступление (п. «а» ч. 2 ст. 53 УК). Наличие же
судимости за ранее совершенное преступление у лица, осуждаемого за
неосторожное преступление, не лишает суд возможности назначить
ограничение свободы (п. «б» ч. 2 ст. 53 УК). Такая позиция законодателя
представляется нам небесспорной.
Ограничение свободы предусматривается в действующем законодательстве
только как основное наказание (ст. 53 УК). В санкциях статей Особенной
части УК оно установлено за 86 составов преступления (15,9 % всех
санкций УК). Чаще всего это наказание предусматривается за совершение
преступлений против личности, против общественного порядка и
общественной безопасности, а также за преступления против
государственной власти. (См.: Приложения, табл. № 1).
Данный вид наказания устанавливается в санкциях за преступления
небольшой или средней степени тяжести чаще всего как альтернатива
лишению свободы и аресту, нередко занимая промежуточное положение между
этими видами наказания и более мягкими – исправительными работами,
штрафом и др.
В большинстве случаев (53 санкции) ограничение свободы предусматривается
в пределах до трех лет, реже – в 19 санкциях – до двух лет, в 12
санкциях – до пяти лет и в 2 санкциях – до четырех лет.
В судебной практике этот вид наказания пока не применяется. В
соответствии со ст. 4 Закона «О введении в действие Уголовного кодекса
Российской Федерации», положения об ограничении свободы вводятся в
действие федеральным законом после вступления в силу Уголовно –
исполнительного кодекса Российской Федерации, но не позднее 2001 года.
Однако перспективы создания необходимых условий для практического
исполнения этого вида наказания в обозримом будущем представляются нам
призрачными по причинам, отмечавшимся нами выше применительно к
наказанию в виде обязательных работ.
Уголовный закон предусматривает возможность условного осуждения к
данному виду наказания (ст. 73 УК).
Порядок исполнения данного вида наказания, а также обязанности и права
осужденных к ограничению свободы, регулируются уголовно – исполнительным
законодательством Российской Федерации (глава 8 УИК).
Согласно статье 47 УИК, осужденные к ограничению свободы отбывают
наказание в специальных учреждениях — исправительных центрах,
расположенных, как правило, в пределах территории субъекта Российской
Федерации, в котором они проживали или были осуждены. В исключительных
случаях – когда ограничение свободы назначается в порядке замены иного
вида наказания или по месту постоянного жительства осужденных
отсутствуют исправительные центры, осужденные могут быть направлены для
отбывания наказания в исправительный центр, расположенный на территории
другого субъекта Российской Федерации. При этом органы местного
самоуправления соответствующих территорий обязаны содействовать органам,
исполняющим наказание в виде ограничения свободы, в трудовом и бытовом
устройстве осужденных, направленных для отбывания наказания.
Осужденный, которому назначена данная мера наказания, получает
соответствующее предписание органа внутренних дел, после чего он обязан
в срок не позднее трех суток самостоятельно за счет государства выехать
к месту отбывания наказания. В противном случае он направляется к месту
отбывания наказания органом внутренних дел в порядке, установленном для
осужденных к лишению свободы.
В случае неприбытия осужденного к месту отбывания наказания,
осуществляется его розыск, а задержанный осужденный направляется к месту
отбывания наказания в порядке, установленном для осужденных к лишению
свободы, либо в суд направляется представление о замене ограничения
свободы лишением свободы.
Срок ограничения свободы исчисляется со дня постановки осужденного на
учет в исправительном центре. В срок наказания засчитываются время
содержания осужденного под стражей в качестве меры пресечения и время
следования под конвоем из расчета один день пребывания под стражей за
два дня ограничения свободы. В срок ограничения свободы не засчитывается
время самовольного отсутствия осужденного на работе или по месту
жительства свыше одних суток (ст. 49 УИК).
Границы территории исправительного центра и правила поведения населения
на этой территории устанавливает орган местного самоуправления по
представлению органа внутренних дел. В исправительных центрах действуют
Правила внутреннего распорядка исправительных центров, утверждаемые МЮ
РФ по согласованию с Генеральной прокуратурой РФ.
Согласно этим Правилам, «осужденные к ограничению свободы находятся под
надзором и обязаны:
выполнять Правила внутреннего распорядка исправительных центров;
работать там, куда они направлены администрацией исправительного центра;
постоянно находиться в пределах исправительного центра, не покидать его
без разрешения администрации;
проживать, как правило, в специально предназначенных для осужденных
общежитиях и не покидать их в ночное время без разрешения администрации
исправительного центра;
участвовать без оплаты труда в работах по благоустройству зданий и
территории исправительного центра в порядке очередности, как правило, в
нерабочее время продолжительностью не более двух часов в неделю;
постоянно иметь при себе документ установленного образца, удостоверяющий
личность осужденного».
В исправительных центрах реализуется принцип раздельного содержания,
согласно которому не могут содержаться в одном исправительном центре:
осужденные, которым ограничение свободы назначено в порядке замены более
мягким видом наказания, и осужденные к этому наказанию по приговору
суда;
осужденные, ранее отбывавшие лишение свободы и имеющие судимость, и иные
осужденные;
осужденные за преступление, совершенное в соучастии.
Осужденным запрещается приобретать, хранить и использовать предметы и
вещества согласно установленному Перечню. Осужденные, а также помещения,
в которых они проживают, могут подвергаться обыску, а вещи осужденных —
досмотру.
Осужденным, не допускающим нарушений Правил внутреннего распорядка
исправительных центров и имеющим семью, по постановлению начальника
исправительного центра может быть разрешено проживание с семьей на
арендованной или собственной жилой площади. Эти осужденные обязаны
являться для регистрации до четырех раз в месяц. Периодичность
регистрации устанавливается постановлением начальника исправительного
центра. Осужденным к ограничению свободы разрешается заочно обучаться в
учреждениях среднего профессионального и высшего профессионального
образования, расположенных в пределах территории субъекта Российской
федерации по месту отбывания наказания» (ст. 50 УИК).
В отличие от лишения свободы, рассматриваемое наказание не
предусматривает изоляции осужденного от общества, что прямо подчеркнуто
в ч. 1 ст. 53 УК. Отсюда делается обоснованный вывод, что специальные
учреждения, предназначенные для отбытия ограничения свободы, по своему
режиму должны существенно отличаться от колоний-поселений, где
содержатся лишенные свободы. (См.: 221, с. 440).
Осужденные размещаются в общежитиях исправительных центров, им
предоставляются индивидуальные спальные места и постельные
принадлежности. Норма жилой площади в расчете на одного осужденного в
исправительном центре не может быть менее четырех квадратных метров.
Одежда, белье и обувь приобретаются осужденными самостоятельно за счет
собственных средств. При отсутствии у осужденных собственных средств,
администрацией исправительных центров в индивидуальном порядке может
быть оказана помощь.
Так же и с питанием осужденных – оно организуется администрацией
исправительных центров, но оплачиваться должно осужденными за счет
собственных средств, и лишь при отсутствии таковых – за счет средств
государства.
Осужденные, находящиеся в исправительных центрах, вправе иметь при себе
и распоряжаться денежными средствами, а также необходимыми предметами,
за исключением запрещенных, перечень которых установлен
законодательством и Правилами внутреннего распорядка исправительных
центров (ст. 51 УИК).
В соответствии с законодательством Российской Федерации об охране
здоровья и установленным УИК порядком отбывания наказания, осужденным к
ограничению свободы оказывается лечебно- и санитарно-профилактическая
помощь. Для амбулаторного медицинского обслуживания осужденных могут
создаваться медицинские учреждения. Стационарное медицинское
обслуживание осужденных осуществляется учреждениями органов
здравоохранения по месту нахождения исправительных центров.
Администрация исправительных центров несет ответственность за выполнение
установленных санитарно-гигиенических и противоэпидемических
требований.( ст. 52 УИК).
Согласно ст. 53 УИК, осужденные к ограничению свободы привлекаются к
труду в организациях различных форм собственности. Труд осужденных
регулируется законодательством Российской Федерации о труде, за
исключением правил приема на работу, увольнения с работы, перевода на
другую работу. Перевод осужденных на другую работу, в том числе в другую
местность, может осуществляться администрацией организации, в которой
работает осужденный, по согласованию с администрацией исправительного
центра и по возможности с учетом мнения осужденного. Осужденным, не
имеющим необходимой специальности, обеспечиваются получение начального
профессионального образования или профессиональная подготовка.
Обязанности администрации исправительного центра, согласно ст. 54 УИК,
состоят в следующем:
ведение учета осужденных к ограничению свободы;
разъяснение порядка и условий отбывания наказания и обеспечение их
соблюдения;
организация трудового и бытового устройства осужденных;
осуществение надзора за осужденными и предупреждение нарушений
установленного порядка отбывания наказания;
проведение с осужденными воспитательной работы;
применение установленных законом мер поощрения и взыскания;
ведение работы по подготовке осужденных к освобождению.
Администрация организаций, в которых работают осужденные к ограничению
свободы, обеспечивает их привлечение к труду с учетом состояния здоровья
и профессиональной подготовки; обеспечивает получение ими начального
профессионального образования или профессиональную подготовку и
участвует в создании необходимых жилищно-бытовых условий. Администрации
запрещается увольнять осужденных с работы, кроме следующих случаев:
а) освобождение от отбывания наказания по основаниям, установленным
уголовным законодательством Российской Федерации;
б) перевод осужденного на работу в другую организацию или в другой
исправительный центр;
в) замена ограничения свободы лишением свободы;
г) вступление в законную силу приговора суда, которым лицо, отбывающее
ограничение свободы, осуждено к лишению свободы;
д) невозможность выполнения данной работы вследствие состояния здоровья
осужденного либо сокращения объема работ.
С осужденными к ограничению свободы администрацией исправительного
центра и организации, в которой работают осужденные, проводится
воспитательная работа. Активное участие осужденных в мероприятиях
воспитательного характера поощряется и учитывается при определении
степени их исправления (ст. 56 УИК).
За хорошее поведение и добросовестное отношение к труду администрацией
исправительного центра к осужденным могут применяться следующие меры
поощрения:
а) благодарность;
б) разрешение на проведение за пределами исправительного центра выходных
и праздничных дней;
в) разрешение на проведение отпуска с выездом за пределы исправительного
центра;
г) денежная премия;
д) досрочное снятие ранее наложенного взыскания.
Осужденные в установленном законом порядке могут быть представлены к
условно-досрочному освобождению от отбывания наказания (ст. 57 УИК).
УИК предусмотрена ответственность за нарушение порядка и условий
отбывания ограничения свободы и злостное уклонение от его отбывания.
Так. в соответствии со ст. 58 УИК, к осужденным, нарушающим трудовую
дисциплину, общественный порядок или установленные правила проживания,
администрацией исправительного центра могут применяться следующие меры
взыскания:
а) выговор;
б) запрещение покидать общежитие в определенное время суток на срок до
одного месяца;
в) водворение в соответствии с Правилами внутреннего распорядка
исправительных центров в дисциплинарный изолятор на срок до 15 суток.
Уголовный кодекс устанавливает, что в случае злостного уклонения от
отбывания наказания лицом, осужденным к ограничению свободы, оно
заменяется лишением свободы на срок ограничения свободы, назначенного
приговором суда. При этом время отбытия ограничения свободы
засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день лишения
свободы за один день ограничения свободы (ч. 4 ст. 53 УК).
Согласно ч. 3 ст. 58 УИК, злостным уклонением осужденного от отбывания
ограничения свободы признается самовольное без уважительных причин
оставление территории исправительного центра, невозвращение или
несвоевременное возвращение к месту отбывания наказания, оставление
места работы или места жительства. В случае необнаружения в течение 15
суток осужденного, оставившего территорию исправительного центра, он
объявляется в розыск и подлежит задержанию. При его задержании он
направляется к месту отбывания наказания. При наличии данных о злостном
уклонении осужденного от отбывания наказания в суд по месту его
задержания направляется представление о замене неотбытого срока
ограничения свободы лишением свободы.
Суд должен тщательно проверять обоснованность вывода администрации
исправительного центра, ведающей исполнением приговора, о необходимости
направления виновного в места лишения свободы, не допуская его, если
уклонение не является злостным.
В случае совершения лицом, отбывающим ограничение свободы, нового
преступления, наказание назначается по правилам совокупности
приговоров. В соответствии с этими правилами, при сложении наказаний
одному дню лишения свободы соответствуют два дня ограничения свободы
(ст. 70, 71 УК).
По мнению А.Л. Цветиновича, ограничение свободы, применяемое в порядке
замены не отбытой части наказания более мягким наказанием, могло бы
успешно выполнять реадаптивную функцию» (См.: 241, с. 79). Нам
представляется, что эта точка зрения не лишена оснований, и в дальнейшем
– по мере накопления и изучения опыта применения ограничения свободы в
качестве основного наказания – можно было бы поставить вопрос о
применении его и в качестве дополнительного наказания именно в целях
реадаптации осужденного к лишению свободы.
4.2. Арест
Арест является новым видом наказания для уголовного законодательства
Российской Федерации. Однако раньше это наказание предусматривалось в
российском дореволюционном законодательстве. К примеру, в ст. 30
Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. арест
содержался в «лестнице наказаний» и в 304 санкциях за преступления
небольшой тяжести. Согласно Уголовному уложению 1903 г. (ст. 21) арест
мог быть назначен на срок от одного дня до шести месяцев и отбывался в
специальных арестных домах. Осужденные содержались в общем заключении,
но «по их просьбе, при наличии свободных камер» могли содержаться в
одиночном заключении. Характерно, что осужденные к аресту на срок свыше
семи дней обязаны были «избрать себе какие-либо занятия из числа таких,
которые могли быть допущены в арестном помещении». Приговоренные к
аресту на срок свыше семи дней по определению суда могли отбывать
наказание по месту жительства.
По уголовному законодательству Российской Федерации арест заключается в
содержании осужденного в условиях строгой изоляции от общества и
устанавливается на срок от одного до шести месяцев, а в отношении
осужденных несовершеннолетних, достигших к моменту вынесения судом
приговора шестнадцатилетнего возраста, от одного до четырех месяцев.
(ст. ст. 54, 88 УК РФ).
Краткие сроки ареста указывают на целесообразность применения этого
наказания в отношении осужденных, не представляющих большой общественной
опасности и не нуждающихся в длительной изоляции от общества. Однако
короткие сроки этого наказания как бы восполняются достаточно жестким
режимом его отбывания – применением условий строгой изоляции
осужденного, которые должны психологически резко «встряхнуть» его,
заставить переоценить свое поведение. Как правильно подчеркивает А.В.
Наумов: «Арест есть своего рода напоминание преступнику о том, что
значит уголовное наказание, что за этим видом наказания может
последовать и длительное лишение свободы. Арест вполне может применяться
в отношении лиц, впервые совершивших нетяжкие преступления, которых
незачем лишать свободы на сравнительно длительные сроки, но которым
вместе с тем необходимо дать почувствовать силу уголовного закона».
(149, с. 384-385).
Суд может назначить арест на срок и менее одного месяца, но только в
случае замены обязательных работ или исправительных работ лицу, злостно
уклоняющемуся от отбывания этих видов наказаний (ч. 1 ст. 54 УК).
Утверждение о том, будто суд может назначить арест на срок менее одного
месяца и «при наличии исключительных обстоятельств, в порядке назначения
более мягкого наказания, чем предусмотрено законом за данное
преступление (ст. 64 УК)», (№ 62, с. 295) является неточным. Назначая
наказание в порядке ст. 64 УК, суд вправе выйти за нижние пределы
санкции статьи Особенной части УК, либо избрать иное, более мягкое
наказание, предусмотренное ст. 44 УК, но он не вправе выйти за
минимальные пределы того или иного вида наказания, установленные в
нормах Общей части УК.
Арест может быть назначен осужденному в следующих случаях:
когда он непосредственно предусмотрен в санкциях статей Особенной части
УК;
при назначении наказания более мягкого, чем предусмотрено законом в
порядке ст. 64 УК;
при вердикте присяжных заседателей об особом снисхождении к виновному на
основании ч.2 ст. 65 УК;
при замене не отбытой части наказания более мягким наказанием в порядке
ст. 80 УК;
в порядке замены обязательных работ или исправительных работ в случаях
злостного уклонения осужденного от отбывания этих назначенных ему
наказаний (ч. 3 ст. 49 и ч. 3 ст. 50 УК).
Арест, согласно ч. 2 ст. 54 УК, не назначается лицам, не достигшим к
моменту вынесения судом приговора 16-летнего возраста, а также к
беременным женщинам и женщинам, имеющим детей в возрасте до восьми лет.
Военнослужащие отбывают арест на гауптвахте.
Арест содержится в 144 санкциях статей Особенной части Уголовного
кодекса РФ, что составляет 26,7% всех санкций УК. Чаще всего этот вид
основного наказания предусматривается за преступления небольшой или
средней степени тяжести. Например, за умышленное причинение легкого
вреда здоровью (ст. 115 УК), побои (ст. 116), незаконное лишение свободы
(ч. 1 ст. 127), нарушение авторских и смежных прав (ч. 2 ст. 146), кражу
(ч. 1 ст. 158), грабеж (ч. 1 ст. 161), хулиганство (ч. 1 ст. 213),
небрежное хранение огнестрельного оружия (ст. 224) и др. (См.:
Приложение, табл. № 1).
Исполнение наказания в виде ареста регулируется нормами главы 10 и 19
УИК РФ.
Согласно ст. 68 УИК, осужденные к аресту отбывают наказание по месту
осуждения в арестных домах, как правило, весь срок наказания в одном
арестном доме. Перевод осужденного из одного арестного дома в другой
допускается в случае его болезни либо для обеспечения его личной
безопасности, а также при иных исключительных обстоятельствах,
препятствующих дальнейшему нахождению осужденного в данном арестном
доме.
Осужденные содержатся в условиях строгой изоляции. Изолированно от иных
категорий осужденных, и раздельно размещаются: осужденные мужчины,
женщины, несовершеннолетние, осужденные, ранее отбывавшие наказание в
исправительных учреждениях и имеющие судимость.
На осужденных к аресту распространяются условия содержания,
установленные для осужденных к лишению свободы, отбывающих наказание в
условиях общего режима в тюрьме. Осужденным не предоставляются свидания,
за исключением свиданий с адвокатами и иными лицами, имеющими право на
оказание юридической помощи; не разрешается получение посылок, передач и
бандеролей, за исключением содержащих предметы первой необходимости и
одежду по сезону. Общее образование, профессиональное образование и
профессиональная подготовка осужденных не осуществляются; передвижение
без конвоя не разрешается. Осужденные имеют право ежемесячно приобретать
продукты питания и предметы первой необходимости на сумму, не
превышающую 20 процентов минимального размера оплаты труда.
Несовершеннолетним осужденным предоставляются краткосрочные свидания
один раз в месяц продолжительностью до трех часов с родителями или
лицами, их заменяющими.
Осужденные пользуются правом ежедневной прогулки продолжительностью не
менее одного часа, а несовершеннолетние осужденные – не менее полутора
часов.
При исключительных личных обстоятельствах осужденным к аресту может быть
разрешен телефонный разговор с близкими (ст. 69 УИК).
Администрация арестного дома вправе привлекать осужденных к работам по
хозяйственному обслуживанию арестного дома без оплаты продолжительностью
не более четырех часов в неделю (ст. 70 УИК).
t
EOeOoe
t
-EOL
o
u
8
*
,
$ ? TH a o th >
@
–
?
?
a+
ae+
,
,
2
2
&2
p8
?8
?8
¤8
I=
O=
i=
dB
jB
~B
‚B
&D
😀
3/4G
\H
\M
bM
zM
‚M
–M
?M
?M
?M
Q
Q
“Q
S
LS
X
X
JX
?]
^
Va
a
G¤8
i=
‚B
😀
3/4G
?M
“Q
S
T
IT
RU
0V
X
°X
aY
,[
?]
E_
”a
2d
i
?k
Fp
¶v
8z
I}
&
F
a
’a
”a
$c
^c
r ^ d | ~ ha]FH*E‚y ~ & F ???????????????????????????????????? ?????????????????? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? & F ???????????????????????? ? ? ? & F ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ????? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? & F ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? & F ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? A? ? ? ? ? ? ? ? & F & F & F & F ? c & F разрешения на телефонный разговор. За нарушение установленного порядка отбывания наказания к осужденным могут применяться меры взыскания в виде выговора или водворения в штрафной изолятор на срок до 10 суток (ст. 71 УИК). Материально-бытовое обеспечение осужденных к аресту осуществляется по нормам, установленным для осужденных к лишению свободы, отбывающих наказание в условиях общего режима в тюрьме, а несовершеннолетних осужденных — по нормам, установленным для воспитательных колоний. Осужденным предоставляется медицинская помощь. Глава 19 УИК регулирует особенности исполнения наказания в виде ареста в отношении военнослужащих. Устанавливается, в частности, что военнослужащие, осужденные к аресту, отбывают наказание на гауптвахтах. При этом осужденные военнослужащие, имеющие звания прапорщиков, мичманов, сержантов и старшин, содержатся отдельно от военнослужащих рядового состава, а офицеры - отдельно от других категорий осужденных военнослужащих. Осужденные военнослужащие, проходящие службу по призыву, содержатся отдельно от осужденных военнослужащих, проходящих службу по контракту. Осужденные военнослужащие содержатся отдельно от военнослужащих, арестованных по иным основаниям. Порядок и условия отбывания ареста осужденными военнослужащими определяются УИК, нормативными правовыми актами Министерства обороны Российской Федерации, а также правилами отбывания уголовных наказаний осужденными военнослужащими. За примерное поведение и добросовестное отношение к военной службе к осужденным военнослужащим могут применяться меры поощрения в виде благодарности, досрочного снятия ранее наложенного взыскания либо зачета времени отбывания ареста в общий срок военной службы полностью или частично. За нарушение порядка отбывания наказания к осужденным военнослужащим могут применяться меры взыскания в виде выговора или перевода в одиночную камеру на срок до 10 суток. Время отбывания ареста в общий срок военной службы и выслугу лет для присвоения очередного воинского звания не засчитывается. Во время отбывания ареста осужденный военнослужащий не может быть представлен к присвоению очередного воинского звания, назначен на вышестоящую должность, переведен на новое место службы и уволен с военной службы, за исключением случаев признания его негодным к военной службе по состоянию здоровья. Арест так же, как и ограничение свободы, и обязательные работы, в судебной практике пока не применяется, поскольку для их исполнения в стране еще не созданы необходимые условия. Положения УК, регламентирующие указанные виды наказания предполагается ввести в действие по мере создания необходимых условий, но не позднее 2001 года. Авторы теоретической модели УК предлагали ввести арест в двух разновидностях: арест, отбываемый в специальном учреждении, т.е. в условиях кратковременной полной изоляции от общества, и арест, отбываемый во внерабочее время, в выходные и праздничные дни, т.е. в условиях ограниченной вменяемости, что, по мысли авторов, должно позволить суду полнее учитывать все обстоятельства совершенного преступления и данные, характеризующие личность виновного. (231, с. 151). Однако второй вид ареста не был воспринят законодателем. Отношение к аресту в странах Запада не однозначно. У этого наказания имеется немало противников, переносящих на него негативное восприятие краткосрочного лишения свободы, но немало и сторонников использования ареста в целях кратковременного, но интенсивного «шокового» воздействия на осужденного. (182, с. 82). 4.3. Содержание в дисциплинарной воинской части Содержание в дисциплинарной воинской части является специальным видом наказания. В соответствии со ст. 55 УК это наказание может быть назначено как основное только в отношении военнослужащих: проходящих военную службу по призыву; проходящих военную службу по контракту на должностях рядового и сержантского состава (в том числе курсантов военно-учебных заведений за преступления, совершенные во время обучения), если они на момент вынесения судом приговора не отслужили установленного законом срока службы по призыву. Закон не уточняет, возможно ли применение наказания в виде содержания в дисциплинарной воинской части в отношении военнослужащих, имеющих воинское звание офицера, если они проходят службу не по контракту, а по призыву (в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 22 Закона РФ от 6 марта 1998 г. «О воинской обязанности и военной службе»). На наш взгляд, смысл рассматриваемого вида наказания и условия его исполнения не предполагают такой возможности. С точки зрения реализации целей наказания и с учетом воинской субординации трудно представить отбывание данного наказания осужденными офицерами в одной дисциплинарной воинской части совместно с рядовыми, сержантами, старшинами и т.п., которыми они должны командовать, воспитывать их, служить для них авторитетом. Содержать же офицеров в отдельных дисциплинарных воинских частях вряд ли возможно, хотя бы потому, что таких осужденных не может быть много. Не должен применяться данный вид наказания к военнослужащим сверхсрочной службы, к проходящим военную службу по контракту прапорщикам, мичманам, офицерам, а также военнослужащим, совершившим преступления в период учебных сборов. Продолжительность срока военной службы в соответствии со ст. 38 Закона РФ «О воинской обязанности и военной службе» составляет: для военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, - 24 месяца; для военнослужащих, окончивших государственные, муниципальные или имеющие государственную аккредитацию по соответствующим направлениям подготовки (специальностям) негосударственные образовательные учреждения высшего профессионального образования, проходящих военную службу по призыву, - 12 месяцев; для военнослужащих, имеющих воинское звание офицера и призванных на военную службу, - 24 месяца; для военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, - на срок, указанный в контракте о прохождении военной службы. Военнослужащим, проходящим военную службу по призыву, один день участия в боевых действиях или выполнения задач в условиях вооруженных конфликтов, а также один день нахождения в лечебных учреждениях вследствие ранений, контузий, увечий или заболеваний, полученных во время участия в указанных действиях или конфликтах, засчитывается за два дня военной службы по призыву. Это наказание заключается в том, что военнослужащий, совершивший преступление, в принудительном порядке помещается на указанный в приговоре срок в особую дисциплинарную воинскую часть. Содержание в ней подчинено цели исправления осужденного в духе точного исполнения законов, военной присяги, воинских уставов, приказов начальников, честного отношения к службе, а также предупреждения совершения новых преступлений. Содержание в дисциплинарной воинской части может быть назначено: в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК, - за совершение преступлений против военной службы (неисполнение приказа, оскорбление военнослужащего, нарушение уставных правил караульной службы и т.п.) - на срок от трех месяцев до двух лет; Уголовный кодекс предусматривает это наказание в санкциях за 23 воинских преступления (4,3 % всех санкций УК), причем все эти преступления - небольшой и средней степени тяжести; данный вид наказания указывается в санкциях в альтернативе с арестом, ограничением по военной службе и лишением свободы; (См.: Приложения, табл. № 1). в иных случаях - вместо лишения свободы, если суд, учитывая характер преступления и личность виновного, сочтет возможным заменить лишение свободы на срок не свыше двух лет содержанием в дисциплинарной воинской части на тот же срок. Закон в последних случаях не ограничивает возможность назначения содержания в дисциплинарной воинской части определенной категорией преступлений. Суд вправе назначить осужденному содержание в дисциплинарной воинской части вместо лишения свободы при осуждении его не только за преступления небольшой тяжести, но и за иные категории преступлений. Однако фактически подобная замена может быть признана целесообразной главным образом за преступления небольшой и средней степени тяжести, а за тяжкие и особо тяжкие преступления - лишь в особо исключительных случаях. Положение закона о возможности замены лишения свободы на срок не свыше двух лет не препятствует этому, суд, решая данный вопрос, должен, по нашему мнению, исходить не из максимального срока лишения свободы, указанного в санкции (не более двух лет), а из срока лишения свободы, который фактически мог бы быть назначен осужденному. Если бы законодатель хотел исключить возможность указанной замены при осуждении за тяжкие и особо тяжкие преступления, он об этом прямо бы указал. В случае указанной замены наказание определяется из расчета один день лишения свободы за один день содержания в дисциплинарной воинской части (ч. 2 ст. 55 УК). Таким же образом, в срок отбывания наказания засчитывается время содержания лица под стражей до судебного разбирательства (ч. 3 ст. 72 УК). На основании ст. 73 УК возможно назначение этого вида наказания условно. Возможно условно - досрочное освобождение от отбывания данного вида наказания. Исполнение данного вида наказания регулируется нормами главы 20 УИК (ст. ст. 155 - 171). Так, согласно статье 155 УИК, военнослужащие, осужденные к содержанию в дисциплинарной воинской части, отбывают наказание в отдельных дисциплинарных батальонах или ротах. К осужденным применяются основные средства исправления, предусмотренные УИК, а также иные средства, обусловленные прохождением военной службы. Устанавливается порядок исполнения и отбывания наказания, обеспечивающий исправление осужденных военнослужащих, воспитание у них воинской дисциплины, сознательного отношения к военной службе, исполнение возложенных на них воинских обязанностей и требований по военной подготовке, реализацию их прав и законных интересов, охрану осужденных военнослужащих и надзор за ними, личную безопасность осужденных военнослужащих и персонала указанной воинской части. В период отбывания данного наказания все осужденные военнослужащие независимо от их воинского звания и ранее занимаемой должности находятся на положении солдат (матросов) и носят единые установленные для данной дисциплинарной воинской части форму одежды и знаки различия (ст. 156 УИК). Осужденные обязаны соблюдать требования режима, установленные в дисциплинарной воинской части. Режим в дисциплинарной воинской части обеспечивается в соответствии с требованиями главы 12 УИК и ст. 157 УИК. Перечень и количество вещей и предметов, которые осужденным разрешается иметь при себе, устанавливаются правилами отбывания уголовных наказаний осужденными военнослужащими. Хранение осужденными при себе денег, ценных бумаг и иных ценностей, а также предметов, не указанных в перечне, не допускается. Осужденные военнослужащие имеют право на краткосрочные и длительные свидания. Краткосрочные свидания предоставляются с родственниками и иными лицами два раза в месяц продолжительностью до четырех часов. Длительные свидания предоставляются с супругом (супругой) и близкими родственниками, а в исключительных случаях с разрешения командира дисциплинарной воинской части — с иными лицами четыре раза в течение года продолжительностью до трех суток с правом совместного проживания в специально оборудованном помещении дисциплинарной воинской части либо по усмотрению командира дисциплинарной воинской части за ее пределами. По просьбе осужденного военнослужащего краткосрочное или длительное свидание может быть заменено телефонным разговором. Для получения юридической помощи осужденным по их заявлению предоставляются свидания с адвокатами или иными лицами, имеющими право на оказание юридической помощи. По желанию осужденного и указанных лиц свидания могут предоставляться наедине (ст. 158 УИК). Осужденные имеют право на получение одной посылки в месяц, передач при свиданиях, бандеролей без ограничения их количества. Посылки, передачи и бандероли вскрываются, их содержимое под контролем представителя дисциплинарной воинской части извлекается осужденными военнослужащими, которым они адресованы. Деньги, поступившие на имя осужденных военнослужащих, зачисляются на их лицевые счета (ст. 159 УИК). Осужденные имеют право получать и отправлять письма и телеграммы без ограничения их количества. Вскрытие поступивших писем производится под контролем представителя дисциплинарной воинской части. Обнаруженные при этом запрещенные вложения изымаются. Содержание писем и телеграмм осужденных не проверяется. Осужденные военнослужащие имеют право ежемесячно приобретать продукты питания и предметы первой необходимости на средства, находящиеся на их лицевых счетах, в размере, равном одному минимальному размеру оплаты труда, а также расходовать на эти нужды причитающееся ежемесячное денежное содержание в полном размере. В связи с исключительными личными обстоятельствами осужденному военнослужащему может быть разрешен краткосрочный выезд за пределы дисциплинарной воинской части продолжительностью до семи суток, не считая времени проезда туда и обратно. Время нахождения осужденного вне пределов дисциплинарной воинской части засчитывается в срок отбывания наказания. Отпуска, предусмотренные для военнослужащих, осужденным военнослужащим не предоставляются. Военная подготовка осужденных военнослужащих, их военное обучение и воспитание проводятся по специальным программам, разрабатываемым Министерством обороны Российской Федерации. Для их проведения создается необходимая учебно - материальная база. Осужденные привлекаются к труду при соблюдении требований режима дисциплинарной воинской части, а также правил охраны труда, техники безопасности и производственной санитарии, установленных законодательством Российской Федерации о труде. Из заработной платы, начисленной осужденным, 50 процентов перечисляется на счет дисциплинарной воинской части для возмещения расходов на их содержание, обустройства дисциплинарной воинской части, решения социально-бытовых нужд осужденных военнослужащих. Остальная часть заработной платы осужденных зачисляется на их лицевые счета (ст. 164 УИК). Командование дисциплинарной воинской части проводит воспитательную работу с осужденными. Содействие в их исправлении должны оказывать командиры воинских частей, из которых прибыли осужденные, а также органы местного самоуправления и общественные объединения. Осужденные, характеризующиеся примерным поведением, добросовестным отношением к военной службе и труду, по отбытии не менее одной трети срока наказания приказом командира дисциплинарной воинской части могут быть переведены в облегченные условия отбывания наказания. В связи с чем им разрешается: расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости средства, имеющиеся на их лицевых счетах, без ограничения; иметь дополнительно два длительных свидания в течение года; иметь краткосрочные и длительные свидания за пределами дисциплинарной воинской части; передвигаться без конвоя за пределами дисциплинарной воинской части, если это необходимо по характеру исполняемых служебных обязанностей. Осужденные, отбывающие наказание в облегченных условиях, в порядке взыскания могут быть переведены в обычные условия отбывания наказания. К осужденным военнослужащим применяются следующие меры поощрения: благодарность; награждение подарком; денежная премия; разрешение на одно дополнительное краткосрочное или длительное свидание либо на телефонный разговор с родственниками; досрочное снятие ранее наложенного взыскания. Осужденные, характеризующиеся примерным поведением, добросовестным отношением к военной службе и труду, могут быть представлены командиром дисциплинарной воинской части к условно-досрочному освобождению от отбывания наказания. К осужденным применяются следующие меры взыскания: выговор; строгий выговор; арест в дисциплинарном порядке до 30 суток. Осужденные военнослужащие, арестованные в дисциплинарном порядке, отбывают наказание в одиночных камерах на гауптвахте дисциплинарной воинской части. Для осужденных военнослужащих создаются необходимые жилищно-бытовые условия в соответствии с требованиями воинских уставов, они обеспечиваются продовольствием и вещевым имуществом по нормам, установленным для военнослужащих. Медицинское обеспечение их производится в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации. Денежное содержание зачисляется осужденным ежемесячно на их лицевые счета в размере должностного оклада или по первому тарифному разряду, установленному для солдат (матросов) первого года службы по призыву. Время пребывания осужденного военнослужащего в дисциплинарной воинской части в общий срок военной службы не засчитывается. Однако это время может быть зачтено в общий срок службы осужденным, овладевшим воинской специальностью, знающим и точно выполняющим требования воинских уставов и безупречно несущим службу, освобождаемым из дисциплинарной воинской части после истечения срока их призыва. § 5. Наказания, направленные на изоляцию осужденных от общества. 5.1. Лишение свободы на определенный срок Лишение свободы - это один из основных видов наказания, заключающийся в изоляции осужденного от общества на установленный в приговоре суда срок путем направления его в колонию-поселение или помещения в исправительную колонию общего, строгого или особого режима либо в тюрьму. Лица, осужденные к лишению свободы, которым к моменту вынесения приговора не исполнилось восемнадцати лет, помещаются в воспитательные колонии общего или усиленного режима (ч.1 ст. 56 УК). Место и роль наказания в виде лишения свободы на определенный срок в системе наказаний характеризуется прежде всего тем, что это один из самых строгих и одновременно наиболее распространенный в законодательстве и в судебной практике вид наказания. Значительные объемы применения этого наказания в немалой степени являются следствием объективных причин. Такими причинами являются, в частности, совершение значительного числа тяжких и особо тяжких преступлений, а также многочисленные случаи множественности преступлений, на которые приходится реагировать именно таким образом – путем изоляции осужденного от общества. В одних случаях лишение свободы совершенно обоснованно применяется в связи с тем, что существует объективная потребность именно в таком виде наказания, которое предполагает воздействие на личную свободу осужденного, в других случаях – также обоснованно, но в какой то степени вынужденно – потому, что государство не располагает другими, более эффективными и гуманными средствами воздействия на таких лиц, попросту человечество не придумало ничего лучшего. Однако в значительной степени распространенность наказания в виде лишения свободы в судебной практике объясняется и субъективными причинами - теми ожиданиями (в одних случаях обоснованными, в других – не вполне), с которыми связывается его применение в общественном сознании и нередко также в правосознании судей. Строгость лишения свободы обусловлена содержанием этого наказания, такими его свойствами, как: 1) принудительная изоляция осужденного путем помещения в учреждение со специальным режимом, нередко весьма строгим, предусматривающим существенные ограничения прав и свобод осужденного; 2) применение этого вида наказания на значительные сроки - от шести месяцев до двадцати лет, а при совокупности приговоров - до 30 лет; 3) возложение на осужденного дополнительных, помимо изоляции от общества, правоограничений в сфере политических (например, участие в выборах), трудовых, жилищных, семейных и других отношений, которые заметно ухудшают его правовой статус по сравнению с другими членами общества; 4) использование в целях исправления осужденного специфических мер исправительного воздействия, осуществляемого в условиях определенного режима посредством привлечения к общественно-полезному труду, обучению, проведению с ним воспитательной работы. (См.: 229, с. 80-85). Именно в силу строгости данного вида наказания законодатель (ч. 1 ст. 60 УК) и Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении № 40 от 11 июня 1999 г. «О практике назначения судами уголовного наказания» ориентируют суды страны на то, что наказание в виде лишения свободы должно назначаться лишь тогда, когда реализация целей наказания посредством применения иных, менее строгих видов наказания невозможна. (См.: 170). Значимость лишения свободы связана с тем, что более или менее опасные, а также закоренелые преступники изымаются из общества и тем самым в течение срока отбывания наказания существенно ограничиваются в возможности совершения новых преступлений. Нахождение осужденного в исправительном учреждении на протяжении достаточно продолжительного времени создает в принципе возможность для организации комплекса мер, направленных на его ресоциализацию - приспособление к существующему в государстве правопорядку, т. е. на «исправление». У администрации учреждения, наблюдательной комиссии, общественности имеются известные условия для наблюдения за личностью, отбывающей наказание, контроля за ней. (223, с. 504). Важнейшим элементом содержания наказания в виде лишения свободы, который определяется его сущностью и социальным назначением, и который, в свою очередь, определяет его «востребованность» как одного из важнейших средств уголовно-правового воздействия, является его способность обеспечить изоляцию осужденного от общества. Этот вид наказания является необходимым, если не сказать незаменимым средством уголовно-правового воздействия в тех многочисленных, к сожалению, случаях, когда характер и степень общественной опасности совершенного преступления и особенности личности виновного делают необходимым с точки зрения реализации установленных целей наказания изоляцию виновного от общества на определенный срок или пожизненно. Изоляция осужденного от общества содержит весьма серьезный карательный и воспитательно-предупредительный потенциал. Предполагающая существенные ограничения его свободы, возможностей распоряжаться собой и реализовать свои права, в частности, свободы передвижения, свободы выбора условий и места жительства, рода деятельности, свободы распоряжаться своим временем, свободы общения и др., изоляция осужденного призвана создавать предпосылки для его исправления. Одновременно она рассматривается как важный фактор обеспечения безопасности общества, предупреждения новых преступлений со стороны осужденного. (См. об этом, напр.: 206, с. 24-25). Строго говоря, сущность данного вида наказания заключается не в «лишении», а в ограничении свободы осужденного. Согласно Всеобщей декларации прав человека 1948 г., «все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах» (ст. 1), основные права и свободы человека принадлежат ему от рождения, они естественны и неотъемлемы, лишить их человека никто не имеет права. Речь может идти лишь об ограничении при наличии законных оснований возможности их использования и, как правило, на определенный ограниченный временем срок. На этих же принципах основана и Конституция Российской Федерации 1993 г. Свобода, по определению В. Даля, есть «своя воля, простор, возможность действовать по-своему; отсутствие стеснения, неволи, рабства, подчинения чужой воле». (62, с. 151). Свободный человек – это человек «нестесненный, непринуждаемый и невынужденный». (Там же, с. 151-152). В юридической литературе понятие «свобода» определяется в широком и в узком смысле. Личная свобода в широком смысле рассматривается как «гарантированная законом возможность для человека осуществлять свои субъективные права, определять вид и меру своего поведения». С точки зрения такого понимания личной свободы ее ограничение содержится в уголовном наказании любого вида, так как любое наказание представляет собой ограничение возможности осуществлять какое-либо из субъективных прав. Содержанием наказаний в виде лишения или ограничения свободы является ограничение личной свободы в узком смысле, которую следует понимать как «свободу распоряжаться собой, выражающуюся в первую очередь в свободе передвижения». (См.: 64, с. 7-8; 241, с. 57; 159, с. 26). Свобода человека есть одно из важнейших и необходимейших личных и социальных благ, стоящих в одном ряду с такими благами, как жизнь и здоровье человека. Поэтому и ограничения этого блага воспринимаются человеком как весьма существенные и имеют важное воспитательное и превентивное значение. И по той же причине подобные ограничения должны иметь разумные, обоснованные и четко обозначенные пределы и адресаты. Изоляция осужденного от общества при лишении свободы не должна носить абсолютного характера, вследствие чего он утрачивал бы полностью связь с обществом, в том числе и позитивную. Режим исполнения лишения свободы тогда будет разумным и эффективным, когда он будет строиться с учетом необходимости обеспечения позитивного взаимодействия осужденного с обществом через самые разные каналы (средства массовой информации, заочное обучение в высших учебных заведениях, переписка и встречи с родными, близкими, и т. д.). В большинстве случаев полная изоляция была бы губительной для осужденных, не способствовала бы их исправлению и реадаптации в дальнейшем к условиям свободной жизни. Одним из важнейших карательных свойств рассматриваемого вида наказания является его срочный характер. Отечественное уголовное право, в отличие от законодательства некоторых зарубежных стран, не допускает вынесение обвинительного приговора, в котором бы не был точно определен срок лишения свободы. Согласно ч. 2 ст. 56 УК, данный вид наказания устанавливается в санкциях и, соответственно, может быть назначен судом на срок от шести месяцев до двадцати лет. Это более высокие сроки, чем были предусмотрены прежним законодательством (по УК РСФСР 1960 г. - от трех месяцев до 10 лет, а за тяжкие преступления, преступления, повлекшие тяжкие последствия и для особо опасных рецидивистов - до пятнадцати лет). При этом в случае замены исправительных работ или ограничения свободы лишением свободы лицам, которые злостно уклоняются от отбывания указанных наказаний, лишение свободы может быть назначено на срок менее шести месяцев (ч. 3 ст. 56 УК). В соответствии с ч. 4 ст. 56 УК, в случае частичного или полного сложения сроков лишения свободы при назначении наказаний по совокупности преступлений максимальный срок лишения свободы не может быть более двадцати пяти лет, а по совокупности приговоров - более тридцати лет (ст. ст. 69 и 70 УК). Несовершеннолетним осужденным лишение свободы назначается на срок не свыше десяти лет (ч. 6 ст. 88 УК). Установленные законом пределы лишения свободы - от 6 месяцев до 20 лет - позволяют использовать это наказание в борьбе с разными категориями преступлений, однако прежде всего данный вид наказания рассчитан на применение против тяжких и особо тяжких преступлений. В частности, двадцатилетний срок лишения свободы может быть в соответствии с Уголовным кодексом РФ назначен за 18 особо тяжких преступлений, таких, как убийство (ч. 2 ст. 105), терроризм (ч. 3 ст. 205), бандитизм (ч. 3 ст. 209), государственная измена (ст. 275), шпионаж (ст. 276), вооруженный мятеж (ст. 279), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное следствие (ст. 295), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) и т. п. Вместе с тем, в 278 санкциях (60,6 % санкций) лишение свободы предусмотрено за совершение преступления небольшой (96 санкций) и средней (182 санкции) тяжести, и сравнительно реже – в 181 санкции (39,4 % санкций) - за тяжкие (127 санкций) и особо тяжкие (54 санкции) преступления. Представление о соотношении различных сроков лишения свободы и их пределах в санкциях статей Особенной части УК РФ можно получить из таблицы № 4. (См.: Приложения). Сроки лишения свободы, согласно ч. 1 ст. 72 УК, исчисляются в месяцах и годах. Время содержания лица под стражей до судебного разбирательства и до вступления приговора в законную силу засчитывается в срок лишения свободы из расчета день за день. Это же соотношение принимается в расчет при зачете на основании ст. 12 УК времени лишения свободы, назначенного приговором суда за преступление, совершенное вне пределов Российской Федерации, в случае выдачи лица. Таким образом, фактически срок лишения свободы во многих случаях начинает исчисляться с момента заключения виновного под стражу в качестве меры пресечения. Уголовный закон устанавливает основания назначения осужденным к лишению свободы различных видов исправительных учреждений - с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и особенностей личности виновного. Условия и порядок отбывания лишения свободы в том или ином учреждении, исполняющем это наказание, определяются уголовно-исполнительным законодательством. В соответствии со ст. 58 УК отбывание лишения свободы назначается: а) лицам, осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, к лишению свободы на срок не свыше пяти лет, - в колониях-поселениях; б) лицам, впервые осужденным к лишению свободы за совершение умышленных преступлений небольшой или средней тяжести и тяжких преступлений, а также осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, к лишению свободы на срок свыше пяти лет, - в исправительных колониях общего режима; в) лицам, впервые осужденным к лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений, а также при рецидиве преступлений, если осужденный ранее отбывал лишение свободы, и женщинам при особо опасном рецидиве преступлений - в исправительных колониях строгого режима; г) при особо опасном рецидиве преступлений, а также лицам, осужденным к пожизненному лишению свободы, - в исправительных колониях особого режима. Таким образом, осужденным женщинам отбывание наказания в исправительных колониях особого режима не назначается. Лицам, осужденным к лишению свободы на срок свыше пяти лет за совершение особо тяжких преступлений, а также при особо опасном рецидиве преступлений может быть назначено отбывание части срока наказания в тюрьме. Иной порядок назначения лишения свободы установлен в отношении осужденных несовершеннолетних. Согласно ч. 6 ст. 88 УК, этой категории осужденных лишение свободы назначается на срок не свыше десяти лет и отбывается: несовершеннолетними мужского пола, осужденными впервые к лишению свободы, а также несовершеннолетними женского пола - в воспитательных колониях общего режима; несовершеннолетними мужского пола, ранее отбывавшими лишение свободы, - в воспитательных колониях усиленного режима. При этом суд может указать органу, исполняющему наказание, учитывать определенные особенности личности несовершеннолетнего. Исключением из общего правила определения вида исправительного учреждения, назначенного приговором, является положение, согласно которому «изменение вида исправительного учреждения, назначенного приговором суда, производится судом в соответствии с уголовно-исполнительным законодательством РФ» (ч. 3 ст. 58 УК). Не могут рассматриваться как ранее отбывавшие наказание в виде лишения свободы лица: осуждавшиеся к исправительным работам или ограничению свободы, которым в связи со злостным уклонением от отбывания этих наказаний они заменены лишением свободы; условно осуждавшиеся к лишению свободы, а также которым суд заменил лишение свободы содержанием в дисциплинарной воинской части; находившиеся в местах лишения свободы по приговору суда до рассмотрения дела в кассационном или надзорном порядке, если этими судебными инстанциями в отношении их приговор отменен с прекращением дела либо изменен и назначено новое наказание, не связанное с лишением свободы, или применено условное осуждение; осуждавшиеся к лишению свободы, но фактически не отбывшие наказание в связи с применением к ним актов амнистии и помилования, в связи с болезнью, истечением установленных законом сроков давности обвинительного приговора суда, а также беременные женщины и женщины, имеющие малолетних детей, отбывание наказания которым было отсрочено, и по достижении ребенком восьмилетнего возраста освобожденные от отбывания наказания; ранее осуждавшиеся к лишению свободы в пределах срока нахождения их под стражей в качестве меры пресечения, так как они не отбывали наказание в исправительных учреждениях; отбывающие лишение свободы в случае осуждения их за преступления, совершенные до вынесения приговора, в соответствии с которым они отбывают лишение свободы. (См.: 184, с. 299-300; 228, с. 384). «Необходимо отметить, что лицам, осужденным за совокупность преступлений, совершенных умышленно и по неосторожности, суд может определить колонию-поселение для лиц, совершивших преступление по неосторожности, лишь в том случае, когда за умышленное преступление назначено наказание, не связанное с лишением свободы. При осуждении к лишению свободы по совокупности преступлений или по совокупности приговоров (ст. ст. 69, 70 УК) суд должен назначить вид исправительного учреждения либо отбывание части срока наказания в тюрьме не отдельно за каждое преступление, а лишь при определении окончательной меры наказания. Лишение свободы может быть назначено условно (ч. 1 ст. 73 УК). Закон предусматривает возможность условно-досрочного освобождения лица от отбывания лишения свободы (ст. 79 УК) и возможность замены необытой части этого наказания другим, более мягким видом наказания (ст. 80 УК). Предусматриваются и другие виды освобождения от лишения свободы (ст. ст. 81-85, 92 УК). Лишение свободы на определенный срок - наиболее распространенное основное уголовное наказание, предусматривается в 460 санкциях (85,2 % всех санкций УК). В 144 санкциях лишение свободы сопровождается дополнительными наказаниями: в 45 санкциях - конфискацией имущества, в 73 - лишением права и в 26 - штрафом. (См.: Приложения, табл. № 5). В практике судов Российской Федерации, по данным официальной статистики, лишение свободы на определенный срок было избрано в отношении 310986 (30,7 %) осужденных в 1997 г. и в отношении 344835 (32,2%) осужденных в 1998 г. (См.: Приложения, табл. № 7). Этот показатель свидетельствует о тенденции некоторого сокращения (в процентном отношении) объема применения данной меры наказания по сравнению с прежними годами, когда, например, в 1926 г. удельный вес лишения свободы составлял 40,2% осужденных; в 1986 г. - 38,4%; в 1992 г. - 36,5%; в 1996 г. - 33,6% осужденных. Однако эта тенденция не стала однозначной и необратимой, о чем свидетельствуют как процентные данные за 1998 г., так и абсолютные показатели за последние 15 лет. (См.: Приложения, табл. № 9 и № 10). Период некоторого сокращения применения лишения свободы в 1985 - 1988 г.г. по сравнению с прежними годами сменился в последующие годы (- по 1996 г. включительно) ежегодным увеличением объема его применения (в абсолютных числах), и лишь в 1997 г. начал несколько снижаться. Так, например, в 1986 г., к лишению свободы были осуждены 305427 человек; в 1992 г. - 225926; в 1996 г. -373519 человек. (См.: Приложения, табл. № 9 и № 10). На подобные тенденции указывает и С.И. Никулин: отметив, что в 1990-1995 гг. удельный вес осужденных к лишению свободы составлял 35-37 %, он констатирует, что «в последнее десятилетие в правоприменительной практике отчетливо проявилась тенденция некоторого сокращения лишения свободы, доля которого по сравнению с 80-ми годами уменьшилась на 10-12 %». (184, с. 296-297). Однако вряд ли можно надеяться на дальнейшее снижение этих показателей в ближайшие годы, скорее всего удельный вес лишения свободы в судебной практике будет колебаться в пределах, обозначенных в последние 3 года. Лишь с реальным введением «в строй» альтернативных видов наказаний в виде обязательных работ, ареста и ограничения свободы можно ожидать более или менее заметного сокращения применения рассматриваемого вида наказания. Объем применения данного вида наказания за отдельные виды преступлений показан в таблице № 7. (См.: Приложения). Анализ статистических данных за 1998 г. показывает следующие закономерности: Удельный вес лишения свободы весьма значителен при осуждении за тяжкие и особо тяжкие преступления. Например, при осуждении за убийство это наказание применялось в отношении 89,2 % осужденных по части первой и 92,9 % - по части второй ст. 105 УК. За совершение изнасилования при отягчающих обстоятельствах были лишены свободы 81,0 % осужденных по ч. 2 и 86,1 % осужденных по ч. 3 ст.131 УК; За грабеж при отягчающих обстоятельствах по ч.3 ст.161 УК лишение свободы было применено в отношении 80,8 % осужденных; Более 80 % осужденных подверглись лишению свободы по приговору суда за разбой, совершенный при отягчающих обстоятельствах (ч.ч.2 и 3 ст.162 УК) и за организацию незаконных формирований, банд и иных преступных организаций или участие в них (ст. ст. 208-210 УК). Эта ситуация вполне объяснима. При этом следует иметь в виду, что, например, по ч. 2 ст. 105 УК альтернативой лишению свободы на определенный срок являются такие виды наказания, как смертная казнь и пожизненное лишение свободы, которые были назначены в 1997 г. в отношении соответственно 2,3 % и 0,2 % осужденных по ч. 2 указанной статьи, что также объяснимо. Однако не вполне понятно применение в отношении двухсот девяти осужденных за это особо тяжкое преступление условного осуждения (205 осужденных), исправительных работ (3 осужденных) и штрафа (1 осужденный). Конечно, в какой-то мере данное обстоятельство также может быть объяснено, речь идет об исключительных обстоятельствах, характеризующих преступление или лицо, его совершившее, однако количество таких «исключительных» случаев требует к себе особого внимания и дополнительного анализа. За другие виды преступлений конкуренцию лишению свободы на определенный срок составляют иные меры уголовно - правового воздействия - прежде всего условное осуждение, а в некоторых случаях также исправительные работы и штраф. Причем такая конкуренция находится в обратной пропорции с тяжестью преступлений: за преступления небольшой и средней тяжести она более высока, и это вполне естественно (хотя из этого правила имеются и исключения, на которых мы специально акцентируем внимание в дальнейшем). Так, условное осуждение очень существенно «потеснило» лишение свободы на определенный срок (и даже превысило удельный вес последнего) в практике назначения наказаний за целый ряд преступлений. Например, соотношение указанных мер уголовно-правового воздействия при осуждении: по ст. ст. 106 - 110 УК выглядит как 48,4% против 45,3%; по ст. ст. 113, 114, 118 УК - как 49,1% против 16,8%; по ст. 157 УК - как 41,2% против 1,6%; по ч.1 ст. 160 УК - как 54,7% против 5,4%; по ч.2 ст. 160 УК - как 77,7% против 7,4%; по ч.1 ст. 264 УК (84,3% против 5,6%; и так далее. (См.: Приложения, табл. № 8). В относительно небольшом числе случаев заметную конкуренцию лишению свободы составили в сумме условное осуждение и наказания в виде исправительных работ и штрафа. Так, например: по ст.ст. 115, 116 УК лишь 3% осужденных приговорены к лишению свободы, в то время как 30,9% - к исправительным работам, 44,9% - к штрафу, 20,4% - осуждены условно; по ст.ст. 121, 122 УК - соответственно: 17,6% приговорены к лишению свободы; 19,4% - к исправительным работам; 23,1%- к штрафу; 39,8% - осуждены условно; по ст. 157 УК - соотношение указанных мер соответственно составляет: 1,6%; 52,1%; 4,7%; 41,2%. Подобная ситуация также имеет место при назначении наказаний по ст. ст. 158, ч.1; 159,ч.1; 160, ч.1; 167,ч.1; 175,ч.1; и некоторых других. (См.: Приложения, табл. № 8). Думается, в целом объем применения лишения свободы соответствует роли и месту данного вида наказания, его карательным, воспитательным и превентивным возможностям. Однако в ряде случаев справедливость (мягкость) карательной практики на фоне весьма сложной криминогенной ситуации в стране вызывает сомнения, диктующие необходимость внимательного изучения «сомнительных» случаев и ситуации с назначением наказаний в целом. Представление о сроках лишения свободы в практике судов Российской Федерации за последние годы можно составить на основе данных, приведенных в таблице № 6. (См.: Приложения). Из таблицы, в частности, видно, что в 1997 г. лишение свободы было назначено 84,5% осужденных в пределах пяти лет, 95,9% - в пределах восьми лет, в 1998 г. эти показатели, соответственно, равны: 81,7 и 92 %%. То есть, лишение свободы на сроки свыше 8 лет назначаются в судебной практике 4-8 %% осужденных к данному виду наказания. Сравнительный анализ показывает, что в 1998 г. заметно сократился объем применения лишения свободы на срок до 1 года (в абсолютных цифрах по сравнению с 1996 г. - почти вдвое); сократилось по сравнению с 1996 г. применение этого наказания на срок от 1 года до 2 лет, причем в абсолютном исчислении весьма заметно, однако соответствующие показатели 1986 г. все же превышены; Вместе с тем, в процентном исчислении вырос по сравнению и с 1986 г., и с 1996 г. объем применения лишения свободы на сроки от 2 до 3 лет, а по сравнению с 1996 г. также и - от 3 до 5 лет, от 5 до 8 лет и от 8 до 10 лет. Вырос и в абсолютном, и в процентном исчислении объем применения длительных сроков лишения свободы - свыше 10 до 15 лет, а в соответствии с новым УК появились первые осужденные на сроки свыше 15 до 20 лет. На эту закономерность обратил внимание и С.И.Никулин: «статистика свидетельствует о явном росте длительных (более 5 лет) сроков лишения свободы. Это объясняется структурой и динамикой современной преступности, в которой увеличивается доля тяжких преступлений». (184, с. 296-297). И.М. Гальперин обоснованно указывает, что о реальном объеме применения лишения свободы недостаточно судить только исходя из удельного веса лишения свободы среди иных применяемых судами наказаний, как это часто имеет место. Удельный вес наказания - один из важных показателей, он может служить одним из оснований для суждений об общих тенденциях в практике судов. Но на основе лишь этого показателя не следует делать однозначный вывод о том, что увеличение удельного веса применения лишения свободы свидетельствует о расширении его объема и ужесточении карательной практики, а понижение его — процесс непременно противоположный. Удельный вес лишения свободы должен рассматривается в системе показателей с учетом обоснованной классификации уголовно-правовых и (или) криминологических данных, в частности, характеризующих уровень и структуру преступности, практику освобождения от уголовной ответственности, личностные особенностей контингентов осужденных и др. (56, с. 108- 109). С другой стороны, автор отмечает, что проводившиеся исследования не позволили объяснить расхождения в объемах лишения свободы какими-либо существенными особенностями, характеризующими контингенты осуждаемых или специфическими особенностями совершаемых ими преступлений. Во многом различия в объеме применения лишения свободы «обусловливаются «субъективным моментом» - судебной практикой, складывающейся в том или ином регионе». (Там же, с. 113). Тенденцией социального развития в сфере борьбы с преступностью является экономия уголовной репрессии. Эта тенденция отражается на отдельных видах наказания, обусловливая изменения в объеме их применения, характере и содержании. Применительно к наказанию в виде лишения свободы экономия уголовной репрессии предполагает сокращение его использования в судебной практике. На это нацеливает и уголовный закон, и высший судебный орган страны. Так, более всего именно к применению лишения свободы относится указание ч. 1 ст. 60 УК о том, чтобы более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначался только в случае, если менее строгий вид наказания не может обеспечить достижение целей наказания. Пленум Верховного Суда РФ в п. 3 постановления № 40 от 11 июня 1999 г. «О практике назначения судами уголовного наказания» указал, что: «в случаях, когда санкция закона, по которому лицо признается виновным, наряду с лишением свободы предусматривает более мягкие виды наказания, при постановлении приговора должен быть обсужден вопрос о назначении наказания, не связанного с лишением свободы. В случае назначения лишения свободы это решение должно быть мотивировано в приговоре». (См.: Росс. газета, 1999, 7 июля). Иными словами, лишение свободы должно назначаться лишь тогда, когда реализация целей наказания посредством применения иных, менее строгих видов наказания невозможна. С учетом этого важнейшего требования уголовной политики государства, лишение свободы должно предусматриваться уголовным законодательством и применяется на практике в основном и прежде всего за преступления тяжкие и особо тяжкие. За преступления меньшей степени тяжести оно должно устанавливаться в законе относительно реже и применяться на практике скорее в порядке исключения - в отношении лиц, представляющих повышенную общественную опасность в силу неоднократного совершения преступлений. В отношении лиц, виновных в совершении преступлений небольшой тяжести, совершивших преступления впервые, либо являющихся второстепенными участниками таких преступлений, как правило, должны применяться освобождение от уголовной ответственности или от наказания, условное осуждение, либо наказания, не связанные с изоляцией от общества. Порядок исполнения наказания в виде лишения свободы регулируется нормами раздела 4 Уголовно-исполнительного кодекса РФ (ст. ст. 73 - 142). Согласно ст. 73 УИК, осужденные к лишению свободы отбывают наказание в исправительных учреждениях в пределах территории субъекта РФ, в котором они проживали или были осуждены. Это общее правило, из которого, однако, есть исключения: с учетом состояния здоровья осужденного или для обеспечения его личной безопасности, либо при отсутствии соответствующего вида исправительного учреждения на территории данного субъекта РФ, место отбывания наказания осужденному может быть определено на территории иных субъектов РФ. Закон устанавливает, что лишение свободы осужденными отбывается в специализированных учреждениях разных видов, определяемых в приговоре суда. Совершеннолетние осужденные направляются в колонию - поселение или помещаются в исправительную колонию общего, строгого или особого режима либо в тюрьму. Осужденные несовершеннолетние отбывают лишение свободы в воспитательных колониях общего или усиленного режима (ст. ст. 56, 88 УК). По данным на 1999 г. в России действовала 731 исправительная колония (в том числе 119 - лесных), 63 воспитательные колонии, 178 следственных изоляторов и 13 тюрем. Во всех этих учреждениях отбывали наказание свыше миллиона осужденных и лиц, содержащихся под стражей. В их числе около 40 тысяч женщин. (См.: 74, с. 2). Установление различных видов исправительных учреждений имеет целью обеспечить раздельное содержание осужденных в зависимости от характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного, с тем чтобы по возможности исключить отрицательное воздействие наиболее опасных преступников на другие категории осужденных. В учреждениях, исполняющих наказание в виде лишения свободы, предусмотрено раздельное содержание: мужчин и женщин; несовершеннолетних и взрослых; лиц, совершивших умышленные и неосторожные преступления; впервые осужденных к лишению свободы и ранее отбывавших это наказание. Изолированно от других осужденных, а также раздельно содержатся: осужденные при особо опасном рецидиве; осужденные к пожизненному лишению свободы; осужденные, которым смертная казнь заменена в порядке помилования лишением свободы на определенный срок. В отдельных исправительных учреждениях содержатся осужденные - бывшие работники судов и правоохранительных органов. Осужденные, больные разными инфекционными заболеваниями, содержатся раздельно и отдельно от здоровых осужденных (ст. 80 УИК). В зависимости от поведения осужденного и его отношения к труду суд может изменить ему вид исправительного учреждения (ст. 78 УИК). Весь срок наказания осужденные отбывают, как правило, в одной исправительной колонии, тюрьме или воспитательной колонии. Лишь при наличии исключительных обстоятельств, указанных в ч. 2 ст. 81 УИК (болезнь осужденного, угроза его безопасности, и т. п.) осужденный может быть переведен в другое учреждение того же вида в порядке, определяемом Министерством юстиции РФ. С учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений и личностных особенностей осужденных законодатель предусматривает различный режим их содержания. Собственно перечисленные в ст. 58 УК виды исправительных учреждений различаются между собой прежде всего видом режима. Режим определяется в ст. 82 УИК РФ как установленный нормативными актами «порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания». Режим предназначен создать условия для применения других средств исправления осужденных. Основные требования режима устанавливаются УИК и Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений, утверждаемыми Министерством юстиции РФ по согласованию с Генеральной прокуратурой РФ. (ст. 82-84 УИК). В случаях стихийного бедствия, введения в районе расположения исправительного учреждения чрезвычайного, особого или военного положения, при массовых беспорядках, а также при групповых неповиновениях осужденных в исправительном учреждении может быть введен режим особых условий. В этот период в исправительном учреждении может быть приостановлено осуществление некоторых прав осужденных, введены усиленный вариант охраны и надзора, особый порядок допуска на объекты, изменен распорядок дня, ограничена деятельность служб ИУ (ст. 85 УИК). В случаях оказания осужденными сопротивления или злостного неповиновения законным требованиям персонала исправительного учреждения, массовых беспорядков или совершени иных общественно опасных действий, а также при побеге или задержании бежавших осужденных применяются физическая сила, специальные средства и оружие. Порядок применения мер безопасности определяется законодательством РФ (ст. 86 УИК). Законом дифференцируются условия отбывания наказания лицами, осужденными к лишению свободы: в пределах одной исправительной колонии в условиях одного и того же вида режима осужденные к лишению свободы могут находиться в обычных, облегченных и строгих условиях отбывания наказания; для осужденных, содержащихся в тюрьмах, устанавливаются общий и строгий виды режима. Перевод осужденных из одних условий отбывания наказания в другие производится при наличии оснований, предусмотренных УИК, по решению комиссии исправительного учреждения, в работе которой могут принимать участие представители органов местного самоуправления (ст. 87 УИК). Осужденные к лишению свободы могут без ограничения приобретать продукты питания и предметы первой необходимости по безналичному расчету за счет средств, заработанных в период отбывания наказания, а также за счет получаемых пенсий и социальных пособий. Размер средств, разрешенных для расходования осужденными, кроме заработанных ими в период отбывания наказания, устанавливается УИК. Некоторым категориям осужденных (перевыполняющим нормы выработки, беременным женщинам и женщинам, имеющим при себе детей, инвалидам первой или второй группы и др.) разрешается расходование указанных средств в повышенном размере. Перечень продуктов питания и предметов первой необходимости, запрещенных к продаже осужденным, и их количество устанавливаются Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений (ст. 88 УИК). Осужденным к лишению свободы предоставляются краткосрочные свидания продолжительностью четыре часа и длительные свидания продолжительностью трое, а в некоторых, предусмотренных УИК случаях, пять суток с проживанием вне исправительного учреждения. Для получения юридической помощи осужденным по их заявлению предоставляются свидания с адвокатами или иными лицами, имеющими право на оказание юридической помощи. По желанию осужденного и указанных лиц свидания могут предоставляться наедине (ст. 89 УИК). Осужденным к лишению свободы разрешается получение посылок, передач и бандеролей в количестве, установленном УИК. Некоторые категории осужденных (больные, инвалиды, беременные женщины и др.) могут получать дополнительные посылки и передачи. Сверх того - в соответствии с медицинским заключением осужденные могут получать посылки, передачи и бандероли с лекарственными средствами и предметами медицинского назначения. С разрешения администрации исправительного учреждения осужденные могут отправлять посылки и бандероли (ст. 90 УИК). Письма и телеграммы осужденные могут получать и отправлять за счет собственных средств без ограничения количества. Их корреспонденция подвергается цензуре. Переписка между содержащимися в исправительных учреждениях осужденными, не являющимися родственниками, допускается только с разрешения администрации исправительного учреждения. Осужденные вправе получать денежные переводы, а также отправлять денежные переводы близким родственникам, а с разрешения администрации исправительного учреждения - иным лицам (ст. 91). Осужденным к лишению свободы предоставляется право на четыре телефонных разговора в год продолжительностью до 15 минут каждый за счет собственных средств. При отсутствии технических возможностей телефонный разговор может быть заменен краткосрочным свиданием. Осужденным, находящимся в строгих условиях отбывания наказания, а также отбывающим меру взыскания в штрафных изоляторах, дисциплинарных изоляторах, и т. п. телефонный разговор может быть разрешен лишь при исключительных личных обстоятельствах. Телефонные разговоры между осужденными, содержащимися в исправительных учреждениях, запрещаются. Телефонные разговоры осужденных контролируются персоналом исправительных учреждений (ст. 92 УИК). Осужденные, отбывающие лишение свободы в запираемых помещениях, штрафных изоляторах, дисциплинарных изоляторах и т. п., имеют право на прогулку, продолжительность которой устанавливается УИК (ст. 93 УИК). Осужденным к лишению свободы, кроме отбывающих наказание в тюрьме, переведенным в штрафные изоляторы т т. п., разрешается просмотр телепередач, прослушивание радиопередач в свободные от работы часы, не реже одного раза в неделю демонстрируются кинофильмы. Осужденные могут приобретать телевизионные и радиоприемники (ст. 94 УИК). Осужденным разрешается получать в посылках, передачах и бандеролях письменные принадлежности, приобретать через торговую сеть литературу, а также без ограничения подписываться на газеты и журналы (ст. 95 УИК). Положительно характеризующимся осужденным, отбывающим лишение свободы в исправительных колониях и воспитательных колониях, а также осужденным, оставленным для ведения работ по хозяйственному обслуживанию в следственных изоляторах и тюрьмах, может быть разрешено передвижение без конвоя или сопровождения за пределами исправительного учреждения, если это необходимо по характеру выполняемой ими работы. Такие осужденные должны размещаться в отдельных жилых помещениях. Им может быть разрешено проживание в общежитии за пределами исправительного учреждения. Этим категориям осужденных могут быть разрешены выезды за пределы исправительных учреждений: а) краткосрочные - до семи суток, в связи с исключительными личными обстоятельствами (смерть или тяжелая болезнь близкого родственника и т.п.) или для предварительного решения вопросов трудового и бытового устройства осужденного после освобождения; и б) длительные - на время ежегодного оплачиваемого отпуска. Осужденным женщинам, имеющим детей в домах ребенка исправительных колоний или несовершеннолетних детей-инвалидов вне исправительной колонии, может быть разрешен краткосрочный выезд за пределы исправительных учреждений для устройства детей и для свидания с ними на срок до семи суток. (ст. 97 УИК). Осужденные к лишению свободы, привлеченные к труду, подлежат обязательному государственному социальному страхованию, а осужденные женщины также обеспечиваются пособиями по беременности и родам на общих основаниях. Осужденные имеют право на общих основаниях на государственное пенсионное обеспечение в старости, при инвалидности, потере кормильца и в иных случаях, предусмотренных законодательством. Осужденные, утратившие трудоспособность в период отбывания лишения свободы, имеют право на возмещение ущерба в случаях и порядке, предусмотренных законодательством (ст. 98 УИК). Уголовно-исполнительный кодекс определяет норму жилой площади, приходящуюся на каждого осужденного в пределах от двух (в исправительных колониях) до пяти лечебно-профилакти-ческих учреждениях) квадратных метров. Осужденные обеспечиваются спальными местами, постельными принадлежностями, одеждой по сезону, материально-бытовыми условиями и питанием по установленным нормам. Осужденные, получающие заработную плату или пенсию, возмещают стоимость питания, одежды и коммунально-бытовых услуг, кроме стоимости специального питания и специальной одежды. С осужденных, уклоняющихся от работы, указанные расходы удерживаются из средств, имеющихся на их лицевых счетах. Осужденным, освобожденным от работы по болезни, беременным женщинам и осужденным кормящим матерям на период освобождения от работы питание предоставляется бесплатно. Осужденным, содержащимся в воспитательных колониях, а также осужденным, являющимся инвалидами первой или второй группы, питание и одежда предоставляются бесплатно. Этим категориям лиц создаются улучшенные жилищно-бытовые условия и устанавливаются повышенные нормы питания. Сверх установленного размера средств, разрешенных к расходованию на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости, осужденные могут за счет собственных средств дополнительно приобретать одежду, оплачивать дополнительные лечебно-профилактические и иные услуги (ст. 99 УИК). В исправительных учреждениях, в которых отбывают наказание осужденные женщины, имеющие детей, могут организовываться дома ребенка, в которых обеспечиваются условия, необходимые для нормального проживания и развития детей в возрасте до трех лет. Матери могут общаться с ними в свободное от работы время без ограничения. Им может быть разрешено совместное проживание с детьми. С согласия осужденных женщин их дети могут быть переданы родственникам или по решению органов опеки и попечительства иным лицам либо по достижении детьми трехлетнего возраста направлены в соответствующие детские учреждения (ст. 100 УИК). Лечебно- и санитарно-профилактическая помощь осужденным к лишению свободы предоставляется в соответствии с Правилами внутреннего распорядка и законодательством. В уголовно-исполнительной системе для медицинского обслуживания осужденных организуются лечебно - профилактические учреждения (больницы, специальные психиатрические и туберкулезные больницы; медицинские части), а для содержания и амбулаторного лечения осужденных, больных открытой формой туберкулеза, алкоголизмом и наркоманией, ВИЧ- инфицированных осужденных - лечебные исправительные учреждения (ст. 101УИК). Каждый осужденный к лишению свободы обязан трудиться в местах и на работах, определяемых администрацией исправительных учреждений. Администрация обязана привлекать осужденных к общественно полезному труду с учетом их пола, возраста, трудоспособности, состояния здоровья и, по возможности, специальности. Необходимое условие при этом - обеспечение надлежащей охраны и изоляции осужденных. Осужденные вправе заниматься индивидуальной трудовой деятельностью. Осужденные мужчины старше 60 лет, женщины старше 55 лет, а также инвалиды первой или второй группы привлекаются к труду по их желанию в соответствии с законодательством о труде и социальной защите инвалидов. Несовершеннолетние осужденные привлекаются к труду в соответствии с законодательством о труде. Производственная деятельность осужденных не должна препятствовать выполнению основной задачи исправительных учреждений - исправлению осужденных (ст. 103 УИК). Продолжительность рабочего времени осужденных к лишению свободы, правила охраны труда, техники безопасности и производственной санитарии устанавливаются в соответствии с законодательством Российской Федерации о труде. Время привлечения осужденных к оплачиваемому труду засчитывается им в общий трудовой стаж. Работающие осужденные имеют право на ежегодный оплачиваемый отпуск с выездом за пределы исправительного учреждения или без него в соответствии со статьей 97 УИК. Осужденные к лишению свободы имеют право на оплату труда в соответствии с законодательством о труде. Они могут привлекаться без оплаты труда только к выполнению работ по благоустройству исправительных учреждений и прилегающих к ним территорий, их продолжительность не должна превышать двух часов в неделю. Из заработной платы, пенсий или иных доходов осужденных к лишению свободы производятся удержания для возмещения расходов по их содержанию. Однако независимо от всех удержаний на лицевой счет осужденных зачисляется не менее 25 процентов начисленных им заработной платы, пенсии или иных доходов. В исправительных учреждениях организуются обязательное начальное профессиональное образование или профессиональная подготовка осужденных, не имеющих профессии (специальности), по которой осужденный может работать в исправительном учреждении и после освобождения из него. Отношение осужденных к получению начального профессионального образования и профессиональной подготовки учитывается при определении степени их исправления (ст. 108 УИК). Воспитательная работа с осужденными к лишению свободы направлена на их исправление, формирование уважительного отношения к человеку, обществу и труду, на повышение их образовательного и культурного уровня. Участие осужденных в воспитательных мероприятиях учитывается при определении степени их исправления, а также при применении к ним мер поощрения и взыскания (ст. 109 УИК). Воспитательная работа с осужденными организуется дифференцированно с учетом вида исправительного учреждения, срока наказания, условий содержания в индивидуальных, групповых и массовых формах на основе психолого-педагогических методов (ст. 110 УИК). В исправительных учреждениях под контролем администрации создаются самодеятельные организации осужденных (Советы коллективов и т.п.), имеющие своими задачами помощь осужденным в духовном, профессиональном и физическом развитии; решение вопросов организации их труда, быта и досуга; содействие администрации исправительных учреждений в поддержании дисциплины и порядка, формировании здоровых отношений между осужденными; оказание социальной помощи осужденным и их семьям и т. п. Участие осужденных в работе самодеятельных организаций поощряется и учитывается при определении степени их исправления (ст. 111 УИК). В исправительных учреждениях организуется обязательное получение осужденными, не достигшими возраста 30 лет, основного общего образования, а желающим получить среднее общее образование администрацией исправительного учреждения и органами местного самоуправления создаются необходимые условия. Осужденные старше 30 лет и инвалиды первой или второй группы получают основное общее или среднее общее образование по их желанию. Получение осужденными образования поощряется и учитывается при определении степени их исправления (ст. 112 УИК). За хорошее поведение, добросовестное отношение к труду, обучению, активное участие в работе самодеятельных организаций и в воспитательных мероприятиях к осужденным могут применяться меры поощрения в виде благодарности, награждения подарком или денежной премией, предоставления права на дополнительную посылку, передачу, телефонный разговор, свидание и др. К положительно характеризующимся осужденным могут быть применены также меры, предусмотренные ч. 2 ст. 78 и ст. 87 УИК – т. е. изменен в сторону облегчения вид исправительного учреждения, облегчены условия отбывания наказания или возбуждено ходатайство о помиловании. Осужденные могут быть представлены к условно- досрочному освобождению либо к замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания (ст. 113 УИК). За нарушение установленного порядка отбывания наказания к осужденным могут применяться меры взыскания в виде выговора, дисциплинарного штрафа в размере до двух минимальных размеров оплаты труда, водворения в штрафной изолятор на срок до 15 суток (только осужденных, содержащихся в исправительных колониях или тюрьмах), перевод в помещения камерного типа или в одиночные камеры на срок до шести месяцев (осужденных мужчин, злостно нарушающих порядка отбывания наказания), и др. Злостным нарушителям установленного порядка отбывания наказания (за употребление наркотиков; мелкое хулиганство; угрозу или неповиновение представителям администрации исправительного учреждения и т.п.) могут быть изменены в сторону ухудшения вид исправительного учреждения или условия отбывания наказания (ст. 116 УИК). Лишение свободы является необходимой мерой уголовно - правового воздействия, однако следует иметь в виду и ее негативные стороны, определенные негативные социальные последствия ее применения. В литературе к такого рода последствиям относят и чрезмерность экономической нагрузки, которую испытывает общество в связи с содержанием разветвленной системы исправительных колоний и тюрем, и низкую производительность подневольного труда осужденных, и выключенность их из «свободного производства», в котором они могли бы работать с большой отдачей, и ухудшение материального положения семьи осужденного, и проблему безотцовщины, и распад семьи, и приобретение навыков преступной среды впервые осужденными к лишению свободы, и целый ряд других обстоятельств. (223, с. 507-508; 149, с. 386). Противоречивость этого наказания ярко выразил А.М. Яковлев: «ставя перед собой задачу максимально приспособить человека к жизни в обществе, его отделяют от этого общества; желая заменить в сознании человека асоциальные установки и вредные привычки, стараясь привить человеку социально полезные качества, его помещают в среду, где опасность «заражения» отрицательными взглядами и чертами наиболее велика; стараясь приучить человека к жизни в условиях свободы, его помещают в условия изоляции; желая научить человека социально полезному активному поведению, его содержат в обстановке строгой регламентации, которая стимулирует пассивность». (248, с. 101). В свое время А.Л. Ременсон отмечал, что «величина и сила принудительного воздействия заключения определяется не тем, каковы условия жизни в колонии, а тем, какова разница между условиями жизни в заключении и на свободе… ». (181, с. 109—110). Развивая эту мысль, В.С. Прохоров пишет: «Чем значительнее разрыв между условиями жизни на свободе и теми условиями, в которые ставит осужденного назначенное ему наказание, тем острее переживаются им лишения и ограничения и тем больше устрашающий эффект наказания, но тем слабее его воспитательный эффект, тем меньше вероятность того, что после отбытия наказания в общество вернется человек, приспособленный к жизни на свободе». (223, с. 533-534). Решение проблемы заключается, с одной стороны, в ограничении применения лишения свободы в отношении лишь наиболее опасных преступников (виновных в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, либо неоднократно совершающих преступления, в связи с чем нуждающихся в специальных превентивных мерах и длительном исправительно - воспитательном воздействии) за счет более широкого использования альтернативных мер уголовно – правового воздействия, не связанных с лишением свободы. С другой стороны – в определенном смягчении режима исполнения лишения свободы в плане сведении до определенного минимума различий между условиями жизни в изоляции и на свободе. Такое требование, в частности, содержится в Минимальных стандартных правилах обращения с заключенными, которые были приняты еще 30 августа 1955 г. на Первом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями: «Режим, принятый в заведении, должен стремиться сводить до минимума разницу между жизнью в тюрьме и жизнью на свободе, которая убивает в заключенных чувство ответственности и сознание человеческого достоинства» (ч.1 ст. 60), в связи с чем Правила рекомендуют «принимать меры для того, чтобы заключенные могли сохранять за собой максимум совместимых с законом и условиями их приговора прав в области их гражданских интересов, социального обеспечения и других социальных льгот» (ст. 61). (139, с. 303-304). При этом для отечественной уголовно – исполнительной системы остается актуальной рекомендация упомянутых Правил о желательности, «чтобы перед завершением срока наказания принимались меры к постепенному возвращению заключенного к жизни в обществе. Этой цели можно добиться с учетом особенностей каждого правонарушителя, вводя особый режим для освобождаемых, либо в самом заведении, либо в каком-нибудь другом учреждении или же освобождая заключенных на испытательный срок, в течение которого они все же остаются под надзором, при условии, что такой надзор не возлагается на полицейские власти и сочетается с эффективной социальной помощью» (ч. 2 ст. 60). (Там же). В этих же целях могли бы быть использованы также соответствующие возможности дополнительных видов наказаний, как это нами уже предлагалось, (59, с. 31-34). В современных условиях для целей ресоциализации осужденных могло бы быть использовано предусмотренное законом в качестве дополнительного наказания ограничение свободы либо модифицированные ссылка или высылка. И еще одно важное замечание, касающееся отечественной системы исполнения уголовных наказаний, и прежде всего наказания в виде лишения свободы. Недопустимо строить деятельность исправительных учреждений исключительно или преимущественно с позиций решения хозяйственных задач, стоящих перед страной, как это было на протяжении практически всей истории нашей страны, когда места лишения свободы принято было рассматривать как источник дешевой рабочей силы и источник пополнениня государственной казны, задачи же исправления осужденных и предупреждения новых преступлений отходили на второй план. Решению задач более эффективного использования наказания в виде лишения свободы способствовало бы принятие и других рекомендаций, изложенных в упомянутых выше Правилах, не учтенных в ходе реформы уголовного и уголовно – исполнительного законодательства России. А также предложений Главного Управления исполнения наказаний Министерства юстиции Российской Федерации (ГУИН МЮ РФ) о восстановлении колоний - поселений для лиц, совершивших умышленные преступления небольшой и средней тяжести и имеющих срок лишения свободы не свыше пяти лет, и расширении числа направляемых туда осужденных за неосторожные преступления, чей срок наказания определен в пределах 10 лет. Более широкое применение колоний - поселений существенно разгрузило бы как исправительные колонии, так и следственные изоляторы и, при надлежащей организации их работы избавило бы значительную часть осужденных от «тюремных университетов». (См.: 74, с. 2). 5.2. Пожизненное лишение свободы Пожизненное лишение свободы установлено Уголовным кодексом в качестве основного вида наказания, имеющего своими целями карательное воздействие на осужденного и предупреждение совершения новых преступлений как осужденным, так и иными лицами. Цель исправления осужденного предполагается, однако, с учетом специфики наказания, труднодостижимая. По своей юридической природе и по строгости данный вид наказания весьма близок к высшей мере наказания - смертной казни, и юридически, и фактически являясь альтернативой этого наказания. Пожизненное лишение свободы предусматривается уголовными законами многих зарубежных государств. Реже – наряду со смертной казнью, чаще – в странах, где последняя отменена – вместо нее в качестве высшей меры наказания. Устанавливается эта мера наказания за совершение особо тяжких преступлений - прежде всего за убийство и совершение других тяжких преступлений, сопряженных с причинением человеку смерти. Для российского уголовного законодательства пожизненное лишение свободы не характерно. В какой-то степени прообраз этой меры в законодательстве России можно увидеть в бессрочной каторге, которая предусматривалась Уголовным уложением Российской империи 1903 г. Непосредственно же под своим именем рассматриваемая мера впервые была введена в Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. законом от 17 декабря 1992 г. Согласно ч. 1 ст. 24 данного УК, пожизненное лишение свободы могло быть назначено не как самостоятельный вид наказания, а только при замене в порядке помилования смертной казни лишением свободы, то есть как альтернатива смертной казни. В УК РФ 1996 г. пожизненное лишение свободы установлено также как альтернатива смертной казни, но уже в качестве самостоятельного вида наказания, входящего в систему наказаний и подлежащего применению по приговору суда, «когда суд сочтет возможным не применять смертную казнь» (ч.1 ст. 57). При этом возможность замены смертной казни пожизненным лишением свободы или лишением свободы на 25 лет в порядке помилования сохраняется и по действующему законодательству (ч. 3 ст. 59 УК). На наш взгляд, подход законодателя к определению условий назначения рассматриваемого вида наказания оригинален, но не правилен, он противоречит концепции, положенной в основу построения отечественного уголовного права, принципу экономии репрессии и конкретным нормам УК, в частности, положению ч. 1 ст. 60 УК о том, что «более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается лишь в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания». Вероятно, более правильным было бы и в данном случае закрепить в законе положение, согласно которому суд отдает предпочтение пожизненному лишению свободы перед смертной казнью, и лишь в особо исключительных случаях, когда пожизненное лишение свободы «не сможет обеспечить достижение целей наказания», назначает последнюю. Впрочем, в литературе не все авторы высказываются в поддержку целесообразности введения наказания в виде пожизненного лишения свободы в систему наказаний. Так, И.И. Карпец, обоснованно отмечая, что применение этого наказания вызывает немало острых и спорных вопросов, полагал, что пожизненное лишение свободы влечет фактически пожизненное мучительство осужденного, узаконивать которое государство не вправе, ибо это безнравственно. «Можно даже усомниться, - пишет автор, - что гуманнее - расстрелять человека, совершившего тяжкое преступление, сразу после суда или обречь его на медленную и мучительную смерть?» (193, с. 361). Возможность назначения пожизненного лишения свободы в действующем уголовном законодательстве ограничена пятью особо тяжкими преступлениями, посягающими на жизнь человека. Это наказание, как и смертная казнь, предусмотрено в санкциях за совершение: убийства при квалифицирующих признаках (ч. 2 ст. 105 УК), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) и геноцид (ст. 357 УК). (См.: Приложения, табл.: 1). …… Согласно ч. 2 ст. 57 УК, пожизненное лишение свободы не назначается: женщинам; лицам, совершившим преступление в возрасте до 18 лет; мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора 65-летнего возраста. Пожизненное лишение свободы не применяется также в целом ряде других случаев, в частности: при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктами «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК, и отсутствии отягчающих обстоятельств - на основании ст. 62 УК; при наличии исключительных обстоятельств, перечисленных в статье 64 УК, служащих основанием для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление; при вердикте присяжных заседателей о снисхождении (ст. 65 УК); при неоконченном преступлении (ст. 66 УК); если суд не сочтет возможным освободить от уголовной ответственности лицо, совершившее преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, в связи с истечением сроков давности (ч. 4 ст. 78 УК); если суд не сочтет возможным применить в отношении осужденного к пожизненному лишению свободы или смертной казни сроки давности исполнения обвинительного приговора (ч. 3 ст. 83 УК). Специфика рассматриваемой категории осужденных обусловливают особенности их правового статуса и особенности исполнения пожизненного лишения свободы с позиций того, что такому осужденному в условиях неприменения смертной казни, что называется, «терять нечего» - в случаях даже неоднократного совершения тяжких и особо тяжких преступлений эти его новые преступления фактически останутся безнаказанными, поскольку никакая мера наказания применена к нему быть не может. Лица, осужденные к пожизненному лишению свободы, отбывают наказание в исправительных колониях особого режима отдельно от других категорий осужденных (ст. 126 УИК). Как правило, они размещаются в камерах не более чем по два человека, но в необходимых случаях по постановлению начальника исправительной колонии при возникновении угрозы личной безопасности осужденных могут содержаться в одиночных камерах (ч. 1 ст. 127). Осужденные имеют право на ежедневную полуторачасовую прогулку. При хорошем поведении осужденного и наличии возможности время прогулки может быть увеличено до двух часов. Все осужденные по прибытии в исправительную колонию первоначально помещаются в строгие условия отбывания наказания, и лишь по отбытии не менее 10 лет при отсутствии взысканий за нарушение установленного порядка отбывания наказания переводятся в обычные условия отбывания наказания. В дальнейшем, по отбытии не менее 10 лет в обычных условиях, отсутствии взысканий за нарушения установленного порядка отбывания наказания и добросовестном отношении к труду осужденные могут быть переведены в облегченные условия отбывания наказания. Осужденные, признанные злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания и отбывающие наказание в облегченных условиях, переводятся в обычные или строгие условия отбывания наказания, а осужденные, отбывающие наказание в обычных условиях – в строгие условия. Повторный перевод в обычные или облегченные условия производится в общем порядке, описанном выше. Порядок отбывания наказания осужденных в части, касающейся расходования средств на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости, количества и вида свиданий, количества посылок, передач и бандеролей, определяется ст. 125 УИК, т. е. он не отличается от общеустановленного порядка отбывания лишения свободы в исправительных колониях особого режима (ст. 127 УИК). Представляется не очень точным утверждение Л.К. Савюк, что это наказание «отличается от лишения свободы на определенный срок прежде всего тем, что во многих случаях полностью лишает осужденного возможности освободиться. Хотя законодатель и допускает условно-досрочное освобождение при пожизненном лишении свободы, но лишь при отбытии двадцатипятилетнего срока и рассчитывать на это могут далеко не все осужденные». (См.: 221, с. 446). Следует заметить, что во многих странах Запада ведутся споры о том, допустимо ли условно - досрочное освобождение лиц, приговоренных к пожизненному лишению свободы. (182, с. 82). В отношении осужденных к пожизненному лишению свободы, как и в отношении иных осужденных лиц, но с учетом, конечно же, особенностей этой категории лиц, в принципе не исключается применение и иных видов освобождения от наказания. Так, они могут быть освобождены от дальнейшего отбывания наказания в связи с болезнью (ст. 81 УК), в связи с истечением сроков давности исполнения обвинительного приговора суда (ст. 83 УК), в соответствии с актом о помиловании (ст. 85 УК) и даже в соответствии с актом амнистии (ст. 84 УК). В 1997 г. пожизненное лишение свободы было применено лишь за убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, по ч. 2 ст. 105 УК - в отношении девяти (0,2 %) осужденных. В 1998 г. – в отношении 55 осужденных, из которых 54 человека осуждены за убийство при квалифицирующих признаках (1 % всех осужденных по ч. 2 ст. 105 УК). Лишение свободы предусматривается в уголовном законодательстве, вероятно, всех без исключения зарубежных государств. Устанавливается оно в качестве основного наказания за совершение наиболее опасных видов преступлений и является весьма распространенным в судебной практике. Лишение свободы рассматривается как универсальный вид наказания, способный обеспечивать реализацию различных целей уголовно - правового воздействия: кару, устрашение, исправление, превенцию. В большинстве современных государств (за исключением Франции) существует единый вид лишения свободы — тюремное заключение в его различных модификациях. (113, с. 150). В США лишение свободы является одним из самых распространенных и в законодательстве, и в судебной практике видом наказания. Почти две трети лиц, признанных виновными в совершении фелонии, приговариваются к этому наказанию. Лишение свободы в США может назначаться как на определенный срок, так и пожизненно, отбывается оно в учреждениях с различными по строгости режимами. Максимальные сроки лишения свободы, как правило, в законодательстве не устанавливаются, в связи с чем санкции в 30, 40, 50 лет тюремного заключения в уголовном законодательстве и, соответственно, меры наказания на указанные сроки на практике не являются редкостью. (113, с. 151; 121, т.2, с. 358). В случаях совокупности преступлений применяется принцип неограниченного сложения наказаний, вследствие чего окончательный срок лишения свободы может составлять и 150, и 200 лет. Пожизненное лишение свободы может быть назначено как в качестве самостоятельной меры за наиболее опасные преступления, так и как альтернатива смертной казни, а также лицу, имеющему несколько судимостей за фелонии, и при совокупности преступлений и приговоров. При этом в некоторых случаях пожизненное лишение свободы предусматривается в санкции закона в качестве единственной и обязательной меры. В США допускается вынесение как определенных, так и неопределенных или смешанных приговоров. В целом же, как следует из литературных источников, чаще всего практика использует неопределенные приговоры. Это значит, что суд определяет в приговоре не конкретный срок наказания, а лишь его минимальный и максимальный пределы. Реальное время отбытия наказания определяется не судебными, а административными органами, оно зависит от самых разных обстоятельств: поведения осужденного, усмотрения коллегии по условно-досрочному освобождению и т. д. (113, с. 151-152; 121, т. 2, с. 358). В связи с ростом преступности в стране, американский законодатель увеличил сроки лишения свободы для рецидивистов и лиц, совершивших тяжкие преступления, а практика стала применять это наказание относительно чаще, вследствие чего пенитенциарная система США оказалась перегруженной. Выход из создавшегося положения был найден в направлении более широкого использования мер уголовно-правового воздействия, не связанных с реальным отбыванием лишения свободы, таких, как: пробация с интенсивным надзором, домашний арест, шоковое заключение и другие. Пробация, которая получила широкое распространение в американском законодательстве и судебной практике, по сути весьма близка институту условного осуждения в уголовном праве России. Как и условное осуждение, пробация предполагает неисполнение назначенного наказания и оставление осужденного на срок не более 5 лет на свободе под контролем специального чиновника. На осужденного возлагаются условия определенного поведения, при нарушении которых пробация заменяется реальным лишением свободы. Практика применения института пробации выявила как многие его положительные черты, так и существенные отрицательные свойства, в частности, его сильную зависимость от произвола чиновников, исполняющих эту меру. В связи с этим некоторые штаты стали ограничивать применение данного правового института. Шоковое заключение по существу представляет собой краткосрочное (от 3 до 6 месяцев) лишение свободы, назначаемое в отношении молодых осужденных. Заключенные содержатся в специализированном лагере (исправительном строительном лагере) с полувоенным режимом, где они заняты тяжелым ручным трудом (6—8 часов в день), а в нерабочее время занимаются физическими упражнениями, строевой подготовкой, получают образование, проходят курс лечения от алкоголизма или наркомании. По данным исследователей, ежедневно в среднем около 10 тыс. американских граждан подвергаются этой мере. (121, т.2, с. 358-359). В США рыночные отношения проникли и в систему государственных исправительных учреждений. Объясняя этот шаг финансовыми трудностями и перегруженностью системы исправительных учреждений, администрация США пошла по пути «разгосударствления» и «приватизации» исправительных учреждений. Попытки введения таких тюрем предпринимались еще в XIX в., но по этическим соображениям эти учреждения тогда не получили поддержки. В последние годы отношение к частным тюрьмам изменилось. По некоторым данным, к ноябрю 1998 г. в США насчитывалось 37 исправительных учреждений такого типа. (Там же, с. 359). В уголовном законодательстве Англии лишение свободы предусматривается в виде тюремного заключения на определенный срок (от одного дня до 25 лет) и пожизненного. Возможность применения лишения свободы ограничена определенными условиями: 1) по общему правилу, это наказание должно назначаться лишь при наличии достаточных оснований и в отношении лиц, ранее уже привлекавшихся к уголовной ответственности; 2) в отношении лиц, ранее не привлекавшихся к уголовной ответственности, а также в отношении несовершеннолетних лишение свободы может быть назначено лишь в порядке исключения, если по обстоятельствам дела иные меры представляются суду неэффективными; 3) назначение лишения свободы должно быть мотивировано в приговоре суда. Пожизненное лишение свободы назначается лишь при осуждении виновного за «серьезное» преступление (покушение, сговор или подстрекательство к тяжкому убийству; простое убийство; умышленное ранение или причинение тяжких телесных повреждений; изнасилование или покушение на него; половое сношение с девочкой моложе 13 лет и т. д.) и при условии, что на момент совершения преступления виновный достиг 18 лет и имеет судимость за другое «серьезное» преступление. При назначении наказания суд учитывает обстоятельства совершения преступления и личность виновного. (Там же, с. 357). Отсутствие в английском уголовном праве четких критериев определения размера наказания привело к выработке судебной практикой системы неких стандартных сроков наказания за различные преступления (системы тарифов), которая, впрочем, не является обязательной для суда. (113, с. 151). По данным исследователей, в Англии и Уэльсе насчитывается около 130 пенитенциарных учреждений, исполняющих лишение свободы, в которых содержится примерно 49 тыс. человек, из которых около 4% осужденных - женщины. В английских тюрьмах организован труд заключенных, однако работа предоставляется по желанию. Осужденные имеют возможность получать образование, включая высшее, с получением национальных сертификатов по избранной специальности. При этом пенитенциарный рецидив составляет до 70%, то есть в течение 5 лет после освобождения до 70% лиц, отбывших тюремное заключение, вновь совершают преступления. В связи с растущими трудностями в финансировании исправительных учреждений и их переполненностью, в Англии по примеру США в последние годы стали практиковать исполнение лишения свободы в частных тюрьмах. К настоящему времени в Англии функционируют две такие тюрьмы. (144, с. 133-141; 113, с. 151; 121, т. 2, с. 358). Уголовный кодекс Франции 1992 г. предусматривает различные виды лишения свободы, назначаемые за совершение преступлений и уголовных проступков. (см.: 155, с. 12 и след.). Так, согласно статье 131-1 УК, «физические лица подвергаются следующим наказаниям за совершение преступления: п. 1. Пожизненное заточение или пожизненное заключение; п. 2. Заточение или заключение на срок до тридцати лет; п. 3. Заточение или заключение на срок до двадцати лет; п. 4. Заточение или заключение на срок до пятнадцати лет. Продолжительность срочного заточения или заключения составляет не менее десяти лет». За совершение проступка назначается исправительное тюремное заключение, предусмотренное статьей 131-3 УК, отличающееся от вышеуказанных видов лишения свободы как названием, так и режимом, и, соответственно, степенью строгости. Уголовный закон (ст. 131-4 УК) содержит дифференцированную шкалу наказаний в виде тюремного заключения: п. 1. Не более десяти лет; п. 2. Не более семи лет; п. 3. Не более пяти лет; п. 4. Не более трех лет; п. 5. Не более двух лет; п. 6. Не более одного года; п. 7. Не более шести месяцев. В пределах, установленных законом, суд индивидуализирует наказание, назначая его меру и определяя порядок его исполнения « в зависимости от обстоятельств преступного деяния и личности его исполнителя» (ст. 132-24 УК). Уголовное законодательство Франции предусматривает новые формы исполнения лишения свободы: режим полусвободы и исполнение тюремного заключения по частям. Так, при назначении за совершение проступка исправительного тюремного заключения сроком на один год или ниже, суд может постановить об исполнении такого наказания в режиме полусвободы в отношении осужденного, который обоснует это либо своей профессиональной деятельностью, либо своим усердием в получении образования или профессиональном обучении, стажировке или временной работе с целью ресоциализации, либо значительным участием в жизни семьи, либо необходимостью пройти курс лечения (ст. 132-25 УК). Режим полусвободы заключается в разрешении осужденному покидать пенитенциарное учреждение на время исполнения указанных обязанностей, получения образования, лечения и т. п. (ст. 132-26 УК). Суд может вынести решение об исполнении назначенного наказания по частям. Так, согласно статье 132-27 УК, по делам о проступках суд может, учитывая серьезные основания медицинского, семейного, профессионального или социального характера, решить, что наказание в виде тюремного заключения сроком не более одного года, будет в течение срока, не превышающего трех лет, исполняться по частям, ни одна из которых не может быть меньше двух дней. УК Франции предусматривает также возможности индивидуализации наказаний посредством предоставления простой отсрочки исполнения наказания (ст. ст. 132-29 – 132-39 УК); отсрочки исполнения наказания с режимом испытания (ст. ст. 132-40 – 132-53 УК), отсрочки исполнения наказания с обязанностью выполнения работы в общественных интересах (ст. ст. 132-54 – 132-57 УК) и др. Уголовный кодекс ФРГ предусматривает как лишение свободы на определенный срок (от одного месяца до пятнадцати лет), так и пожизненное лишение свободы (§ 38). В обоих указанных качествах лишение свободы назначается только как основное наказание, назначаемое за совершение наиболее опасных преступлений. Характерно, что и при совокупности преступлений срок лишения свободы не может превышать пятнадцати лет (§ 54). Пожизненное лишение свободы может быть назначено за ограниченный круг наиболее опасных преступлений, предусмотренных в Особенной части УК ФРГ. В настоящее время таких норм, содержащи в санкции пожизненное лишение свободы, всего 14, в том числе: подготовка агрессивной войны (§ 80), государственная измена Федерации (§ 81), измена Родине (§ 94), убийство (абз. 2 § 212), разбой, повлекший за собой смерть потерпевшего (§ 251), разбойное нападение на водителя автомобиля (§ 316 а), геноцид (абз. 1 § 220 а), тяжкое убийство (§ 211) и т. п. При этом за последние два преступления наказание в виде пожизненного лишения свободы является безальтернативным. (121, т.2, с. 361; 113, с. 154). Уголовный кодекс Испании 1995 г. (см.: 232, с. 22 и след.) к наказаниям в виде лишения свободы относит: тюремное заключение, арест на выходные дни и личную ответственность за неуплату штрафа (ст. 35 УК). Испанский законодатель, как уже отмечалось выше, делит наказания по их характеру и продолжительности на строгие, менее строгие и небольшие. На основе такой классификации УК дифференцирует и виды лишения свободы: к строгим наказаниям он относит лишение свободы на срок более трех лет; к менее строгим - лишение свободы на срок от шести месяцев до трех лет и считающийся видом лишения свободы арест на срок от семи до двадцати четырех выходных дней; к небольшим - арест на срок от одного до шести выходных дней (ст. 33 УК). Тюремное заключение устанавливается на срок от шести месяцев до двадцати лет, за исключением положений статьи 70 и 76 данного Кодекса, предусматривающих возможность его назначения на срок до тридцати лет (ст. 36УК). Согласно статье 53 УК, лишение свободы может быть применено вместо других наказаний: 1. Если осужденный не оплатил добровольно или посредством принуждения назначенный штраф, он несет личную ответственность в виде лишения свободы на один день за каждые две неуплаченные ежедневные квоты, что может проходить в виде ареста на выходные дни. 2. В случае неуплаты штрафа, размер которого пропорционален причиненному ущербу, Суд или Трибунал выносит решение о личной ответственности осужденного. В этом случае срок лишения свободы не может длиться больше года. Наказание в виде лишения свободы на срок более десяти лет влечет за собой абсолютное поражение в правах на тот же срок (ст. 55 УК). В дополнение к наказаниям в виде лишения свободы на срок до десяти лет Суд или Трибунал может в соответствии с тяжестью преступления назначить отстранение от должности, лишение пассивного избирательного права на срок действия приговора либо лишение права заниматься определенным видом деятельности или другого права, если это имеет прямую связь с совершенным преступлением, что специально определяется в приговоре (ст. 56 УК). § 6. Исключительная мера наказания - смертная казнь. Смертная казнь как вид уголовного наказания состоит в лишении осужденного по приговору суда самого ценного человеческого блага – жизни, поэтому она обоснованно считается самой строгой, высшей и исключительной мерой уголовно-правового воздействия. Уголовный кодекс РФ предусматривает смертную казнь только за самые опасные преступления, связанные с посягательством на жизнь человека, причем лишь совершенные при отягчающих обстоятельствах. Целями этого наказания является утверждение социальной справедливости (кара) и предупреждение новых преступлений (хотя существует мнение, что последние применением смертной казни не достижимы и перед этим наказанием не ставятся). Смертная казнь относится к числу древнейших мер уголовного наказания, она встречается в памятниках права практически всех стран и народов. Известна смертная казнь как российскому (в т.ч. дореволюционному), так и советскому уголовному законодательству. Впервые в истории русского государства смертная казнь была закреплена в Двинской уставной грамоте в 1398 г. за кражу, совершенную в третий раз. В дальнейшем законодательные акты Российского государства – Псковская судная грамота 1467 г., Судебники 1497 и 1550 гг., Соборное уложение 1649 г., Воинские Артикулы Петра 1 расширили применение этого наказания. Она предусматривалась за кражу, поджог, убийство, конокрадство, религиозные преступления, государственную измену и др. К примеру, в Соборном Уложении 1649 г. насчитывалось более 60 санкций, а в Воинских Артикулах Петра 1 – более 120 санкций, содержащих указания о смертной казни. Применялась она и в случаях, не предусмотренных законами. В средние века получили распространение жесточайшие виды квалифицированной смертной казни. Целями ее применения были возмездие, устрашение и в каких-то случаях - стремление избавиться от наиболее опасных преступников. Вместе с тем, по свидетельству историков, смертная казнь в России XVI в. применялась значительно реже, чем в Западной Европе. (193, с. 17-18, 21-22). В царствование Елизаветы исполнение приговоров к смертной казни вначале было приостановлено, а затем это наказание было отменено, однако она оставалась в замаскированном виде – широко применялись телесные наказания в виде сечения розгами, кнутом, батогами, которые нередко приводили к смерти наказанного. В последующем Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. восстановило смертную казнь, она предусматривалась в качестве исключительной меры за наиболее тяжкие виды государственных преступлений по приговору Верховного уголовного суда, а также за т. н. карантинные и воинские преступления. Сохранило смертную казнь и Уголовное уложение 1903 г. Временное правительство своим постановлением от 12 марта 1917 г. отменило смертную казнь, но уже через четыре месяца – 12 июня того же года это наказание было восстановлено за воинские преступления. В советский период развития российского государства применение смертной казни обосновывалось тем, что она является вынужденной мерой борьбы с классовыми врагами в условиях обострения социальных противоречий и средством защиты интересов пролетарского государства. Смертная казнь провозглашалась временной и исключительной мерой наказания и трижды отменялась. Впервые это было произведено декретом Второго Всероссийского съезда Советов от 26 октября 1917 г. и до февраля 1918 г. по суду не применялась. В связи с обострением внутренней и международной обстановки, 21 февраля 1918 г. СНК РСФСР принял декрет «Социалистическое отечество в опасности!», которым допускалось применение смертной казни ВЧК во внесудебном порядке за совершение преступлений неприятельскими агентами, германскими шпионами, контрреволюционными агитаторами, спекулянтами, погромщиками хулиганами. В дальнейшем ряд нормативных актов Советской власти расширил возможности применения смертной казни, а постановление СНК РСФСР от 5 сентября 1918 г. «О красном терроре» ознаменовало более широкое ее применение как в судебном, так и во внесудебном порядке. Смертная казнь предусматривалось также Руководящими началами по уголовному праву РСФСР 1919 г. В связи с разгромом Колчака, Юденича и Деникина и некоторой стабилизацией политической обстановки в стране, декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 17 января 1920 г. это наказание было вновь отменено и смертная казнь некоторое время не применялась. Однако новое обострение обстановки в стране, вызванное наступлением польских интервентов и барона Врангеля, вынудило ВЦИК и СТО РСФСР постановлением от 11 мая 1920 г. вновь ввести смертную казнь. УК РСФСР 1922 г. предусматривал смертную казнь в виде расстрела в качестве временной высшей меры наказания. Она получила свое закрепление вне системы наказаний в отдельной статье Кодекса. Смертная казнь была установлена в санкциях за 28 составов преступлений: за совершенные при отягчающих обстоятельствах убийство, взяточничество и хищения, некоторые государственные и воинские преступления, и т. п. УК РСФСР 1926 г. первоначально устанавливал смертную казнь за государственные и воинские преступления, а также вооруженный разбой, но в дальнейшем, в период усиления культа личности И.В. Сталина, круг таких преступлений расширился, вследствие чего в итоге это наказание было предусмотрено за 42 состава преступления. (193, с. 121-123). Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 г. «Об отмене смертной казни» это наказание было отменено для мирного времени, а за преступления, наказуемые по действующим законам смертной казнью, применялось лишение свободы сроком на 25 лет. Однако 12 января 1950 г. Президиум Верховного Совета СССР своим Указом «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам - диверсантам» восстановил применение смертной казни в отношении указанной категории лиц, а позднее, в апреле 1950 г. – также за умышленное убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах. УК РСФСР 1960 г. первоначально допустил применение смертной казни - расстрела - в виде исключительной меры наказания (как было указано в ч.1 ст. 23 УК - «впредь до ее полной отмены») за относительно небольшой круг преступлений - особо тяжкие преступления: измену Родине, шпионаж, террористический акт, убийство при отягчающих обстоятельствах, изнасилование при отягчающих обстоятельствах, бандитизм и некоторые другие. Однако постепенно круг таких преступлений расширился. Применение смертной казни стало возможно не только за насильственные, но и за целый ряд корыстных преступлений, в том числе и ненасильственных преступлений, например, за хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах, совершенные при отягчающих обстоятельствах нарушение правил о валютных операциях, изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, получение взятки. При этом, однако, смертная казнь не была включена в перечень наказаний (ст. 21 УК) и регламентировалась отдельно (ст. 23 УК). В начале 90-х годов в общем русле крупнейших социально - экономических и политических изменений, происходивших в стране, наметилось постепенное сокращение числа составов преступлений, за которые предусматривалась смертная казнь. Начиная с 1991 г., когда Уголовный кодекс насчитывал 16 составов преступлений, за совершение которых сохранялась возможность применения смертной казни, она была отменена за получение взятки при квалифицирующих признаках, хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах, незаконные валютные операции, фальшивомонетничество. В апреле 1993 г. в УК было введено положение о том, что не могут быть приговорены к смертной казни женщины, лица, не достигшие до совершения преступления 18-летнего возраста, а также мужчины старше 65 лет. Конституция Российской Федерации 1993 г. и Уголовный Кодекс РФ 1996 г. сохранили в законодательстве наказание в виде смертной казни, подчеркнув, однако, ее исключительный характер, который, на наш взгляд, обусловливается следующими свойствами данного наказания: это единственное наказание, состоящее в лишении лица, осужденного по приговору суда, самого ценного человеческого блага – жизни; это единственная необратимая мера наказания, ошибки при ее применении непоправимы; этот вид наказания не имеет цели исправления, но он имеет стопроцентную частную превенцию; смертная казнь не имеет градации в зависимости от степени тяжести содеянного; это наказание не порождает судимости; эта мера рассматривается законодателем как исключительная, вынужденная и временная (ч. 2 ст. 20 Конституции РФ). Исключительный характер смертной казни обусловливает узкие пределы применения этого вида наказания. Согласно ст. 20 Конституции Российской Федерации, «смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей». Соответственно, и УК РФ 1996 г., определив, что «смертная казнь как исключительная мера наказания может быть установлена только за особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь (ч. 1 ст. 59 УК), предусмотрел ее в санкциях за весьма ограниченный круг преступлений (всего пять составов), связанных с посягательством на жизнь человека. Это: убийство (ч. 2 ст. 105 УК), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) и геноцид (ст. 357 УК). Причем и за эти виды преступлений смертная казнь может применяться лишь тогда, когда нет возможности ограничиться применением иной, более мягкой меры уголовно-правового воздействия (ч. 1 ст. 60 УК) - при наличии особых обстоятельств, отягчающих ответственность и исключительной общественной опасности лица, совершившего преступление. В соответствии с ч. 2 ст. 59 УК РФ, смертная казнь не назначается женщинам, лицам, совершившим преступления в возрасте до 18-ти лет, и мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора 65-летнего возраста. Смертная казнь, как и пожизненное лишение свободы, не может быть назначена также в целом ряде других случаев, предусмотренных законом: во всех случаях, когда суд сочтет возможным не назначать смертную казнь, предусмотренную санкцией статьи Особенной части УК, заменив ее пожизненным лишением свободы (ч. 1 ст. 57 УК); при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктами «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК, и отсутствии отягчающих обстоятельств - на основании ст. 62 УК; при наличии исключительных обстоятельств, перечисленных в статье 64 УК, служащих основанием для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление; при вердикте присяжных заседателей о снисхождении (ст. 65 УК); при неоконченном преступлении (ст. 66 УК); если суд не сочтет возможным освободить от уголовной ответственности лицо, совершившее преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, в связи с истечением сроков давности (ч. 4 ст. 78 УК); если суд не сочтет возможным применить в отношении осужденного к пожизненному лишению свободы или смертной казни сроки давности исполнения обвинительного приговора (ч. 3 ст. 83 УК). Учитывая исключительный характер смертной казни, законодатель предусмотрел ряд гарантий обоснованности осуждения виновного к смертной казни: санкции всех статей, содержащих смертную казнь, на первом месте предусматривают более мягкие виды наказания - лишение свободы пожизненное или на определенный срок, избрание которых при назначении судом наказания, согласно ч. 1 ст. 60 УК, является приоритетным; в соответствии с ч. 2 ст. 20 Конституции РФ обвиняемому, которому грозит смертная казнь, предоставляется право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей; смертная казнь может быть назначена не ниже, чем республиканским, областным, краевым и т.п. судом или Верховным Судом РФ; приговор о смертной казни может быть приведен в исполнение лишь после его тщательнейшей проверки: в кассационном порядке и в порядке надзора Верховным Судом РФ, Комиссией по помилованию при Президенте РФ и лишь просле отклонения жалобы осужденного и его ходатайства о помиловании Президентом РФ; приговоры к смертной казни, вынесенные за преступления, совершенные в период чрезвычайного положения, могут быть приведены в исполнение не ранее, чем по истечении 30 суток после его отмены (ст. 36 Закона РФ от 17 мая 1991 г. «О чрезвычайном положении»; в самом уголовном законе этой мере наказания неизменно сопутствует как реальная и предпочтительная альтернатива - наказание в виде пожизненного лишения свободы. Важной характеристикой рассматриваемого наказания служит то, что по смыслу уголовного закона на лиц, осужденных к смертной казни, не распространяются акты амнистии, а в порядке помилования это наказание, согласно ч. 3 ст. 59 УК, может быть заменено пожизненным лишением свободы либо лишением свободы на срок двадцать пять лет. Анализ практики применения смертной казни судами страны показывает следующее. По сравнению, например, с началом 60-х годов, когда число приговоренных к смертной казни исчислялось тысячами (в 1962 г., например, это число составило 2159 человек), применение этого наказания в последующие годы заметно сократилось. В 1985 г., например, лиц, приговоренных к смертной казни, было 407, в 1986 г. - 225 (0,03 % всех осужденных); в 1989 году – 100 (0,02 %). В дальнейшем - в 90-е годы резкий рост преступности и, в частности, убийств (ежегодно в стране совершается около 30 тысяч убийств), (см., напр.: 105, с. 35) привел к некоторому увеличению числа смертных приговоров. Так, к смертной казни было осуждено: в 1990 г. - 223 человека (0,04 %); в 1991 г. - 147 человек (0,02 %); в 1992 г. - 159 человек (0,02 %); в 1993 г. - 157 человек (0,01 %); в 1994 г. – 160 человек (0,01 %); в 1995 г. – 143 человека (0,01 %); в 1996 г. - 153 человека (0,01 %) . (См.: 205, с. 27-28; 172, с. 151). В 1997 г. и в 1998 г., по официальным данным Министерства юстиции РФ, смертная казнь назначалась в отношении соответственно 106 (0,01 %) и 116 (0,01 %) осужденных. На практике смертная казнь в последние годы назначалась почти исключительно лицам, осужденным за умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах. При этом следует иметь в виду, что за счет широкого применения помилования в 90 –х годах число приводимых в исполнение смертных приговоров было относительно невелико. Так, в 1992 году Комиссией по вопросам помилования рассмотрено 56 дел осужденных к смертной казни, помиловано Президентом по ее представлению 55 человек; в 1993 году рассмотрено 153 дела , помиловано - 149 осужденных, в 1994 году рассмотрено 137 дел, помиловано 124 осужденных. Практика массовых помилований вызвала противоречивую реакцию общественности. В 1995 году эта практика претерпела существенные изменения: из 56 рассмотренных дел удовлетворено лишь 5 ходатайств о помиловании. По имеющимся официальным данным, фактически приведены в исполнение не многие из вынесенных приговоров. Всего в 1992 г. было исполнено 18 смертных приговоров, в 1993 г. – 10, в 1994 г. – 10, в 1995 г. – 40 приговоров. В 1995 г., - по данным А.И. Приставкина, – были казнены 86 человек, в 1996 г. – 53 человека. (См.: 242, с. 26; 121, т. 2, с. 66-67). С 1996 г., в связи с введением моратория на применение смертной казни в России, приговоры о смертной казни в исполнение не приводятся, а в связи с постановлением Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. и не выносятся. Порядок и условия исполнения наказания в виде смертной казни регламентируются Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации (раздел УП). Согласно ч. 4 ст. 184 УИК РФ: «Основанием для исполнения наказания в виде смертной казни являются вступивший в законную силу приговор суда, заключения Председателя Верховного Суда Российской Федерации и Генерального прокурора Российской Федерации об отсутствии оснований для принесения протеста на приговор суда в прядке надзора, а также уведомление об отклонении ходатайства о помиловании или акт об отказе осужденного от обращения с ходатайством о помиловании». Смертная казнь исполняется непублично путем расстрела. Исполнение ее в отношении нескольких лиц производится отдельно в отношении каждого и в отсутствии остальных. При исполнении смертной казни присутствует прокурор, начальник учреждения, в котором исполняется смертная казнь, и врач. Последний констатирует наступление смерти осужденного. Об исполнении приговора составляется протокол, который подписывается указанными лицами (ст. 186 УИК РФ). Уголовно – исполнительный кодекс РФ впервые на законодательном уровне регламентировал исполнение наказания в виде смертной казни. Ранее соответствующие вопросы регулировались исключительно закрытыми ведомственными нормативными актами. Исключительный характер смертной казни обусловил особое отношение мирового сообщества к применению этой меры наказания. В уголовном законодательстве зарубежных государств отношение к применению смертной казни противоречивое. Многие страны полностью отменили смертную казнь как уголовное наказание либо отказались от фактического ее применения. Так, по данным на апрель 1997 г., законодательство 58 стран не предусматривало применения смертной казни ни за какие преступления. К этой группе относятся некоторые европейские страны (Австрия, Германия, Дания, Исландия, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Франция, Швеция), а также Австралия и ряд латиноамериканских стран. В 14 странах смертная казнь может быть применена лишь при особых обстоятельствах, например в военное время. К их числу относятся такие страны, как Великобритания, Греция, Непал, а также Аргентина, Бразилия, Израиль, Канада, Мексика, 30 стран и территорий сохранили смертную казнь в законодательстве, но не применяют ее на практике в течение последних 10 и более лет (Бельгия, Чили, Конго, Гватемала, Турция и другие). (145, с. 3). Как отмечает В.Е. Квашис, «довольно быстрыми темпами растет число стран, которые находятся в процессе перехода к отмене смертной казни или введения моратория на ее исполнение», поэтому «если говорить о глобальных тенденциях, то можно констатировать, что мировое сообщество последовательно идет к миру без смертной казни. (86, с. 50-51). Вместе с тем, в законодательстве 90 государств смертная казнь еще сохраняется и применяется за общеуголовные преступления. К их числу относится большинство бывших республик Советского Союза, многие азиатские страны (Афганистан, Бангладеш, Индия, Индонезия, Корея, Кувейт, Пакистан и др.), целая группа африканских государств (Замбия, Зимбабве, Нигерия и др.), все арабские государства (Египет, Ирак, Иран, Сирия, Объединенные Арабские Эмираты и др.). Предусматривают возможность применения смертной казни и 38 штатов Соединенных Штатов Америки. В некоторых странах имеют место тенденции к заметному расширению сферы применения рассматриваемого наказания (Китай, Корея, Саудовская Аравия), либо его восстановлению законодательстве после отмены (в частности, в двух штатах США). (145, с. 3; 121, т.2, с. 352). Хотя число стран, отказывающихся от применения смертной казни, растет и общая тенденция состоит в сокращении применения этого наказания, в ряде государств наблюдается обратное положение. С 1965 г. более 50 государств расширили перечень преступлений, за которые может быть назначена смертная казнь. 21 страна ввела это наказание за преступления, связанные с безопасностью страны (шпионаж, предательство, «контрреволюционная» или революционная деятельность). 13 стран ввели смертную казнь за различные преступления, связанные с терроризмом, в том числе за угон самолетов, если это привело к гибели людей, за убийство заложников (Египет, Индонезия, Кувейт, США, Япония и др.). 21 государство установило смертную казнь за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков. 13 стран ввели рассматриваемое наказание за экономические и насильственные преступления (коррупция, хищение государственных средств, нападение на сотрудников таможни, вооруженное ограбление). В ряде стран Востока установлена смертная казнь за прелюбодеяние, изнасилование, гомосексуализм, половую связь между немусульманином и мусульманкой. Уголовный кодекс Китая ввел смертную казнь за 15 видов преступлений. В 1982 —1983 гг. к ним добавилось еще 14. Недавно сообщалось, что Ливия установила это наказание за употребление спиртных напитков». (145, с. 3). Сохраняется смертная казнь в качестве уголовного наказания также в законодательстве некоторых демократических стран, таких, например, как Англия и США. (113, с. 148). По законодательству Англии смертная казнь может быть назначена за совершение трех преступлений: за измену суверену или государству, за пиратство с насилием (по Закону о пиратстве 1837 г.) и за поджог королевских кораблей, портов, складов (по Закону об охране портов 1772 г.). По английскому законодательству смертная казнь не может быть применена к лицам моложе 18 лет и к беременным женщинам. В первом случае виновный подлежит тюремному заключению на неопределенный срок (пока Ее Величеству будет угодно), во втором случае смертная казнь заменяется пожизненным лишением свободы. Однако на протяжении многих лет смертная казнь в Англии не назначается. Смертная казнь за убийство человека была здесь отменена в 1970 г. (113, с.148-149; 121, т.2, с. 352-353). С момента окончательной отмены смертной казни в английском парламенте около двух десятков раз представлялись предложения о ее восстановлении, за ее восстановление высказывалась даже премьер-министр Англии М. Тэтчер, но всякий раз парламент отказывался восстановить эту меру за общеуголовные преступления. (96, с. 12). В США смертная казнь предусмотрена как федеральным законодательством, так и законами 38 штатов. Ряд субъектов федерации то отменяли смертную казнь, то вновь вводили. Последним штатом, восстановившим этот вид наказания в 1995 г., стал штат Нью-Йорк. По федеральному законодательству смертная казнь может быть применена в 60 случаях (за шпионаж, государственную измену, тяжкое убийство и др.), по законодательству ряда штатов это наказание может быть назначено в 2—4 случаях (за тяжкое убийство, похищение людей с целью получения выкупа, изнасилование при отягчающих обстоятельствах, половое сношение с несовершеннолетним лицом, понуждение женщины к вступлению в брак и некоторые другие. (151, с. 131; 121, т.2, с. 352-353; 113, с. 149). «Законы штатов по-разному определяют круг преступлений и лиц, наказуемых смертной казнью, ее виды, порядок назначения и исполнения. Так, в 14 штатах этот вид наказания, хотя и предусмотрен в законе, на практике с 1977г. по 1997 г. ни разу не применялся (Орегон, Колорадо и др.); в других - смертная казнь хотя и назначается судом, но фактически не исполняется (за последние 20 лет в Вайоминге, Монтане, Пенсильвании и других штатах казнено по одному человеку); в третьей группе штатов смертная казнь, наоборот, применяется в весьма широких масштабах (Техас, Флорида); наконец, в ряде штатов в арсенале средств борьбы с преступностью эта мера наказания вообще отсутствует (Мэн, Нью-Гемпшир, Сев. Дакота, Аляска, Массачусетс, Гавайи, Айова, Миннесота, Висконсин). С 1987г. по 1997 г. из 38 штатов, законодательство которых допускает применение смертной казни, она в общей сложности приводилась в исполнение в 26 штатах, а в 1995 г., например, только в 16 штатах. В то же время в 10 штатах за эти годы был вынесен лишь один смертный приговор и не было приведено в исполнение ни одной казни». (87). За последние десятилетия масштабы применения смертной казни в США существенно менялись в зависимости от изменяющихся социальных условий, динамики и структуры преступности, общественных умонастроений, политики властей в сфере борьбы с преступностью, изменений в уголовном законодательстве и судебной практике, а также нередко и исходя из политических целей. Ежегодно в США выносится в среднем 260-270 смертных приговоров (1,5% преступников от общего числа тех, к кому она могла бы быть применена по закону). В исполнение с 1984 г. по 1994 г ежегодно приводилось от 11 (в 1988 г.) до 38 (в 1993 г.) смертных приговоров. В последующие годы, особенно в связи с принятием в октябре 1994 г. закона о борьбе с преступностью, динамика казней значительно возросла: в 1995 г. были казнены - 56, в 1996 г. - 45 преступников, в 1997 г. был установлен своеобразный рекорд - впервые за последние 40 лет были казнены 74 осужденных (ровно столько, сколько было исполнено в период 1976—1987 г.г.). Таким образом, всего за последние 22 года казнены 432 осужденных. При этом, учитывая стабильность судебной практики по такого рода делам, постоянно возрастала «очередь смертников», которая к середине 1997 г. составила уже 3 269 осужденных. (87; 98, с. 50). По законодательству Соединенных штатов возможно назначение смертной казни лицам, совершившим преступление в несовершеннолетнем возрасте. Так, в 16 штатах смертную казнь можно применить к детям, начиная с 7 лет, в 3 штатах — с 8 лет, еще в 3 штатах — с 10 лет, а в остальных 19 — с 12—18 лет. По данным профессора Х. Бидау, за последние 50 лет, по крайней мере, 70 (по другим данным около 200) несовершеннолетних были казнены. Одним из самых молодых был 14-летний У. Дарден, казненный в 1988 г. во Флориде на электрическом стуле. (113, с. 150). Смертная казнь в США может быть назначена и женщинам. Правда, по федеральному законодательству смертная казнь не приводится в исполнение в отношении беременной женщины, а откладывается до окончания срока беременности. Отсрочка смертной казни для беременных женщин предусмотрена и в большинстве штатов. (121, т.2, с. 355). В государствах, где действует мусульманское уголовное право, практикуется публичное исполнение смертной казни. В этих же странах используется такой мучительный способ лишения осужденного жизни, как забивание камнями. (Подробнее о мусульманском уголовном праве см.: 207; 121, т.2, с. 356). В ряде международно-правовых документов рекомендуется ее повсеместная отмена, либо максимальное ограничение применения. Так, в ст. 6 Международного пакта о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. говорится: «1. Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни…2. В странах, которые не отменили смертной казни, смертные приговоры могут выноситься только за самые тяжкие преступления в соответствии с законом, который действовал во время совершения преступления … Это наказание может быть осуществлено только во исполнение окончательного приговора, вынесенного компетентным судом». (139, с. 35). Протокол № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., принятый Советом Европы 28 апреля 1983 г., содержит требование полного отказа от применения смертной казни в мирное время (ст. ст. 1 и 2 Протокола). Россия вступила в Совет Европы и обязалась выполнить указанное требование. Однако вопрос о применении смертной казни а нашей стране, что называется, «завис в воздухе». С одной стороны, это наказание предусматривается Уголовным кодексом РФ, и законодатель не намерен его исключать, в связи с чем отказывается от ратификации указанного Протокола № 6. Законопроект об отмене смертной казни не поддержан Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации. Поэтому Президент РФ своим Указом № 724 от 16 мая 1996 г. «О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы» и распоряжением от 27 февраля 1997 г. ввел в стране мораторий на ее применение. МИД России подписало Протокол № 6, однако он может вступить в силу лишь после его ратификации Государственной Думой, одобрения Советом Федерации и подписания Президентом. В связи с введением моратория на применение смертной казни, судебные приговоры к смертной казни с 1997 г. выносились, но не исполнялись. Конституционный Суд РФ своим постановлением от 2 февраля 1999 г. запретил и назначение наказания в виде смертной казни до введения в действие соответствующего федерального закона, обеспечивающего права обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, как того требует ст. 20 Конституции РФ. (Росс. газета, 1999 г., 10 февр.). Таким образом, смертная казнь в отечественном уголовном праве юридически наличествует, но фактически назначаться не может. Такая ситуация не случайна, она является отражением сложного, неоднозначного восприятия рассматриваемого исключительного вида наказания как законодателем, так и общественностью, как в России, так и в других странах, как в современной действительности, так и на всем протяжении человеческой истории. Исключительный характер смертной казни обусловил острые не прекращающиеся на протяжении уже нескольких веков и не потерявшие своей актуальности в настоящее время дискуссии в теории уголовного права, в правоприменительной практике, и в обществе в целом по вопросу о допустимости и целесообразности ее применения. В условиях современных демократических государств в связи с возрастанием ценности человеческой жизни этот вопрос приобретает особую актуальность и становится на уровень важнейших вопросов социальной политики государств. В ходе многолетней дискуссии были высказаны многие весомые аргументы как в пользу сохранения смертной казни в качестве уголовного наказания, так и против такого решения. При этом, несмотря на весомость и убедительность приводимых аргументов и контраргументов, каждая из сторон неизменно оставалась при своем мнении. В связи с этим в литературе с сожалением отмечается, что «достижение общественного консенсуса по проблеме смертной казни, вероятно, всегда будет проблематичным, как всегда проблематично преодоление рассогласованности между доводами сердца и разума, ибо, в конечном счете, представления о добре и зле, справедливости и т. д. всегда глубоко индивидуальны». (86, с. 56). И с этим, по - видимому, следует согласиться. Сторонники сохранения смертной казни в качестве уголовного наказания считают ее мерой необходимой для удовлетворения одной из важнейших специфических потребностей общества - в справедливости, которую в отношении наиболее опасных преступников невозможно удовлетворить иными средствами. Они исходят из того, что существуют преступники, к которым единственно применимой мерой воздействия может быть только смертная казнь, это соответствует идее справедливого воздаяния виновному, совершившему жестокое преступление, интересам общества и конкретных лиц, потерпевших от преступления. Применяя смертную казнь, общество демонстрирует свое осуждение совершенного им тягчайшего преступления. «Как ни говори, - пишет, к примеру, В.В. Мальцев, - казнь убийц, подобных Чикатило (тем более, «знаменитых» террористов), помимо всего прочего создает какую-то уверенность в том, что власть защищает и простых людей, ценит их жизнь выше, чем жизнь убийц». (См. об этом: 129, с. 106; 96, с.с. 25, 33, 47). Одни авторы защищают смертную казнь с позиций идеи возмездия, полагая, что есть преступления настолько тяжкие, что единственным подходящим наказанием в отношении их может быть признаваема только смертная казнь. Они считают «выражением «высшего» гуманизма, когда опасный преступник, причинивший непоправимое зло другим людям, сам лишается жизни по приговору суда». (См. об этом: 193, с.с. 196, 350). К примеру, известный российский ученый-правовед Б.Н. Чичерин писал, что справедливость, которая базируется на принципе эквивалента, - основного принципа наказания – «…влечет за собой требование смертной казни при убийстве… Чем выше ценится человеческая жизнь – тем выше должно быть и наказание за ее отнятие… Если мы скажем, что жизнь есть такое благо, которое не имеет цены, отнятие такого блага у другого влечет за собой отнятие такого же блага у преступника. Это закон, который он сам себе положил. Поэтому с точки зрения правосудия смертная казнь составляет чистое требование правды…». (244, с. 76). Современный российский писатель А. Кулешов считает, что «самые страшные преступления — чудовищные, циничные — заслуживают смертной казни». Изверги, на трезвую голову, хладнокровно и продуманно совершившие чудовищные преступления – это «категория существ, которых только условно можно считать людьми, которые не должны, не имеют права жить на земле, даже в тюрьме. … Избавлять мир от них и есть подлинная гуманность. По отношению к людям. … Общество прибегает к законной мере самообороны, на которую имеет право и каждый его член». (193, с.с. 343, 345, 346). Другие авторы - сторонники теорий предупреждения преступлений считают, что смертная казнь является фактором, сдерживающим преступность: она истребляет преступников и оказывает устрашающее воздействие на потенциальных преступников, что делает ее необходимой для охраны государственного и общественного спокойствия. (См. об этом: 96, с. 35; 193, с.с. 144, 153, 407). Иногда за смертную казнь выступают, полагая, что некоторых заключенных дешевле и правильнее просто убить, чем содержать в тюрьме. (96, с. 60). Одним из самых сильных аргументов в пользу смертной казни признается мнение общественности, которая в массе своей стоит за сохранение смертной казни. И.И. Карпец отмечает, что «по опросам общественного мнения от 50 до 80 процентов населения выступает против отмены смертной казни, причем особенно активно — против отмены ее в отношении убийц». (193, с. 362-363). А.С. Михлин утверждает, что, по данным многочисленных опросов различных слоев населения России, большинство ее граждан не разделяют позиции об отмене смертной казни. Он приводит результаты опроса населения об отношении к смертной казни проведенного в начале 1997 г. в 8 регионах страны (Нижний Новгород, Кемерово, Владивосток, Сургут, Москва, Воронеж, Иркутск, Омск), в ходе которого был опрошен 391 человек. По данным опроса, «отменить смертную казнь считают нужным 6,6% опрошенных, применять ее, но только в крайних случаях, — 69,1%, применять как можно шире — 20,2%, не дали ответа на вопрос 4,1%. Таким образом, - делает вывод автор, - более 90 процентов опрошенных не считают возможным отказаться в настоящее время от исключительной меры наказания». (145, с. 3). Подобного рода результаты, с незначительными отклонениями в ту или иную стороны, демонстрируют и другие исследования данной проблемы. С.Г. Келина отмечает, что по данным авторов, исследовавших общественное мнение в США, стабильно около 70 % опрошенных выступает за сохранение смертной казни. (96, с. 14). Пожалуй, не будет большим преувеличением утверждение А. Кулешова, что «за сохранение смертной казни ратует большинство почти во всех странах». (193, с. 342). В литературе приводятся данные о том, что за сохранение смертной казни стоит не только значительная часть населения, но и подавляющее большинство профессиональных работников правоохранительных и правоприменительных органов и многие ученые - юристы. (142, с. 2; 129, с. 106). Противники использования смертной казни в качестве меры уголовного наказания ссылаются на то, что смертная казнь исторически - продукт варварского общества, она жестока, негуманна и унизительна, она губит жизнь человека и попирает его основные права, закрепленные, в частности, во «Всеобщей декларации прав человека», «Международном пакте о гражданских и политических правах» и др. документах. (96, с. 20, 21, 61). По мнению сторонников данной точки зрения, смертная казнь нецелесообразна, многочисленные исследования, проведенные в самых разных странах, не дали убедительных доказательств, что смертная казнь оказывает какое-либо особое сдерживающее воздействие, препятствующее совершению преступлений определенных видов, «ни применение смертной казни, ни ее отмена не оказывают воздействия на динамику тяжких преступлений». (82, с. 27; 72, с. 55). Более того, смертная казнь «может быть даже контрпродуктивной, потому что она отвлекает внимание должностных лиц и общественности от тех мер, которые действительно необходимо предпринять в целях достижения реальных результатов в борьбе с преступностью». (Там же, с. 36-37, 61). При этом, по мнению противников смертной казни, общество в состоянии найти иные средства, кроме смертной казни, чтобы выразить свое осуждение совершенного преступления, в частности, пожизненное лишение свободы, которое, устрашит потенциального преступника значительно больше, чем угроза смертной казни. (Там же, с. 10, 49). Одним из весомых аргументов противников смертной казни является высокая вероятность судебной ошибки, результатом которой может стать лишение жизни невиновных людей, и которую в силу необратимости этого наказания невозможно исправить. При этом обращают внимание на то обстоятельство, что мировая и российская действительность знает немало случаев ошибок при вынесении смертных приговоров. (96, с. 20, 34, 73; 193, с. 148). Прогрессивные общественные деятели дореволюционной России категорически отрицали смертную казнь, в особенности восставая против обозначившейся тенденции все более широкого применения царскими судами смертной казни по политическим мотивам. Так, например, А.Ф. Кистяковский писал: «…жизнь человека – благо ненарушаемое и неотчуждаемое, поэтому смертная казнь несправделива. Она не нужна, бессильна и опасна. Она не устрашает и не удерживает. Она вредна. Она неразлучна с ошибками, которых человек не в силах даже сколько-нибудь исправить. Она отнимает у преступника возможность исправления». (193, с. 182-191). По мнению П.И. Люблинского, смертная казнь «в качестве меры наказания неустрашительна, невозвратима, неиндивидуальна, обладает рядом технических недостатков: неделимость, неравенство и пр.», в силу чего она непригодна для цели охраны общества, кроме того, «смертная казнь развращает общество, отравляет народную психику, мешает культурному росту государства, ее применение - это «демонстрация силы в руках фактически слабой государственной власти». (Там же, с. 214-218). И.Я. Фойницкий, признавая в общем «право государства применять смертную казнь», вместе с тем, полагал, что «необходимость ее далеко не доказана». Он отмечал «положительные недостатки, категорически говорящие против смертной казни», к числу которых, по его мнению, относятся: неделимость смертной казни, не допускающая индивидуализирования наказания, нецелесообразность в связи с развращающим действием на население, невосстановимость и неотменимость, что в высшей степени важно на случай неизбежных судебных ошибок, а также крайнюю невыгодность этого наказания в экономическом отношении, вопреки бытующим представлениям о его дешевизне. «Если можно в настоящее время говорить о сохранении смертной казни, - резюмировал автор, - то исключительно как меры крайней, применимой в ненормальные эпохи государственной жизни, когда государство подвергается опасности во время войны и вступает в критический фазис своего существования». (Там же, с. 273-274). В современной России немало сторонников безусловной отмены смертной казни. В частности, С.С. Алексеев пишет: «Человеческая цивилизация на современном уровне ее развития призвана утвердить - и в торжественных декларативных формулах, и во всех своих практических проявлениях - абсолютную священность человеческой жизни, и вытекающую отсюда принципиальную недопустимость смертной казни». (Там же, с. 337). Однако наиболее характерной тенденцией развития общественной мысли современной России является растущее понимание необходимости исключения смертной казни из системы уголовных наказаний, но лишь в перспективе, при постепенном создании соответствующих условий, вводя по мере их созревания все большие ограничения на ее применение. В современных условиях российской действительности применение смертной казни признается допустимым, но лишь в исключительных случаях - лишь за самые тяжкие преступления, лишь в отношении наиболее опасных преступников, при установлении запрета ее применения в отношении несовершеннолетних, женщин, престарелых и некоторых иных категорий осужденных и при установлении максимально надежных процессуальных и иных гарантий от судебных ошибок. Многие ведущие отечественные ученые-юристы и практические работники правоприменительных органов, признавая необходимость отмены смертной казни в перспективе, совершенно обоснованно призывают вдумчиво, с учетом объективных реалий подойти к решению этой проблемы. Характерной в этом смысле является позиция И.И. Карпеца. Рассуждая, какую позицию занять в сложном вопросе о целесообразности применения смертной казни в качестве уголовного наказания, автор обоснованно отмечает, что в принципе смертная казнь - не лучшее из наказаний, и лишение человека жизни, даже если это происходит в соответствии с законом, не лучшее средство разрешения конфликтов, возникающих в обществе. «Но и преступление, - пишет автор, - особенно от которого тяжелые потери несут государство и люди, - тоже зло. Два зла «конкурируют» между собой. И с учетом современного состояния общественной психологии, уровня сознательности людей, их культурности, их понимания справедливости и гуманности я и высказываюсь за сохранение в законе этой меры наказания, но в очень ограниченных пределах. Я безусловно исповедую принцип, согласно которому со злом нельзя покончить путем зла. Но бывают в жизни ситуации, когда надо учитывать главное: созрело ли общество для принятия кардинального решения или к нему надо идти постепенно. Со всей определенностью утверждаю: нет, не созрело, поскольку оно содержит в себе те недостатки и серьезные противоречия, которые ведут к преступлениям. Идеальные представления надо сверять с суровыми реалиями жизни». (Там же, с. 363). И.И. Карпец справедливо отмечает, что мир многообразен, в силу чего однозначного отношения к смертной казни нет и в настоящее время быть не может. «Наверное, - констатирует автор, - человечество сегодня не готово к однозначному решению проблемы. Все дискутирующие должны учитывать реальности жизни, а не быть абстрактными гуманистами или, что еще хуже, вечными и твердокаменными сторонниками смертной казни». (Там же, с. 362). На подобной позиции стоят и многие другие авторы. В частности, С.Г. Келина считает, что в настоящее время «полный отказ законодателя от смертной казни как меры наказания за наиболее тяжкие преступления не соответствовал бы представлениям о справедливости, сложившимся в массовом общественном сознании. Однако общее направление гуманизации, последовательно проводимое в законодательстве и практике правосудия, позволяет постепенно сужать как число преступлений, так и круг лиц, в отношении которых может применяться эта мера. … Дальнейшее развитие этого гуманистического начала делает вполне достижимой в качестве конечной цели полную отмену смертной казни как меры наказания. Но путь к этому, по - видимому, долог…», - пишет автор. (Там же, с. 329, 333). Известный российский социолог И.В. Бестужев-Лада пишет, что для отмены смертной казни должны быть соответствующие условия, которые следует создавать, «а пока таких условий нет, пока смертной казни хоть в малейшей степени помогает сдерживать смертоубийства - отменять ее также преступно-глупо, как «отменять» деньги, армию, милицию и другие государственные атрибуты, доставшиеся нам по наследству от прошлого». (Там же, с. 291). А. Михлин признает, что «конечно, в перспективе смертная казнь в России будет отменена. Об этом говорится в Конституции, указывающей, что это наказание действует «впредь до его отмены». Вместе с тем искусственное форсирование этого процесса с заранее определенными временными рамками неоправданно». (145, с. 3). Такого же мнения придерживается О.Ф. Шишов (193, с. 127-130) и другие ученые и практики. Нам эта позиция представляется наиболее обоснованной и правильной, учитывающей реалии современной России. Понимая и принимая многие аргументы сторонников отмены смертной казни, мы также полагаем, что в цивилизованном, гражданском обществе, в правовом государстве не должно быть места смертной казни, но дело в том, что нам еще только предстоит построить такое общество и такое государство. Современное же состояние российского общества, к сожалению, не содержит в себе достаточных условий для полного и окончательного отказа от данной меры наказания. Поэтому, с учетом данного обстоятельства, решать вопрос о смертной казни мы предлагаем не кавалерийским наскоком, чтобы затем вновь и вновь возвращаться к его решению, как это уже не раз было в отечественной и не только в отечественной истории, а постепенно, создавая для этого условия, параллельно с построением гражданского общества и правового государства и, если угодно, с изменением самого менталитета российского общества. При этом речь идет не о длительности сроков, а об интенсивности усилий по созданию соответствующих условий, чтобы сроки были предельно краткими. Наша позиция по рассматриваемому весьма неоднозначному вопросу состоит в следующем. 1. Всякое наказание есть зло, смертная казнь – в особенности, но, к сожалению, это зло пока еще временно необходимое (во всяком случае, именно так оно оценивается общественным мнением, с которым мы не можем не считаься) в качестве справедливого средства противодействия еще большему злу. С учетом этой оценки и следует относиться к их применению как к неизбежному злу, которое временно необходимо, но, по мере создания условий для отказа от его использования, все более ограничиваемо, и в конечном итоге исключено из общественной жизни. В перспективе Россия, без сомнения, откажется от смертной казни, и это будет безусловным благом для всей страны. В современных реалиях, к сожалению, условий для отмены этого наказания еще нет. Как отмечают многие исследователи, «ни в психологическом, ни в культурном отношении российское общество к отмене смертной казни никак не готово». (86, с. 54). Трудно не согласиться с В.В. Мальцевым, который пишет: «отмена смертной казни, по - видимому, дело ближайшего будущего. Но следует ли с этим спешить? Не будет ли выглядеть ее отмена, произведенная под аккомпанемент террористических взрывов, выстрелов наемных убийц и «братков» разного рода, капитуляцией перед криминальной средой ?» (129, с. 106). Подтверждаются слова С.Г. Келиной, сказанные ею в 1989 г., что «полная отмена смертной казни в настоящее время не будет поддержана ни народными депутатами в законодательных органах, ни гражданами нашего государства». (96, с. 16). Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации, действительно, не пропустила законопроект об отмене смертной казни, и это отражает преобладающие настроения в общественном сознании россиян. Вместе с тем, С.Г. Келина отмечала и другое - что «широкая общественность поддерживает линию на сокращение сферы применения высшей меры наказания», (Там же) и это действительно так, это реальное достижение на пути постепенного отказа от применения смертной казни, результат «потепления» общественного мнения под влиянием некоторой демократизации жизни российского общества и целенаправленных усилий по повышению в общественном мнении социального статуса и ценности отдельной личности. Это достижение показывает, что также постепенно могут (и должны) быть созданы и условия, необходимые для полной и окончательной отмены смертной казни. Созреют (будут созданы) условия - в виде более спокойной криминогенной обстановки в стране и соответствующей нравственно - психологической и информационной подготовки общества к ее отмене, и последнее отреагирует на отмену смертной казни положительно и спокойно. Отмена же ее в отсутствие необходимых условий постоянно будет будоражить общество, пока однажды под влиянием криминогенной обстановки или из политических соображений это не будет использовано для ее восстановления, как, повторимся, это уже не раз было в истории. Уголовное законодательство России, на наш взгляд, идет правильным путем, постепенно сужая как круг преступлений, за которые возможно применение смертной казни, так и круг субъектов, в отношении которых допустимо применение этого вида наказания. Однако этого недостаточно, наряду с мерами такого рода необходима также целенаправленная работа по созданию всей совокупности условий, необходимых для отмены смертной казни. В самом общем виде к числу таких условий относятся общая стабилизация обстановки в стране, ее выход из экономического кризиса, определенные успехи в борьбе с преступностью с тенденцией ее сокращения, сокращение числа умышленных убийств вообще и умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах. (145, с. 3). «Самыми сложными для сторонников отмены смертной казни являются, - по справедливому замечанию С.Г. Келиной, - два момента: отношение к этой проблеме родственников потерпевших, в особенности при убийстве, и состояние общественного мнения, которое во всех странах характеризуется повышенным ригоризмом, явной переоценкой роли уголовного наказания, в том числе смертной казни, в борьбе с преступностью». (96, с. 14). Нельзя не признать, что и правосознание российских граждан излишне ригористично и консервативно, характеризуется завышенным уровнем карательных притязаний, правовой неосведомленностью населения, неполнотой и искаженностью правовых представлений, что имеет свои исторические и другие причины. В.Е. Квашис пишет о таких причинах: «Правосознание и психология уже нескольких поколений людей в России несут на себе печать насилия и жестокости классовой борьбы, разрушительных войн и тоталитарной идеологии. Затерзанное неустроенностью жизни, уставшее от ожидания позитивных результатов реформ и еще далекое от понимания подлинных демократических ценностей, большинство населения убеждено, что без жестокости нельзя справиться с преступностью. Такое правосознание культивировалось десятилетиями, но в последние годы оно еще более упрочилось в связи с невиданным ростом преступности. …Вместе с тем, требования ужесточения наказания во многом отражают неудовлетворенные потребности людей в государственной защите и безопасности. К тому же редкая в цивилизованном мире степень незащищенности граждан сопровождается все большей отчужденностью их от системы правосудия. Поэтому, - делает вывод автор, - ни в психологическом, ни в культурном отношении российское общество к отмене смертной казни никак не готово». (86, с. 53-54). Общественное мнение еще не готово принять идею о том, что за лишение человека жизни смертная казнь должна следовать вовсе не всегда. Но это не означает, что общественным мнением можно пренебречь, исходя из презумпции, что законодатель «умнее» и «лучше» не постигших тонкостей юриспруденции людей знает, что и как нужно делать. Сколько «умных», но не работающих законов приняли в мире законодатели! Как и непонимаемых и даже осуждаемых населением! (193, с. 353). Народ не готов отказаться от смертной казни, а игнорировать его мнение, его представления о справедливости, какими бы они ни представлялись «отсталыми» или «варварскими», нельзя, если государство уважает мнение этого самого народа и рассчитывает на его помощь в борьбе с криминалом. С.Г. Келина, отмечая, что результаты изучения общественного мнения относительно преступности отражают высокий ригоризм населения, существенную переоценку возможностей уголовного закона и его влияния на состояние преступности, обоснованно указывает, что «тем не менее с этой оценкой следует считаться, если мы стремимся к тому, чтобы законодательство в нашем правовом государстве было наиболее полным отражением воли народа». (193, С. 328-329). Общественное мнение неоднозначно, разные слои населения думают по-разному, различен и уровень их правосознания. Это надо учитывать и не играть на потребу отсталым настроениям и взглядам. Законодатель не должен ни игнорировать общественное правосознание по мотиву его консервативности, ни плестись вслед за ним. Он должен идти несколько опережающим темпом, определять, формировать прогрессивные элементы в общественном правосознании. А.Ф. Кистяковский в свое время отмечал, что с воззрениями народа надо считаться, причем не только применительно к данному вопросу, «но считаться с ними без разбору, только потому, что они народные – значило бы иногда обречь все успехи цивилизации на совершенную гибель». (Там же, с. 191-193). Необходимо работать с населением, разъяснять целесообразность предлагаемых решений, уметь убеждать и переубеждать, формировать более цивилизованный менталитет общества россиян, одновременно решая сложнейшие проблемы улучшения условий жизни людей и смягчения криминогенной ситуации в стране. Это одно из условий на пути к полному и окончательному исключению смертной казни из системы уголовных наказаний. В настоящее время, по нашему мнению, еще нет необходимых предпосылок для полного отказа от смертной казни. Отдавая отчет в негативных свойствах этой меры наказания, мы все же полагаем, что она должна быть пока временно сохранена – только для исключительных случаев совершения тягчайших преступлений, в отношении неисправимых преступников, виновных в совершении наиболее тяжких убийств, и, разумеется, при полном обеспечении гарантий законности и обоснованности вынесения смертных приговоров. Мы исходим из того, что смертная казнь в современных условиях России относительно полезна и для указанных выше случаев целесообразна, ее применение в случаях совершения тягчайших преступлений соответствует целям восстановления социальной справедливости и предупреждения новых преступлений. Утверждения, что институт смертной казни не имеет никакого общепредупредительного значения, представляются нам излишне категоричными и неубедительными. Данная проблема настолько сложна и многопланова и настолько слабо изучена, что говорить о достоверности выводов в отношении ее возможностей представляется преждевременным. Как справедливо отмечал Н.А. Стручков, а он посвятил исследованию такого рода проблем всю свою жизнь, о возможности смертной казни в плане преодоления преступности трудно судить в силу весьма ограниченной информации о реальном ее применении. (Там же, с. 407). По этой причине при решении вопроса о предупредительных возможностях и целесообразности применения смертной казни мы руководствуемся не только известными результатами научных исследований по данной проблеме, которые представляются нам недостаточно убедительными, но и имеющимися у нас знаниями, здравым смыслом и собственным мировосприятием, как, впрочем, это делают, с нашей точки зрения, и другие авторы. Исходя из этих предпосылок, мы как раз и полагаем, что смертная казнь выполняет определенную позитивную роль в области борьбы с наиболее опасными преступными проявлениями. Можно согласиться с теми, кто считает, что введение или отмена смертной казни вряд ли увеличит или уменьшит число тяжких преступлений, но согласиться лишь отчасти, до известных пределов. Поскольку на динамику и уровень преступности оказывает влияние большое число разнообразных факторов, среди которых наказанию принадлежит далеко не главная роль, вычленить эту их роль очень сложно, во всяком случае пока таких достоверных данных в отношении смертной казни нет. Мы можем только предполагать, что, скорее всего, смертная казнь прямо и однозначно не влияет на криминогенную ситуацию и, в частности, на количество совершаемых тяжких преступлений, но нет никаких оснований утверждать, что ее наличие в законе и применение на практике не оказывает абсолютно никакого воздействия на психику и поведение определенных категорий лиц – «потенциальных» или фактических преступников. Между указанными явлениями нет прямой и однозначной зависимости, но связь опосредованная – через правосознание населения и отдельных субъектов, на наш взгляд, имеется, и ее нельзя не принимать в расчет. Как уже отмечалось выше, с конца 80-х и в особенности в 90-е годы существенно сократилось число смертных приговоров, выносимых судами: в 1989 г. – 100, в 1991 г. – 147 и т.д. Причем до 80-90 % из числа осужденных было помиловано Президентом по представлению Комиссии по помилованию. В этот же период махровым цветом расцветала организованная преступность, резко увеличилось количество тяжких преступлений, в том числе заказных и серийных убийств, совершаемых в особо жестоких формах и все более открыто и нагло. Так, только с 1991 по 1995 год число выявленных организованных преступных формирований, совершающих наиболее опасные преступления, в том числе непосредственно против жизни и здоровья человека, выросло в 8,6 раза (с 952 до 8222), а бандитских формирований – в 4 раза (с 58 до 235). За 1986 – 1995 годы число насильственных преступлений против человека, а также против его свободы, чести и достоинства, против половой неприкосновенности и половой свободы выросло в 2 раза: с 111194 до 260094. Число умышленных убийств за указанный период увеличилось в три раза, причем только за первое пятилетие 90-х годов оно удвоилось и составляло в 1995 г. вместе с покушениями 5760 фактов. И это только зарегистрированная преступность. (107, с. 441-443). Мы далеки от мысли устанавливать здесь однозначную зависимость между сокращением числа смертных приговоров и ростом преступности, но что определенная (косвенная) связь между этими процессами имеется – в этом нет никакого сомнения. Известный юрист А.А. Безуглов, возражая на аргументы, что отмена или введение смертной казни никак не отражается на состоянии преступности, совершенно справедливо отмечал, что во многом это обусловлено тем, что изменения закона очень мало пропагандировались среди населения. О них в лучшем случае знали понаслышке. Народ не верил вообще, что смертная казнь применяется. Вокруг этого вопроса ходили легенды…(193, с. 313). Можно согласиться и с тем, что общепредупредительные возможности смертной казни относительно не велики, и отчасти даже с тем, что угроза смертной казни не способна остановить наемного киллера, маньяка, а тем более фанатика-террориста. Но означает ли это, что так уж никакого впечатления ни на психику, ни на разум хотя бы некоторых из перечисленных «боевиков» перспектива смертной казни не оказывает, и в принципе никого из преступников она остановить не может ? – По нашему мнению, нет! Для утвердительного ответа на эти вопросы нашим оппонентам пришлось бы заглянуть в душу буквально каждого лица, решившегося на совершение преступления. А поскольку такое в принципе невозможно, то и утверждения о том, что смертная казнь абсолютно лишена превентивного содержания и, соответственно, лишена всякого смысла, представляются нам излишне категоричными и недостоверными. По нашим представлениям, большинство преступников такую угрозу, действительно, игнорируют, порой даже не задумываясь над возможной перспективой привлечения к ответственности, но нет никакого сомнения, что это имеет место не всегда. Во время проведения криминологических исследований в исправительных колониях строгого режима (Киргизская ССР – 1990 г., Ульяновская область - 1996 г.) в беседе с осужденными и в беседе с лицами, отбывшими срок наказания в виде лишения свободы, мы неоднократно получали подтверждение этой своей мысли. Находим подтверждение этой гипотезы мы и в специальной литературе. (См., напр.: 193, с. 347; 161, с. 58-59). Возможности смертной казни в плане общего предупреждения не следует преувеличивать, но и совершенно отрицать их не правильно. О том, каковы эти возможности, и в отношении каких категорий лиц они могут быть реализованы – вопрос, к сожалению, должным образом пока не изученный. Он еще ждет своих исследователей. По нашим представлениям, на определенные категории лиц в определенных конкретных ситуациях угроза смертной казни способна оказывать (и фактически зачастую оказывает) удерживающее влияние, и, соответственно, отсутствие такой угрозы в некоторых случаях может означать отсутствие единственного сдерживающего начала в отношении совершения преступления. Такого же мнения придерживаются: В.В. Мальцев, который отмечает, что общепредупредительное значение смертной казни в печати явно занижается, А.С. Михлин, утверждающий, что «общепревентивная роль смертной казни весьма высока и можно с уверенностью сказать, что она выше, чем у любого другого наказания», и другие авторы. (129, с. 106, А. С. Михлин). К примеру, американский экономист Исаак Эрлих, изучая возможную взаимосвязь смертной казни и количества убийств в США в период 1932-1970 гг. с использованием статистического метода «регрессивного анализа», установил, что в указанный период, в особенности в 60-е гг., число приведенных в исполнение смертных приговоров снизилось, при одновременном росте количества убийств, что, по мнению автора, указывает на наличие сдерживающего эффекта смертной казни. (80, p. 398-414; 96, с. 40). Вместе с тем, как уже отмечалось выше, и преувеличивать превентивные возможности смертной казни не следует…. Однако главное даже не в том, уменьшает ли наличие смертной казни количество преступлений. Можно с уверенностью сказать, что ни один вид наказания не способен сам по себе обеспечить сокращение преступности, эта задача непосильна и для всей отрасли уголовного права в целом. И.И. Карпец правильно пишет, что прямая «увязка» необходимости наказаний и состояния преступности является глубокой ошибкой. Следует отдавать отчет в том, что наказание - не главное, а вспомогательное средство борьбы с преступностью, которое «выполняет свою роль в системе мер борьбы с преступностью настолько, насколько оно может. Оно, конечно, играет предупредительную роль, но оно еще, как говорил К. Маркс, есть способ защиты общества от преступлений. Смертная казнь в числе других наказаний играет эту роль. И большего от уголовного наказания (смертной казни) требовать нельзя. …Нельзя напрямую связывать наличие любых наказаний, в том числе смертной казни, с состоянием преступности. Думать, что, вот, введем пошире смертную казнь, — и преступлений станет меньше — глубокое заблуждение. Как не следует бояться и того, что если не будет смертной казни, то вырастет преступность». (193, с. 359-360). Главное в том, что смертная казнь, как и другие виды наказания, и уголовное право в целом, самим фактом своего наличия в законе служат утверждению социальной справедливости. В этом основная цель данного вида наказания и его социальное предназначение. Как правильно пишет И.И. Карпец: «прямого влияния на состояние преступности смертная казнь не имеет, но средством защиты общества от тяжких преступников - служит». (Там же, с. 366). Даже если смертная казнь не способна, как полагают упомянутые авторы, остановить фанатика-террориста (того же Басаева, Хаттаба и т.д.) – это вовсе не означает, что мы должны в бессилии разводить руками и определять ему не ту суровую меру наказания, которую он по справедливости заслуживает, а более мягкую – фактически по указанному основанию прощая ему многочисленные человеческие жертвы. Если наличие смертной казни в уголовном законе и не останавливает этих лиц (а по нашему мнению некоторых все же сдерживает), то уж отсутствие ее – наверняка служит дополнительным стимулом к новым жестоким преступлениям! Смертная казнь на данном историческом этапе развития нашего общества не должна быть исключена из числа уголовных наказаний потому, что она относительно полезна и даже нужна обществу в качестве эквивалента наиболее опасным преступным проявлениям и, соответственно, в качестве критерия оценки обществом крайней степени падения субъекта, виновного в совершении нечеловеческой жестокости, исключительной опасности преступлений, связанных, в частности, с лишением жизни многих людей. Как пишет И.И. Карпец, когда общество применяет к преступникам всякое наказание, и смертную казнь в особенности, оно тоже как бы исправляет само себя и своих членов и даже очищается. И хотя прямого влияния на состояние преступности смертная казнь не имеет, но средством защиты общества от тяжких преступников — служит. И в этом плане можно говорить, что пока общество и люди не идеальны настолько, чтобы не совершать преступлений, даже смертная казнь относительно полезна. Хотя польза через зло — это не тот идеал, к которому должно стремиться человеческое общество. (193, с. 366). Мы не станем утверждать, что существует некая специфическая потребность общества, для удовлетворения которой необходима смертная казнь, не станем возводить проблему целесообразности смертной казни до уровня социальной потребности, но… Взрывы жилых домов, общественных зданий и транспортных средств, заказные убийства государственных и общественных деятелей, бизнесменов и др., серийные убийства женщин и детей, похищения людей, захваты заложников, угоны самолетов и другие акты насилия, организованная преступность, представляющая угрозу национальной безопасности, самому существованию Российского государства, причиняют огромный и невосполнимый ущерб обществу. Справедливость требует, чтобы такие деяния не оставались без адекватной (справедливой) оценки со стороны государства. Такой адекватной оценкой деяний исключительной опасности, в особенности повлекших многочисленные человеческие жертвы, общественное сознание россиян признает только высшую и исключительную меру наказания – смертную казнь. «Чем выше ценится человеческая жизнь, - писал, например, Б.Н. Чичерин, – тем выше должно быть и наказание за ее отнятие…». (244, с. 76). «Так что же, - спрашивает И.И. Карпец, - значит это возмездие, кара? Да, и бояться этого тезиса не нужно. Раз есть еще чудовищные по жестокости преступления, значит общество не созрело до уровня подлинно гуманного, культурного общества, как не стали идеальными и люди. Нельзя отказаться от смертной казни в обществе, где совершаются тяжкие убийства, процветает коррупция, не изжита профессиональная преступность, не снята угроза совершения преступлений против мира и безопасности человечества. И нужно признать: смертная казнь, конечно же, не средство перевоспитания, а кара. Философствовать на тему о воспитании применительно к смертной казни, на мой взгляд, просто неприлично. Нужно принимать существующие меры такими, какие они есть. Если же не принимать их, то следует от них отказаться, как это и делают те, кто выступает против сохранения в законе смертной казни. Это, во всяком случае, последовательно, хотя, на мой взгляд, в современных условиях идеалистично, является забеганием вперед». (193, с. 360-361). Смертная казнь играет свою вполне определенную и очень специфическую роль в жизни общества, занимает свою нишу в системе социальных ценностей. Будучи одной из форм реализации кары, специфической ее формой, реализуемой в отношении лиц, виновных в совершении наиболее тяжких, исключительной опасности преступлений, смертная казнь как высшая мера уголовно-правового воздействия служит критерием (по мнению многих – незаменимым критерием) оценки поведения личности как поведения в высшей степени антиобщественного, исключительно опасного, совершенно неприемлемого в отношениях между людьми. Это и есть ее «ниша», ее роль, она нужна именно в этом качестве, и здесь ей пока замены нет. Во всяком случае, так толкует ее место в жизни общества современное общественное сознание. Если такой меры нет, то и вся система критериев смещается, в результате пожизненное лишение свободы, которое предлагается использовать в качестве более гуманной альтернативы смертной казни, будет назначаться за совершение, например, двух убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах, и в отношении «чикатил», виновных в причинении десятков смертей. Получится, что смерть всех последующих жертв – кроме двух-трех первых, не получит уголовно-правовой оценки. Воистину: гибель одного человека – трагедия, гибель десятков людей – статистика !?? Несколько иная ситуация. Убийства нередко случаются и в местах лишения свободы, в том числе и лицами, осужденными к пожизненному лишению свободы. Отмена смертной казни может на практике привести к фактической безнаказанности лиц, осужденных к пожизненному лишению свободы и совершивших уже в местах отбывания наказания новые преступления. Рассуждая, что «больше не дадут», такой осужденный не связан никакими «сдержками и противовесами» - очень опасный стимул рецидива преступлений любой степени тяжести. И еще один аргумент. Идея справедливости, лежащая в основе современной неоклассической доктрины отечественного уголовного права, согласно которой лицу, совершившему преступление, должна быть назначена мера наказания справедливая, т.е. соответствующая прежде всего характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, пронизывает все наше уголовное законодательство и практику его применения (см., напр., ст. ст. 6, 43, 60 и др. УК РФ). (Подробнее об этом см.: 69, с. 26). В соответствии с этой идеей уголовный закон должен содержать достаточно строгую меру наказания, способную быть адекватным карательным средством воздаяния в отношении самых опасных преступников, виновных в совершении тягчайших преступлений, связанных с лишением жизни многих невинных жертв. Такой мерой наказания общественное сознание признает только смертную казнь. Нелогично и непоследовательно все законодательство и карательную практику строить на идее соразмерности, а в таких - наиболее опасных ситуациях отступать от этого принципа. Наконец, следует, по нашему мнению, согласиться с тем, что в решении вопроса о смертной казни «нередко проявляется излишнее ханжество». (193, с. 343). Нигде, пожалуй, так много не говорится о гуманизме, как в сфере уголовного права, а в этой сфере наиболее часто - когда речь заходит о применении смертной казни. При этом почти исключительно в плане необходимости обеспечения гуманного отношения к преступнику и чем более опасному - тем более настойчиво и пафосно. Тема гуманизма применительно к правопослушным членам общества и, в частности, к личности потерпевшего звучит заметно реже и приглушеннее. Нет нужды спорить, личность, попадающая в сферу уголовной юстиции, нуждается в особой защите, предоставлении ей надежных гарантий соблюдения ее законных прав и интересов. Это необходимо в силу особого процессуального положения такой личности, существенного во многих случаях ограничения ее прав и свобод. Однако, учитывая, что причиной, по которой субъект попадает в сферу уголовной юстиции, является его собственное волеизъявление, гуманный подход к защите его законных прав и интересов не может обеспечиваться за счет, в ущерб или в приоритетном порядке по отношению к обеспечению прав и законных интересов правопослушных граждан и в особенности прав потерпевших. Не случайно принцип гуманизма в Уголовном кодексе РФ определяется прежде всего как требование обеспечения безопасности человека (ч. 1 ст. 7 УК), и лишь как «обратная сторона» этого требования - сопутствующее ему требование обеспечения прав преступника (ч. 2 ст. 7 УК). Как пишет А.А. Безуглов, прежде всего «надо думать о жертве и ее близких, об их страданиях. Им сострадать, а в их лице также обществу, которое не только вправе, но и обязано не подвергать своих членов риску стать новыми жертвами. (Там же, с. 310). Истинный гуманизм предполагает прежде всего обеспечение прав и интересов нормальных, правопослушных граждан, в первую очередь стариков, женщин, детей, бедствующих по разным причинам в разных концах нашей страны и всего земного шара, и только потом уже прав и интересов садиста, изувера, убийцы. Если же мы (читай: отдельные страны и мировое сообщество) не можем обеспечить элементарное право на жизнь и достойное существование указанных категорий правопослушных граждан, допускаем «из гуманных соображений» гибель мирных жителей под бомбами (в Ираке ли, Югославии, Дагестане, Чечне или в другой стороне), под обломками жилых домов или транспортных средств, разрушенных в результате терактов, от нищеты и голода, массовых болезней, аварий и катастроф, и т.п., мало чего можем противопоставить росту терроризма и международной преступности, но во весь голос кричим о правах опаснейших убийц, не есть ли это двойная мораль, не есть ли это ханжество? В заботе о соблюдении прав преступников не забыли ли мы позаботиться о правах тех, кто этого более достоин? Следует согласиться с В.В. Мальцевым, что прежде всего следовало бы надежно защитить жизнь законопослушных граждан, прежде чем гарантировать ее убийцам. (129, с. 106). Смертная казнь рассматривается законодателем как временная и исключительная мера наказания, которая может устанавливаться федеральным законом лишь за особо тяжкие преступления против жизни (ст. 20 Конституции РФ). Уголовный кодекс установил эту меру наказания за пять видов преступлений (ст.ст. 105, ч. 2, 277, 295, 317 и 357 УК РФ), связанные с посягательством на жизнь другого человека. Судебная практика, учитывая мировую тенденцию максимального ограничения использования этой меры наказания, фактически еще более ограничивает применение смертной казни случаями исключительной тяжести преступлений, когда имеют место многочисленные человеческие жертвы. Судебная практика как «критерий истины» вырабатывает оптимальную линию поведения, реагируя вынесением приговора о смертной казни на совершение преступлений исключительной тяжести «отморозками» типа Чикатило (53 убийства в Ростовской области), Головкина (многочисленные убийства детей в Московской области), Спесивцева и его матери (десятки зверских убийств детей и женщин в г. Новокузнецке), Ворошилова (более 10 жестоких убийств в окрестностях г. Самары) и им подобных, которые своим поведением по отношению к обществу и отдельным людям поставили себя в исключительное положение, противопоставив себя человеческому обществу, в котором они живут. В результате чего общество в лице государственных органов вправе также определиться по отношению к таким лицам, к их судьбе в соответствии со сложившимися в обществе представлениями о справедливости и гуманизме и с учетом всего облика и поведения виновного лица. Живые, в отличие от их многочисленных безвинных жертв, к тому же зачастую не только не раскаявшиеся, но еще и глумящиеся над памятью жертв и над общественным мнением, такие убийцы самим фактом своего присутствия «на этом свете» ежечасно, ежеминутно оскорбляют память об их невинных жертвах, чувства родственников и друзей погибших, человеческое достоинство и чувство справедливости нормальных членов общества. В отношении такого типа фактически неисправимых преступников, виновных в многочисленных убийствах, может быть оправдано применение смертной казни. (См. об этом 193, с. 417-425). А как же быть с международными обязательствами России, принятыми ею при вступлении в Совет Европы? А. Михлин, исследовавший этот вопрос, по этому поводу пишет, что у России как нового члена Совета Европы и с учетом огромных различий в социальных и экономических условиях с другими европейскими странами могут быть расхождения с другими его членами. Такие расхождения вполне допустимы. Поскольку они есть и у тех государств, которые давно состоят в этой организации. Например, Бельгия не отменяла смертную казнь (хотя фактически не применяет ее с 1950 года); подписала Протокол № 6, но не ратифицировала его. С юридической стороны, - отмечает А. Михлин, - Европейская конвенция о защите прав человека не требует полного единомыслия по всем вопросам. Согласно п. 1 ст. 64 конвенции: «Любое государство при подписании настоящей конвенции или при сдаче на хранение ратификационной грамоты может сделать оговорку в отношении любого отдельного положения конвенции о том, что тот или иной закон, действующий в это время на его территории, не соответствует этому положению». И в самом тексте Европейской конвенции о защите прав человека, в отличие от Протокола № 6, говорится: «Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание». Значит, конвенция в принципе не исключает сохранения смертной казни в каком-либо государстве Европы. (145, с. 3). Вероятно, на этом пути и следует искать выход из создавшегося тупика, когда Совет Европы требует отмены смертной казни, а внутренние условия нашей (и не только нашей) страны не позволяют этого сделать радикально !? По нашему мнению, оптимальным для России является тот путь, которым идет ее законодательство и правосудие в последние годы: ограничение применения смертной казни по категориям преступлений и категориям лиц, в отношении которых это наказание не применимо, при сохранении ее в законе за наиболее тяжкие преступления, связанные с причинением смерти и применении на практике лишь при наличии особо отягчающих признаков. Следует отметить, что этим путем, когда формальной отмене смертной казни предшествует определенный «переходный» период, в течение которого она сохраняется в законодательстве, но не применяется на практике, шли или идут и другие страны. Например, в Бельгии, за единственным исключением, смертные приговоры за общеуголовные преступления не приводились в исполнение с 1863 г. (96, с. 137). Необходимо, по нашему мнению, сосредоточиться на создании условий, которые позволили бы полностью и окончательно отказаться от применения смертной казни в нашей стране. Это предполагает реализацию комплекса мер, необходимых в целом для общей стабилизация обстановки в стране, преодоления охватившего ее всестороннего кризиса и улучшения криминогенной ситуации. В числе таких мер: подъем экономики и решение на этой основе насущных социально - экономических проблем, таких, как ликвидация или хотя бы сокращение безработицы, бедности, «кричащего» неравенства; повышение уровня культуры населения, формирование нового, более цивилизованного менталитета российского общества, укрепление в общественном сознании тезиса о высшей ценности человеческой жизни в иерархии всех ценностей современного мира; государственная политика гуманизации общественных отношений, их совершенствование с перспективой постепенного формирования гражданского общества и правового государства; улучшение криминогенной ситуации в стране, и прежде всего сокращение особо тяжких преступлений, в особенности убийств при отягчающих обстоятельствах; укрепление социальных стандартов и установок в отношении преступности, пропаганда через средства массовой информации знаний о том, что может сделать общество для своей защиты и сокращения преступности; сокращение латентной преступности и повышение раскрываемости преступлений; разработка и реализация программ ресоциализации преступников, позволяющих им включиться в нормальную жизнь общества; разработка и реализация программ помощи жертвам преступлений, предполагающих компенсацию за причиненный ущерб, изучение типологии преступности и путей эффективного предупреждения и раскрытия преступлений. (См. об этом: 96, с.с. 17, 60-61; 193, с. 391). Постепенная реализация совокупности перечисленных мер способна, по нашему мнению, создать хорошие предпосылки для окончательной отмены смертной казни. Это не означает, что речь должна идти о полной реализации всей совокупности указанных мер, исключение смертной казни может стать возможным значительно ранее - на каком-то из этапов процесса их реализации, когда в связи с их реализацией изменится мнение общественности и законодателя в пользу полного и окончательного отказа от применения данной меры наказания. С таким мнением, как нам представляется, согласятся многие отечественные юристы – ученые и практики, а также и многие представители общественности. Важной составляющей комплекса перечисленных выше мер должна являться постепенная гуманизация мер уголовно - правового воздействия и в том числе дальнейшее ограничения применения смертной казни. В связи с этим нам представляется заслуживающим внимания предложение А. Михлина уже в настоящее время предельно ограничить круг преступлений, за совершение которых предусматривается возможность применения смертной казни. Автор считает возможным исключить из Уголовного кодекса РФ статьи 277, 295 и 317 УК, предусматривающие в санкциях смертную казнь. В указанных статьях содержатся специальные нормы об ответственности за посягательство на жизнь работников правоохранительных органов, суда, предварительного следствия, государственных и общественных деятелей, конкурирующие с общей нормой, содержащейся в п. «б» ч. 2 ст. 105 УК, которая также имеет в санкции смертную казнь. Автор полагает, что существование указанных специальных норм наряду с общей, предусматривающей ответственность за такие же последствия, не вызывается необходимостью. (145, с.3). Исключение указанных статей из Уголовного кодекса РФ мало что изменит по существу – преступники, заслуживающие смертной казни, могут быть осуждены к смерти в соответствии с п. «б» ч. 2 ст. 105 УК, изменится лишь квалификация, да понизится нижний предел санкции с 12 до 8 лет лишения свободы. Однако этот шаг российского законодателя продемонстрирует как международному сообществу, так и органам правосудия и общественности страны направленность его воли на постепенное все большее ограничение применения смертной казни и смягчение карательной практики в стране. Немаловажно и то, что исключение указанных статей из УК РФ более соответствует принципам справедливости и равноправия граждан, нежели их наличие. Актуальной для современной России является, на наш взгляд, рекомендация неправительственной организации «Международная амнистия» о создании в странах, где не представляется возможным уже сейчас принять решение об отмене смертной казни, специальной комиссии «для сбора фактов, на основании которых в последующем можно было бы принять полжительное или отрицательное решение». Результаты деятельности комиссии, - считают авторы, - могли бы «помочь разрядить напряженную политическую и эмоциональную атмосферу, в которой нередко проходит обсуждение вопроса о смертной казни и вооружить должностных лиц, законодателей и общественность необходимой для принятия решений объективной информацией». (96, с. 140-141). По нашим представлениям, в основе деятельности такой комиссии должны лежать специальные комплексные научные исследования проблемы смертной казни, всех ее многообразных аспектов. Предложения уже сегодня отменить смертную казнь, полностью заменив ее пожизненным лишением свободы, не представляются нам приемлемыми в современных условиях по причинам, отмечавшимся выше, а также в силу того, что пожизненное лишение свободы также не является «безупречной» мерой уголовно-правового воздействия. И.И. Карпец справедливо указывает, что и с этим наказанием также связано немало острых и спорных вопросов. «Является ли пожизненное лишение свободы более гуманной мерой, чем смертная казнь? Что государство хочет достичь этой мерой? Если достигается цель исправления - значит исправившегося надо освобождать от наказания. Говорить, что достигается безопасность общества тоже нельзя, - считает автор, - ибо наступит возраст (если осужденный не умрет в тюрьме), когда его общественная опасность будет равна нулю и его можно выпускать на свободу, но ... нельзя. Закон запрещает. Кроме того, а кто его ждет на свободе после целой жизни, проведенной в заключении? Отсюда справедливый вопрос: не есть ли пожизненное заключение пожизненным мучительством? …Я не считаю, что заменять смертную казнь пожизненным заключением - значит сделать добро». (193, с. 361). Все это не простые вопросы, но дело даже не только в этом. Главное в том, что пожизненное лишение свободы не во всех случаях может заменить смертную казнь как высшую и исключительную меру уголовно - правового воздействия. У каждой из этих мер своя уголовно - правовая «ниша», свой объект воздействия. Как уже отмечалось выше, существуют исключительные жизненные ситуации и исключительные субъекты, в отношении которых необходимо именно такая – исключительная мера. Важно, с нашей точки зрения, чтобы в законе наличествовал высший критерий оценки крайне негативного поведения субъекта, единственно соответствующий (адекватный, справедливый) эквивалент совершенным им преступлениям исключительной тяжести, о которых уже много говорилось выше и исключительной степени опасности самого субъекта. Как высшая форма осуждения, порицания (кара) преступников, совершающих самые тяжкие преступления. При этом, как нам представляется, не суть важно, чтобы смертная казнь обязательно во всех случаях приводилась в исполнение, чтобы осужденный к этой мере наказания непременно лишался жизни. Принципиально важным представляется не столько приведение приговора в исполнение, сколько вынесение самого приговора, содержащего в себе истинно справедливую оценку содеянного. А не по принципу: две жертвы – пожизненное лишение свободы, пять жертв – такая же мера наказания, и в случае совершения десятков убийств – то же самое. По этой причине мы не видим особенной проблемы в сложившейся в стране ситуации, когда в силу широкого применения актов помилования или вследствие введения моратория приговоры о смертной казни выносятся, но не приводятся в исполнение. Главное не в этом! Главное, чтобы закон позволял определить действительно справедливую кару за содеянное, в том числе и за исключительной тяжести преступления. Когда такого критерия нет, правосудие вынуждено изощряться, чтобы выйти из создавшегося затруднительного положения посредством назначения, к примеру, двухсот или трехсот лет тюремного заключения осужденному или определения нескольких пожизненных сроков заключения. «Российская газета» в номере за 2 февраля 2000 г. в заметке «Англия потрясена» сообщила: «К пятнадцати пожизненным срокам тюремного заключения приговорен в понедельник в Великобритании самый опасный за всю историю Соединенного Королевства серийный маньяк-убийца. С марта 1995 по июнь 1998 года 54-летний участковый врач из Манчестера Гарольд Шипмен убил 15 доверчивых престарелых пациенток, сделав им смертельные инъекции морфия» (с. 7). Вероятно, авторы такого рода конструкций считают подобные решения высшим проявлением гуманизма и справедливости!? Нам понять это трудно, тем более - принять… Глава 4. Система наказаний в санкциях уголовно - правовых норм § 1. Понятие и виды санкций в уголовном праве 1.1. Каждый акт совершения преступления предполагает соответствующую (негативную) реакцию государства – его обязательный, неотвратимый ответ на факт нарушения установленного им уголовно-правового запрета. Это необходимое условие обеспечения реализации правовых норм и предупреждения их массовых нарушений в дальнейшем. Реакция государства содержит отрицательную оценку факта преступления и лица, его совершившего, она проявляется в осуждении, порицании совершенного преступления и личности виновного и может влечь иные предусмотренные уголовным законом неблагоприятные для виновного последствия в виде лишения или ограничения его прав и свобод. Чтобы быть социально полезной и эффективной, указанная реакция государства должна соответствовать господствующим в обществе на данном этапе его исторического развития представлениям о справедливости. Эту негативную, справедливую и неотвратимую оценку содеянного, его осуждение, порицание государством от имени общества мы именуем карой. Кара составляет сущность указанной реакции, уголовно-правового воздействия, оказываемого государством на лицо, совершившее преступление, и, соответственно, сущность уголовно-правовых санкций, устанавливаемых государством в законе за конкретные преступления. И в этом своем качестве кара находит свое проявление в содержании санкций уголовно-правовых норм и составляющих их мер уголовно-правового воздействия. Одновременно она предстает и как одна из целей реализации уголовно-правовых санкций и содержащихся в них мер уголовно-правового воздействия. (О предусмотренной УК РФ совокупности таких мер см.: Приложения, табл. № 14). Иными словами, кара воплощается в санкциях уголовно-правовых норм и составляющих их содержание мерах уголовно-правового воздействия, через указанные санкции и меры она реализуется, а в качестве цели уголовно-правового воздействия служит целесообразному и целенаправленному их применению на практике во имя обеспечения социальной справедливости. Кара предполагает негативную оценку (осуждение, порицание) совершенного преступления и личности виновного, причем оценку справедливую и неотвратимую. Чтобы постичь каждое лицо, виновное в совершении преступления, кара (все ее отмеченные свойства) должна получить свое полноценное воплощение в уголовно-правовых санкциях. От того, насколько полноценна система мер уголовно-правового воздействия и насколько адекватно ее возможности используются в уголовно-правовых санкциях, зависит эффективность реализации целей и принципов уголовно-правового воздействия. К сожалению, и в новом Уголовном кодексе РФ система мер уголовно-правового воздействия не нашла своего отражения как самостоятельный, цельный уголовно–правовой институт с обозначением его структуры, целей, оснований и порядка применения и т. п. В законе не отражена объективно обусловленная комплексность этих мер, поверхностно и бессистемно определены понятие и цели применения различных мер уголовно-правового воздействия, не относящихся к наказанию. Практика уголовно-правового воздействия требует установления в законе единого, исчерпывающе определенного, систематизированного по примеру перечня наказаний, общего перечня всех мер уголовно-правового воздействия, с обозначением их взаимного соотношения, роли и места в уголовном праве, а также более точного определения содержание и целей различных категорий таких мер. Необходимость в таких решениях имеет объективный характер: объем применения «иных мер уголовно-правового характера» - не связанных с наказанием, уже сейчас превышает объем применения мер уголовного наказания, в дальнейшем же, в связи с общими тенденциями демократизации и гуманизации государственной и общественной жизни, усиливающимся значением принципа экономии уголовной репрессии, меры уголовно-правового характера, альтернативные уголовным наказаниям, будут занимать все больше места в практике борьбы с преступностью. Между тем в законодательстве действительная роль этих мер в уголовном праве, их специфика и реальные возможности по обеспечению уголовно-правового воздействия на определенные категории преступников адекватного отражения на нашли, их законодательная регламентация оставляет желать лучшего. В связи с этим, представляется необходимым определить в законе единую самостоятельную систему мер уголовно-правового воздействия в ее соотношении с существующей системой уголовных наказаний как ее составной частью. Следовало бы определить в законе понятие и цели этих мер, а также общие начала (принципы) их применения в юридической практике, подобно тому, как это реализовано в УК в отношении уголовных наказаний. В уголовном законе должны быть определены общие - т. н. «интегративные», цели всех уголовно-правовых средств, реализация которых должна осуществляться посредством реализации более конкретных - ближайших целей, стоящих перед теми или иными средствами уголовно-правового воздействия. 1.2. В «Словаре иностранных слов» термин «санкция» определяется в четырех аспектах: производный от латинского «sanctio» - «строжайшее постановление», этот термин означает, во-первых, утверждение высшей инстанцией какого-либо акта – «санкционирование», придающее ему правовую силу; во-вторых, часть правовой нормы, статьи закона, в которой указываются правовые последствия нарушения данного закона; в-третьих, в международном праве – меры воздействия (экономические, финансовые, военные) против государств, нарушивших международные договоры; в-четвертых, одобрение, разрешение. (191, с. 442). Предметом настоящего исследования являются уголовно - правовые санкции во втором из отмеченных выше значении. Под санкцией в уголовном праве принято понимать «часть статьи Особенной части УК, которая определяет вид и размер наказания за данное преступление». (184, с. 60; 149, с. 95; 228, с. 38). Однако, по нашим представлениям, это лишь один из аспектов понятия санкции в уголовном праве. Мы полагаем, что следует различать понятия санкции уголовно-правовой нормы и санкции статьи уголовного закона. Вторая является формой выражения первой, точно так же как уголовный закон является формой выражения уголовного права, а статья уголовного закона – формой выражения уголовно-правовой нормы. В самом общем виде, санкция уголовно-правовой нормы – это часть нормы уголовного права, определяющая меру уголовно-правового воздействия как последствие совершения преступления, а санкция статьи закона – это часть статьи УК, определяющая вид и размер наказания. Санкция уголовно-правовой нормы наличествует всегда, поскольку «право есть ничто» без соответствующего государственного обеспечения, по определению не может быть правовой нормы, не обеспеченной санкцией (реакцией государства в форме осуждения, порицания, государственного принуждения). Санкция всегда неизменно сопровождает диспозицию правовой нормы, обеспечивая ее исполнение принудительной силой государства. Однако при текстуальном выражении нормы права в законе по соображениям юридической техники санкция может быть указана в одной и той же статье закона, что и диспозиция, но может быть помещена в другой статье того же закона или даже в статьях другого закона, в таких случаях она как бы «рассредоточивается» по разным статьям закона или даже нескольких законов и приобретает, как и диспозиция, «ссылочный» или даже «бланкетный» характер. В таких случаях складывается ошибочное впечатление, будто соответствующая норма права не имеет санкции. На самом деле санкция у уголовно-правовой нормы имеется всегда, только в некоторых статьях закона она не выражена, она находится «в другом месте». Статьи уголовного закона, в тексте которых санкции не указаны, фактически обеспечиваются соответствующими санкциями содержащихся в них уголовно-правовых норм. Санкции уголовно-правовых норм в таких статьях присутствуют «незримо», обеспечивая их применение силой государственного принуждения. Таким образом, санкция уголовно-правовой нормы – это обязательный, атрибутивный элемент ее логической структуры, наряду с гипотезой и диспозицией, санкция же статьи закона – не обязательный элемент статьи закона. В этом первое различие рассматриваемых видов уголовно-правовых санкций. Еще одно различие между понятиями санкций уголовно-правовых норм и санкций статей УК состоит в том, что первое предполагает все предусмотренные уголовным законом неблагоприятные для виновного последствия совершения преступления – комплекс различных мер уголовно-правового воздействия, которые в принципе могут быть при соответствующих условиях применены к лицу, совершившему преступление. Это не только наказание, непосредственно предусмотренное в санкции статьи УК, но и условное осуждение, привлечение к уголовной ответственности с освобождением от наказания, кара «в чистом виде» - порицание в форме освобождения от уголовной ответственности, принудительные меры воспитательного воздействия, помещение в специальное воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение для несовершеннолетних, возможность применения которых презюмируется в нормах Общей части УК. Эти меры, как уже отмечалось выше, являются атрибутивными признаками всех уголовно-правовых норм, одни из них могут быть непосредственно выражены в статьях Особенной части уголовного закона, как, например, меры уголовного наказания, другие присутствуют в каждой из указанных статей «незримо». Второе понятие включает в себя только конкретные меры уголовного наказания, непосредственно представленные в статьях Особенной части Уголовного кодекса. По аналогии с тем, как конкретные составы преступлений слагаются не только из признаков, указанных непосредственно в диспозициях соответствующих статей УК, но и из положений его Общей части (а также из положений Особенной части, на которые ссылаются ссылочные диспозиции, а также положений иных нормативных актов, к которым отсылают бланкетные диспозиции), сходным образом и санкции уголовно-правовых норм, в отличие от санкций статей УК, включают не только меры наказания, непосредственно указанные в санкциях соответствующих статей Особенной части УК, но и иные меры уголовно-правового воздействия, которые в принципе могут быть назначены и фактически весьма часто назначаются взамен уголовного наказания, реально конкурируя с последним. Например, условное осуждение было применено в отношении 54,2 % лиц, осужденных в 1997 г. и 51,3 % - осужденных в 1998 г. (См.: Приложения, табл. № 8). Соответственно, следует признать, что правовое регулирование уголовно - правовых санкций осуществляется не только нормами Особенной части УК, но также и положениями его Общей части: о целях наказания, условиях и порядке назначения конкретных видов наказания (ст. ст. 43 – 59 УК), об общих началах назначения наказания и назначении наказания в т. н. «специальных» случаях (глава 10 УК), об условиях и порядке освобождения от уголовной ответственности и наказания (раздел 4 УК), об особенностях уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних (раздел 5 УК) и др. Правовое регулирование применения уголовно-правовых санкций осуществляется также положениями, содержащимися в примечаниях к статьям Особенной части УК, предусматривающими условия освобождения от уголовной ответственности виновных в связи с их деятельным раскаянием (ст. ст. 126, 204 - 206, 208, 222, 223, 228, 275, 276 и др.). Таким образом, понятие «санкция нормы права» шире, богаче по содержанию понятия «санкция статьи закона». В связи с отмеченными различиями рассматриваемых понятий, нередко возникают проблемы установления их соотношения. Суд при назначении наказания непосредственно руководствуется соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса - как ее гипотезой и диспозицией, так и санкцией, при этом, согласно ст. 60 УК РФ, суд должен учитывать и иные положения закона (в том числе и отмеченные выше в отношении санкций) и за лаконичными структурой и содержанием статьи закона видеть действительную волю законодателя, смысл и содержание уголовно - правовой нормы как в части диспозиции, так и в части санкции. Указание ч. 1 ст. 60 УК о том, что при назначении наказания суд должен учитывать не только пределы санкций статей Особенной части УК, но и положения его Общей части, предполагает, на наш взгляд, возможность избрания в отношении виновного при наличии соответствующих законных оснований любых наиболее целесообразных мер уголовно-правового воздействия, предусмотренных как в Особенной, так и в Общей части Уголовного кодекса. Иными словами, указанные меры фактически должны рассматриваться как составляющие санкций уголовно-правовых норм и применяться в соответствующих случаях, хотя бы в санкциях статей Особенной части УК эти меры прямо не предусматривались. Фактически речь идет о том, что санкции статей уголовного закона следует толковать расширительно и за предусмотренными в них мерами наказания видеть возможность применения и иных мер, которые суд вправе назначить на основе норм Общей части УК. Поскольку, как указывалось выше, санкция может содержать меры, не выраженные текстуально. Исходя из всего изложенного, более правильным нам представляется следующее «дуалистическое» определение уголовно-правовой санкции. Под уголовно-правовой санкцией следует понимать, с одной стороны, санкцию уголовно-правовой нормы - необходимую часть (элемент) уголовно-правовой нормы, содержащую указания о мерах уголовно - правового воздействия, которые в соответствии с законом могут быть применены в отношении лица, виновного в совершении преступления, предусмотренного диспозицией данной уголовно-правовой нормы, с другой стороны, санкцию статьи уголовного закона - часть статьи Уголовного кодекса, содержащую наказание за предусмотренное данной статьей преступление. В силу недостаточной исследованности проблемы уголовно-правовых санкций и особенностей законодательно-технического конструирования уголовного закона, санкции уголовно-правовых норм, будучи как по своему объему, так и по содержанию более «насыщенными», чем санкции статей уголовного закона, не получая адекватного отражения в законодательстве, остаются «в тени» и не играют присущей им важной роли в уголовном праве. Так, в уголовном праве принято считать, что именно санкция статьи уголовного закона, обусловленная характером и степенью общественной опасности преступлений, за совершение которых она предусмотрена, отражает своим содержанием и степенью строгости характер и степень опасности данного вида преступлений, поэтому именно по ее характеру и размеру судят об опасности преступлений соответствующего вида. Санкция уголовно-правовой нормы таким свойством не обладает, поскольку не имеет столь же четкого и однозначного формализованного выражения и привязки к конкретным видам преступлений. Зато она предоставляет значительно более широкие возможности для дифференциации уголовно-правового воздействия на виновных, и фактически именно она должна выступать мерилом опасности преступления и, соответственно, действительной основой негативной, справедливой и неотвратимой оценки преступлений соответствующего вида и преступников, их совершающих. Содержащая определенные в соответствии с этой оценкой указания о характере и пределах уголовно-правового воздействия на лиц, виновных в совершении данного вида преступлений, санкция уголовно-правовой нормы фактически (а санкция статьи Особенной части УК формально) выражает тем самым потенциальную меру кары, т. е. меру осуждения, порицания государством преступлений соответствующего вида и лиц, их совершающих. И в этом своем качестве (и в указанном соотношении) уголовно-правовая санкция служит основой справедливого и неотвратимого уголовно-правового воздействия на лиц, виновных в совершении преступления, ориентиром, выставленным законодателем в помощь правоприменительным органам и гарантией прав подсудимых на основе сложившихся в обществе (и опосредованных правосознанием законодателя) на данном этапе исторического развития представлений о наиболее рациональных и нравственно допустимых приемах и средствах борьбы с преступлениями соответствующих видов. Руководствуясь такими ориентирами, органы правосудия конкретизируют кару по ее характеру и форме выражения применительно к конкретным проявлениям тех или иных видов преступлений. 1.3. В юридической литературе принято различать санкции абсолютно-неопределенные, абсолютно-определенные, относительно-определенные с их разновидностями (с указанием обоих пределов или только одного из них); выделяют также санкции альтернативные и безальтернативные, а также кумулятивные – содержащие кроме основного наказания также дополнительное. Л.Л. Кругликов, например, выделяет шестнадцать «теоретически мыслимых конструкций» санкций. (См.: 111, с. 125-129; 71, с. 138-139). История показывает примеры использования в нормотворчестве различных вариантов санкций. В Уголовном кодексе Российской Федерации все санкции относительно-определенные, большинство из них (56,3 %) альтернативные, достаточно широко используются также кумулятивные санкции (28 %). Следует иметь в виду, что это всё виды классификации санкций статей уголовного закона, но не санкций уголовно-правовых норм. Деление санкций на виды по степени их определенности может иметь место лишь при их формальном выражении в законе. Что касается альтернативности санкций, то безальтернативных санкций уголовно-правовых норм в принципе не существует, поскольку у суда всегда имеется возможность выбора меры уголовно-правового воздействия. С этих же позиций можно констатировать, что подавляющее большинство санкций уголовно-правовых норм являются кумулятивными, поскольку дополнительные наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью и лишения воинского или специального звания могут назначаться по усмотрению суда и при отсутствии упоминаний о них в санкции статьи закона. Юридические санкции, разновидностью которых являются санкции уголовно-правовые, делят также на штрафные (меры ответственности) и правовостановительные (меры защиты). Первые являются по своей сути карой за содеянное, они заключаются в возложении на правонарушителя определенных предусмотренных законом правоограничений, соразмерных содеянному, и применяются лишь в отношении виновного в совершении правонарушения, в особом порядке и специально уполномоченным на то государственным органом. Вторые направлены на восстановление нарушенного состояния, на устранение вреда, возникшего в результате неправомерного поведения. Такой вред может быть причинен и невиновным поведением. Уголовно-правовые санкции - это разновидность штрафных санкций (мер ответствeннocти). При формулировании уголовно-правовых кумулятивных санкций соединяются только штрафные санкции, одна из которых определяется в качестве основной меры, другая (другие) в качестве дополнительной, причем последняя может быть обязательной для применения или не обязательной. (Подробнее об этом см.: 234, с. 97-100). Уголовно-правовые санкции могут быть классифицированы и по иным основаниям – в зависимости от целей исследования и задач классификации. В частности, представляет интерес предложенная П.П. Осиповым классификация санкций в зависимости от: а) их экономической рациональности - на экономически выгодные, экономически нейтральные и экономически невыгодные; б) их политической рациональности - на наиболее демократичные, недостаточно демократичные и наименее демократичные; в) заложенных в них возможностей обеспечивать удовлетворение общественного правосознания - на санкции с высокой, средней и низкой степенью одобрения их общественным правосознанием. (см.: 102, с. 73-74; 63, с.75-80). На наш взгляд, по данным основаниям могут быть классифицированы как санкции уголовно-правовых норм, так и санкции статей уголовного закона. 1.4. Перед санкциями в уголовном праве стоят те же цели, что и перед уголовно - правовым воздействием в целом. К сожалению, как уже отмечалось выше, в уголовном законодательстве ни комплекс мер уголовно–правового воздействия, ни их интегративные цели не сформулированы. Зафиксированные в ст. 2 Уголовного кодекса его задачи и в ст. 43 УК цели наказания таковыми признаны быть не могут. Проблема определения интегративных целей уголовно-правового воздействия в законе представляется актуальной. Кроме прочих известных обстоятельств, важность их законодательного закрепления определяется также тем, что эти цели обусловливают характер, содержание и пределы применения не только уголовных наказаний, но и иных мер уголовно-правового воздействия, санкций уголовно-правовых норм в целом. Санкция уголовно-правовой нормы не просто является «средством реализации» целей уголовно-правового воздействия, как иногда утверждается в специальной литературе, она содержит средства реализации поставленных целей, выступает в качестве «аккумулятора» таких средств (мер наказания и иных мер уголовно-правового характера), но и включает в себя законодательно установленные правила их применения в конкретных случаях. Функциональное назначение каждой отдельной санкции, системы санкций в целом, как и всего комплекса мер уголовно-правового воздействия в целом - обеспечить возможность справедливой, неотвратимой и эффективной кары виновного, оказание на него обусловленного особенностями конкретного случая карательного и воспитательно-предупредительного воздействия. Чтобы выполнить это свое предназначение, санкции должны обладать соответствующими необходимыми для этого возможностями. Система санкций представляется нам составной частью (и одновременно способом реализации) системы наказаний и всего комплекса мер уголовно-правового воздействия, а последние - необходимыми предпосылками построения системы санкций уголовно-правовых норм. Вне системы санкций не могут применяться наказания и иные меры уголовно-правового воздействия, не может функционировать система мер уголовно-правового воздействия. Нормы закона, регулирующие построение и применение системы наказаний и иных мер уголовно-правового воздействия, как уже отмечалось, имеют значение и для построения и применения уголовно-правовых санкций, и наоборот, нормы, определяющие построение и применение уголовно-правовых санкций, относятся к сфере правового регулирования всего комплекса мер уголовно-правового воздействия в целом, в значительной мере определяют его (комплекса) пригодность, оптимальность, эффективность и другие свойства. Две эти системы – система мер уголовно-правового воздействия и система уголовно - правовых санкций взаимно дополняют друг друга и направлены на достижение общих целей. Они обладают и сходными, отмеченными выше применительно к системе наказаний свойствами: многообразием составляющих их мер уголовно-правового воздействия, относительной упорядоченностью комплекса этих мер, их исчерпывающей определенностью в законе, обязательностью и функциональностью. Уголовно-правовые санкции должны быть в состоянии обеспечить реализацию целей и принципов уголовно-правового воздействия: они должны быть целесообразны, обоснованны, соответствовать требованиям законности, справедливости, гуманизма, равенства граждан перед законом и др. § 2. Принципы уголовно-правового воздействия, определяющие построение и применение системы уголовно-правовых санкций. 2.1. Эффективость уголовно-правового воздействия, оказываемого на осужденных, зависит от многих факторов, в том числе от «полноценности» применяемых мер уголовно-правового воздействия и их системы в целом, от правильного определения условий, порядка и правил назначения отдельных их видов, от того, насколько полно и правильно возможности отдельных видов уголовного наказания и их системы в целом используются в санкциях статей Особенной части УК. Однако в не меньшей мере она зависит и от тех альтернатив, которые предоставляют уголовной юстиции санкции уголовно-правовых норм, включающие в свое содержание не только меры наказания, непосредственно указанные в статьях уголовного закона, но и широкий выбор иных мер уголовно-правового воздействия. Поэтому важное значение с точки зрения обеспечения высокой эффективности уголовно-правового воздействия на лиц, виновных в совершении преступлений, имеет законодательное закрепление всего комплекса мер уголовно-правового воздействия в нормах как Общей, так и Особенной части Уголовного кодекса. В настоящей главе предметом исследования является лишь традиционная проблема отражения мер уголовно-правового воздействия в виде наказания в санкциях статей уголовного закона. Однако при этом, в свете изложенного выше, мы должны исходить из понимания, что это лишь один аспект большой проблемы правового регулирования комплекса мер уголовно-правового воздействия в целом. Как справедливо отмечает Г.Л. Кригер: «Важным условием формирования санкций является соблюдение их внутреннего единства и согласованности, что означает подбор по каждой категории преступлений таких видов наказания, которые отражали бы характер и соотносительную общественную опасность одних преступлений сравнительно с другими и обеспечивали выполнение упомянутых выше задач. В этой связи следует проанализировать использование отдельных видов наказания в санкциях статей Особенной части действующего уголовного законодательства». (195, с. 137-138; 174, с.148-149). 2.2. Эффективность системы уголовно – правовых санкций во многом определяется тем, на каких основаниях, в соответствии с какими требованиями (правовыми, нравственными, законодательно-техническими и др.) и каким образом осуществляется ее построение в законе и применение на практике. Эти требования нормативно прямо не определены, поэтому судить о их наличии и характере можно лишь на основе анализа системы санкций, фактически предусмотренной в законе, и характера реализации ее возможностей на практике. Задача состоит в определении совокупности свойств, которыми должна обладать «в идеале» уголовно-правовые санкции и их система в целом, как, с учетом каких обстоятельств они должны конструироваться и применяться, чтобы обеспечивать эффективное уголовно-правовое воздействие на виновного. Попытки решения этой задачи применительно к ранее действовавшему уголовному законодательству привели ученых-юристов к выводу, что ни теория, ни практика не имеют полного представления о том, как определяются уголовно-правовые санкции. В.Н. Кудрявцев, к примеру, вынужден был констатировать, что оптимальные пределы санкций иначе как умозрительным путем определить не удается. Ученые отмечали разнобой в определении максимальных и минимальных пределов санкций УК, их несогласованность, отсутствие логической соотносимости санкций с характеристикой соответствующих деяний. (164, с. 249; 53, с. 131; 234, с. 86-87). В теории уголовного права о свойствах уголовно–правовых санкций были высказаны различные суждения. Так, по мнению Н.И. Загородникова: «На характер и размер санкции оказывает определяющее воздействие социальное содержание преступления, его объективные и субъективные качества и особенности и иные обстоятельства, оказывающие влияние на направление уголовной политики в борьбе с теми или иными преступлениями». (177, с. 46). Г.Л. Кригер полагает, что эффективность уголовного наказания может быть обеспечена лишь при условии соответствия установленной в законе санкции принципам уголовного права, соответствия санкций диспозициям соответствующих уголовно-правовых норм, обеспечении их научной обоснованности, внутреннего единства и взаимосогласованности. (177, с. 133-134; 195, с. 137). В.Е.Квашис обратил внимание на необходимость соблюдения требований целесообразности и обоснованности санкций уголовного закона и практики их применения, законы, устанавливающие наказуемость деяний, должны, как считает автор, соответствовать представлениям о свойственных современному общественному сознанию справедливых формах и пределах репрессии. (195, с.186-187). М.И. Ковалев высказал мнение, что санкции должны: а) соответствовать степени опасности деяния как с точки зрения уголовной политики, так и морали, правосознания; б) быть внутренне согласованы между собой с тем, чтобы примерно равные по степени опасности преступления не наказывались различно, в зависимости от второстепенных обстоятельств; в) за деяния, совершенные по неосторожности, а также деяния, могущие повлечь самые разнообразные последствия, необходимо предусматривать альтернативные санкции». (109, с. 112 - 114). А.Н. Игнатов считает, что эффективность применения уголовного закона в значительной мере зависит от обоснованности санкций, предусмотренных в уголовном законодательстве и их взаимной согласованности, а также необходимости учета общественного мнения, в частности, по вопросу о тяжести наказания. (Там же, с. 62-63). В.М. Коган обратил внимание на требование согласованности санкций уголовно-правовых норм и обеспечение соответствия наказания сравнительной тяжести преступления. (174, с. 128). По мнению П.П. Осипова: «Любое наказание следует оценивать с профессионально-целевой (ведомственной), социологической (системной) и аксиологической (ценностной) точек зрения в их диалектическом единстве». (163, с. 76). И.И.Карпец, выступая при обсуждении предстоящей реформы уголовного законодательства, отмечал следующие черты, которыми, на его взгляд, должно характеризоваться новое уголовное законодательство: современность, т.е. отражение динамизма развития общества; стабильность, основанная на социальной обусловленности закона и предвидении тенденций будущего развития; гуманизм; опора на научное понимание преступности, ее места как отрицательного явления в жизни общества, форм и методов борьбы с ней. Уголовное законодательство должно учесть новейшие достижения не только правовой, но и смежных наук; оно должно быть экономным, свободным от норм других отраслей права, учитывать нужды правоприменительной практики, вобрать в себя многообразный положительный опыт, с тем чтобы обеспечить надежную охрану общественных отношений и защиту прав и свобод личности. (250, с. 131). В приведенных суждениях авторы правильно отмечают различные наиболее важные требования, которым должны отвечать уголовно-правовые санкции. Однако отсутствие согласованного взгляда на комплекс таких требований, которые только во взаимодействии способны оказывать определяющее влияние на содержание и характер уголовно-правовых санкций и их реализацию на практике, делает настоятельной разработку системного взгляда на эту проблему. На наш взгляд, при определении комплекса требований, которым должны отвечать уголовно-правовые санкции, следует исходить из интегративных целей и общих принципов уголовно-правового воздействия, а также из сущности и функционального назначения уголовно-правовых санкций как элементов системы уголовно-правового воздействия. Всякое осмысленное поведение человека есть целесообразная деятельность, поэтому из самого характера сознательной человеческой деятельности вытекает необходимость учета и при конструировании уголовно-правовых санкций в законе, и при применении их на практике целей уголовно-правового воздействия. К таким целям, на наш взгляд, относятся: утверждение социальной справедливости, предупреждение новых преступлений и исправление лица, совершившего преступление. Это общие – интегративные цели всего комплекса мер уголовно-правового воздействия, в соответствии с которыми должна строиться вся система мер уголовно-правового воздействия в законодательстве и на практике, в том числе и система уголовно-правовых санкций. Как уже отмечалось выше, в действующем уголовном законодательстве указанные интегративные цели четко и однозначно не определены, между тем как в их законодательном определении имеется настоятельная необходимость. Определяющее значение для конструирования системы уголовно-правовых санкций в законе и применения их на практике имеют также общие принципы уголовно–правового воздействия, закрепленные в действующем Уголовном кодексе РФ в качестве принципов уголовного права: законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости, гуманизма (ст. ст. 3-7 УК). Принципы уголовно-правового воздействия определяются в соответствии с указанными принципами уголовного права, однако не сводятся к ним, поскольку содержат требования, конкретизирующие, развивающие, углубляющие смысл и содержание последних. С другой стороны, следует, по нашему мнению, согласиться с авторами, полагающими, что перечень принципов уголовного права является неполным, а содержательная сторона отдельных принципов раскрыта неточно. В связи с чем к числу самостоятельных принципов уголовно-правового воздействия мы полагаем необходимым отнести также некоторые принципы, не имеющие «аналогов» в системе перечисленных принципов уголовного права. К числу правовых принципов, определяющих построение уголовно-правовых санкций в законе и применение их на практике, следовало бы, на наш взгляд, отнести принципы: целесообразности, обоснованности, законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости, гуманизма, неотвратимости уголовно-правового воздействия. Вместе с тем, при построении системы санкций в уголовном законодательстве важно учитывать также комплекс законодательно-технических требований, как то: единство и взаимосогласованность всех санкций, точность и правильность их формулирования, согласованность с диспозициями уголовно-правовых норм, обеспечение экономии карательных средств и стабильности действующего законодательства. Необходимыми условиями практического обеспечения справедливой и неотвратимой кары виновного и реализации других целей уголовно-правового воздействия является установление в уголовном законодательстве системы уголовно–правовых санкций, отвечающей не только рассмотренным выше принципам, но и требованиям законодательной техники. Совокупность такого рода требований составляет содержание единого юридико-технического принципа обоснованного законодательно-технического построения системы уголовно-правовых санкций. Интегративные цели и общие принципы уголовного права призваны определять требования к содержанию и характеру, а также к пределам применения уголовно-правового воздействия в отношении лиц, признанных виновными в совершении преступлений. При определении такого рода требований следует исходить также из социального предназначения, сущности и юридической природы уголовно-правовых санкций, а также их функциональных возможностей в реализации собственного предназначения. Сам смысл существования уголовно-правовых санкций состоит в использовании их в качестве основы обеспечения справедливой и неотвратимой негативной реакции государства на каждый акт совершения преступления, эффективного инструмента уголовно-правового воздействия на лиц, виновных в совершении преступлений в целях утверждения социальной справедливости, предупреждения новых преступлений, исправления виновного. Прежде чем приступить к характеристике содержания и значения отдельных принципов, следует отметить ряд важных обстоятельств, относящихся к общей характеристике системы перечисленных принципов. Каждый из рассматриваемых принципов качественно определен, имеет самостоятельное значение и свое специфическое содержание - только ему присущие идеи, требования, определяющие его «лицо» и отграничивающие его от любого другого принципа. Однако все принципы тесно между собой взаимосвязаны, каждый из них содержит также идеи, требования, общие с другими принципами; вследствие этого содержание отдельных принципов пересекается, что и определяет их неразрывное единство, тесное взаимодействие. В итоге все принципы составляют целостную систему принципов уголовно-правового воздействия, содержащих конкретные требования к законодателю, правоприменителю и гражданам». (121, т. 1, с. 79). Необходимо отметить и то обстоятельство, что каждый принцип содержит требования, относящиеся как к содержанию и характеру санкций, так и к форме их выражения. В зависимости от того, какие – содержательные или формальные требования характеризуют сущность соответствующих принципов, последние могут быть отнесены к «содержательным» или «формальным». Требования к содержанию уголовно-правовых санкций – это требования к их потенциальным возможностям, их характеру и размеру, к их способности обеспечить оптимальное и наиболее эффективное осуществление целей уголовно-правового воздействия. С одной стороны, это требования обеспечения профессионально-целевой результативности уголовно–правовых санкций, с другой стороны – это нравственно-аксиологические требования соответствия последних социальным (нравственным, этическим, правовым и др.) нормам, принятым в цивилизованном обществе. Требования, предъявляемые к форме (построению, конструированию) санкций в законе состоят в установлении достаточно точной и полной, социально обусловленной и обоснованной с научных позиций системы санкций в уголовном законе, законодательно-технические требования соблюдения единства и взаимной согласованности санкций. В соответствии с этими требованиями в законе закрепляется система разнообразных по своим карательным и воспитательно-превентивным возможностям мер уголовно-правового воздействия, устанавливается стройная, внутренне согласованная, научно обоснованной система санкций, вследствие чего суду предоставляются широкие возможности выбора в каждом конкретном случае справедливой и наиболее целесообразной меры уголовно-правового воздействия в отношении виновного. Следует, по-видимому, также различать в содержании принципов уголовно-правового воздействия требования, предъявляемые к построению системы санкций, формулированию их в законе. Это конструктивные статические требования, обращенные к содержанию санкций или к их форме. Их можно еще назвать принципами обеспечения соответствующего уголовно-правового воздействия, призванными обеспечить оптимальное и наиболее эффективное осуществление целей уголовно-правового воздействия посредством построения оптимальной системы санкций в уголовном законе. От них следует отличать динамические требования, предъявляемые к применению санкций на практике, обеспечивающие функционирование системы санкций. Это функциональные требования, которые также могут быть содержательными и формальными. Одни принципы могут содержать одновременно и требования статические, и динамические, с преобладанием тех или других, но некоторые принципы могут содержать требования только статические или только динамические. Рассмотрим перечисленные выше принципы уголовно–правового воздействия в их проявлении применительно к построению и применению уголовно-правовых санкций подробнее, имея в виду, что комплекс содержащихся в них требований может дать представление о некоей «идеальной модели» системы уголовно – правовых санкций. 1. Принцип целесообразности состоит в требовании соразмерять воплощение мер уголовно-правового воздействия в законе и применение их на практике с поставленными перед ними целями. Это предполагает, прежде всего, правильное определение целей уголовно-правового воздействия в уголовном законе, а также направленность на осуществление этих целей каждой из предусмотренных законом и назначаемой за конкретное преступление мер уголовно-правового воздействия. Каждая такая мера должна соответствовать указанным в законе целям уголовно-правового воздействия своим содержанием и возможностями, вносить в их осуществление максимально необходимый в каждом конкретном случае вклад. Этот вклад должен быть, с одной стороны, достаточным для достижения целей уголовно-правового воздействия, с другой стороны, не обходиться обществу слишком дорогой ценой. В конечном итоге он должен способствовать тому, чтобы эффект от применения мер уголовно-правового воздействия был максимальным, а отрицательные последствия его сводились к минимуму. Как указывал П.П. Осипов, система уголовной юстиции должна отчитываться перед обществом не только за результаты, достигнутые ею в охране от преступных посягательств правопорядка, но и учитывать общесоциальные ресурсы (экономические средства, людские резервы), которые могут быть выделены на борьбу с преступностью без существенного ущерба для решения других социальных задач, а также отрицательные экономические, политические и идеологические последствия применения уголовного законодательства. (102, с. 72-73). Придя к заключению о наличии оснований для установления соответствующей меры уголовно-правового воздействия в санкции, законодатель должен взглянуть на этот вопрос и с указанных позиций - с точки зрения целесообразности ее применения в отношении данного вида преступлений. Соответственно, и суд с тех же позиций должен в каждом конкретном случае решать вопрос о назначении той или иной меры уголовно-правового воздействия. На практике иногда даже при наличии достаточных оснований в деле имеются какие-то обстоятельства, которые делают нецелесообразным назначение наказания или иной меры уголовно-правового воздействия в данном конкретном случае данному конкретному виновному. Каждый раз, решая вопрос о применении меры уголовно-правового воздействия, суд должен учитывать не только все обстоятельства совершенного преступления и особенности личности виновного, но и те последствия, к которым может привести принимаемое им решение. Это важно в индивидуальном плане, но еще более - в широком социальном плане. Так, в литературе справедливо обращалось внимание на отрицательные последствия применения лишения свободы и некоторых других видов наказания. В частности, на то, что широкое применение наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью приводит к изъятию из народного хозяйства специалистов ряда остродефицитных профессий — продавцов, шоферов и т. д. Негативные последствия для семьи осужденного может иметь непродуманное применение штрафа, конфискации имущества, лишения свободы, иных мер уголовно-правового воздействия. Важным требованием принципа целесообразности является недопустимость применения мер уголовно-правового воздействия не в соответствии с их социальным назначением - для получения каких-либо выгод, не связанных непосредственно с осуществлением целей уголовно-правового воздействия. К примеру, применение наказаний имущественного характера только на том основании, что преступлением причинен имущественный ущерб, который предполагается возместить применением наказания имущественного характера. Хотя в приговорах мотивы принятия решений о применении той или иной меры уголовно-правового воздействия зачастую не указываются или указываются лишь в самом общем виде, упомянутая зависимость иногда прослеживается при анализе материалов уголовных дел. К сожалению, в судебной практике не всегда уделяется достаточное внимание тому обстоятельству, что в каждом случае назначения меры уголовно-правового воздействия суд должен исходить не в последнюю очередь из целей такого воздействия. Во многих случаях судьи не очень задумываются над тем, во имя каких целей осужденному назначается именно данная мера, способна ли последняя ее реализовать и каким образом, какие у нее для этого имеются возможности и что получится в итоге ее применения. В связи с этим большое значение имеют соответствующие законодательные предпосылки: четкость формулирования целей не только уголовного наказания, но и всего комплекса мер уголовно-правового воздействия, а также учет этих целей (прежде всего ресурсного их аспекта) при определении в законе порядка и условий назначения различных мер уголовно-правового воздействия и при установлении их в санкциях. В этом плане как положительный момент следует отметить отнесение законодателем в новом Уголовном кодексе РФ к числу общих начал назначения наказания требования учитывать при назначении наказания «влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи» (ч. 3 ст. 60 УК РФ). Вместе с тем, такое решение представляется нам паллиативным, половинчатым, поскольку выделяет лишь одну из целей наказания, в то время как следовало бы указать на необходимость учитывать в соответствующих случаях и иные интегративные цели, стоящие перед наказанием и перед иными мерами уголовно-правового воздействия. Однако сам по себе факт специального указания в законе на необходимость учета целесообразности применяемых мер примечателен. Представляется, что осознанный учет в каждом конкретном случае при применении мер уголовно-правового воздействия стоящих перед ними целей настолько важен, что соответствующее требование обоснованно должно быть возведено в ранг принципа уголовно-правового воздействия. Этот принцип имеет весьма важное значение, ибо прежде всего и именно с его реализацией связана проблема обеспечения эффективности уголовно-правового воздействия. Не будет эффективным уголовное наказание или иная применяемая в отношении виновного мера уголовно-правового воздействия, если она не отвечает требованиям целесообразности. П.П. Осипов, предпринявший попытку раскрыть уголовно-правовой механизм реализации целей частного и общего предупреждения преступлений, обоснованно отмечал, что «объектом институционального воздействия уголовно-правовых санкций являются субъективные причины преступного поведения, т. е. совокупность отрицательных (криминогенных) личностных свойств, способных самостоятельно или в сочетании с внешними криминогенными факторами детерминировать в будущем преступное поведение». При этом уголовно-правовая санкция, применяемая в целях предупреждения преступлений со стороны осужденного, «должна быть способна исключить, затруднить, уменьшить и т. д. вероятность совершения осужденным нового посягательства, сходного с прежним по своим криминологическим свойствам. Это обеспечивается тремя основными средствами, в полном объеме или частично, в большей или меньшей степени присущими всем мерам уголовно-правового воздействия: 1) устрашением осужденного карательными элементами наказания; 2) установлением за образом жизни и поведением осужденного специального контроля, призванного, в частности, создать у него представление о неотвратимости более суровой ответственности в случае нового вступления в конфликт с уголовным законом; 3) изменением социального статуса осужденного и на этой основе лишением или ограничением его объективной возможности совершить новое преступление, сходное с прежним по своей криминологической природе». (102, с. 69). Возможности уголовно-правовых санкций по частному предупреждению преступлений определяются как их внутренним содержанием (набором и характером содержащихся в них средств частнопредупредительного воздействия на осужденного), так и состоянием объекта воздействия, т. е. личности виновного, положением осужденного в системе общественных отношений, на которые он посягал, объективными условиями, обеспечивающими институциональную эффективность мер уголовно-правового воздействия. «Иначе говоря, - делает вывод П.П. Осипов, - целесообразность применения той или иной санкции зависит не только от ее внутреннего содержания, но и от ряда обстоятельств внешнего порядка», которые необходимо учитывать. (Там же). В этом плане важное значение имеет типологизация преступников по характеру и степени криминальной зараженности и вытекающей из нее общественной опасности личности. Изменение социального статуса последней является, по мысли автора, наиболее надежным средством уменьшения ее общественной опасности. (Там же, с. 70). Уголовно-правовые санкции способны оказывать и общепредупредительное воздействие на лиц, склонных к совершению преступлений - т.н. «неустойчивых». Такое воздействие осуществляется путем устрашения указанных лиц угрозой применения к ним кары, а также (и прежде всего) – путем обеспечения неотвратимости уголовно-правового воздействия на виновных во всех случаях действительного совершения преступления. Автор справедливо соглашается с известной точкой зрения, что предупредительная сила наказания зависит не столько от его суровости, сколько от неотвратимости; общепредупредительные возможности уголовно-правового воздействия более высоки у более строгих мер воздействия, и наоборот, но переоценивать значение строгости уголовно-правовой репрессии в борьбе с преступлениями недопустимо. «Повышение эффективности как частного, так и общего предупреждения преступлений может обеспечиваться по нескольким направлениям и не зависит только и исключительно от ужесточения уголовной репрессии. Так, частнопредупредительные потенции уголовно-правовых санкций, не связанных с лишением свободы, могут быть существенно повышены за счет усиления специального контроля за образом жизни и поведением осужденных. Для повышения эффективности общего предупреждения далеко не исчерпаны такие резервы, как обеспечение неотвратимости ответственности и улучшение информированности потенциальных правонарушителей о существующей карательной практике». (Там же, с. 70-71). По мнению П.П. Осипова, институциональная целесообразность, понимаемая «как реальная возможность (способность) санкции обеспечить в конкретном случае (случаях) охрану общественных отношений посредством частного и общего предупреждения преступлений», может служить «достаточно надежным и наиболее обоснованным показателем» при оценке вклада судебной деятельности в обеспечение профессионально-целевой результативности уголовно-правовых санкций. (Там же, с. 71-72). Целесообразными должны быть не только отдельные меры уголовно-правового воздействия, их отражение в конкретных санкциях, но и система таких мер, и система уголовно-правовых санкций, а также их применение на практике в конкретных случаях. С этих позиций, уголовно–правовые санкции должны содержать в своем составе разнообразные меры уголовно - правового воздействия, предоставлять суду достаточно широкие возможности выбора наиболее целесообразной в каждом конкретном случае меры воздействия на виновного. Как отмечает Г.Л. Кригер: «...существенное значение имеет не только многообразие видов наказания, предусмотренных в Общей части уголовного законодательства, но и степень использования отдельных из них в санкциях статей Особенной части, а также соотношение в каждом из видов наказаний карательных и воспитательных элементов». (195, с.126). Принцип целесообразности предполагает также определенные требования юридико-технического характера к характеру и содержанию мер уголовно-правового воздействия и их отражению в уголовном законодательстве. С точки зрения юридической техники, например: представлялось бы целесообразным закрепить непосредственно в законе всю систему мер уголовно-правового воздействия и определить стоящие перед ними интегративные цели; разнообразные виды наказаний должны разнообразно быть представлены в системе санкций, вряд ли оправданно явное преобладание одних их видов над другими; должны использоваться наиболее рациональные приемы построения санкций как относительно-определенных и, как правило, альтернативных; в необходимых случаях должны использоваться санкции с дополнительными наказаниями - «кумулятивные»; подход к определению пределов относительно-определенных санкций должен быть логически объясним - они не должны быть ни чрезмерно широкими, как, например, это имеет место в ст.ст. 205, ч. 3; 206, ч. 3; 356, ч. ч.1, 2 УК, ни чрезмерно узкими как, например, в ч. 2 ст. 127 УК; причем пределы санкций должны определяться в соответствии с некими закономерностями, определенной типологией, связанной, к примеру, с категориями преступлений (вряд ли правильно, когда за преступления одной категории, например, небольшой тяжести, существует множество вариантов санкций) и т.д. Система санкций, отвечающая указанным требованиям, должна быть способна предоставить необходимые возможности суду, стремящемуся назначить оптимальное наказание виновному - и справедливое, и целесообразное, и эффективное. При этом следует определиться и с теми требованиями, которым с позиций целесообразности должны отвечать конкретные разновидности санкций. Как отмечалось выше, применительно к относительно-определенным санкциям существует проблема оптимизации их нижних и верхних пределов и установления оптимального разрыва между ними, с тем чтобы они правильно, адекватно отражали характер и степень общественной опасности данного вида преступлений, их социальную и правовую оценку. Установление оптимальных пределов санкции должно ориентировать суд на назначение во всех случаях за данного вида преступления справедливой и наиболее целесообразной меры уголовно-правового воздействия виновному, с одной стороны, предоставлением достаточного простора для свободы судейского усмотрения, с другой стороны, установлением разумных и обоснованных - оптимальных пределов такому усмотрению, исключающих или сводящих к минимуму возможность судейского произвола. Альтернативные санкции должны содержать такое количество и таких видов уголовного наказания, причем в таком соотношении, которые предоставляли бы суду все возможности для избрания индивидуальной, справедливой и наиболее целесообразной меры наказания каждому виновному в совершении преступления данного вида. Кумулятивные санкции должны включать такие сочетания основных и дополнительных видов наказания, которые в наибольшей мере способствовали бы оптимальной реализации целей наказания при соблюдении требований, предъявляемых к сочетаемости дополнительных наказаний с основными - чтобы дополнительное наказание было менее строгим, чем основное, и иного вида, нежели основное. Целесообразность уголовно-правового воздействия предполагает в качестве обязательного условия требование применения мер уголовно-правового воздействия с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, и особенностей личности виновного. В качестве принципа применения мер уголовно-правового воздействия идея индивидуализации заключается в требовании учитывать при решении вопроса об установлении указанных мер в санкциях и избрании конкретной меры воздействия в отношении конкретного осужденного личностные особенности виновного. В отношении лиц, представляющих повышенную опасность для общества, упорно не желающих становиться на путь исправления, мера уголовно-правового воздействия должна быть более строгой. В отношении же тех, кто совершил преступление впервые и способен исправиться без изоляции от общества, нет необходимости (нецелесообразно и несправедливо) назначать строгую меру уголовно-правового воздействия. Это индивидуализация, так сказать, с количественной стороны. Но для успешного осуществления целей уголовно-правового воздействия важно, чтобы мера уголовно-правового воздействия соответствовала особенностям личности виновного не только по размеру, но и по характеру. Например, в отношении лица, виновного в совершении корыстного преступления, может быть целесообразным применение имущественного наказания (конфискации имущества, штрафа), в отношении лиц, опасных по своей связи с преступной средой данного региона, - мер уголовно-правового воздействия, которые прерывали бы такие связи (лишение свободы, либо отмененные ныне, но весьма полезные в некоторых случаях при надлежащем их исполнении ссылка и высылка) и т. д. Принцип целесообразности обеспечивается дифференциацией мер уголовно-правового воздействия и их применением в соответствии с индивидуальными особенностями виновных. В этих целях в законодательстве: 1) устанавливается система разнообразных мер уголовно-правового воздействия; 2) предусматривается возможность использования мер уголовно-правового воздействия к различным по социально-нравственной запущенности типам преступников; 3) ограничивается возможность применения отдельных мер уголовно-правового воздействия в отношении некоторых категорий преступников - несовершеннолетних, женщин, нетрудоспособных и др.; 4) устанавливаются широкие пределы относительно-определенных санкций, санкции с дополнительными наказаниями (кумулятивные), предполагается возможность (и даже отдается предпочтение – в оответствии с принципом экономии репрессии) применения в каждом случае иных мер уголовно-правового воздействия, не связанных с наказанием; 5) при построении санкций, определении их содержания, характера и пределов учитываются особенности типов личности преступников, совершающих соответствующие виды преступлений; 6) путем установления факультативных кумулятивных санкций судам предоставляются возможности, как правило, самим решать вопрос о целесообразности применения той или иной меры дополнительного наказания в зависимости от конкретных особенностей преступления и личности виновного; 7) в отношении некоторых видов дополнительных наказаний предусматривается право суда назначать их по своему усмотрению—когда такая мера не указана в санкции закона либо названа в ней как одна из основных мер наказания, но не избрана подсудимому в этом качестве; 8) не исключается возможность применения в определенных случаях не одного, а одновременно нескольких дополнительных видов наказаний; 9) закрепляется требование о необходимости учитывать при назначении наказания личность виновного, а также обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие наказание (ст. 60 УК); и т. д. Целесообразность уголовно-правового воздействия предполагает также соблюдение требований оптимального сочетания основных и дополнительных наказаний. От оптимальности сочетания указанных видов наказаний в значительной мере зависит эффективность уголовно-правовых санкций и уголовно-правового воздействия в целом. Оптимальными следует признать такие сочетания основных и дополнительных наказаний в законодательстве и в судебной практике, которые отвечают следующим основным требованиям: 1) дополнительное наказание не должно быть однородным с наказанием основным, чтобы его содержание не было простым продолжением содержания основного наказания, а придавало бы общей мере наказания специфическую направленность на устранение известных антисоциальных свойств личности осужденного, способствовало его исправлению и предупреждению новых преступлений; 2) мера дополнительного наказания при установлении в санкции и при назначении осужденному не должна быть более строгой, чем мера наказания основного, поскольку «именно основное наказание призвано прежде всего и главным образом выступать адекватной карой за содеянное и основным инструментом исправления и перевоспитания виновного. Если же достижение указанных задач переносится на дополнительное наказание, то, во-первых, нарушается идея закона о делении наказаний на основные и дополнительные; во-вторых, становится неясной функция каждого из наказаний». (57, с. 11). Необходимость соблюдения данного требования признается в уголовно-правовой теории (216, с. 26; 240, с. 14; 57, с. 11; и др.) и на практике. Соответствующее правило содержалось в ст. 50 УК РСФСР 1922 г., где прямо указывалось, что к основному наказанию присоединяется менее тяжкое дополнительное наказание. Эти требования вытекают из юридической природы основных и дополнительных видов наказаний, из логики соотношения их ролей в осуществлении целей наказания. Значение деления уголовных наказаний на основные и дополнительные заключается, в частности, в том, чтобы при их совместном применении они были направлены на ограничение различных по характеру и значимости интересов виновного или затрагивали одни и те же его интересы, но в разной, степени, в связи с чем эти наказания должны быть различными по характеру и объему. 2. Принцип обоснованности состоит в требовании наличия достаточных фактических и юридических оснований для принятия решения относительно установления в законе и применения на практике уголовно-правовой санкции того или иного вида, характера и содержания. Обоснованный - значит «подтвержденный фактами, серьезными доводами, убедительный». (160, с. 371). Каждая уголовно - правовая санкция и предусмотренная уголовным законом система санкций в целом, как и составляющие их содержание все меры уголовно - правового воздействия, должны быть социально обоснованными. То есть должна существовать необходимость, социальная потребность в соответствующих санкциях, и именно в такой их системе, которая адекватно отражала бы характер и степень общественной опасности преступлений, за совершение которых они предусматриваются. Также и применение на практике соответствующих санкций и содержащихся в них мер уголовно-правового воздействия должно вызываться необходимостью применения именно этих санкций и именно данных уголовно-правовых мер. Отсутствие такой потребности означает, что принимаемое решение в отношении построения санкций в законе и применении их на практике не правильно, нецелесообразно с фактической стороны и не соответствует закону. Необоснованным следует признать как установление санкций, в которых нет надобности (отсутствуют основания для их установления), так и избрание не тех их видов (разновидностей) или наделение их не тем содержанием, которые диктуются обстоятельствами дела, а также неприменение соответствующих санкций при наличии в них необходимости (когда есть все основания для их применения). Недопустимо установление такой по характеру и размеру санкции и в таких случаях (за такие преступления, в отношении таких лиц), в которых нет объективной необходимости. Обоснованная санкция – это одновременно санкция законная, целесообразная и справедливая, т. е. отвечающая требованиям и иных принципов уголовно-правового воздействия. В качестве принципа, определяющего построение и применение уголовно-правовых санкций обоснованность заключается в том, что как формулирование санкций в законе, определение их содержания, характера и пределов, так и установление системы уголовно-правовых санкций и применение их на практике должны основываться на фактических обстоятельствах уголовного дела. Обоснованность предполагает использование соответствующих санкций лишь в случаях, когда необходимость в их применении вызывается обстоятельствами совершенного преступления и личностными особенностями виновного, и избрание такой меры (вида и размера) уголовно-правового воздействия, которая наилучшим образом может способствовать устранению причин и условий совершенного преступления и осуществлению целей уголовно-правового воздействия. При конструировании санкций в законе необходимо учитывать все значимые в уголовно-правовом отношении социальные и юридические признаки соответствующих видов преступлений, за совершение которых они устанавливаются – характер и степень их общественной опасности, форму и вид вины и т. д. Как пишет Н.И. Загородников: «Санкция уголовно-правовой нормы - это результат социальной оценки преступления. Определение законодателем санкции - это не чисто технический процесс. В этом случае происходит в своеобразной форме реализация уголовной политики государства. На характер и размер санкции оказывает определяющее воздействие социальное содержание преступления, его объективные и субъективные качества и особенности и иные обстоятельства, оказывающие влияние на направление уголовной политики в борьбе с теми или иными преступлениями». (177, с. 46). При установлении уголовно-правовой санкции законодатель исходит прежде всего из характера и социальной ценности объекта преступления и, следовательно, из степени тяжести вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям. В зависимости от этих обстоятельств находятся как характер, содержание и пределы уголовно-правовых санкций, так и реализация их в юридической практике. Важное значение для построения и применения уголовно-правовых санкций имеет учет объективных свойств преступления: особенностей преступного деяния, способа совершения преступления, характера и тяжести последствий и др. К примеру, совершение насильственных преступлений, свидетельствующее об агрессивности виновного, предполагает необходимость воздействия на соответствующие свойства его личности посредством изоляция его от общества и т. п., тяжесть последствий совершенного деяния определяет строгость санкции и т. п. Субъективные свойства преступления влияют на определение санкций с точки зрения форм и видов вины, особенностей мотивации и целей соответствующих видов преступлений, наличия или отсутствия состояния аффекта. Так, корыстная мотивация может служить основанием для установления в санкции наказаний имущественной направленности, за неосторожные преступления ответственность наступает лишь в специально оговоренных в законе случаях и сравнительно более мягкая, чем за умышленные (например, неосторожные преступления не признаются особо тяжкими, за их совершение не может быть назначено более строгое наказание, чем 10 лет лишения свободы, и т.п.). Учитываются при конструировании и применении уголовно-правовых санкций (как конкретных мер наказания, их характера и размеров, так и возможности применения иных мер уголовно-правового воздействия) данные о личности преступника. Прежде всего – наличие повторности или рецидива преступлений, признаки «специального субъекта» и другие характеристики личности виновного. Учет характера и степени общественной опасности видов преступлений и особенностей различных категорий лиц, их совершающих, при конструировании уголовно-правовых санкций и их применении на практике необходим также для обеспечения справедливости и целесообразности уголовно-правового воздействия на виновного. Как правильно отмечается в специальной литературе, от обоснованности санкций, предусмотренных в уголовном законодательстве, в значительной мере зависит эффективность применения уголовного закона. (109, с. 62-63). Обоснованность санкции, как это уже отмечалось выше, предполагает также ее законнность. В теории существуют разногласия относительно того, влияет ли на построение уголовно-правовых санкций, в частности, на их пределы, также распространенность преступлений соответствующих видов. Так, по мнению А.Н. Игнатова, оптимальные размеры санкций определяются на основе степени общественной опасности и распространенности деяния, объективных и субъективных признаков преступления, степени общественной опасности личности преступника, уровня общественного правосознания. (78, с.50). А.П. Козлов высказал критические замечания по этой позиции в связи с «отсутствием четких критериев классификации факторов, влияющих на определение пределов санкции». Он обоснованно отметил, что степень общественной опасности деяния и личность преступника не существуют вне объективных и субъективных признаков преступления, «указанные факторы «переплетены» и не могут существовать как самостоятельные. Общественная опасность деяния и личности виновного обусловлена объективными и субъективными признаками преступления». (53, с. 134). Вместе с тем, позиция А.П. Козлова по вопросу о том, влияет ли распространенность деяния на характер и пределы соответствующей санкции, нам представляется не точной. Автор соглашается с мнением С.И. Дементьева, полагающего, что устанавливать санкцию с учетом распространенности деяния неверно, поскольку при таком подходе будет невозможно соблюсти принцип стабильности санкций. (64, с. 151). Дополнительно автор в обоснование своей позиции приводит аргумент, что учет распространенности деяния тесно связан с общей превенцией как целью наказания, между тем как наказание не назначается специально в целях общей превенции… общая превенция существует лишь постольку, поскольку назначено конкретное наказание конкретному лицу, цель общей превенции не находит самостоятельного отражения в санкции. (53, с. 132 - 133). В этой части рассуждений с А.П. Козловым следует согласиться, мы также полагаем, что «наказание не назначается специально в целях общей превенции», эта цель «не находит самостоятельного отражения в санкции» и сама по себе распространенность преступлений вряд ли должна прямо влиять на пределы санкций. Однако правильно ли, отождествляя общую превенцию с распространенностью, вовсе не принимать в расчет распространенность преступлений при конструировании уголовно-правовых санкций и, в частности, при определении их пределов? На наш взгляд, это было бы не правильно. Распространенность преступлений не влияет на санкцию напрямую - по принципу «чем чаще встречаются деяния конкретного вида, тем больший вред причиняют они в своей массе обществу» и тем, следовательно, строже должна быть санкция. Влияние распространенности преступлений на характер и пределы санкции - косвенное и по иному принципу: чем более распространено преступление, тем многообразнее формы его проявления и разнообразнее свойства личности совершающих такого рода преступления, тем, следовательно, богаче должен быть выбор предусмотренных в санкции мер уголовно-правового воздействия и шире должны быть пределы соответствующих санкций, чтобы были учтены по возможности все особенности конкретного случая. Распространенность преступлений оказывает косвенное влияние и на диспозиции статей УК, и на количество и виды составов преступлений в уголовном законе. Очевидно, что по указанным причинам многообразнее и «содержательнее» должны быть и сами составы преступлений, и диспозиции статей, их описывающих. Учитывая многообразие проявлений тех или иных видов преступлений, законодатель должен предусматривать в таких случаях не один, а несколько составов одного и того же вида преступлений: наряду с простым составом, при необходимости установить также состав с квалифицирующими и (или) с привилегированными признаками. Высказанные С.И. Дементьевым и поддержанные А.П. Козловым опасения, что учет распространенности преступлений при конструировании уголовно-правовых санкций отразится на их стабильности, вряд ли могут быть признаны существенными. По нашим представлениям, предложение А.Н. Игнатова и других авторов учитывать при построении санкций распространенность преступлений следует понимать как необходимость учета относительной (относительно других видов преступлений) распространенности соответствующих видов преступлений вообще - на протяжении длительного периода времени, а не ежегодные колебания уровня различных видов преступлений. Например, хищения, изнасилование, убийство, хулиганство и некоторые другие виды преступлений «традиционно», на протяжении длительных периодов времени являются «распространенными» преступлениями - более распространенными, чем многие другие, несмотря на колебания их уровня в отдельные годы. В отличие от таких преступлений, государственная измена, шпионаж и многие другие, «традиционно» немногочисленные виды преступлений, вряд ли можно отнести к числу «распространенных», даже если в отдельные годы их будет совершено заметно больше, чем обычно. Конечно же, последнее обстоятельство не может рассматриваться как основание для немедленного изменения (ужесточения) санкции за эти преступления. Но учитывать «традиционную» распространенность соответствующих преступлений в ходе реформы законодательства в целом или при введении новых уголовно-правовых санкций, на наш взгляд, необходимо. Такой учет, несомненно, имел место и в ходе последней реформы уголовного законодательства России. По нашим представлениям, при конструировании уголовно-правовых санкций следует исходить из того, что, чем более распространено преступление, тем более при прочих равных условиях оно опасно для общества, и это обстоятельство следует учитывать как минимум в следующих отношениях: шире должны быть пределы относительно- определенных санкций, эти санкции должны содержать большее число альтернативных наказаний; санкция в целом должна быть относительно более строгой, чем если бы это преступление было не очень распространенным; шире должна быть сформулирована диспозиция, она должна охватывать по возможности все возможные проявления соответствующего вида преступления; должен быть предусмотрен не только основной состав преступления, но и альтернативные ему привилегированные и квалифицированные составы. Фактор распространенности имеет важное значение прежде всего при криминализации и пенализации неосторожных преступлений, поскольку их опасность во многом определяется именно их распространенностью. Однако самодовлеющего значения данный фактор не должен приобретать и в такого рода случаях. Пересматривать же санкции специально ежегодно или хотя бы раз в несколько лет – в связи с колебаниями уровня соответствующих видов преступлений - это, конечно же, неправильно и бессмысленно. Вряд ли А.Н. Игнатов имел в виду такого рода предложения. 3. Принцип справедливости. Это один из важнейших принципов жизнедеятельности общества, который состоит в требовании соответствия между правами и обязанностями его членов, «между деянием и воздаянием, трудом и вознаграждением, преступлением и наказанием, заслугами людей и их общественным признанием». (237, с. 650). Согласно ст. 6 УК РФ: «Наказание и иные меры уголовно - правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление». На наш взгляд, справедливость предполагает также обеспечение неотвратимости уголовно-правового воздействия в отношении всех лиц, виновных в совершении преступления, а также недопустимость такого воздействия на лиц, не виновных. Нельзя не согласиться с М. Д. Шаргородским в том, что «наказание воспринимается обществом как справедливое, если оно: а) постигает виновных, б) соответствует содеянному и в) постигает в такой же мере всех также виновных». (245, с. 83). Это утверждение представляется нам верным в отношении применения не только наказания, но и иных мер уголовно-правового воздействия. Согласно уголовно-процессуальному законодательству (ст. ст. 342, 347, 350 УПК), каждый совершивший преступление должен быть подвергнут справедливому наказанию, явная несправедливость наказания рассматривается законом как одно из оснований отмены или изменения приговора. Явной несправедливостью признается как привлечение к ответственности без вины или непривлечение к ней виновного, так и назначение виновному чрезмерно строгой или необоснованно мягкой меры уголовно-правового воздействия. Меры уголовно-правового воздействия должны неотвратимо применяться в отношении всех виновных, только в отношении виновных и лишь в той мере, в какой это не противоречит требованиям соответствия наказания совершенному преступлению и общественной опасности личности виновного. В указанных требованиях заключается собственное содержание и важное самостоятельное значение принципа справедливости. Н.Ф. Кузнецова, раскрывая содержание и значение этого принципа, пишет, что: «Лицу, совершившему преступление, суд должен назначить такое наказание, которое явилось бы необходимым и достаточным для его персонального исправления. Более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания. При назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, смягчающие или отягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи (ст. 60 УК РФ). (121, т. 1, с. 77). На наш взгляд, указанные требования неправильно сводить исключительно к содержанию принципа справедливости. Закрепленные в статье 60 УК общие начала назначения наказания представляют собой конкретизацию всех без исключения принципов уголовного права применительно к сфере назначения наказания. То обстоятельство, что в ст. 60 УК содержится требование назначения справедливого наказания, но нет столь же однозначных и прямо зафиксированных требований назначать наказание законное, гуманное, целесообразное и т. д., сути дела не меняет, хотя бы потому уже, что статья 60 УК не может отменить действия принципиально более «сильных» в правовом отношении статей 3 – 7 УК РФ. С другой стороны, как представляется, с точки зрения и содержательной, и законодательно-технической, положения ст. 60 УК должны быть более четко скоординированы с требованиями уголовно-правовых принципов, последние - все без исключения должны получить свою конкретизацию в общих началах назначения наказания. А уж если кардинально, то в законе должны быть отражены принципы и общие начала назначения не только уголовного наказания, но и всего комплекса мер уголовно-правового воздействия, потому уже, что в современной юридической практике в количественном отношении наказание применяется в отношении лиц, виновных в совершении преступлений, реже, нежели иные меры уголовно-правового воздействия , например, условное осуждение. (см.: Приложения, табл. № 8). Справедливость уголовно - правовых норм и предусмотренных ими мер уголовно-правового воздействия предполагает также их целесообразность, обоснованность, соответствие требованиям принципов гуманизма, законности и др. Поэтому следует согласиться с Н.Ф. Кузнецовой в том, что «справедлив закон, который отвечает требованию социальной обоснованности криминализации деяний и пенализации преступлений. Не отвечающий этим требованиям закон обречен на бездействие как не отражающий правосознания общества и не защищающий его интересов». (121, т. 1 с. 75-76). Справедливость уголовно - правового воздействия – условие и залог эффективности последнего. Как отмечает А.П.Козлов: «Эффективность применения наказания в значительной мере зависит от того, какова степень позитивной ответственности и социальной испорченности виновного (чем выше позитивная ответственность, тем меньшим должно быть наказание, и наоборот; чем выше социальная испорченность, тем большим должно быть наказание, и наоборот) и смог ли суд достаточно полно установить их (правильное определение степени позитивной ответственности и социальной испорченности приведет к справедливому наказанию, и соответственно данное наказание окажется наиболее эффективным)». (53, с. 131-132). Принцип справедливости предполагает индивидуализацию уголовно-правового воздействия на виновных, учет при конструировании санкций в законе и применении их на практике не только тяжести преступлений, но и личностных качеств виновного, а также смягчающих и отягчающих обстоятельств, имеющихся в уголовном деле. Важным аспектом принципа справедливости является учет при конструировании санкций и их применении на практике правосознания граждан, господствующих в обществе представлений о справедливости уголовно-правового воздействия. Как отмечает П.П. Осипов: «Правосознание населения относится к числу объективных правоприменительных факторов ввиду того, что: 1) удовлетворение общественного правосознания является одной из целей наказания; 2) воспитание общественного правосознания—одним из принципов его назначения. Поэтому судебная деятельность должна осуществляться, ориентируясь на наличное правосознание населения, но вместе с тем несколько опережать его, т. е. способствовать преодолению в нём пережиточных (отсталых) установок и внедрению более прогрессивных». (102, с. 67). 4. Принцип законности. Это конституционный принцип государственной и общественной жизни Российской Федерации (ст. ст. 4, 15, 54, 55 и др. Конституции РФ). Как требование строгого и неуклонного соблюдения нормативных предписаний он прежде всего характеризует все другие принципы со стороны формы, ибо он «облекая определенные идеи в юридическую оболочку». Вместе с тем он имеет и собственное содержание. (163, с. 93-94, 99-100). В действующем уголовном законодательстве России он находит свое выражение прежде всего в ст. 1 УК, согласно которой: единственным источником уголовного права является федеральный уголовный закон; новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в Уголовный кодекс, что предполагает полную кодификацию норм об ответственности за преступления в Уголовном кодексе (ч. 1); уголовное законодательство России «основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права» (ч. 2). Конституция РФ содержит основополагающие положения, которым уголовное законодательство обязано строго соответствовать. При коллизии норм Конституции и УК приоритетом пользуется Конституция РФ. (ст. 15 Конституции РФ); приоритетом перед национальным уголовным правом обладают также нормы международного уголовного права. Такие международные договоры, как Всемирная декларация прав человека 1948 г., Венские соглашения 1986-1989 гг., Конвенция по борьбе с наркотизмом и терроризмом и многие другие, определяют ответственность за преступления международного характера. Непосредственное содержание уголовно-правового принципа законности определяется в ст. 3 УК РФ, согласно которой: «1. Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Уголовным кодексом. 2. Применение уголовного закона по аналогии не допускается». В этих положениях УК РФ получило воплощение общечеловеческое нравственное и правовое кредо: «nullum crimen, nulla роеnа sine lege» – «нет преступления, нет наказания без указания на то в законе. Указанные предписания предполагают необходимость письменной формы уголовных законов и недопустимость назначения мер уголовно-правового воздействия, не предусмотренных уголовным законом. Наказания и иные меры уголовно-правового воздействия применяются в точном соответствии с уголовным законом, только в отношении лиц, виновных в совершении преступления, строго в установленном законом порядке и только специально установленным актом компетентного государственного органа (приговор суда, постановление следователя). Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с законом. Криминализации, т. е. объявлению законодателем преступными подлежат лишь деяния, т. е. действия или бездействия лица, причиняющего вред интересам личности, общества, государства. Мысли, убеждения, какими бы общественно опасными они ни представлялись, криминализироваться и наказываться не должны. Принцип законности содержит запрет применения к деянию, ответственность за которое в УК не предусмотрена, сходной нормы уголовного закона по аналогии. Принцип законности содержит также требование обеспечения неотвратимости уголовно-правового воздействия в отношении каждого, виновного в совершении преступления. В частности, на это указывает ст. 8 УК РФ: «Основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом». Важнейшие положения принципа законности содержатся в ч. 1 ст. 60 УК, в соответствии с которой: «Лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса, и с учетом положений Общей части настоящего Кодекса». Специфическим выражением принципа законности в сфере конструирования уголовно-правовых санкций и их применения на практике является совокупность следующих требований: каждое лицо, виновное в совершении деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом, должно в соответствии с законом претерпеть уголовно-правовое воздействие за содеянное; лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливая мера уголовно-правового воздействия в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса, и с учетом положений его Общей части. С учетом этих требований, должны соблюдаться пределы и ограничения, предусмотренные законом для применения мер уголовно-правового воздействия в Общей и Особенной части уголовного закона, в частности: необходимо соблюдение установленных законом порядка и условий применения отдельных видов наказаний и иных мер уголовно-правового воздействия; необходимо соблюдение установленных в статьях Особенной части УК пределов санкций; недопустимо назначение наказаний в виде конфискации имущества и штрафа в случаях, когда эти наказания не предусмотрены в качестве дополнительных в санкциях соответствующих статей Особенной части уголовного закона (ч. 4 ст. 46 и ч. 2 ст. 52 УК); в судебной практике такие нарушения еще встречаются; недопустимо назначение наказаний осужденным лицам, которым эти наказания в соответствии с законом не могут быть назначены: несовершеннолетним, женщинам, престарелым и т. п. (ст. ст. 53-59 УК); применение наказания в виде лишения специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград при осуждении только за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления и только в отношении лиц, обладающих такими званиями и наградами (ст. 48 УК); недопустимо назначение при условном осуждении дополнительного наказания в виде конфискации имущества (ст. 73 УК); недопустимо неназначение дополнительного наказания в тех случаях, когда по закону его назначение является обязательным, а основания для применения ст. 64 УК отсутствуют; между тем, в судебной практике такие случаи имеют место; недопустимо произвольное, не в соответствии с требованиями закона, формулирование мер уголовно-правового воздействия, например, при назначении наказания в виде «лишения права» не могут применяться формулировки, запрещающие работу в той или иной системе или отрасли народного хозяйства, которые встречаются еще иногда в судебных приговорах, а должны быть конкретно указаны определенные должности, занимать которые запрещается осужденному; недопустимо назначение мер уголовно-правового воздействия срочного характера, например, лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью без указания срока, на который они назначаются; (28, с. 13) недопустимо назначение дополнительного наказания по совокупности преступлений или приговоров, если оно не назначено ни за одно из преступлений, входящих в совокупность (ст. 69, 70 УК); такие нарушения имели значительное распространение в судебной практике; и т. д. 5. Принцип гуманизма. Согласно ст. 7 УК РФ: «Уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека. Наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства». Таким образом, в уголовном законе подчеркнуты две стороны принципа гуманизма. С одной стороны, этот принцип предполагает всестороннюю охрану человека, обеспечение безопасности его жизни и здоровья, охрану прав и законных интересов от преступных посягательств. Эта сторона обращена к правопослушным членам общества, в том числе к лицам, потерпевшим от преступлений. С другой стороны, принцип гуманизма выступает как требование определенной степени милосердия и мягкости, которую следует проявлять к преступнику с учетом того обстоятельства, что преступник - это не враг общества, с которым нужно расправиться, не задумываясь о средствах, не только нарушитель закона, отношение к которому следует строить исключительно или преимущественно на основе этого факта, а прежде всего — гражданин государства, связанный с последним бесчисленными нитями, выполняющий в нем множество социальных функций. (131, с. 132). Принцип гуманизма предполагает индивидуализацию уголовно-правового воздействия на виновных лиц, когда в расчет принимается как тяжесть преступления, так и личностные качества виновных, а также смягчающие и отягчающие обстоятельства. Гуманизм выражается в определенном смягчении карательного воздействия на преступника при наличии в деле таких, к примеру, обстоятельств, как прошлые заслуги виновного перед обществом, его несовершенолетие или, наоборот, преклонный возраст, серьезное хроническое заболевание, тяжелое материальное положение и т. п. Однако данный принцип не сводится к снисходительному отношению к преступнику. Гуманизм предполагает тот минимум репрессии, который необходим для обеспечения всесторонней охраны интересов российского общества и защиты прав граждан от преступных посягательств и достижения целей уголовно-правового воздействия. Он предполагает экономию уголовно-правовой репрессии, о чем прямо и однозначно говорится в ч. 1 ст. 60 УК РФ. Идеей гуманизма проникнуто все уголовное право РФ, вся система мер уголовно-правового воздействия. В качестве принципа построения и применения уголовно-правовых санкций гуманизм выражается: в направленности каждой уголовно-правовой санкции и их системы в целом на охрану интересов всего народа России, всех лиц, находящихся на территории Российской Федерации; в формулировании задач Уголовного кодекса, среди которых в ст. 2 Кодекса в иерархии охраняемых ценностей первыми названы интересы личности; в гуманных целях, которые ставятся перед мерами уголовно-правового воздействия в уголовном праве России, и в законодательном запрещении цели причинения физических страданий или унижения человеческого достоинства (ст. 7 УК). в предусмотренном ч. 1 ст. 60 УК требовании экономии уголовно-правовой репрессии, согласно которому виновному избирается наказание, минимально достаточное для достижения целей наказания; в существенном сокращении в новом УК возможности применения смертной казни по видам преступлений и по категориям их субъектов (с 1997 г. согласно Указу Президента РФ осуществляется мораторий на исполнение смертной казни); в недопустимости установления в законодательстве и применения на практике жестоких, позорящих или унижающих человеческое достоинство мер уголовно-правового воздействия; в законодательном установлении оптимальных пределов использования мер уголовно-правового воздействия в борьбе с преступностью: в ограничении возможности применения отдельных (особенно наиболее строгих) их видов определенными условиями, сроками, размерами, кругом лиц, в отношении которых допустимо их применение; в отсутствии в нашем законодательстве (в отличие от законодательства некоторых других государств) неопределенных санкций и неопределенных приговоров; в тенденции постепенного ограничения карательного и усиления воспитательного моментов при построении системы наказаний и иных мер уголовно-правового воздействия в законодательстве и при их применении на практике, приоритетах включения в систему и применения на практике наказаний сравнительно мягких видов, связанных с причинением наименьшего вреда преступнику и обществу при максимально возможной в конкретных условиях уголовно-правовой эффективности; в самом подходе к дополнительным наказаниям: применении их не только и не главным образом для усиления кары, отягчения наказания, а, в зависимости от обстоятельств, прежде всего для индивидуализации наказания, смягчения меры основного наказания и реадаптации освобожденных из мест лишения свободы и осуществлении таким образом целей уголовно-правового воздействия; в предусмотренной законом возможности отказаться при наличии исключительных обстоятельств и с учетом личности виновного от применения дополнительного наказания даже в тех случаях, когда законом предписывается обязательное его применение (ч. 1 ст. 64 УК); в предусмотренной законом возможности условно-досрочного освобождения осужденных от наказаний в виде исправительных работ, ограничения по военной службе, ограничения свободы, содержания в дисциплинарной воинской части или лишения свободы, а также замены неотбытой части лишения свободы более мягким видом наказания по основаниям, предусмотренным ст. ст. 79 и 80 УК); в установлении в новом УК широкого и систематизированного спектра видов освобождения от уголовной ответственности и наказания; в установлении в самостоятельном разделе 5 УК РФ «Уголовная ответственность несовершеннолетних» принципиально более мягких подходов к наказуемости несовершеннолетних преступников. «Обе стороны гуманизма, т. е. в отношении лиц, потерпевших от преступлений, и лиц, совершивших таковые, взаимосвязаны. Поэтому гуманизм ни в коей мере не означает необоснованный либерализм, что, к сожалению, в судебной практике иногда наблюдается. Даже за тяжкие преступления в отношении каждого шестого осужденного назначаются наказания, не связанные с лишением свободы. Между тем структура и динамика преступности отнюдь не обусловливают такую карательную практику. Неоправданный либерализм в наказаниях оборачивается негуманностью в отношении потерпевших от преступлений граждан». (121, т. 1, с. 78-79). Вместе с тем, по мнению некоторых ученых-юристов, содержание этого принципа определено неточно и неполно, в связи с чем он выглядит декларативным. (134, с. 32-33). 6. Принцип равенства граждан перед законом. Согласно ст. 4 УК РФ: «Лица, совершившие преступления, подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, местожительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств». Это фундаментальный конституционный (ст. 19 Конституции РФ) принцип жизнедеятельности российского общества, устройства и функционирования правового государства, он лежит в основе всех отраслей права и системы права России в целом. В уголовном праве этот принцип означает равенство всех перед уголовным законом, равное право всех лиц, находящихся на территории страны, на уголовно-правовую защиту, а также равную ответственность всех и каждого за совершенное преступление, то есть равенство оснований уголовной ответственности. Указанные требования определяют построение и применение и уголовно-правовых санкций. «Вместе с тем, - как справедливо указывает А.В. Наумов, - этот принцип не означает их равной ответственности и наказания, т.е. равных пределов и содержания уголовной ответственности и наказания. И это различие может заключаться, например, и в поле или возрасте лица, и в его служебном положении. Так, например, к женщинам в отличие от мужчин не может быть применена смертная казнь (это наказание не может также применяться к мужчинам в возрасте старше шестидесяти пяти и к лицам, совершившим преступление в возрасте до восемнадцати лет – ст. 59 УК РФ). Совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения может влечь повышенное наказание (например, п. «в» ч. 2 ст. 160 УК РФ)». (149, с. 48-49). Равенство граждан перед уголовным законом не означает уравнительность в уголовно-правовом воздействии на виновных в одинаковых преступлениях. Этот принцип предполагает индивидуализацию уголовно-правового воздействия, когда суд принимает в расчет характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения и личности виновного. Таким образом, как отмечается в литературе, принцип равенства граждан перед уголовным законом несет по самой своей сути определенные противоречия: «закон, с одной стороны, предъявляет абсолютно одинаковые требования и устанавливает одинаковые меры уголовной ответственности (в рамках санкции статьи УК), а с другой, он же, учитывая личность правонарушителя и иные конкретные смягчающие обстоятельства, допускает возможность назначить наказание ниже низшего предела или вообще освободить от уголовной ответственности и наказания». (221, с. 50-51). Как и другие принципы уголовно-правового воздействия, принцип равенства граждан перед уголовным законом содержит как бы «две стороны одной медали», две группы требований, которые тесно взаимосвязаны, взаимно предполагают и дополняют друг друга, а также в определенной мере корректируют друг друга. В этих требованиях, с одной стороны, проявляется качественное своеобразие, самостоятельность данного принципа, с другой стороны, его диалектическая связь с принципами справедливости, гуманизма и целесообразности. В силу определенных особенностей личности виновный может быть освобожден от уголовной ответственности или от наказания, либо ответственность или наказание в отношении него могут быть смягчены. К примеру, несовершеннолетние, беременные женщины, и женщины, имеющие малолетних детей, за аналогичные преступления несут более мягкую ответственность, чем субъекты, не обладающие указанными признаками. Напротив, субъекты преступления, обладающие особыми признаками специального субъекта, к примеру, признаками «должностного лица», «лица, использующего служебное положение» и т. п., подлежат более строгой уголовной ответственности. Соблюдение принципа равенства граждан перед законом гарантируется законодательно, в том числе нормами уголовного закона. Так, в статье 136 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за нарушение равноправия граждан в зависимости от пола, расы, национальности и других признаков, перечисленных в ст. 4 УК. На основании ст. 282 УК РФ наступает уголовная ответственность за возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды. Согласно ст. 148 УК РФ, преступлением признается воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповеданий. Совершенно справедливо, на наш взгляд, Н.Ф. Кузнецова считает противоречащим принципу равенства граждан перед законом не имеющее аналогов в мировом законодательстве установление необоснованно широких рамок депутатской неприкосновенности, предусмотренных в Законе о статусе депутата РФ. Поскольку Конституция РФ и законодательство о выборах предоставляют право быть избранным в депутаты гражданам, в том числе и имеющим судимость за совершение преступления, мандат депутата Государственной Думы становится особенно притягательным для лиц, в отношении которых ведутся уголовные дела, в том числе и за тяжкие преступления (в городах Нижний Новгород, Тула, Ленинск - Кузнецк). В прессе опубликованы целые списки депутатов Государственной Думы, имеющих непогашенную и не снятую судимость. (121, т. 1, с. 72-73). Автор обоснованно указывает, что, «депутатская неприкосновенность имеет своей целью оградить народных избранников от разного рода незаконных давлений, а отнюдь не для того, чтобы они приобретали иммунитет от уголовной ответственности», в связи с этим предлагается изменить Закон о статусе депутата. Предпосылки для нарушения принципа равенства граждан перед законом создает, по мнению Н.Ф. Кузнецовой, также предусмотренное Законом «О статусе судей в Российской Федерации» пожизненное избрание судей. Преследующее аналогичную указанной выше цель защиты от давления на судейский корпус, на практике такое положение во многих случаях приводит к фактической безнаказанности судей, виновных в совершении преступлений против правосудия, способствует коррумпированности судей. (Там же). И. Марогулова также считает, что при существующем положении, «в частности существовании безграничного правового иммунитета, когда к уголовной ответственности невозможно привлечь виновного, прикрывающего свою противозаконную деятельность мандатом депутата, невозможно воплотить в реальность принцип равенства граждан перед законом. Этот принцип автоматически переходит в разряд декларативных штампов». (134, с. 32-35). 7. Принцип неотвратимости уголовно-правового воздействия (неотвратимости кары) состоит в требовании, чтобы каждое лицо, совершившее преступление, претерпело уголовно-правовое воздействие за совершение преступления. Более двухсот лет назад выдающийся итальянский просветитель-гуманист и криминолог Чезаре Беккариа в своей книге «О преступлениях и наказаниях» впервые выразил идею о том, что «одно из самых действенных средств, сдерживающих преступление, заключается не в жестокости наказаний, а в их неизбежности…». (39, с. 308-309). В российском уголовном праве эта идея получила свое выражение в форме принципа неотвратимости наказания, трансформированному позднее в принцип неотвратимости ответственности. Согласно этому принципу, каждое лицо, совершившее деяние, содержащее в себе все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом, должно ответить за содеянное - претерпеть за совершение преступного деяния указанные законом лишения и ограничения. Принцип неотвратимости ответственности впервые был законодательно сформулирован в Основах уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г., где он выражался в следующих требованиях: лицо, совершившее преступление, подлежит наказанию или иным мерам воздействия, предусмотренным Уголовным кодексом; освобождение от уголовной ответственности и наказания возможно только при наличии оснований и условий, предусмотренных законом. Уголовный кодекс РФ 1996 г. не включил этот принцип в систему установленных им уголовно – правовых принципов (ст. ст. 3 - 7 УК). При этом многие авторы рассматривают такое решение как, по крайней мере, нелогичное, и считают, что, несмотря на это решение, принцип неотвратимости ответственности продолжает оставаться принципом действующего уголовного права России. (См., напр.: 128, с. 102; 149, с. 52 - 54). По мнению Н.Ф. Кузнецовой, законодатель не включил рассматриваемый принцип в УК потому, что, посчитал, что идея неотвратимости ответственности «охватывается принципами законности и равенства, а кроме того, носит больше процессуальный, нежели уголовно - правовой характер». (121, т. 1, с. 66). Вместе с тем, была высказана и принципиально иная точка зрения, согласно которой отсутствие принципа неотвратимости ответственности в системе принципов, перечисленных в УК РФ, имеет концептуальное значение. Например, Л.В. Головко считает, что «законодатель поступил более чем логично, не указав неотвратимость ответственности среди принципов уголовного права». (59, с. 63-64). Автор исходит из того, что принцип неотвратимости ответственности напрямую связан с институтом освобождения от уголовной ответственности, а последний в обновленном уголовном законодательстве трактуется по-новому. В прежнем уголовном законодательстве освобождение от уголовной ответственности предполагало освобождение лица именно и только от уголовно-правовых последствий совершения им преступления, которые как бы «заменялись» на иные – менее строгие формы ответственности: административную, общественную и т.п. Согласно действующему УК РФ, лицо, освобождаемое по указанным в законе основаниям от уголовной ответственности, во многих случаях (ст. ст. 75-78, 204, 205, 206, 208 и др. УК) свобождается «подчистую» – как от уголовной, так и от любой другой ответственности. Такая трактовка освобождения от уголовной ответственности в новом УК, по мысли Л.В. Головко, - «делает невозможной саму постановку вопроса о неотвратимости ответственности. Это точно уловил законодатель, отказавшись от принципа неотвратимости ответственности, который, как когда-то принцип неотвратимости наказания, перестал соответствовать новейшим течениям в уголовной политике. Здесь мы, как и во многом другом, вновь сблизились с западным правом, не видящим в уголовной ответственности чего-то неотвратимого и склонным к более гибким формам реакции государства на преступление». (Там же, с. 64). На наш взгляд, связь принципа неотвратимости уголовной ответственности с институтом освобождения от уголовной ответственности - это связь отрицания: когда существует возможность освобождения от уголовной ответственности, о неотвратимости последней говорить не приходится. И это вне зависимости от того, как трактуются указанный институт и указанный принцип. В словарях русского языка термин «неотвратимость» раскрывается как «неизбежность», «неустранимость», «неминуемость». (62, т. 2, с. 526; 192, с. 262, 269). Отсюда, неотвратимость уголовной ответственности должна бы означать неминуемость, неизбежность последней, 100 % - ное ее применение при абсолютном исключении возможности освобождения виновного от уголовной ответствености. Поэтому предусмотренные российским уголовным законодательством широкие возможности освобождения виновных от уголовной ответственности (ст. ст. 75-78, 84, 90 УК РФ), к тому же широко используемые в юридической практике, что является безусловно целесообразным и правильным, «не вписывается» в рамки указанного принципа. Следовательно, поскольку неизбежность ответственности ни юридически, ни фактически не обеспечивается, возводить это требование в ранг принципа уголовно-правового воздействия нам представляется не правильным. Следует, по нашему мнению, вести речь о неотвратимости таких последствий совершения преступления, которые не только необходимы и целесообразны, но могут и должны быть обеспечены абсолютно во всех случаях. Таким неизбежным, целесообразным и необходимым последствием нарушения установленного государством уголовно-правового запрета является реакция государства на совершенное преступление – осуждение, порицание как самого преступления, так и лица, его совершившего, т. е. кара. Отсюда, рассматриваемый принцип представляется более точным именовать принципом неотвратимости кары или неотвратимости уголовно-правового воздействия на лицо, виновное в совершении преступления. Этот принцип имеет собственное содержание и является важным самостоятельным принципом уголовно-правового воздействия. В таком случае все становится на свои места: задача состоит в том, чтобы обеспечить обязательную реакцию государства на преступление, эта реакция должна соответствовать целям и принципам уголовно-правового воздействия, т. е. быть целесообразной, обоснованной, законной, гуманной, неотвратимой и справедливой, а в какой форме она последует - это вопрос производный от указанных целей и принципов: в одних случаях им будет соответствовать реакция государства (кара) в форме уголовной ответственности – с назначением уголовного наказания или без такового, в других - реакция (кара) в форме освобождения от уголовной ответственности. Принцип неотвратимости реакции государства на каждый акт нарушения установленного им запрета имеет очень важное карательное и воспитательно-предупредительное значение в праве, в уголовном праве в особенности. Отсутствие этого принципа как самостоятельного в системе принципов, перечисленных в УК РФ, является недостатком последнего. Однако, несмотря на это, данный принцип выводится посредством толкования из содержания ст. 8 УК РФ, согласно которой совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом, является основанием применения к каждому лицу, его совершившему, соответствующих мер уголовно-правового воздействия. При наличии состава преступления в деянии любого лица, отвечающего признакам субъекта преступления, такая реакция государства должна быть неотвратимой. Приведенная выше формулировка рассматриваемого принципа, закрепленная в Основах уголовного законодательства 1991 г., не представляется нам удачной для восприятия ее в обновленном уголовном законодательстве по причине, отмеченной выше, а также в силу следующих ее недостатков. Первое требование не согласуется с общей направленностью нового уголовного законодательства на экономию мер уголовной репрессии, в нем выпячивается приоритет наказания перед иными мерами уголовно-правового воздействия, вследствие чего в теории уголовного права и еще более в юридической практике назначение наказания ошибочно понимается как «правило», а применение иных мер уголовно - правового характера – как «исключение из правила». К тому же у этого требования нет четкой законодательной основы, поскольку в законе отсутствует системное правовое регулирование мер уголовно-правового воздействия, на которые ссылается указанная норма. Второе требование рассматриваемого принципа, определяющее, что освобождение от уголовной ответственности допустимо (как исключение из правил), фактически «подрывает» принцип неотвратимости ответственности. Какая же это неотвратимость, если она не абсолютна? Неотвратимость уголовно-правового воздействия обеспечивается и уголовно-правовыми нормами, и юридической практикой. Но прежде всего, она обеспечивается обоснованностью криминализации общественно опасных деяний, беспробельностью уголовного законодательства, целесообразностью видов и размеров уголовно-правовых санкций. От этих условий зависит, в частности, применяемость уголовного закона на практике и характер его применения. 8. Принцип оптимального законодательно-технического построения системы уголовно-правовых санкций. Уголовно-правовые санкции должны также отвечать особым юридико-техническим требованиям, предъявляемым к форме выражения их в законе, соотношению между собой и построению системы уголовно-правовых санкций в целом. С позиций юридической техники, в законе должна быть отражена научно обоснованная система разнообразных по своим карательным и воспитательно - превентивным возможностям мер уголовно-правового воздействия, установлена стройная, внутренне согласованная система уголовно - правовых санкций, предоставляющая суду широкие возможности выбора в каждом конкретном случае справедливой и наиболее целесообразной меры уголовно-правового воздействия. Как справедливо отмечает М.И.Ковалев: «Огромную роль в уголовном правотворчестве играет техника уголовного законодательства. Можно сказать, что законодатель издает уголовные законы, руководствуясь соображениями уголовной политики и опираясь на правила законодательной техники. Эти правила сформулированы таким образом, чтобы законы отвечали не только политическим и моральным требованиям господствующего класса (всего общества), но и давали должный эффект при их применении». (109, с.112). Как полагают многие авторы, при конструировании уголовно-правовых санкций должны учитываться особенности диспозиций соответствующих статей уголовного закона – характер содержащегося в диспозиции запрета, особенности формулирования конструкции состава преступления, степень формализации признаков последнего и т. п. Так, по мнению Н.Д. Дурманова, «диспозиция и санкция представляют единство. Характер запрета, особенности и степень общественной опасности запрещаемого диспозицией деяния находят выражение в виде и размере деяния, указываемого в санкции». (65, с. 145). М.И. Ковалев предлагает в зависимости от степени формализации диспозиции устанавливать пределы санкции по размеру наказания - чем выше формализованность диспозиции, тем меньше должен быть разрыв между минимумом и максимумом санкции. (91, с. 213-214). А.П. Козлов дополняет эту мысль утверждением, что, чем глубже дифференцирован каждый признак диспозиции, тем шире должна быть его оценка в санкции. (53, с. 137). В.А. Елеонский высказывает сожаление, что «в юридической литературе воздействие нормы права на сознание и поведение людей связывается преимущественно с санкцией за совершенное деяние», между тем как социальная практика убедительно показывает, что сердцевиной правовой нормы является не санкция, а диспозиция, требующая от человека действовать правомерно. В связи с чем «назрела настоятельная необходимость изучить механизм воздействия на поведение людей не только санкции, но и диспозиции нормы уголовного права». (178, с. 133-134). Рассматриваемое требование предъявляется как к форме уголовно - правовой санкции, так и к ее содержанию. Призыв учитывать диспозиции статей уголовного закона при конструировании уголовно-правовых санкций предполагает, прежде всего, учет объективных и субъективных свойств деяний, за совершение которых эти санкции предусматриваются, т. е. это одновременно содержательное требование обоснованности санкций. С точки зрения правил законодательной техники, соответствие санкций диспозициям уголовно-правовых норм означает, что диспозиции должны быть изложены максимально точно, полно и ясно. (177, с. 133-134). М.И. Ковалев обоснованно обращает внимание на необходимость прежде всего правильного формулирования самой диспозиции уголовно-правовой нормы, которое (формулирование) должно подчиняться определенным правилам, чтобы мысль законодателя была ясна и понятна. Основными такими правилами, по мысли автора, являются: а) правильное сочетание формальных и оценочных моментов в уголовно-правовой норме; б) полное описание в законе объективной стороны состава; в) краткость, простота, сжатость изложения. (109, с. 112-114). Система уголовно-правовых санкций должна обладать внутренним единством и взаимосогласованностью составляющих ее элементов, условием чего является «подбор по каждой категории преступлений таких видов наказаний, которые отражали бы характер и соотносительную общественную опасность одних преступлений сравнительно с другими». (177, с. 133-134). Правильное построение санкций в каждом случае предполагает учет уже имеющихся санкций. Соблюдение данного требования служит обеспечению неотвратимости и справедливости уголовно-правового воздействия, реализации его целей при соблюдении принципа экономии карательных средств. Это требование также одновременно и формальное, и содержательное. Эмпирическим показателем наличия указанных единства и взаимосогласованности (системности) санкций могут служить данные судебной практики о том, что наказания, назначенные по конкретным делам, равномерно располагаются в границах санкции, тяготея к ее среднему значению. Если же при прочих равных условиях имеет место скопление назначенных судом наказаний у одной из границ санкции, это означает, что санкция «не согласована». (174, с. 128). 2.3. Каждая уголовно – правовая санкция и вся их предусмотренная действующим уголовным законодательством система в целом, а также применение санкций на практике должны соответствовать рассмотренным выше принципам уголовно-правового воздействия. Как уже отмечалось выше, все рассмотренные принципы имеют свое специфическое содержание и самостоятельное значение, но при этом все они тесно взаимосвязаны и взаимодействуют, представляя собой целостную систему принципов уголовно–правового воздействия. С разных сторон и в разных отношениях они всесторонне характеризуют и направляют закрепление в законодательстве и применение на практике всего комплекса мер уголовно-правового воздействия в целом и в том числе построение и применение уголовно-правовых санкций. Все рассмотренные принципы взаимно дополняют и взаимно корректируют действие друг друга, исключая крайности и способствуя правильному применению мер уголовно-правового воздействия. Применительно к принципам назначения наказания об этом хорошо сказал П. П. Осипов: «Социальная функция принципов назначения наказания, взятых в их единстве, в системе, в том и состоит, чтобы при применении уголовно-правовых санкций избежать односторонности и выбрать такую меру, которая удовлетворяла бы различным, внешне противоречивым (но внутренне согласованным) требованиям, отражающим многоплановость подхода законодателя к проблеме назначения наказания и сочетающим интересы охраны общества от преступных посягательств с интересами личности, вставшей на путь совершения преступления». (162, с. 38). Как обоснованно отмечает Г.Л. Кригер, соблюдение требований указанных принципов при конструировании и практическом применении уголовно-правовых санкций является необходимым условием эффективности уголовного наказания (195, с. 137) и, мы бы добавили, иных мер уголовно–правового воздействия. Система уголовно-правовых санкций, как и система наказаний и система мер уголовно-правового воздействия в целом строятся и применяются на основе рассмотренных принципов и потому должны соответствовать их требованиям. Принципы уголовно-правового воздействия пронизывают и построение в уголовном законе, и практическое применение системы уголовно-правовых санкций и всей системы мер уголовно-правового воздействия в целом. К примеру, как обоснованно отмечает С.Г. Келина, чтобы суд мог назначить справедливое наказание осужденному, законодатель должен определить справедливую санкцию – «которая: а) соответствует тяжести описанного в законе деяния; б) согласована с санкциями за совершение других преступлений и в) дает возможность суду индивидуализировать наказание». (109, с.43). Но это еще не гарантия, а лишь предпосылка назначения справедливого наказания конкретному виновному, ибо и при наличии справедливой санкции в законе осужденному может быть назначено несправедливое наказание. И только такое наказание может быть признано справедливым, когда требование справедливости уголовно–правового воздействия соблюдено судом при назначении наказания. В свою очередь, построенная законодателем на этих принципах система уголовно–правового воздействия служит обеспечению соблюдения принципов уголовно-правового воздействия в юридической практике. Рассмотренные принципы уголовно-правового воздействия, содержащие в себе совокупность «идеальных» требований, предъявляемых гражданским обществом и правовым государством к мерам уголовно-правового воздействия, могут служить некоей «идеальной моделью» системы уголовно-правовых санкций и системы уголовно-правового воздействия в целом. Сравнение этих идеальных представлений о «должной» системе уголовно–правовых санкций с фактическим состоянием последних позволяет выявить т. н. проблемные ситуации, (102, с. 65, 75 и след.) исследование и разрешение которых представляет важную задачу, стоящую перед наукой, перед законодателем, а также перед специальными органами борьбы с преступностью. Суть этой задачи в том, чтобы установить, соответствует ли фактически существующая «реальная модель» системы мер уголовного-правового воздействия (в данном случае – система уголовно–правовых санкций) в законе и на практике требованиям «идеальной модели», идеальным представлениям о том, какой она должна быть и, при наличии рассогласований между «должным» и «сущим», предложить меры по устранению последних. § 3. Система санкций в уголовном законодательстве и в юридической практике. 3.1. В какой мере установленная Уголовным кодексом Российской Федерации 1996 г. система санкций и их практическое применение отвечают изложенным выше идеальным представлениям о такой системе? Анализ уголовного законодательства и практики его применения с указанной точки зрения показывает следующее. Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г. имеет (на 15 марта 2000 г.) в Особенной части 259 статей, содержащих санкции (ст. ст. 105-360, кроме ст. 331). Для сравнения: УК РСФСР 1960 г. на 13 июня 1996 г. включал 335 статей, из которых 271 статья располагалась в Особенной части и предусматривала санкции за конкретные виды преступлений. Всего санкций в УК РФ - 540 (100 %), все они относительно определенные. Из них 236 (43,7 %) содержат только один вид основного наказания, т. е. являются безальтернативными. Все остальные санкции - альтернативные (56,3 %), при этом 89 санкций (16,5 %) содержат два альтернативных вида наказания, 147 (27,2 %) - три вида наказания, 54 (10 %) - четыре вида наказания, 14 (2,6 %) - пять видов наказания. Кумулятивных санкций - 153 (28,3 % всех санкций УК). Из них 79 (51,6 %) содержат дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет. Это 14,6 % всех санкций УК. При этом в 23 санкциях этот вид наказания установлен как обязательный, в 56 - как факультативный. Конфискация имущества предусматривается в 45 санкциях, это 29,4 % кумулятивных санкций (8,3 % общего количества санкций УК). В 14 санкциях это дополнительное наказание установлено как обязательное и в 31 - как факультативное. В 29 санкциях содержится дополнительный штраф, это 19 % всех кумулятивных санкций (5,4 % от общего числа санкций УК), при этом в 11 санкциях его назначение является обязательным, в 18 - факультативным. (См.: Приложения, табл. № 2). Основные наказания в санкциях представлены следующим образом: штраф содержится в 205 санкциях (38 % всех санкций УК); лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью - в 31 санкции (5,7 %); обязательные работы - в 66 санкциях (12,2 %); исправительные работы - в 95 санкциях - (17,6 %); ограничение по военной службе - в 20 санкциях (3,7 %); ограничение свободы - в 86 санкциях (15,9 %); арест - в 144 санкциях (26,7 %); содержание в дисциплинарной воинской части - в 23 санкциях (4,3 %); лишение свободы на определенный срок - в 460 санкциях (85,2 %); пожизненное лишение свободы - в 5 санкциях (0,9 %); смертная казнь - в 5 санкциях (0,9 %). (См.: Приложения, табл. № 1). Насколько обоснованны установленные в законе соотношения видов санкций и удельный вес различных видов наказания в санкциях - важная и актуальная проблема, нуждающаяся в исследовании в том числе и в сравнении с прежним уголовном законодательством на основании данных судебной практики по применению нового законодательства. Из 259 статей УК, содержащих указания на санкции: 75 (28,9 %) не имеют деления на части, поскольку включают лишь одну уголовно - правовую норму, все иные статьи структурированы на части, при этом 104 статьи (40,2 %) имеют две части, 63 (24,3 %) - три части, 16 (6,2 %) включают четыре части и 1 статья - № 228 - (0,4 %) - состоит из пяти частей. Соответственно, из 540 санкций, содержащихся в действующем УК, 259 (48%) установлены за основной состав преступления, остальные 281 (52 %) - за квалифицированные (183) и особо квалифицированные (98) составы преступлений. Таким образом, наиболее распространенным основным видом наказания и в новом Уголовном кодексе остается лишение свободы на определенный срок, которое предусматривается в 460 санкциях (85,2 % всех санкций УК). При этом в 236 санкциях (что составляет 51,4% санкций с лишением свободы или 43,7 % общего числа санкций УК) этот вид наказания не имеет альтернатив, а еще в 55 санкциях (12,2 % общего числа санкций УК) в качестве альтернативы лишению свободы установлены виды наказания, которые лишь числятся в санкциях, поскольку их применение по известным обстоятельствам отложено до 2001г., а может быть и далее. Это наказания в виде обязательных работ, ареста и ограничения свободы. Поэтому фактически в 291 санкции (53,9 % всех санкций) лишение свободы является единственным, подлежащим реальному применению за совершенное преступление. Не случайно поэтому и судебная практика показывает относительно высокий удельный вес лишения свободы в системе наказаний: 30,7 % всех осужденных в 1997 г. и 32,2 % в 1998 г. Подобная ситуация имела место и в ранее действовавшем законодательстве и основанной на нем практике, и она критиковалась в теории. При этом признавалось ненормальным, в частности, то, что безальтернативное наказание в виде лишения свободы довольно широко использовалось в санкциях за нетяжкие преступления. (см.: 32, с. 117-119). Очевидно, можно признать более или менее обоснованным такое решение применительно к санкциям за тяжкие и особо тяжкие преступления - при установлении лишения свободы на срок свыше пяти лет. Но действующий УК, как и УК РСФСР 1960 г. (и даже в большей степени, чем последний), нередко предусматривает безальтернативное лишение свободы за преступления, не являющиеся тяжкими: ст. ст. 106; 107, ч. 2; 117, ч. 1; 120, ч. 1, 2; 122, ч. 2, 4; 123, ч. 3; 124, ч. 2; 233; 342, ч. 2, 3; и другие статьи УК. Всего таких санкций, предусмотренных за нетяжкие преступления - 73 (13,5 %), к этому следует прибавить еще 51 санкцию «временно безальтернативных». То есть, 23 % санкций в УК РФ содержат безальтернативное лишение свободы за нетяжкие (небольшой и средней тяжести) преступления. При этом в ряде случаев - за преступления небольшой тяжести (ст. ст. 233; 342, ч. 3; 114, ч. ч. 1, 2 и др. ст. УК). К сожалению, рекомендации ученых о предельно осторожном использовании такого рода санкций, сведении их к минимуму, (32, с. 117-119; 174, с. 149-151) не возымели действия. Проблема остается актуальной. Представление о составе альтернативных санкций статей Особенной части УК РФ можно получить из анализа таблицы № 5. (См.: Приложения). Анализ данных, приведенных в таблице, показывает, что из 540 санкций статей УК 1996 г. лишь 304 (56,3%) являются альтернативными. Это не много. Тем более, как указывалось выше, еще 55 санкций являются временно безальтернативными фактически. В числе альтернативных санкций подавляющее большинство - 216 (71,1 %) - это санкции, включающие лишение свободы. Г.Л. Кригер применительно к УК РСФСР 1960 г. (по состоянию на 1 января 1988 г.) отмечала 156 таких санкций и даже эту цифру считала чрезмерной. При этом она насчитала 14 различных видов сочетаний лишения свободы с иными видами наказания, лишь некоторые из них она признавала удачными. (32, с. 118-119). В ныне действующем УК мы насчитали 33 различных варианта санкций, в которых лишение свободы предусмотрено в альтернативе с другими видами наказания. Наиболее распространенными являются сочетания лишения свободы: со штрафом (в 59 санкциях), с ограничением свободы и арестом (в 33 санкциях), с ограничением свободы (в 20 санкциях), со штрафом и арестом (в 15 санкциях), со штрафом и ограничением свободы (в 14 санкциях). Только 83 альтернативных санкции (27,3%), «обходятся» без лишения свободы. Однако чаще всего (50 санкций) это сочетание ареста - разновидности лишения свободы - с более мягкими видами наказания: штрафом, обязательными работами и исправительными работами (16 санкций), штрафом и исправительными работами (14 санкций), другими наказаниями. (См.: Приложения, табл. № 5). Еще в 8 санкциях другая разновидность лишения свободы - содержание в дисциплинарной воинской части - предусматривается в альтернативе с ограничением по военной службе (4 санкции), ограничением по военной службе или арестом (3 санкции) или только арестом (1 санкция). В 2 санкциях ограничение свободы предусматривается с иными, более мягкими видами наказания. О том, насколько удачны те или иные сочетания мер наказания, судить пока преждевременно, большинство их еще никак себя не проявило. Только судебная практика может дать ответ на этот вопрос. Вместе с тем, выскажем мнение, что обосновать указанное количество вариантов таких сочетаний с точки зрения их целесообразности вряд ли возможно, не трудно предположить, что не все они выдержат испытание практикой. В частности, вряд ли принципам современной уголовной политики отвечает положение, когда только 23 санкции из 540 (4,3%) содержат наказания, не связанные с лишением или ограничением свободы осужденного. В. Минская высказывает озабоченность в связи с тем, что «в альтернативных санкциях чрезмерно велик объем использования штрафа в ущерб другим видам наказаний, менее строгих, чем лишение свободы. Штраф - самый мягкий вид наказания - предусмотрен в 77 альтернативных санкциях за тяжкие и средней тяжести преступления в качестве единственной альтернативы полярно противоположному по строгости наказанию - лишению свободы, размер которого даже за преступления средней тяжести должен быть в среднем 2 года 9 месяцев. Наряду с этим в настоящее время многие альтернативные санкции норм УК, содержащие такие наказания как обязательные работы, ограничение свободы и арест, в связи с тем, что последние пока не могут применяться, утратили характер альтернативности. Много санкций, содержащих практически один вид наказания, как правило, лишение свободы, либо лишение свободы и штраф. Например, с учетом этого злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей остается практически безнаказанным, т.к. имеющиеся в санкции исправительные работы отбываются лишь по месту работы осужденного, а лица как раз являются, как правило, неработающими». (140). 3.2. По своему содержанию и возможностям система санкций в обновленном Уголовном кодексе в большей мере, чем в прежнем уголовном законодательстве, соответствует целям и принципам уголовно-правового воздействия. В частности, более полно и последовательно в УК 1996 г. - и при структурировании его Особенной части на разделы и главы, и при установлении взаимного расположения последних, и при конструировании санкций за конкретные составы преступлений непосредственно в статьях УК, соблюдено требование отражения в санкциях характера и степени общественной опасности преступлений. Вместе с тем, и в обновленном УК РФ отмечаются определенные рассогласования между «должным» и «сущим», проявляющиеся в разных формах. Прежде всего, как не без оснований указывается в уголовно–правовой литературе, законодатель не обеспечил в полной мере органическую взаимосвязь норм Общей и Особенной части Уголовного кодекса, необходимую для дифференциации уголовной ответственности. Это касается ряда уголовно–правовых норм и институтов. В частности, по мнению В. Минской, при построении санкций статей Особенной части УК законодатель не реализовал положений ст. 15 УК РФ о категоризации преступлений. «Несмотря на то, что ведущим критерием категоризации является характер и степень общественной опасности преступления, которому дана оценка в санкциях норм, при построении санкций за преступления конкретных видов, относящихся к четырем различным категориям, не соблюдаются максимальные пределы наказаний, характерные для категории преступлений конкретной тяжести. Это стало возможным в связи с тем, что для категоризации преступлений решающее значение придается только максимальному пределу наказания и не учитывается его минимальный предел относительно - определенных санкций». (140). Вследствие этого нередко получается, что минимальный предел санкции за тяжкое преступление, предусмотренного в конкретной норме Особенной части, как квалифицированный состав преступления является равным (или даже меньшим) максимальному пределу преступления средней тяжести, предусмотренному этой же статьей как основной состав преступления. (Например, ч. 1 и ч. 3 ст. 221 УК РФ). Правовые последствия такого законодательного решения сказываются на осужденных весьма отрицательно. В частности, при исчислении полагающихся к обязательному отбытию сроков наказания при условно-досрочном освобождении от его отбывания, при определении вида рецидива и т.д. (См. об этом: 140). Исходя из этого вносится предложение «при построении санкций исходить из правила, что максимальный предел санкции преступлений одной группы тяжести (например, небольшой тяжести) был бы меньше минимального предела санкций преступлений большей - средней тяжести, необходимо установить наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух до пяти лет лишения свободы, а за тяжкие - свыше пяти лет до десяти лет. Кроме того, в каждой категории преступлений следовало бы указать не только максимальный, но и минимальный предел лишения свободы, характеризующий характер и степень общественной опасности, входящих в нее преступлений». (140). Иногда отдельные виды наказания устанавливаются в санкциях без достаточных оснований. К таким случаям, по нашему мнению, относится установление конфискации имущества в ч. 2 ст. 238 УК, лишения свободы – в санкциях ст. ст. 231, 232, 233, 234 ч.1, 241, 242, 243, 246, 312 ч.ч.1, 2, 322 ч.1, 329 УК. Иногда определенные виды наказаний отсутствуют в санкциях при наличии в них необходимости – ст. 117, 128, 137, ч .2, 138, ч.2, 139, ч.3, 241 – 244, 246, 312, ч. 1,2 УК. За многие экологические преступления (например, ст. ст. 249 - 262 УК) целесообразнее был бы более высокий штраф, установленные за эти виды наказания исправительные работы слабы, в указанных санкциях они даже слабее, чем штраф. Анализ судебной практики показывает, что в некоторых случаях имеет место «скопление» назначаемых судами наказаний у одной из границ относительно-определенной санкции, что может означать необоснованность установленных пределов санкции либо неправильность, «неадекватность» судебной практики, либо и то, и другое одновременно. Так, значительное количество случаев назначения наказания ниже низшего предела по ряду статей нового УК РФ может служить показателем завышенного нижнего предела санкций за соответствующие виды преступлений. В этом плане заслуживают, на наш взгляд, внимания ст. ст. 131 ч. 3, 209 ч. 2, 230 ч. ч. 1, 3 УК. О завышенном верхнем пределе санкций могут свидетельствовать данные о применении наказаний за следующие виды преступлений: 117 ч. 2, 136 ч. 2, 230 ч. 1, 231, 321 ч.ч. 1,2, 322 ч. 1 УК. По мнению И. Марогуловой, «санкции статей уголовно - правовых норм нередко необоснованно завышены. Например, ранее за угон транспортных средств без цели их хищения предусматривалось максимальное наказание до одного года лишения свободы, за квалифицированный - до трех лет лишения свободы, за угон транспорта при особо квалифицирующих обстоятельствах - от трех до семи лет лишения свободы. Действующая ст. 166 УК РФ предусматривает за аналогичное деяние до 3-х лет лишения свободы (простой состав), за квалифицированный -до 7 и 10 лет и даже до 12 лет. В связи с усилением наказания за раннее преступление количество угонов автомашин не уменьшилось, а увеличивается. Необоснованно усилены санкции УК РФ за умышленное убийство при превышении пределов необходимой обороны и ряд других преступлений, что не согласуется с гуманизацией уголовного законодательства и принципом гуманизма, провозглашенного в нем же». (134, с. 32-33). Вопрос об обоснованности широких пределов уголовно - правовых санкций в теории уголовного права решается неоднозначно. Одни авторы выступают за расширение пределов санкций и, соответственно, пределов судейского усмотрения при назначении меры наказания виновному, другие – напротив, за ограничение указанных пределов. Следует, по нашему мнению, согласиться с Г.Л. Кригер, которая утверждает применительно к лишению свободы, что «установление широкого диапазона между максимальными и минимальными сроками стирает грань между преступлениями существенно различной степени общественной опасности, расширяет использование судами лишения свободы, когда можно было бы применить иные меры. Вместе с тем узкие рамки лишения свободы сковывают правосознание судей, затрудняют осуществление справедливой индивидуализации наказания». (32, с. 114). Поэтому очень важно выработать оптимальные – обоснованные пределы уголовно-правовых санкций. В УК РФ 1996 г. проблема пределов относительно-определенных санкций решена более обоснованно, нежели это имело место в прежнем Уголовном кодексе, за что последний и подвергался обоснованной критике со стороны ученых. (См., напр.: 32, с.112-115; 234, с. 87; и др.). В новом УК несколько уменьшен «размах» санкций по большинству статей, отмечается «некоторое сужение пределов судебного усмотрения при рассмотрении уголовных дел». (230, с. 26-27). Но, вместе с тем, проблемы еще имеются и в этом плане. Пределы санкций, в особенности верхние, в значительной мере определяются пределами использования законодателем наиболее распространенного и в санкциях, и на практике вида наказания - лишения свободы. Пределы лишения свободы в санкциях различны, представления об этом можно получить из таблицы № 4. (См.: Приложения). Из анализа данных, приведенных в этой таблице, следует, что и в новом УК имеются примеры как необоснованно широких, так и необоснованно узких пределов санкций. В частности, к числу чрезмерно широких мы бы отнесли санкции следующих статей УК: 105, ч.1 = от 6 до 15 лет лишения свободы; 105, ч.2 = от 8 до 20 лет лишения свободы; 126, ч.3 = от 5 до 15 лет лишения свободы; 152, ч. 3 = от 5 до 15 лет лишения свободы; 190 = до 8 лет лишения свободы с конфискацией имущества или без таковой; 205, ч. 3 = от 10 до 20 лет лишения свободы; 206, ч. 3 = от 8 до 20 лет лишения свободы; 209, ч. 3 = от 12 до 20 лет лишения свободы с конфискацией имущества или без таковой; 210, ч. 3 = от 10 до 20 лет лишения свободы с конфискацией имущества или без таковой; 220, ч. 2 = до пяти лет ограничения свободы или до 10 лет лишения свободы; 356, ч. ч.1, 2 = соответственно, до 20 лет и от 10 до 20 лет лишения свободы. Как указывают Л.Д. Гаухман и С.В. Максимов, установление относительно-определенных санкций с большим интервалом между нижним и верхним пределами и к тому же допускающих многоступенчатую альтернативную замену наказаний, создает условия для нарушения принципов равенства и справедливости. «При таком подходе правосудие по соответствующей категории дел будет оставаться весьма уязвимым для подкупа заинтересованной стороной». (230, с. 38-39). Необоснованно узкой, по нашему мнению, является санкция ч. 2 ст. 127 УК, предусматривающая наказание в виде лишения свободы на срок от 3 до 5 лет за незаконное лишение свободы, совершенное при квалифицирующих признаках. Таких признаков немало – целых семь: группа лиц по предварительному сговору, неоднократность и т. д., что уже само по себе должно побуждать к установлению достаточно широких пределов санкции. В ряде статей УК может быть отмечен необоснованно низкий максимальный предел санкции: ст. ст. 108; 109; 114 ч.ч.1,2; 124 ч. 2; 165 ч. 2; 177; 178; 179; 185; 191 ч. 1; 193; 195; 200; 202 ч. 1; 209 ч. 1; 210 ч. 1; 220 ч. 1; 250; 252 ч. 1; 342 ч. 2 УК. В.В. Мальцев считает недостаточным максимум санкций, установленных за терроризм в ст. 205 УК. Автор предлагает в порядке исключения установить за это преступление наказание до тридцати лет лишения свободы с учетом того, что «общественная опасность терроризма определяется тем, что при этом деянии совершаются убийства многих людей». (129, с. 106-107). На наш взгляд, с такой позицией согласиться нельзя. Как обоснованно указывает В. Минская, приведенное утверждение автора неверно. Общественная опасность терроризма «выражается в устрашении террором, насилием, запугиванием чем-нибудь, в поддержании постоянного страха. Если при терроризме совершаются убийства, то их следует квалифицировать по совокупности преступлений и в соответствии со ст. 69 УК может быть назначено лишение свободы до 25 лет. Нет необходимости изменять систему наказаний и принципы их назначения. Тем более, что наступление даже такого последствия, как причинение смерти человеку по неосторожности, закон связывает с повышением наказания в виде лишения свободы на срок от 10 до 20 лет, т.е. нижний предел наказания даже выше, чем за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 предусматривает наказание от 8 до 20 лет лишения свободы». (140). В некоторых статьях установлен необоснованно низкий минимальный предел санкции: ст. ст. 111 ч.ч. 2, 3, 4; 122 ч.ч. 3,4; 123 ч. 3;126 ч. 3; 150 ч.2; 151 ч. 1; 204 ч. 4; 253; 313 ч. 2; 335 ч. 2, 3; 337 ч. 4; 338 ч. 1; 340 ч. 2 УК. В некоторых случаях санкции разных статей, а иногда и санкции частей одной и той же статьи не согласованы между собой. К примеру, ч. 1 и ч. 2 ст. 220; ч. 2 и ч. 3 ст. 222; ч. 1 и ч. 2 ст. 223; ч. 1 и ч. 2 ст. 318; ч. 1 ст. 338 и ст. 337 УК. Сравнение санкций статей 327 и 3271 УК показывает, что в первой из указанных статей за подделку, изготовление или сбыт поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков ( ч. 1 и ч. 2 ст. 327) установлено более строгое наказание, чем за их использование ( ч. 3 ст. 327), во второй же статье – наоборот, изготовление, сбыт поддельных марок акцизного, специальных марок или знаков соответствия, защищенных от подделок (ч. 1 ст. 3271 УК) наказывается менее строго, чем их использование (ч. 2 ст. 3271 УК). Вряд ли можно признать согласованными и санкции статей 349 ч. 2; 350 ч. 2; 351 и 352 УК. Согласно ч. 2 ст. 349 УК, нарушение правил обращения с оружием и предметами, представляющими повышенную опасность для окружающих, повлекшее по неосторожности смерть человека, наказывается лишением свободы на срок до пяти лет. Нарушение же правил вождения или эксплуатации машин, повлекшее по неосторожности смерть человека, на основании ч. 2 ст. 350 УК влечет наказание в виде лишения на срок от двух до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового. Также не согласованы и части третьи указанных статей: за одинаковые последствия – в виде неосторожного причинения смерти двум или более лицам по ч. 3 ст. 349 УК предусмотрено лишение свободы на срок до десяти лет, а по ч. 3 ст. 350 УК – от четырех до десяти лет. На наш взгляд, неправильно полагать, что второе преступление является более тяжким, чем первое. Еще более контрастируют с рассмотренными санкциями санкции статей, предусматривающих за нарушение правил полетов или подготовки к ним (ст. 351 УК) и за нарушение правил кораблевождения (ст. 352 УК), повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия, наказание в виде лишения свободы на срок от трех до десяти лет. Сравнение санкций этих статей с санкциями ч. 3 ст. 349 и ч. 3 ст. 350 УК показывает, что законодатель практически нивелирует разницу в последствиях в виде причинения смерти одному человеку и смерти двум или более лицам. Получается как в известном высказывании: «смерть одного человека – трагедия, смерть многих – статистика»?! Конечно, на размер санкции оказывают влияние не только последствия преступления, но и другие признаки состава преступления, однако, представляется, что влияние последних применительно к рассматриваемым преступлениям не сопоставимо с влиянием последствий, именно последствия являются решающим фактором, определяющим интенсивность пенализации рассматриваемых преступлений. Также не всегда понятно решение законодателя, согласно которому в подавляющем большинстве случаев он устанавливает унифицированные санкции за сходные последствия, и вдруг в некоторых случаях отступает от установленного им же алгоритма. В частности, в большинстве статей УК нарушение определенных правил, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц, наказывается лишением свободы на срок до 10 лет (например, ст. ст. 263 ч. 3, 264 ч. 3, 266 ч. 3 и др.), но в некоторых случаях – на срок до 8 лет (например, ст. 268 ч. 3 и др.), а в ст. 293 УК причинение должностным лицом вследствие своей халатности смерти двум или более лицам вообще может квалифицироваться лишь как «иные тяжкие последствия», за которые предусмотрено максимум 5 лет лишения свободы. Представляется, что санкции статей Особенной части УК, устанавливаемые за нарушение определенных правил, повлекшее смерть людей (ст. ст. 215 ч. 2, 216, 217 – 219, 235 ч.2, 236 ч. 2, 250 ч. 3 – 253 ч. 3 и др.) должны быть согласованы с санкциями за соответствующие преступления против жизни – ст. 109 УК, а в случае наступления последствий в виде вреда здоровью – соответственно, с санкцией ст. 118 УК. В. Минская отмечает несогласованность санкций некоторых статей Особенной части УК, предусматривающих ответственность за совершение преступлений против личности, например, санкций ст. ст. 118 ч.ч. 1, 2 и 109 ч.ч. 1, 2. Так, «в ч. 2 ст. 109 и 118 присутствует одно и то же отягчающее обстоятельство - совершение неосторожного преступления вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Анализ показывает, что за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности при наличии названного отягчающего обстоятельства (ч. 2 ст. 118) среднее значение наиболее строгого вида наказания в санкции возрастает в 3 раза по сравнению со средним значением наиболее строгого наказания в санкции ч.1 ст. 118 за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности без названного отягчающего обстоятельства. (Методика подсчета автором среднего значения наиболее строго вида наказания состоит в следующем: «Наиболее строгий вид наказания в санкции ч. 1 ст. 118-арест на срок от 3 до 6 месяцев. Среднее значение этого наказания (3 + 6) : 2 = 4,5 месяца ареста. Среднее значение самого строгого вида наказания в санкции ч. 2 от. 118 равен (6 мес. лишения свободы + 24 мес. лишения свободы) : 2 = 15 мес. лишения свободы. В соответствии со ст. 71 1 день ареста соответствует одному дню лишения свободы. 15 месяцев лишения свободы -в 3,3 раза больше 4,5 месяцев». (140). Сравнение средних показателей относительно-определенного размера наказания в виде лишения свободы по ч. 2 ст. 109 и ч.1 ст. 109 по той же методике приводит к выводу, что этот показатель по ч. 2 ст. 109 (при наличии ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей) выше в 1,5 раза. Таким образом, при совершении более тяжкого преступления наличие одного и того же отягчающего ответственность обстоятельства влияет на размер санкции меньше, чем при совершении менее тяжкого преступления (ст. 109 ч. 2 и 118 ч.2). Еще меньше различаются средние показатели наказания в виде лишения свободы за убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 и за убийство при наличии отягчающих обстоятельств - ч. 2 ст. 105. Средний срок лишения свободы по ч. 1 ст. 105 равен 10 годам и 6 месяцам, а по ч. 2 ст. 105 -14 годам, т.е. больше всего на одну треть. Следует отметить, что слишком незначительна разница в строгости наказаний, содержащихся в санкциях ст. 105 ч. 1 и 111 ч. 4 УК. За оба преступления: и убийство, и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, предусмотрен максимальный размер наказания до пятнадцати лет лишения свободы. Различаются (да и то незначительно) лишь минимальные размеры лишения свободы - соответственно шесть и пять лет». (140). Санкции за коммерческие преступления, совершаемые из корыстных или иных личных побуждений, должны быть никак не меньшими (а возможно и большими), чем санкции за преступления против собственности – кражу, мошенничество, присвоение и т.д., поскольку во многих случаях эти преступления имеют одинаковую природу с хищениями, а последствия их совершения зачастую более тяжки, чем при хищениях. Однако это имеет место не всегда. Санкции статей 208 – 210, предусматривающие ответственность за организацию различных преступных организаций и участие в них, должны быть согласованы с санкциями статей об ответственности за убийство, разбой, незаконный оборот оружия, наркотиков и некоторых других. Это также имеет место не всегда. Сохраняются некоторые проблемы в законодательном решении вопросов сочетаемости основных и дополнительных видов наказаний в санкциях статей Особенной части УК. В частности, в санкции ст. 155 УК дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью предусматривается в сочетании с основными наказаниями в виде штрафа от ста до двухсот минимальных размеров оплаты труда, исправительных работ до одного года и ареста до четырех месяцев. Примерно такая же ситуация в ч. 2 ст. 260 УК и в ст. 271 УК. В ч. 2 ст. 238 УК конфискация имущества установлена в дополнение к штрафу в размере от семисот до одной тысячи минимальных размеров оплаты труда, ограничению свободы до трех лет и лишению свободы на срок до шести лет. Во всех этих – наиболее очевидных, а также во многих других случаях сохраняется высокая вероятность назначения дополнительного наказания более строгого, нежели мера основного наказания, что не отвечает принципу оптимального сочетания основных и дополнительных наказаний и логике соотношения их ролей в реализации целей наказания. Представляется, что предотвращению такого рода проблем способствовало бы принятие нашего предложения о законодательном закреплении в уголовном законе или хотя бы отражения в руководящих разъяснениях высшего судебного органа страны правил оптимального сочетания основных и дополнительных наказаний: что однородные наказания не могут назначаться в виде основного и дополнительного одновременно, и что мера дополнительного наказания не может быть более строгой, чем мера основного наказания. (113, с. 55-59). При общей последовательной направленности нового УК на обеспечение конституционного принципа равенства граждан перед законом, в литературе отмечается некоторая противоречивость реализации данного принципа в законе и на практике. Так, В.И. Ткаченко считает противоречащим указанному принципу установление в уголовном законе повышенной ответственности виновного в зависимости только от свойств его личности, таких, как наличие прежней судимости, ответственное должностное положение и т. п. По мнению автора, поскольку личность виновного в понятие преступления не включена, поэтому величина общественной опасности преступления не зависит от личности совершившего его субъекта. Свойства личности последнего не повышают и не понижают ее. Прежняя судимость, рецидив, безусловно, свидетельствуют о повышенной общественной опасности виновного. Однако это, - по мнению В.И. Ткаченко, - не изменяет общественной опасности самого преступления, так как величина вреда охраняемым общественным отношениям остается неизменной. Поэтому введение таких свойств виновного в составы преступления в качестве квалифицирующих признаков противоречит сущности преступления и нарушает конституционный принцип равенства граждан перед законом, который «предполагает в числе прочего и равенство пределов ответственности за юридически тождественные действия независимо от свойств личности виновного». (214, с.86-88). Тем более не логично и трудно объяснимо, что размер повышения ответственности при наличии указанных признаков в разных статьях УК РСФСР различен. Также и Н.Ф. Кузнецова не без оснований отмечает, что в новом уголовном законе, в частности, при криминализации экономических преступлений, новый УК РФ отошел от соблюдения принципа равенства граждан перед законом. Конституция РФ предписывает равную охрану всех форм собственности, однако в главе 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» и главе 30 «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления» равные по функциям субъекты преступлений, предусмотренных этими главами, отвечают по-разному. Объем криминализации общественно опасных деяний и санкции за них уже и либеральнее применительно к частным управленцам, шире и строже — к государственным должностным лицам. (121, т. 1, с. 71). На практике принцип равенства граждан перед уголовным законом в нашей стране нарушается очень часто. В силу особенностей новейшей истории России, сложностей переживаемого страной переходного периода и в целом невысоким уровнем общей и правовой культуры населения, во многих случаях на решение вопроса о привлечении виновного к уголовной ответственности оказывают решающее влияние занимаемое им служебного положение, имущественное состояние, кумовство, сложившаяся система «блата». Об этом свидетельствуют многочисленные факты, приводимые в средствах массовой информации, данные анализа материалов следственно – судебной практики о многочисленных не вполне обоснованных отказах в возбуждении уголовных дел или об их прекращении с формулировкой за отсутствием состава или события преступления в отношении «определенных» лиц», данные о непостановке на учет заявлений граждан о преступлениях, сильно заниженная статистика регистрации экономических преступлений, совершенных частными предпринимателями и т. п. (См. об этом: 121, т. 1, с. 73). 3.3. Рассогласования в законодательстве негативно отражаются и на применении уголовно-правовых санкций в судебной практике. Более 20 лет назад П.П. Осипов отмечал , что «в сфере судебной деятельности по применению уголовно-правовых санкций наблюдаются резкие и устойчивые рассогласования (противоречия, несовпадения) между необходимой (желаемой) и существующей карательной практикой. Устранение этих проблемных ситуаций упирается в явную недостаточность наличного теоретического знания для определения путей, методов и средств совершенствования карательной практики. В этой связи проблема применения уголовно-правовых санкций, включая назначение наказания, обоснованно относится к числу актуальных и недостаточно разработанных». (102, с. 65). П.П. Осипов в середине 70-х г.г. предпринял попытку спрогнозировать основные тенденции развития карательной практики в стране на перспективу на основе знания общих закономерностей, действовавших в нашем обществе в тот период. По его мнению, в карательной практике должны были бы наблюдаться, образуя идеальную гипотетическую модель, следующие тенденции: постепенное сокращение (в абсолютных и относительных величинах) населения, ежегодно подвергаемого уголовно-правовым санкциям; изменение в структуре карательной практики соотношения между лишением свободы и иными, более мягкими наказаниями в пользу последних; вытеснение кратких сроков лишения свободы ввиду их низкой эффективности и нерациональности и возможности их замены более эффективными и рациональными мерами воздействия; увеличение индекса жесткости лишения свободы ввиду его применения преимущественно за тяжкие преступления и к рецидивистам, упорно не встающим на путь исправления; общее уменьшение индекса жесткости судебной репрессии. (Там же, с. 81-82). Основаниями для таких прогнозов автора послужили его предположения о сокращении в процессе развития социализма общих причин преступности и совершенствовании микросреды обитания личности, ведущих к «отмиранию» преступности и уменьшению количества преступников; о решительном усилении криминологического предупреждения преступлений в системе воздействия на преступность; о постепенной декриминализации человеческого поведения по мере упрочения социалистического строя; об уменьшении общественной опасности совершаемых преступлений и обусловленной этим политикой КПСС по постепенной замене мер уголовного наказания мерами общественного воздействия и воспитания, увеличении роли и возможностей общественности в воспитании осужденных и т.п.; а также о законодательном расширении оснований для применения наказаний, не связанных с лишением свободы, привлечении к административной ответственности взамен уголовной и т. д. (Там же). Указанные тенденции карательной практики, по мысли автора, должны явиться свидетельством (и отражением) повышения ее рациональности и гуманистичности при сохранении достаточно высокой степени институциональной эффективности. Наличие противоположных тенденций станет отражением существования проблемных ситуаций. (Там же, с. 82). Анализ официальных данных Министерства юстиции РФ о применении уголовных наказаний судами общей юрисдикции в 1997 – 1998 г.г. (форма № 10.3) показывает следующее. (См.: Приложения, табл. № 8). В 1997 году судами общей юрисдикции Российской Федерации было осуждено 1.013.431 человек, в 1998 г. – на 57 тысяч 620 человек больше (всего – 1.071.051 человек). В сравнении с предыдущими годами, общее число осужденных в 1997 г. нарушает общую тенденцию последних девяти лет (с 1988 г.) к ежегодному росту числа осужденных, в 1998 г. эта тенденция вновь проявляется, хотя количество осужденных все еще меньше, чем в 1996 году. Сократилось количество осужденных за такие преступления, как: присвоение или растрата вверенного имущества, нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта, а также по делам частного обвинения. Несколько увеличилось число осужденных за следующие виды преступлений: причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, изнасилования, грабеж, разбой, вымогательство, мошенничество, иные преступления в сфере экономики, экологические преступления, хулиганство, преступления против лиц, осуществляющих правосудие и предварительное расследование и против других представителей власти, незаконные действия с наркотическими и психотропными средствами, незаконные действия с оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами. Для выявления тенденций карательной практики последних лет важно сопоставить данные о судимости с данными о количестве совершенных (зарегистрированных) преступлений, ибо, если судимость сокращается при росте числа преступлений - вряд ли такую тенденцию можно признать благоприятной. Так, по данным официальной статистики, в 1997 году было зарегистрировано 2.397.311 преступлений, выявлено лиц, совершивших преступления – 1.372.161 чел., осуждено в указанном году 1013431 человек (73,9 % выявленных лиц). (При этом следует, конечно, иметь в виду, что в числе осужденных в 1997 г. значительную долю составляют лица, совершившие преступления в прошлые годы, а какая-то часть выявленных лиц будет осуждена в следующем году). В сравнении с предыдущими годами число зарегистрированных преступлений в 1997 г. также нарушает тенденцию последних девяти лет (с 1987 г.) к росту их числа - преступлений зарегистрировано на 8,7 % меньше, чем в 1996 г. и на 13,2 % меньше, чем в 1992 г. Примерно такие же тенденции характеризуют статистику количества лиц, выявленных за совершение преступлений: в 1997 г. их выявлено меньше, чем за три предшествующие года. Также прервана тенденция роста их числа, развивавшаяся с 1990 г. (См.: Приложения, табл. № 11, № 12 и № 13). Однако и по этим данным судить о том, благоприятны ли тенденции в карательной практике государства в последние годы еще затруднительно, ибо первое из объяснений причин указанных тенденций - они являются следствием реформы уголовного законодательства - изменений в криминализации и пенализации деяний. Показателем уровня карательной практики государства может служить статистика, показывающая структуру преступности и судимости в последние годы за отдельные виды преступлений, прежде всего за наиболее тяжкие и наиболее распространенные. Так, по ст. 105 УК РФ за убийство в 1997 г. было осуждено 17.770 человек – на 733 человека меньше, чем в 1996 г., но уже в 1998 г. – 18593 человека, т. е. больше, чем в указанные годы. За умышленное причинение тяжкого вреда здоровью по ст. 111 УК в 1997 г. осуждено 32524 человека, в 1998 г. – 31897 человек, что несколько меньше, чем в последние годы перед этим (в 1994 г., например, осуждено по указанной статье 34472 чел., в 1996 г. - 32866 чел.). За изнасилование по ст. 131 УК в 1997 г. осуждено 7871 чел., в 1998 г. – 7238 чел. - это самый низкий показатель с 1970 г. За хулиганство по ст. 213 УК в 1997 г. осуждено 69879 человек, в 1998 г. – 69256 чел.- самый низкий показатель с 1994 г. ( в 1996 г., например, за это преступление осуждено 96813 чел.). За незаконные действия с оружием по ст.ст. 222-226 УК в 1997 г. осуждено 22736 чел., в 1998 г. – 25744 чел. (в 1996 г. - 24093 чел.). Резко увеличилась судимость за преступления, связанные с наркотиками (ст.ст. 228-233 УК): в 1997 г. за эти преступления осуждено 65266 чел., в 1998 г. – 101.429, что заметно больше, чем в предшествующие годы (в 1989 г., например - 4660 чел., в 1996 г. – 45675 чел.). За кражу ( ст. 158 УК) в 1997 г. осуждено 465.090 чел., в 1998 г. еще больше – 471.119 чел., это меньше, чем в 1996 г. (481.374 чел.), но выше, чем в 1995 г. и предшествующие годы. За совершение грабежа (ст. 161 УК) в 1997 г. осуждено 57187 чел., в 1998 г. – 58253 чел., (в 1996 г. - 57611 чел.) Неуклонно растет число лиц, осужденных за совершение разбойных нападений (ст. 162 УК): 1970 г. - 7037 чел.; 1988 г. - 17062 чел.; 1996 г. - 20069 чел.; 1997 г. - 21209 чел.; 1998 г. – 24005 чел. (См.: 181, с. 29-34). Для сравнения структура судимости по наиболее распространенным преступлениям за 1996 г. дана в таблице № 13. (См.: Приложения). Важным для определения уровня карательной практики государства является определение структуры наказуемости осужденных лиц - удельный вес различных видов наказаний в судебной практике в целом и по отдельным видам преступлений. Из 13 предусмотренных новым УК видов наказаний применялись реально лишь 6 (с учетом, что речь идет лишь о наказаниях, назначавшихся судами общей юрисдикции). Структура наказуемости лиц, осужденных за совершение преступлений судами общей юрисдикции в 1997 и 1998 г. г. выглядит следующим образом: (см.: Приложения, табл. № 8) лишение свободы было назначено в отношении 30,7 % осужденных в 1997 г. и 32,2 % осужденных в 1998 г.; штраф – соответственно, в отношении 7,8 % и 5,6 % осужденных; исправительные работы – в отношении 6,9 % и 5% осужденных; исключительная мера наказания - смертная казнь – в отношении соответственно 0,01 % (106 чел.) осужденных в 1997 г. и 0,01 % (116 чел.) - в 1998 г.; пожизненное лишение свободы – в отношении соответственно 9 и 55 человек. Серьезнейшую «конкуренцию» системе наказаний составляет условное осуждение: эта мера была применена в отношении 54,2 % лиц, осужденных в 1997 г. и 51,3 % - осужденных в 1998 г. Освобождение от наказания по амнистии и другим предусмотренным законом основаниям было применено в отношении лишь 0,4 % осужденных в 1997 г. и 5,9 % осужденных в 1998 г. Обращают на себя внимание некоторые характерные закономерности наказуемости отдельных видов преступлений в практике судов общей юрисдикции РФ: 1. Наиболее распространенным видом наказания остается лишение свободы на определенный срок, назначавшееся судами общей юрисдикции в отношении почти каждого третьего осужденного. В количественном отношении число осужденных с применением этого вида наказания впечатляет: в 1997 г. оно было назначено 310.986 осужденным, в 1998 г. – 344.835, что меньше, чем в 1995 г. и 1996 г., но больше, чем в течение десяти лет до этого. Удельный вес этого наказания в 1997 г. (30,7 %) был заметно ниже, чем в предшествующие годы (например, в 1926 г. он составлял 40,2 %, в 1986 г. - 38,4 %, в 1992 г. - 36,5 % осужденных). В 1998 г. указанный показатель несколько возрос по сравнению с предшествующим годом и составил 32,2 %, однако вряд ли это указывает на тенденцию дальнейшего роста удельного веса лишения свободы, ибо ей противостоит более мощная тенденция уголовной политики к ограничению применения лишения свободы случаями действительной крайней необходимости именно в этой мере наказания. По разным видам преступлений удельный вес лишения свободы существенно разнится - например, если по ст. 157 УК лишение свободы было применено в отношении лишь 1,6 % осужденных за 1997 г. и 0,2 % - за 1998 г., то по ч.2 ст. 105 УК - в отношении соответственно 92,9 % и 96,2 % осужденных. 2. Сравнительно редкое применение других видов наказаний - из тринадцати их видов, предусмотренных в Уголовном кодексе РФ, применяются лишь шесть, из которых большинство (кроме лишения свободы и за отдельные виды преступлений также штрафа) также применяется редко. 3. Весьма высокий (пожалуй, даже чрезмерно высокий) удельный вес условного осуждения в системе применяемых на практике мер уголовно-правового воздействия: 54,2 % в 1997 г. и 51,3 % в 1998 г. Во многом это обусловлено разрывом, образовавшимся в системе наказаний между лишением свободы и наказаниями, не связанными с лишением или ограничением свободы, вследствие отсрочки введения в действие наказаний в виде обязательных работ, ареста и ограничения свободы. Однако, по-видимому, это только одна из причин. Анализ ситуации с применением условного осуждения за отдельные виды преступлений показывает, что только данной причиной высокий удельный вес условного осуждения объяснить невозможно. Так, например, удельный вес условного осуждения за присвоение или растрату чужого имущества по ч. 2 ст. 160 УК составил 77,7 % в 1997 г. и 59,1 % в 1998 г.; за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств по ч.1 ст. 264 УК - 84,3 % в 1997 г. и 71,5 % в 1998 г. Но особенно удивителен высокий удельный вес условного осуждения, применяемого за совершение таких опасных преступлений, как, например, получение взятки: по ч.ч.1 и 2 ст. 290 УК оно было применено в отношении 64,6 % осужденных в 1997 г. и 63,8 % - в 1998 г.; а также вымогательство, совершенное при отягчающих обстоятельствах: по ч. 2 ст. 163 УК условное осуждение было применено в отношении 49,5 % осужденных в 1997 г. и 50,3 % в 1998 г. 4. Объем назначения смертной казни сведен к минимуму: в 1997 г. эта исключительная мера наказания была назначена 106 осужденным (0,01 % осужденных), в 1998 г. – 116 осужденным и лишь за убийство при квалифицирующих признаках по ч. 2 ст. 105 УК РФ, в прежние годы эта мера назначалась относительно чаще: в 1986 г. – 225, в 1992 г. - 159, в 1996 г. - 153 осужденным. 5. Изменилось и соотношение различных сроков лишения свободы в целом и по отдельным видам преступлений. (См.: гл. 3 «Виды наказания», а также Приложения, табл. № 6 и № 7). 6. Вызывает недоумение структура наказуемости некоторых тяжких и особо тяжких преступлений, таких, в частности, как получение и дача взятки, организация и участие в незаконных вооруженных формированиях, бандитских и иных преступных организациях, незаконные действия и нарушение правил обращения с наркотическими и психотропными средствами, незаконные действия и нарушение правил обращения с оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами и др. Н.Ф. Кузнецова применительно к прежнему законодательству и практике его применения отмечала очень высокий уровень латентной, то есть ненаказанной преступности, в том числе и искусственной в виде нерегистрации преступлений и невозбуждения уголовных дел. По ее данным, в 90-х годах органами МВД РФ регистрировалось около 3 млн. преступлений. В действительности их совершалось от 9 до 12 миллионов. Наибольшую латентность имели такие опасные преступления, как взяточничество (до 98%), корыстные злоупотребления служебным положением, присвоение вверенного имущества, а в последние годы также убийства. Большая латентность в неосторожной преступности, прежде всего в экологических преступлениях, автотранспортных, нарушениях техники безопасности. «В 1996 г., например, за взяточничество было осуждено всего 1243 человека, из них за получение взятки - 703 лица, остальные - за дачу взятки. Складывается странная судебная практика: острота борьбы с коррупцией приходится на взяткодателей, а не взяткополучателей. За получение взятки с квалифицирующими признаками, то есть группой лиц по предварительному сговору, неоднократно, сопряженное с вымогательством взятки либо в крупном размере осуждено лишь 325 человек, и половина из них приговорена к наказанию, не связанному с лишением свободы. Между тем ч. 2 ст. 173 УК 1960 г. предусматривала за такое преступление наказание от пяти до пятнадцати лет лишения свободы с конфискацией имущества. Осужденных за особо тяжкое взяточничество, то есть получение взятки должностным лицом, занимающим ответственное положение, либо ранее судившимся за взяточничество, либо получившим взятку в особо крупном размере, оказалось всего 97 человек, из которых каждый четвертый осужден к наказанию, не связанному с лишением свободы. Санкция по ч. З ст. 173 - лишение свободы от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества». (117, с. 18-19). По новому Уголовному кодексу ситуация если изменилась, то не намного, а в какую сторону – можно отчасти судить по следующим данным. Например, по данным О. Ильина, с 1993 по 1997 г. количество зарегистрированных фактов взяточничества (как получения, так и дачи) неуклонно увеличивалось, однако число выявленных лиц, получивших или давших взятку, менялось незначительно (заметный рост этого показателя отмечался только в 1994 и 1996 гг.). При этом количество выявленных лиц, совершивших преступление, более чем в 2 раза превышало число осужденных за взяточничество. Число осужденных за преступление в 1997 году выросло по сравнению с 1993 г. на 26 %, но осталось практически на уровне 1994 года. (79, с. 45-46). По данным официальной статистики, общее число осужденных за взяточничество по статье 290 УК - всего 790 человек (!!?) в 1997 г. и 712 (!!?) - в 1998 г.; из них к лишению свободы осуждены лишь 35,1 % в 1997 г. и 37,8 % в 1998 г., а осуждены условно в 1997 г. – 59,5 %, в 1998 г. – 54,5 %; причем сроки лишения свободы назначались чаще всего «щадящие» - по ч. 4 ст. 290, например, в 1997 г. нет ни одного наказания выше 8 лет (тогда как санкция предусматривает от 7 до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества), а 77,5% виновных осуждены к лишению свободы на сроки не выше 5 лет. (См.: Приложения, табл. № 7). За получение взятки по ч.ч.1 и 2 ст. 290 УК 28% виновных в 1997 г. и 24,3 % в 1998 г. приговорены к лишению свободы; 6,9% в 1997 г. и 11,2 % в 1998 г. - к штрафу; 0,4% в 1997 г. и 0,4 % в 1998 г. - к исправительным работам и 64,6% (!!!) в 1997 г. и 63,8 % (!!!) в 1998 г. - осуждены условно. За получение взятки при особо отягчающих признаках по ч. 3 данной статьи двое (40%) в 1997 г. и 4 человека (50 %) в 1998 г. приговорены к лишению свободы и трое (60%) в 1997 г. и 4 (50%) в 1998 г. – осуждены условно. По ч. 4 этой же статьи - 51,7% в 1997 г. и 62,1 % в 1998 г. осуждены к лишению свободы, а 47,4% (!!!) в 1997 г. и 37,5 % в 1998 г. – осуждены условно, двоим в 1997 г. и одному в 1998 г. назначены исправительные работы. При этом минимальное наказание в санкции ч. 3 указанной статьи составляет пять, а по ч. 4 - семь лет лишения свободы. Сходная картина - в практике назначения наказаний за дачу взятки по ст. 291 УК. В связи с изложенным вызывает недоумение то обстоятельство, что Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении № 6 от 10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» никак не отреагировал на отмеченную ситуацию. Надо ли полагать, что высший судебный орган страны находит ее правильной ? Нельзя не согласиться с Н.Ф. Кузнецовой: «Что-то неладное происходит в нашем судейском корпусе. Верховному Суду РФ давно пора проанализировать карательную практику по тяжким и особо тяжким преступлениям и сделать должные выводы. Понятно, что общая превенция нормы о взяточничестве при почти стопроцентной латентности и странном либерализме судов, сколько бы законов о борьбе с коррупцией ни принималось, срабатывать не будет, ее профилактическая функция будет нулевой». К сожалению, сбывается прогноз автора о том, что: «лучшие намерения законодателя будут заблокированы практикой неприменения ст. 290, особенно в отношении высокопоставленных должностных лиц, которые давно и успешно используют «телефонное право». Элитно-властная преступность сегодня реальность. Наносимый ею ущерб национальной экономической, социальной, политической безопасности России ждет своего отнюдь не только журналистского расследования». (117, с. 19-20; см. также: 79, с. 45-48). Речь идет именно об угрозе национальной безопасности нашей страны. По данным специалистов, только экономические потери России от коррупции, основной составляющей которой является взяточничество, составляют от 10 до 20 миллиардов долларов в год, только «мелкие предприниматели тратят по всей стране на взятки чиновникам минимум 500 миллионов долларов в месяц»! (186, с. 6, 11). Социальные и политические последствия этого опаснейшего явления не поддаются исчислению... Вряд ли можно признать справедливым спрос с организаторов и участников незаконных вооруженных формирований, банд и иных преступных организаций: по ст. ст. 208 - 210 УК в 1997 г. осуждены всего 232 человека, из них лишь 81,9 % - к лишению свободы (причем двое - на срок до 1 года и 6 человек - до 3 лет), десятерым (4,3%) были назначены исправительные работы (!!?), четверо (1,7%) - отделались штрафом (!!?), а 28 виновных (12,1%) - осуждены условно (!??). В 1998 г. осуждены еще меньше –168 человек, из которых 85,1 % к лишению свободы (65,1 % - на сроки от восьми до 15 лет), 13,7 % - условно, двое – к исправительным работам. Требует критического анализа практика применения наказаний за такие опасные и распространенные деяния, как незаконные действия с наркотическими и психотропными средствами и нарушение правил обращения с ними, ответственность за которые предусмотрена ст. ст. 228-233 УК РФ. К лишению свободы за эти преступления в 1997 г. были осуждены лишь 30 % (в 1998 г. – 34%) виновных, причем треть из них (32,7%) - на срок до 1 года, а девять из десяти (91,8%) - на срок не свыше 5 лет. Между тем санкции по этим статьям довольно высоки: по ч. 2 ст. 228 УК - до 7 лет лишения свободы, по ч. 3 данной статьи - до 10 лет, по ч. 4 - до 15 лет лишения свободы. Также высоки санкции ст. 229 УК: по ч. 1 - до 7 лет, по ч. 2 - до 10 лет, по ч. 3 - до 15 лет лишения свободы. Превышают пятилетний рубеж и санкции ч. 2 ст. 231 и ч. 2 ст. 232 УК РФ. Примерно такая же картина вырисовывается и в практике применения наказаний за незаконные действия и нарушение правил обращения с оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами (ст. ст. 222-226 УК). Такая практика вряд ли может быть признана удовлетворительной - в особенности за наиболее опасные из этих преступлений - хищение и вымогательство указанных предметов. Статья 226 УК, предусматривающая ответственность за это преступление, в ч. 1 содержит санкцию в виде лишения свободы от 3 до 7 лет, в ч. 2 - от 5 до 10 лет, в ч. 3 - от 5 до 12 лет с факультативной конфискацией имущества, в ч. 4 - от 8 до 15 лет с обязательной конфискацией имущества. Между тем лишение свободы по этой статье в 1997 г. назначено лишь четырем из десяти осужденных, причем в подавляющем большинстве случаев (87,3 %) срок этого наказания не превышает 5 лет и лишь четверым (3,1%) назначено наказание в пределах от 8 до 10 лет. При этом 57,6% осужденных наказание назначено условно и 1,6% - в виде исправительных работ). (См.: Приложения, табл. № 6, № 7 и № 8). Подобная же практика складывается в отношении контрабанды, совершенной при отягчающих обстоятельствах (ч.ч. 2-4 ст. 188 УК): лишь 44,9 % осужденных назначается лишение свободы, из которых 99,1 % - на срок не более 8 лет, между тем в санкции ч. 3 указанной статьи предусмотрено лишение свободы до 10 лет с факультативной конфискацией имущества, а по ч.4 - до 12 лет с обязательной конфискацией. Нуждается в критическом анализе с указанных позиций также практика назначения наказаний по ст. ст. 163, 164, 166, 186, 187 УК и др. (?) 3.4. Конечно, абстрактно судить о карательной практике только по данным статистики, и на этом основании делать выводы о необоснованности судебных приговоров, было бы неправильно, необходимо обязательное и внимательное изучение и материалов конкретных уголовных дел. Однако и данные судебной статистики, в которых емко и наглядно представлены результаты деятельности всех судов страны - важный и, на наш взгляд, весьма репрезентативный показатель состояния судебной практики в целом. Совершенно очевидно, и в этом убеждает изучение материалов следственно - судебной практики, что в каких-то случаях (в каком-то количестве случаев) оправдано применение к виновным и сравнительно мягких мер воздействия. Однако уже само по себе большое количество таких случаев, в особенности за тяжкие преступления, вызывает опасение, что исключение может стать правилом. Тем более, что практически каждодневно достоянием гласности становятся все новые случаи «ухода» от ответственности лиц, виновных в совершении преступлений. (См., напр.: 212, 233, 104). Это подтверждает и внимательное изучение конкретных уголовных дел. Возвращаясь к приведенным выше прогнозам П.П. Осипова, следует, с учетом всего вышеизложенного, констатировать, что по большей части его прогнозы не оправдались. Жизнь, как известно, повернулась совершенно неожиданной стороной. Кардинальные изменения социально – экономического строя России в конце ХХ столетия, породившие многочисленные и серьезнейшие экономические, социальные, политические, духовно - нравственные и иные проблемы, привели к неожиданным процессам в сфере криминальной и, соответственно, в карательной политике государства. Остались не реализованы такие «ожидания» П.П. Осипова, как сокращение населения, ежегодно подвергаемого уголовно - правовым санкциям и уменьшение индекса жесткости судебной репрессии. Как отмечают специалисты, «по количеству лиц, находящихся в местах заключения, в расчете на 100 тысяч населения Россия стоит в числе первых в мире», число россиян, содержащихся в учреждениях уголовно – исполнительной системы, сегодня примерно такое же, как во всем СССР к началу 90-х. (См.: 74). Не произошло ожидавшегося сокращения общих причин преступности и совершенствования микросреды обитания личности, которые должны были привести к «отмиранию» преступности и уменьшению количества преступников. Не получилось решительного усиления криминологического предупреждения преступлений, как и заметной декриминализации человеческого поведения. Нет никаких оснований говорить об уменьшении общественной опасности совершаемых преступлений и, соответственно, нет оснований для постепенной замены мер уголовного наказания мерами общественного воздействия и воспитания, увеличении роли и возможностей общественности в воспитании осужденных. Вместе с тем, демократизация общественной жизни, расширение гласности, большая открытость общества создали предпосылки для совершенствования уголовного законодательства и карательной практики государства на демократических началах в соответствии с мировыми демократическими стандартами. Это обусловило реализацию прогнозировавшегося П.П. Осиповым законодательного расширения оснований для применения наказаний, не связанных с лишением свободы, и связанной с таким расширением тенденции некоторого сокращения применения лишения свободы за счет более широкого применения более мягких мер наказания, а также тенденции постепенного вытеснения кратких сроков лишения свободы ввиду их низкой эффективности и нерациональности. Причины существования отмеченных выше и других проблемных ситуаций в практике применения мер уголовно-правового воздействия по-прежнему многообразны, они носят как объективный, так и субъективный характер. Первопричинами изменений карательной политики и карательной практики государства - конечными правообразующими и правоприменительными факторами (102, с. 68) являются, как известно, процессы, протекающие в основных сферах жизни общества —экономической, политической и духовной. Эти процессы лежат в основе объективных и субъективных причин «второго уровня», непосредственно определяющих характер и содержание законодательных решений и правоприменительной практики. Такими первопричинами проблемных ситуаций в сфере карательной практики в современных условиях являются, прежде всего, отмеченные выше кардинальные изменения социально-экономического строя России и порожденные этим серьезнейшие экономические, социальные, политические, духовно-нравственные и иные проблемы, определяющие и характер и остроту криминогенной ситуации в стране, и, соответственно, карательную политику и практику государства. Резкое и сильное социально расслоение прежде более или менее однородного общества, рост безработицы, снижение государственного и общественного контроля над производством и распределением, во многом корыстная приватизация общественной и государственной собственности – все эти и многие другие причины породили значительный рост преступности, появление новых и более опасных ее форм. Соответствующие изменения претерпевает и государственная карательная политика и карательная практика России. К числу объективных причин «второго уровня», лежащих в основе отмеченных выше проблемных ситуаций, относится, в частности, определенное несовершенство законодательства, прежде всего отмечавшихся выше норм, регулирующих применение уголовно-правовых санкций, а также порядок и условия применения отдельных мер уголовно-правового воздействия. Другими такого уровня причинами являются – можно и в этом согласиться с П.П. Осиповым: политические и управленческие решения по вопросам применения уголовно-правовых санкций (в частности, руководящие постановления высших судебных инстанций страны); правосознание населения в части, выражающей общественное мнение о карательной практике и должном ее состоянии; объективные условия, обеспечивающие эффективность превентивного воздействия уголовно-правовых санкций, к которым относятся данные об организации исполнения уголовно-правовых санкций, «например, известные судьям существенные дефекты практики исполнения отдельных видов уголовно-правовых санкций могут приводить к сокращению масштабов применения последних, и наоборот; субъективные причины преступного поведения, которые находятся в пределах досягаемости уголовно-правовых санкций – свойства личности преступника. (Там же, с. 66-67). К субъективным причинам «второго уровня», определяющим существование указанных проблемных ситуаций, следует отнести дефекты судейского правосознания (как отмечал П.П. Осипов - прежде всего его сугубо или преимущественно профессионально-целевая ориентация), обусловленные недостатками профессионального обучения, большой профессиональной и иной занятостью, затрудняющей повышение квалификации, отсутствием юридической литературы по прикладным проблемам применения уголовно - правовых санкций и т. д. (Там же, с. 86). В основе конкретных проблемных ситуаций, проявляющихся в карательной практике современного государства, лежат те же причины, которые отмечались П. П. Осиповым четверть века назад. Так, усиление индекса жесткости судебной репрессии и ухудшении структуры карательной практики причинно обусловлено негативными изменениями отмеченных выше общих объективных и субъективных правоприменительных факторов, которые нашли отражение, в частности: а) в расширении законодательной криминализации человеческого поведения; б) расширительном толковании составов наиболее распространенных преступлений; в) сокращении масштабов применения мер общественного воздействия и воспитания; г) росте преступности и, соответственно, увеличении числа ежегодно выявляемых преступников, повышении коэффициента раскрываемости преступлений и т. д. (Там же, с. 83-84). Все еще значительный, несмотря на прилагаемые усилия, удельный вес лишения свободы в структуре применяемых судами наказаний вызывается: а) высоким уровнем преступлений, за которые закон предусматривает только лишение свободы; б) наличием среди подсудимых значительного числа лиц, ресоциализация которых невозможна или затруднена с помощью иных мер уголовно-правового воздействия; в) отсутствием в предусмотренной уголовным законодательством системе мер уголовно-правового воздействия и, соответственно, в уголовно - правовых санкциях, реальных альтернатив лишению свободы; г) более высокой, по сравнению с другими уголовно-правовыми санкциями, профессионально-целевой результативностью лишения свободы; д) односторонней институциональной ориентацией судей и недоразвитием в их правосознании социально-политических и аксиологических компонентов; е) требованиями общественного правосознания; Напротив, относительно низкий удельный вес исправительных работ обусловлен: а) низкой профессионально-целевой результативностью этого вида наказания; б) неспособностью этой меры обеспечить достаточно высокую степень достижения цели кары, удовлетворения общественного правосознания; в) небольшим удельным весом преступлений, за совершение которых по закону могут применяться исправительные работы; г) постепенным замещением исправительных работ иными мерами уголовно - правового воздействия, не связанными с лишением свободы; д) невыполнением или ненадлежащим выполнением трудовыми коллективами функций воспитания и социального контроля в отношении лиц, осужденных к исправительным работам; е) недооценкой судьями исправительных работ. (Там же, с. 84). Очень высокий удельный вес условного осуждения также имеет свои объяснения, он, по нашему мнению, явился следствием следующих основных причин: а) усилением в действующем уголовном законодательстве карательного содержания этой меры уголовно-правового воздействия, в условиях отсутствия других серьезных альтернатив лишению свободы, объективно превратившем эту меру в реальную альтернативу лишению свободы; б) фактическим отсутствием других серьезных альтернатив лишению свободы при наличии объективно существующей потребности в ограничении применения лишения свободы и официально провозглашаемой направленности карательной политики на экономию мер репрессии; в) наличием значительной количественно категории осужденных, в отношении которых наиболее целесообразной мерой уголовно-правового воздействия при всех условиях является именно условное осуждение; г) ошибочным применением условного осуждения в отношении осужденных, для исправления которых эта мера недостаточна; (См. об этом, напр.: 233). д) легально не доказанным, но имеющим по вполне обоснованным предположениям значительное распространение, использованием этой меры в качестве формы фактически незаконного и необоснованного освобождения от уголовного наказания «нужных людей», попавших в «неприятную ситуацию». (См. об этом, напр.: 212). Соответственно, изменение характера карательной практики в желательном для общества направлении предполагает устранение или нейтрализацию указанных и иных причин существования отмеченных проблемных ситуаций, учет и возможное воздействие как на объективные условия, определяющие эффективность уголовно - правового воздействия, так и на правосознание судей и населения в целом. Не преследуя цели дать всеобъемлющий ответ на эти вопросы, констатируем, что ряд мер в этом направлении нами предложен по тексту данной работы, другие предложения изложены в Заключении. 3.5. В теории уголовного права предпринимаются попытки разработать практический механизм конструирования уголовно – правовых санкций и их применения на практике, с тем чтобы «помочь законодателю в определении масштаба, которым он мог бы пользоваться для установления справедливой и целесообразой санкции за совершение того или иного преступления, помочь судье найти руководящие критерии, чтобы избрать справедливое наказание с учетом всех обстоятельств дела». (93, с. 38; 163, с. 76) Например, П.П. Осипов видел задачу юридической науки «в тщательной разработке ценностных и социологических критериев для перехода от преимущественно интуитивного к научному подходу при выборе вида и определении размера наказания». (163, с. 120). Одним из первых исследовавший рассматриваемую проблему комплексно - с профессионально-целевой (ведомственной), социологической (системной) и аксиологической (ценностной) точек зрения, (там же, с. 76) систему уголовно-правовых санкций автор предложил оценивать прежде всего с точки зрения ее соответствия принципу справедливости. С его точки зрения, определяющее значение в построении системы санкций в УК принадлежит принципу справедливости, выполняющему при этом двоякую функцию. С одной стороны, он служит критерием установления верхнего предела уголовно-правовой санкции: в соответствии с распределяющим аспектом справедливости законодатель, исходя из обобщенных черт характера и степени общественной опасности посягательств соответствующего типа, определяет наиболее тяжкий вид и максимальный размер наказания, соразмерный данному типу преступлений. С другой стороны, принцип справедливости, наряду с целями наказания и принципом гуманности, оказывает влияние на установление нижнего предела санкции. При этом широта пределов санкции, как считает автор, зависит прежде всего от широты диспозиции уголовно-правовой нормы, т. е. от различий в характере и степени общественной опасности преступлений, относимых к одному виду (чем уже диспозиция, тем, с этой точки зрения, должны быть уже рамки санкции, и наоборот). (Там же, с. 117-118). По мнению П.П. Осипова, задачу построения оптимальной системы санкций в УК следует решать посредством сопоставления по степени тяжести преступлений и наказаний: «уже сам факт существования классифицированных по тяжести системы преступлений, с одной стороны, и системы наказаний, с другой, позволяет методом простого «наложения» определить, за какие преступления с аксиологической точки зрения должны налагаться наиболее суровые наказания, и наоборот». (Там же, с. 119). Но эта первоначальная схема может и должна детализироваться, уточняться применительно к отдельным видам и конкретным составам преступлений, а также с учетом меняющихся с течением времени аксиологических оценок характера и степени общественной опасности тех или иных преступлений и наказаний, а также изменяющегося вследствие этого соотношения между преступлением и наказанием. (Там же, с. 119). А.П. Козлов предложил сложную систему построения уголовно-правовых санкций на основе соотнесения двух иерархических систем: 1) «лестницы» преступлений, построенной применительно к иерархии общественных отношений, являющихся объектами посягательства, в которой каждый вид посягательства располагается в соответствии с относительным характером его общественной опасности; и 2) «лестницы» наказаний, содержащей строго ранжированный по степени тяжести ряд видов наказаний. Сопоставление указанных двух систем должно привести, по мысли автора, к определению относительного соответствия всех элементов этих систем: в отношении каждого вида преступления должен быть определен типовой вид наказания, наиболее отвечающий характеру общественной опасности именно этого вида преступления. (53, с. 131-140). С.В. Бородин, отдавая должное концепции А.П. Козлова, справедливо отмечает, что последний рассмотрел проблему конструирования уголовно–правовых санкций наиболее предметно и обстоятельно, однако «сложность и неопределенность результатов расчетов, а главное, остающаяся умозрительность» делают затруднительным использование его предложений. Сказанные С.В. Бородиным уже при разработке проекта ныне действующего УК РФ слова о том, что «к сожалению, наука уголовного права пока еще не сформулировала научно обоснованного подхода, который позволил бы при разработке проекта Особенной части Уголовного кодекса рационально подойти к этой проблеме» (234, с. 88) - характеризуют, на наш взгляд, состояние проблемы и на период последней уголовно – правовой реформы, и на сегодняшний день. И это несмотря на то, что сам С.В. Бородин разработал довольно стройную систему критериев построения системы уголовно-правовых санкций, которая использовалась при подготовке одного из проектов УК РФ. С.В. Бородин предложил использовать для решения данной проблемы возможности компьютеров, которые позволили бы на основе предлагаемой автором методики систематизировать уголовно-правовые санкции по видам и размерам, соотнести их с конкретными видами преступлений и тем самым в определенной степени сократить влияние субъективного момента при их установлении в законе. (45, с. 73-89). С.В. Бородин вынужден констатировать, что признанной научно обоснованнной концепции построения системы уголовно–правовых санкций в настоящее время не существует, не решает в принципе данную проблему и предлагаемый им подход к оптимизации уголовно-правовых санкций, поскольку «здесь продолжает играть существенную роль «оценочный момент», который, как и при назначении наказания судом, вносит серьезную долю субъективизма при установлении наказания. Этого недостатка, вероятно, полностью избежать нельзя». (Там же, с. 75). Тем более, как обоснованно утверждает С.В. Бородин, обречены на неудачу и в будущем в силу многочисленных особенностей отдельных преступлений и лиц, их совершивших, «попытки создания системы, заменяющей судью (суд)». Речь должна идти о другом – «об использовании вычислительной техники для обработки системы данных, имеющих определенные обобщенные показатели неизменного характера на постоянной основе». (234, с. 93). На наш взгляд, проблема разработки научно обоснованной методики установления точного соотношения между конкретным преступлением и «причитающейся» за его совершение единственно верной (необходимой и достаточной) мерой уголовно-правового воздействия – настолько же актуальна, насколько и бесперспективна. В этом следует полностью согласиться с С.В. Бородиным. Что касается проблемы разработки практического механизма конструирования системы уголовно – правовых санкций – «масштаба», которым руководствовался бы законодатель при совершенствовании норм уголовного закона, и суд, применяя наказание, то эта проблема, на наш взгляд, не только актуальна, но и вполне реальна. Упомянутые выше концепции П.П. Осипова, А.П. Козлова, С.В. Бородина – тому свидетельство, они внесли весьма достойный вклад в решение этой проблемы. Хотя в силу сложности этой проблемы вряд ли правильно считать ее завершенной. Однако это не означает, что мы ставим перед собой соответствующие задачи, решение этой проблемы не входит в предмет настоящего исследования, она заслуживает отдельного самостоятельного исследования. 3.6. С точки зрения совершенствования системы уголовно–правовых санкций в отечественном законодательстве представляют интерес опыт и некоторые особенности конструирования санкций в уголовном законодательстве некоторых зарубежных демократических государств. В частности, в английском уголовном праве предусматриваются санкции как относительно-определенные, так и абсолютно-определенные (смертная казнь, пожизненное тюремное заключение). При этом в относительно-определенных санкциях указывается лишь их верхний предел, нижним пределом санкции суд не связан. Подавляющее большинство санкций являются альтернативными, хотя, например, за умышленное убийство установлено безальтернативное пожизненное лишение свободы. В английском уголовном праве не признается деления наказаний на основные и дополнительные. Это не исключает возможности одновременного назначения нескольких видов наказаний, например, тюремного заключения и штрафа, однако в результате этого ни одно из совместно назначаемых наказаний не становится дополнительным наказанием. Английские суды имеют весьма широкие пределы субъективного усмотрения, в том числе и при определении меры наказания виновному. (113, с.138-139; 121, т. 2, с. 345). В статьях Особенной части УК Франции 1992 г., как и в английском уголовном законодательстве, определяются только верхние пределы санкций, вследствие чего санкции приобретают вид абсолютно–определенных. Например, согласно ст. 221-1 УК за применение в отношении какого-либо лица пыток или актов жестокости установлено наказание пятнадцатью годами заточения, согласно ст. 225-5 УК сводничество наказывается пятью годами тюремного заключения и штрафом в 1 000 000 франков, и т. д. (155, с. 62, 90 и др.). Однако в Общей части УК ( например, в ст. ст. 132-18, 132-19, 132-20) предусматриваются возможности суда по назначению указанных в санкциях наказаний в меньших размерах. (Там же, с. 32-33). Санкции многих статей франузского УК являются альтернативными, содержащими несколько взаимозаменяемых мер наказания. Суд может с учетом обстоятельств дела по своему усмотрению назначить любое из предусмотренных в санкции наказаний или несколько их одновременно. Французское законодательство предусматривает широкие возможности назначения одновременно нескольких основных видов наказаний, однако это не меняет их юридической природы, совместно назначаемые наказания не превращаются в дополнительные. УК Франции признает деление наказаний на основные и дополнительные, но в конкретных статьях Особенной части фиксирует лишь основные наказания, дополнительные же виды предусматриваются в в конце каждой главы Особенной части УК отдельно, применительно к целым группам преступных деяний (см., например: ст. ст. 221-8, 221-9, 221-10, 221-11 УК). (155, с. 61-62). УК Испании 1995 г. (232, с. 51 и след.) конструирует санкции исключительно как относительно-определенные. Например, согласно ч. 1 ст. 143 УК тот, кто довел до самоубийства другого человека, наказывается лишением свободы на срок от четырех до восьми лет. Альтернативные санкции за совершение преступлений предусматриваются в относительно редких случаях. Например, по ст. 282 УК «наказываются тюремным заключением на срок от шести месяцев до одного года или штрафом на сумму от шести до восемнадцати месячных заработных плат производители или продавцы, которые в своих офертах или рекламе товаров и услуг дадут ложные указания или неправильные их характеристики так, что это может повлечь причинение тяжкого и очевидного вреда потребителям, независимо от того наказания, которое может быть назначено за совершение другого преступления». Относительно выше удельный вес альтернативных санкций за совершение уголовно наказуемых проступков (см., напр.: ст. ст. 617, 618, 623 и др. УК). Весьма распространенными в УК Испании являются санкции, содержащие указания суду относительно учета в рамках санкции различных обстоятельств – смягчающих или отягчающих наказание, характеризующих особенности ответственности соучастников преступления или лиц, совершивших неоконченное преступление. Так, например, согласно ст. 141 УК подстрекательство, сговор и предложение совершить убийство, наказывается на одну или две ступени ниже наказаний, предусмотренных в статьях за убийство. Нередко законодатель, не устанавливая самостоятельных санкций за квалифицированные или привилегированные составы преступления, дифференцирует ответственость посредством указания в санкции о необходимости при соответствующих условиях назначать наказание «ближе к верхнему» или, напротив, «ближе к нижнему» пределу санкции, предусмотренной за соответствующий основной состав преступления. Например, согласно ст. 196 УК, лицу, в чьи профессональные обязанности входит оказание медицинской помощи, отказавшему в предоставлении своих услуг, что поставило в серьезную опасность здоровье потерпевших, назначается наказание, предусмотренное в предыдущей статье (195) – в виде штрафа от трех до двенадцати месячных заработных плат – «ближе к его верхнему пределу». УК Испании предусматривает деление наказаний на основные и дополнительные, причем как те, так и другие непосредственно указываются в санкциях статей Особенной части за конкретные преступления. Например, согласно ст. 160 УК: «использование генной инженерии для производства биологического оружия или оружия массового поражения, наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет с лишением права на занятие данным видом деятельности». Согласно ст. 521 УК, если виновный в совершении преступления против основных конституционных прав и свобод граждан, является представителем власти, должностным лицом или государственным служащим, дополнительно назначается мера полного признания несоответствующим должности на срок от десяти до пятнадцати лет. Заключение: выводы и предложения… Глава 5. Проблемы совершенствования системы наказаний в уголовном праве России. 1. Исторические исследования показывают, что возникновение и развитие уголовных наказаний обусловлено конкретно - историческими условиями развития Российского государства. В соответствии с этими условиями совершенствовалось законодательное регулирование системы видов уголовных наказаний, условия и порядок назначения и применение их на практике. Первоначально определяющими мотивами применения уголовных наказаний служили месть и устрашение, они использовались не только как средство борьбы с преступлениями, но и более широко – для поддержания власти господствующих классов. Система наказаний еще не сложилась. Не было и выраженного деления наказаний на основные и дополнительные. Однако различные виды наказаний широко применялись по произволу судей в различных сочетаниях между собой. Такая практика вызывалась стремлением ужесточить меру наказания виновному в целях устрашения, возмездия, обогащения казны и т. д. Широко использовались жесточайшие формы смертной казни, членовредительские и телесные наказания. Целями применения уголовных наказаний были намеренное причинения физических мучений и страданий виновному. В дальнейшем, под влиянием интенсивного развития капиталистических общественных отношений и идей просветительства и буржуазной демократии происходит постепенная гуманизация и рационализация карательной практики. Законодательство кодифицируется; упорядочиваются и систематизируются меры уголовных наказаний. Начиная с конца XVIII в., в буржуазном уголовном законодательстве устанавливаются исчерпывающие перечни (системы) наказаний с подразделением их на основные и дополнительные виды, предусматриваются разнообразные сочетания основных и дополнительных наказаний в санкциях за конкретные виды преступлений. После Октябрьской революции 1917 г. изменения в государственном и общественном строе России обусловили новый подход и к средствам и методам борьбы с преступностью. Основным направлением в этом деле провозглашается предупреждение преступлений, отказ от целей устрашения и возмездия, от мучительных, позорящих и унижающих человеческое достоинство наказаний. Некоторое время также не было законодательно установленной системы наказаний, а разнообразные их виды, порожденные зачастую «революционным правосознанием трудящихся», применялись «без особой системы, от случая к случаю, неорганизованно», в том числе нередко и в качестве орудия политической борьбы. Регламентация порядка и условий назначения видов наказаний в законодательстве отсутствовала, санкции зачастую были неопределенными или абсолютно определенными. Деление наказаний на основные и дополнительные отсутствовало, но многообразные виды наказаний применялись в различных сочетаниях между собой. В дальнейшем, по мере накопления теоретического и законодательного материала и обогащения опыта борьбы с преступностью, происходит постепенное формирование системы уголовных наказаний, классификация их на основные и дополнительные, совершенствование их в соответствии с общими закономерностями общественного развития. Система наказаний постепенно становится более стройной, внутренне согласованной, предусматривает исчерпывающий перечень разнообразных по своим свойствам видов основных и дополнительных наказаний. В процессе совершенствования из этого перечня исключаются наказания, не оправдавшие себя на практике, включаются новые виды, вносятся изменения в порядок и условия назначения недостаточно эффективных. Более четко и конкретно формулируются в законе порядок и условия назначения уголовных наказаний, более точно и обоснованно определяются пределы применения каждого из них. Порядок и условия назначения наказаний дифференцируются в зависимости от тяжести преступления и опасности преступника, условия назначения и сам характер наказаний несколько смягчаются. Постепенно устанавливается сравнительно гибкая система уголовно-правовых санкций, дифференцированных с учетом опасности преступлений и совершающих их лиц. Санкции становятся более определенными, пределы их несколько сужаются, размеры снижаются. Совокупность основных и дополнительных наказаний постепенно оформляется в качестве самостоятельных уголовно - правовых институтов. Постепенно уясняется, что функциональные возможности дополнительных наказаний более широки, чем только отягчение мер основного наказания. Назначение основного и дополнительных наказаний за совершение преступления становится действенным средством индивидуализации ответственности виновного, средством его исправления и предупреждения новых преступлений. Отмеченные тенденции в целом носят прогрессивный характер, они направлены на более целесообразное применение уголовных наказаний и, соответственно, повышение эффективности борьбы с преступностью, в связи с чем нуждаются в своем дальнейшем развитии на основе научных исследований и вытекающих из них рекомендаций. 2. Сущность наказания состоит в его свойстве быть материализованным выражением (формой) реагирования государства на акт преступного поведения виновного, формой осуждения, порицания виновного и совершенного им преступления, формой, содержанием которой являются определенные законом правоограничения, возлагаемые по приговору суда на осужденного с целью оказать на него требуемое психологическое и иное предупредительное воздействие и тем вызвать положительные изменения в его личности, чтобы в дальнейшем это лицо не совершало преступлений. Иными словами, уголовное наказание является по своей сути не принуждением, а карой, оно служит одной из форм реализации кары – осуждения, порицания осужденного и совершенного им преступления. Понятия «кара» и «наказание» близки по значению, но не тождественны. Термин «кара» не является специфически правовым. Это широкое общесоциологическое понятие, которое употребляется там и тогда, где и когда речь идет о реализации ответственности виновного лица за совершенный им «грех», проступок, преступление – за зло, причиненное им государству, обществу или отдельному лицу. Кара – это соответствующая негативная реакция государства, общества, общественного объединения или определенных лиц (например, родителей), а верующие скажут – бога, на неправильное поведение субъекта, нарушение им той или иной социальной (вовсе не только уголовно-правовой) нормы – нормы морали, религии, корпоративной, правовой. Такая реакция – кара – не имеет своим обязательным содержанием или целью причинение боли и страданий как считают многие авторы, это реакция на проступок определенного лица, носящая характер упрека, осуждения, порицания этого лица и совершенного им проступка, имеющая целью оказать на виновное лицо и его поведение необходимое воспитательно - психологическое и иное предупредительное воздействие. В зависимости от тяжести совершенного проступка, степени вины лица, его совершившего, и других обстоятельств, кара может выражаться только в осуждении, порицании деяния и виновного, или также в применении к виновному определенных лишений и ограничений. Наличие последних не является обязательным признаком кары. В уголовном праве кара, в зависимости от тяжести преступления и других предусмотренных законом обстоятельств, выражается либо в форме обвинительного приговора без назначения наказания, в котором содержится осуждение совершенного преступления и поведения виновного, либо (что значительно чаще) в форме обвинительного приговора с назначением уголовного наказания, содержание которого составляют осуждение и предусмотренные законом правоограничения. В некоторых случаях – о которых будет сказано ниже – кара может иметь место и в отсутствие судебного приговора – когда лицо по основаниям, предусмотренным уголовным законом, освобождается от уголовной ответственности. Формой выражения кары в таких случаях служит соответствующее постановление компетентного органа об освобождении лица от уголовной ответственности. Термин «наказание» также не является только уголовно - правовым. Следует различать бытовое, общеупотребительное понятие «наказание» – форму реализации ретроспективной социальной ответственности и форму реализации кары в широком общесоциологическом смысле, и уголовно - правовое понятие «уголовное наказание» – форму реализации уголовной ответственности – понятие специфическое и более узкое. Если кара – это осуждение, упрек, порицание виновному за содеянное, то уголовное наказание – это внешнее проявление кары (осуждения, упрека, порицания лица, виновного в совершении преступления), одна из форм, в которых кара реализуется. Кара – сущность, внутренний смысл уголовного наказания. Понятие кары ( как и понятие наказания) не следует отождествлять и с понятием ответственности. Это также близкие, но не совпадающие понятия. «Кара» – это не сам по себе «ответ» государства лицу, совершившему преступление, кара – это смысл данного ответа, смысл реализуемой ответственности, её содержание: за что именно должен отвечать виновный и в какой мере (только осуждение или осуждение с теми или иными правоограничениями). К тому же, понятие «кара» – это и более широкое, более емкое понятие, чем «ответственность», ибо кара может иметь место и в тех случаях, когда виновное лицо освобождается от ответственности. Ошибочными являются и представления, что кара – это всегда «боль», «преднамеренное причинение страданий и лишений», «принуждение с целью вызвать страдание» и т.п. Кара – это справедливое (в современном, цивилизованном смысле, а не в средневековом значении талиона) осуждение, порицание виновного, объективное в своей основе соразмерное воздаяние ему за совершенный им проступок, которое вовсе не обязательно сопровождается страданиями осужденного. Страдание же – это субъективное восприятие конкретным лицом применяемых в отношении его осуждения и сопровождающих это осуждение правоограничений объективного характера (т.е. кары) и, как всякое субъективное, оно может быть, но может и отсутствовать, одна и та же по содержанию и объему кара может одними осужденными восприниматься как нестерпимая боль, страдание, другими – как незначительная неприятность. Заставить страдать – не сущность и не цель применения кары, уголовного наказания, уголовной ответственности. Объективное свойство кары причинять страдание еще не означает, что в этом и состоит смысл и цели ее применения. Как страдание может иметь место вне кары, так и последняя не сводится к причинению страдания. Кара – это не любая реакция на проступок, а лишь такая, которая соответствует сложившимся в обществе представлением о справедливости, лишь справедливая реакция на проступок, справедливое осуждение, порицание. Кара в уголовном праве – это не месть, возмездие или требование ужесточения санкций, а цивилизованная мера справедливости, проявляющаяся в применении к лицу, виновному в совершении преступления, предусмотренных уголовным законом неблагоприятных для него последствий (осуждения и, при необходимости, тех или иных правоограничений) за то, что это лицо совершило, и в меру того, что оно совершило в целях обеспечения торжества справедливости, исправления виновного и предупреждения новых преступлений. Исходя из всего вышеизложенного, определять уголовного наказания следует не через понятие «принуждение», а через понятие кары. «Наказание есть кара, то есть форма государственного осуждения преступления и лица, признанного виновным в его совершении. Наказание состоит в предусмотренных настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод осужденного. Наказание назначается по приговору суда в соответствии с требованиями ст. 60 настоящего Кодекса». 3. Провозглашенная в новом Уголовном кодексе цель «восстановления социальной справедливости» имеет своим основным содержанием кару, факт ее провозглашение в законе является официальным признанием кары в качестве одной из целей уголовного наказания. Цель кары состоит в справедливой реакции государства на совершение преступления, которая проявляется в форме осуждения, порицания совершенного преступления и лица, виновного в его совершении, и применении при необходимости предусмотренных законом правоограничений в отношении последнего за то, что это лицо совершило, и в меру того, что оно совершило, с тем чтобы оказать на осужденного необходимое воспитательно-психологическое и иное предупредительное воздействие, вызвать определенные положительные изменения в его личности. Эта цель не предполагает «намеренное причинение страданий», необоснованное стремление к устрашению или ужесточению наказаний. При этом представляется неточным определение цели кары в ч. 2 ст. 43 УК РФ 1996 г. как «восстановления социальной справедливости». Речь в законе должна идти не о «восстановлении», а об «утверждении» социальной справедливости, либо об «обеспечении торжества социальной справедливости». Кара – это объективное в своей основе соразмерное воздаяние виновному за содеянное. Цель кары предполагает справедливость, неотвратимость и равенство ответственности виновных: каждый виновный в совершении преступления должен ответить за содеянное, но ни один безвинный не может быть привлечен к ответственности; все лица, совершившие одинаковые по степени тяжести преступления, при прочих равных условиях подлежат одинаковой ответственности, при разной степени тяжести преступлений – ответственность разная. Кара является не единственной и не главной, но непременной и важной целью уголовного наказания. Это ближайшая, «промежуточная» цель уголовного наказания, которая служит необходимым этапом на пути осуществления других – перспективных его целей – исправления осужденного и предупреждения новых преступлений. Во многих случаях эта цель оказывается единственной реально достигаемой в результате применения уголовного наказания. Кара одновременно является сущностью уголовного наказания, элементом его содержания, одной из его функций и одной из целей. В соответствии с указанными в уголовном законе тремя целями наказания, последнее должно содержать в себе три основные группы свойств, определяющих потенциальных возможности наказаний по воздействию на осужденного: свойства, способствующие обеспечению цели кары (утверждения социальной справедливости); свойства, способствующие исправлению осужденного; свойства, способствующие предупреждению новых преступлений. Эти три группы свойств (три элемента), составляющих содержание наказания, в разной форме и в разной мере присутствуют у всех видов наказаний. В своей совокупности, указанные три группы свойств, заключенные в трех элементах содержания наказания, составляют потенциал наказания – потенциальные функциональные возможности конкретных видов наказаний, которые реализуются в их функциях - соответственно: карательной, исправительной и предупредительной. В функциях наказания находит проявление его социальное предназначение и сущность. Реализация функциональных возможностей, заключенных в отмеченных выше разнообразных свойствах наказания, во имя осуществления стоящих перед наказанием целей, составляет механизм наказания. 4. Разнообразие охраняемых уголовным правом общественных отношений, посягающих на них общественно опасных деяний, а также свойств личности преступников обусловливают необходимость строгой индивидуализации наказаний. Непременным условием этого является установление в законе широкого перечня разных по карательным, воспитательным и предупредительным возможностям видов уголовных наказаний. В действующем уголовном законодательстве Российской Федерации (ст. 44 УК) предусматривается перечень, включающий тринадцать видов наказаний. В теории уголовного права такой перечень стало привычным именовать красивым научным термином «система наказаний», а последнюю определять не иначе как перечень. Подобные определения представляются нам поверхностными и в принципе неправильными. Система – это нечто большее, чем просто перечень, это не любое, а только особое состояние определенного множества. Статус системы предполагает недостаточность простого перечисления составляющих ее компонентов в определенной последовательности, а требует, чтобы данное множество объективно обладало совокупностью системных (системообразующих) признаков. Система уголовных наказаний отвечает общим «критериям системности» - она представляет собой определенную целостную совокупность множества разнообразных взаимодействующих элементов, которая характеризуется исчерпывающей определенностью, обязательностью и упорядоченностью в законе. Но, в отличие от перечня, система наказаний обладает также таким важнейшим свойством, как функциональность. Кроме того, система наказаний отличается от предусмотренного законом перечня наказаний с точки зрения формальной: последнему посвящена единственная ст. 44 УК, системе наказаний же - целый комплекс уголовно - правовых норм как Общей, так и Особенной части УК, регулирующих вопросы применения наказаний. Система уголовных наказаний создается государством, т. е. волей людей, однако она не является чем-то надуманным, искусственным, своим возникновением и существованием она обязана породившей ее необходимости. Системность наказаний социально обусловлена. В основе возникновения и функционирования системы уголовных наказаний лежит ряд объективных и субъективных факторов: системности наказаний требует системность общественных отношений; системность наказаний призвана содействовать работе законодателя и правоприменительных органов, облегчить изучение и определение эффективности составляющих ее элементов, и др. Исходя из всего изложенного, представляется более точным и правильным определить систему наказаний как «социально обусловленную целостную совокупность взаимодействующих видов уголовных наказаний, установленную законом в форме исчерпывающего перечня с учетом их сравнительной тяжести». 5. Разнообразие свойств уголовных наказаний, отмеченное выше, позволяет и даже делает необходимым классификацию их по различным основаниям, что является весьма важным как для изучения, так и для применения отдельных видов наказаний и их системы в целом. Наиболее важное значение имеет законодательное деление наказаний на основные и дополнительные. Однако некритическое прочтение ст. 45 УК приводит к нарушению логических правил классификации наказаний и неправильному определению основных и дополнительных наказаний. Между тем, при проведении классификации нельзя смешивать основания классификации или подменять их друг другом. Так, в зависимости от потенциальных возможностей отдельных видов наказаний быть назначенными только в качестве основных, только в качестве дополнительных или в как в том, так и в другом качестве, различают три группы наказаний. Деление же наказаний на основные и дополнительные – имеет другое основание - выполняемая конкретными видами наказаний нагрузка, их роль в реализации целей, поставленных перед наказанием. Имеющие единые социальное назначение и сущность, общие функции и цели, основные и дополнительные наказания существенно различаются по их роли в реализации целей наказания тем, что первые выполняют главную (основную), а вторые – вспомогательную (дополнительную) роль в их реализации. Это главное качественное отличие основных и дополнительных наказаний, но не единственное, оно обусловливает целый ряд других существенных отличий, а) в специфике функциональных возможностей основных и дополнительных видов наказаний; б) в особенностях их законодательного регулирования; в) в особенностях их применения на практике. Совокупность всех этих особенностей определяет собственное лицо основных и дополнительных наказаний, качественное своеобразие тех и других, и, соответственно, должна лежать в основе как рассматриваемой классификации, так и определения понятий основных и дополнительных наказаний. Роль основных наказаний в уголовном праве очевидна, смысл же признака «дополнительности» наказаний состоит в наличии у дополнительных наказаний специфических функциональных возможностей, которые они реализуют, участвуя в осуществлении общих целей и функций уголовного наказания. Дополнительные наказания могут (и, по нашему мнению, должны) применяться в тех случаях, когда это необходимо: а) для обеспечения индивидуализации наказания посредством дополнения меры основного наказания необходимыми карательными и воспитательно - предупредительными возможностями; б) для усиления строгости назначаемой виновному меры наказания; в) для смягчения меры основного наказания; г) для реадаптации к условиям к свободной жизни лиц, освобожденных из мест лишения свободы. Исходя из всего вышеизложенного, более точным и правильным нам представляется следующее определение понятий основных и дополнительных наказаний. Основные наказания – это такие предусмотренные уголовным законом виды наказания, которые призваны выполнять основную роль в реализации стоящих перед наказанием целей. Они указываются в санкциях за все преступления, перечисленные в статьях особенной части Уголовного кодекса, назначаются судом только при наличии их в санкциях всегда, когда суд придет к убеждению о необходимости назначить виновному уголовное наказание. Основные наказания применяются как самостоятельные, их нельзя присоединить ни к какому другому наказанию. Дополнительные наказания – это такие предусмотренные уголовным законом виды наказания, которые призваны выполнять вспомогательную роль в реализации стоящих перед наказанием целей. Они могут быть обязательными или факультативными (необязательными) для назначения. Указываются в санкциях не за все преступления. Они назначаются судом только в дополнение к основным наказаниям – в случаях, когда по обстоятельствам дела и с учетом особенностей личности виновного необходимо усилить карательно-воспитательные и предупредительные возможности общей меры наказания, придать ей специфическую направленность во имя более успешного осуществления целей наказания. Дополнительные наказания не должны быть одного вида с основными наказаниями и не могут быть более строгими, чем мера основного наказания, к которой они присоединяются. …… Классификация уголовных наказаний возможна и по иным основаниям, прямо не предусмотренным в уголовном законе. В частности, в настоящей работе использована классификация наказаний по их основной направленности на следующие виды. 1. Наказания, направленные на ограничение финансовых интересов и права собственности осужденного (штраф и конфискация имущества). 2. Наказания, направленные прежде всего на ограничение профессиональных прав осужденных, а также лишение их определенных льгот и преимуществ, предоставленных за прошлые заслуги (лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград). 3. Наказания, направленные на исправление осужденных в процессе их трудового использования (обязательные работы, исправительные работы, ограничение по военной службе). 4. Наказания, направленные на ограничение свободы осужденных (ограничение свободы, арест, содержание в ДВЧ). 5. Наказания, направленные на изоляцию осужденных от общества (лишение свободы на определенный срок и пожизненное лишение свободы). 6. Высшая исключительная мера наказания - смертная казнь, направленная на лишение жизни наиболее опасных преступников. 6. Анализ отдельных видов наказаний, установленных действующим уголовным законодательством, показывает следующее. Штраф в уголовном праве имеет большие перспективы в качестве как основного, так и дополнительного наказания, но важно научиться использовать его оптимальным образом - «в нужное время и в нужном месте». Он может использоваться в борьбе с разными по характеру и по тяжести преступлениями, но предпочтительным является его применение за ….. Оптимальность использования штрафа предполагает его «вариативность», использование его разных видов – как, например, во Франции, ФРГ или ….. Условия применения штрафа и размер штрафа также должны быть вариативными: они должны зависеть от характера и степени опасности преступления. Вместе с тем, не все законодательные решения, принимавшиеся в зарубежных государствах, приемлемы в отечественном законотворчестве. Так, вряд ли «приживутся» в нашей стране т. н. «штрафо-дни», или т. н. имущественный штраф, что связано с традициями отечественного законодательства и особенностями …… и менталитета наших граждан. Главное же, что, как и другие меры уголовно - правового воздействия, он должен быть неотвратимым - в случае уклонения от его исполнения непременно должна наступать ответственность. Общая конфискация имущества обоснованно предусматривается и применяется на практике как мера дополнительного наказания в борьбе с тяжкими и особо тяжкими корыстными преступлениями. Она сочетается чаще всего с лишением свободы на значительные сроки. Не допускается ее сочетание с основными наказаниями, менее строгими и однородными, в частности, со штрафом, исправительными работами или ограничением по военной службе. В законодательстве зарубежных стран общая конфискация имущества не является столь же «популярной» мерой уголовно - правового воздействия, как штраф. Вместе с тем, в ряде стран она признается еще необходимой в борьбе с некоторыми категориями преступлений. Предложения отечественных авторов и работников правоприменительных органов о более широком использовании конфискации имущества в санкциях УК и на практике, причем не только в качестве дополнительного, но и в качестве основного, вряд ли можно считать приемлемыми. Однако и исключать ее из системы уголовных наказаний, как предлагается иногда в литературе, было бы не правильно. Что касается специальной конфискации имущества - принадлежащих подсудимому орудий и средств совершения преступления, то к изъятию такого рода предметов мы предлагаем подходить дифференцированно. Имущество и ценности, нажитые незаконным путем и предметы, специально предназначенные для преступных целей, должны изыматься при осуждении за любое преступление и даже вне связи такого имущества с каким-либо определенным преступлением. Изъятие же иных предметов, использованных в качестве орудий или средств совершения преступления, но специально для этого не предназначенных, должно производиться только в связи с совершенным преступлением и с учетом его общественной опасности, особенностей личности виновного и иных указанных в законе обстоятельств. В связи с чем предлагается: 1) ввести в ст. 44 и 45 УК новый вид дополнительного наказания под названием «Специальная конфискация»; 2) ввести в ст. 52 УК часть 4, изложив ее в следующей редакции: «1. Имущество, приобретенное преступным путем, а также орудия и средства совершения преступления подлежат обязательному изъятию. 2. Принадлежащие виновному предметы, использованные им в качестве орудий или средств совершения преступления, но специально не предназначенные для преступных целей, могут быть изъяты, когда суд сочтет это необходимым для осуществления целей наказания». К слову сказать, специальная конфискация, в отличие от общей, широко используется в законодательстве и правоприменительной практике зарубежных государств. Изъятию подлежат орудия и средства совершения преступления, деньги и имущество, добытые преступным путем, и т. п. В одних странах эта мера рассматривается в качестве меры безопасности, в других – как т.н. «дополнительное последствие» совершения преступления, в третьих – как уголовное наказание. В частности, УК Франции рассматривает в качестве наказания конфискацию оружия, предметов, использовавшихся или предназначавшихся для совершения преступного деяния, или полученных в результате его совершения. В законодательстве США предусмотрено дополнительное наказание в виде принудительной распродажи имущества. Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью обоснованно предусматриваются отечественным уголовным законодательством за различные по характеру и степени тяжести преступления. Эта мера уголовно - правового воздействия имеет ярко выраженную предупредительную направленность. В качестве как основного, так и дополнительного наказания она имеет благоприятные перспективы широкого и успешного применения, в том числе составляя альтернативу наказаниям, связанным с лишением или ограничением свободы. Однако место, которое занимает лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в перечне наказаний, установленном ст. 44 УК РФ, представляется нам неадекватным его действительной степени строгости. На наш взгляд, данный вида наказания должен быть предусмотрен в указанном перечне не выше шестого места – между наказаниями в виде ограничения по военной службе и конфискацией имущества. Возможность лишения осужденного воинского или специального звания однозначно обусловливается совершением тяжкого или особо тяжкого преступления и особенностями личности виновного, что следует признать правильным. Наказания в виде поражения прав осужденного широко предусматриваются в уголовном законодательстве и применяются в судебной практике зарубежных государств. В одних странах правопоражения предусматриваются в качестве мер наказания – основных или дополнительных, в других – в качестве мер безопасности, в третьих – в качестве «дополнительных последствий совершения преступления. Они касаются самых различных прав, одних из которых осужденные лишаются полностью, других – частично, т.е. происходит ограничение в некоторых правах. В плане совершенствования российского законодательства о «правопоражениях» полезным представлялось бы проведение специальных исследований на предмет возможного «импорта» из зарубежного законодательства для использования в качестве дополнительных наказаний или т. н. «дополнительных правовых последствий совершения преступления» лишения или ограничения прав в виде: специального поражения в правах на определенный срок (Испания); активного или пассивного избирательного права (Испания, США и Англия); отстранение (или увольнение) от должности (Испания); опубликование судебного постановления (Франция); лишение гражданства (США); лишение права на хранение и ношение оружия на определенный срок (Испания, Франция). Обязательные работы как вид наказания в отечественной судебной практике пока не применяются, поэтому судить об эффективности их применения в нашей стране преждевременно. Но опыт применения наказания в виде общественных работ в ряде зарубежных государств (например, скандинавских) свидетельствует в пользу целесообразности его применения за совершение проступков и преступлений небольшой тяжести в качестве реальной альтернативы наказаниям, связанным с лишением или ограничением свободы. УК Испании 1995 г. предусматривает общественные работы в качестве дополнительного наказания (ч. 5 ст. 33). Представляется, что в зависимости от первых итогов применения рассматриваемого наказания в условиях России можно было бы рассмотреть вопрос о целесообразности применения его и в качестве дополнительного наказания в сочетании, к примеру, со штрафом или лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Естественно, при условии, чтобы при назначении наказания конкретному осужденному мера дополнительного наказания не была строже меры наказания основного. Представляют интерес также предписания ст. 49 УК Испании о том, что работы на пользу общества не могут назначаться без согласия осужденного, и применение данного наказания должно преследовать уголовно - правовые, а не экономические цели. Исправительные работы в новом уголовном праве утратили свое былое значение и в настоящее время реальной альтернативой лишению свободы не являются и являться не могут, их уголовно - правовой потенциал невелик, по существу они стали в действительности «штрафом в рассрочку», как их именовали и ранее некоторые авторы. Наметилась однозначная тенденция к сокращению применения этого вида наказания в судебной практике. Вместе с тем, в отношении каких-то категорий осужденных это наказание еще применяется и в принципе может быть вполне целесообразным. При этом, однако, представлялось бы целесообразным перенести в ст. 50 УК положение ст. 41 УИК РФ о том, что с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности осужденного, его поведения в период отбывания наказания и в целях предупреждения совершения новых правонарушений на осужденного к исправительным работам может быть возложено исполнение определенных обязанностей: пребывать вне дома в определенное время суток или в определенных местах района (города); покидать место жительства в выходные дни и в период отпуска и др., но предоставив функцию возложения таких обязанностей и их продления в необходимых случаях не уголовно - исполнительной инспекции, а судебным органам. Нецелесообразно назначать исправительные работы лицам, признанным нетрудоспособными (инвалидам 1 и 2 группы), несовершеннолетним, беременным женщинам и женщинам, имеющим на иждивении малолетних детей. На наш взгляд, об этом следовало бы указать непосредственно в уголовном законе. Ограничение по военной службе является новым для отечественного уголовного законодательства видом уголовного наказания. Большого опыта его применения пока нет, но можно предположить, что на «своем месте» этот вид наказания покажет свою состоятельность. Ограничение свободы как вид наказания в судебной практике пока не применяется в связи с отсутствием условий для его исполнения, и перспективы создания таковых в обозримом будущем представляются нам призрачными. Однако значительный карательный и воспитательно - предупредительный потенциал «прототипа» данного наказания – условного осуждения с обязательным привлечением к труду, которое стало одной из реальных альтернатив наказанию в виде лишения свободы, а также позитивный зарубежный опыт применения подобной меры позволяют рассчитывать на эффективное использование данной меры в соответствующих случаях. Исходя из этого, следует приложить усилия для скорейшего создания необходимых условий для ее реального и эффективного исполнения, с тем, чтобы ограничение свободы заняло достойное место в системе уголовных наказаний в качестве основного, а возможно, и в качестве дополнительного вида наказания. Нам представляется, что наряду со своими основными функциями – карательной, исправления осужденного и предупреждения новых преступлений, ограничение свободы могло бы успешно выполнять функцию ресоциализации осужденных, отбывших значительные сроки лишения свободы, будучи применяемо в порядке замены не отбытой части наказания более мягким наказанием. А в дальнейшем, с учетом первых результатов его применения, можно было бы поставить вопрос о применении его также в качестве дополнительного наказания. Арест является новым видом наказания для уголовного законодательства Российской Федерации. Этот вид наказания представляется нам вполне целесообразным в отношении осужденных, не представляющих большой общественной опасности и не нуждающихся в длительной изоляции от общества. Жесткие условия режима строгой изоляции осужденного призваны психологически резко «встряхнуть» его, заставить переоценить свое поведение после кратковременного пребывания в таких условиях. Однако, так же, как и ограничение свободы, и обязательные работы, в судебной практике данный вид наказания пока не применяется, поскольку для исполнения этого вида наказания в стране еще не созданы необходимые условия и, вероятно, созданы будут еще, к сожалению, не скоро. Положения УК, регламентирующие указанные виды наказаний, предполагается ввести в действие по мере создания необходимых условий, но не позднее 2001 года. Содержание в дисциплинарной воинской части – это специальный вид наказания, призванный обеспечить реализацию целей наказания без отрыва осужденного военнослужащего от несения обязанностей воинской службы. В современной действительности он необходим, вопрос лишь в организации надлежащего его исполнения: этот вид наказания имеет в основном те же положительные и отрицательные стороны, что и лишение свободы, поэтому решение задачи состоит в укреплении первых и сокращении вторых. При этом представлялось бы целесообразным специальное указание в законе о неприменении наказания в виде содержания в дисциплинарной воинской части в отношении военнослужащих, имеющих воинское звание офицера, которые в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 22 Закона РФ от 6 марта 1998 г. «О воинской обязанности и военной службе» проходят службу по призыву. Политика государства в отношении лишения свободы известна, она состоит в предельном сокращении использования этого наказания в судебной практике. На это нацеливает и уголовный закон, и высший судебный орган страны. Лишение свободы должно назначаться лишь тогда, когда реализация целей наказания посредством применения иных, менее строгих видов наказания невозможна. С учетом этого важнейшего требования уголовной политики государства, лишение свободы должно предусматриваться уголовным законодательством и применяться на практике в основном и прежде всего за преступления тяжкие и особо тяжкие в отношении лишь наиболее опасных преступников, нуждающихся в специальных превентивных мерах и длительном исправительно - воспитательном воздействии. За преступления меньшей степени тяжести оно должно устанавливаться в законе значительно реже и применяться на практике скорее в порядке исключения - в отношении лиц, представляющих повышенную общественную опасность в силу неоднократного совершения преступлений. В отношении лиц, виновных в совершении преступлений небольшой тяжести, совершивших преступления впервые, либо являющихся второстепенными участниками таких преступлений, как правило, должны применяться освобождение от уголовной ответственности или от наказания, условное осуждение, либо наказания, не связанные с изоляцией от общества. Решению задач более эффективного использования наказания в виде лишения свободы способствовало бы также принятие рекомендаций, изложенных в Минимальных стандартных правилах обращения с заключенными, принятых 30 августа 1955 г. на Первом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. В частности, рекомендаций о постепенном сведении к допустимому минимуму различий между условиями содержания осужденных в изоляции и условиями жизни на свободе; о желательности ресоциализации осужденных, отбывающих значительные сроки лишения свободы, к условиям нормальной жизни в обществе и, возможно, других рекомендаций, изложенных в упомянутых выше Правилах, не учтенных в ходе реформы уголовного и уголовно – исполнительного законодательства Россиии. Целей ресоциализации освобождаемых лиц предлагается добиваться в условиях исправительного учреждения, вводя для них особый режим «полусвободы», либо в другом учреждении с более мягким видом режима или же освобождая таких лиц на испытательный срок, в течение которого они все же остаются под надзором, при условии, что такой надзор не возлагается на полицейские власти и сочетается с эффективной социальной помощью (ч. 2 ст. 60 Правил). В этих же целях могли бы быть использованы также соответствующие возможности дополнительных видов наказаний, как это нами уже предлагалось, (59, с. 31-34). В современных условиях для целей ресоциализации осужденных могло бы быть использовано предусмотренное законом в качестве дополнительного наказания ограничение свободы либо модифицированные ссылка или высылка. Кроме того, важно преодолеть доставшееся в наследство от прошлых лет стремление использовать места лишения свободы исключительно или преимущественно с позиций решения хозяйственных задач, когда основные задачи исправительных учреждений - исправления осужденных и предупреждения новых преступлений отходили на второй план. Что касается пожизненного лишения свободы, то применение этого наказания только тогда, «когда суд сочтет возможным не применять смертную казнь», представляется не правильным, противоречащим принципу экономии репрессии. Более правильным было бы закрепить в законе положение, согласно которому суд, как того требует и ч. 1 ст 60 УК РФ, отдает предпочтение пожизненному лишению свободы перед смертной казнью, как более мягкому виду наказания, и лишь в особо исключительных случаях, когда пожизненное лишение свободы «не сможет обеспечить достижение целей наказания», назначает смертную казнь. Лишение свободы предусматривается в уголовном законодательстве, пожалуй, всех без исключения зарубежных государств, причем как в виде срочного, так и в виде пожизненного наказания. Устанавливается лишение свободы в качестве основного наказания за совершение наиболее опасных видов преступлений и весьма часто применяется в судебной практике. Из зарубежного опыта поучительной может быть практика исполнения данного вида наказания, в частности, осуществляемый в ряде стран поиск новых форм его исполнения: режим полусвободы, исполнение тюремного заключения по частям и т. п.; опыт реабилитации лиц, отбывших наказание; практика альтернативного использования мер уголовно - правового воздействия, не связанных с реальным отбыванием лишения свободы, таких, как пробация с интенсивным надзором, домашний арест, шоковое заключение и другие. Американо-английский опыт «разгосударствления» и «приватизации» исправительных учреждений несколько шокирует, однако заслуживал бы пристального изучения. Вместе с тем, вряд ли могут быть заимствованы такие положения зарубежного законодательства, как, например, принцип неопределенности сроков наказания или принцип неограниченного сложения наказаний, применяемый в случаях совокупности преступлений. Смертная казнь, как представляется, должна быть пока сохранена в уголовном законодательстве России в качестве высшего критерия справедливой оценки исключительно опасного поведения субъекта, совершившего преступления исключительной тяжести, высшей формы осуждения, порицания (кары) такого рода преступлений и преступников. При этом, как нам представляется, не суть важно, чтобы смертная казнь обязательно во всех случаях приводилась в исполнение, чтобы осужденный к этой мере наказания непременно лишался жизни. Принципиально важным представляется не столько приведение приговора в исполнение, сколько вынесение самого приговора, содержащего в себе единственно справедливую оценку содеянного, и наличие в законе возможности осуществления такой оценки. Оптимальным для России нам представляется тот путь, которым идет ее законодательство и правосудие в последние годы: постепенное все большее ограничение применения смертной казни по категориям преступлений и категориям лиц, в отношении которых это наказание не применимо, при сохранении ее в законе за наиболее тяжкие преступления, связанные с причинением смерти и применении на практике лишь при наличии особо отягчающих признаков. Это путь постепенного создания условий для полного и окончательного отказа от применения смертной казни в течение определенного «переходного» периода, в течение которого она сохраняется в законодательстве, но не применяется на практике. В течение указанного периода предполагается реализация комплекса мер по общей стабилизации обстановки в стране, преодоление охватившего ее всестороннего кризиса и улучшение криминогенной ситуации. Среди конкретных неотложных такого рода мер на этом пути могло бы быть, в частности, создание специальной комиссии для обстоятельного комплексного изучения проблемы целесообразности смертной казни и исключение из Уголовного кодекса РФ статей 277, 295 и 317 УК, предусматривающих в санкциях смертную казнь. 7. Таким образом, все виды наказаний, которые предусмотрены в действующем уголовном законе, мы бы полагали целесообразным сохранить, исходя из идеи необходимости разнообразить меры противодействия преступности и имея в виду, что пока преждевременно судить об эффективности отдельных видов наказаний и их системы в целом. Вместе с тем, система наказаний находится в развитии, и вряд ли правильно полагать, что нынешнее ее состояние является завершенным, проблема изучения ее эффективности и дальнейшего совершенствования не стоит. Круг наказаний, как правильно отмечал И. М. Гальперин, с одной стороны, должен быть по возможности стабилен; с другой стороны, необходимо его совершенствование с учетом происходящих в обществе изменений, имея в виду, что «и на систему наказаний, и на применение их отдельных видов оказывают влияние разнообразные социальные факторы, воздействие которых на всю область назначения и применения наказания должно учитываться и оцениваться адекватно общественным потребностям». (46, с. 53-54.). Как свойства системы наказаний, так и ее структура, и перечень составляющих ее видов должны совершенствоваться с учетом происходящих социальных изменений, в том числе изменений в состоянии, структуре и динамике преступности и изменений в наших представлениях о наиболее целесообразных и допустимых средствах борьбы с этим негативным социальным явлением. И. Я. Фойницкий писал о критериях допустимости наказаний, что наказание должно обладать гибкостью и делимостью, которые давали бы возможность приспосабливаться к различным степеням и оттенкам содеянного. Желательно, чтобы наказание обладало свойством восстановимости, избегая отнятия таких благ, которые государство не в состоянии возвратить после обнаружения судебной ошибки. Наказание должно быть экономично. Из нескольких возможных видов, которые одинаково приводят к одному и тому же результату, должен быть избран тот, который приводит к этому результату с наименьшей затратой сил и средств66. (66 Фойницкий И. Я. Учение о наказании в связи с тюрьмоведением. С. 66—67). Здесь уместно отметить, что требование разнообразия видов уголовных наказаний в законе, традиционно рассматриваемое в отечественном уголовном праве как само собой разумеющееся и неоспоримое, в последние годы подвергается ревизии. Высказывается (справедливости ради – в основном практическими работниками органов юстиции) точка зрения, что в новых социально - экономических условиях в разнообразии видов наказания отсутствует необходимость, при этом дается ссылка на финансовые затруднения, с которыми сталкивается Россия, а также на опыт зарубежных государств, где, по утверждениям сторонников этой точки зрения, законодательно предусматриваются и реально применяются лишь несколько (3-4) видов наказания: лишение свободы, штраф, ограничение свободы, обязательные работы. В связи с этим, по мнению указанных лиц, предусмотренные известным Федеральным законом планы введения в действие наказаний в виде ареста, обязательных работ и ограничения свободы не могут быть реализованы в сроки не позднее 2001 года в силу ограниченности материально - финансовых средств, ростом безработицы среди населения, что не позволяет в ближайшем обозримом будущем создать условия, необходимые для исполнения перечисленных видов наказаний. (См., напр.: ). Вместе с тем, многие отечественные ученые по-прежнему выступают за широкие перечни наказаний в уголовном законе, а некоторые даже предлагают его расширить. Так. по мнению О.В. Филимонова, «становится очевидной необходимость расширения круга наказаний и, прежде всего, за счет мер, альтернативных лишению свободы, ибо только достаточное разнообразие мер уголовно - правового характера и их наибольшее соответствие типам преступлений и лиц, их совершающих, может повысить их эффективность, позволив судам добиваться более глубокой индивидуализации наказаний». (152, с. 23). П.А. Фефелов из указанных соображений считал нецелесообразным исключение из прежнего УК наказаний в виде ссылки, высылки, лишения родительских прав, возложения обязанности загладить причиненный вред, общественного порицания, направления в воспитательно-трудовой профилакторий только на том основании, что они в судебной практике применяются редко. (210, с. 98). Мы также в свое время высказывались за сохранение в прежнем УК модифицированных наказаний в виде ссылки, высылки, возложения обязанности загладить причиненный вред. (См.: 73, с. 67-73, 114-116). Наш законодатель отказался от наказаний в виде ссылки и высылки, сочтя их «несовременными» и неэффективными. Но, к примеру, УК Швейцарии содержит наказание в виде высылки за пределы страны. УК Франции предусматривает наказание в виде запрета находиться на французской территории, предполагающий высылку осужденных за пределы Франции, а также запрет проживать и появляться в местах, определяемых судом, сопровождаемым мерами наблюдения и содействия. УК Испании предусматривает запрет виновному находиться или посещать местность, где он совершил преступление или где проживает потерпевший или его семья. В этом плане следует заметить, что в одном из проектов УК РФ, опубликованном в печати в конце января 1992 г., некоторое время сохранялись наказания в виде порицания и в виде возложения обязанности загладить причиненный вред. При принятии УК порицание было исключено из системы уголовных наказаний по тем же мотивам, что и общественное порицание из ранее действовавшего УК РСФСР – в виду его редкой применяемости, что свидетельстоввало, по мысли авторов, о том, что эта мера не обладает достаточным для уголовного наказания карательным потенциалом. Кроме того, утверждалось, что данная мера не выдерживает конкуренции с многочисленными основаниями освобождения виновного от уголовной ответственности и от наказания, суды предпочитают назначать последние, а не общественное порицание. Однако с позиций предлагаемых нами представлений о каре логичным было бы вернуться к данной мере уголовно - правового воздействия. Кара как негативная реакция государства на преступление, осуждение, порицание, отрицательная оценка совершенного преступления и личности виновного, проявляется в уголовном праве в различных формах (наказание, освобождение от ответственности, освобождение от наказания и др.). Кара не обязательно должна быть очень строгой. В некоторых случаях с точки зрения справедливого воздаяния достаточно простого осуждения содеянного, не обязательно применять реальные лишения или ограничения прав или свобод виновного. Как раз для таких случаев следовало бы предусмотреть меру уголовно - правового воздействия в виде государственного порицания, которая составила бы конкуренцию освобождению виновного от уголовной ответственности. В определенных ситуациях это было бы более логичным и правильным, чем освобождение виновного от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям, во всяком случае, более понятным для общественности. Когда лицо совершившее преступление, освобождается от уголовной ответственности за содеянное, в общественном правосознании это вызывает чувство протеста: обыватель не очень интересуется тем, что освобождение происходит по нереабилитирующим основаниям, что лицо хоть и освобождается, но предполагается виновным, но видит, что преступник, который должен быть наказан, освобождается !!! Государственное порицание могло бы быть предусмотрено в уголовном законе либо в качестве основного уголовного наказания, либо в качестве иной меры уголовно – правового воздействия – т. н. «обязательного ??? правового последствия совершения лицом преступления, не являющегося наказанием», применяемого при освобождении виновного от уголовной ответственности. В ст. 42 упомянутого проекта УК РФ рассматриваемый вид наказания сформулирован следующим образом: «Порицание заключается в публичном выражении судом отрицательной оценки деяния лица, виновного в совершении преступления, с доведением об этом до сведения общественности через печать или иным способом». (232. С. 3). Нам такая редакция представляется приемлемой, однако представляется более правильным именовать эту меру наказания «государственным порицанием», что усилило бы психологический подтекст его применения. Эта мера могла бы применяться за впервые совершенные преступления небольшой и, в исключительных случаях, средней тяжести по усмотрению суда – без указания о них в санкциях статей Особенной части УК. В упомянутом выше проекте УК РФ предусматривалось также сохранение наказания в виде возложения обязанности загладить причиненный вред. Согласно ст. 43 указанного законопроекта: «(1) Обязанность загладить причиненный вред состоит в непосредственном устранении причиненного вреда своими силами или в возмещении материального ущерба либо в публичном извинении перед потерпевшим или членами коллектива. (2) Наказание в виде возложения обязанности загладить причиненный вред может быть назначено в случае, когда, учитывая характер вреда и данные о личности виновного, суд признает, что осужденный способен устранить причиненный вред. (3) Если осужденный в установленный судом срок не выполнил обязанности загладить причиненный вред, суд может заменить его наказание штрафом или исправительными работами». (См.: 152, с. 5). Однако при обсуждении законопроекта было принято решение отказалось от этого вида наказания, соответствующая мера сохранена в обновленном УК РФ лишь в качестве принудительной меры воспитательного воздействия, применяемой в отношении несовершеннолетнего, впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести, при освобождении его от уголовной ответственности (ст. 90 УК) или от наказания (ст. 92 УК). Как указывается в ч. 3 ст. 91 УК: «обязанность загладить причиненный вред возлагается с учетом имущественного положения несовершеннолетнего и наличия у него соответствующих трудовых навыков». Между тем, к примеру, законодательство США и некоторых других государств предусматривает возложение обязанности загладить причиненный вред в качестве уголовного наказания. На наш взгляд, следовало бы согласиться с В.П. Малковым о необходимости принятия специальных мер защиты, направляемых на полное возмещение вреда, возникающего в результате совершения преступления. Автор справедливо обращает внимание на то, что многие преступления причиняют имущественный, а преступления против жизни и здоровья человека также существенный нравственно - психологический или физический вред, связанный с имущественными потерями (потеря общей или специальной трудоспособности, кормильца и т.п.), в связи с чем, с точки зрения усиления правовой защищенности личности потерпевшего или его родственников, было бы вполне справедливо и нравственно оправданно наказывать виновного и уголовным наказанием, и возложением на него обязанности возмещать причиненный преступлением вред. (См.: 208, с. 99-100). Между тем Уголовный кодекс не содержит действенных указаний о восстановлении такого вреда, отсюда и на практике работа в части его возмещения выполняется неудовлетворительно. По этим причинам представляется целесообразным восстановить (после проведения соответствующих научных исследований) в качестве уголовного наказания, либо, вероятнее всего, в качестве обязательного правового последствия осуждения за преступление, связанное с причинением определенных видов материального и морального вреда (совершения преступления) такую меру уголовно - правового воздействия, как возложение обязанности полностью (или частично) загладить причиненный вред. Как обоснованно указывается в литературе В.П. Малков, такой подход упростил бы механизм возмещения потерпевшему вреда, причиненного преступлением. При этом каждый «любитель чужого добра» знал бы, что за совершенное преступление последует не только кара, но и бремя возмещения причиненного вреда. (208, с. 100). В качестве варианта такого рода решения в литературе вносится предложение «пополнить систему наказаний таким новым видом наказания, как возложение на осужденного разного рода обязанностей по отношению к потерпевшему (с согласия оного), или, в случае смерти последнего, к его близким родственникам (например, в виде ежемесячной денежной выплаты). При этом за особо тяжкое преступление в определенных законом случаях назначать такую обязанность пожизненно». (См.: 198, с. ). Следует поддержать идею В.П. Малкова относительно необходимости установления правового механизма возмещения осужденным вреда потерпевшему, таким образом, чтобы потерпевшему было гарантировано возмещение вреда, независимо от разоблачения и осуждения виновного. В том числе и посредством создания специального государственного фонда, из которого гарантированно возмещался бы имущественный вред потерпевшему от преступления, который формировался и пополнялся бы как за счет соответствующих вложений государства, благотворительной деятельности, так и за счет преступников. (Там же). В ст. 61 Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г. был предусмотрен новый вид наказания, подлежащего применению к несовершеннолетним – «ограничение свободы досуга». В новом УК такого вида наказания нет, установлено лишь «ограничение досуга и установление особых требований к поведению несовершеннолетнего» в качестве принудительной меры воспитательного воздействия, применяемой в отношении несовершеннолетнего, впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести, при освобождении его от уголовной ответственности (ст. 90 УК) или от наказания (ст. 92 УК). Согласно ч. 4 ст. 91 УК, эта мера может предусматривать запрет посещения определенных мест, использования определенных форм досуга, в том числе связанных с управлением механическим транспортным средством, ограничение пребывания вне дома после определенного времени суток, выезда в другие местности без разрешения специализированного государственного органа. Несовершеннолетнему может быть предъявлено также требование возвратиться в образовательное учреждение либо трудоустроиться с помощью указанного государственного органа. Причем данный перечень не является исчерпывающим. Было высказано мнение о целесообразности включения указанной меры в систему уголовных наказаний, назначаемых несовершеннолетним в качестве альтернативы лишению свободы и аресту. (152, с. 22). Среди достоинств указанной меры О.В. Филимонов отмечает то, что подросток не отторгается от общества, от семьи, нормального уклада жизни, но вместе с тем у него возникает чувство реальной наказанности, так как наложенные ограничения будут постоянно стеснять его поведение, не позволят реализовывать многие свои желания, в том числе носящие противоправный характер; суд может индивидуализировать меру наказания за счет гибкого варьирования круга ограничений; условия исполнения этого наказания предполагают осуществление постоянного контроля за поведением осужденного уполномоченным органом в ходе проверки соблюдения им установленных ограничений, т.е. действовать активно. Важна и возможность изучения в ходе осуществления контроля личности осужденного, круга его связей, бытовых условий, отношений в семье в целях профилактического характера. Немаловажно, по мнению автора, и то, что введение данного вида наказания практически не потребует материальных затрат на его исполнение, органы внутренних дел, имеющие опыт осуществления административного надзора, достаточно быстро воспримут новую функцию по исполнению наказания в виде ограничения свободы досуга и смогут эффективно ее осуществлять. При этом автор ссылается на то, что меры, аналогичные рассматриваемой, хорошо известны зарубежному законодательству. При естественном своеобразии в применений этого наказания в разных странах, общая практика свидетельствует о том, что данное наказание применяется достаточно широко и его доля в правоприменительной практике, хотя и незначительно, но возрастает. (152, с. 24). На наш взгляд, аргументация О.В. Филимонова является весьма убедительной, однако вопрос о том, включать ли данную меру в систему уголовных наказаний и таким образом расширять сферу ее применения, должен решаться в перспективе на основе опыта применения этой меры в ее нынешнем качестве принудительной меры воспитательного воздействия. 8. Одним из путей совершенствования отечественной системы уголовных наказаний является использование опыта зарубежных стран. О.В. Филимонов, в частности, отмечает в качестве положительных сторон зарубежного опыта, то, что в зарубежных государствах «широко применяется надзор специальных органов (служб пробации и др.) за лицами, осужденными без изоляции от общества, а также освобожденными из мест лишения свободы. В некоторых странах, например, в Великобритании, Германии, при назначении судом надзора одновременно допускается привлечение осужденного (освобожденного) к бесплатным общественным работам, возложение на него обязанности возместить ущерб, причиненный преступлением. Нетрудно заметить, что такая система уголовно - правового воздействия в значительной степени компенсирует отсутствие таких наказаний, как привлечение к общественным работам, исправительные работы, ограничение свободы и арест, не увеличивая в то же время объем применения лишения свободы». (152, с. 21). 8.1. Безусловным плюсом, с нашей точки зрения, является то, что в современных зарубежных государствах вопрос систематики уголовных наказаний, как правило, рассматривается в рамках общего комплекса мер уголовно - правового воздействия. Наряду с системами наказаний, уголовными законами нередко предусматривается также системы т. н. «мер безопасности» и (или) иных мер уголовно - правового воздействия, альтернативных наказанию. И это правильно, логично, так в принципе должно быть и в нашем отечественном законодательстве, поскольку применение только наказания не способно обеспечить эффективное уголовно – правовое воздействие на виновных лиц. В нашем законодательстве также наряду с системой наказаний упоминаются «иные меры уголовно - правового характера». Но все они вместе, на наш взгляд, не представляют стройный, строгий, унифицированный, внутренне согласованный комплекс - именно систему - мер уголовно-правового воздействия. В связи с чем представляется важным исследовать вопрос об установлении в российском уголовном законодательстве такой - единой и стройной системы мер уголовно - правового воздействия. Как, например, это сделано в УК Испании 1995 г. …… При этом, однако, следует иметь в виду, что «двойственная» или «дуалистичная» система мер уголовно - правового воздействия, включающая как систему уголовных наказаний, так и систему мер безопасности, имеет как плюсы, так и минусы, обусловленные явными недостатками прежде всего мер безопасности, к которым относятся: возможность их применения независимо от факта совершения преступления и наличия вины лица, неопределенные сроки, субъективный произвол административных органов при определении оснований их применения, сроков, условий освобождения и т.д. В связи с этими и некоторыми другими недостатками в зарубежных странах у мер безопасности и, соответственно, у «двойственных» систем имеются не только сторонники, но и многочисленные противники. Это вынуждает законодателей соответствующих стран отказываться от каких то мер безопасности или (как, например, в Испании) менять их характер и основания применения, стремясь исключить указанные негативные свойства указанных мер. 8.2. Что касается собственно систем наказаний, предусмотренных зарубежным уголовным законодательством, в частности, таких их свойств, как разнообразие составляющих их видов наказаний, строгость и стройность их построения (систематизации), исключительная определенность и обязательность для правоприменительных органов, а также функциональность, то необходимо отметить следующее. В большинстве стран предусматриваются довольно разнообразные системы наказаний, утверждения некоторых авторов о «скудности» систем наказания в зарубежных государствах преувеличены. В частности, дополнительных (или вспомогательных) наказаний в законодательстве зарубежных стран очень много, они направлены на ограничение различных прав и свобод осужденного. Основных наказаний, как правило, не так много, но, как правило, и они представлены не менее чем четырьмя различными по содержанию и характеру мерами. Стройность систем наказания в разных странах различна. Достойно подражания решение этой проблемы в одном из новейших уголовных законов современности - Уголовном кодексе Испании 1995 г., который предусматривает стройный перечень различных родов, видов и мер уголовных наказаний, составляющих в совокупности добротную основу системы уголовных наказаний, а также детально расписанные содержательные моменты отдельных видов наказаний, условия и порядок их применения. Принцип (свойство) исчерпывающей определенности видов наказаний в едином перечне, устанавливаемом единым уголовным законом (и, соответственно, обязательности такого перечня для правоприменительных органов), является весьма важным, поэтому несоблюдение его, например, в англо-американском или японском уголовном праве вряд ли может служить примером для совершенствования нашего законодательства. По нашим представлениям, проведение в законе указанного принципа является предпочтительным. Все виды наказания, точно так же, как и преступления, должны быть перечислены в едином уголовном законе с установлением их взаимного соотношения по различным признакам – это важное требование принципа законности и необходимая гарантия прав личности. Не случайно в мировой законодательной практике такому принципу построения системы наказаний отдается предпочтение. 8.3. Следует отметить также то, что системы наказаний в большинстве зарубежных государств содержат разнообразные виды наказаний, которые, так же, как и по УК РФ, могут быть классифицированы по различным основаниям: с учетом их значения для реализации целей наказания (основные, дополнительные), сущности и содержания этих мер (имущественные, телесные и пр.), субъектов уголовной ответственности (для физических и юридических лиц) и с учетом других критериев. В одних странах такое деление обозначено четче, в других - менее четко. Имеются и определенные особенности: к примеру, законодательство Англии не предусматривает деления наказаний на основные и дополнительные. Как мы уже отмечали, нельзя согласиться с утверждением, что подсистема основных наказаний, как правило, не отличается большим разнообразием видов. Конечно, на практике какие-то их виды применяются чаще, какие-то – реже, но это вполне естественно, поскольку некоторые виды наказаний не расчитаны на частое применение. В законодательстве, как правило, устанавливаются разнообразные меры. В частности, в качестве основных наказаний предусматриваются различные правопоражения: - абсолютное поражение в правах (Испания); - специальное поражение в правах на срок более трех лет (Испания); - ограничение правоспособности (Испания, Франция); - лишение права на занятие определенным видом деятельности (Испания, Франция, США, Англия); - лишение водительских прав на срок (Испания, Франция, США, Англия). - лишение права на хранение и ношение оружия на определенный срок (Испания, Франция). - лишение избирательных прав (Испания, США и Англия). В законодательстве Испании и некоторых других стран предусматривается отстранение (или увольнение) от должности. Все рассматриваемые страны предусматривают штраф, причем в разных видах и размерах. Различны виды и сроки ареста: в США, например, практикуют домашний арест; в Испании – арест на выходные дни на срок от семи до двадцати четырех дней. В США некоторые штаты причисляют к основным наказаниям также пробацию. Дополнительных (или вспомогательных) наказаний в законодательстве зарубежных государств чрезвычайно много, и они связаны с ограничением самых разных прав и свобод осужденного: прав на вождение автомобиля, на ношение или хранение оружия, на осуществление профессиональной деятельности и т. п. В частности, в качестве дополнительных наказаний также наиболее распространены различные правопоражения: - закрытие заведения и афиширование судебного постановления или его распространение либо через печать, либо через любые аудиовизуальные средства распространения информации (Франция); - лишение разрешения на охоту с запрещением не более чем на три года добиваться выдачи нового разрешения (Франция); - запрет на срок не более трех лет выдавать чеки (Франция); - запрещение пользования имуществом в течение установленного срока (Франция, США); - лишение американского гражданства (США); - лишение родительской или опекунской власти (Испания). Уголовное законодательство многих государств (Испании, Франции, США и др.) ввело и использует такой вид наказания, как общественные работы в качестве основного наказания и иногда в качестве дополнительного. Американский законодатель предусмотрел также возможность принудительной распродажи имущества в качестве дополнительного наказания. 8.4. В уголовном законодательстве Франции, с одной стороны, предусматривается деление наказаний на основные и дополнительные, с другой – допускаются «экзотические» варанты сочетаемости основных и дополнительных наказаний, практически лишающие смысла подразделение их на эти две группы. В частности, за совершение преступления или проступка суд может назначить: 1) одно из двух предусмотренных в законе основных наказаний без назначения дополнительного; 2) два предусмотренных в законе основных наказания без назначения дополнительного; 3) одно из двух предусмотренных в законе основных наказаний, а также одно или несколько дополнительных наказаний; 4) два предусмотренных статьей основных наказания — лишение свободы и штраф, а также одно или несколько дополнительных наказаний; 5) одно или несколько предусмотренных законом дополнительных наказаний без назначения основного наказания. К «экзотическим», или «нетрадиционным» мы бы отнесли два последние варианта, которые не встречаются в нашем законодательстве и законах многих других государств. Как представляется, предусмотренная Уголовным кодексом РФ система наказаний предоставляет достаточно широкие возможности индивидуализации наказания виновному, позволяющие скептически относиться к указанным вариантам. Не говоря уже о том, что использование таких вариантов фактически лишает смысла подразделение наказаний на основные и дополнительные. Очевидно, для французского законодателя такое подразделение является чисто формальным, не связанным с выполняемой основными и дополнительными наказаниями нагрузкой. 8.5. В уголовном праве многих зарубежных государств система наказаний строится, как правило, с учетом категорий преступных деяний. В нашем уголовном законодательстве (ст. 15 УК РФ) мера наказания, указанная в санкции статьи Особенной части УК, используется в качестве основного формального критерия определения категории преступного деяния (небольшой, средней тяжести, тяжкого, особо тяжкого), хотя в основе указанной зависимости лежит объективный критерий - характер и степень общественной опасности преступления. Система санкций статей Особенной части УК РФ также строится с учетом характера и степени общественной опасности преступлений. Однако такой строгой зависимости между построением системы наказаний и категориями преступлений как, например, в УК Франции, Испании и др. стран, нет. Хотя, как представляется, построение системы мер уголовно – правового воздействия и системы уголовно – правовых санкций в российском уголовном законодательстве на основе категоризации преступлений заслуживает внимательного изучения и является одной из актуальных задач науки отечественного уголовного права. 8.6. Законодательство Германии, Испании и других зарубежных государств кроме основных и дополнительных наказаний предусматривает также меры исправления и безопасности, а также (как, например, в Германии) дополнительные последствия преступлений или т. н. «другие» уголовно - правовые меры (например, в Швейцарии) в качестве особых уголовно-правовых мер. В строгом смысле слова такого рода меры наказаниями не являются, однако они порой включаются в общую систему наказаний (Германия), что представляется неправильным. К мерам исправления и безопасности относятся, например, меры по изоляции лиц, находящихся в «опасном состоянии» - т. н. «привычных» преступников, алкоголиков, наркоманов, психически больных лиц по законодательству США; «меры испытания» и «меры защиты, помощи, надзора и воспитания» в отношении несовершеннолетних по УК Франции; меры исправления и безопасности по УК ФРГ; и др. Дополнительными последствиями по УК Германии признаются: лишение права занимать определенные должности, права пользоваться правами, полученными в результате публичных выборов, права публично избирать или голосовать, права быть избранным и права голоса, опубликование приговора по уголовным делам об оскорблении. «Другие» уголовно - правовые меры по УК Швейцарии – это превентивный залог, конфискация, компенсация и опубликование приговора. 8.7. «Меры безопасности» предусматриваются уголовными законами многих стран, достоинствами этих мер признается их направленность на нейтрализацию лиц, представляющих опасность для общества, предупреждение их возможного противоправного поведения посредством изоляции и, по возможности, их ресоциализацию, устранение их «опасного состояния». Поскольку признается, что только меры наказания с такими задачами справиться не могут. Однако эти меры имеют и весьма существенные отрицательные стороны: их применение не обязательно связано с фактом совершения преступления и виновностью лица, возможность их применения, независимо от факта их наличия в законе, субъективизм административных органов, исполняющих меры безопасности и др. И здесь нам представляется плодотворным решение, принятое УК Испании 1995 г. по нейтрализации отмеченных негативных сторон мер безопасности. Принципиальными положениями УК Испании в отношении применения мер безопасности, заслуживающими, по нашему мнению, внимания, являются положения, согласно которым: меры безопасности могут применяться лишь в случаях, прямо предусмотренных законом; они не могут быть назначены иначе как по приговору суда; они должны назначаться в строгом соответствии с процессуальным законом; мера безопасности может быть применена только в форме, предусмотренной законом, и только при обстоятельствах и в случаях, им предусмотренных; исполнение меры безопасности осуществляется под контролем суда; назначение меры безопасности обусловливается криминальной опасностью лица, проявленной им в совершенном преступлении, предусмотренном законом; мера безопасности не может быть более суровой и более продолжительной, чем наказание, назначаемое за совершение данного преступления, а также не должна выходить за пределы, необходимые для предупреждения криминальной опасности, создаваемой лицом; суд может назначить меры безопасности лишь при наличии достаточных указанных в законе оснований и лишь в отношении лица, которое совершило преступление и с учетом совершенного деяния и личности виновного можно сделать вывод о способности данного лица совершить новые преступления; специальный суд по надзору обязан контролировать исполнение мер безопасности и периодически (по крайней мере раз в год) представлять предложения о продлении, прекращении, замене или приостановлении мер безопасности, предусматривающих лишение свободы. Эти принципиальные положения относительно условий применения мер безопасности отражают стремление законодателя включить обширный перечень мер безопасности в число необходимых средств уголовно - правового воздействия, но исключить при этом те негативные стороны применения указанных мер, за которые они подвергались решительной критике. В том или ином виде указанные меры имеются в законодательстве многих государств, в некоторых странах они «присутствуют» фактически, хотя четко не оформлены. Предусматриваются такого рода меры и в УК России – «принудительные меры медицинского характера», «принудительные меры воспитательного воздействия», «помещение в специальное воспитательное или учебно - воспитательное учреждение для несовершеннолетних». Однако по нашему законодательству эти меры могут применяться только в случае совершения лицом общественно опасного деяния и лишь на законных основаниях. Как представляется, при соблюдении условий, установленных УК Испании или УК РФ, применение мер безопасности вполне «безопасно» и с точки зрения гарантий прав личности. Более того, во многих случаях меры безопасности были бы весьма желательны нашем уголовном праве в качестве средств превенции и ресоциализации осужденных. Вопрос об использовании определенных «мер безопасности» и других мер уголовно – правового воздействия, альтернативных уголовному наказанию, кроме тех, что уже используются в российском уголовном праве, должен решаться конкретно в отношении каждой такой меры с учетом соответствия ее целям и принципам уголовно – правового воздействия. Назвать совокупность таких мер можно было бы «традиционным» термином – «меры исправления и безопасности», либо понятием «правовые последствия совершения преступления (осуждения), не являющиеся наказанием». 8.8. Так же и предусматриваемые в уголовном законодательстве ряда стран т. н. «дополнительные последствия», которые наступают для осужденного или автоматически, или лишь при выражении их в приговоре суда при осуждении виновного к определенной мере основного наказания (лишение права занимать определенные должности, активного или пассивного избирательного права, специальную конфискацию предметов, использованных в качестве средств или оруджий совершения преступления, или имущества, добытого преступным путем и т.п.), в той или иной мере необходимы, и в принципе в нашем законодательстве эти меры фактически действуют, но не очень четко регламентированы. В связи с этим было бы целесообразным регламентировать условия и порядок их применения в качестве «правовых последствий совершения преступления, не являющихся наказанием» в составе общего комплекса мер уголовно-правового воздействия. 8.9. Установление в ряде зарубежных государств уголовной ответственности юридических лиц и, соответственно, специальных систем наказаний для юридических лиц представляется заслуживающим внимания на будущее. Действующий УК РФ не предусматривает уголовной ответственности юридических лиц, хотя предложения об установлении такой ответственности вносились, в том числе и на законопроектном уровне. Идея установления такой ответствености разделяется многими юристами – учеными и практиками. На наш взгляд, в перспективе этот вопрос будет решен положительно, однако в современных условиях российской действительности в силу специфики …. вряд ли реально привлечение указанных субъектов к уголовной ответственности. Кроме прочих проблем в этом плане, еще очень много проблем с обеспечением неотвратимости кары в отношении субъектов преступлений - физических лиц. Примечательно и то, что, например, и УК Испании 1995 г. не пошел этим «модным» путем. ……… 9.1. Кара, составляющая сущность уголовно - правового воздействия, оказываемого государством на лицо, совершившее преступление, соответственно, составляет и сущность уголовно - правовых санкций, устанавливаемых государством в законе за конкретные преступления. Кара воплощается в санкциях уголовно - правовых норм и составляющих их содержание мерах уголовно - правового воздействия, через указанные санкции и меры она реализуется. Она предстает также как одна из целей реализации уголовно - правовых санкций и содержащихся в них мер уголовно - правового воздействия. Кара предполагает негативную оценку (осуждение, порицание) совершенного преступления и личности виновного, причем оценку справедливую и неотвратимую. Чтобы постичь каждое лицо, виновное в совершении преступления, кара (все ее отмеченные свойства) должна получить свое полноценное воплощение в уголовно - правовых санкциях. От того, насколько полноценна система мер уголовно - правового воздействия и насколько адекватно ее возможности используются в уголовно - правовых санкциях, зависит эффективность реализации целей уголовно - правового воздействия. В связи с этим, представляется необходимым установить в законе единую самостоятельную систему всех мер уголовно-правового воздействия в ее соотношении с существующей системой уголовных наказаний как ее составной частью, с обозначением взаимного соотношения таких мер, их роли и места в уголовном праве. Следовало бы также более точно определить содержание и цели различных категорий мер уголовно-правового воздействия, особенности условий и порядка их назначения, а также общие - т. н. «интегративные» цели всех уголовно - правовых средств и общие начала (принципы) их применения в юридической практике. Следует различать понятия санкции уголовно - правовой нормы и санкции статьи уголовного закона. Основное их различие в том, что первая является компонентом (составной частью) нормы уголовного права, а вторая - частью статьи уголовного закона, являясь формой выражения первой. Отсюда, если санкция уголовно - правовой нормы – это обязательный, атрибутивный элемент ее логической структуры, наряду с гипотезой и диспозицией, то санкция статьи закона – не обязательный элемент статьи закона. Санкция уголовно - правовой нормы содержит комплекс различных мер уголовно - правового воздействия, которые в принципе могут быть при соответствующих условиях применены к лицу, совершившему преступление (наказание, предусмотренное в санкции статьи УК, условное осуждение, привлечение к уголовной ответственности с освобождением от наказания, принудительные меры воспитательного воздействия и др., возможность применения которых презюмируется в нормах Общей части УК). Санкция же статьи уголовного закона включает в себя только конкретные меры уголовного наказания, непосредственно представленные в статьях Особенной части Уголовного кодекса. Соответственно, и правовое регулирование санкций уголовно - правовых норм осуществляется не только нормами Особенной части УК, но также и положениями его Общей части. Понятие «санкция нормы права» шире, богаче по содержанию понятия «санкция статьи закона». Исходя из изложенного, предлагается следующее «дуалистическое» определение уголовно-правовой санкции. Под уголовно - правовой санкцией следует понимать, с одной стороны, санкцию уголовно - правовой нормы - необходимую часть (элемент) уголовно- правовой нормы, содержащую указания о мерах уголовно - правового воздействия, которые в соответствии с законом могут быть применены в отношении лица, виновного в совершении преступления, предусмотренного диспозицией данной уголовно - правовой нормы, с другой стороны, санкцию статьи уголовного закона - часть статьи Уголовного кодекса, содержащую наказание за предусмотренное данной статьей преступление. Функциональное назначение отдельной санкции, системы санкций в целом и всего комплекса мер уголовно - правового воздействия в целом - обеспечить возможность справедливой, неотвратимой и эффективной кары виновного, оказание на него обусловленного особенностями конкретного случая карательного и воспитательно - предупредительного воздействия. Чтобы выполнить это свое предназначение, санкции должны обладать соответствующими необходимыми для этого возможностями. Во многом эти возможности определяются уровнем организованности, системности уголовно - правовых санкций. Система уголовно- правовых санкций представляется нам составной частью (и одновременно способом реализации) системы наказаний и всего комплекса (системы) мер уголовно - правового воздействия, а последние - необходимыми предпосылками построения оптимальной системы уголовно - правовых санкций. Вне системы санкций не могут применяться наказания и иные меры уголовно-правового воздействия, не может функционировать система мер уголовно-правового воздействия. Две эти системы – система мер уголовно - правового воздействия (включая систему наказаний) и система уголовно - правовых санкций взаимно дополняют друг друга и направлены на достижение общих целей. Они обладают и сходными, отмеченными выше применительно к системе наказаний, свойствами: многообразием составляющих их мер уголовно - правового воздействия, относительной упорядоченностью комплекса этих мер, их исчерпывающей определенностью в законе, обязательностью и функциональностью. Уголовно - правовые санкции должны быть в состоянии обеспечить реализацию целей и принципов уголовно - правового воздействия: они должны быть целесообразны, обоснованны, соответствовать требованиям законности, справедливости, гуманизма, равенства граждан перед законом и др.). 9.2. Эффективость уголовно - правового воздействия зависит от многих факторов, в том числе от «полноценности» применяемых мер уголовно - правового воздействия и их системы в целом, а также от правильного определения условий, порядка и правил назначения отдельных их видов, от того, насколько полно и правильно возможности отдельных видов уголовного наказания и их системы в целом используются в санкциях статей Особенной части УК. Эффективность системы уголовно – правовых санкций во многом определяется тем, на каких основаниях, в соответствии с какими требованиями (правовыми, нравственными, законодательно - техническими и др.) и каким образом осуществляется ее построение в законе и применение на практике. В теории уголовного права о свойствах уголовно – правовых санкций были высказаны различные суждения. На наш взгляд, при определении комплекса требований, которым должны отвечать уголовно - правовые санкции, следует исходить из интегративных целей и общих принципов уголовно - правового воздействия, а также из сущности и функционального назначения уголовно - правовых санкций как элементов системы уголовно - правового воздействия. Определяющее значение для конструирования системы уголовно - правовых санкций в законе и применения их на практике имеют общие принципы уголовного права, закрепленные в ст. ст. 3-7 УК РФ. Принципы уголовно - правового воздействия определяются в соответствии с указанными принципами, однако не сводятся к ним, они содержат требования, конкретизирующие, развивающие, углубляющие смысл и содержание последних. С другой стороны, перечень принципов уголовного права представляется нам неполным, неточно раскрыта содержательная сторона отдельных принципов. К числу принципов уголовно - правового воздействия, определяющих построение уголовно - правовых санкций в законе и применение их на практике, следовало бы, на наш взгляд, отнести принципы: целесообразности, обоснованности, законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости, гуманизма, неотвратимости уголовно - правового воздействия, а также принцип обоснованного законодательно - технического построения системы уголовно - правовых санкций. Каждый из рассматриваемых принципов качественно определен, имеет самостоятельное значение и свое специфическое содержание — только ему присущие идеи, требования, определяющие его «лицо» и отграничивающие его от любого другого принципа. Однако все принципы тесно между собой взаимосвязаны и взаимодействуют. Каждый принцип содержит требования, относящиеся как к содержанию и характеру санкций, так и к форме их выражения. В зависимости от того, какие – содержательные или формальные требования характеризуют сущность соответствующих принципов, последние могут быть отнесены к «содержательным» или «формальным». В содержании перечисленных выше принципов следует также различать требования, предъявляемые к построению системы санкций, формулированию их в законе (конструктивные статические требования, обращенные к содержанию санкций или к их форме) и требования, предъявляемые к применению санкций на практике (динамические, обеспечивающие функционирование системы санкций). Рассматриваемые принципы уголовно – правового воздействия, определяющие построение и применение уголовно-правовых санкций, содержат требования, определяющие – какой должна быть система уголовно – правовых санкций, дают представление об «идеальной модели» такой оптимальной санкции. Сравнение идеальных представлений о «должной» системе уголовно – правовых санкций с фактическим состоянием последней позволяет выявить проблемные ситуации, составляющие предмет научного исследования и практическую задачу законодательных и правоприменительных органов. 9.3. Анализ уголовного законодательства и практики его применения с указанной точки зрения показывает, что система санкций, установленная Уголовным кодексом Российской Федерации 1996 г., и их практическое применение не вполне отвечают идеальным представлениям о том, какой должна быть такая система. И в обновленном УК РФ отмечаются определенные рассогласования между «должным» и «сущим», проявляющиеся в разных формах. В частности, чрезмерное и нередко безальтернативное использование лишения свободы в санкциях за преступления небольшой и средней тяжести. Не всегда обоснованное построение санкций с точки зрения пределов и с позиций альтернативности содержащихся в санкциях мер наказаний. Большая проблема существует в связи с отсутствием реальных альтернатив наказанию в виде лишения свободы в связи с неиспользованием наказаний в виде ограничения свободы, ареста и обязательных работ. Многие санкции не согласованы между собой. 9.4. Эти и другие рассогласования отражаются на судебной практике, которая характеризуется, в частности, необоснованно все же высоким удельным весом лишения свободы при относительно редком применении других видов наказаний и далеко не всегда обоснованным использованием условного осуждения. Особое недоумение вызывает структура наказуемости многих тяжких и особо тяжких преступлений, таких, в частности, как получение и дача взятки, организация и участие в незаконных вооруженных формированиях, бандитских и иных преступных организациях, незаконные действия и нарушение правил обращения с наркотическими и психотропными средствами, незаконные действия и нарушение правил обращения с оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами и др. Необоснованно мягкая реакция правоприменительных органов на такого рода опасные преступления противоречит идее неотвратимости кары и заставляет подозревать их в «странном либерализме». 9.5. Конкретные предложения по санкциям и их применению…… ……… 1. Сократить удельный вес лишения свободы в санкциях и в судебной практике – прежде всего за преступления небольшой тяжести……… 2. Более широко предусмотреть альтернативные санкции, в том числе способные обеспечить реальную альтернативу наказаниям, связанным с лишением свободы……… 3. Пересмотреть пределы некторых санкций статей УК……. 4. Унифицировать альтернативные группы санкций, привести их в систему, усилить обоснованность, предусмотрев относительно небольшое количество вариантов альтернативных санкций 5. Ввести новые виды уголовных наказаний……. 6. Проанализировать санкции ( в т.ч. их пределы) с точки зрения их обоснованности… 7. Усилить согласованность санкций с учетом, в частности, характера и ценности объекта преступления, характера и степени тяжести последствий преступного деяния, формы вины и мотивов его совершения и других обстоятельств…. 8. Проанализировать санкции с позиций соответствия их принципам целесообразности, обоснованности, равенства граждан перед законом и принципа неотвратимости кары 9. Проанализировать с указанных же позиций практику применения наказаний судами РФ…. 10. Добиться сокращения применения лишения свободы за счет……. 11. Более широкого применения альтернативных видов наказания – каждого на своем месте…. 12. Сделать более обоснованным применение условного осуждения … 13. Считать не исключением из правила, а нормой применение в отношении лиц, впервые совершивших преступление небольшой и средней степени тяжести мер уголовно-правового воздействия, не являющихся наказаниями. 9.6. В.П. Малков, отстаивающий идею создания механизма возмещения потерпевшему имущественного вреда, причиненного преступлением, высказался за использование в этих целях в уголовном праве не только штрафных санкций (мер ответственности), но и правовостановительных (мер защиты), направляемых на устранение вреда, возникшего в результате преступления. Ссылаясь на опыт, имевшийся в советском уголовном законодательстве, содержавшем в ряде статей Особенной части УК РСФСР 1960 г. (ч. 1 ст. 162, ч. 1 ст. 163, ч.ч. 1 и 2 ст. 166, ст. 1661 и др.) кумулятивные санкции, в которых основное наказание соединялось со специальной мерой правовосстановительного характера - специальной конфискацией, и справедливо полагая, что предупредительно - воспитательное значение кумулятивных санкций (особенно соединяющих штрафные меры с правовосстановительными) в уголовном праве недооценивается, автор предлагает шире использовать такие кумулятивные санкции для решения задачи возмещения потерпевшему имущественного вреда, причиненного преступлением. Такие санкции, включающие наряду с основным уголовным наказанием также «правовосстановительные» меры в виде возложения на осужденного обязанности возместить причиненный вред или в виде специальной конфискации имущества предлагается установить за все имущественные преступления, а также за иные виды преступлений, связанные с причинением имущественного вреда, в том числе и за посягательства на жизнь и здоровье личности. (см.: 208, с. 97-100). Не соглашаясь с мнением А.Л. Цветиновича и Н. Д. Дурманова, которые не относили специальную конфискацию к видам наказания и по этой причине не включали содержащие ее санкции в число кумулятивных, В.П. Малков считает, что такого рода уголовно - правовые санкции следует рассматривать как разновидность кумулятивных санкций в уголовном праве, именуя их «санкциями со смешанным содержанием». Разделяя идею В.П. Малкова о необходимости создания в отечественном праве механизма возмещения потерпевшему вреда, причиненного преступлением, мы, однако, полагаем более рациональным другой путь решения этой проблемы в уголовном праве. Соответствующие нормы, предусматривающие полное или частичное возмещение потерпевшему вреда, причиненного преступлением, а также специальную конфискацию имущества, приобретенного преступным путем, орудий и средств совершения преступления, установить в Общей части УК РФ, как это предлагалось нами выше. 9.7. Принятый в УК Франции принцип, согласно которому в санкциях статей его Особенной части дополнительные наказания не указываются, а их перечни даются отдельно в конце каждой главы Особенной части УК применительно к целым группам преступных деяний, с нашей точки зрения, не может быть заимствован. Такой принцип является шагом назад в плане установления четких формализованных критериев назначения справедливой меры наказания и обеспечения гарантий права подсудимого, его использование открывает неоправданно широкие пределы судейскому усмотрению. Предпочтительным является принятое, например, в уголовных законах России, Испании и других стран четкое и ясное установление в соответствующих статьях закона строго определенной санкции (относительно - определенной, в необходимых случаях альтернативной и (или) кумулятивной), которая ориентировала бы суд при назначении наказания в законодательной оценке характера и степени общественной опасности преступлений данного вида. Кроме того, периодическое повторение одних и тех же видов дополнительных наказаний в каждой главе – нерационально загромождает УК. Рациональнее в Общей части УК определить условия и порядок назначения каждого их вида, а кумулятивной санкцией статьи Особенной части конкретно сориентировать суд при избрании им меры наказания, как это осуществлено, к примеру, в нашей стране. Следует иметь в виду и то, что и в пределах одной и той же главы УК составы различаются с точки зрения целесообразности назначения дополнительных видов наказаний. В частности, в главе о преступлениях против собственности дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности может быть вполне целесообразным, к примеру, в санкции за совершение хищения путем присвоения или растраты имущества, но не целесообразным в других санкциях – например, за умышленное уничтожение чужого имущества, и т.д. БИБЛИОГРАФИЯ : Ведомости Верховного Совета СССР, 1954, № 5. Ведомости Верховного Совета СССР, 1955, № 5. Ведомости Верховного Совета СССР, 1955, № 8. Ведомости Верховного Совета СССР, 1956, № 10. СУ РСФСР, 1917, отд. 1. СУ РСФСР, 1918, № 12. СУ РСФСР, 1918, № 54. СУ РСФСР, 1918, № 35. СУ РСФСР, 1918, № 13. СУ РСФСР, 1918, № 15. СУ РСФСР, 1918, № 10. СУ РСФСР, 1919, № 66. СУ РСФСР, 1922, № 15. СЗ СССР, 1924, № 24. СУ РСФСР, 1926, № 80. СУ РСФСР, 1928, № 36. СЗ СССР, 1929, № 3. СУ РСФСР, 1929, № 28. СЗ СССР, 1929, № 76. СУ РСФСР, 1930, № 5. СЗ СССР, 1932, № 65. СЗ СССР, 1933, № 6. СЗ СССР, 1933, № 60. СЗ РФ, 1995, № 35. СЗ РФ, 1995, № 31. СЗ РФ, 1995, № 47. СЗ РФ, 1996, № 2. Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1963, № 1. Бюллетень Верховного Суда СССР, 1984, № 6. Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1987, № 9. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М., 1995. – 600 с. *** Актуальные проблемы уголовного права. Сб. статей.- М., 1988. – 168 с. Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. – М.: Русский язык, 1975, с. 418. Анашкин Г.З. Законодательство о смертной казни и практика его применения. - М., 1969. Анашкин Г.З. Справедливость назначения уголовного наказания. – Советское государство и право, 1982, № 7, с. 59-66. Анденес И. Наказание и предупреждение преступлений.- М.: Прогресс, 1979. – 264 с. Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. – Минск: Вышэйшая школа, 1976. Бажанов М.И. Назначение наказания по советскому уголовному праву.- Киев: Вища школа, 1980. Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. – М., 1939. Белогриц-Котляревский Л. С. Учебник русского уголовного права. – Киев, 1903. Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации.- Л.: ЛГУ, 1986. – 176 с. Блувштейн Ю.Д. Уголовное право и социальная справедливость. – Минск, 1987. – 63 с. Бородин С.В., Ляхов Е.Г. Международное сотрудничество в борьбе с уголовной преступностью. – М.: Международные отношения, 1983. – 200 с. Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. – М.: Юрист, 1994. – 216 с. Бородин С.В. Пути оптимизации выбора санкций при разработке проектов уголовных кодексов республик (юридический аспект) - Государство и право, 1991, № 8, с.73-89. Велигжанина А. Я маньяк, сдайте меня в ФСБ. – Комсомольская правда, 1999, 27 августа, с. 6. Виттенберг Г.Б. Совершенствование законодательства о наказании. – Сов. гос. и право, 1980, № 6. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. – Петербург, Киев, 1915. Вопросы борьбы с преступностью. Сб. статей. Вып. № 33.– М.: Юрид. лит., 1980. – 110 с. Вопросы борьбы с преступностью. Сб. статей. Вып. № 38.– М.: Юрид. лит., 1983. – 102 с. Вопросы борьбы с преступностью. Сб. статей. Вып. № 15.– М.: Юрид. лит., 1971.- 95 с. Вопросы борьбы с преступностьютью. Сб. статей. Вып. № 42.– М.: Юрид . лит., 1985. – 96 с. Вопросы уголовной ответственности и наказания.- Межвузовский сборник. - Красноярск, 1986. – 177 с. Габидуллин Г. Защита вора или собственника. - Российская газета, 2000, 29 января, с. 1. Гагарский А. Работа судов Российской Федерации по рассмотрению уголовных дел (первое полугодие 1997 года). - Российская юстиция, 1998, № 2, с. 51-53. Гальперин И.М. Наказание: социальные функции, практика применения. - М.: Юрид. лит., 1983. – 208 с. Гальперин И.М., Мельникова Ю.Б. Дополнительные наказания. – М.: Юрид. лит., 1981. – 118 с. Гальперин И.М., Ратинов А.Р. Социальная справедливость и наказание. - Государство и право, 1986, № 10, с. 71-79. Головко Л.В. Принципы неотвратимости ответственности и публичности в современном российском уголовном праве и процессе. – Государство и право, 1999, № 3, с. 61-68. Григорьева А.Д. Заметки о лексической синонимии. – Вопросы культуры речи. – Вып. 2, – М., 1959. Даев В.Г. Процессуальное и уголовно-правовое значение орудий преступления. – Вестник ЛГУ, 1973, № 17. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т. – М.: Терра, 1995. Дементьев С.И. Аксиологический анализ уголовно-правовых санкций. – Государство и право, 1987, № 7, с. 75-80. Дементьев С.И. Лишение свободы. Уголовно-правовые и исправительно-трудовые аспекты.– Ростов: Изд-во Рост. ун-та, 1981.– 208 с. Дурманов Н.Д. Советский уголовный закон.- М.: МГУ, 1967.– 320 с. Дуюнов В.К. Дополнительные наказания по советскому уголовному праву. – Дисс. …к. юридич. н. – М., 1985. – 237 с. Дуюнов В.К. Дополнительные наказания: проблемы повышения эффективности. – Советское государство и право, 1985, № 35, с. 125-130.. Дуюнов В. К. Наказание в уголовном праве: принуждение или кара? – Государство и право, 1997, № 11, с. 61-68. Дуюнов В.К. Проблемы наказания в новом уголовном праве России. – Белгород, 1998. – 55 с. Дуюнов В. К. Система дополнительных наказаний. – Изв. АН Кирг. ССР, 1982, № 6. Дуюнов В.К., Цветинович А.Л. Дополнительные наказания: теория и практика.- Фрунзе: Илим, 1986. – 240 с. Евгеньева А.П. Проект словаря синонимов. Введение. – М.: 1964. Звегинцев В. А. Замечания о лексической синонимии. – В кн.: Вопросы теории и истории языка. – Л.: ЛГУ, 1963. Зубков А. Тюрьма – не резиновая. – Российская газета, 1999, 4 февраля, с. 2. Иванов В.Н. Вопросы совершенствования законодательства о видах уголовного наказания. – Учен. зап. ВНИИСЗ, вып. 16. М., 1969. Иванов В.Н. Должна ли сохраниться конфискация имущества как вид уголовного наказания? – Советское государство и право, 1958, № 9. Иванов Л., Ляммих З. О новеллах уголовного законодательства Германии, направленных на противодействие организованной преступности. Игнатов А.Н. Совершенствование уголовных санкций как средство повышения эффективности исполнения наказания в виде лишения свободы. – В кн.: Комплексная разработка проблем исполнения наказания. Вып. 50.– М.: ВНИИ МВД, 1979. Ильин О. Динамика коррупции после введения нового Уголовного кодекса РФ. – Чистые руки, 1999, № 1, с. 45 - 48. Isaac Ehrlich The deterrent effekt of capital punishment: a question of life and death – American Economic Review, vol. 65, № 3 (June 1975), p. 398-414. Истомин А. Ф. Общая часть уголовного права. Уч. пособие. - М.: ИНФРА. М, 1997. – 272 с. История советского государства и права. Кн. 2 (1921-1935). – М.: Наука, 1968, с. 585-588. История советского уголовного права. - М.: Юриздат, 1948. Карпец И.И. Наказание. Социальные, правовые и криминологические проблемы. – М.: Юрид. лит., 1973. – 288 с. Карпец И.И. Уголовное право и этика. - М.: Юрид. лит., 1985. – 256 с. Квашис В.Е. Смертная казнь и общественное мнение. – Государство и право, 1997, № 4, с. 50-56. Квашис В. Смертная казнь в США. - Государство и право. 1996, № 4. Келина С.Г. некоторые принципиальные идеи, лежащие в основе теоретической модели уголовного кодекса. – В кн.: Проблемы совершенствования уголовного закона. – М.: ИГП АН СССР, 1984. Керимов Д. А. Философские проблемы права. – М.: Мысль, 1972. K. Lackner. Strafgesetzbuch mit Erlauterungen. 20. Auflage. Munchen, 1993. – 1680 с. Ковалев М.И. Российское уголовное право. Курс лекций. Вып. 2.-Свердловск: СЮИ, 1974. Ковалев М.И., Фролов Е.А., Ефимов М.А. Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. Практический комментарий. – Свердловск, 1960. Ковалев М.И. Эффективность уголовно-правовых санкций в законодательстве, теории уголовного права и в судебной практике. – В кн.: Проблемы советского уголовного права и криминалистики. - Сборник ученых трудов. Вып. 14. – Свердловск, 1971. Коваленко А. И. Общая теория государства и права. – М.: ТЕИС, 1996. Коган В.М. Социальный механизм уголовно-правового воздействия. – М.: Наука, 1983. – 184 с. Когда убивает государство… Смертная казнь против прав челоовека. /Под ред. С.Г. Келиной/. – М.: Прогресс, 1989. – 424 с. Козлов А.П. Проблемы определения пределов уголовно-правовых санкций. - 218. Козочкин И. Д. Проблема смертной казни в США. - Вестник РУДН. Сер. Юридические науки. 1997, № 1. Комментарий к УК РФ. Общая часть. – М.: ИНФРА.М-НОРМА, 1996. – 586 с. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой/. – М.: Зерцало, 1998. – 878 с. Комментарий к Уголовому кодексу Российской Федерации. –М.: Вердикт, 1996. – 647 с. Комплексное изучение системы воздействия на преступность (методологические и теоретические основы). /Под ред. П.П. Осипова/. – Л.: ЛГУ, 1978. Кондрашков Н. Меры наказания в законе и на практике. – Социалистическая законность, 1968, № 2. Коростикова Т. Воровство по закону. – Аргументы и факты, 1999, № 35, с. 5. Краткий анализ состояния преступности в России (январь-декабрь 1998 года). – Российская юстиция, 1999, № 5. Кригер Г.А. Место принципов советского уголовного права в системе принципов права. – Советское государство и право, 1981, № 2. Криминология. /Под ред. А.И. Долговой/. – М.: ИНФРА.НОРМА, 1997. –784 с. Криминологические и уголовно-правовые идеи борьбы с преступностью. – М., 1996. – 97 с. Криминология и уголовная политика. /Сб. статей/. – М.: ИГП АН СССР, 1985. – 142 с. Кристи Н. Пределы наказания.- М.: Прогресс, 1985. – 176 с. Кругликов Л.Л. Смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства в уголовном праве. – Воронеж, 1985. Крылова Н.Е. Основные черты нового уголовного кодекса Франции. — М.: Спарк, 1996. — 124 с. Крылова Н.Е., Серебренникова А.В. Уголовное право современных зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии). – М.: Зерцало, 1997.- 188 с. Крылова Н. Е. Уголовная ответственность юридических лиц во Франции: предпосылки возникновения и основные черты. - Вестник Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1998, № 3. Кузнецов А. Конфискация имущества как кумулятивный вид наказания в уголовном законодательстве. – Уголовное право, 1999, № 2, с. 39 – 43. Кузнецова Н., Вельцель Л. Уголовное право ФРГ.- М.: МГУ, 1980. – 215 с. Кузнецова Н. Профилактическая функция уголовного закона. – Уголовное право. – 1998, № 1, с. 11-20. Кузнецова Н. Ф., Решетников Ф. М. Основные черты нового Уголовного кодекса Испании. - Вестник Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1998, № 2. Курс советского уголовного права. – М.: Наука, 1970, т.3. Курс советского уголовного права.-Л.: ЛГУ, 1970, т.2. Курс уголовного права. Общая часть. В 2 т. - М.: МГУ, 1999. Ласковый В. Особенности назначения условного осуждения. – Советская юстиция, 1967, № 19. Ленин В. И. Записка Ф. Э. Дзержинскому с проектом Декрета о борьбе с контрреволюционерами и саботажниками. - Полн. собр. соч., т. 35. Ломако В.А. Применение условного осуждения. – Харьков: Вища школа, 1976. Лунеев В.В. Преступность в России при переходе от социализма к капитализму. - Государство и право,1998, № 5, с.47-58. Малеин Н.С. Правонарушения: понятие, причины, ответственность- М.: Юрид. лит., 1985. – 192 с. Малиновский А. А. Уголовное право зарубежных государств. М., 1998. Мальцев В.В. Принципы уголовного законодательства и общественно опасное поведение. – Государство и право, 1997, № 2. Мальцев В.В. Терроризм: проблемы уголовно-правового регулирования. – Государство и право, 1998, № 8, с. 104-107. Маньковский Б. С. Проблема ответственности в уголовном праве. – М. – Л., 1949. Маркс К. Смертная казнь. – Памфлет г-на Кобдена. – Мероприятия английского банка. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 8. Марогулова И. Л. Конфискация имущества как мера наказания по советскому законодательству. – Дисс. … к. юридич. н., М., 1979. Марогулова И.Л. Конфискация имущества как мера наказания по советскому законодательству. – Автореф. дис. … к. юридич. н.- М., 1979. Марогулова И. Проблемы совершенствования российского уголовного законодательства - Уголовное право. - 1998, № 1. Марцев А.И. Специальное предупреждение преступлений. – Омск, 1977. Материалы теоретической конференции по вопросам советского исправительно-трудового права. – М.: ВШ МВД СССР, 1969. Махоткин В. П. Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. – В кн.: Наказания, не связанные с лишением свободы.- М.: Юрид. лит., 1972. Махоткин В. П. Наказания, не связанные с лишением свободы, по советскому уголовному праву и уголовному праву других социалистических стран. – М.: Академия МВД СССР, 1978. Международная защита прав и свобод человека: Сборник документов. – М.: Юрид. лит., 1990. – 672 с. Минская В. Дифференциация уголовной ответственности в УК РФ. – Уголовное право, 1999, №… Михайлянц А.Г. Конфискация имущества по советскому уголовному и уголовно-процессуальному праву. – Дисс. …к. юридич. н. – Ташкент, 1967. Михлин А. С. Благо смерти. - Независимая газета, 1998, 6 мая. Михлин А.С. Имущественные наказания – альтернатива лишению свободы за менее опасные преступления. – Советское государство и право, 1981, № 6. Михлин А. С., Ноянова О. Е., Яковлева Л. В. Отбывание наказания в тюрьмах Англии и Уэльса. - Государство и право, 1996, № 4. Михлин А. С. Смертная казнь: «за» и «против». – Российская газета, 1997, 1 апреля. Наташев А.Е. , Стручков Н.А. Основы теории исправительно - трудового права. - М.: Юрид. лит., 1967. – 192 с. Наумов А. Два года действия Уголовного кодекса РФ: достижения и просчеты. - Российская юстиция, 1999, № 9, с. 28 – 30. Наумов А.В. Сближение правовых систем как итог развития уголовного права ХХ в. и его перспектива в ХХ1 в. – Государство и право, 1998, № 6, с. 50 –58. Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть.– М.:БЕК, 1996.– 560 с. Нерсесян А.А. Вопросы наказуемости в уголовном праве ФРГ и США. — М.: Наука, 1992. - 246 с. Никифоров А.С. США: Закон о контроле над насильственной преступностью.- Государство и право. 1996, № 3. Никифоров Б.С., Решетников Ф.М. Современное американское уголовное право. — М.: Наука, 1990. — 153 с. Новое уголовное право России. Общая часть. – M.: Зерцало, ТЕИС, 1996. Новый Уголовный кодекс (Проект). - Журнал «Закон» – приложение к газете «Известия», 1992, янв. Новый Уголовный кодекс Франции. – М.: Юридический колледж МГУ, 1993. – 212 с. Ной И.С. Вопросы теории наказания в российском уголовном праве. – Саратов: Изд-во Сар ГУ, 1962. Ной И.С. Новое в трактовке основных уголовно-правовых понятий. – Советское государство и право, 1982, № 7, с. 91-99. Ной И. С. Сущность и функции уголовного наказания в советском государстве. – Саратов, 1973. Ной И.С. Теоретические вопросы лишения свободы. - Саратов: Изд-во Сар. ГУ, 1965. – 167 с. Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М.: Русский язык, 1985. Орлов А.В. Смертная казнь. – Юрист, 1999, № 1, с. 58-63. Осипов П.П. Значение ленинских идей для разработки и применения принципов назначения наказания. – В кн.: Ленинские идеи в науке уголовного права.- Л.: ЛГУ, 1973. Осипов П.П. Теоретические основы построения и применения уголовно - правовых санкций (Аксиологические аспекты). – Л.: ЛГУ, 1976. – 136 с. Основания уголовно-правового запрета (криминализация и декриминализация). – М.: Наука, 1982. – 304 с. Особенности уголовных кодексов союзных республик. – М.: Юрид. лит., 1963. Педагогика. – М.: 1978. Плохова В.И. Эффективность нормы, предусматривающей ответственность за хищение социалистического имущества путем присвоения, растраты либо злоупотребления служебным положением. – Дисс. …к. юридич. н. – Свердловск, 1978. Полубинская С.В. К вопросу о целях наказания. – В сб.: Проблемы совершенствования уголовного закона. – М.: 1984. Полубинская С.В. Цели уголовного наказания. – М.: Наука, 1990.- 142 с. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 40 от 11 июня 1999 г. «О практике назначения судами уголовного наказания».– Российская газета, 1999, 7 июля. Преступление и наказание в Англии, США, Франции, ФРГ, Японии. Общая часть. — М.: Юрид. лит., 1991. — 288 с. Преступность и правонарушения. - Статистический сборник. - М. 1993. Проблемы наказания и исполнения приговора в уголовном, уголовно-исполнительном и уголовно-процессуальном законодательстве. -Материалы научной конференции. – Кемерово, 1992. – 88 с. Проблемы правосудия и уголовного права.- М., 1978. – 187 с. Проблемы совершенствования законодательства России. - Сборник статей. –Ульяновск, 1993. – 60 с. Проблемы совершенствования советского законодательства. – М.: Юрид. лит., 1977. Проблемы совершенствования уголовного закона. Сборник статей. – М.: ИГП АН СССР, 1984. – 149 с. Проблемы уголовного права в свете решений ХХУ1 съезда КПСС. - Сборник научных трудов. –М., 1983. – 188 с. Прохоров В.С. Преступление и ответственность. – Л.: ЛГУ, 1984. – 136 с. Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. - Межвузовский сборник статей. – Куйбышев, 1987. –184 с. Ременсон А. Л. К вопросу о понятии наказания по советскому уголовному праву. - Сборник работ юридического факультета Томского ун-та. - Томск, 1959. Решетников Ф.М. Уголовный кодекс РФ в сопоставлении с уголовным законодательством стран Запада. – Журнал российского права, 1998, № 2, с. 73-84. Российское законодательство X-XX веков. Т. 1, М.: 1984. Российское уголовное право. Общая часть. /Под ред. В.Н. Кудрявцева и А.В. Наумова/. - М.: Спарк, 1997. – 454 с. Российская юстиция, 1998, № 6, с. 6 и сл. Россия и коррупция: кто кого? – Чистые руки, 1999, № 1, с. 5-16. Санталов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. – Л.: ЛГУ, 1982. – 97 с. Сергеевский Н.Д. Наказание в русском праве ХУП века. – С-Пб, 1888. Серебренникова А. В. Уголовный кодекс Швейцарии: основные черты книги первой. - Вестник Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1997, № 6. Серебренникова А.В. Имущественный штраф как вид наказания по У К Германии. - Вестник Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1996, № 1, с. 59—64. Словарь иностранных слов. – М.: Русский язык, 1986. Словарь синонимов русского языка /Под ред. Л.А. Чешко/. – М.: Русский язык, 1975. – 600 с. Смертная казнь: за и против. / Под ред. С.Г. Келиной/. – М.: Юрид. лит., 1989. – 528 с. Смолькова И.В. Штраф как мера наказания по советскому уголовному праву. – Иркутск: ИГУ, 1979. Совершенствование мер борьбы с преступностью в условиях научно-технической революции. – М.: Наука, 1980. – 296 с. Советская юстиция, 1930, – № 32/33, с. 64-65. Советское уголовное право в период Отечественной войны. - Уч. зап. ЛГУ, 1948, вып. 1. Советское право в период Великой Отечественной войны. Ч. 2 - М, 1948. Советское уголовное право. Общая часть. - М., 1952. Современные тенденции развития социалистического уголовного права. – М.: Наука, 1983. – 192 с. Солодкин И. И. Русское уголовное право в конце XVIII – первой трети XIX веков (Образование, наука, законодательство). – Автореф. дисс. … д. юрид. н. - Л.: 1966. Социалистическое право и НТР. /Колл. моногр. Под ред. Р.О. Халфиной/. – М.: Наука, 1979. – 344 с. Спиридонов Л.А. Социология уголовного права. – М.: Юрид. лит., 1986. – 240 с. Стручков Н.А. Уголовная ответственность и ее реализация в борьбе с преступностью. – Саратов: Изд-во Сар. ГУ, 1978. Судебная статистика: Преступность и судимость (современный анализ данных уголовной судебной статистики России 1923-1997 годов). – М.: Российский Юридический Издательский Дом, 1998. – 64 с. Сундуров Ф.Р. Лишение свободы и социально-психолгические предпосылки его эффективности. – Казань: Изд-во КГУ, 1980. – 216 с. Сюкияйнен Л. Р. Мусульманское право. Вопросы теории и практики. М., 1986. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. В 2 т. – М.: Наука, 1994. Тадевосян З.А. Штраф как мера наказания. – Ереван: Изд-во АН Арм. ССР. – 1978. Тарбагаев А.Н. Понятие и цели уголовной ответственности.- Красноярск, 1986. – 120 с. Тенденции и перспективы развития советского законодательства. – Казань: КГУ, 1991. – 152 с. Тихомиров В., Глотова М. Завершился суд над Суховерховым. – Комсомольская правда, 1999, 21 сентября, с. 4. Ткачевский Ю.М. К вопросу об усовершенствовании законодательства об условном осуждении. – Советское государство и право, 1964, № 6. Ткаченко В.И. Равенство уголовной ответственности. – Советское государство и право, 1991, № 12, с. 86-88. Тютюгин В.И. Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью как вид наказания по советскому уголовному праву.- Автореф. дисс. …к. юридич. н.- Харьков, 1975. Тютюгин В.И. Назначение наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. – Харьков: Вища школа, 1976. Уголовная политика и совершенствование законодательства. /Межвузовский сборник научных трудов/. - Кемерово, 1992. – 158 с. Уголовное законодательство зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии, Японии). Сб. законодат. материалов /Под ред. И. Д. Козочкина/. М.: Зерцало, 1999. – 352 с. Уголовное право в борьбе с преступностью. /Сб. статей/. - М.: ИГП АН СССР, 1981. – 159 с. Уголовное право зарубежных государств. Вып. 4.— М., 1975. Уголовное право. Общая часть. /Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова/. – М.: Новый юрист, 1997. – 592 с. Уголовное право. Общая часть. – М.: ИНФРА, 1997. – 516 с. Уголовное право на современном этапе: проблемы преступления и наказания. /Под ред. Н.А.Беляева, В.К. Глистина, В.В.Орехова/. – СПб, 1992. Уголовное право. Общая часть. Особенная часть. Курс лекций. Лекция 15. Уголовное право зарубежных государств. — М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1997. – 176 с. Уголовное право. История юридической науки. – М.: Наука, 1978, с. 125-133; Уголовное право. Общая часть. /Под ред. Н.Ф.Кузнецовой, Ю.М. Ткачевского, Г.Н. Борзенкова/. – М.: МГУ, 1993. – 368 с. Уголовное право России. Общая часть. (Под ред. В.П. Малкова и Ф.Р. Сундурова) - Казань, 1994. Уголовное право РФ. Общая часть. /Под ред. Б.В. Здравомыслова/. – М.: Юристъ, 1996. – 512 с. Уголовно-исполнительное право. Учебник /Под ред. И.В. Шмарова/. - М., 1996. Уголовный кодекс Российской Федерации. Общий комментарий. Сравнительная таблица. /Гаухман Л.Д., Максимов С.В./ – М.: ЮрИнфоР, 1996. – 242 с. Уголовный закон: опыт теоретического моделирования. /Отв. Ред. В.Н. Кудрявцев, С.Г. Келина/. – М.: Наука, 1987. –280 с. Уголовный кодекс Испании. – М.: Зерцало, 1998. – 218 с. Удачин В. Отпускали исправляться, оказалось – на разбой. – Российская газета, 1999, 6 мая, с. 8. Укрепление законности и борьба с преступностью в условиях формирования правового государства. – М., 1990. –169 с. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. В 4 т. – С-П., 1996 Фефелов П.А. Общественная опасность преступного деяния и совершенствование системы наказаний. - Государство и право, 1987, № 12, с. 93-98. Философский энциклопедический словарь. – М.: Сов. Энциклопедия, 1983. Хохряков Г.Ф. Парадоксы тюрьмы. – М.: Юрид. лит., 1991. – 224 с. Цветинович А.Л. Дополнительные наказания в российском уголовном праве. /Калининградск. ун-т/ - Калининград, 1980. Цветинович А.Л. Дополнительные наказания в советском уголовном праве.- Калининград: Изд-во КГУ, 1980. – 68 с. Цветинович А.Л. Дополнительные наказания: функции, система, виды. – Куйбышев, 1989. – 190 с. Человек и тюрьма. Сб. информационных материалов /Сост. В. Абрамкин/, М., 1998. Чернов А.Д. Тенденции развития уголовно – правовых санкций на современном этапе. – Юрист, 1999, № 1, с. 15-21. Чичерин Б.Н. Философия права.: М., 1900. Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. – Л.: ЛГУ, 1973. Щупленков В.П. Лишение воинских и других званий, а также орденов, медалей и почетных званий. – В кн.: Наказания, не связанные с лишением свободы.- М.: Юрид. лит., 1972. Эффективность действия правовых норм. /Колл. монография/. – Л.: ЛГУ, 1977. – 144 с. Яковлев А. М. Об эффективности исполнения наказания. - Советское государство и право, 1964, № 1. Ямшанов Б. Семь лет сидеть или семь лет платить? – Российская газета, 1999, 7 октября, с. 2. Черкасов Л. Обсуждаются вопросы реформы уголовного законодательства. – Советское государство и право, 1987, № 8, с. 131-135. Шиндяпина М.Д. Стадии юридической ответственности. Уч. Пособие. – М.: Книжный мир, 1998. – 168 с.
Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter
