Дриль Д. 1884 – Малолетние преступники (книга)

Дриль Д. 1884 – Малолетние преступники

I. Влияние преступления на экономию общественной жизни. Краткая
характеристика основных положений позитивной школы уголовного права

Изучение человеческой преступности, ее факторов и средств борьбы с ней
образует один из труднейших, а вместе с тем и важнейших отделов
человеческого ведения, затрагивающий самые насущные, животрепещущие
интересы общественной жизни. Я говорю: один из труднейших потому, что в
преступлении – весь человек со всеми тончайшими движениями его
психической сферы; я говорю: один из важнейших потому, что преступность
данного общества – это продукт его болезней, его неурядиц.

Однако, на первый взгляд, может казаться, что вопрос о преступности
представляет собой вопрос, значительно выделенный и обособленный в ряду
других общественных вопросов, вопрос, мало затрагивающий здоровые
стороны общественной жизни и могущий претендовать лишь на слабую степень
общественного внимания. Преступления на первый взгляд могут казаться
лишь сравнительно незначительными нарушениями правильного течения
общественной жизни, происходящими притом лишь в отдельных точках, если
можно так выразиться, того громадного пространства, на котором
совершается смена социальных явлений, нарушениями, сравнительно скоро и
легко восстанавливаемыми действиями органов общественной власти.

Так действительно значительное большинство, по-видимому, и смотрит на
преступления, которые останавливают на себе его внимание или только
тогда, когда они представляют поражающие воображение особенности, или же
когда преступления вообще, а однородные в частности слишком быстро
возрастают в числе. В первом случае выдающиеся по условиям своей
обстановки преступления вызывают к себе со стороны общества такое же
отношение, какое вызывает и всякий интересный трагический роман, дающий
место убивающим время разговорам, а во втором (как это, напр., имело
место в 60-х годах при развитии гарротерства в Англии и как это имеет
теперь место во Франции по вопросу о быстром возрастании рецидива)
обыкновенно начинают раздаваться настойчивые требования энергических
действий со стороны уголовной юстиции и усиления суровости наказаний,
предназначенных распространять спасительный страх между действительными
и готовящимися совершителями преступлений.

Исследование же причин или факторов явлений, занимающее видное место в
точных науках, по отношению к вопросу о преступности, к несчастью, пока
еще мало останавливает на себе внимания, и все ограничивается лишь
моментами самого преступного деяния, которые и служат исключительными
предметами не только общественного, но в большинстве случаев и судебного
обсуждения. То же и по отношению к последующей судьбе виновника деяния.
После приговора, в силу которого он становится признанным преступником,
его судьба мало или даже и вовсе не останавливает на себе внимания
общества. На время своего наказания, иногда пожизненного, преступники
становятся ломтями отрезанными, тюремными людьми или, как выражаются
наши арестанты, людьми особого “каторжного звания” HYPERLINK \l
“sub_9902” *(2) , забота о которых всецело передается ближайшей тюремной
администрации, причем члены последней в значительном большинстве случаев
являются людьми решительно неподготовленными и неспособными к
возлагаемой на них важной деятельности HYPERLINK \l “sub_9903” *(3) . Но
не только общество вообще, но часто даже и люди, более близко стоящие к
тюремному делу, немногого и требуют от членов ближайшей тюремной
администрации. Это немногое сводится к возможно крепкому охранению
порученных их надзору арестантов во время отбывания последними
постановленных судом наказаний. А что делается за этот период времени за
стенами тюрьмы, каким воздействиям подвергаются осужденные, какие новые
особенности прививаются этими воздействиями их характеру, их
нравственной личности, насколько эти особенности способны гарантировать
общество от новых преступлений со стороны осужденных? – все это вопросы,
хотя и наиболее существенные, но, к сожалению, еще слабо проникающие в
сознание общества и мало останавливающие на себе его внимание.

А между тем, едва ли есть много вопросов, которые, как это замечено уже
выше, так глубоко затрагивали бы все стороны общественной жизни и были
бы соединены такой интимною связью с интересами всех и каждого, как
вопрос о преступности и последующих за приговором воздействиях на
преступника, предназначенных для того, чтобы, если возможно, сделать из
последнего терпимого члена общества. “Из всех явлений нравственного
мира, – совершенно справедливо замечает Guerry, – наиболее вредные для
общества суть те, знать которые представляется наиболее интереса и
которые должны быть вообще возможно лучше констатируемы: это –
преступления” HYPERLINK \l “sub_9904” *(4) . Не говоря о том, как дорого
обходится обществу содержание преступников и преступных пауперов
HYPERLINK \l “sub_9905” *(5) , ложащееся тяжелым бременем на
общественные кассы, черпающие свои средства из карманов плательщиков; не
говоря о невыгодах отвлечения от производительного труда множества рук и
голов, нужных для охранения, сыска, суда и содержания всех этих лиц в
тюрьмах и иных учреждениях HYPERLINK \l “sub_9906” *(6) ; не говоря о
непосредственных значительных ущербах, причиняемых преступлением и о
посредственном вреде, являющемся следствием вносимого преступлением
страха, горести и отчаяния, ослабляющих силы множества людей, так или
иначе задетых преступлением; не говоря также о порче и одичании,
вносимых в общество, как самим преступлением, так и наказанием,
превращающим на более или менее долгий срок личность согражданина в
уголовного раба, – я укажу здесь лишь на одну из сторон сложного вопроса
о преступности и притом, по моему мнению, на одну из наиболее важных его
сторон. Преступление – это лишь один из симптомов тех или других
анормальностей в общественных отношениях и в условиях общественной
жизни, а вместе с тем и один из симптомов дефективности или порочности
психофизической организации деятеля, обусловливаемой (по меньшей мере, в
громадном большинстве случаев) упомянутыми анормальностями. “Человек, –
как совершенно верно замечает д-р Le Bon, – всегда поступает
соответственно особенностям своей организации и соответственно
особенностям той среды, в которой эта организация функционирует”
HYPERLINK \l “sub_9907” *(7) . Ближайшее выяснение этого положения и
составит задачу последующих строк.

В каждом обществе, в каждый данный момент его существования есть
определенный тип нормального общественного человека. Употребляя здесь
выражение “нормальный общественный человек, – я разумею под ним
человека, способного к самостоятельной жизни в обществе себе подобных.
Этот тип не представляется неподвижным. Напротив, он растет и изменяется
вместе с ростом самого общества и вместе с изменениями в условиях
общественной жизни, а потому в разные времена и у различных народов он
представляется различным. Тип этот точно определить и очертить крайне
затруднительно, но эта трудность ничего не говорит против его
существования, с необходимостью вызываемого тем общим правилом, что
повсюду и всегда между взаимодействующими явлениями, для существования
правильного устойчивого отношения, необходимо должна существовать
известная, строго определенная степень соответствия. Нет этой степени
налицо, и само отношение не может существовать и искажается. Вот эту-то
строго определенную минимальную степень соответствия всей
психофизической структуры личности с условиями жизни окружающего ее
общества, степень необходимую для самостоятельной жизни в нем я и
называю типом нормального общественного человека. Это есть minimum
приспособленности к самостоятельной жизни в обществе, без которого эта
последняя становится невозможна. Этого mimum’a приспособленности не
имеет каждый в определенные возрасты своей жизни. Его недостает ребенку,
его же недостает и выжившему из ума старику. Но есть лица, которые,
вследствие прирожденных или приобретенных особенностей, временно или
постоянно стоят ниже его и в тот период, когда другие достигают этого
типа. К числу таковых принадлежат душевнобольные, идиоты, сюда же
принадлежат привычные пауперы и громаднейшее большинство преступников.
Все эти лица не представляют той степени приспособленности к условиям
жизни своего времени, которая есть minimum требований от каждого
взрослого человека. Это и составляет их дефект или порочную особенность,
которая, как и все особенности личности, вся ее деятельность вообще и
каждое ее действие в частности, обусловливается особенностями ее
психофизической организации. Сам факт преступления и нарушения
общественного запрета с риском загубить всю свою последующую жизнь и
попасть в тягостное и печальное положение отверженца общества,
положение, стоящее вразрез с присущим каждому человеку стремлением к
счастью, уже ясно указывает, что данный индивидуум при данных окружавших
его условиях, вследствие всего склада своей личности, то есть,
вследствие всех особенностей своей психофизической организации, не мог
действовать так, как бы должен действовать при тех же условиях человек
указанного мною нормального типа. Попытаюсь пояснить сказанное на
примерах и при этом выберу сравнительно простейшие.

Человек находится лишь в трудных обстоятельствах жизни, более или менее
выпадающих на долю каждого, а между тем ему представляется неминуемая
гибель и полное отсутствие всяких узаконенных средств для выхода из его
тягостного положения. Чувства самосохранения и усиленно развитого в нем
себялюбия, являющегося, как увидим далее, следствием особенностей
состава общего чувства, лежащего в основе настроения, начинают все
сильнее и сильнее звучать в нем. Душевное равновесие нарушается, и
сильные волнения охватывают все его существо и потрясают душевную жизнь
в самых ее основах. Всецело сосредоточенный на волнующей его мысли о
собственной опасности, поглощенный лишь заботой об угрожаемых личных
интересах, под влиянием обуревающих его волнений, он посягает на жизнь
или другие жизненные блага совершенно непричастных и ни в чем неповинных
людей. Понятно, что иной человек, человек нормального общественного
типа, по крайней мере, при данных условиях, так не поступил бы. В нем от
сравнительно не сильного толчка так усиленно не заговорили бы чувства
самосохранения и узкого себялюбия; они не вызвали бы в нем таких могучих
душевных волнений, которые парализовали задерживающую силу представлений
и установленных привычек. В нем, наконец, заговорила бы и
противодействующая тонация сочувствия к людям, представляющая
необходимую составную часть нормально образованного общего чувства, и
он, по крайней мере, при данных условиях не посягнул бы на блага его
окружающих и не принес бы их в жертву своим личным интересам. В чем же
кроются причины различия в деятельности этих лиц, действующих, по
предположению, при одинаковой обстановке? Очевидно, в них самих, т. е.
во всем складе их личностей, иначе, во всех особенностях их
психофизических организаций. Первая такая особенность, особенность
прирожденная или приобретенная, – слишком легкая возбудимость душевных
волнений, обусловливаемая особенностями органической структуры личности.
Вторая и едва ли не самая главная, также обусловливаемая, как увидим
далее, прирожденными, а иногда и приобретенными особенностями
организации, – это особенность состава общего чувства. Наконец, третья –
малое развитие, а может быть, и ослабление задерживающей силы
представлений, силы, значительно колеблющейся не только по индивидуумам,
но и по периодам жизни одного и того же лица в зависимости от его
органических состояний. Все эти особенности очевидно суть дефекты или
пороки психофизической организации, при известных условиях делающие их
обладателя мало или вовсе непригодным к самостоятельной жизни в
обществе, нередко ставящей человека в подобные трудные положения.

Возьмем другой пример. Человек совершает кражи и ими добывает средства к
своему существованию; “он берет лишь отпуск” HYPERLINK \l “sub_9908”
*(8) из тюрьмы и только на короткие сроки, как бы для совершения новых
преступлений, появляется на свободе. И в этом случае нарушение
общественного запрета и посягательство на установленный правовой порядок
обусловливается или невозможностью и неспособностью удовлетворить своим
потребностям, узаконенным путем, или слишком большим преобладанием
страстей и чувственных влечений, при недостаточном развитии
задерживающей силы представлений, которое и дает место почти
непосредственному переходу чувственных влечений в определителей
действий. Иногда же это может быть и следствием того и другого вместе
HYPERLINK \l “sub_9909” *(9) . При всех этих предположениях перед нами
опять будет тот или другой дефект психофизической организации. В первом
случае мы по большей части будет иметь дело с органической дряблостью и
инертностью, существование которых обусловливается особенностями
органических систем, особенностями, делающими человека неспособным к
длящемуся развитию энергии, а, следовательно, и настойчивому труду,
необходимому для добывания правомерных средств удовлетворения своих нужд
и желаний. Понятно, что такой дефект организации, при существующем строе
человеческих отношений, ставит его обладателя ниже типа нормального
общественного человека данного времени и, вследствие того, неминуемо
наталкивает его на преступление. При втором предположении, мы будем
иметь дело с прирожденною или приобретенною слабостью задерживающего
влияния представлений и с усиленным развитием систем растительной жизни,
от которых исходят могучие и не умеряемые импульсы, становящиеся
определителями действий. Наиболее типичные примеры такого дефекта мы
находим у людей, отмеченных печатью далеко подвинувшегося вырождения.

Понятно, что и эти виды порочности психофизической организации ставят их
обладателя ниже типа нормального общественного человека и делает его
мало или иногда и вовсе неприспособленным к свободной жизни в обществе.

Можно бы указать те или другие более или менее выраженные дефекты
психофизической организации и у каждого другого деятеля преступления
(исключая, конечно, случаи преступлений, обусловленные стечением особо
неблагоприятных или, как часто выражаются, несчастных жизненных
обстоятельств), но и приведенных примеров достаточно, чтобы более
конкретно выяснить читателю то значение, которое я связываю с понятием о
порочности организации HYPERLINK \l “sub_9910” *(10) . Фактическое же
подтверждение их существования и их влияния на совершение преступлений,
так же как и описание различных их видов, будут приведены в ходе
дальнейшего изложения.

В вышеприведенных примерах мы остановились на рассмотрении порочных
организаций в ту эпоху их существования, когда сравнительно более
неблагоприятные условия жизни уже натолкнули их на преступление. Только
после этого мы присмотрелись к ним и отметили их дефекты. А между тем,
последние существовали и ранее, часто от самой колыбели, и во всех
жизненных положениях давали о себе знать. Их обладатели до суда и
наказания в качестве отцов или детей были членами семей, в которые они
вносили лишь раздор, горе и всевозможную порчу. Своим дурным
прикосновением и влиянием они далеко гнали прочь домашний мир и покой и
в большей или меньшей степени отравляли существование их окружавших и с
ними соприкасавшихся, а в качестве отцов и матерей, как путем
наследственной передачи, так и воспитательных влияний налагали следы на
всю дальнейшую судьбу своего несчастного потомства HYPERLINK \l
“sub_9911” *(11) . Кому случалось со вниманием заглядывать в отчеты об
уголовных процессах, где наряду с подробностями преступления нередко
вскрываются и картины жизни семьи, из которой вышел обвиняемый, тому,
конечно, хорошо известно, как много горя и страданий – часто в их
совокупности даже больших зла самого преступления – причиняют эти
неудачно сложившиеся натуры, эти порочные психофизические организации,
стоящие ниже типа нормального общественного человека, всем их
окружающим. Но, оказывая дурное влияние на последних, эти дурно
уравновешенные натуры и для самих себя не создают довольства и
спокойствия и в большинстве случаев представляются внутренне глубоко
несчастными. Те особенности их натуры, которые вредны для других, как
органические несовершенства, вредны и для них самих.

“Но то, что вы говорите – гнусно”! – восклицал президент, допрашивавший
Lemaire, который с самых ранних лет высказывал крайне дурные склонности
и, едва выйдя из периода детства, уже заставлял отца опасаться сыновних
покушений на его жизнь. “Я это хорошо знаю, г. Президент” , -спокойно и
невозмутимо отвечал Lemaire. “Если бы все были похожи на меня, то дело
не могло бы идти”. “Если бы кто-нибудь мне сказал, что я прав, то я бы
ему ответил: вы такая же каналья, как и я; тем не менее, я продолжал бы
делать то же самое”. “Для того чтобы гулять, я хочу жить, но чтобы
работать… я не держусь за нее”. “Имей я ренту, вы, конечно, не увидали
бы меня здесь, – но теперь: “если бы случилось повторить, я бы
повторил”. В своем последнем слове он заявил, что он лентяй и ненавидит
работу, а потому не хочет и жить и идти в каторгу; он настаивал на
собственной казни. “Тюрьма не сломила меня, – сказал он, – это заседание
не произвело на меня впечатления; надо посмотреть теперь, что я буду
делать на эшафоте”. Он отказался от кассации приговора и спокойно лег на
гильотину HYPERLINK \l “sub_9912” *(12) .

Кроме того, такие плохо уравновешенные личности до своего преступления,
если они уже взрослые, являются еще и правомочными гражданами общества
и, в качестве таковых, вносят свою долю участия в общее течение
общественной жизни, долю настолько порочную, насколько порочна их
психофизическая организация. Общественную жизнь можно сравнить с пьесой,
выполняемой громадным оркестром, в котором каждый отдельный инструмент
самостоятельно выполняет свою партию. Понятно, что общее выполнение
будет тем совершеннее, чем совершеннее входящие в состав оркестра
инструменты и чем искуснее играющие на них музыканты; напротив, оно
будет тем не совершеннее, и тем более будет представлять диссонансов,
чем менее будут совершенны инструменты и менее искусны исполнители. “Не
составляет ли особенности дурных страстей, – с глубокой правдой замечает
др Моrеl, – что они могут быть удовлетворяемы лишь под условием
причинения боли и потрясений всему общественному организму” HYPERLINK \l
“sub_9913” *(13) .

Но и этим не ограничивается значение вопроса о преступности.
Преступления совершаются в обществе, среди которого и исходящих от него
влияний родятся, растут и развиваются их деятели. Само уже существование
всех этих анормальных типов, всех этих порочных, дурно уравновешенных
организаций ясно указывает, что или влияния, предшествующие рождению, т.
е. влияния, испытанные восходящими поколениями, или влияния, последующие
за рождением, т. е. влияния, испытанные самим деятелем, были крайне
неблагоприятны, порочнотворны, если можно так выразиться. В том и другом
случае преступники и совершаемые ими преступления являются наиболее
красноречивыми доказательствами дефективности некоторых сторон самой
общественной жизни, порождающих своим влиянием все эти недостатки
HYPERLINK \l “sub_9914” *(14) . Вредоносно действуя на общество,
преступник, прежде, нежели сделаться таковым, сам в свою очередь
подвергся вредоносным влияниям последнего. Эти влияния в течение одного
или нескольких поколений (когда порочные особенности наследственно
переданы) и выработали из него ту порочную, дурно уравновешенную
психофизическую организацию, которая рано или поздно должна проявиться в
более или менее важном преступлении.

Таков вопрос о преступности в его целом. После всего сказанного важность
этого вопроса и его интимная связь со всеми сторонами общественной
жизни, полагаю, становится очевидны. Напряженность преступности это
чувствительный измеритель степени здоровья, силы и благоденствия данного
общества в каждый данный момент его существования.

Понятно, что такое явление, как явление преступления, во все времена
должно было вызывать со стороны общественных союзов, среди которых
совершалось оно, усиленную реакцию и борьбу с ним. Эта реакция по своим
формам в различные времена проходила, как известно, и различные стадии,
повидимому, с правильностью повторявшиеся у всех народов: период
кровавой мести и факультативных выкупов, период выкупов обязательных,
период общественной мести и, наконец, современный период, период еще не
вполне определившийся, а потому смешанный, но в котором все более и
более намечается и выступает вперед стремление к рациональному
предупреждению и исправлению.

Вместе с изменением форм реакции постепенно изменялись и взгляды на
преступление, преступника и наказание. Здесь я, конечно, не стану
говорить обо всех этих последовательных изменениях, что завело бы меня
слишком далеко и потребовало бы специального исследования. Укажу лишь на
одно влияние и, по-моему, важнейшее.

В то время как наука, специально занявшаяся изучением только что
названных явлений – уголовное право – рассматривала и анализировала
преступление и даже самого преступника как отвлеченные понятия, в то
время как она видела в преступлении исключительно результат
мыслительносознательной деятельности (злой умысел, злая воля) – с начала
настоящего столетия к изучению вопроса о преступности постепенно начало
приходить все более и более напирающее боковое течение, которое оказало
и оказывает глубокое влияние на уголовно-правовые взгляды. Я разумею
здесь развитие психиатрических учений и их соприкосновение с теорией
уголовного права.

Занявшись изучением расстройств душевной жизни и подметив их зависимость
от более доступных точному исследованию уклонений в сфере органических
процессов, психиатрия своими наблюдениями действительности постепенно
все более и более освещала тайники душевной жизни и выясняла механизм
процессов последней HYPERLINK \l “sub_9915” *(15) . Начав с изучения
резко выраженных и бросавшихся в глаза явлений душевного расстройства,
она постепенно переходила и к изучению трудно уловимых форм; начав
душевными болезнями и больными в собственном смысле этого слова, она по
тесной связи и сродству явлений расширила круг своих исследований и
распространила их и на организмы порочные, дурно уравновешенные, которые
постоянно вновь пополняют ряды преступного люда и весьма часто вынуждают
обращаться к ее помощи.

Своими исследованиями в этой последней области психиатрия в значительной
степени осветила механизм преступных действий вообще и способствовала
уяснению того понятия, которое в новой позитивной школе уголовного
права, имеющей многих видных представителей в Италии и все более и более
приобретающей их в Германии, Франции и других странах, стремится стать
базисом всей научной системы последнего. Она показала, что между
болезненными душевными расстройствами и болезненными действиями, с одной
стороны, и более устойчивыми порочностями психофизической организации и
внешними проявлениями последних – различными странностями, чудачествами,
импульсивностью и преступлениями – с другой, различие не в существе, а
лишь в степени, в рельефности проявления. Это воззрение на преступность
высказывается иногда и юристами практиками HYPERLINK \l “sub_9916” *(16)
. Этим она сблизила (но не смешала) две действительно родственные
области и приурочила проявления органической порочности к более
осязательному источнику, чем и указала более доступные воздействию
факторы преступности и наметила более рациональные средства борьбы с
ней. Вообще можно сказать с полным основанием, что трудно найти другой
фактор, который бы оказал и продолжал оказывать такое глубокое влияние
на взгляды на преступность и наказание, как постоянно идущее вперед и
расширяющееся изучение душевных болезней и аномалий.

Вследствие этого уголовное право, как наука, неминуемо должно было войти
в тесную связь с психиатрией и опытной психологией. Описание душевных
болезней стало входить в качестве важного отдела даже в учебники
уголовного права, HYPERLINK \l “sub_9917” *(17) и психиатрия, как
совершенно верно замечает профессор Кraft-Ebing, сделалась необходимой и
неизбежной помощницей последнего HYPERLINK \l “sub_9918” *(18) . Так
понемногу начали сбываться и осуществляться предсказания и стремления
некоторых авторов. “Я ни на мгновение не сомневаюсь в том, – писал,
напр., д-р Моrel, – что наступит день, когда законы, регулирующие
наказуемость у всех цивилизованных народов, подвергнутся изменениям,
честь которых будет принадлежать медикам, так как последние научат
понимать изменения, которые наследственность производит в организации”
HYPERLINK \l “sub_9919” *(19) . “Направление, приданное в настоящее
время современным естествознанием всем отделам ведения, как
практическим, так и спекулятивным, – писал д-р Virgilio, – не должно
оставаться без влияния и на тот из них, который занимается обездоленным
классом преступников” HYPERLINK \l “sub_9920” *(20) . Д-р Воileau de
Castelnau, указав в сочинении 1860 г. “Des maladies du sens moral” на
изменения во взглядах на пытку, считавшуюся прежде основой общественного
порядка, и на то отвращение, которое она внушает всем в настоящее время,
замечает: “Существующая репрессивная система в непродолжительном времени
будет иметь ту же участь; система предупреждения и лечения (понятно, что
это выражение употребляется автором в смысле нравственного исправления)
займет ее место” HYPERLINK \l “sub_9921” *(21) . “Было ли бы общество в
опасности в тот день, – спрашивает д-р Mandon, – когда преступники стали
бы рассматриваться, как больные и третироваться соответственно этому? Не
будем бояться состраданием благоприятствовать преступлению. Я не вижу,
чтобы наше отношение к душевнобольным увеличивало их число”. “Со времени
Рinel’я, – продолжает он далее, – не проливается более кровь
душевнобольных; будем надеяться, что не далеко уже то время, когда
жестокость и по отношению к убийце будет внушать отвращение и когда
лучше будет оценена та малая степень свободы, которая присуща этим
вырождающимся личностям” HYPERLINK \l “sub_9922” *(22) .

Таков вновь народившийся взгляд: преступление – это проявление
порочности психофизической организации, а преступник – это в том или
другом отношении порочный, дурно уравновешенный организм. Понятно, что с
таким взглядом мало согласимо, чтобы преступление было предметом
карательной деятельности, как это имеет место в настоящее время. Им,
напротив, должна быть преступность человека, т. е. те особенности его
личности, которые определяют его к преступлениям и на которые, хотя и по
поводу последних, должны быть направлены все исправительные воздействия,
предназначенные к их устранению HYPERLINK \l “sub_9923” *(23) .
Достижение этой реформы и составляет одну из главных задач новой школы
уголовного права. Последняя сделала уже сравнительно значительные
успехи, однако, она далеко еще не получила полных гражданских
правомочий, если можно так выразиться, вследствие чего, от столкновения
различных течений, состояние уголовного права, как науки, в настоящее
время представляется несколько хаотическим, а принципы еще
господствующей теории во многом противоречат принципам, уже проводимым в
практике карательной деятельности, которая в свою очередь страдает
отсутствием единства в системе своих мер, вводимых под влиянием
различных воззрений HYPERLINK \l “sub_9924” *(24) .

Охарактеризовав в самых общих чертах основное положение новой школы
уголовного права, которую некоторые называют
антропологокриминалистической, но которую, если охватить все ее оттенки,
правильнее назвать позитивной HYPERLINK \l “sub_9925” *(25) , я теперь
перейду к изложению хода ее исторического развития.

Я имел уже случай заметить, что понятие о порочной психофизической
организации лишь постепенно выделилось из понятия о душевной болезни,
как дальнейшее развитие учения о последней. Оно сложилось
преимущественно на почве психиатрии, от которой уже и заимствовано новой
школой уголовного права. Поэтому, говоря о ходе исторического развития
последней, мне нельзя будет пройти молчанием и хода развития
психиатрических учений.

Выше, говоря о влиянии этих учений на уголовно-правовые взгляды, я отнес
его возникновение к тому времени, когда знаменитый французский психиатр
Рinel в своем известном сочинении Traite medico-philosophique sur
1’alienation mentale выступил с учением о mаniе raisonante HYPERLINK \l
“sub_9926” *(26) , послужившим отправной точкой для развития учений о
тех тонких душевных аномалиях, представители которых всего более
способствовали уяснению понятия о порочной, дурно уравновешенной
психофизической организации, мало, а иногда и вовсе непригодной к
самостоятельной жизни в обществе. Но, приурочивая возникновение влияния
психиатрии на уголовное право главным образом к эпохе Рinel’я, я не хочу
этим утверждать, чтобы оно вовсе не существовало до этого и чтобы учение
о manie raisonante всецело принадлежало ему. Напротив, как это бывает
всегда, оно в значительной мере было подготовлено всем предшествующим
ходом изучения душевных болезней и развития психиатрических воззрений,
выработанных не только непосредственными предшественниками Рinel’я, но и
переданных с сочинениями Галена и других медиков древним миром средним
векам, а от них дошедших до нового времени.

Не будучи знаком, с периодом до Рinel’я по подлинникам, а только по
сочинениям, посвященным истории психиатрии HYPERLINK \l “sub_9927” *(27)
, я лишь коротко коснусь этого периода и в общих чертах отмечу наиболее
выдающиеся пункты или начальные этапы современных учений, которые, как
увидим далее, не суть плод скороспелых теорий, как то утверждают
некоторые, а результат векового и тщательного изучения действительности.

II. Очерк психиатрических учений, имевших соотношение с уголовным
правом, начиная с древнейших времен и до Моrеl’я включительно

Отдаленная древность, о которой у нас только сохранились сведения, уже
отметила существование случаев душевных болезней как единичных, так и
эпидемических HYPERLINK \l “sub_9928” *(28) . Нo хотя этой древности и
были знакомы явления душевных расстройств, однако, вследствие простоты и
здорового образа жизни первых времен, когда, как кажется, отсутствовали
многие из причин, производящих такое разрушительное влияние на душевную
жизнь в современных обществах, они, по-видимому, были довольно редки
HYPERLINK \l “sub_9929” *(29) . Как же смотрела и как относилась к ним
эта древность? Соответственно всему строю тогдашнего миросозерцания,
миросозерцания еще детства человечества душевнобольные рассматривались
то, как люди, караемые богами за проступки против них, то, как одержимые
и околдованные, то, наконец, как вдохновенные. Соответственно этому в
одних случаях они внушали суеверный страх и даже отвращение, а в других
окружались почитанием HYPERLINK \l “sub_9930” *(30) .

При таком взгляде на расстройства душевной жизни и на болезни вообще,
лечение их, понятно, должно было находиться в руках служителей богов,
различных заклинателей и колдунов, которые своими сверхъестественными
средствами только и могли умилостивить гнев высших существ и уничтожить
одержание HYPERLINK \l “sub_9931” *(31) . Поэтому первоначальная
медицина зародилась преимущественно в храмах и представляла собой, по
замечанию Salvert’a, как бы истечение премудрости богов HYPERLINK \l
“sub_9932” *(32) .

С течением времени, при уменьшении простоты и умеренности жизни
первобытных времен в течение хода развития древних цивилизаций,
некоторые из которых представляют разительное сходство с существующими,
постепенно начали действовать новые факторы, могущественно влиявшие на
потрясение душевного здоровья и на порождение наследственно хилых,
неустойчивых натур, более или менее быстро заканчивавших душевными
расстройствами HYPERLINK \l “sub_9933” *(33) . В древности, как и
теперь, одним из факторов потрясения душевной жизни, по-видимому, был
алкоголь HYPERLINK \l “sub_9934” *(34) . Законы Ликурга и Солона вносили
уже некоторые ограничительные правила по отношению злоупотребления им, а
Платон считал их нужными и в своем образцовом государстве. В Древнем
Египте, как реакция против этих усиленно распространенных
злоупотреблений алкоголем даже возникли общества трезвости, старавшиеся
парализовать развившееся зло. Tuke приводит дошедший до нас очень
интересный документ, – письмо к одному члену египетского общества
трезвости, очевидно, не выполнившему принятых на себя обязательств
воздержания HYPERLINK \l “sub_9935” *(35) .

Но алкоголь был лишь одним из факторов вырождения породы. Наряду с ним
древним, особенно римлянам, были известны и другие, усиленно работающие
и в наше время. Эти факторы, постепенно подтачивавшие органические силы
древних обществ, привели к упадку древние, высоко стоявшие цивилизации,
и породили ту истощенную, дряблую породу, которая доставляла такой
богатый материал для изучения разнообразных форм расстройств душевной
жизни и представляла такую жалкую картину физического и нравственного
убожества в эпоху падения Рима, когда, как это видно из сочинений
римских медиков Аретея и Целия Аврелиана, вследствие всяческого
общественного разврата, деградировавшего человека, были весьма
распространены душевные болезни вообще, а истерия, педерастия,
сатириазис и различные формы эротического бреда в частности, причем
последние распространялись иногда даже эпидемически HYPERLINK \l
“sub_9936” *(36) .

Явления душевных расстройств не ускользнули от внимания глубоких
наблюдателей древности и, в качестве расстройств, имеющих органическое
основание, подверглись тщательному изучению, которое и положило твердое
основание науке о расстройствах и аномалиях души. Медицина, как я уже
заметил выше, зародилась впервые в храмах, в качестве искусства лечения
болезней, приписывавшихся сверхъестественным влияниям. Отсюда,
повидимому, уже и развились первоначальные медицинские школы,
предшествовавшие Гиппократу. Трудно сказать, как долго длился этот
первоначальный период медицины, характеризуемый Littre названием
эмпирического HYPERLINK \l “sub_9937” *(37) . Несомненно, лишь то, что
еще задолго до Гиппократа греки уже обладали значительно развитыми
понятиями о природе человека. Лучшим доказательством служит Пифагор (580
до Р. X.), который учил, что ум имеет свое седалище в мозгу, а чувства и
страсти в сердце. Человек, по мнению Пифагора, уже от рождения заключает
в себе основание всего того, что должно случиться с ним в течение всей
его последующей жизни; его дальнейшая судьба обусловлена особенностями и
степенью гармонии его структуры. “Наши склонности к добродетели и
пороку, – говорил ученик Пифагора, Тимон из Локр, – как и
предрасположения к болезни и здоровью, более происходят от наших
родителей и от элементов, из которых мы составлены, нежели от нас
самих”. Качества души человека, по учению Пифагора, строго соответствуют
качествам его тела: так мужество соответствует телесной силе,
справедливость – красоте или пропорциональности частей, мудрость –
живости чувствований и т. д.

Пифагор резко порицал все излишества в пище, труде, горести и
наслаждении; он настаивал на необходимости всегда и во всем сохранять
равновесие и надлежащую меру и особенно вооружался против пьянства,
которое он называл разрушителем здоровья, ядом души и обучением мании
(форма душевного расстройства). Добродетель, спокойствие, здоровье и все
блага вообще, по его мнению, суть не что иное, как гармония (сравн.
современное учение о дурно уравновешенных натурах), на установление и
поддержание которой и должны быть направлены все усилия законодателей и
всех тех, на долю которых выпало управление людьми. “Наиболее мудрое, –
говорил Пифагор, – это медицина, наиболее прекрасное – гармония”. Все
качества нашего тела и души происходят от природы, но их
усовершенствование от культуры и воспитания. Качества тела
совершенствуются гимнастикой и медициной, а качества души – философией.

В Критоне Пифагор учил в храмах, где и излагал свои правила физической и
душевной гигиены. Он объяснял собиравшимся, что беспорядки, царствующие
в городе, обусловлены их бездеятельною жизнью и дурным воспитанием
детей. Поэтому он убеждал изгнать леность и праздность и настойчиво
рекомендовал умеренность – эту добродетель обоего пола и всякого
возраста, которая охраняет единовременно блага тела и души.

В более тесном кругу своих учеников он установил строгие правила
душевной гигиены, основным принципом которых было поддержание гармонии
между душой и телом. Для достижения этой цели всякие страсти и волнения
были тщательно устраняемы, что и служило предупредительным средством. Но
раз наступало расстройство, Пифагор советовал тогда употреблять музыку,
как целительное средство против душевных потрясений. Он находил музыку
чемто небесным, божественным и утверждал, что она необходима для
успокоения и подчинения страстей души, а потому он и хотел, чтобы его
ученики ею начинали и ею же заканчивали свой день HYPERLINK \l
“sub_9938” *(38) .

Нельзя не удивляться, что в столь отдаленную эпоху развитие правильных
воззрений на природу человека уже достигло такой высоты. Едва ли
возможно сомневаться, что для этого был необходим относительно долгий
подготовительный период. Только при этом условии и могли возникнуть
подобные развитые учения HYPERLINK \l “sub_9939” *(39) .

Значительно далее подвинулось знание природы человека и интимной связи
ее физической и психической сторон в сочинениях отца медицины –
Гиппократа (родился 460 до Р. X.) и его школы. Гиппократ, по словам д-ра
Daremberg’a ,бросил столь яркий свет на медицину, что она поднялась до
уровня положительной и независимой науки, до уровня свободного и
подчиненного точным правилам искусства HYPERLINK \l “sub_9940” *(40) .

Еще задолго до Гиппократа в Греции существовали многие медицинские
школы, и многие медицинские сочинения, пользовавшиеся большим
авторитетом. Сам Гиппократ упоминает не раз, что медицинская наука
существует очень давно и есть результат долгого опыта HYPERLINK \l
“sub_9941” *(41) . Некоторые из упомянутых школ, при появлении
Гиппократа, были уже в упадке, но другие находились еще в поре своего
полного расцвета HYPERLINK \l “sub_9942” *(42) . Гиппократ дал начало
новой, которая и получила его имя.

В своих учениях он уже вполне ясно и определенно формулировал положение
о тесной, интимной связи физического и психического элементов. Для него
явления психической жизни не отделимы от явлений жизни органической, –
жизни мозга. Последние лежат в основе и обусловливают первые. “Если
больной, – говорит он, – испытывает опасения и страхи, то это происходит
от изменений, которым подвергается его мозг HYPERLINK \l “sub_9943”
*(43) . Возражая против распространенного в его время мнения, что
эпилепсия происходит от одержания богами, он замечает: “Вскройте череп и
вы найдете, что мозг влажен, наполнен водяночной жидкостью и издает
дурной запах; тогда вы убедитесь с очевидностью, что не божество, а
болезнь изменяет так тело” HYPERLINK \l “sub_9944” *(44) . Мозг для
Гиппократа – это тот орган, деятельностью которого обусловливается и в
котором протекает вся психическая жизнь без исключения. “Им мы думаем, –
говорит он, – понимаем, видим, слышим; им мы познаем уродливое и
прекрасное, дурное и хорошее, приятное и неприятное. Через него же мы
становимся сумасшедшими, бредим, и нас осаждают страхи и опасения”
HYPERLINK \l “sub_9945” *(45) . В изменениях материальных состояний
мозга, – вот где, по Гиппократу, лежат причины психических колебаний.
Предается больной беспричинной печали и тоске – его мозг охладился и
сжался против обыкновенного. Напротив, больной издает крики и вопли по
ночам, когда его мозг нагревается.

Гиппократ хорошо знает различие и значение органических темпераментов,
обусловливающих различия в чертах характеров. Он знает также и
решительное влияние наследственности. Доказывая наследственную передачу
эпилепсии, он замечает по этому поводу: “Если, – говорит он, – люди,
родившиеся от родителей с голубыми глазами, сами имеют голубые глаза, а
родившиеся от родителей лысых, сами бывают лысыми, то нет ничего
удивительного, что родители, имеющие неправильное образование головы,
дают жизнь детям, страдающим тем же пороком организации. Если мы видим,
что люди желчного темперамента производят детей также желчного
темперамента, что флегматики производят флегматиков, а чахоточные
чахоточных, то где препятствие, чтобы болезнь, которой страдает отец или
мать, не поражала также и кого-либо из детей”? HYPERLINK \l “sub_9946”
*(46)

Из этого мы видим, что доктрина, приурочивающая психические явления к
явлениям жизни мозга, далеко не нова, хотя, как совершенно верно
замечает д-р Semelaigne, потребовался продолжительный период времени, –
почти до наших дней, чтобы поставить ее вне сомнений HYPERLINK \l
“sub_9947” *(47) .

Но, придавая столь важное значение органическим факторам, по отношению к
особенностям явлений психической жизни, Гиппократ в то же время не
упускает из виду и тщательно изучает влияние внешних воздействий,
которыми изменяется самый организм и которым он отводит широкую долю
участия в создании физических, а вместе с тем и психических особенностей
человека. Он тщательно изучает с этой точки зрения влияние пищи, климата
и географических положений HYPERLINK \l “sub_9948” *(48) .

Душевные болезни он делит на острые и хронические HYPERLINK \l
“sub_9949” *(49) . Проницательный наблюдатель природы, он хорошо знает и
симпатические душевные расстройства с их импульсивностью и часто
неодолимыми влечениями (напр., к убийству, самоубийству и проч.),
зарождающимися в сфере систем растительной жизни и отсюда уже
проникающими в сознание в качестве темных, немотивированных побуждений
HYPERLINK \l “sub_9950” *(50) .

Таковы наиболее выдающиеся черты учения Гиппократа по интересующему нас
вопросу.

В трудах последующих ученых писателей греко-римского мира изучение
расстройств и аномалий душевной жизни подвинулось значительно вперед.
“Не без живого интереса, – замечает по этому поводу Trelat, –
углубляешься в эти исторические богатства и читаешь в произведениях,
написанных пятнадцать или восемнадцать веков тому назад, множество
страниц, которые кажутся написанными лишь только вчера” HYPERLINK \l
“sub_9951” *(51) .

Изучение нервной системы сделало значительные успехи еще в трудах
александрийских ученых, старательно занимавшихся рассечением трупов и
изучением на них анатомии человека. Один из выдающихся представителей
александрийской школы – Эразистрат (293 до Р. X.) уже так далеко
подвинулся в знании и понимании функций нервной системы, что различал
нервы чувствующие и двигательные и предполагал существование в нервных
волокнах особой циркулирующей жидкости, при посредстве которой внешние
впечатления передаются мозгу, а веления воли – мускулам. Изучая
сравнительно человеческий мозг и мозг животных, он даже пришел к
заключению, что умственные способности находятся в соотношении со
структурой этого органа, а именно с числом и рельефностью его извилин
HYPERLINK \l “sub_9952” *(52) .

В изучении расстройств душевной жизни врачи греко-римского мира за
долгий период времени от Гиппократа до Галена также подвинулись
значительно вперед, и тонкими чертами, указывающими на тщательность и
многочисленность наблюдений, описали разнообразные и часто трудно
уловимые формы душевных расстройств. “Чем более перечитываешь древних, –
говорит др Моrel, – тем более убеждаешься, что они подметили и описали
большинство форм бреда, свойственных душевнобольным, включая и частичный
бред, сосредоточивающийся на немногих предметах и более или менее
неправильно обозначаемый в наше время названием мономаний. Они прекрасно
знали больных этой категории, которые, несмотря на их расстройство,
разговаривают и рассуждают о всех предметах, исполняют общественные
функции, занимают должности, одним словом, предаются занятиям, требующим
известной доли ума; их никто не заподозрит в душевном расстройстве, пока
не коснется специального предмета их бреда HYPERLINK \l “sub_9953” *(53)
.

Здесь я не стану излагать последовательный ход развития психиатрических
учений и перечислять всех наиболее выдающихся врачей древности. Укажу
лишь на учение Галена, этого последнего великого врача древности,
которого д-р Daremberg называет “чудесным гением, резюмировавшим всю
предшествующую науку и в зародыше заключающим всю ту, которая должна
следовать за ним” HYPERLINK \l “sub_9954” *(54) .

Гален (родился в 131 до Р. X.) значительно подвинул вперед анатомию
нервной системы. “Ему же, – по словам профессора Ваll’я, – мы обязаны
заложением фундамента всех наших сведений о функциях нервной системы”
HYPERLINK \l “sub_9955” *(55) . В своих выводах он основывался на
результатах вскрытий, на патологических наблюдениях и на вивисекциях
HYPERLINK \l “sub_9956” *(56) . Медицинское изучение в его время
подвинулось уже так далеко вперед и так популяризировалось, что
вивисекции (напр., опыты с перерезкой спинного мозга для изучения ее
влияния на чувствительность) производились им даже публично. Его, по
словам профессора Аndrale, должно рассматривать как отца и основателя
действительно экспериментальной физиологии и к нему же, как истинному
источнику, должно быть отнесено значительное число опытов, считающихся
современными. “После него уже нет сомнения, говорит Andrale, – что
главное назначение мозга быть органом интеллекта”. Гален рассматривал
мозг, как сложный орган, состоящий из различных, но взаимно связанных
частей, каждую из которых он изучал и описывал в отдельности. Он
указывал на соотношение между мозгом и заключающим его черепом и на
возможность по особенностям последнего судить об особенностях первого.
Ему же принадлежит честь первого описания симпатической системы или
нервной системы растительной жизни.

Гален видел в человеке существо дуалистическое, состоящее из души и
тела. Седалищем души, по его мнению, служит не один лишь мозг. Различные
психические проявления Гален приурочивал и к различным органам. Душа
разумная, думающая имеет свое седалище в мозгу, степень развития
передних долей которого соответствует степени умственного развития;
душевные волнения или душа мужественная, энергичная имеет свое седалище
в сердце, а желательная или женственная – в печени. Разуму Гален придает
первенствующее значение. Им, этим регулятором страстей и склонностей
исключительно должен жить человек. Любовь к почестям, богатству,
сладострастию есть главная причина бедствий этого мира, лекарством
против которого служит разум. В деятельности разума и заключается
истинное счастье.

Здоровье, по мнению Галена, есть органическое равновесие. Думающая душа
здорова, когда разум, склонности и чувства находятся в равновесии. Раз
последнее нарушено, – наступает болезнь, которая может поражать
раздельно или совместно различные душевные способности, – рассуждение,
воображение и память. Душевная болезнь может быть результатом, как
расстройств самого мозга, так и отраженного влияния на него со стороны
других органов. Например, меланхолия может быть следствием иррадиации от
сердца или от желудка, при диспепсии. Поддержание и нарушение равновесия
зависит от темперамента, которому Гален приписывал самое решительное
влияние на весь психический механизм.

Признавая в человеке два раздельных элемента HYPERLINK \l “sub_9957”
*(57) – физический (организм) и психический (душа), Гален хорошо знал
решительное, определяющее влияние первого на второй. “Если бы Платон жил
еще, – говорит он, – я бы хотел знать от него, почему обильная потеря
крови, выпитая цикута (напиток) и горячка отделяют душу от тела”?
Помещая думающую душу в мозг, он ставил особенности души в соответствие
с особенностями этого органа как количественными, так еще более
качественными. Душа, по его мнению, находится в самой тесной зависимости
от тела, от его темпераментов, различиями которых обусловливаются и
различия психических проявлений. Органические особенности вообще
оказывают самое глубокое влияние на все нравственные качества. Правда
многое зависит и от воспитания HYPERLINK \l “sub_9958” *(58) . “Счастлив
ребенок, – восклицает Гален, – который с раннего возраста был подчинен
правилам гигиены и хорошего физического воспитания: в них источник
хорошей нравственности”. Но как ни велика сила разумного воспитания,
основывающегося на надлежащем равновесии между воспитанием физическим и
психическим, однако его влиянием не могут быть объяснены все различия в
нравственных качествах. Часто одинаково воспитанные представляются
значительно несходными с нравственной стороны. В этих случаях несходства
обусловливаются различиями физической структуры тела, функциональными
особенностями различных органов и преобладанием развития того или
другого из них. Например, преобладанием мускульной системы или мозга над
развитием прочих органов на все существо человека, на всю его
нравственную личность накладывается особый отпечаток, отличающими его от
всех остальных людей.

Органические особенности влияют на нравственную личность, при
посредственной чувствительности. Этой последней обладают не одни лишь
органы чувств. Каждый орган имеет свою особую чувствительность, более
или менее ясно выраженную, соответственно количеству крови и воздуха им
получаемого. Внутренняя чувствительность (т. е. чувствительность
внутренних органов) особенно ясно выражена во время сна, когда органы
внешних чувств находятся в покое. Как внешняя (впечатления), так и
внутренняя (ощущения) чувствительность могут быть уменьшены, могут
отсутствовать вовсе или быть расстроены и извращены. Боль и страдание –
это болезненные явления, сменяющие в некоторых случаях нормальную
чувствительность. Между внутренними чувствами наиболее замечательны
половое и особенно желудочное, которые, как и чувствительность всех
остальных органов, могут быть извращены и этим извращением могут
обусловливать странные психические явления.

Физическая структура, столь решительно влияющая на нравственную сторону
человека, не остается, однако, неизменной, а напротив, постепенно
изменяется, в зависимости от внешних условий, чем вызываются дальнейшие
нравственные изменения. Поэтому Гален не оставляет без внимания внешних
влияний, а напротив тщательно изучает их. Но, придавая столь решительное
значение влиянию физического на психическое, он вместе с тем не упускает
из виду и влияние последнего на первое. иначе говоря, он знает их
взаимодействие HYPERLINK \l “sub_9959” *(59) .

Из этого краткого и слабого очерка учений выдающихся представителей
древней медицины по интересующему нас вопросу, мы можем видеть, что им
не был чужд тот взгляд, который представляет собой основное положение
новой школы уголовного права. Этот взгляд, уже почти вполне развитый и
законченный, заключается в блестящем и так далеко подвинувшемся учении
Галена, в котором в общих чертах прекрасно изложен и сам механизм
влияния физического на психическое. К основам этого взгляда, ввиду
наблюдавшихся фактов действительности, с неизбежностью пришли, как мы
видим, наблюдатели древности, к нему же после долгих и тщательных
наблюдений приходят и исследователи нового времени.

К несчастию, Гален был последним великим врачом древности, и с ним
закончилось плодотворное поступательное развитие научной мысли в
занимающей нас области. В течение века после него еще замечались, по
словам д-ра Daremberg’a, некоторые признаки оригинальности и успехов, а
затем наступила эпоха мрака и бездарных компиляций HYPERLINK \l
“sub_9960” *(60) . “В истории греческой медицины”, – говорит Littre, –
“наступил тогда момент, когда новые изыскания и самостоятельные работы
совершенно прекратились: не появлялось более ничего нового, и развитие,
доставлявшее медицинской науке в период от Гиппократа до Галена
увеличивавшуюся жатву знаний и приложений, приостановилось” HYPERLINK \l
“sub_9961″ *(61) . Гален в течение долгого периода последующих веков
начал царить безраздельно и получил значение непоколебимого и как бы
священного авторитета. Но, как это бывает всегда при тех состояниях
общества, когда возможно безусловное господство авторитетов, – его
действительно научные и прогрессивные доктрины остались непонятыми и
бесплодными, тогда как все ложные идеи и странные объяснения принимались
с невероятной горячностью” HYPERLINK \l “sub_9962” *(62) . Таким
образом, и в этом случае один лишний раз подтвердилось то общее
безусловное правило, что между степенью органическо-умственного развития
и особенностями принимаемых и исповедуемых учений всегда и везде
существует самое строгое соответствие.

Уничтожение первоначальной простоты жизни, постоянные войны и
завоевания, развившееся из них рабство и различные виды человеческой
кабалы, постоянно возраставшие имущественно социальные неравенства,
усиливавшаяся роскошь и соединенные с нею различные виды разврата и
всяких излишеств с одной стороны, истощающая бедность и всевозможные
лишения, и тот же разврат с другой – делали дальнейшее здоровое развитие
невозможным. Указанные факторы вырождения, постепенно подтачивавшие
органические силы древнего мира, неминуемо должны были привести к
упадку, который отразился повсюду: в душевных качествах населения, в
искусстве, науке и т. д. HYPERLINK \l “sub_9963” *(63) . На место
прежнего органически сильного и способного поколения, народилось
поколение дряблое, нервно-хилое и плохо одаренное, которое считало в
своей среде не малое число вырождавшихся, дурно уравновешенных
организаций и которому было не под силу подвигаться в прежнем
направлении. “Наступила, – по выражению Baudrillart, – смерть души,
которая есть самый печальный симптом разлагающихся обществ HYPERLINK \l
“sub_9964” *(64) . Появилось поколение, – рожденное для рабства, – как
часто говаривал Тиверий, выходя из сената HYPERLINK \l “sub_9965” *(65)
. Самоубийства, как и в наше время, стали распространяться в этом
поколении эпидемически “Разочарованные и скучающие шли на мост Фабриция
и там кончали с собой. Ни в одну историческую эпоху скука жизнью –
печальный плод излишеств – не была более распространенной болезнью, как
в эпоху цезарей. Смерть сделалась более средством против монотонности
удовольствий, нежели против излишка страданий” HYPERLINK \l “sub_9966”
*(66) . Душевные болезни, тяжелые неврозы и постоянная скука,
составляющая удел истасканных натур, стали обычными явлениями. Вот что,
напр., писал Сенека, характеризуя современное ему положение: “Зло, от
которого мы страдаем, – говорит он, – зависит не от того или другого
места, а заключается в нас самих. Мы слабы лицом к лицу с тем, что нужно
выдержать. Мы не можем выносить ни труда, ни удовольствий, ни даже
нашего собственного существования. Некоторые стремятся покончить с собой
лишь потому, что, изменяя часто свои проекты, все-таки возвращаются к
прежнему, не оставляющему места для чего-либо нового. Жизнь и даже
окружающий мир им стали противны и послышались возгласы безумных и
сластолюбивых: Неужели всегда будет одно и то же?!” HYPERLINK \l
“sub_9967” *(67) . Говоря о влечении к самоубийствам и характеризуя
скучающих жизнью, Сенека говорит от их лица: “И постоянно все одно и то
же! Всегда я должен то бодрствовать, то спать, то быть сытым, то
голодным, ощущать холод или жар! Ничто не кончается; всегда один и тот
же круг явлений; они бегут и следуют друг за другом: день сменяется
ночью, а ночь сменяет день. За летом следует осень, за осенью -зима, а
за нею – весна. И так проходит все, чтобы вернуться снова, а я не вижу и
не знаю ничего нового” HYPERLINK \l “sub_9968” *(68) . “Хотя
христианство, – говорит д-р Brierrе de Boismont, – изменило это
состояние душ, но оно своими правилами не могло совершенно
восторжествовать над чувством печали и отвращения, которые мучили
стольких людей. Скука (здесь автор разумеет этот болезненный оттенок
настроения, который есть удел истощенных организаций) укрылась в
монастыри. Это отразилось и в творениях отцов церкви, особенно в 3-х
книгах Иоанна Хризостома. Нужно прочесть прекрасное описание
беспокойства и уныния, которые удручали мир среди наиболее опьяняющих
удовольствий, и того влечения, которое заставляло людей искать в
самоубийстве скорее окончания, нежели лекарства против их несчастий”
HYPERLINK \l “sub_9969” *(69) .

Угасание самостоятельной научной мысли древнего мира, и распространение
наступавшего средневекового умственного мрака совершилось, однако, не
сразу, а, как это бывает всегда, лишь шаг за шагом. Оно напоминало собой
поступательное старческое опадание лучших сторон прежнего могучего
таланта, и постепенное оскудение прежней роскошно развитой умственной
жизни. Тоскливое чувство невольно охватывает при этом постепенном
погружении во мрак последовательно наращавшегося невежества, когда
величайшая драгоценность человечества, – его испытующая творческая
мысль, создающая, при благоприятных условиях, поражающую богатством
своих красок умственную и нравственную жизнь, должна была уступить свое
место суеверию, умственной и нравственной тьме и неразрывно связанному с
ней насилию. Но иного исхода не было. Органически обанкротившийся от
всяческого разврата, излишеств и разъедающей бедности, древний мир
постепенно погружался в преждевременную хилую старость. Напрасно
Claudius Rutilius Numantinus, как бы в последней лебединой песне
умирающего некогда великого Рима, старался, как нежно любящая мать,
утешить его и, основываясь на его всемирном значении, предрекал ему
вечное существование HYPERLINK \l “sub_9970” *(70) . Но тщетны были
подобные самоутешения сознававших грустное положение отечества римлян:
выродившееся поколение, лишенное силы своих предков и организованное
иначе, нежели они, не могло уже более воскресить непосильного ему
прежнего величия древнего Рима. Иссякли его органические силы – источник
всяческого преуспеяния – и дряблая, бессильная старость, при условиях
того времени, была его неизбежным уделом. На пути к воскрешению прежнего
величия стояли преградой занесенные в органическую летопись общества
эпохи Калигул, Неронов, Витилиев, Домициннов и иные прочие HYPERLINK \l
“sub_9971” *(71) .

Постепенное старческое захиление, понятно, отразилось и в занимающей нас
научной области. “Компиляторы, как Oribasius (современник Юлиана),
Aetius (в половине 6-го века), Paul Aegina (в 7 веке) не прибавляли
ничего к тому, говорит Littre, что им оставили их предшественники. Они
довольствовались лишь воспроизведением сочинений, которые им были
переданы древностью; но даже и это воспроизведение шло, постепенно
сокращаясь. Paul Aegina сокращает Oribasius’a с тем, чтобы в свою
очередь быть сокращенным последующим компилятором” HYPERLINK \l
“sub_9972” *(72) . Этого Paul Aegina Daremberg сравнивает по характеру
его деятельности с Цельзом и при этом замечает: “Но какая разница!
Цельз, заслуживший название Цицерона медицины, учитель в искусстве
писать и излагать, тогда как Paul не более, как безличный урезыватель и
рабский копирователь, который не всегда понимает сокращаемого им автора”
HYPERLINK \l “sub_9973” *(73) . Но и эти компиляторы периода духовного
оскудения были лишь последними отголосками томившейся еще в предсмертной
агонии старины. Скоро могильный покой должен сменить богато развившуюся
жизнь и наука, как говорит Trelat, должна испытать ретроградное движение
HYPERLINK \l “sub_9974” *(74) . Новый элемент – варвары – выступил на
сцену.

“От их вторжения наука пострадала, может быть, более, нежели литература:
великие памятники древности отчасти были разрушены, а отчасти затерялись
в библиотеках” HYPERLINK \l “sub_9975” *(75) . Сами же варвары принесли
с собой воззрения, свойственные низшей степени развития, – детству или
по большей мере отрочеству человечества. Вследствие этого анимистическое
миросозерцание, являющееся на известной ступени умственного развития с
необходимостью, ожило снова. Не имея достаточного запаса обобщенного
опыта для объяснения, согласно механическим законам, всех окружающих его
явлений, человек обратился к более доступному для него источнику, –
своему внутреннему опыту и снова стал строить всю вселенную по образцу
своего внутреннего мира, наделяя чувством и мыслию все окружающие его
явления. Вся природа в его представлении снова одухотворилась и снова
повсюду закипела упорная борьба двух духовных начал, – доброго и злого,
представителем которого был диавол и его слуги – демоны. Этих последних
напуганное воображение той эпохи видело повсюду, и их козням
приписывались все беды и напасти. Грубые верования и суеверия римской
толпы и анимистические воззрения вновь пришедших народностей примешались
и к самому христианству, и это возвышенное учение мира и любви, бывшее,
в своем чистом виде не по плечу времени, стало основанием для самых
ужасных преследований, совершавшихся во имя Всепрощающего Божества.
Невежественное, но многочисленное монашество, заносившее с собой в
монастыри всю грубость и все пороки современного ему общества, приобрело
громадное влияние и лишь способствовало развитию суеверия HYPERLINK \l
“sub_9976” *(76) . Если какая наука и существовала, то лишь для служения
теологии HYPERLINK \l “sub_9977” *(77) . “Наступило царство магии и
колдовства. Верили в выходцев с того света, в вампиров и демонов. Все
объяснялось тайными сверхъестественными причинами” HYPERLINK \l
“sub_9978” *(78) . Попрежнему множество случаев болезней приписывалось
сверхъестественным влияниям. Врачи того времени были вполне сынами
своего века и часто вместо лекарств давали чудотворные порошки или
назначали чтение молитв и псалмов Давида HYPERLINK \l “sub_9979” *(79) .

При таких условиях не стало более места свободному исследованию. Попытки
такового влекли за собой страшное уже в то время обвинение в колдовстве
HYPERLINK \l “sub_9980” *(80) . Пример подобного обвинения представляет,
например, Константин Африкан, живший в одиннадцатом столетии.
Любознательность увлекла его в арабские школы и в путешествие по
Востоку. По возвращении на родину (Карфаген) он не избежал обвинений в
колдовстве и бегством должен был спасаться от опасности, угрожавшей его
жизни HYPERLINK \l “sub_9981” *(81) . Многие же ученые, как, например,
Peter von Albano, Joh. Sanguinaсius не были и так счастливы и,
обвиненные в колдовстве и чернокнижии, головами платили за свои
стремления к научным исследованиям HYPERLINK \l “sub_9982” *(82) .
Только в арабских школах и между арабскими учеными медиками в это время
еще сохранялись жизненными воззрения греческих и римских ученых. Сами
арабы, как говорит Trelat, не внесли ничего нового в область психиатрии
и явились лишь переводчиками древности, но, сохраняя в чистоте эту
последнюю, они не дали вторгнуться в нее сверхъестественным факторам.

При таком состоянии общества, душевнобольным, число которых, как
показывают умственные эпидемии того времени, было довольно значительно,
не редко кровью приходилось расплачиваться за царствовавшее невежество и
суеверия. Тогда, как и во все времена HYPERLINK \l “sub_9983” *(83) ,
содержание бреда этих несчастных в значительной мере служили отражением
умственного состояния эпохи, ее верований и суеверий. Поэтому различные
больные пророки, чудотворцы, колдуны, ведьмы, сектаторы и проч. в то
время встречались в изобилии, подобно тому, как в наше время встречаются
подобные же общественные реформаторы и лица, преследуемые жандармами и
различными полицейскими ищейками. Все эти больные, уже по самому
характеру своего бреда, часто приходили в столкновение с бдительными в
то время духовными властями, которые и возводили их, в качестве
различных еретиков и колдунов, на щедро раскладывавшиеся костры. Наряду
с обвинениями в еретичестве и колдовстве, с 13 века встречаются и
обвинения в поклонении демонам (демонолатрия) HYPERLINK \l “sub_9984”
*(84) . С этих пор эти обвинения, увеличиваясь в числе, долгое время
продолжают быть предметом судебных разбирательств и сосредоточивать на
себе усиленное внимание судей, теологов и врачей.

В XIV и XV стол. понемногу начинают замечаться зародыши нового
направления. Вскоре подросший ребенок – разум должен будет выдвинуться
на первый план. Впрочем, зарождающееся движение в эти века еще слишком
слабо; “оно не в силах, как совершенно верно замечает д-р Friedreich,
разбить оковы монашеского господства и суеверий, которые еще сковывают
стремление к свободному исследованию, особенно человеческого духа и для
которых “ao* o свободная мысль в этом направлении служит желанным
предлогом для возведения мыслителя на костер” HYPERLINK \l “sub_9985”
*(85) . Анимистическое миросозерцание в эту эпоху является еще вполне
жизненным. “Если просмотреть хотя немногие из многочисленных
теологических диссертаций, написанных, начиная с царствования Людовика
св. до царствования Людовика Х_V, говорит д-р Саlmeil, особенно если
просмотреть сборник предписаний (formules classiques), служивших
руководством духовным, рассылавшимся повсюду в провинции, чтобы
истреблять там ересь и поддерживать чистоту догматов истинной веры, то
не без удивления можно видеть, какую роль отводили теология и
трансцендентальная философия сверхъестественным существам и какую долю
участия они приписывали ангелам и демонам в произведении явлений
физических и даже органических” HYPERLINK \l “sub_9986” *(86) . Особенно
было напугано воображение демонами. Их, этих заклятых врагов
человеческого рода, видели повсюду и повсюду же слышались пользовавшиеся
всеобщим доверием рассказы о борьбе, которую нередко приходилось
выдерживать благочестивым людям, преимущественно духовным, с демонами и
привидениями, покушавшимися на их личность HYPERLINK \l “sub_9987” *(87)
. Только постоянная бдительность, часто творимые крестные знамения и
молитвы могли предохранить от демонов, старавшихся при каждом удобном
случае проскользнуть через естественные отверстия внутрь тела,
проникнуть в глубину его полостей и овладеть тем или другим органом для
его раздражения и мучения человека, который вследствие того начинает
страдать различными расстройствами и болезнями HYPERLINK \l “sub_9988”
*(88) . Проникновения демонов внутрь тела, по понятиям того времени,
могли происходить вместе с воздухом при дыхании, с пищею при еде и т. д.
Ходило множество достоверных рассказов о случаях подобного рода
HYPERLINK \l “sub_9989” *(89) .

Если же злые духи почему-либо не могли проникнуть внутрь тела, то взамен
этого они нередко принимались раздражать периферические окончания нервов
и этими маневрами производили всевозможные обманы чувств и болезни
HYPERLINK \l “sub_9990” *(90) . Мало того, демоны иногда окутывали
человека как бы оболочкой, которая заставляла окружающих верить в его
превращение в то или другое животное. Нередко они и сами создавали себе
из сгущенного воздуха особое тело и являлись в различных образах, чтобы
соблазнять их. Они часто похищали людей во время экстаза и переносили их
в свои нечестивые собрания, подкладывая вместо их фантомы, которые и
заставляли думать окружающих, что унесенные остаются на месте HYPERLINK
\l “sub_9991” *(91) . Папские буллы (Иннокентий VIII, 1484),
рассказывали о пожирании еще не окрещенных детей поклонниками нечестивых
демонов, о сожительствах с succubes (демоны, в образе женщины,
сожительствовавшие с мужчинами) и incubes (демоны, в образе мужчины,
сожительствовавшие с женщинами) и проч. HYPERLINK \l “sub_9992” *(92) .

Подобные рассказы в значительной мере питались и поддерживались самими
больными, у которых галлюцинации органов чувств и половой сферы,
повидимому, были весьма часты. Под влиянием последних они давали на
допросах самые обстоятельные показания о том, как часто с самых ранних
лет они разделяли ложе с демонами, бывали в их нечестивых собраниях,
причиняли с их помощью различные несчастия, пожирали детей и проч.
HYPERLINK \l “sub_9993” *(93) . Поэтому не мудрено, что судьи, как
духовные, так и светские – вполне сыны своего века, которым нечистые
демоны мерещились на каждом шагу и которые искренно верили во все эти
рассказы душевнобольных, приходили в ужас и негодование от их порочности
и нечестия и во множестве отправляли их на костры, желая тем очистить
землю от их грехов и злодейств. Вместе с виновными, т. е. больными, во
множестве страдали и невинно оговоренные, т. е. здоровые, так что во
многих местностях, вследствие большой ревности, а иногда и корыстолюбия
очистителей, исчезло всякое спокойствие и безопасность.

Но период средних веков не был период чистый. Напротив, он представлял
смесь воззрений варваров с воззрениями образованного древнего мира.
Влияние последних не замирало окончательно, по-видимому, даже в самые
темные эпохи этого периода. Поэтому понятие о возможности нервных и
душевных болезней, являющихся прямым следствием телесных расстройств, а
не влияния демонов, не было чуждо даже теологам этого времени, иногда
приводившим в своих сочинениях случаи подобных, естественных заболеваний
HYPERLINK \l “sub_9994” *(94) . К несчастию, это понятие далеко не
всегда оказывало практическое влияние. Стоило лишь встретиться
какому-либо загадочному или просто несколько странному обстоятельству,
чтобы тотчас же вызвать предположение о демоническом влиянии. Однако
некоторые медики этого времени начали уже понемногу выступать против
господствовавших суеверий, как то: против веры во влияние звезд, в
постоянное вмешательство демонов HYPERLINK \l “sub_9995” *(95) , в
пророческий дар эпилептиков и проч. HYPERLINK \l “sub_9996” *(96) .

В XVI столетии умственное движение, зародыши которого лишь намечаются в
веке предшествующем, выигрывает в силе, а потому становится возможным
появление таких ученых мыслителей, как Felix Plater HYPERLINK \l
“sub_9997” *(97) и открытые протесты против существующего отношения к
душевно больным, обвиняемым в поклонении и связях с дьяволом. Но
умственные успехи еще ограничиваются лишь незначительным числом
интеллектуально лучших людей своего времени, тогда как народная масса,
судьи духовные и светские, известнейшие писатели того времени и
громадное большинство врачей продолжают отстаивать прежние суеверия.

Религиозные движения и столкновения, имевшие место в этот век
реформации, оживляют религиозное чувство, которое вспыхивает с новою
силою и вносит страстность в религиозную сферу. Ум и воображение
сосредоточиваются на религиозных вопросах и на области
сверхъестественного. Благодаря этому, число различных одержимых,
поклонников демонов, колдунов и ведьм никогда еще не было так велико, и
никогда вера во влияние демонов на ход мировых событий не причиняла, как
совершенно верно замечает д-р Friedieich, так много вреда HYPERLINK \l
“sub_9998” *(98) . Органически отмеченные люди – кандидаты на
душевнобольных, которых, судя по эпидемически распространявшимся в то
время душевным болезням, было немало, увлекаются общим течением.
Религиозная борьба, происходившая между католицизмом и реформацией,
отражается, как это бывает всегда, и на их бреде, раз нарушается и без
того неустойчивое равновесие их душевной жизни. А между тем, при
продолжающемся умственном мраке и неразрывно связанных с ним грубых
суевериях, разнообразно странные ощущения, зарождающиеся в расстроенных
организмах различных галлюцинантов и проецирующиеся в самых причудливых
формах их расстроенным воображением во внешний мир, окружающими их
принимаются за реальные явления. Поэтому повсюду в обществе, со слов
самих больных, только и слышатся рассказы о том, что враги Бога и людей,
– нечистые демоны, – употребляют все усилия, чтобы отвлечь последних от
поклонения высшему существу и заставить поклоняться себе. Рассказывают,
что отпадшие, вследствие козней духов тьмы, от Бога поклоняются сатане и
воздают ему те же почести, какие прежде воздавали своему Творцу.
Пользуясь своими поклонниками, как орудиями, истый и злейший враг
человеческого рода поражает всякими напастями верных сынов церкви и
вносит нечестие и бедствия в мир: волки и кошки-оборотни рыщут повсюду и
причиняют всевозможные опустошения, вампиры по ночам сосут кровь детей,
демоны насилуют или пытаются насиловать девушек и собираются с своими
поклонниками для разврата и совершения преступлений на ночные сборища
(sabbats) и проч., и проч. HYPERLINK \l “sub_9999” *(99) . Сами больные
подробно описывают приемы, которые употребляют демоны, чтобы завербовать
их в число своих поклонников HYPERLINK \l “sub_99100” *(100) . Они
рассказывают, как они превращаются в волков и в этом виде пожирают
детей, имеют плотские сношения с волчицами HYPERLINK \l “sub_99101”
*(101) , как они на палках верхом отправляются на ночные празднества к
демонам, убивают людей и животных, имеют плотские сношения с самими
демонами и проч. HYPERLINK \l “sub_99102” *(102) .

Понятно, что духовная власть, представители которой были столь же
суеверны, как и окружавшее их общество, не могла оставаться спокойной
при виде распространения, такого осквернения и нечестия и, кроме
специальных молитв в церквах об избавлении от нечистых демонов HYPERLINK
\l “sub_99103” *(103) , прибегала и к более крутым мерам для искоренения
дьяволослужения. Светская власть не отставала от духовной. Светские
судьи, верившие всем рассказам больных и потому глубоко возмущавшиеся их
мнимыми преступлениями, были неумолимы в своих приговорах и прибегали к
самым ужасным пыткам для получения признаний обвиняемых. Трудно
представить себе с каким непоколебимым доверием относились тогда к самым
невероятным рассказам, которые поэтому часто составляли важнейшее
событие дня и волновали всех, начиная сверху донизу.

Например, около 1511 года в Саламанке появилась девица, неумеренно
предававшаяся упражнениям покаяния. Истощенная всевозможными, лишениями,
она впала в душевное расстройство, начала постоянно видеть Христа и
Божью Матерь и утверждать, что сама она – супруга Иисуса Христа и что
Пресвятая Дева ей сопутствует повсюду, настаивая, чтобы она всегда шла
впереди. Полная смирения, она обыкновенно останавливалась при входе и,
как бы обращаясь к кому, говорила: “О, Непорочная Дева, если бы Ты не
родила Uриста, то я не могла бы быть его супругой. Следует, чтобы мать
моего супруга шла впереди меня”. Слух о ней распространился повсюду, и
она была представлена королю и главному инквизитору. Мнения спрошенных
теологов разделились: одни видели в ней святую, а другие фанатичку.
Ввиду этого разногласия местных теологов, за решением обратились в Рим,
и папа назначил исследование дела, которое, однако, не привело к
устранению разномыслия HYPERLINK \l “sub_99104” *(104) .

Около того же времени, а именно в 1527 г., в Наваре две девочки 11 и 9
лет обвинили себя перед членами королевского совета в принадлежности к
поклонницам дьявола. Под условием своего помилования, они обещали
открыть всех женщин, принадлежавших к одной с ними секте. Судьи
согласились. Тогда подсудимые заявили, что, смотря одним левым глазом,
они могут узнавать колдуний. Их послали по деревням, где им предъявляли
всех, подозревавшихся в чародействе, и оговоренных ими привлекали к
суду. Обвиняемые под пыткою делали признания и по обыкновению подробно
рассказывали о ночных собраниях с демонами и, на основании оговора и
этих признаний, подвергались бичеванию и заключению в тюрьме HYPERLINK
\l “sub_99105” *(105) .

Понятно, что при таком доверии к всевозможным бредням душевнобольных,
рассказы последних об их мнимых ужасных преступлениях должны были
приводить в негодование судей, которые делали всевозможные усилия, чтобы
вырвать с корнем широко распространившееся по земле зло. Не было
жестокостей, к которым бы не прибегали для достижения этой цели. Судьба
душевнобольных за этот период в значительной мере напоминает теперешнюю
судьбу преступников. И тогда, как и теперь судьи, упуская из виду
причины явлений, стремились мерами строгости и устрашения бороться со
злом. Как и теперь, строгость назначаемых наказаний росла по мере
наращения количества и тяжести преступлений. Однако ничто не помогало.
Женские монастыри и даже детские приюты были переполнены одержимыми, и
зараза часто охватывала целые местности HYPERLINK \l “sub_99106” *(106)
.

Все эти события породили особую литературу. Демонолатрия вызвала
множество самых тщательных изысканий. Исследованиям колдовства
посвящались многие тома, принадлежавшие перу образованных и не дюжинных
людей того времени. В них собраны и с полным убеждением переданы все
невероятные рассказы о демонолатрах. Одним из наиболее влиятельных
сочинений этого рода было сочинение Bodin (De la demonomanie des
sorciers 1582), известного юриста своего времени, пользовавшегося
большим уважением среди современников. Этот автор, основываясь на актах
парламентов, доказывал достоверность всех обвинений против мнимых
поклонников духов тьмы и требовал беспощадного их истребления HYPERLINK
\l “sub_99107” *(107) .

Врачи того времени были также вполне сынами своего века. Один из них
Fernel, известный не только своими медицинскими, но и другими научными
работами, утверждал в своем сочинении, что демонолатры различными
способами вводят демонов в тело человека, в котором эти последние и
производят серьезные расстройства HYPERLINK \l “sub_99108” *(108) .
Другой медик, считающийся отцом французской хирургии, Ambroise Раre,
утверждал, что дьяволы имеют множество приверженцев на земле, которые
заключают с ними договоры и при посредстве своих нечестивых средств
расстраивают здоровье окружающих и делают их одержимыми.
Действительность существования подобных людей он, между прочим,
доказывал следующим соображением: законы назначают наказания колдунам; а
так как наказывают только за преступления доказанные, то, следовательно,
колдуны существуют.

Но хотя, по-видимому, все врачи этого столетия, одни в большей, а другие
в меньшей мере, признавали одержание и влияние демонов на произведение
болезней вообще и, так называемых, душевных в частности, однако, наряду
с этим они знали и естественное происхождение последних HYPERLINK \l
“sub_99109” *(109) . В этом веке было обнародовано весьма много
наблюдений душевных расстройств, при объяснении которых не было и речи о
демонах. Приводились случаи, когда заклинанья не помогали и болезнь
уступала лишь действию лекарств HYPERLINK \l “sub_99110” *(110) .
Появились сочинения, низводившие сверхъестественные влияния к
незначительному minimum’y, за пределами которого все объяснялось
естественными факторами. К числу таких сочинений принадлежало сочинение
Wier’a, который открыто выступил на защиту невинно осуждавшихся
демонолатров. Кроме него на защиту их выступили Ioh. Baptis. Pasta и
некоторые другие. Особенно решительно высказались Francois Ponzinibius и
Audre Alciat. Они утверждали, что демонолатрия есть болезнь ( что все
рассказывавшееся демонолатрами об их сношениях о демонами должно быть
отнесено на долю их болезненного расстройства HYPERLINK \l “sub_99111”
*(111) .

Понятно, что такие радикальные для того времени взгляды должны были
встретить решительных и горячих противников. К числу их принадлежали,
между прочим, медики Scribanius, Erastus, Pictorius и Cordanus. Erastus
взывал к высшим властям христианских государств, утверждая, что было бы
величайшим преступлением, если бы они не употребили всех усилий для
очищения земли от нечестия демонолатрии HYPERLINK \l “sub_99112” *(112)
.

К числу выдающихся произведений этого века по интересующему нас вопросу
принадлежит, кроме сочинения Wier’a, сочинение Nicolas Lepois
(лейб-медик герцога Лотарингского, Карла III; 1563 – 1633),
отличающееся, по словам д-ра Calmeil, полной оригинальностью и
обстоятельностью своих доктрин. В нем Lepois, отчасти следуя древним
писателям, а отчасти руководствуясь собственным наблюдением, описывает
различные формы душевных болезней, причем приурочивает каждую из них к
определенному расстройству мозга и старается всегда локализировать
отправную точку болезненных явлений. Мозг он рассматривает, как орган
всех душевных отправлений, который при душевных расстройствах может быть
поражаем непосредственно или может страдать симпатически, вследствие
поражения других органов. Во всех формах душевных болезней Lepois видит
результат естественных факторов. Однако и этот писатель отдал и не мог
не отдать дани своему времени. Наряду с естественными формами душевных
болезней он признает и существование сверхъестественных, хотя и замечает
при этом, что на практике не следует торопиться приписывать манию
влиянию духов HYPERLINK \l “sub_99113” *(113) . В этом признании
сказалось влияние эпохи, которая, как говорит д-р Friedreich,
представляла редкое смешение суеверий и стремлений боровшегося с ними
направления HYPERLINK \l “sub_99114″ *(114) .

В XVII веке, видимо, стареющие, но еще не вполне исчезнувшие грубые
суеверия – печальное наследие прошлого времени – продолжают жить в
обществе. Однако, подвинувшееся вперед изучение природы вообще и
человека в частности начинает мало-помалу оказывать свое благодетельное
влияние и на эту темную область, незаметно подтачивая основы старых
воззрений. Изучение человеческого организма и действующих в нем
естественных факторов подвигается значительно вперед, причем последние
все более и более начинают отвоевывать место у факторов
сверхъестественных, порожденных отсутствием действительного знания. Хотя
преследования мнимых поклонников демонов еще продолжаются, но в
процессах о них, говоря вообще, замечается значительное смягчение, и они
все реже и реже заканчиваются казнями. Все чаще и чаще начинают
раздаваться протесты против старых заблуждений и не только со стороны
отдельных лиц, но и целых учреждений. Так в 1603 г. парламент Бордо по
делу волка-оборотня Grenier высказал следующее: les furieux, les
maniacles, les fanatiques, les demoniacles ne doivent pas etre punis pas
plus que les cynanthropes (собаки-оборотни) et vrais lycanthropes, dont
le mal constitue une espece de folie, et que d’apres la loi leur
affliction les punit assez” HYPERLINK \l “sub_99115” *(115) . В 1610 г.
даже совет инквизиции, по почину кардинала – великого инквизитора,
разослал в провинции инструкцию, рекомендовавшую духовным действовать
впредь с крайней осторожностью в преследовании демонолатров HYPERLINK \l
“sub_99116” *(116) . Наконец в 1686 г. появился знаменитый ордонанс,
предписывавший на будущее время преследовать колдунов лишь как
обманщиков, профанаторов или отравителей HYPERLINK \l “sub_99117” *(117)
.

Научная литература по занимающему нас вопросу подвинулась значительно
вперед. Из ее деятелей я упомяну о Fеliх’е Plater (профессор в Базеле,
1537 – 1614) HYPERLINK \l “sub_99118” *(118) , как одном из лучших
представителей научной мысли в области психиатрии в этом столетии.
Большая часть его деятельности, как уже замечено выше, принадлежит веку
предшествующему, но его сочинение, судя по посвящению, относится к 1602
г. Оно представляет собой замечательное и выдающееся явление своего
времени. Еще ни один автор со времен древности не отличался, по словам
Trelat, такой тонкою наблюдательностью, как Felix Plater. Основой
всякого знания естественных явлений он считал опыт и наблюдение. Его
сочинение заключает в себе мало теоретических построений и состоит почти
исключительно из чрезвычайно верных описаний болезней, доказывающих, что
от его изощренного взгляда не ускользнули самые тончайшие оттенки в
сфере психических явлений, доступные, как говорит тот же Trelat, лишь
крайне опытному наблюдателю.

Исходя из своего долгого и богатого опыта HYPERLINK \l “sub_99119”
*(119) , Plater пришел к заключению, что замечаемые в жизни психические
особенности отдельных личностей суть плод особенностей их организаций.
Указав на психические различия, наблюдаемые с самого раннего детства, он
замечает: “Эти различия я приписываю различию в организации, получившей
то или другое направление. Эти различия делают ум более или менее
способным, а умственные процессы более или менее быстрыми или
медленными. Подобное мы видим и у животных одной породы, которые часто
имеют различные склонности. Человеческий организм представляет такие же
индивидуальные различия. В некоторых семьях замечается наследственное
великодушие, благородство характера, большие способности и благоразумие,
большая легкость в приобретении знаний, тогда как в других, напротив,
замечается вялость и неспособность к работе”.

Органом умственных, чувственных и двигательных процессов, по мнению
Plater’а, является мозг. Его дурное образование, его неправильности и
различные физические качества (сухость, плотность и проч.) обусловливают
и соответствующие различия в качествах и недостатках психической
личности.

Особенности организации, по мнению Plater’a, наследственны. Но
воспитательные влияния, устанавливая привычки – эту вторую натуру, могут
значительно изменять унаследованное. Особенно благотворные результаты
могут производить воспитательные воздействия, направляясь с самого
раннего возраста на счастливую организацию, которая, благодаря ним,
может развиться до такой степени, что будет составлять славу своего
века.

С большим вниманием останавливается Plater на рассмотрении порочностей
организации, – слабоумия, тупоумия, идиотизма. Дух представляется
слабым, говорит он, когда суждения, память, проницательность и рассудок
ниже нормального типа. Эта слабость может появиться случайно в течение
хода какой-либо болезни, но у некоторых людей она постоянна и существует
совместно с полнотою физического здоровья. Слабоумие может передаваться
наследственно, но может быть и приобретено. Оно не ограничивается лишь
умственной слабостью: нередко между слабоумными встречаются субъекты
очень порочные, склонные к гневу, к порывам бешенства, к печали и
различным дурным влечениям, которым они не всегда могут противостоять.

В числе причин ослабления умственных способностей Plater называет удары
по голове, ранения передних долей мозга, приливы крови, употребление
наркотических средств, половые эксцессы, чрезмерные бодрствования и
занятия, а также и отсутствие умственных упражнений, ведущие к
вырождению умственных способностей.

Plater верно понимает решительное влияние расстройств в сфере чувства на
все стороны душевной жизни. Такие расстройства, раз они достаточно
выражены, представляют собой род помешательства и могут, по его словам,
оказывать самое дурное влияние, как на суждение, так и на
самоопределение к действию, увлекая человека к всевозможным
сумасбродствам. К этому классу душевных потрясений он относит
сумасшествие от любви, под влиянием которого люди всех возрастов и
обоего пола, как со стороны воображения, так и суждений становятся
неузнаваемы.

Описания различных форм душевных болезней вообще и меланхолии в
частности отличаются у Piater’a такой верностью и тщательностью
наблюдений, что их, по словам д-ра Postel, можно принять за современные.
В них прекрасно оттенено значение болезненных импульсов, становящихся
независимо от воли определителями действий. Случается, что некоторые из
этих несчастных, рассказывает Plater о меланхоликах, возносят хулы на
Бога, чувствуют влечение к самоубийству или к убийству своих супругов,
детей, соседей или главы государства, причем ни ревность, ни какая
другая страсть не руководит их действиями. Мало того, они часто
чувствуют влечение к уничтожению именно тех, которые им всего дороже на
свете. И это ужасное влечение, говорят они, охватывает их против их
воли. Некоторые умоляют Творца избавить их от этих преступных мыслей и,
рыдая и заливаясь слезами, рассказывают, что они чувствуют, что сила,
могущественнейшая их воли, увлекает их.

Plater’y, как указывает Barbaste HYPERLINK \l “sub_99120” *(120) ,
принадлежит честь первого описания инстинктивных влечений к убийству,
ставших впоследствии известными под именем мономаний убийства, а в
настоящее время под именем инстинктивного помешательства. Он
рассказывает два подобных случая. В одном из них женщина, страстно
любившая своего мужа, испытала неизвестно откуда и почему зародившееся
желание убить его, а в другом – такое же желание испытала мать по
отношению к своему ребенку. Хотя Plater и приписывает подобные желания
искушению, идущему от демонов, но он тут же прибавляет, что ему удалось,
с помощью Бога, излечить от них кровопусканиями, рвотными и
слабительными.

От наблюдательного взгляда Plater’a не укрываются и те тонкие
расстройства душевной жизни, которые развиваются преимущественно на
почве наследственного органического вырождения, порождая различные
странности и чудачества, и которые он, не колеблясь, относит к области
психиатрии. Он рассказывает, напр., про одну женщину, которая, увидав
однажды кишки убитой свиньи, не могла после того без отвращения и
горести подумать, что и в ее теле есть такие же органы. Эта мысль стала
ее преследовать, и она удивлялась, как можно смеяться, а не
сочувствовать ее горю.

Таковы в общих чертах взгляды Plater’a на явления душевной жизни и их
многообразные расстройства. Но, будучи столь замечательным
представителем действительно научной мысли, Plater в то же время не мог
не отдать и дань своему времени. Наряду с естественными формами душевных
расстройств, он признавал существование и сверхъестественных,
производимых демоническим влиянием. Он даже указывал их диагностические
признаки, хотя и находил, что рассмотрение их выходит из сферы
компетенции медика, и что их лечение, не поддающееся терапевтическим
средствам, должно быть предоставлено духовным HYPERLINK \l “sub_99121”
*(121) .

Механическое воззрение, достаточно уже ясно обозначившееся в XVII
столетии и бывшее прямым следствием более высокого уровня научного
развития, в XVIII столетии в занимающей нас области делает новый шаг
вперед и отрешается от последних остатков анимистических воззрений,
соответствующих детскому периоду человеческой мысли. “Бестелесные
агенты, исключая души, были изгнаны, – говорит д-р Calmeil, характеризуя
этот период, – из живого организма, где их присутствие и вмешательство
признавались прежде столь необходимыми для функциональных явлений”
HYPERLINK \l “sub_99122” *(122) . Но понятно, что старые суеверия не
могли еще исчезнуть совершенно. Их отголоски, как замирающие раскаты
грома удаляющейся грозы, по временам раздавались и в этом веке. Даже в
1750 г. в Вюрцбурге была сожжена одна монахиня, обвинившая себя в
колдовстве, несмотря на то, что будто бы погубленные ею люди оказались в
живых HYPERLINK \l “sub_99123” *(123) . Но все это были одиночные
явления, отдельные вспышки старых воззрений, которые не могли задержать
быстрого поступательного движения достаточно окрепшей научной мысли.

В этом столетии, отличавшемся оживленным научным движением в области
изучения болезненных явлений душевной жизни HYPERLINK \l “sub_99124”
*(124) , значительно развилось стремление к исследованию трупов
душевнобольных. Отношение души к телу и их взаимодействие стали
предметом усиленных наблюдений. Было произведено немало опытов с
головами только что казненных людей. Явления кретинизма подверглись
более тщательным исследованиям. Влияние на организм душевных волнений
также сосредоточило на себе усиленное внимание. Кроме специальных
трактатов, посвященных этому предмету, в литературе того времени, как
указывает д-р Friеdreich, сообщалось множество отдельных наблюдений того
же рода. Все это вместе взятое, постепенно подвигало вперед фактическое
изучение соотношения органического и психического и их взаимной
зависимости друг от друга HYPERLINK \l “sub_99125” *(125) . Вместе с
этим, как указывает д-р Саlmеil, значительно подвинулось вперед и
изучение нервной физиологии HYPERLINK \l “sub_99126” *(126) , которое и
дало возможность отрешиться от остатков прежних анимистических
воззрений, являвшихся, как уже замечено выше, прямым следствием
недостатка знаний, которые дали бы возможность объяснить загадочные
явления доступными наблюдению факторами HYPERLINK \l “sub_99127” *(127)
.

Из сочинений этого века по интересующему нас вопросу я коротко упомяну
лишь о сочинении Boissier de Sauvage, a затем перейду к Pinel’ю и его
знаменитому учению о мании без бреда.

В сочинении Boissier de Sauvage уже вполне ясно намечаются зародыши
учения об инстинктивном помешательстве, постепенно развившиеся в
современное учение об органическом вырождении и органической порочности,
сближающих и объединяющих, как увидим далее, в одну родственную группу
явления душевных расстройств и проявления преступности человека
HYPERLINK \l “sub_99128” *(128) .

По мнению Sauvage, человек есть существо сложное, состоящее из духа и
материи. Болезни его души заключаются или в расстройствах чувствований,
или в расстройствах склонностей, или же в расстройствах способности
мышления. Поэтому он делит душевные болезни на 3 класса: 1) галлюцинации
(morbi imaginarii); сюда он относит те из них, причиной которых являются
расстройства чувствующих аппаратов, а симптомами ошибки воображения; 2)
странности (morbi morosi), характеризующиеся преобладанием известных
склонностей или известных болезненных отвращений; к этому классу он
относит риса или извращение вкуса, ностальгию, хореоманию, сатириазис,
нимфоманию и пр.; 3) собственно душевные болезни (morbi vesani)
HYPERLINK \l “sub_99129” *(129) .

“Болезненные ощущения и извращения склонностей, – говорит д-р Calmeil,
оценивая классификацию Sauvage, – постоянно играют важную роль в
порождении ложных идей и бреда, а потому мысль начать изучение душевных
болезней галлюцинациями и странностями, как их начинает Sauvage, была,
конечно, мыслию плодотворною по ее результатам”. “Устанавливая особую
группу, – продолжает он далее, – отличающуюся преобладанием склонностей
и антипатий, Sauvage не мог не внушить медикам мысли основательно
изучить импульсивное помешательство. Вводя в свое подразделение такие
расстройства, как булимию, сатириазис, нимфоманию, он тем самым указывал
им положительным образом, что импульсивное помешательство более или
менее часто обусловливается отдаленными расстройствами внутренностей, и
что как для больных, так и для медиков весьма важно иметь всегда в виду
это замечание HYPERLINK \l “sub_99160” *(130) .

Но выдающимся явлением XVIII в. была реформа Рinel’я сочинение которого
Traite medico-philosophique sur l’alienation mentale стоит па рубеже
двух веков – прошлого и настоящего и отмечает собой новую эпоху в
отношениях к душевнобольным, Он (Рinel) разбил цепи “душевнобольных, –
говорит д-р Friedreich, – обращался с ними человеколюбиво и отечески, и
его деятельность была столь успешна, что во всей Европе стали стыдиться
бесчеловечного обращения с ними, и он таким образом явился спасителем не
только тех из них, которые находились в заведуемом им заведении, но и
всех прочих, томившихся до него в оковах” HYPERLINK \l “sub_99131”
*(131) .

Из сочинения Рinel’я мы действительно узнаем, в каком ужасном положении
находились до него душевнобольные. Их помещения были крайне
неудовлетворительны и “не представляли достаточной защиты ни от зимних
холодов, ни от летнего жара. Камеры были похожи на звериные клетки и
заключенные в них находились в цепях. Посетители являлись в сумасшедшие
дома, как в зверинцы и часто позволяли себе грубые забавы и шутки,
приводившие больных в бешенство. Прислуга обходилась с ними крайне грубо
и прибегала к побоям, как средству укрощения. От такого укрощения даже
здоровье выздоравливавших часто ухудшалось. Суды же иногда приговаривали
к вечному заключению в сумасшедших домах.

Рinel энергически восстал против подобных порядков и обратил самое
тщательное внимание как на содержание, так и на обращение с больными,
всякие насилия им были изгнаны из заведения. В своем сочинении всю
вторую главу он посвятил вопросу об обхождении с душевнобольными и в ней
решительно высказался за человечное и отеческое обращение с ними.

Его энергические усилия, как известно, не остались без успеха и принесли
свой добрый плод. Сумасшедшие дома из ужасных тюрем превратились в
больницы и, постепенно улучшаясь и приспособляясь к своей цели, стали
могущественно способствовать изучению человека и верному пониманию
сокровеннейших сторон его душевной жизни. Так называемые буйные
душевнобольные, под влиянием разумно-гуманного обращения с ними, в
значительной мере успокоились, а процент излечений значительно поднялся.

Но этим не закончилось благодетельное влияние реформы, совершенной
Рinel’ем. Превратив прежних заключенных в тщательно и всесторонне
исследуемых больных, она поставила психиатрию лицом к лицу с наиболее
жгучими вопросами общественной жизни, с вопросами о живущих в обществе
причинах душевных потрясений и вырождений породы. Исследуя в историях
прошлой жизни своих больных влияние таких причин и между ними особенно
наследственности, психиатрия не могла не подметить того соотношения,
которое существует между преступлением и преступностью с одной стороны и
органической порочностью и ее проявлениями с другой.

“Еще Regiomontanus в 1513 г., – говорит профессор Krafft-Ebing, –
высказал мысль, что существуют злые, безнравственные люди, злость
которых происходит не от них самих, и которые, несмотря на то, вешаются
законоведами (Rechtsgelehrten). Что Regiomontanus приписывал влиянию
звезд (рождение в знаке Венеры), то более подвинувшаяся эпоха пытается
объяснить нормальными условиями организации данного человека. Выражением
этого учения об “органически обусловленной злости и порочности и служит
понятие о нравственном помешательстве” HYPERLINK \l “sub_99132” *(132) .

Первые, ясно распознаваемые, зародыши этого понятия, как указывает др
Шуле HYPERLINK \l “sub_99133” *(133) , мы находим у Рinel’я в его учении
о manie raisonaute, а впоследствии о maniе saus delire. Хотя и до него в
госпиталях были уже известны относящиеся сюда случаи под именем folie
raisonante HYPERLINK \l “sub_99134” *(134) , но это были лишь отдельные
наблюдения, и только он обратил на них должное внимание и придал вопросу
о них определенную и надлежащую постановку, которая и послужила исходным
пунктом для развившегося впоследствии учения о явлениях психического
вырождения (Psychische Eutartungen).

В сочинении Рinel’я мы находим главу, носящую название. “Мания, которая
состоит исключительно в расстройствах воли”. “Функции воли, – читаем мы
в ней, абсолютно отличны от функций разума; их седалище (siege), их
причины, какова бы ни была в известных случаях их взаимная зависимость,
представляют существенные различия, которые не могут быть упускаемы из
виду” HYPERLINK \l “sub_99135″ *(135) . В подтверждение этого взгляда
Рinel описывает маньяка, страдавшего по временам приступами неудержимого
стремления к убийству и в то же время не представлявшего, по его словам,
ни малейших признаков расстройства памяти, воображения или способности
суждения” HYPERLINK \l “sub_99136” *(136) .

Поясняя, как он пришел к мысли о существовании особой формы душевного
расстройства, – manie sans delire, Pinel замечает: “Можно иметь
справедливое удивление к сочинениям Локка и в то же время признавать,
что даваемое им понятие о мании весьма неполно, так как он полагает, что
последняя неотделима от бреда. Я сам думал так же, как и этот автор,
когда я предпринимал свои исследования этой болезни в Бисетре. Но я был
не мало удивлен, встретив многих больных, которые никогда не
представляли никаких расстройств умственных способностей (entendement) и
которые находились под влиянием какого-то инстинкта бешенства (instinеt
de fureur), как будто одни их аффективные способности только и были
расстроены” HYPERLINK \l “sub_99167” *(137) .

В главе XII, озаглавленной “Специфический характер мании без бреда, –
Рinel так перечисляет признаки установленной им формы: “Она или
непрерывна, или отличается периодическими приступами. При ней не
замечается никаких сколько-нибудь уловимых расстройств в функциях
понимания, восприятия, суждения, воображения, памяти, а лишь извращения
в области чувств и слепые импульсы к актам насилия или даже кровожадное
бешенство, причем невозможно подметить какую-либо господствующую идею,
какую-либо иллюзию воображения, которые могли бы явиться определяющею
причиной этих пагубных влечений HYPERLINK \l “sub_99138” *(138) .

В таком виде учение об органически обусловленной злости и порочности
перешло от Рinel’я к знаменитому Esquirol’ю. Последний еще в 1827 г.
“подчиняясь, – как говорит он сам, – авторитету фактов HYPERLINK \l
“sub_99139” *(139) , – выступил с мемуаром о monomаniе homicide, в
котором он между прочим писал следующее: “Если умственные способности
могут быть расстроены или уничтожены, если тому же может подвергнуться
нравственное чувство, то почему воля, это дополнение разумного и
нравственного существа, не может быть потрясена или уничтожена? Разве
воля, наравне с умственными способностями и чувством, не подвергается
различным изменениям, в зависимости от множества условий жизни. Разве
ребенок и старик обладают одинаковою с взрослым силою воли? Разве
болезни не расслабляют, а иногда не возбуждают ее? Разве воспитание и
тысячи других влияний не изменяют отправлении воли? Если же все это так,
то почему бы воля не могла подвергаться потрясениям, расстройствам и
болезненным ослаблениям” HYPERLINK \l “sub_99140” *(140) .

Характеризуя далее одну категорию больных, страдающих monamanie
homicide, он говорит, что у них не замечается никаких уловимых
расстройств, как умственных способностей, так и чувства, и что они
увлекаются каким-то слепым инстинктом, чем-то не определимым, что и
заставляет их совершать убийства.

В последующем своем сочинении, – Des maladies mentales, появившемся в
1838 г., Esquirol выступил уже с вполне развитым учением о мономаниях
или частичных и раздельных расстройствах различных способностей души,
которые он делит на 3 вида: 1) monomanie intelleetuelle, при которой
частично поражаются умственные способности; 2) monomanie affective,
проявляющаяся в извращении характера и склонностей; и 3) monomanie
instinctive, ограничивающаяся расстройством воли. Вот что говорит он сам
по этому поводу: “Мономания и липемания суть хронические болезни мозга,
характеризующиеся частичным расстройством умственных способностей,
чувств или воли”. Описав затем первый вид мономании, отличающийся
частичным бредом, он продолжает далее: “Иногда мономаны не бредят, но их
привязанности, их характер представляются извращенными. Состояние своих
чувств, странность и неприличие своего поведения они извиняют и
оправдывают благовидными мотивами и очень разумными объяснениями. Это
состояние и есть то, которое авторы называют manie raisonante, но
которое я бы хотел назвать monomanie affective. Иногда же бывает
расстроена воля; больной увлекается действиями, которые разум и чувство
не определяют, совесть отвергает, а воля не в силах более удерживать:
действия при этом невольны, инстинктивны, неодолимы. Это мономания без
бреда или monomanie instinctive HYPERLINK \l “sub_99141″ *(141) .

Однако и у этих больных целость умственных способностей не абсолютна, а
относительна, – иначе на них возможно было бы действовать рассуждением”
HYPERLINK \l “sub_99142” *(142) .

Независимо от Рinel’я и Esquirol’я, HYPERLINK \l “sub_99143” *(143)
английский врач Prichard обратил внимание на наблюдаемые иногда случаи
резко бросающегося в глаза несоответствия между расстройствами рассудка
и настроения и в своем сочинении (1835 г.) Treatise on insanity and
other disordeis affecting the mind выделил их в особую группу, названную
им нравственным помешательством (moral insanity). Впрочем, случаи
психических аномалий, подведенные Рrichard’oм под понятие нравственного
помешательства, еще ранее, как указывает профессор Krafft-Ebing
HYPERLINK \l “sub_99144” *(144) , обратили на себя внимание и в 1819 г.
немецкий автор Grohmann указал на существование нравственного
вырождения, обусловленного органическими причинами, и назвал его
Moralische Blodsinn. Но это, по-видимому, не было известно Рrichard’у.
Подчиняясь же, как и Esquirol, авторитету фактов, он, тем не менее, не
положился на один собственный опыт и, прежде нежели описать подмеченную
им форму, объехал, как рассказывает он сам HYPERLINK \l “sub_99145”
*(145) , многие заведения для душевнобольных, как в самой Англии, так и
на континенте, чтобы проверить личные наблюдения опытом заведовавших ими
врачей. Последние подтвердили ему, что подобные примеры встречались и в
их практике. Один из них, д-р Hitch, уже после выхода его сочинения,
писал ему в 1838 г., что он легко мог бы привести большое число
примеров, вполне соответствующих описанию нравственного помешательства,
сделанному Рrichard’ом. “Мы наблюдали его здесь, – говорит он, – в
течение долгого времени и называем страдающих им сумасшедшими в
поведении, а не в мыслях HYPERLINK \l “sub_99146” *(146) . В 1842 г. в
сочинении On the differеnts forms of insauity, Prichard несколько
изменил первоначально данное им понятие нравственного помешательства и
признал, что расстройство настроения у подобных больных влияет и на их
мышление, которое поэтому не остается вполне неприкосновенным. “В одном,
действительно, смысле, – говорит он, – их интеллектуальные способности
могут быть названы нездоровыми: они мыслят и действуют под влиянием
сильно возбужденных чувств, а при таких условиях и люди, считающиеся
здоровыми, по пословице, подвержены ошибкам, как в суждениях, так и в
поступках HYPERLINK \l “sub_99147” *(147) .

Учение Рrichard’а, а главное учение Esquirol’я о мономаниях, получившее
на некоторое время гражданские правомочия даже в судах, вызвали
ожесточенные споры, не смолкавшие до появления трудов знаменитого В. А.
Моrel’я, который “своим острым философским взглядом, – как выражается
д-р Шуле, – сумел отгадать самую суть вопроса” HYPERLINK \l “sub_99148”
*(148) . В целом ряде сочинений HYPERLINK \l “sub_99149” *(149) он
развил понятие о наследственно передаваемом прогрессирующем органическом
вырождении как об общей причине тех странных психических состояний,
которые вызывали столько споров между авторами. В его учении об этих
состояниях, наряду с понятием о болезни в собственном смысле этого
слова, особенно рельефно выступило понятие о дурных, порочных натурах
или организациях (natures vicicuses, organisations malheurenses). Он
взглянул на эти натуры с широкой биологической точки зрения, как на
результаты неблагоприятных внешних влияний, постепенно шаг за шагом
ухудшающих физические и психические качества породы, в свою очередь
передаваемые наследственно нисходящим поколениям. Лица, получившие такую
организацию, не всегда больные. Иногда всю жизнь они остаются лишь
людьми странными, от самой колыбели отмеченными печатью органического
вырождения, обусловливающего их порочные психические особенности. Даже
их болезни, представляющие проявление все того же органического
вырождения HYPERLINK \l “sub_99150” *(150) и приводящие их в больницы
для душевнобольных, являются как бы дальнейшим развитием замечавшихся в
них и прежде психических анормальностей, состоящих в замирании
нравственных чувств и в развитии дурных, антисоциальных склонностей
HYPERLINK \l “sub_99151” *(151) . “Во всех странах, – говорит Моrel, – в
которых констатируется большее число незаконнорожденных детей и
преступлений, совершаемых под влиянием бедности и пьянства, замечается
также и большее число людей, выродившихся как в физическом, так и в
умственном и нравственном отношении” HYPERLINK \l “sub_99152” *(152) .
“Зависть, ревность, гнев, честолюбие, эгоизм, раздоры семей, –
продолжает он далее, – вырабатывают у людей болезненные и наследственно
передаваемые привычки и темпераменты. Горе тем, которые родились под
такими влияниями, особенно если последние не были изменены какими-либо
возрождающими факторами”. “Я имел случай наблюдать множество таких детей
в их самом нежном возрасте, и я мог убедиться, что преступления, в
которых их обвиняют и которые ежегодно увеличивают
уголовно-статистические таблицы, очень часто находят свое объяснение в
прирожденных порочных склонностях” HYPERLINK \l “sub_99153” *(153) .
Говоря же о неисправном пьянице, с 4 лет проявлявшем самые дурные
склонности, он замечает “в нем можно узнать одну из этих порочных,
неисправимых натур или – решимся употребить это выражение – несчастных
организаций, носящих в самих себе наследственные зародыши и
предназначенных печально закончить прогрессивным параличом и безумием”
HYPERLINK \l “sub_99154” *(154) .

Исходя из такого взгляда, Моrel выделил особую форму, – наследственное
помешательство, и подразделил его на 4 класса. К первому он отнес лиц,
унаследовавших усиленно нервный темперамент и находящихся потому как бы
в состоянии неустойчивого равновесия и предрасположенных от самых
незначительных причин к психическим заболеваниям. Ко второму классу он
причислил лиц, у которых дурная наследственность сказывается в сфере
интеллектуальной, физической и нравственной, но расстройства которых в
течение их жизни проявляются гораздо более в деятельности (delire des
actes), нежели в мышлении. Они отличаются странностями, беспорядочностью
и часто глубокой безнравственностью действий. Их некоторые замечательные
интеллектуальные качества не искупают их неспособность направлять свои
силы к разумной и полезной цели. Это гении односторонние (partiels).
Несмотря на некоторые блестящие проявления, они отмечены умственным, а
иногда совместно и физическим бесплодием. Они отличаются чрезмерно
нервным темпераментом, крайней раздражительностью, особой склонностью к
всевозможным излишествам, периодичностью в деятельности и некоторыми
физическими признаками вырождения. К третьему классу принадлежат
личности с еще более ясно выраженными признаками органического
вырождения, составляющие переход от второго класса к четвертому, к
которому принадлежат тупоумные и идиоты, представляющие крайнюю степень
вырождения и в большинстве случаев пораженные бесплодием. У лиц,
принадлежащих к третьему классу, признаки наследственной передачи дурной
природы проявляются с самых ранних лет интеллектуальной инертностью и
крайним извращением нравственных склонностей. “Они выучиваются с трудом
и забывают скоро”. “Поджоги, кражи, бродяжество, ранняя склонность ко
всяческому развращению – составляют печальный итог их нравственного
существования”. Эти несчастные, будучи прямыми представителями
наследственной передачи дурной природы, в большом количестве населяют
тюрьмы и исправительные учреждения для малолетних. К четвертому классу
принадлежат, так называемые, простоватые (simples d’esprit), тупоумные и
идиоты, одна часть которых есть следствие наследственно переданной
высшей степени вырождения, тогда как другая есть следствие влияния
других причин HYPERLINK \l “sub_99155” *(155) .

Изложенное в таком виде учение о прежних маниях без бреда и мономаниях
успокоило споры, поднятые учением Рinel’я, Esquirol’я и Prichard’a
HYPERLINK \l “sub_99156” *(156) и легло в основу учения современной
психиатрии о душевных расстройствах, развивающихся на почве
органического вырождения, явления которого с самого раннего детства,
независимо от каких-либо заболеваний, отражаются в психической сфере
различными странностями, антисоциальными чувствами, дурными склонностями
и влечениями. К таким формам относятся, между прочим, импульсивное и
нравственное помешательство, и также помешательство первичное (Рrimаrе)
с идеями преследования, склонностью к сутяжничеству
(Querulaatenirresein) и проч. Тщательное изучение этих форм и особенно
историй болезней дало богатый материал для установления верного понятия
о соотношении между особенностями психическими и особенностями
органическими и значительно расширило понятие о болезни или, правильнее,
выделило из него новое понятие, уже ясно обрисованное Моrel’ем, понятие
о порочной или дурно уравновешенной психофизической организации, мало
или вовсе неприспособленной к условиям жизни окружающего его общества, а
потому и проявляющейся странными, дурными, а часто и преступными
действиями.

III. Новейшие психиатрические учения и вытекающее из них понятие о
порочной организации. Порочная организация, как необходимое условие
преступности. Подтверждающие факты. Общие выводы

Изложив в общих чертах ход исторического развития учения о душевных
аномалиях, развивающихся на почве органического вырождения, в громадном
большинстве случаев унаследованного, обратимся теперь к учениям новейшей
психиатрии о тех же явлениях. Эти учения имеют для нас особый интерес и
значение, так как они представляют собой не более, как формулирование
множества тщательных клинических наблюдений, производящихся с особой
осмотрительностью в прекрасно обставленных заведениях под влиянием
строго критического направления, господствующего в современной науке
вообще. Послушаем, напр., что говорит по этому поводу профессор Шуле.

“Обыкновенно не трудно бывает отыскать, – замечает он, описывая, так
называемое, нравственное помешательство, – заходящие в самое раннее
детство черты своеобразного настроения, указывающие на зарождающийся
нравственный пробел или извращенные нравственные задатки. Это
своевольные, эгоистические, капризные дети с чрезвычайно сильными
гневными аффектами, доходящими часто до судорожности, и притом от самых
пустых поводов. В известные уже нам черты обыкновенного наследственного
невроза вскоре вплетается наклонность ребенка к дурному, запрещенному –
демоническая, ужас наводящая черта инстинктивной злодейской натуры.
Интеллектуальные успехи со стороны часто поразительно правильно
устроенного ума делают еще чувствительнее пропасть, отделяющую его от
нравственной тупости и пустоты, заставляют еще болезненнее чувствовать
разлад между заученной воспитательной моралью и неисправимой порочностью
поступков. Наказания не ведут ни к чему, ни к лучшему, ни к худшему:
постоянно вновь повторяются одни и те же злостные выходки, одни и те же
проступки”. “Они (т. е. лица, страдающие нравственным помешательством)
продолжает он далее, – инстинктивные враги всякого общежития, они
повсюду вносят заразу, подрывают всякий мир, потому ли что не способны
чувствовать его, или потому, что сами они слишком глубоко распались
внутренне, слишком глубоко страдают, чтобы быть в состоянии переносить
покой и довольство других” HYPERLINK \l “sub_99157” *(157) .
“Дидактические описания, – замечает Tardieu, говоря о лицах,
вырождающихся и эксцентриках, – догматические определения здесь
невозможны и рискуют быть совершенно неверными. В серии наблюдений,
взятых из действительности, в галереи портретов необходимо знакомить с
этими вырождающимися личностями, во сто раз худшими действительных
сумасшедших”. “С ранних пор они попадают в число тех невыносимых людей,
которых в свете снисходительно называют оригиналами. Они делают все
навыворот сравнительно с людьми рассудительными, не представляя в своих
намерениях ни постоянства, ни серьезных решений. Чуждые разумности и
истины, они отводят в своей нравственной жизни такое место лжи, что,
кажется, будто они не сознают ее и она становится их второй натурой. Это
по преимуществу fous lucides; для них-то и создали названия: мания без
бреда, резонирующая мания, нравственное помешательство, помешательство в
действиях и т. д.”. “Так как они не представляются совершенно и в глазах
всех действительными помешанными, то никакие законы не ограничивают их,
и никакие покровительственные меры в большинстве случаев не принимаются
по отношению к ним. Несчастные жены, соединенные с такими существами,
получают отказы в сепарации; семьи, язвами которых они являются, не
могут достигнуть назначения над ними опеки и интердикции и суды не
считают себя вправе касаться их” HYPERLINK \l “sub_99158” *(158) .

Сходные характеристики мы находим у Gauster’a HYPERLINK \l “sub_99159”
*(159) , у Ваll’я HYPERLINK \l “sub_99160″ *(160) , у Krafft-Ebing’a и
других. Этот последний дает прекрасное описание таких лиц, которые, по
его словам, – более или менее отличаются совершенной нравственной
нечувствительностью, недостатком нравственных суждений и этических
понятий, место которых у них занимают выводимые исключительно путем
логических процессов суждения о полезном и вредном”. “Безучастные ко
всему благородному и прекрасному, глухие ко всем добрым движениям
сердца, эти несчастные дефективные люди уже с раннего возраста поражают
недостатком детской и родственной любви, отсутствием всяких социабельных
влечений, холодностью сердца, равнодушием к счастью и страданиям самых
близких им людей, полным безучастием ко всяким вопросам общественной,
жизни HYPERLINK \l “sub_99161” *(161) . Такой нравственный дефект, по
мнению автора, обусловливается низшею мозговою организациею HYPERLINK \l
“sub_99162” *(162) , которая делает таких субъектов людьми неспособными
к общественной жизни и верными кандидатами в рабочие дома, тюрьмы и
заведения для душевнобольных. В эти места их невольного жительства они и
попадают, наконец, пройдя предварительно по обычным для них ступеням
житейского поприща. “В детстве, благодаря своей лености, лживости и
необузданности, они служат истинною мукою для родителей и воспитателей,
а в юном возрасте, благодаря своему неодолимому стремлению к
бродяжеству, мотовству, разврату и кражам, они становятся позором для
семейств и язвой для обществ и учреждений” HYPERLINK \l “sub_99163”
*(163) . “Вообще эти выродки отличаются умственной вялостью и ленью,
которые поборются лишь тогда, когда дело идет об удовлетворении их
безнравственных и преступных похотей. Они прирожденные лентяи и
нравственно-дряблые люди. Бродяжество, нищенство и кражи их любимые
занятия; работа же им внушает страх” HYPERLINK \l “sub_99164” *(164) .
“Со стороны интеллектуальной подобные больные кажутся совершенно
здоровыми на взгляд того, кто в вопросе о помешательстве считает
логическое мышление, самообладание и планомерные действия решающими
моментами” HYPERLINK \l “sub_99165” *(165) . В сочинении Ядринцева мы
находим поразительно верное воспроизведение в натуре только что
очерченного типа. Это острожный арестант Катаев, который был бичом для
служащих в тюрьме и для своих сотоварищей. Вот что мы читаем про него в
тексте. “Это была личность хитрая, крайне бойкая и зоркая, но в то же
время страшно безалаберная. У арестантов он считался авторитетом и
законником; он писал разными руками прошения и жалобы, резал печати,
стряпал паспорта и был на все руки. Он был до того беспокоен и подвижен,
что не мог пробыть дня, чтобы что-нибудь не изобрести и не предпринять:
то он давал советы, то обнаруживал какое-либо преступление в своих
сотоварищах, то сам резал фальшивые печати, то доносил на других
начальству”. У своих товарищей “советами Катаев обыкновенно добивался
откровенности, выпытывал у разных дезертиров их происхождение, разные
проступки, и давал лицемерно указания, как вести показания и как
выпутаться. Многим счастливилось в этом случае, и они успевали выйти на
поселение или прямо на свободу; другие, на место арестантских рот, под
чужим именем пристраивались в местные батальоны. Тогда то Катаев, зная
все секреты, предательски обнаруживал их, уличал и таким образом погубил
нескольких товарищей”. “Этот шпион действовал притом в своих доносах без
всякой выгоды и пользы для себя, кроме какого-то подлого злорадства
чужому несчастью. Доносы сделались его стихией, и он не ограничивался
арестантами и конвоем; он строчил записки для подкидывания начальству,
наконец, писал высшим властям безымянные письма, в которых доносил на
разных лиц и на злоупотребления их по разным городам и губерниям
России”. “Он подводил под ответственность караул, доносил караульным
офицерам на арестантов, на караульных офицеров военному начальству и
постоянно требовал жандармского штаб-офицера для объявления “высочайшего
секрета”. Прося солдат или прислугу сделать ему снисхождение, он
немедленно доносил на них. Казалось, он до того извертелся, что потерял
всякое нравственное чувство”. Кончил он тем, что измучив и надоев всем,
вывел под конец из терпения начальство, которое и посадило его в
уединенный карцер и тем избавило арестантов от его ужасного сожительства
HYPERLINK \l “sub_99166” *(166) .

Говоря о другой форме душевного расстройства, – о первичном
помешательстве (Primare Verrucktheit) и его видах, Krafft-Ebing
характеризует его, как форму, развивающуюся на почве по большей части
наследственно отягощенного (belasteten) мозга, как форму глубоко
конституциональную, ядро которой составляют идеи бреда, образующиеся
независимо от каких-либо рассуждений из анормально тонирующей
эмоциональной сферы, из самых основ личности (aus dem innersten Kern der
Personlichkeit). Далее он характеризует эту форму помешательства, как
болезнь, которая, по выражению Sander’a, развивается так же
законообразно, но только патологически, как законообразно развивается
здоровье у нормально-образованных людей. По словам Krafft-Ebing’a, у
относящихся сюда больных, – “стигматизированных индивидуумов” – с самых
ранних пор уж замечаются различные психические анормальности, служащие
выражением процессов их бессознательной жизни. Их характер всегда
представляется анормальным, – будет ли эта анормальность проявляться в
усилении, ослаблении или извращении полового чувства и существенно на
нем основанных альтруистических, нравственных и религиозных чувств, или
же в странностях, страстях и нравственных пороках”. Последующие
заболевания таких личностей “очень часто, – по словам автора, –
представляются как бы “гипертрофией” (расширением) первично
ненормального характера” HYPERLINK \l “sub_99167″ *(167) . Описывая
затем один из видов первичного помешательства, – сутяжническое
помешательство (Querularitenirresem”), Krafft-Ebing замечает: “Кандидаты
на эту форму психического расстройства уже с ранних пор обращают на себя
внимание своим упорством, вспыльчивостью, грубою неуступчивостью,
самопереоценкою и вследствие этих дурных особенностей своего характера
(этот последний вообще, по мнению автора, представляет собой выражение
процессов нашей бессознательной жизни) приходят беспрестанно в
неприязненные столкновения с окружающими HYPERLINK \l “sub_99168” *(168)
.

Множество подобных субъектов не переступают границы прирожденных
аномалий характера и в качестве ябедников, доносчиков и сутяг, являются
бичом для своих ближних, причем у многих из них развивается настоящая
страсть к процессам. Другие же постепенно переходят указанную границу и
заканчивают заведениями для душевнобольных HYPERLINK \l “sub_99169”
*(169) .

Подобных описаний, сделанных по наблюдениям действительности, можно бы
привести множество. Но одними описаниями новейшая психиатрия не
ограничивается, а начинает пытаться объяснить особенности таких
состояний из “остова психической личности” т. е. из основных, простейших
особенностей органических состояний, как, например, из особенностей
чувствительности, которые в свою очередь, как увидим далее,
обусловливаются большею или меньшею устойчивостью или жизненностью
организации, в каждый данный момент ее существования HYPERLINK \l
“sub_99170” *(170) .

Таковы учения новейшей психиатрии, последовательно развившиеся из учения
Рinel’ я о мании без бреда. Едва ли нужно доказывать, что, создавая
понятие о душевных аномалиях, развивающихся на почве наследственно
прогрессирующего органического вырождения, психиатрия уже вышла за
пределы понятия о болезни в собственном смысле этого слова HYPERLINK \l
“sub_99171” *(171) . Лица, пораженные таким вырождением, не больные, а
порочные организмы, которые лишь могут закончить болезнью, являющеюся
притом не каким-либо новым, резко измененным состоянием их психической
сферы (как это имеет место у более устойчивых организаций), а лишь
“гипертрофией” или, лучше сказать, дальнейшим развитием основных черт их
и без того всегда странного характера. Этим всем я, однако, вовсе не
хочу сказать, чтобы глубокая психическая анормальность таких лиц, на
которую указывали приведенные мною описания, была мнимая,
преувеличенная. Напротив, описания были лишь “картинками с натуры” и
авторы, расширившие область психиатрии в этом направлении, как мы уже
видели, были вынуждены к тому верховным “авторитетом фактов”. И
действительно личности, о которых говорят все приведенные описания, во
внутренней интимной жизни их самочувствия представляются глубоко
распавшимися. Им не достает той гармонии в тонации их общего чувства,
которая составляет такое существенное условие нормальности нравственного
существа человека. Всего лучше их можно сравнивать с дурно устроенным
музыкальным инструментом, в котором одна или несколько каких-нибудь нот
резко выделяются из совокупности всех прочих, неприятно господствуют над
сложным тоном и нарушают общую гармонию HYPERLINK \l “sub_99172” *(172)
. Эта внутренняя неуравновешенность, уничтожающая спокойствие и
порождающая тяжелые внутренние состояния, в значительной мере и
обусловливает неприспособленность этих “пасынков природы” к условиям
общественной жизни, делает их тягостью для всех окружающих и врагами
всякого мира и спокойствия HYPERLINK \l “sub_99173” *(173) . Их глубокий
внутренний разлад всего лучше характеризуется собственными рассказами
некоторых из них. “Я не знаю, – говорила одна из таких от рождения
отмеченных личностей, – как объяснить мое существование. Никогда я не
забавлялась как другие дети нашей деревни. Мое настроение было
капризное, странное и причудливое; я испытывала почти большее
удовольствие видеть, как делают зло, а не добро. Иногда я бывала
чрезмерно весела, но чаще я бывала печальна”. “Кровь мне ударяла в
голову, и я чувствовала желание делать зло” HYPERLINK \l “sub_99174″
*(174) . По словам другой, – через всю ее сознательную жизнь, как
красная нитка, проходят постоянные бесконечные сомнения и внутреннее,
как бы напущенное на нее каким-то колдовством принуждение” HYPERLINK \l
“sub_99175” *(175) . “Я ненавижу всех “людей, – говорил Моrel’ю один из
подобных субъектов, – я ненавижу самого себя и (давно бы уже покончил с
собою, если бы не думал доставить этим удовольствие моим родным и
наследникам”. “Всякая мелочь меня возбуждала и раздражала, – говорила
другая тому же Моrel’ю “я делала все с досадой и гневом и волновалась
всяким пустякам, не стоившим ни малейшего внимания. Говоря по правде, я
страдала всю жизнь то от одного, то от другого” HYPERLINK \l “sub_99176”
*(176) .

Такова внутренняя жизнь этих действительных “пасынков природы, – таковы
особенности их самочувствия. Все это люди импульсивные, при чем эта
импульсивность, как говорит д-р Роhl, не есть лишь симптом, а составляет
самую суть их внутренних состояний HYPERLINK \l “sub_99177” *(177) ,
обусловливаемых их извращенными ощущениями (alterirter Empfindung
HYPERLINK \l “sub_99178” *(178) . К деятельности значительной части
подобных, от рождения странных людей не приложима мерка разумной
обдуманности. Большинство их действий не суть продукт спокойных, зрелых
размышлений и соображений вреда и полезности, а особых темных влечений,
зарождающихся, как мы увидим далее, в их системных чувствах, в тайниках
их дурно уравновешенной растительной жизни, в которых и нужно искать их
объяснения и из которых они поднимаются уже в форме готовых,
по-видимому, неизвестно откуда исходящих и крайне странных импульсов,
часто принудительных по своей силе. Вот, напр., какой разговор вел д-р
Calmeil с неким Glenadel, психическое состояние которого он должен был
исследовать. Calmeil застал Glenadel связанным и привязанным. – Вы
больны? – Я чувствую себя здоровым; мое здоровье даже более, чем хорошо.
– Вы привязаны насильно или с вашего согласия? – С моего согласия; я
даже просил об этом. – Для чего? – Чтобы помешать мне совершить
преступление, которое мне внушает ужас и которое, несмотря на то, я
чувствую себя вынужденным совершить против моей воли. Мною овладела
мысль, над которой я больше не хозяин. Нужно, чтобы я убил мою
belle-soeur, и я это непременно выполню, если не буду удержан. Уже 6 или
7 лет, как эта мысль у меня. Во время моей молодости (ему 43 г.) мне все
хотелось убить мою мать HYPERLINK \l “sub_99179” *(179) . “Я ни в чем не
могу укорять себя, – говорил другой такой субъект, – я действовал под
влиянием неизвестной и неодолимой силы; моя воля была скована” HYPERLINK
\l “sub_99180” *(180) .

Подобные инстинктивные импульсы, чуждые всякой обдуманности и
разумности, поскольку они проявляются в странных действиях, поражают
обыкновенно всякого нормального человека своей причудливостью, а под час
и чудовищностью, не поддающимися никаким объяснениям, обоснованным на
внутреннем опыте нормальной психической жизни. Но, впрочем, последуем
совету Tardieu и, вместо “дидактических описаний, – заглянем лучше в
галерею портретов, некоторые из которых заимствованы из психиатрической,
а некоторые из криминальной казуистики. Такое посещение всего лучше
познакомит нас с извращенными, а под час и чудовищными темными
влечениями таких лиц, нередко становящимися определителями столь же
извращенных, а иногда и чудовищных действий, независимо от какого-либо
“злого умысла и злой воли” в собственном смысле этих слов.

Некто Philippe, известный под именем “assassin des filles soumises”
(убийцы зарегистрированных проституток) судился в конце 1865 года в
Париже, по обвинению в убийстве этих последних, с целью ограбления. Дед
обвиняемого был душевнобольной. Сам он всегда отличался угрюмым, грубым
и буйным характером и в его взгляде было что-то страшное, что заставляло
многих проституток бояться и не принимать его. Отношения подсудимого к
его семье были самые дурные. Он бил своего отца и однажды подстерегал
свою сестру с целью убить ее. С раннего возраста он стал предаваться
пьянству. На местах он не уживался и часто менял хозяев, а в военной
службе, за дурное поведение, попал в разряд штрафованных. Он совершил
несколько убийств проституток с целью ограбления и совершил их с большою
жестокостью, хладнокровием и при том с каким-то странным удовольствием.
“Я очень люблю женщин, – говорил он после этих убийств одной из своих
любовниц, – я расправляюсь с ними хорошо: я их душу и перерезаю им
горло… о, вы услышите обо мне” HYPERLINK \l “sub_99181” *(181) .

Сопоставляя эти слова Рhiliрр’а с его преступлениями, нетрудно видеть,
что в них и кроется вероятное объяснение последних. Для добывания нужных
ему денег он выбирает не воровство, а убийство – очевидно, под влиянием
того особого движения в настроении, которое вполне характеризуется
словами: “Я люблю женщин, душу их и перерезаю им горло, – и которое
только и делает возможным хладнокровное совершение такого отталкивающего
акта, как убийство человека человеком. Но откуда, спрашивается, возникло
подобное движение настроения, заставившее это испорченное существо
произнести его отвратительный монолог, в котором звучит
непонятно-извращенное влечение к страданию и крови женщин, становящихся
с ним в близкие отношения? Очевидно, его не мог внушить ему ни
эгоистический расчет, ни даже какое-либо временное увлечение. Его
источник иной. Последний нам станет более понятен, если с процессом
Philipp’a мы сопоставим процесс маршала Франции и сподвижника Jeann’ы
d’Arc, Gilles de Rays, казненного в царствование Карла VII. Более 800
детей сделались жертвою извращенного полового инстинкта маршала, который
не только предавался с ними содомии, но еще, для усиления удовольствия,
замучивал их самыми изысканными способами, причем вид крови и страданий
странным образом возбуждал и приятно раздражал эту порочную организацию.
“Я находил в этом, – говорит он, – невыразимое удовольствие”. Он сам
рассказывает, что “дьявольские помыслы” (idee diabolique) впервые
возникли у него под влиянием чтения книги Светония о подобных же
извращенных действиях Тиверия, Каракаллы и других цезарей (очевидно, по
органическому сходству с этими вырождавшимися личностями), которых он,
однако, превзошел в своих оргиях. В своем письме к королю с просьбой о
пощаде, он признается, что 6 лет тому назад он был вынужден оставить
двор, потому что у него возгорелась неудержимая страсть к дофину, и
явилось неодолимое желание замучить его, как он замучивал всех прочих
детей. Все эти необъяснимые влечения маршал приписывал диавольским
козням, бороться с которыми было выше сил его. В течение всего процесса,
он вел себя с крайней осмотрительностью и обдуманностью и его поведение,
по-видимому, показывало, что кроме извращенных половых влечений он не
представлял иных аномалий. Он учил своих сообщников, призванных в
качестве свидетелей, как и что они должны показывать; он уговаривал их
отрицать все, а главное содомию, соединенную с убийством. Legrand du
Saulle, говоря о поведении маршала во время процесса, замечает: “Это не
действия помешанного” HYPERLINK \l “sub_99182” *(182) . Совершенно
верно. Но что сказать о его влечениях, которые овладели его умом,
чувством и волею, и подсказывали ему его извращенные действия?

В ответ на это мы заглянем в интимную жизнь дурно уравновешенного
самочувствия таких лиц, и для этого обратимся к одному наблюдению
KraffEbing’a, в котором говорит сам пациент, человек развитый и
образованный, а потому и способный отдавать себе отчет в своих
внутренних состояниях. Это некто X., явившийся за советом по поводу
давно уже чувствовавшейся сонливости и некоторого нервного истощения. Из
расспросов оказалось, что он представляет крайне странную и порочную
организацию. Первые проблески анормальных половых влечений отходят у
него к раннему детству. Будучи трех лет отроду, он увидал однажды
картинку модного журнала. При виде нарисованных на ней фигур, в нем уже
тогда зародилось какое-то странное душевное движение, под влиянием
которого картинка была покрыта множеством крепких и страстных поцелуев.
И это было вызвано видом мужских фигур, тогда как женские не производили
никакого впечатления. Будучи еще мальчиком, он иногда по целым часам
проводил в местах остановок, чтобы посмотреть на приходящих мужчин.
Тринадцати лет он начал предаваться онанизму. “С 13 по 15 лет, –
рассказывает пациент, – пришлось мне спать на одной кровати с очень
красивым молодым человеком. О какое это было счастье”. Когда ему было 25
лет, его почему-то заметил какой-то капуцин HYPERLINK \l “sub_99183”
*(183) и сам сделал первые шаги для сближения. В первое же свидание X.
пришел в бессознательное состояние и не замедлил страстно влюбиться в
капуцина и сблизиться с ним. В своих отношениях к последнему он проявлял
безгранично страстную натуру, нередко доходившую до какого-то
самозабвения и сладостно-влюбленных томлений. 27 лет он женился, причем
не чувствовал никакого полового влечения к своей будущей жене и готов
был, как Подколесин, в самый день брака бежать от нее. Отправление
супружеских обязанностей было всегда для него тягостно и совершалось
лишь при помощи вина. Мужская же любовь, по его словам, для него
необходима. Он сознает свое тяжелое положение и ему не редко приходит
мысль о самоубийстве или бегстве в Америку. С интеллектуальной стороны
X. представляется весьма одаренным, но свой характер он сам описывает,
как загадочный, анормальный, нервный, беспокойный, сумасбродный и
изменчивый. Настроение его отличается резкими переходами от беспричинной
возбужденности к такой же угнетенности, доходящей иногда до мысли о
самоубийстве. Соответственные колебания замечаются и во всем его
умственно-нравственном существе, во всех его отношениях к людям: он то
религиозен, то фриволен, то эстетик, то циник, то труслив, то вызывающ,
то легковерен и добродушен, то недоверчив; чрезмерная щедрость сменяется
у него такой же скупостью, немотивированное влечение причинять другим
зло – живым и горячим, доходящим до слез сочувствием их горю и
несчастьям и т. д. HYPERLINK \l “sub_99184” *(184) . И так из году в
год, повидимому, без ухудшений и улучшений течет и развивается эта
ненормальная жизнь с ее странными колебаниями. Из ее примера мы, ясно
видим, как на почве усиленно развитого и притом извращенного полового
чувства, составляющего основной фон этого ненормального характера,
развивается ненормальная психическая личность в умственную жизнь,
которой постоянно, как бы со стороны, врываются волны неясных темных
ощущений, неизвестно как зарождающихся в могуче влияющей половой сфере и
в значительной мере определяющих ее деятельность. Эти движения,
возникающие в тайниках растительной жизни, о которой почти ничего не
говорит сознание, то вызывают лишь колебания настроения, а то являются и
в качестве немотивированных стимулов действий. Легко видеть, к каким
странным, а вместе с тем и непонятным в своем генезисе преступлениям
могут иногда влечь подобные стимулы, всплывающие из глубины усиленно
развитой и извращенной половой HYPERLINK \l “sub_99185” *(185) и вообще
растительной жизни. В подтверждение этого я и приведу, как дополнение,
крайне тщательное и интересное описание жизни подобной же странной
личности, которое находится в сочинении профессора Ваll’я, а ему
сообщено доктором Faure HYPERLINK \l “sub_99186” *(186) .

Дело идет об одном креоле В. Отец его был очевидцем восстания негров на
С. Доминго и так был поражен происходившими при этом кровавыми сценами,
что воспоминания о них никогда не покидали его; он был сумрачен,
молчалив и умер в безумии. Брат В. был эпилептик, а его дочь, с раннего
возраста проявлявшая самые развратные склонности, несмотря на прекрасное
материальное положение и все старания своей бабушки, еще в молодости
предалась самой разнузданной проституции. Многие другие члены этой семьи
закончили самоубийством. Сам В. представлялся богато одаренным. Это был
человек сильный, интеллигентный, трудолюбивый и обладавший железною
волей. Но еще в детстве он уже был не похож на всех прочих детей и в
своем характере всегда проявлял резкие крайности. В играх и во всем, где
только дело шло о какой-нибудь борьбе, он особенно воспламенялся.
Противоречия товарищей, выговоры учителей выводили его из себя. Он любил
лишь то, что, так или иначе, напоминало разрушение. Большую склонность
он питал к оружию и рассказам об убийствах. С ранних лет он уже проявлял
замечательный талант в рисовании, но из-под его карандаша не выходило
ничего более, как сцены убийств и побоищ. В юности он с особой любовью
занялся стрельбою в цель и фехтованием и на это тратил все свои деньги.
Он посещал усыпальницы мертвых, с жадностью следил за крупными
процессами и в дни экзекуций первый отправлялся, чтобы не пропустить ни
одной подробности, на площадь S. Jaques. Вид казней производил на него
потрясающее впечатление: он становился бледен, дрожал и тем не менее
жадно искал их зрелищ, а потом, в течение некоторого времени, с жаром
рассказывал о виденном. В дни волнений 1830 и 1837 г. он бегал повсюду,
ораторствовал, присоединялся ко всем группам, сопровождал уносимые трупы
и появлялся повсюду, где только была кровь. Он анатомически изучил
наиболее опасные места для ударов кинжалом и создал собственную теорию
нанесения последних: снизу вверх и никогда сверху вниз, иначе лезвие
может скользить. Он бредил дуэлями и без всяких поводов искал ссор с
незнакомыми людьми. Частые в то время политические дуэли крайне
интересовали его. Он толковал о каждой из них, причем всегда принимал
сторону победителя и, не обращая ни малейшего внимания на убеждение
последнего, с жаром доказывал (хотя бы никто против этого не спорил),
что, убивая противника, он пользовался лишь неотъемлемо принадлежавшим
ему правомочием. С чего бы ни начинался разговор с ним, он всегда, так
или иначе, сводился на рассказы о кровавых происшествиях. По ночам В.
посещал подозрительные места и улицы и повсюду искал приключений. Он
прекрасно знал каждое местечко Парижа, отмеченное каким-либо трагическим
происшествием. Во всем он представлял крайние странности и всем занятиям
и забавам всегда предавался со страстностью. Он быстро изучил несколько
иностранных языков и с увлечением занимался историей и изучением хроник
средневекового периода.

Однажды утром один итальянец, пользовавшийся самой плохой репутацией,
сообщил ему, будто его любовница отдалась другому за деньги. Не долго
думая и не требуя никаких подтверждений, В. взял оружие, отправился к
обвиняемой и, войдя внезапно в комнату, положил ее на месте двумя
выстрелами из пистолета, не произнося при этом ни единого слова. Когда
разнесся слух, что молодой художник из высшего общества убил женщину, то
все знавшие В., не задумываясь, называли его, так как все были уверены,
что рано или поздно он должен совершить что-либо кровавое. Никто не
сомневался, что В. совершил убийство, уступая своему влечению к крови, и
только воспользовался возможной изменой, как благовидным предлогом. Сам
В., однако, утверждал противное. Он говорил об убийстве с видом
человека, выполнившего тяжелую обязанность, и полагал, что суд должен
приравнять его к мужу, отмстившему свою поруганную честь. Приведенный в
усыпальницу к трупу, В. вмешался в разговор присутствовавших о
направлении пуль и обсуждал этот вопрос с таким хладнокровием и
интересом, как будто он был совсем непричастен к делу. Суд приговорил
его к каторжным работам на 10 лет. По истечении этого срока, В. немедля
вернулся в Париж, принялся за свои обычные занятия, погрузился в работу
и скоро снискал себе любовь и уважение всех его знавших. Он вел вполне
безупречную жизнь, обожал свою мать и окружал нежностью и заботами
женщину, связавшую с ним свою судьбу. Эта последняя, не зная его
прошлого и не зная хорошо его характера, высказывала свое удивление
доктору Faure, что этот, по-видимому, спокойный человек во время сна
приходит в крайне возбужденное состояние и под влиянием ужасных
кошмаров, испускает громкие крики и делает энергичные движения, как бы
борясь или сражаясь с кем-нибудь. Но и в этот период В. оставался
прежней личностью. Затишье было только кажущееся. Лишь только раздались
в феврале 1848 г. первые выстрелы на улицах, В. немедля же вышел из
своего спокойного состояния. Не исповедуя никаких убеждений и будучи
аристократом по рождению и всему складу своей личности, он тем не мене
оделся в блузу и с карабином в руках отправился на баррикады отстаивать
несимпатичные ему народные интересы. Здесь он устроился с удобством и
возможной безопасностью и начал стрелять в солдат, направляя пули в
сонные артерии шеи. По окончании битвы он отыскивал своих убитых и
поверял верность своих выстрелов. В июне он снова принял участие в
борьбе, и только полученная рана заставила его оставить баррикаду. Такое
же живое участие он принимал и во время государственного переворота,
произведенного Наполеоном III. После этого, видя, что во Франции ему не
скоро представится новый благоприятный случай для стрельбы, он
отправился в Калифорнию и здесь, в течение нескольких месяцев охотился
на индейцев, а затем внезапно, по неизвестному поводу, которого он
никогда не хотел открыть, оставил Америку и вернулся в Париж. Это было в
1853 г.; в 1865 г. он сделался известным важными археологическими
работами, которые скоро стали редкостью библиотек. Правительство, ценя
его дарования и желая его привязать к себе, учредило для него особую
должность, и когда он умер несколько лет тому назад от мозговой болезни,
то многие удивлялись, что за свои прекрасные работы он не удостоился по
меньшей мере почетной награды.

Глубже вглядываясь и сопоставляя особенности этой странной жизни с
приведенным наблюдением Krafft-Ebing’a нельзя не видеть их точек
соприкосновения, которые и заставили меня назвать рассказ о них
дополнением предшествовавшего. Другим дополнением нам послужит процесс
15летнего Felix Lemaitre HYPERLINK \l “sub_99187” *(187) , обвинявшегося
в 1881 г. в Париже в убийстве совершенно незнакомого ему шестилетнего
ребенка.

Дед обвиняемого с материнской стороны был душевнобольной; его мать
страдает истерией. Сам Lemaitre всегда представлялся ребенком несколько
странным и как с физической, так и с умственной стороны слишком
преждевременно развитым. До 13 лет он посещал первоначальную школу.
Здесь он не подавал поводов к неудовольствию и выделялся лишь тем, что
всегда избегал других детей, был необщителен и молчалив. “Я всегда жил,
как медведь, – рассказывал Lemaitre потом про себя на суде. По окончании
школьного учения, он был помещен, согласно его желанию, в
гастрономическую лавку, где и оставался в течение 6 месяцев. Здесь он
был весьма старателен, хотя запах мяса ему ужасно не нравился HYPERLINK
\l “sub_99188” *(188) . Посланный однажды хозяином в погреб, он, по
рассеянности, оставил кран одной бочки открытым. Этот случай так на него
подействовал, что он скрылся от хозяев и пропадал несколько дней. Во
время его поисков, родители получили от него записку следующего
содержания: “Вы меня никогда больше не увидите. После того, что я
сделал, мне не остается ничего более, как убить себя”. Однако через
несколько времени он вернулся, перешел к другому хозяину, но стал
небрежен, а потому и был уволен, после чего переменил карьеру и поступил
в качестве ученика к сундучнику-укладчику. Он любил чтение, театр, имел
склонность к искусству и мечтал сделаться актером. Иногда он запирался
один, чтобы петь или декламировать. Несколько раз он совершал мелкие
кражи и на добытые деньги покупал книги или билеты в театр. Вскоре после
своего поступления к новому хозяину, он получил в его отсутствие 200
фран. и бежал от него. С деньгами он не пошел домой, а нанял себе
меблированную комнату в отеле и поселился в ней один. Здесь он покупал
себе романы для чтения, ходил по театрам, курил, пил вино (но не в
особенно большом количестве) и пытался отправляться в публичные дома, из
которых, за молодостью лет, был удаляем. Вообще же он вел в это время
сравнительно спокойную жизнь и не предавался разгулу, проводя большую
часть времени у себя в комнате за чтением книг. Так длилось 10 дней,
пока не истощились все деньги. Еще прежде этого Lemaitre купил нож. В
день убийства (11-й день) он встал поздно, чувствовал какое-то
недомоганье и неопределенное беспокойство. Запасшись имевшимися у него
безделушками, он вскоре вышел на бульвар и здесь старался залучить к
себе совершенно незнакомых ему детей. Некоторое время его старания
оставались безуспешны, и никто не хотел идти с ним. Наконец ему удалось
завлечь двух шестилетних мальчиков, один из которых, при входе в отель,
отказался, впрочем, идти далее, тогда как другой доверчиво последовал за
ним до его комнаты. Здесь Lemaitre завязал ему рот, связал руки, положил
на постель, взял приготовленный нож и им нанес своей жертве 2 раны в
живот. Видя же, что и после этого ребенок остается еще жив, он сильным
ударом по горлу почти отделил голову от туловища. Покончив свое дело,
Lemaitre оставил тело на кровати, ушел из дому, на улице у бассейна
вымыл руки и пошел к одному из своих дядей, которому крайне спокойно и
рассказал обо всем случившемся.

На суде этот еще ребенок-преступник был невозмутимо спокоен и говорил
уверенно, громко, определенно и по временам холодно. На вопрос, что его
побудило к убийству, Lemaitre отвечал, что ему непременно хотелось убить
кого-нибудь, и что он действовал под влиянием неодолимого влечения.
“Некоторое время, – рассказывал он со своим обычным хладнокровием и
спокойствием, – я пытался курить и читать, надеясь, что это пройдет. Но
моя мысль, напротив, усиливалась все более и более”. – Ваша
нечувствительность, сказал ему президент, поразила следственного судью;
на что вы ему с гордостью ответили: “Я никогда не плачу”. – По моему
лицу действительно нельзя судить о том, что я думаю или чувствую,
отвечал Lemaitre: но это, господин президент, не гордость; такова уже
моя натура”.

Психиатр Legrand du Sanlle, дававший заключение, склонялся в пользу
“уменьшенной вменяемости” (?), которую он мотивировал существованием
наследственности, молодостью и, наконец, необыкновенными условиями
совершенного преступления. Присяжные вынесли, безусловно, обвинительный
вердикт, и суд приговорил его к 20 летнему тюремному заключению.
Lemaitre выслушал этот суровый приговор, ничем не изменяя своему
холодному спокойствию.

Как рано иногда зарождаются подобные злобные влечения показывает, напр.,
случай, рассказанный в сочинении Despine HYPERLINK \l “sub_99189” *(189)
.

Дело было в Силезии. Пятеро маленьких детей играли вместе. К ним вскоре
присоединился шестой – Нenri, известный всем соседям своим странным и
скверным характером. Он уговорил детей влезть для игры в большой сундук
и, когда это было исполнено, закрыл крышку, сел на нее и оставался в
таком положении в течение 3/4 часа, внимательно прислушиваясь сначала к
крикам, а потом стонам детей. Когда же последние, наконец, стихли, он
поднял крышку, но видя, что дети еще дышат, снова захлопнул ее, заложил
на пробой и спокойно отправился играть. Несчастные все задохнулись, а
маленький злодей спокойно рассказывал потом о своем поступке, не
проявляя при этом ни малейших следов страха или сожаления.

Закончим наш обзор галереи портретов еще одним портретом из прекрасного
сочинения д-ра Trelat: “La fo lie lucide, – в свою очередь
представляющего как бы богатую картинную галерею разнообразно-странных
личностей, одни из которых в тот или другой период их жизни заканчивали
более резко выраженными душевными аномалиями с сохранением, однако, вида
разумности, тогда как другие так всю жизнь и остались на ступени лишь
странных и не-социабельных людей HYPERLINK \l “sub_99190” *(190) .

Девица В., о которой теперь пойдет речь, будучи богато одарена в
умственном отношении, со стороны настроения представляла странную
двойственность, будто в ней были соединены две различные личности,
попеременно действовавшие. Эта странная особа периодически вела то
крайне развратную и разнузданную жизнь, сопровождавшуюся до дерзости
смелыми кражами, навлекавшими на нее частые осуждения, то, напротив,
становилась спокойна и скромна. В такие периоды относительного затишья
В. обыкновенно являлась к директрисам женских учебных заведений с
просьбами о месте младшей учительницы. “Может быть, я могла бы быть вам
полезна, – говорила она с обворожительною улыбкой; “я знаю английский,
немецкий и итальянский языки; я хорошо рисую и знаю музыку”. И она
говорила правду. Очарованная ее умом, манерами и скромностью, директриса
обыкновенно давала ей занятия у себя или, в случае их неименья, снабжала
рекомендациями в другие заведения. Иногда же В., в периоды своего
относительного спокойствия, вместо директрис являлась к какой-нибудь
знатной и благочестивой даме S. Germam’cкогo фобурга и держала к ней
такую речь: “Madame, я имела несчастие получить лишь светское воспитание
и образование. Ни мое сердце, ни мой ум не были просвещены светом
религии. Я чувствую пустоту и несчастие такого положения. Не будете ли
вы моею путеводительницею и моей опорой на том пути, который я начинаю
предвидеть? Я еще не крещена. Не согласитесь ли вы быть моею
восприемницею?” Подкупленная произведенным впечатлением, знатная
благотворительница обыкновенно поручала ее религиозное воспитание
какой-нибудь старшей сстре религиозной общины, проникнув в которую В. с
жаром и ревностью принималась за свое религиозное просвещение, при чем с
самым смиренным и, по-видимому, наивным видом начинала рассказывать
своей наставнице, не останавливаясь ни перед какою клеветою, об ужасных
нравах и дурном поведении сестер общины. И все это делалось так ловко и
так вкрадчиво, что мир и согласие в тихом убежище обыкновенно нарушались
и в нем возникали раздоры и смуты. Но вот сравнительно спокойный период
заканчивается, и девица В. снова начинает предаваться разврату и
объезжать часовые и ювелирные магазины, где и совершает ловкие и дерзкие
обманы, которые влекут за собой новые осуждения. В одно из таких ее
пребываний в тюрьме S. Lazare, ее посетил др Тrelat. На его вопрос,
почему она, обладая прекрасным умом и знаниями, совершает такие дурные и
унизительные поступки, В. посмотрела на него свысока с улыбкой презрения
и едва удостоила коротким ответом. Когда же доктор продолжал настаивать,
то она несколько разгорячилась и отрезала: “Милостивый государь, я здесь
плачу свои долги. Раз долг уплачен, общество не может ничего более
требовать от меня. Выйдя отсюда, я снова становлюсь на прежнюю высоту и
не буду затрудняться жить ни в Англии, ни во Франции, ни в Германии и ни
где в другом месте. Я говорю на всех языках Европы. Думаю, что в
подобном положении вы были бы более затруднены, нежели я”. Через два
года после этого разговора Trelat встретил ее в сифилисе, а затем совсем
потерял из виду. Поводом же к знакомству с нею ему послужила ее мать,
находившаяся в то время в Sаlрetrier’е. Отец и дед последней были
душевно больные. Сама г-жа В. вступила в последний раз в Salpetriere 53
л. от роду. Она была в нем несколько раз и прежде и всегда оставляла по
себе самые ужасные воспоминания. Она называлась баронессой и
пользовалась этим титулом, чтобы влиять на окружающих, как больных, так
и прислужниц. Во время ее пребываний в заведении только и бывали
разговоры, что о баронессе. Это “зловредное существо, – как называет ее
Trelat, наполняло собой жизнь заведения, и была истинным мучением для
врача М. Periset, который всегда старался отделаться от нее, во что бы
то ни стало, и давал ей даже деньги на путевые издержки в Бельгию, где у
нее, по ее словам, жил дед. Ее имя в списках центральной администрации
госпиталей сопровождалось следующей отметкой одного из администраторов:
“esprit infernal, capable des plus grands mefaits”. И действительно с ее
вступлением в заведение, в нем всегда начинались кражи, ссоры,
всевозможные нарушения порядка, по отношению к которым В. умела
оставаться всегда в стороне, хотя была или их автором, или
подстрекательницею к ним. Она обыкновенно все ловко сваливала на других,
неподражаемо устраивала alibi и сама же часто доносила обо всем,
извращая при этом факты. По временам у нее бывали приступы возбуждения,
в течение которых она сохраняла, по словам Тrelat, – полное сознание
всего, что она делала, что она говорила и слышала. “Я не знаю, – говорит
он про г-жу В., – примера жизни, более причинившей зла и более вредной
для общества”. Все время своего душевного здоровья (temps de raisou)
г-жа В. употребляла на организование искусных краж или на устройство
мест разврата для знати, причем она принимала туда лишь молодых,
красивых и образованных девушек, знающих музыку и говорящих на
нескольких иностранных языках. Здесь же она торговала и двумя
собственными дочерьми (об одной из них и была речь впереди).
Беспорядочность ее жизни была такова, что приступы возбуждения, по
словам Trelat, часто почти нераспознаваемо сливались с ее обычными
состояниями, в течение которых сцены развращения шли непрерывной
чередой.

Замечательно, однако, что эта глубоко извращенная натура, благодаря
умелому обращению Trelat, в последнее время своего пребывания в
Salpetrier’е значительно исправилась, упорядочилась и стала даже полезна
для заведения.

Подобные факты можно бы приводить без конца. Изобилие материала
необычайное и затруднение представляется лишь в выборе. Я с намерением
несколько удлинил выдержки, чтобы лучше охарактеризовать те странные,
загадочные личности, некоторые из которых зачислены в разряд
душевнобольных, тогда как другие переданы в ведение палача или тюремной
администрации. Пристально вглядываясь в них, нельзя не заметить всей их
анормальности, всей извращенности их натуры. Что, в самом деле,
обусловливает эти странные, часто логически вовсе немотивированные
действия, совершенные без всякой пользы или даже с непосредственным
вредом для себя? Что толкает этих странных людей, что побуждает их
нарушать заветы общества и, как Lemaitre, отправляться коротать в
каторге 20 лучших лет жизни? Исходя из исследования чисто умственной
сферы этих личностей, мы не найдем ответа на все эти вопросы. Его, как я
заметил выше, необходимо искать в тайниках их дурно уравновешенной
органической жизни. Но здесь его обыкновенно не ищут, и все объясняют
порочностью и злостью воли и умысла действовавших. Но все подобные
объяснения на самом деле не объяснения: объяснить – значит отыскать и
указать факторы, а таковыми отвлеченные понятия порочности и злости быть
не могут. Научная мысль, очевидно, не могла удовольствоваться ими. Она,
как мы уже видели, будучи вынуждена “авторитетом фактов, – пришла к
созданию понятия об особых формах душевных аномалий, развивающихся на
почве органического вырождения, в громадном большинстве случаев
унаследованного. Создавая это понятие, она, как я уже заметил, вышла за
пределы понятия о болезни в собственном смысле слова и с необходимостью
пришла к понятию о порочной организации, вся психическая жизнь которой,
начиная с первых ее проявлений, представляется крайне анормальной и,
последовательно развиваясь, переходит иногда (но далеко не всегда) в
более резко выраженные формы душевных расстройств, представляющих собой
лишь как бы “гипертрофию” начальных особенностей, замечавшихся еще с
ранних лет, детства. “У них, – говорит др Paulmier о вырождающихся
детях, – именно и отсутствует равновесие: таков инструмент, которому
недостает нескольких струн”. “Ложь, хитрость, – продолжает он далее, –
иногда обнаруживается у них в ловких приемах; жадность, тщеславие,
кокетство, притворство, лицемерие составляют основу их характера.
Непостоянство замечается и в их занятиях и в их работах, за которые они
принимаются с жаром, но которые почти тотчас же и оставляют. Похотливые
проявления и онанизм наблюдаются у них весьма часто; закон приличия не
говорит этим несчастным созданиям, лишенным нравственного чувства”
HYPERLINK \l “sub_99191” *(191) .

Это понятие о порочной организации, проявляющейся в психических
аномалиях, лежит уже вполне готовое в психиатрической литературе с ее
богатейшей казуистикой. Но и им, очевидно, не могут заканчиваться
выводы, с необходимостью вытекающие из всего хода развития исследований
уклонений в явлениях душевной жизни. Действительно, явления
органического вырождения не представляются одинаковыми, а напротив, как
это можно и наперед предвидеть являются крайне разнообразными по
индивидуальностям и представляют бесчисленные и неуловимые переходы от
вполне здоровой организации к последней ступени органического вырождения
– крайнему идиотизму. Поэтому, если мы признаем доказанным – а не
признать этого мы не можем – что резко очерченные явления психического
вырождения обусловлены порочностями организации, то тоже самое мы должны
будем распространить и на все бесчисленные переходные ступени этой
лестницы явлений вырождения, потому что нет возможности указать тот
предел между ними, где перестает, а вместе с тем и начинается влияние
организации. Eсли, напр., проявление высшей ступени психического
вырождения, которую мы назовем через А. (я здесь говорю о таких
состояниях вырождающихся личностей, которые должны быть признаваемы
состояниями их сравнительного здоровья) обусловлены порочностями
организации, то, очевидно, что ими же обусловлены и проявления смежных
ступеней В., С., D. и т. д. – через все это бесчисленное множество
переходов вплоть до самой границы здоровья. А раз мы пришли к этому
положению, – мы уже с необходимостью, через ряд промежуточных посылок,
приходим и к следующему, более общему и более важному: если
многочисленные оттенки пороков организации, присущие явлениям
вырождения, с необходимостью находят соответствующее выражение в
порочностях психических, так что последние могут служить указателями
первых и наоборот, то, понятно, что и различные степени
доброкачественности органической должны с необходимостью находить
соответствующее проявление в особенностях психических. И притом, если
органическая порочность проявляется в порочности же психической, то и
доброкачественность органическая необходимо должна проявляться в
доброкачественности психической, которая и может служить указанием
первой. Иными словами: вся психическая жизнь, каковы бы ни были ее
особенности, есть не более, как изображение особыми знаками жизни
органической и, как таковая, носит на себе отпечатки, как достоинств,
так и недостатков последней HYPERLINK \l “sub_99192” *(192) .

На первый раз даже с трудом верится, как всецело отражаются органические
процессы в зеркале нашего сознания и как глубоко может изменяться вся
умственно-нравственная личность человека под влиянием изменений
органических. Однако твердо констатированные и тщательно проверенные,
хотя и резко выраженные клинические факты не допускают ни малейших
сомнений в этом отношении и ясно показывают, что все психическое
существо, все его особенности являются лишь отражением органических
состояний. Один, под влиянием изменений в чувствительности, становится
каким-то философом, сомневающимся в существовании внешнего мира и даже
самого себя HYPERLINK \l “sub_99193” *(193) , другой, под влиянием
извращенного полового чувства, ненавидит женщин, задается вопросами о
несчастиях и бедствиях человеческого рода и создает теории кастрации для
ограничения его пагубного размножения HYPERLINK \l “sub_99194” *(194) .
Этот параллелизм явлений двух порядков особенно резко и ясно
обнаруживается при поступательных болезненных изменениях организма, как,
например, в конечных стадиях слабоумия душевнобольных. Указав на
паталого-анатомические явления последовательно развивающегося, под
влиянием изменений мозгового кровообращения, перерождения мозга, при
дальнейшем ходе душевного расстройства, д-р Luys следующим образом
описывает неизбежно им сопутствующие явления перерождения и всех сторон
психической жизни. “Параллельно этому, – говорит он, – умственные силы
представляют прогрессивный упадок. Память, сначала частично
расстроенная, ослабевает все более и более. Центры органической
фосфоренции потухают или разрушаются. Самопроизвольность мысли, ум и
суждения деградируют все более и более, и сумасшедшие поздней фазы
развития (dements avances) мало-помалу утрачивают богатства умственной и
нравственной жизни и становятся пассивными, инертными, индифферентными
ко всему, что совершается вокруг них, – действительно живыми мертвецами,
как их часто называют. Они мало-помалу доходят до того, что утрачивают
важнейшую способность, составляющую особенность человека, способность
речи. Нет более мыслей и чувств выразить во вне, и сами средства
выражения соответственно замолкают. Они разучиваются говорить, и когда
их спрашивают, то или пытаются отвечать, артикулируя отрывочные фразы,
состоящие из несвязных слов, или остаются молчаливыми, не проявляя
никаких признаков внимания к тому, что им говорят, или же вместо всякого
ответа испускают лишь горловые звуки и непонятные хрюканья, не
находящиеся ни в каком человеческом словаре” HYPERLINK \l “sub_99195”
*(195) . Так, по мере постепенно подвигающейся вперед органической
порчи, совершается строго соответствующая ей порча психическая и
замещение прежде, может быть, роскошно развитой душевной жизни полным
умственно-нравственным оскудением. Итак, всегда и везде неизбежно
органические колебания и изменения сопровождаются и соответствующими
колебаниями и изменениями психическими.

Из этого общего положения уже сам собой с логической необходимостью
вытекает следующий вывод по отношению к интересующему нас вопросу:
существуют органические основы преступности, вне которых не может
существовать и эта последняя HYPERLINK \l “sub_99196” *(196) , иными
словами: всякий преступник, каков бы он ни был, раз его деяние не есть
лишь следствие стечения особо неблагоприятных обстоятельств, раз он не
страдает никакою формой душевных болезней в собственном смысле этого
слова, представляет собой в момент совершения преступления HYPERLINK \l
“sub_99197″ *(197) более или менее удостойчиво-порочный организм,
проявляющийся во вне и в порочных действиях, вполне соответствующих и
служащих выражением пороков его организации. У людей совершенно, вся
жизнь которых представляет собой одну лишь порочную волю и нравственное
вырождение, всегда следует иметь в виду возможность нравственного
сумасшествия”. Хотя выражение сумасшествие (insanity), предполагающее
непременно болезнь, не всегда может быть точно и может подавать повод к
недоразумениям, но самая мысль, высказываемая здесь Рrichard’ом, вполне
верна, указывая на особенности организации, как на причины устойчивой
преступности. “Раз порочно образованный мозг, – говорит Despine,
очерчивая один из типов порочной организации, – не развивает того
качества энергии, какое ему бы нужно развивать, – человек представляется
непременно ленивым и нерадивым. Такой субъект охотнее выносит нищету,
бродяжество, самые суровые наказания, потерю своей свободы в нищенских
депо и тюрьмах, нежели принимается за работу. Эта порочность мозга почти
всегда сопровождается и другими, более важными, делающими их обладателя
вором и даже убийцей. Такие лентяи не скучают своею праздностью, им
нравится бездеятельность, и они в ней находят удовольствие. Жизнь,
чуждая материальных нужд, которую их заставляют вести в тюрьме, им
вполне по вкусу, а потому некоторые из них, едва лишь освобожденные,
совершают новые преступления с целью попасть на старое место” HYPERLINK
\l “sub_99198” *(198) . Организмы этого типа, не будучи в состоянии
развить в какую-либо единицу времени достаточное количество энергии,
быстро истощаются, при всяком слишком длящемся напряжении, столь часто
необходимом в современной лихорадочной жизни. Состояния же органического
истощения, как известно, порождают или, правильнее, отражаются в
сознании, как состояния психической неприятности и недовольства, что в
свою очередь, вследствие присущего всему живому отвращения к
неприятности и страданию, заставляет их жадно искать горячительных
напитков, усиленного курения, кутежей и вообще искусственных
возбуждений, которые еще более истощают их силы и делают их еще менее
устойчивыми в жизненной борьбе. Поэтому организмы этого типа, будучи
предоставлены исключительно самим себе и не встречая поддержки в
окружающих, при мало-мальски неблагоприятно сложившихся для них
жизненных обстоятельствах, легко истощаются, попадают на путь
искусственных возбуждений и, понижаясь со ступеньки на ступеньку,
доходят до состояния полной непригодности, когда им не остается ничего
более, как путем преступления искать приюта в тюрьме HYPERLINK \l
“sub_99199” *(199) .

К числу подобных личностей принадлежал, напр., знаменитый Lemaire,
чувствовавший решительное отвращение ко всякой работе. Крайне
интересного субъекта этого типа порочной организации мне пришлось
встретить в одной из тюрем Саксонии, – в Zwickau. Этот тюремный
завсегдатай, некто К. Е., о котором я буду говорить ниже, в течение
своей долгой жизни почти не выходил из тюрьмы и его, так называемые,
Personal Acten (как бы послужной список) заключают в себе 141 бол. лист,
не считая множества четвертушек. Этот же тип организации, насколько я
могу судить по лично мною собранным сведениям, есть один из наиболее
распространенных среди тюремных обывателей. В нем, как в зерне,
заключаются, и из него, если вовремя не прейдет на помощь разумное
воспитание, с неизбежностью развиваются многие другие особенности,
приводящие их обладателя на скамью подсудимых по важным обвинениям.
Субъекты этого типа во множестве встречаются не только в нищенских депо
и тюрьмах, но, к несчастию, как мне пришлось убедиться, в школах и
колониях для малолетних. Влияние этой органической слабости
(истощенности нервной системы) на проявления психической жизни прекрасно
сказалось в посмертной записке одного 25-летнего богатого самоубийцы, с
детства отличавшегося несколько тоскливым и мрачным настроением.
Окруженный всеми благами жизни и заботами любящей семьи, он, тем не
менее, часто предлагал следующий вопрос окружающим: “Скажите, скучаете
вы? что касается до меня, то я очень скучаю”. Это “очень скучаю”
повторилось и в его посмертной записке, в которой этот нервно-истощенный
субъект говорит об “упоительной перспективе предстоящего ему отдыха”
(enivrante perspective du repos HYPERLINK \l “sub_99200” *(200) . В
данном случае, при условии хорошего воспитания и отсутствия
необходимости в усиленном труде из-за куска насущного хлеба, эта
органическая особенность толкнула ее обладателя на путь самоубийства, а
при других условиях она могла толкнуть его и на путь преступления.

Пример подобного результата нам представляет один из замечательнейших
процессов, приводимых в крайне богатом по своему материалу и уже не раз
цитированном мною сочинении Despine. Здесь я считаю не лишним коротко
разобрать этот процесс и на примере из действительной жизни указать, как
из основных органических особенностей, с которыми вовремя не приходит
бороться разумное и индивидуализированное воспитание, постепенно
развивается решительно нетерпимая в обществе личность, своей вредною
деятельностью потрясающая самые основы последнего.

Дело идет об убийстве двух женщин шайкою, состоящею из трех человек,
старшему члену которой, – Gigax, в момент совершения убийства было 23
года, а младшему Wolffy, всего лишь 20 лет. Сведения о первом из них, к
несчастию, заходят не далеко вглубь его прошлой жизни, а личности двух
остальных ярко обрисовываются лишь условиями самого преступления.

Первые сведения о Gigax восходят к его 17 летнему возрасту, когда он еще
в качестве ученика жил у одного булочника в Benfeld’a a затем в качестве
работника в Saverne. Всегда он отличался крайней ленью, очень тяготился
работой, был недоволен своим положением вообще, и постоянно мечтал об
удовольствиях и наслаждениях низшего сорта, был лжив, мотоват и
развратен, издавна отличался склонностью к бродяжеству и переходил из
города в город. Уже в этих констатированных на суде отрывочных сведениях
о характере Gigax мы находим ясные указания на значительную и, вероятно,
прирожденную порочность этой организации, которая при неблагоприятных
для исправления условиях его жизни, вскоре развилась в поражающую своим
цинизмом преступную личность. Одним из основных ее пороков была
истощенность или, иначе, слабая жизненная напряженность нервной системы,
проявлявшаяся в крайней лени, в отвращении к длящемуся напряженному
труду, в склонности к бродяжеству, в недовольстве своим положением и в
постоянных стремлениях к усиленным возбуждениям. Этой своей стороной
Gigax вполне напоминает Lemaire, который также говорил: “Для того чтобы
работать, надо делать усилия, а я этого не хочу”. “Я вял (mou) для
работы”.

В свою очередь, эта органическая порочность вторично порождала многие
другие, представлявшиеся как бы различными видами ее проявления, –
напр., мотовство Gigax, указывающее с одной стороны на усиленное
развитие чувственных влечений, а с другой – или на не развитость сферы
представлений, или, что вероятнее, на слабость задерживающей силы
последних и, вследствие того, на их неспособность обуздывать напор
первых HYPERLINK \l “sub_99201” *(201) .

Другим основным пороком организации Gigax было раннее и, по-видимому,
унаследованное, непропорционально усиленное развитие половой сферы, под
влиянием которого обыкновенно рано пробуждаются половые влечения
HYPERLINK \l “sub_99202” *(202) , сопутствуемые особыми движениями в
сфере общего чувства, в сфере настроения и толкающие человека на путь
онанизма или преждевременного разврата, как мы это видим, напр., у
Gigax.

Понятно, что это преждевременное начало половой жизни должно было
положить резкий отпечаток на всю психическую личность подсудимого, и
своими усиленными возбуждениями еще более увеличить истощенность его и
без того истощенной нервной системы. Если даже у нормальных и хорошо
воспитанных детей сравнительно слабо выраженные ощущения от половой
сферы производят в период полового развития состояния неясного
органического беспокойства, неровность настроения и вообще резкие
перемены во всей психической личности подростка, то понятно, какое
влияние должны были оказать усиленные половые ощущения, сопровождавшие
активную половую жизнь, на только еще складывавшуюся почти ребяческую
личность подсудимого. Несколько поэтический элемент настроения,
обусловливаемый сравнительно легким тонически-длящимся возбуждением
половой сферы, должен был рано и навсегда отлететь от этой
преждевременно зажившей души, уступая свое место более или менее
циничному отпечатку, который отмечает подобные личности, слишком рано
познавшие тайны жизни. Вместе с отпадением от обычного настроения этого
важного и основного тона психической жизни, темные несколько
мечтательные влечения, свойственные юности, должны были превратиться в
ясно выраженные похотливые ощущения, а длящееся и продолжительно
звучащее чувство любви, исключительно свойственное нервно истощенным
организациям, в короткие, но сильные вспышки половой страсти. Трудно
преувеличить влияние этого момента на весь строй психической личности,
на характер всех ее отношений ко всему ее окружающему. К несчастию,
современное воспитание и весь строй современной жизни вообще, с ее
забеганием и заборами вперед, сильно грешат именно в этом отношении
HYPERLINK \l “sub_99203” *(203) и, вследствие того, часто порождают с
ранних лет уже зачерствелые личности с истощенным чувственным тоном,
сосредоточенные лишь на личных грубых удовольствиях и почти неспособные
откликаться на горе и страдания окружающих сочувствием, этим, по
справедливому замечанию Maudsley, высшим, но при вырождении и всего
ранее отпадающим приобретением органического развития человека

Указанные пороки организации Gigax не замедливают соответственно
проявиться во вне. Тяготясь работой и мечтая лишь о половых
удовольствиях и одуряющих возбуждениях кутежей, он еще в бытность свою в
Benfeld’е узнает однажды, что по соседству, с одной служанкой, живет
старая богатая девица, некто г-жа Reibell. Представление о богатой
старухе и ее богатстве, которое может осуществить заветные мечты, с этих
пор не выходит из его головы и порождает мысль об убийстве. Последняя с
первого же раза становится как бы своим человеком и вполне овладевает
его циничным умом, не возбуждая в нем ни малейших колебаний. Этот
развратный человек смотрит на задуманное, как на нечто вполне
обыкновенное и, что особенно замечательно, начинает почти открыто
толковать о своем плане. Его толки прекращаются лишь шести месячным
тюремным заключением за совершенное им мошенничество, которым, еще до
привлечения его к суду, он также открыто хвалится, как открыто прежде
толковал о проекте завладения богатством Rebeill. Этот проект не
перестает занимать его и по выходе из тюрьмы. Во время пребывания в ней,
он, по-видимому, лишь выигрывает в своей зрелости и из желаемого и
мечтаемого переходит на степень решенного. Gigax, не стесняясь начинает
говорить о ста тысячах франков, лежащих в хоронушке Rebeill, с которыми
можно всласть пожить. Он прямо, хотя и неудачно обращается к 5 или 6
лицам с предложением принять участие в убийстве. О последнем он говорит,
как о чем-то самом обыкновенном: “Вы должны только покараулить; я войду
внутрь и задушу старуху” (здесь я прошу читателя обратить внимание на
тот особый оттенок, с которым он говорит об убийстве. Этот оттенок и
вероятная причина его станут для нас ясней, когда мы будем говорить о
событии самого преступления и о последующих за ним обстоятельствах).

Уже в этих немногих данных ярко проявляется вся порочность организации
Gigax. “Так не реагирует” как справедливо замечает иногда в своих
лекциях профессор Krafft Ebing, – вполне нормальный мозг”. Эта
анормальность сказывается во всем поведении Grigax. Он не только очертя
голову обращается с своим предложением к 5 или 6 лицам, но еще болтает о
своих планах и тем, на участие которых он и сам не рассчитывает.
Повидимому, контрастирующие представления о наказании вообще и возможной
смертной казни в частности вовсе не возникают в его сознании, всецело
поглощенном предвкушением ожидаемых наслаждений, а если и возникают, то
оказываются столь слабыми, что не только не могут уравновесить
возбуждающих его к деятельности непропорционально развитых чувственных
влечений, но даже не могут сдержать его язык от вредной и крайне опасной
для него болтовни.

Желанный сообщник скоро находится. Это некто Ruff, по-видимому,
представляющий сходный тип порочности организации. Обращаясь к Gigax, он
так сам характеризует себя: “Я не имею шансов (очевидно, что при этом в
нем, только еще начинающем жить человеке, говорит ясно сознаваемое или,
правильнее, ощущаемое отсутствие жизненной напряженности, уничтожающее,
как и у всякого истощенного больного, надежду на свои силы и лучшее
будущее), мне ничто не удается (очевидно, по той же причине), работа мне
надоедает (это вполне понятно, если принять во внимание вероятные
особенности его организации); я бы ни перед чем не остановился, чтобы
иметь деньги. Еще ранее этого разговора нервно-дряблая, не энергичная
натура Ruff’a проявилась и в соответствующем действии. До своего
знакомства с Gigax он успел уже побывать в тюрьме за кражу и
мошенничество и теперь готовился идти далее. Gigax, конечно, не замедлил
воспользоваться представившимся сообщником и рассказал ему о богатой
старухе и своих планах на нее. Вполне, по-видимому, сходные натуры легко
поняли друг друга и дело уладилось с двух слов. Ruff предложил в
сообщники еще третьего – Wolffa. Последнего он рекомендовал, как лицо
вполне надежное, которому человека задушить ничего не стоит. Wolff
охотно и без всяких колебаний принял сделанное ему предложение, и
переговоры скоро закончились. После этого сообщники, не медля долго,
отправились в путь и, придя на место, проникли в сенной сарай Reibell.
Здесь они провели остаток ночи и весь последующий день, спокойно выжидая
удобного случая для совершения задуманного. Последний не замедлил
представиться. В 7 часов вечера в сарай вошла служанка Reibell и, при
виде нежданных гостей, остановилась, как вкопанная. В эту решительную
минуту Gigax и Ruff невольно содрогнулись и подались назад. Не смутился
один Wolff. Он бросился на вошедшую, опрокинул ее, схватил за горло и
начал душить. “Тунеядцы, – крикнул он, обращаясь к товарищам, – если бы
я был такой же, как вы, то мы век не покончили бы” Это замечание оказало
свое ободряющее действие и Ruff в свою очередь бросился на жертву, лег
на нее и старался сдержать ее движения, а Gigax, который, по словам
Wolffa, вертелся около, как бешенный, скрутил платок и им крепко стянул
шею жертвы, – чтобы она, – как пояснял он сам, – мешала спастись”.
Покончив со служанкой, все трое проникли в дом, где, привлеченная шумом,
их встретила сама Reibell со свечою в руке. “Кто вы? Что вам надобно?”
испуганно спросила она. Вместо ответа, Gigax опрокинул ее и его пальцы
впились в шею несчастной. “Я сделал ее мертвой” (перевожу буквально,
чтобы лучше передать особый оттенок этой фразы), говорил он спокойно на
суде, показывая свои большие руки и делая ими при этом жест сдавливания,
в котором, независимо от всякого намерения с его стороны, вполне
проявилась его странно жестокая натура. Ruff, как и в первый раз,
бросился на жертву, лег на нее (опять-таки очень характерный способ
участия в убийстве, и при том повторяющийся очень устойчиво: не иначе,
как бросается и ложится на свою жертву) и держал ее до тех пор, пока
исчезли всякие признаки жизни. Wolff же почему-то не принимавший участия
во втором убийстве, выразил вследствие этого сожаление и при этом резко
проявил всю порочность своей организации. Он, как бы в вознаграждение
себя, вырвал подсвечник из рук убитой и им, с бесполезной жестокостью,
разбил череп мертвецу, цинично спрашивая: “Умерла ли ты, старая?” При
этом он поднял платье убитой и принялся рассматривать ее половые части.
На этот эпизод убийства, имеющий, думается мне, весьма важное
психо-диагностическое значение, я считаю нужным обратить особое внимание
читателя. В нем, с одной стороны, сказалось какое-то странное как бы
опьянение от убийства, а с другой, по-видимому, стоящая в
непосредственной связи с последним анормальность психических движений,
инстинктивно толкнувшая Wolffa рассматривать в такой страшный момент
половые части у убитой и им же только что обезображенной женщины.
Конечно, все это необдуманные движения, но в которых, однако, вполне
обрисовывается порочность организации, невольно приводящая на память
психические движения Philipp’a и оргии Gilles de Rays.

Когда все было покончено, Gigax цинично заметил: “Пяти минут было
достаточно для служанки, хозяйка же взяла целых семь. Никогда я и не
думал, чтобы было так легко убивать”. После этого знаменательного
замечания, сообщники приступили к дележу денег, при чем Gigax скрыл
лишних 2.000 франков, а Wolff и Ruff от вида золота пришли как бы в
состояние опьянения и с наслаждением складывали его в кучки, считали и
пересчитывали (также драгоценные черты для характеристики этих порочных
организаций).

С места убийства все трое отправились в Страсбург. Здесь они расстались:
Gigax отделился от Wolffa и Ruffa и поехал дальше, а последние остались
в городе и вместе отправились в гостиницу, где, в сообществе
встреченного по дороге рабочего, принялись за ужин. Они ели с таким
спокойствием и аппетитом, что их случайный сотоварищ, узнав через день
об их аресте, невольно воскликнул: “Это невозможно; не едят с таким
аппетитом, имея два убийства на совести!” И действительно, для
нормальных организаций, к числу которых, вероятно, принадлежал и
говоривший рабочий, подобное поведение невозможно. У таких организаций
представления о выходящих из ряда событиях вызывают усиленную тонацию
эмотивной сферы, – более или менее сильные душевные волнения (горе,
страх, отчаяние и проч.), которые, вследствие тесной связи различных
отделов нервной системы распространяются на пищеварительный аппарат и
убивают аппетит. Ничего подобного у Wolff’a и Ruff’a. Представления
почти не оказывают влияния на их эмотивную сферу, и струна чувства не
звучит в них, а потому их желудок может предъявлять свои требования и
спокойно работать.

За желудком, как и следовало ожидать по всему предшествующему, в них
заговорила усиленно развитая половая сфера, а потому и первый выезд
сотоварищей был в публичный дом. Отсюда, переодевшись в новое платье
Ruff отправился воспроизводить свое изображение в фотографию (опять-таки
весьма характерная черта для этой порочной организации, на которую
представления и размышление, очевидно, оказывают самое ничтожное
влияние). То же самое независимо от него и в другом месте сделал и
Gigax. Последний во время сеанса, по словам фотографа, был вполне свеж и
спокоен, причем на его лице отражалась такая ясность, что на него даже
было приятно смотреть.

Из фотографии Gigax отправился в Лондон, а Ruff с Wolff’ом снова
вернулись в публичный дом. Они меняли и менялись женщинами, переходили
из притона в притон и предавались самому необузданному половому и
желудочному разврату, безумно разбрасывая деньги по сторонам, как будто
будущее и не существовало для них.

Во время своего разгула, они повздорили за что-то и крупно заговорили,
что привлекло внимание одной из проституток, которая и вышла посмотреть
на них. Заметив это, Ruff странно загорячился и сказал: “Если бы ты
вышла посмотреть так на меня, как на Wolffa, то я бы задушил тебя”. Часа
через три, делая особый выразительный жест рукою, он снова без всякого
повода повторил: “Да, если бы ты вышла посмотреть на меня, как на
Wolffa, то я бы задушил тебя”. Нота, слышащаяся в этой странной и вовсе
не мимолетной фразе Ruff’a, невольно напоминает нам ноту, слышавшуюся и
в словах развратного Philipp’a: “Я очень люблю женщин: я расправляюсь с
ними хорошо: я их душу и перерезаю им горло”.

Похождения Wolff’a и Ruff’a скоро были прекращены арестом. Между тем
третий сообщник – Gigax в Лондоне осуществлял свои давнишние заветные
мечты, с необходимостью вытекавшие из особенностей его порочной натуры.
“Я жил, как принц, – рассказывал он на допросе, – катался на прекрасных
лошадях, покупал самых красивых женщин и не отказывал себе ни в чем, что
можно достать с помощью золота”. В своих одуряющих кутежах он издерживал
по 300 франков в день. Скоро, однако, его кошелек стал пустеть, и он
поехал обратно в Страсбург. Проезжая через станцию Saverne, Gigax не
утерпел, чтобы не побывать у своего старого хозяина булочника с
единственною целью (крайне интересная черта для характеристики
дефективности его рассудочной стороны) хвастнуть перед ним происшедшей
переменой и своим богатым нарядом. Здесь он был арестован и предан суду.

Таковы обстоятельства этого крайне интересного дела HYPERLINK \l
“sub_99204” *(204) . Несмотря на неполноту сведений, порочность
организации всех трех обвиняемых, и при том порочность, по-видимому,
одного и того же типа, резко бьет в глаза. У Gigax и Ruff’a одним из
основных пороков их организации, как я уже указывал выше, является
истощенность их нервной системы, так часто наблюдаемая у детей бедняков,
особенно городских, и проявляющаяся в лени, отвращении к работе,
склонности к бродяжеству и проч. HYPERLINK \l “sub_99205” *(205) .
Другим зависящим от первого важным пороком является замечаемая у всех
троих истощенность сферы чувств, а потому и недостаточность их тонации,
всегда обусловливающая черствость натуры и отсутствие в ней
сочувственных влечений к окружающим. Далее у всех трех замечается
слабость задерживающей силы представлений о ближайшем будущем, о
грозящих тяжелых последствиях. Эта слабость столь значительна, что
контрастирующие представления оказываются решительно неспособными не
только удержать их от преступления, но и от бесполезной, а вместе с тем
и опасной болтовни и хвастовства. Только представления о
непосредственных наслаждениях, подкрепляемые усиленным возбуждением
непропорционально развитых центров растительной жизни, являются
определителями их действий. Наряду с этим замечается и порочность
половой сферы, проявляющаяся в усиленном ее развитии, раннем пробуждении
и некоторой извращенности. Все трое половые люди HYPERLINK \l
“sub_99206” *(206) , сильнейшими стимулами деятельности которых являются
стимулы, зарождающиеся в их половой сфере.

Раннее же пробуждение и усиленное развитие и извращение половых влечений
обыкновенно часто наблюдается у вырождающихся и порочных организаций
HYPERLINK \l “sub_99207” *(207) и, по-видимому, стоят в довольно тесной
связи с преступлением убийства. Говоря это, я вовсе не хочу сказать,
чтобы все убийства обусловливались ими, иначе говоря, чтобы все убийства
совершались людьми этого полового типа, если можно так выразиться. Такое
утверждение было бы пока еще слишком смело. Будущим тщательным
исследованиям предстоит осветить этот темный вопрос HYPERLINK \l
“sub_99208” *(208) . Я же хочу лишь указать на невольно бросающуюся в
некоторых случаях в глаза связь указанной особенности организации с
легким посягательством на убийство и с какою-то странною наклонностью к
нему HYPERLINK \l “sub_99209” *(209) . Профессор Holtzendorff в своем
сочинении “Das Verbrechen des Mordes und die Todesstrafe только слегка
касается этого соотношения”. “Два основные момента, – говорит он, –
наиболее определяющие движение человеческого общества и мир мыслей
отдельного лица, – это обладание (Besitz) с одной стороны и половое
влечение с другой, или, выражаясь поэтическим языком Шиллера, голод и
любовь. Большинство убийств, называемых, в отличие от политических,
общими, через посредство более или менее длинного ряда сцепления причин,
могут быть сведены на побуждения или экономического, или полового
характера”. Говоря далее о побуждениях последней категории, он замечает:
“В наиболее часто встречающихся случаях действуют следующие мотивы:
пренебреженная любовь, ревность и сладострастие, которого
психологическое сродство с жестокостью уже давно подмечено” HYPERLINK \l
“sub_99210” *(210) . Но этого мало и последним замечанием сказано далеко
не все, что сказать уполномочивают факты. По-видимому, различные
особенности, чрезмерные усиления и извращения в тонации ощущений,
исходящих от половой сферы и входящих одной из наиболее важных составных
частей в общее чувство, порождают такие особенности настроения и такие
внутренние состояния, при которых человек не только легко раздражается,
легко наталкивается на мысль об убийстве и сравнительно легко совершает
посягательства на жизнь своих ближних, но иногда даже наслаждается
чужими страданиями, жаждет вида крови и чувствует неодолимое влечение к
убийству. Уже в деятельности преступников нас невольно поражает резкое и
странное различие. Одни из них, имея на своем счету множество
преступлений, тем не менее, чувствуют решительное отвращение к убийству
и ни при каких условиях не посягают на него, даже для собственного
спасения. “Убить… я этого не могу, – говорил один из подобных
преступников, – я всегда дрожу, когда подумаю, что я бы мог причинить
кому-нибудь смерть” HYPERLINK \l “sub_99211” *(211) . Другой, уже
осужденный и откровенно рассказывавший о своих пороках и преступлениях,
на вопрос разговорившегося с ним Appert, не приходила ли ему когда-либо
мысль прибегнуть к убийству, как средству для кражи, живо ответил: “О,
что касается до этого, то никогда? Я только имею не хороший вид, но я бы
не ударил и ребенка. Когда мои сотоварищи задумывали дело, то условием
своего участия в нем я всегда ставил, что мы никому не сделаем зла”
HYPERLINK \l “sub_99212” *(212) . Другие же, напротив, решаются на
убийство легко и по самым незначительным поводам. Они как бы
инстинктивно наталкиваются на мысль о нем и оно представляется им самым
естественным исходом из различных затруднений их жизни. При его
совершении такие лица иногда далеко заходят за пределы требуемого
выполнением их планов и будто упиваются видом крови, а иногда совершают
убийства без определенного мотива лишь для доставления себе какого-то
непонятного наслаждения. “Я никогда и не думал, чтобы было так легко
убивать, – весело говорит Gigax, покончив свое кровавое дело, а Wolff,
сожалея, что ему не пришлось принять участие во втором убийстве, без
всякой нужды разбивает череп мертвецу. Ленивый и развратный Lemaire, раз
принявшись за дело, был готов убивать просто из удовольствия, поясняя,
что так он убил бы и тысячу. Столь же ленивый его сообщник Villet,
отличавшийся своим дурным характером, все желал возврата 93 г., чтобы
иметь удовольствие дергать веревку гильотины и видеть приятные для него
зрелища казни. “Чтобы дать понятие о их нравственной нечувствительности,
– говорит Despiue, рассказывая про эту шайку, состоявшую еще из
нескольких лиц, – достаточно сказать, что они, после убийства за столом
священника Domar и его служанки, заняли их места и рядом с трупами
покончили приготовленную трапезу” HYPERLINK \l “sub_99213” *(213) . Gall
рассказывает об одном голландском предводителе разбойничьей шайки,
бросавшем людей в воду с единственною целью иметь удовольствие видеть их
отчаянные предсмертные усилия HYPERLINK \l “sub_99214” *(214) . В
сочинении Despine (II, 340 – 372) приведено много примеров убийств,
совершенных по самым незначительным поводам.

Но в чем же, спрашивается, кроется причина этого странного различия в
направлении преступности, вследствие которого один избирает для
достижения своей цели, как средство, убийство, а другой, чувствуя
решительное отвращение к нему, останавливается на краже или другом
преступлении? Очевидно, что это различие, как и все явления во
вселенной, необходимо должно иметь свое основание и что это последнее,
так как дело идет о различиях в действиях человека, всего естественнее
искать в условиях его психофизической организации. И действительно,
множество вполне достоверных фактов, собранных различными авторами, не
допускают ни малейшего сомнения в том, что у некоторых личностей иногда
возникнет какое-то странное влечение к крови и к виду чужих страданий,
которое охватывает их, направляет их мышление, парализует влияние
представлений и неодолимо господствует над всем их
умственно-нравственным существом. Подобное влечение может появляться в
различные эпохи жизни, может быть более или менее устойчивым и может
налагать более или менее резкий отпечаток на все существо человека
HYPERLINK \l “sub_99215” *(215) . “Я сам посягаю на свою жизнь”, писал
молодой 25-летний самоубийца, сын одного из известнейших негоциантов
Парижа, – потому что я уверен, что рано или поздно я бы обесчестил свою
семью. Мною овладело странное помешательство, уничтожающее мой покой: я
жажду крови и особенно крови человеческой. Я имел ужасные помыслы об
убийстве. До сих пор я мог сдерживать этот инстинкт, но он усиливается и
я хочу покончить с ним” HYPERLINK \l “sub_99216” *(216) . Buffon
рассказывает, что к нему однажды обратился рабочий Cousin с вопросом, не
знает ли он лекарства против неодолимого желания пролить кровь и при том
кровь нежно любимой жены и ребенка. Через несколько времени после этого
разговора, Cousin не устоял в борьбе с своим влечением и убил своего
соседа, а сам отравился HYPERLINK \l “sub_99217” *(217) . “Я от природы
был ленив и жесток, рассказывал Apperty один приговоренный к казни
убийца, – Chodron, – и, говоря откровенно, я любил кровь”. На вопрос,
почему же он не сделался мясником, Chodron отвечал: “Это не одно и то
же; животные не возбуждают моей ненависти и злости. Я не знаю, что-то
делает меня жестоким, помимо моей воли” HYPERLINK \l “sub_99218” *(218)
. Gall рассказывает про одного голландского духовного, который имел
такое страстное влечение к убийству, что взял место полкового священника
с единственною целью видеть побольше убитых и искалеченных людей. Сам он
воспитывал самок различных домашних животных, и, когда последние
производили потомство, с наслаждением принимался резать новорожденным
головы. Он не уступал никому удовольствия убивать животных, приносимых
на кухню, находился в сношениях с палачами страны и пешком ходил на
очень далекие расстояния, чтобы только присутствовать при казни
HYPERLINK \l “sub_99219” *(219) . Д-р Lauvergne также рассказывает про
одного подобного субъекта, с жадностью следившего за всеми перипетиями
казни преступника. На замечание доктора, что есть люди, родящиеся с
инстинктом разрушения, этот странный субъект ответил утвердительно,
говоря, что он сам принадлежит к их числу. “Я смотрел на казнь, – сказал
он, – с ощущением удовлетворяемой потребности. Я люблю кровь, прибавил
он смеясь” HYPERLINK \l “sub_99220” *(220) . О таком же невыразимом
удовольствии, при виде казни трех лиц, рассказывала одному доктору одна
проститутка HYPERLINK \l “sub_99221” *(221) .

Иногда это странное влечение к крови и виду чужих страданий пробуждается
весьма рано. Д-р Brierre de Boismont передает одно личное наблюдение
шестилетнего мальчика, злость которого и его стремление мучить других
уже в этом возрасте вынудили помещение его в заведение для
душевнобольных. Здесь он сделался мукою для всех окружающих. Он часто
злобно говорил автору: “Как только я буду свободен, – я подожгу дом; а
если бы я мог найти острый нож, я бы вонзил его вам в сердце и был бы
рад убить вас и видеть текущею вашу кровь” HYPERLINK \l “sub_99222”
*(222) . То же желание видеть текущую кровь высказывал и другой 10
летний мальчик, с этих уже лет толковавший об убийстве HYPERLINK \l
“sub_99223” *(223) .

Но если все приведенные примеры констатируют лишь факт несомненного
существования какой-то странной жестокости и влечения к крови и
убийству, то другие столь же, несомненно, указывают на существование
связи между извращениями, расстройствами и усиленными раздражениями
половой сферы, с одной стороны, и кровожадностью, легким посягательством
или, правильнее, склонностью к убийству – с другой.

Еще гипократическая школа подметила, что, в период полового развития и
первого появления регул, у девушек развивается иногда немотивированное
влечение к убийству HYPERLINK \l “sub_99224” *(224) . Новейшие
клинические наблюдения вполне подтвердили этот факт и показали, что
расстройства в менструациях вызывают иногда странное влечение к
убийству, крови и самоубийству, и своей Note sur lа monomanie homieide
Esquirol рассказывает про одну четырнадцатилетнюю девушку, очень
развитую физически, но у которой все еще не появлялись регулы. Каждый
месяц она становилась беспокойна, мрачна, раздражительна, предавалась
самому необузданному гневу, каталась по полу, царапала себе лицо, иногда
делала попытки самоубийства и два раза бросалась с ножом на мать. По
окончании припадка, она всегда просила прощение у последней, была с ней
нежна и обыкновенно говорила: “Зачем ты меня родила такою: я бы хотела
умереть”. Когда ей минуло 17 лет, то появились регулы, а с ними прошли и
припадки HYPERLINK \l “sub_99225” *(225) . Д-р Loiseau рассказывает про
одну женщину, у которой, вследствие трех месячной остановки регул,
явилось неодолимое желание убить себя. Она уже пошла на мост, но дорогою
показались регулы и она сейчас же почувствовала, что ее мысли изменились
HYPERLINK \l “sub_99226” *(226) . Д-р Вrierre de-Boismont рассказывает
про девочку, которая во время регул видела кровь и у которой при этом
появлялось не мотивированное желание делать зло HYPERLINK \l “sub_99227”
*(227) .

Другие факты указывают, что такое же влечение к крови и убийству
развивается иногда и во время беременности или непосредственно после
родов. “При душевных расстройствах беременных и родильниц, – говорит
Loiseau, – замечается преобладание печальных идей с импульсами к
убийству” HYPERLINK \l “sub_99228” *(228) .

То же влечение к убийству замечается иногда и при болезнях половых
органов. Приведя несколько наблюдений болезней матки, сопровождавшихся
немотивированными влечениями к самоубийству и убийству, Azam говорит:
“На мой взгляд, приведенные факты вполне достаточны, чтобы установить в
практике имеющую важное клиническое значение связь между липеманиею, с
наклонностью к самоубийству и убийству, и болезнями матки” HYPERLINK \l
“sub_99229” *(229) . В свою очередь Loiseau замечает: “Симпатические
душевные расстройства, порождаемые расстройствами в половой сфере,
сопровождаются иногда влечением к самоубийству и убийству” HYPERLINK \l
“sub_99230” *(230) .

С другой стороны множество фактов указывают на связь между усиленными
раздражениями половой системы, усиленною половой похотью с вытекающею из
нее склонностью к разврату и влечением к убийству и даже кровожадностью.
Эта связь резко проглядывает в душевных движениях развратных Philipp’a и
Ruffa, y которых развивается какое-то странное влечение душить своих
любовниц, а еще более в действиях маршала Grilles de Rays, который, для
усиления интенсивности наслаждения, истязаниями и убийством сопровождал
свои половые оргии. Та же связь проглядывает и в действиях графа de
Charolais, брата герцога Bourbon Conde, к которому Людовик XV питал
отвращение. Уже в играх своего детства граф проявлял крайнюю жестокость,
заставлявшую содрогаться окружающих. Ему доставляло величайшее
удовольствие мучить животных и жестоко обращаться с прислугою. Он, как и
маркиз Gilles des Rays, любил окрововлять свой разврат и совершал
разнообразные варварства над доставлявшимися ему куртизанками. Народное
предание, согласно с некоторыми мемуарами, обвиняет его в нескольких
убийствах. Говорят, он совершал их без интереса, без мести и без гнева.
Он стрелял, напр., в кровельщиков с единственною целью иметь варварское
удовольствие видеть их падающими с крыш HYPERLINK \l “sub_99231” *(231)
. Та же связь половой похоти и влечения к убийству проглядывает и в
примерах, приводимых Lombroso на 122 стр. его сочинения, в которых
первою мыслию убийцы после его кровавого дела была мысль об
удовлетворении его половых влечений, а также и в некоторых случаях
убийств, совершенных под влиянием страсти и ревности, о которых
рассказывает тот же автор, и в которых расходившаяся рука убийцы не
ограничилась одной личностью, а бесполезно поражала и других. Таково,
напр., убийство Crassi, который после неудачной попытки иметь половое
сношение с двоюродной сестрой, убил ее, ее отца и даже животных
HYPERLINK \l “sub_99232” *(232) . Еще яснее проявляется эта связь в
рассказе д-ра Prichard’a об одном солдате, судившемся в 1824 году в
Версале, который уже с детства отличался мрачным и жестоким характером и
всегда избегал детей своего возраста. В 1823 году он ушел в лес,
поселился в пещере и питался дикими плодами. Здесь у него вскоре
развилось желание поесть человеческого мяса и напиться человеческой
крови. Увидев однажды маленькую девочку, он затащил ее в свою берлогу,
изнасиловал потом убил, изуродовал ей половые органы, сосал кровь и,
наконец, вырвал сердце и съел его*(233). Сходный Факт приводит и
профессор Krafft-Ebing HYPERLINK \l “sub_99234” *(234) . Д-р Moreaux (de
Tours) рассказывает подобный же случай художника, который, рисуя портрет
очень красивой женщины, безумно влюбился в нее, и, когда страсть его
достигла своего высшего развития, бросился на -%%, убил, вырвав ее
сердце и съел его HYPERLINK \l “sub_99235” *(235) . Крайне интересный
случай анормальности половой сферы, сопровождавшейся неодолимым
влечением к дракам, передает д-р Descuret из своей практики. Это
женщина, долгое время под видом мужчины служившая во французской армии и
чувствовавшая решительное отвращение к браку и ко всем женским занятиям.
Будучи уже 64 лет от роду, она явилась за советом к доктору по поводу
часто охватывавших ее неодолимых влечений к драке, при одной мысли о
которых “все ее тело кипело, – глаза блистали и сосуды лица наливались
кровью HYPERLINK \l “sub_99236” *(236) . Подобные же, хотя и несколько
видоизмененные неодолимые влечения испытывал и сержант Bertrand, дело
которого в свое время наделало столько шуму. Этот 25-летний молодой
человек, хорошо и сам понимавший анормальность некоторых своих
психических состояний, многократно с опасностью жизни проникал на
кладбище, вырывал женские трупы, совершал с ними акт полового
сожительства, а затем с ожесточением наносил им удары, страшно уродовал
их, взрезал им животы, вырывал внутренности и проч. “Я терзал женщин на
куски, – рассказывал он потом на суде, – с невыразимым удовольствием”.
Описывая, как на него повлиял впервые вид женского трупа, он говорил:
“черные мысли пришли мне в голову”. Я почувствовал сильную головную
боль; сердце мое стало биться с силою; я не владел больше собою”. Доктор
Lunier, представивший разбор этого случая, передает и другой, в котором
молодая девушка, получив от отца отказ в согласии на брак с любимым
человеком, убила его, вырвала у него еще бившееся сердце, поджарила его
и съела HYPERLINK \l “sub_99237” *(237) .

Связь жестокости, кровожадности, влечений к убийству и усиленных
раздражений и расстройств половой сферы выступает еще более ясно в
наблюдавшихся случаях их совместного раннего пробуждения, во многих из
которых причинная зависимость между ранним занятием онанизмом и
поражающими, чудовищными влечениями маленьких детей, по-моему, стоит вне
сомнений. Esquirol рассказывает, напр., про одну 8-летнюю девочку,
которая с поразительным хладнокровием и цинизмом высказывала устойчивое
намерение убить своих родителей. Это странное и упорное влечение
естественно поражало последних, и они не знали, что и думать о нем. Но
одна знакомая, руководимая примером своей десятилетней племянницы,
навела мать на мысль о возможности занятий онанизмом. На косвенные
вопросы, предложенные матерью, девочка с поразительным цинизмом
отвечала, что она хорошо знает, о чем ее спрашивают, и что она с 4 лет
постоянно занималась с мальчиком десяти или двенадцати лет HYPERLINK \l
“sub_99238” *(238) . Сходный пример, со слов д-ра Delausive, передает и
др Moreau (сын). Почти тех же лет девочка, часто предававшаяся онанизму
с детьми другого пола, не только питала странное отвращение к своим
родителям, но еще и проявляла почти враждебные намерения по отношению к
ним HYPERLINK \l “sub_99239” *(239) . В статье д-ра Моrrо и Lombroso
приводится интересный случай мальчика, с 3 лет уже начавшего предаваться
онанизму. Будучи 5 лет, он проявлял усиленную склонность делать зло и,
видя кровь, текущую из носу маленького брата, с наслаждением марал в ней
руки и заявлял, что он хочет убить ребенка и видеть кровь, доставляющую
ему наслаждение HYPERLINK \l “sub_99240” *(240) Д-р Schnepf также
описывает несколько случаев поразительной злости и жестокости детей,
развивавшихся наряду с онанизмом HYPERLINK \l “sub_99241” *(241) . Но
наиболее характерный из известных мне случаев этого рода, – это случай,
сообщаемый Gharcot и Magnan’ом, в котором 6 или 7-летний мальчик,
предаваясь онанизму, мысленно подвергал избранную им девочку
всевозможным мучениям и рисовал себе картины отрезания у нее ног,
вбивания в них гвоздей и проч. HYPERLINK \l “sub_99242” *(242) .

Интересно, что влечение к крови, по-видимому, загорается иногда в тот же
период, когда у стариков, несмотря на крайнее ослабление всех
органических и психических функций, просыпается болезненная
похотливость, наталкивающая их на изнасилование очень маленьких детей
HYPERLINK \l “sub_99243” *(243) . Call рассказывает, напр., что в начале
прошлого столетия в одной местности Голландии было совершено несколько
убийств. Долгое время виновник их оставался неизвестен. Наконец, был
заподозрен один старый скрипач, имевший обыкновение играть на всех
свадьбах в округе. Преданный суду, он сознался, что совершил 34
убийства, и притом совершил их без всякой вражды и без цели
воспользоваться собственностью убитых, а исключительно из желания
доставить себе необычайное удовольствие HYPERLINK \l “sub_99244” *(244)
. Д-р Tardieu передает несколько сходный случай. Старик 61 года, всегда
отличавшийся ленью, странной жестокостью характера, усиленным развратом
(его называли seducteur de village), лицемерием и в то же время
ханжеством (при этом надо заметить, что в клинических случаях
религиозного бреда обыкновенно наблюдаются и расстройства половой
сферы), хладнокровно и предательски совершил убийство 5 лиц, из которых
одна была его жена, а трое других – близкие родственники. Перед
убийством и после него обвиняемый оставался совершенно спокоен и все
сваливал на самозащиту. В письмах, написанных немедля после арестования
к сестрам, сыновьям и следственному судье, он восхвалял непорочность
убитой им жены, говорил о своей спокойной совести и просил устроить
моления св. Елизавете. В тюрьме он также оставался спокоен и, как и
прежде, не проявлял никаких признаков того, что называется умственным
расстройством HYPERLINK \l “sub_99245” *(245) .

История прошлого времени также сохраняет нам указания на это соотношение
расстройств и извращений полового инстинкта и кровожадных влечений.
Сулла, Август, Тиверий, Калигула, Нерон, Витилий, Домициан, Генрих VIII,
вскрывавший животы своим женам, и множество других исторических
личностей были настолько же кровожадны, насколько и развратны. В истории
умственных эпидемий мы находим следы того же соотношения во множестве
случаев, в которых наряду с явлениями расстройств в половой сфере,
заставлявшими больных галлюцинировать половыми связями с демонами,
весьма часто встречаются и явления кровавых преступлений, воображаемых
или действительных – все равно, но сопровождавшихся в сознании деятелей
невыразимым наслаждением HYPERLINK \l “sub_99246” *(246) .

Тип половых организаций со всеми вытекающими из него психическими
особенностями, как и все органические особенности вообще, по-видимому,
передается наследственно HYPERLINK \l “sub_99247” *(247) . Этим,
вероятно, и объясняется странная заразительность убийств, а иногда и их
эпидемическое распространение. Пример последнего нам представляет,
напр., немотивированное преступление Henriett’ы Cornier, вызвавшее столь
сильное подражательное движение, что “Франции в то время стала угрожать
мономания убийств” HYPERLINK \l “sub_99248” *(248) . В таких случаях
предрасположенные организмы или, правильнее, организации того же
порочного типа, под соответствующими и одинаковыми воздействиями,
откликаются одинаково.

Этим же, вероятно, объясняется и то, что иногда целые исторические эпохи
окрашиваются поразительной и на первый взгляд непонятной жестокостью и
кровожадностью. Такие эпохи в жизни народов, по-видимому, наступают
тогда, когда нездоровые условия общественной жизни, путем наследственной
передачи вырабатываемых упражнением органических особенностей,
подготовляют значительное число организмов этого порочного типа,
которые, составляя тогда влияющее общественное большинство, начинают
свои оргии и всею своею разнузданной деятельностью, отражающей их
черствое порочное существо, налагают особый мрачный отпечаток на свою
эпоху. Подобный пример нам представляет покойный Рим, кровожадность
граждан которого и их анормальное влечение упиваться невинною кровью
развивались, по мере развития естественного и противоестественного
разврата и фактического разложения моногамического брака. Когда же “вся
римская молодежь предалась, – по выражению Mitraud, – самой гнусной из
всех проституцией, HYPERLINK \l “sub_99249″ *(249) , тогда начались
гражданские войны со всеми их ужасами и наступило разложение
общественной жизни, сопровождавшееся потоками крови и бесчеловечными
жестокостями” HYPERLINK \l “sub_99250” *(250) .

Конечно, все вышеприведенные факты суть факты исключительные, но они,
как и все резко выраженное, всего лучше выясняют нам, какое важное
участие принимает половое чувство в явлениях психической жизни и в
деятельности человека. В других, несколько менее анормальных случаях,
влияние этого фактора, конечно, соответственно слабее проявляется во
вне. В таких случаях он не наталкивает как в приведенных примерах,
безусловно, на убийство, хотя при известных обстоятельствах, в которые,
вследствие склада общественной жизни, часто попадают подобные люди,
вероятно, облегчает и подсказывает его. В подобном различии организации,
по-видимому, и кроется разгадка тех различий в направлении преступности,
на которые я указал выше.

Вообще же можно сказать, что если нормально развитое половое чувство
служило и служит базисом человеческого общества, прочною связью,
цементирующею его членов, и вызывает в них наиболее возвышенные и
самоотверженные душевные движения, то с другой стороны то же половое
чувство, будучи анормально развито и извращено, из цемента становится
причиною потрясения общественных связей и наталкивает отмеченных им лиц
на загадочные и зверские преступления, непосредственно вытекающие,
помимо всяких соображений полезности, из тайников их извращенной
растительной жизни.

Все сказанное ясно указывает, какое решительное влияние оказывают те или
иные органические особенности на тот или другой облик психической
личности, которая, по верному замечанию Descuret, есть выражение всей
совокупности организации HYPERLINK \l “sub_99251” *(251) , и с какою
тщательною заботливостью разумное и индивидуализированное воспитание
должно культивировать все стороны человеческого существа, а не одну лишь
его умственную сферу. Дело Gigax и его сотоварищей тем и важно для нас,
и потому я и остановился сравнительно долго на его разборе, что оно ясно
и наглядно показывает нам, как из элементарных органических
особенностей, каковы истощенность и дряблость нервной системы,
сопутствуемая усиленным развитием половой сферы, при отсутствии
надлежащей индивидуализированной культуры, постепенно развиваются
поражающие своей нравственной уродливостью члены человеческого общества,
заканчивающие свою жизнь на плахе.

Оно же более наглядно уясняет нам и то общее положение, к которому с
неизбежностью приводят современные психиатрические учения о порочных
организациях, и которое я уже сформулировал выше.

В свою очередь это общее положение, развивавшееся, как мы видели, в
течение долгого времени на почве беспристрастного наблюдения фактов
действительности, имеет весьма важное значение вообще, а для уголовного
права, как науки, в частности. Некоторые, вытекающие из него выводы
уголовно-правового характера я и попытаюсь указать теперь.

Прежде всего, это положение, не касаясь вопроса о существе сознания,
которое при всякой гипотезе останется загадкой бытия, устраняет вредный
дуализм из понятия о человеке и тесно сливает физическое и психическое,
как две нераздельные стороны одних и тех же явлений. Таким образом,
сводя все проявления порочности и преступности к одному общему
источнику, – особенностям психофизической организации, оно тем самым
устраняет бесплодные, а вместе с тем и несправедливые в своих
последствиях споры о качественных различиях в человеческой порочности и
рассматривает преступника, наравне с душевнобольным, как жертву
особенностей его организации, которые, не будучи своевременно изменены
воздействиями других не преступных людей, определили его дальнейший
преступный путь. А это в свою очередь уничтожает то коренное различие
между душевнобольным и душевно здоровым преступником, которое и до сих
пор еще резко проводится уголовными законодательствами. Действительно,
если все зависит от особенностей психофизической организации, то и
различие этих двух категорий, очевидно, не может быть различием в
существе, а лишь в степени или в расстроенных органах, что в свою
очередь может обусловливать лишь различие в употребляемых однородных
средствах, а не такое коренное различие, как лечение и возмездие!

Во-вторых, это общее положение предъявляет к криминалистам, задавшимся
изучением вопроса о действительных средствах борьбы с преступлением,
серьезные требования и указывает им на необходимость, не ограничиваясь
выработанными крайне общими, а потому и непригодными формулами,
конкретно изучить разнообразные оттенки порочности, существующие в
действительности, и сделать как преступника, так и преступление,
служащее проявлением преступности деятеля, предметом наблюдения, как им
уже сделаны все другие явления, служащие объектом изучения для той или
другой отрасли науки HYPERLINK \l “sub_99252” *(252) .

В-третьих, то же общее положение существенно изменяет отношение всякого,
хорошо его усвоившего, к преступнику и замиряет в нем чувство
озлобленного раздражения, под влиянием которого требуют смерти и
страданий нарушителей общественных запретов, охраняемых угрозой
наказания.

Действительно, встречаясь с преступлением, всякий не преступный человек
обращается к своему внутреннему опыту и, опираясь на свидетельство
последнего, старается объяснить его. Но приравнивая преступника к себе и
не испытывая притом тех особых ощущений и не переживая тех особых
чувственных состояний, которые были испытаны и пережиты деятелем
преступления и обусловливались особенностями его психофизической
организации, он видит в его деянии лишь следствие нежелания поступать
так, как поступают другие, – люди не преступные, и, наоборот, желания
поступать так, как поступают преступники. Понятно, что при таком
объяснении в нем невольно зарождается “негодование, ненависть,
презрение, страх и даже мщение” – все чувства, лишь препятствующие
спокойному отношению, необходимому для всякого плодотворного обсуждения.
Но в том же человеке эти чувства быстро улегаются, раз он узнает, что
возмутившее его деяние совершено человеком больным, человеком
сумасшедшим. Отчасти руководствуясь все тем же внутренним опытом,
подсказывающим ему, в какой значительной степени часто изменяется его
собственная психическая личность в состояниях болезни, а отчасти другими
жизненными наблюдениями над окружающими его людьми, он начинает
понимать, что здесь его субъективная мерка, мерка вполне здорового
человека неприложима и что здесь дело не в желании и нежелании, а в
особенностях органических состояний. Такое же изменение, очевидно,
должно произойти и тогда, когда понятие о зависимости от особенностей
органических состояний будет распространено в его уме с действий
душевнобольного на действия преступника, как порочной организации.

Но хотя наше общее положение и ведет к изменению отношения к
преступлению и преступнику, тем не менее, оно нисколько не подрывает и
не колеблет понятия о вменяемости и признание его вовсе не тождественно
с признанием совершающих преступления безответственными, как это
утверждают некоторые. Из каких бы источников ни истекала человеческая
преступность, общество, страдающее от зла преступлений, потрясающих его
в самых его основах, не может не принимать мер к их искоренению, а так
как ближайшая причина их кроется в преступнике, то и против этого
последнего, называйся он здоровым или больным. Все различие двух
взглядов состоит лишь в том, что прежний взгляд искал ближайший источник
преступлений исключительно в психике, тогда как новый ищет его в
нераздельной психофизике.

Но если новый взгляд не подрывает и не расшатывает понятия вменяемости,
то он, по-видимому, значительно, изменяет понятия о действительных
средствах борьбы с преступлением HYPERLINK \l “sub_99253” *(253) .

Прежде всего, он приводит к индивидуализации наказания в соответствии с
различиями в оттенках преступности. Насколько невозможно лечение от
болезни вообще, настолько же невозможна и борьба с преступностью по
общей формуле. Во всех случаях и всегда необходимо исходить от изучения
живой личности с ее разнообразными особенностями HYPERLINK \l
“sub_99254” *(254) .

Во-вторых, он приводит и к изменению в самом характере наказания. Прежде
в преступлении видели лишь результат злой воли, как особой сущности
души. Но что было делать с таким загадочным фактором, и как было сделать
его не злым? Оставалось, по традиции от варварских периодов, во всех
случаях действовать страданием и устрашением.

Но первое, как результат перераздражения, лишь усиливает уже
существующие порочности, а влияние второго, т. е. устрашения, путем
возбуждения представлений о дурных последствиях деяния, сравнительно
слишком кратковременно, а потому и не может длительно сдерживать
чувственных влечений. У порочных же организмов, какими являются
преступники, оно притом слишком слабо и легко уступает напору
органически значительно более развитых и сильнейших чувственных влечений
HYPERLINK \l “sub_99255” *(255) . Поэтому остается или прибегать во всех
случаях к крайне грубым, но действительно универсальным средствам
искоренения преступников, – смертной казни и пожизненному заключению,
или же к исправлению, путем устранения или ослабления порочности
психофизической организации деятеля. Но, не говоря уже о том, что
смертная казнь идет в разрез с основными принципами общежития, нельзя не
заметить, что серьезно невозможно и думать о ее приложении не только ко
всем, но даже и к тысячной доли преступников. То же нужно сказать и о
пожизненном заключении. А если так, то что же остается? Портить ли и без
того испорченного преступника страданием и тем только нарощать его
преступность, или же устранять и ослаблять существующие в нем причины
последней и тем поднимать его до типа нормального общественного
человека? Ответ, думается мне, едва ли может быть сомнителен. Таковы
выводы, с логическою необходимостью вытекающие из формулированного выше
общего положения, и таково то боковое течение, о котором я говорил в
начале очерка, и которое оказало и продолжает оказывать глубокое влияние
на науку уголовного права.

IV. Gall, Prosper Despine, Thomson, Nicolson

Кроме описанного уже бокового течения, влиявшего на изменение многих
основных понятий уголовного права HYPERLINK \l “sub_99256” *(256) ,
существует более прямое, непосредственно направившееся на изучение
преступника вообще и вызвавшее в Италии образование новой
антрополого-криминалистической HYPERLINK \l “sub_99257” *(257) или,
правильнее, позитивной школы уголовного права HYPERLINK \l “sub_99258”
*(258) , которая, отрешившись от произвольных логических построений,
бравших за основание исключительно данные самонаблюдения, признала
единственным методом изучения – метод наблюдения соответствующих
разнообразных явлений действительности. Этим изменением метода, а вместе
с тем до некоторой степени и самого объекта изучения HYPERLINK \l
“sub_99259” *(259) , позитивная школа ввела науку уголовного права в
круг положительных наук и представила первую попытку “изучения
естественной истории преступления” HYPERLINK \l “sub_99260” *(260) ,
основанной на изучении органических и психических особенностей
преступников.

Первые зародыши этой школы мы находим вне Италии. Сколько мне известно,
они относятся к началу настоящего столетия.

В 1808 году в Париж прибыл немецкий медик Gall и скоро обратил на себя
всеобщее внимание своим умом и знаниями HYPERLINK \l “sub_99261” *(261)
. “Великая заслуга Gall’я, – говорит д-р Lentz, – состоит в том, что он
окончательно свел к их действительному источнику все психические
явления, каковы бы они ни были, и локализировал в мозгу как явления
нравственного и инстинктивного, так и интеллектуального порядков”
HYPERLINK \l “sub_99262” *(262) . Сосредоточившись на изучении мозга,
Gall пришел к построению своей известной френологической системы, в
основу которой положена “эпоху-составляющая” HYPERLINK \l “sub_99263”
*(263) мысль, что мозг или, правильнее, полушария большего мозга не
представляют собой одного органа, а собрание отдельных органов, каждый
из которых есть центр определенной склонности, чувствования или
способности души, степень развития которых строго соответствует степени
развития центра. Таких отдельных центров или органов Gall установил 27,
а его ученики, Spurzheim и Dumoutier, довели число их до 37.

Вначале френологическое учение Gall’a имело успех и нашло многих
последователей. Вместе с началами, изложенными в физиогномике Лафатера,
оно было приложено и к изучению или, вернее, к диагностицированию
преступников HYPERLINK \l “sub_99264” *(264) .

Сам Gall хорошо знал цену своего учения и твердо верил в непоколебимую
истину своих доктрин. “Анатомия и физиология мозга немецкого доктора, –
говорит он, – остаются и останутся, несмотря на усилия Наполеона
HYPERLINK \l “sub_99265″ *(265) и его подражателей, а также и на усилия
толпы его помощников” HYPERLINK \l “sub_99266” *(266) . “Эти учения о
качествах и способностях человека, – говорит он в другом месте, – никоим
образом не представляют собой плод пустых разглагольствований. Они не
носят на себе отпечатка века, в который возникли, а потому и не
состарятся вместе с ним. Они являются плодом бесчисленных наблюдений и
останутся непоколебимы и вечны, как и сами наблюдавшиеся факты и как
основные силы, существование которых эти факты заставляют нас признать”
HYPERLINK \l “sub_99267” *(267) .

Гордая самоуверенность Gall’я была не безосновательна. В ней сказалась
твердая вера в силы своего действительно великого ума, в полном блеске
проявившегося в глубоком учении, которое, несмотря на тяжелые удары, не
умерло, а напротив, после периода временного забвения, воскресает, хотя
и в измененном виде, к новой, более плодотворной жизни, как в
психофизиологии, так и в обществоведении. Основы его учения по
интересующему нас вопросу настолько оригинальны для того времени, а в
целом оно представляет столь стройную систему, что я считаю нужным
коротко изложить его и стряхнуть пыль с давно забытых первых зародышей
учения современной положительной школы уголовного права – зародышей,
которые заставляют удивляться тому, как медленно совершается развитие
общественной мысли даже, казалось бы, при весьма благоприятных условиях
значительной быстроты поступательного научного движения последнего
времени.

“Нравственные и умственные качества, – говорит Gall, – прирожденны. Их
деятельность или их проявления обусловлены организацией. Мозг есть орган
всех склонностей, всех чувствований и всех способностей. Он слагается из
стольких особых органов, сколько существует склонностей, чувствований и
способностей, существенно различных друг от друга” HYPERLINK \l
“sub_99268” *(268) . Поэтому и нравственно-умственные качества
проявляются, увеличиваются и уменьшаются или бывают несовершенны и
уклоняются в своем развитии, соответственно развитию, усилению или
ослаблению и уклонениям в ходе развития их мозговых органов HYPERLINK \l
“sub_99269” *(269) . Сходствами и различиями в организации мозга в свою
очередь обусловливаются сходства и различия в умственнонравственной
сфере HYPERLINK \l “sub_99270” *(270) . Но прирожденная организация не
остается неизменной. На нее влияет окружающая среда и своими
воздействиями изменяет ее, хотя и не может “дать (т. е. вновь) или
уничтожить (очевидно совершенно) склонности и определенные качества”
HYPERLINK \l “sub_99271” *(271) .

Исхода от влияния среды, Gall признает, что не упражнение того или
другого органа может задержать его развитие, а упражнение, напротив,
может усилить его деятельность HYPERLINK \l “sub_99272” *(272) . Эта
возможность развития или ослабления путем упражнения и не упражнения и
дает основание для воспитания, которое может совершенствовать, портить,
ослаблять и направлять прирожденные качества, хотя и не может уничтожать
или вновь порождать их. Впрочем, воспитание и учреждения оказывают
значительное влияние преимущественно лишь в тех случаях, в которых
прирожденные склонности не представляются слишком слабыми или слишком
энергичными. На людей с сильно развитой той или другой склонностью, к
числу которых принадлежат и гении, воспитание почти не оказывает влияния
HYPERLINK \l “sub_99273” *(273) .

Но как ни важно значение прирожденных качеств, тем не менее, действия
человека не носят на себе характера неодолимых (irresistibles). “Если в
общественной жизни я замечаю у кого-либо, – говорит Gall, – внешние
признаки значительного развития того или другого органа, то я могу лишь
сказать с уверенностью, что у него склонность, соответствующая этому
органу, усиленнее развита, нежели склонности, соответствующие другим
органам. Но я не знаю, дозволяют ли этому лицу условия его жизни
предаваться внушениям его главной склонности. Рождение, общественное
положение, воспитание, законы, обычаи, религия и пр. имеют громадное
влияние на занятия, на усовершенствование и деятельность органов, также
как и на весь нравственный характер человека” HYPERLINK \l “sub_99274”
*(274) . Поэтому мотивы, стремящиеся определить действия человека,
происходят из двух источников: одни получают свое начало от внутренних
сил, а другие от внешних влияний HYPERLINK \l “sub_99275” *(275) . По
внутренним силам или по абсолютному и соотносительному количественному
различию в напряженности, с одной стороны, качеств общих человеку с
животными, а с другой – присущих лишь ему одному, люди могут быть
разделены на 6 классов, между которыми, как и повсюду в природе,
существуют, однако, бесчисленные и неуловимые переходы. “В первом классе
наиболее возвышенные и только человеку свойственные качества и
способности вполне развиты, тогда как органы качеств и способностей
общих человеку и животным представляют лишь слабую степень развития и
деятельности. Во втором классе органы качеств и способностей общих
человеку и животным достигают высокой степени развития и деятельности,
тогда как органы качеств и способностей, свойственных исключительно
человеку мало развиты и мало деятельны. В третьем классе качества и
способности, общие человеку и животным, а также и свойственные лишь ему
одному представляют одинаково значительную степень развития и
деятельности. В четвертом классе только одна или несколько склонностей
или талантов усиленно развиты, тогда как другие достигли лишь среднего
уровня развития или даже стоят ниже его. В пятом классе один или
несколько органов очень мало развиты и остаются апатичными, тогда как
другие более благоприятно развиты и более деятельны. Наконец, в шестом
классе как качества и способности, общие человеку и животным, так и
свойственные лишь ему одному приблизительно одинаково посредственно
развиты” HYPERLINK \l “sub_99276” *(276) . Только небольшая часть людей
представляет собой очень счастливые организации, дающие им возможность в
самих себе отыскивать силу, чтобы создавать себе закон и действовать
согласно с требованиями наиболее благородных особенностей человека
HYPERLINK \l “sub_99277” *(277) . Другая же часть, напротив,
представляет собой “несчастные организации” и становится их жертвою.
Остальные же люди, не принадлежащие к этим крайним категориям, в
значительной мере определяются к деятельности, в зависимости от
окружающих условий HYPERLINK \l “sub_99278” *(278) . Поэтому внешние
влияния могут оказывать действие на их поступки и могут отклонять их от
преступлений. Правда, и самые совершенные учреждения не могут уничтожить
всех преступлений, тем не менее, хорошее воспитание народов может
произвести значительное уменьшение нравственного зла HYPERLINK \l
“sub_99279” *(279) .

Далее Gall выясняет всю несостоятельность мнения, будто приурочивание
особенностей деятельности к особенностям организации влечет за собою,
как свое логическое следствие, юридическую невменяемость. Затем он
указывает на трудность, а в большинстве случаев и полную невозможность
достаточно точного определения степени внутренней виновности в
зависимости от мельчайших особенностей организации каждого данного
времени для точного соразмерения с ней степени наказания HYPERLINK \l
“sub_99280” *(280) . Исходя из таких посылок, он и приходит уже к
заключению о целях законодательства. “Всякое разумное законодательство,
– говорит он, – должно поэтому отказаться от притязания отправлять
правосудие (justice). Оно должно ставить себе цель, которую возможно
достигнуть и достижение которой обеспечивает благо всего общества вообще
и отдельных граждан в частности. Эта цель – насколько то допускает
природа человека – предупреждать преступления, исправлять преступников и
обеспечивать общество от тех из них, которые неисправимы. Это все, чего
разумно можно требовать от учреждений человеческих” HYPERLINK \l
“sub_99281” *(281) . Но как же достигнуть указанной цели? Для этого
необходимо, чтобы тюрьмы сделались исправительными учреждениями и были
хорошо устроены. Дурно устроенные и организованные тюрьмы, напротив,
приносят значительный вред обществу. Задача тюрьмы состоит в том, чтобы
путем обучения, воспитания и рассчитанных воздействий исправить
преступника. Но так как многие из них не имеют ни малейших зачатков
нравственного чувства и не ощущают ни раскаяния, ни угрызений совести,
то поэтому необходимо развить в них искусственную совесть, т. е. ясное
понимание зла и вреда, проистекающих из их преступлений не только для
общества, но и для них самих, и живое убеждение в безнравственности их
деяний. Преступники более, нежели ктолибо другой, нуждаются в
искусственном восполнении того, чего им недостает со стороны их
прирожденной организации. “Как, в самом деле, требовать общественных
доблестей, – говорит Gall, – от людей, которые не имеют ни малейшего
понятия о том, какое соотношение существует между их личною пользой и
пользой общественной, и которые сверх того подчиняются влечениям их
грубых вожделений?” “Не совершается ни одного преступления без того, –
продолжает он далее. – Чтобы жизнь и собственность невинных людей не
терпели от него какого-либо вреда. Пусть же, по крайней мере, для
общества сделают то, чего не хотят сделать для преступника. Когда
наказания будут соединены с заботой развить ум, и образовать сердце,
только тогда и можно будет сказать, что, согласно с обязанностью
предупреждать преступления, для несчастного и для государства сделано
все, что указывает опыт, законы человеческой организации и знание ее
потребностей. Поскольку же довольствуются запрещениями и наказаниями,
постольку создают только мотив повиноваться. Но этот последний большею
частью действует лишь в той мере, в какой наказание представляется
неизбежным. Напротив, просветлением духа и доставлением ему в изобилии
более благородных мотивов, заимствованных из нравственности и религии,
ему даются средства, сила которых никогда не ослабляется и человек
знакомится с такими свидетелями своих действий, укрыться от которых нет
возможности”. И это говорит человек, обвинявшийся в потрясении основ
вменяемости! HYPERLINK \l “sub_99282” *(282)

Исходя из приведенных положений и имея в виду, что деятельность человека
определяется не только деятельностью разума, но и темными ощущениями,
налагающими на нее печать свою HYPERLINK \l “sub_99283” *(283) , Gall
указывает на неверность постановки вопроса о преступлении в уголовных
кодексах, которые соразмеряют наказание исключительно с преступным
деянием, почти не принимая в расчет самого деятеля и его особенностей. А
между тем “преступления не совершаются сами собой, а потому и не могут
быть рассматриваемы, как какие-то отвлеченные существа (etres
abstraits)”. “Преступления – это суть результаты деятельности
определенных индивидуумов. Они заимствуют свой характер от природы и
положения этих последних, а потому и могут быть оцениваемы и определяемы
лишь соответственно природе и положению деятелей” HYPERLINK \l
“sub_99284” *(284) , которые и должны быть тщательно изучены
законодателями и судьями HYPERLINK \l “sub_99285” *(285) .

Заслуга Gall’я не ограничивается формулированием этих общих положений.
Ему, сколько мне известно, принадлежит и честь первого приложения
опытного метода к изучению вопроса о преступнике. “Я собрал, – говорит
Gall, – бесчисленное множество фактов в школах, в больших воспитательных
учреждениях, в заведениях для сирот и детей найденных, в госпиталях для
душевнобольных, в исправительных домах (maisons de correction), в
тюрьмах, в местах судебных допросов и даже в местах исполнения.
Многочисленные изыскания относительно самоубийц, слабоумных и
душевнобольных в значительной степени способствовали исправлению и
определению моих взглядов. Я воспользовался многими анатомическими и
физеологическими кабинетами; я исследовал античные статуи и бюсты, и
результаты этих исследований сопоставил с рассказами истории” HYPERLINK
\l “sub_99286” *(286) .

Высказывая свои взгляды (здесь я говорю о его основных взглядах, которые
изложены выше, а не о подробностях его системы) с полным убеждением и
твердою уверенностью в их правильности, Gall в то же время ясно
сознавал, что они еще не по плечу времени и наперед предусматривал все
те затруднения, которые им предстоит преодолеть. “Я с грустью предвижу,
– говорит он, – что пройдет еще много лет, пока моя доктрина о природе
человека получит достаточно общее признание. И когда этот момент уже
настанет для физиологов, воспитателей и философов, то юрисконсульты еще
надолго отстанут в ее приложении к законодательству. Законы для них
нечто вроде религии и малейшее изменение в них им кажется ересью. Ни
один просвещенный человек, а совокупность многих людей создает законы.
Но как найти в массе законодателей равные знания? Есть основание
опасаться, что действительные потребности человека еще долго останутся
без общего признания, а потому и уголовный кодекс еще не скоро получит
возможность преодолеть все множество препятствий, предрассудков и
застарелых привычек, которые держат его прикованным к колыбели его
младенчества HYPERLINK \l “sub_99287” *(287) . И Gall не ошибся. Его
руководящие мысли (повторяю опять, что я вовсе не имею в виду
подробностей его системы) только мало-помалу начинают получать некоторое
признание в науке уголовного права.

Недостаточность научного материала по анатомии и физиологии нервной
системы, а главное недостаток методов исследования повлекли за собой
неизбежные для того времени крупные и основные промахи и ошибки в
системе Gall’я HYPERLINK \l “sub_99288” *(288) , а эти последние в свою
очередь подвергли ее жестоким ударам критики, особенно со стороны
французского физиолога Flourens’a, которых она не выдержала и сошла со
сцены. Но указывая ее слабые стороны, к несчастью, может быть слишком
часто забывали и то действительно ценное и не умирающее, что заключалось
в доктрине Gall’я. Но если только верно современное учение о том, что
каждая иннервируемая часть организма имеет своего представителя, свой
обособленный центр в головном мозгу HYPERLINK \l “sub_99289” *(289) , то
науке еще придется считаться с основною мыслию мозговой органологии
Gall’я, да она уже понемногу и начала считаться с ней HYPERLINK \l
“sub_99290” *(290) . Впрочем, я вовсе не имею в виду вдаваться в
критический разбор воззрений Gall’я, а потому этими краткими замечаниями
и закончу изложение его теории HYPERLINK \l “sub_99291” *(291) .

Направление, приданное психофизиологическим исследованиям работами
Gall’я, не погибло при крушении его системы. Основная мысль последней не
замерла и дала свой плод в разных направлениях. “Отдельные ученые, как
Bouillaud, крепко держались за зерно” доктрины Gall’я HYPERLINK \l
“sub_99292” *(292) и учение последнего о локализации в мозгу органа
речи, развитое Bouillaud и в 1861 г. наконец поддержанное и доказанное
Вrоса, снова воскресило теорию мозговых локализаций. Последовавшее затем
в 1870 г. открытие Fritbh’a и Hitzig’a, послужившее исходным пунктом для
опытов Perrier, Munk’a и др. исследователей, снова выдвинуло вперед
вопрос о мозговой органологии, а накопившиеся знания и
усовершенствованные методы исследования, повидимому, поставили его на
прочное научное основание.

С другой стороны, в преемственной связи с идеями Gall’я стоит
антропологическая или антропометрическая школа, возникшая в 40-х годах и
подвергшая человека тщательному и точному изучению, как одного из членов
животного царства. Видными представителями этой школы во Франции
является Вrоса, в Германии Virehow, в Англии Davis HYPERLINK \l
“sub_99293” *(293) . К ней уже примыкает новоитальянская позитивная
школа уголовного права, заложенная в Италии главным образом работами и
исследованиями профессора Lombroso, который в настоящее время и является
ее признанным главой. Но, говоря об этой школе, было бы несправедливо
забыть всю предшествующую литературу, специально посвященную изучению
преступников и так называемых опасных классов общества (classes
dangereuses, the clangerous classes), литературу, которая только и
сделала возможным появление такой в значительной мере сводной работы,
как работа профессора Lombroso.

Сильно назревшая в Англии и Америке потребность HYPERLINK \l “sub_99294”
*(294) в более рациональном решении вопроса о мерах борьбы с
преступлением нашла в конце прошлого столетия своего выдающегося
представителя в лице Howard’a, который в 1778 году, после своего первого
путешествия по Европе, издал свое знаменитое сочинение “Slate of Prisons
in England and Wales”. В нем он яркими красками изобразил ужасающее
состояние тюрем того времени. Qочинение произвело глубокое впечатление
на общество и вышло тремя изданиями (второе в 1779 г. а третье в 1784),
отметив собой начало реформационного периода.

В 80-х годах прошлого столетия начались первые практические попытки
тюремной реформы HYPERLINK \l “sub_99295” *(295) . Реформационное
движение особенно усилилось с 20-х годов настоящего столетия. Оно шло
почти параллельно в Европе и Америке HYPERLINK \l “sub_99296” *(296) ,
но в последней более определенно выработались два довольно законченные
типа тюремных систем. Это – системы пенсильванская и обурнская, в основу
которых заложена одна и та же цель – исправление преступника и
возвращение его исправленным в общество.

Опыты тюремной реформы, производившиеся в Америке, обратили на себя
внимание в Европе и в 30 годах настоящего столетия европейские
государства командировали своих представителей на место для личных
осмотров. Англия послала Crawford’a, Пруссия д-ра Julius’a, a Франция
Beaumout и Tocquevill’я, а потом знаменитого Demetz’a и Blouet HYPERLINK
\l “sub_99297” *(297) . С этих пор тюремная реформа не переставала
обращать на себя внимание государств и вызвала международные конгрессы
для решения вопроса о борьбе с преступлением.

Благодаря такому движению, преступники стали предметом наблюдения и
изучения и притом изучения, направленного на исследование их
психофизических особенностей, а также и условий образования последних.
Вместе с преступниками, по связи явлений, изучение направилось и на те
классы общества, которые, вследствие особенностей своего положения,
проявляют значительную склонность к преступлению HYPERLINK \l
“sub_99298” *(298) . Возникла довольна богатая литература HYPERLINK \l
“sub_99299” *(299) , посвященная изучению тюрьмы, как организованного
средства борьбы с преступлением, а также и самих преступников и так
называемых опасных классов общества HYPERLINK \l “sub_99300” *(300) .
Все это, вместе взятое, перенесло вопрос о преступности из области
отвлеченных кабинетных теорий на почву опыта и наблюдения и тем дало
возможность зародиться в науке уголовного права новой школе, которая
задалась целью изыскания наилучших средств борьбы с преступлением, при
посредстве тщательного изучения реального преступника на почве фактов
действительности.

В 1868 году появилось посвященное изучению преступников сочинение
Prosper’a Despine: “Psychologie naturelle, – с которого собственно и
начинается действительно научная разработка вопроса о преступности. Хотя
еще Gall поставил, как мы видели, разработку этого вопроса на надлежащую
почву, но, вследствие недостаточности развития соответствующих чистых
наук и недостаточности накопления хорошо проверенного материала, он не
мог далеко ее подвинуть. Сделанные им промахи и ошибки опрокинули его
систему и вызвали отрицательное отношение и к той доле истины, которая
заключалась в его сочинениях. Но последняя не могла погибнуть. Время от
Gall’я до Prosper’a Despine не прошло для науки бесплодно. Физиология и
психология за этот период времени сделали громадные успехи и вместе с
накопленным богатым и проверенным материалом, относящимся к преступлению
и преступнику, дали возможность довольно прочно обосновать вопрос о
преступности.

Сочинение Despine отличается не только прекрасной теоретической
обработкой вопроса, но и богатством фактического содержания, которое
делает его одной из настольных книг для людей, так или иначе
соприкасающихся с вопросом о преступности.

В нем автор прекрасно выясняет преобладающее значение во влиянии на
деятельность человека системных чувств и организовавшихся и
наследственно передаваемых опытов восходящих, одним словом, того, что он
называет инстинктивною природой человека, в противоположность его
интеллектуальной природе, которая, по его мнению, оказывает значительно
меньшее влияние, как на нравственные качества, так и на деятельность
человека. “Философы, законодатели и моралисты, – говорит Despine, –
продолжительно рассуждали о разуме, о его превосходстве и об
ответственности, которую он обусловливает. Но вместо того, чтобы
приурочить разум, делающий человека ответственным за его поступки
HYPERLINK \l “sub_99301″ *(301) , к его действительному источнику –
нравственным способностям, они совершили ошибку, приурочивая его
исключительно к способностям интеллектуальным” HYPERLINK \l “sub_99302”
*(302) . А между тем “нравственное совершенство человека обусловливается
совершенством его инстинктивных способностей” HYPERLINK \l “sub_99303”
*(303) , и только “глубокое изменение в организме одно и может изменять
природу потребностей, способностей, инстинктов, а, следовательно, и
характеры, нравы и природу желаний” HYPERLINK \l “sub_99304” *(304)
Инстинктивною природой определяются не только потребности, инстинкты,
характеры, нравы, желания, но в значительной мере содержание самого
мышления и мнения HYPERLINK \l “sub_99305” *(305) . Когда
интеллектуальные и инстинктивные способности действуют совместно, тогда
мышление определяется последними HYPERLINK \l “sub_99306” *(306) .
“Интеллектуальные же способности имеют так мало значения в образовании
характеров, что при всех степенях интеллектуального совершенства,
начиная от наиболее возвышенных до наиболее низких, встречаются
характеры, сходные по их доброте, по их странностям или злобности”
HYPERLINK \l “sub_99307″ *(307) . Тем не менее, и интеллектуальные
способности имеют свое важное значение. Интеллектуальный разум,
познающий естественные и научные истины, помимо этого познания, имеет и
свои важные практические задачи, первая из которых состоит в том, чтобы
прилагать познанные истины к удовлетворению потребностей человека, а
вторая – в том, чтобы, – рассеивая невежество, уничтожать многочисленные
причины, возбуждающие дурные страсти, и тем приходить на помощь
нравственному разуму и споспешествовать его развитию. Этим путем
образование оказывает несомненное влияние на морализацию народов”
HYPERLINK \l “sub_99308” *(308) .

Таковы взгляды Despine по вопросу о соотносительной роли
интеллектуальной и инстинктивной или нравственной стороны в деятельности
человека HYPERLINK \l “sub_99309” *(309) . Выяснение важного, почти
решающего значения последней составляет, по моему мнению, одно из
наиболее крупных достоинств его действительно выдающегося сочинения,
появление которого было вызвано следующими обстоятельствами. “Читая без
предвзятой идеи отчеты об уголовных процессах, – говорит автор, – я был
поражен постоянством, с которым повторяется у людей, хладнокровно
совершающих тяжкие преступления, особое психическое состояние,
характеризующееся во время умысла отсутствием всяких нравственных
осуждений желания совершить преступные действия и не менее абсолютным
отсутствием угрызений совести после их совершения”. Но автор не
ограничился одним удивлением и принялся за изучение вопроса. Для этого
он взял Gazette des Tribunaux с 1825 г. и внимательно изучил
напечатанные в ней многочисленные отчеты об уголовных процессах. Такое
изучение привело его к убеждению, что все тяжкие преступления, без
исключения, совершаются под условием отсутствия у деятелей нравственного
чувства, которое обусловливает сознание добра и зла и внушает осуждение
преступных желаний и угрызения совести, после совершения преступлений
HYPERLINK \l “sub_99310” *(310) . Ho это была только одна часть работы.
Нужно было еще выяснить значение такой “аномалии” тяжких преступников.
Для этого автор снова принялся за изучение вопроса с
психофизиологической стороны HYPERLINK \l “sub_99311” *(311) . Плодом
этого изучения и было вышеназванное сочинение, первый том которого
посвящен нормальной психологии, а второй и большая часть третьего –
психологии аномалий, в которую вошли результаты изучения явлений
душевных болезней, с одной стороны, и явлений преступности – с другой.
Остальная же часть III тома посвящена изучению действительных средств
борьбы с преступлением и представляет собой одну из лучших частей всего
сочинения.

Не имея возможности вдаваться в подробное изложение труда Prosper’a
Despine, я коротко изложу только главные результаты, к которым пришел
автор после многолетнего и тщательного изучения вопроса о преступности.

“Психология, т. е. наука о способностях духа и их различных проявлениях,
– говорит Despine, – не должна выходить из пределов изучения природы; в
этих пределах я и держался постоянно. Будучи спиритуалистом, я, тем не
менее, оставлял в стороне все метафизические вопросы, потому что они не
входят в область наблюдения и естествознания” HYPERLINK \l “sub_99312”
*(312) . Оставаясь же на почве последнего, автор пришел к заключению,
что человек представляет собой “животное высшей породы, состоящее из
души и тела, животное, которое приобретаемые им при посредстве
нравственных и интеллектуальных способностей знания делают разумным и
нравственно свободным” HYPERLINK \l “sub_99313” *(313) . Дух человека
обладает способностями двух родов: интеллектуальными и инстинктивными
или нравственными HYPERLINK \l “sub_99134” *(314) . При посредстве
органов чувств, он приходит в соприкосновение с внешним миром и познает
его, при посредстве памяти он удерживает приобретенные познания, а
вниманием и размышлением открывает соотношения и законы природы.
Инстинктивные же способности доставляют человеку не знание существующего
в мире, а знание того, как он должен поступать. Инстинктивные знания не
приобретаются обучением; ими человек обладает без труда, без обучения и
без размышлений, единственно вследствие того, что обладает
обусловливающими их способностями, которые в свою очередь
обусловливаются особенностями органическими HYPERLINK \l “sub_99315”
*(315) . “Наследственная передача инстинктивных элементов, – говорит
автор, – не дозволяет сомневаться в том, что эти элементы зависят от
организации, потому что только одна организация может обусловить
передачу по наследству” HYPERLINK \l “sub_99316” *(316) . “Душа не
проявляется такой, какой она есть, – говорит он в другом месте, – а
такой, какой ей дозволяет проявляться организация, то с ее нормальными
способностями, то со способностями извращенными, или более или менее
уничтоженными, соответственно различию органических состояний” HYPERLINK
\l “sub_99317” *(317) . Культура, производя изменения в организации,
укрепляет и совершенствует инстинктивные способности. Но если природа
лишила человека задатков той или другой из них, то он навсегда будет
лишен знаний, которые дает она. Одни интеллектуальные способности
никогда не дадут ему этих знаний. Это задача инстинктивной природы, в
которой зарождаются различные чувства: любовь, благожелательность,
надежда, страх, чувство прекрасного, нравственное чувство и пр. Все эти
инстинктивные движения души, вместе с потребностями нашего тела являются
принципами нашей деятельности. Принцип деятельности, присущий
инстинктивным элементам, заключается в стремлении удовлетворять вкусам,
желаниям и потребностям, которые, будучи удовлетворены, доставляют
удовольствие, наслаждение. Это принцип существенно эгоистичный. Но между
инстинктивными способностями есть одна высшего порядка – нравственное
чувство, которым мы различаем добро и зло. Активный принцип этой
способности состоит не только в удовольствии делать, что она указывает,
но и в высшем мотиве долга, в сознаваемой совестью обязанности делать
добро, хотя бы этому противоречили дурные желания, направляющие нас ко
злу HYPERLINK \l “sub_99318” *(318) . Когда мы делаем добро из
удовольствия, то чувство долга не привходит в определение нашей
деятельности. Оно оказывает свое влияние только тогда, когда делание
добра не составляет удовольствия, когда оно тягостно. В этом же случае
только и может быть речь о свободе воли или о нравственной свободе.
Последняя “есть сила, при помощи которой человек выбирает между добром и
злом, решает и желает того, что он выбрал после обсуждения, озаренного
чувством нравственного долга” HYPERLINK \l “sub_99319” *(319) . Во всех
же остальных случаях воля человека определяется или единственным, или
одним из-за нескольких, но всегда сильнейшим желанием HYPERLINK \l
“sub_99320” *(320) . Свобода действий во всех этих случаях не
заслуживает названия свободы воли. Подобная свобода, которой обладают и
душевнобольные, и дети, и даже животные, будучи предоставлены самим
себе, не делает человека нравственно ответственным HYPERLINK \l
“sub_99321” *(321) . “Нравственное сознание есть тот внутренний голос,
который указывает, что добро и что зло само в себе”. “Этот внутренний
голос есть голос нравственного чувства, которое в поступательном ходе
развития человека является одним из последних” HYPERLINK \l “sub_99322”
*(322) . Оно необходимая основа чувства долга, а это последнее в свою
очередь есть необходимое условие свободы воли или нравственной свободы
HYPERLINK \l “sub_99323” *(323) . Поэтому, кто не обладает нравственным
чувством или кто временно утратил его в состоянии страсти, тот,
очевидно, лишен и свободы воли и является нравственно не ответственным
за свои дурные поступки HYPERLINK \l “sub_99324” *(324) .

Такова психологическая теория Despine. Она ставит и решает два
действительно капитальных вопроса. Во-первых, вопрос о влиянии
инстинктивной стороны на всю деятельность, на весь нравственный облик
человеческой личности, а, во-вторых, хотя и вековой, но, к несчастию,
еще и до сих пор представляющийся запутанным вопрос о свободе воли.

Каждый по собственному наблюдению, конечно, хорошо знает то громадное
различие, которое существует между нравственностью головной, как
результатом размышления и обдумывания, и нравственностью инстинктивной,
как результатом первого непосредственного влечения, являющегося прежде
всякого размышления. Если у людей, обладающих первой, часто замечается
резко бросающийся в глаза разлад между словом и делом, между обдуманными
хорошими действиями и необдуманными дурными, то у людей, обладающих
второй, напротив, наблюдается удивительная целостность во всем их
нравственном существе, во всей их деятельности. У таких людей нет резких
различий и противоположностей между обдуманным и необдуманным, между
результатами размышления и первого влечения. Для объяснения причин
такого различия, пусть каждый обратится к собственному опыту, который и
подскажет ему, что кроме глубоко укоренившейся привычности известного
образа действий, начала которой отходят часто к годам самого раннего
детства, характер его поступков по первому влечению, также как и вся его
нравственная или инстинктивная личность определяются и значительно
изменяются с изменениями его настроения. Что он сделает и что он
подумает в раздраженном настроении, на то он, конечно, никогда не
посягнет и то ему не придет и в голову в настроении спокойном, а еще
более в спокойноприятном и т. д. Характер же настроений человека, как
известно, обуславливается характером общего чувства, которое
представляет собой крайне сложное целое, образующееся из всего комплекса
ощущений, единовременно идущих от всех без исключения органов его тела.
С изменением характера и отношений этих последних (в одно время в
составе общего чувства могут преобладать ощущения от одного или одних
органов, с их особою чувствительностью, а в другое – от другого или от
других, и притом преобладающие ощущения, смотря по силе раздражения,
могут быть приятны или неприятны в различных степенях) изменяется и тон
общего чувства, а следовательно, и настроения и непосредственно
определяемой им деятельности, а также и мышления. Какие различия в тоне
общего чувства и настроения замечаются в различные времена у одной
личности, такие же различия в тоне общего чувства и более обычного
настроения замечаются и по отдельным личностям, обусловливаясь, с одной
стороны, различиями в состояниях в каждое данное время отдельных органов
и их нервных центров, а с другой – различиями в более устойчивых и
постоянных особенностях в структуре этих органов и их нервных центров
HYPERLINK \l “sub_99325” *(325) , а следовательно, и в функциональной их
деятельности. Despine вполне оценил и прекрасно выяснил это
преобладающее влияние инстинктивной стороны на всю деятельность, на весь
облик нравственной личности человека. Обстоятельная обработка этого
вопроса, повторяю, и представляет одно из наиболее выдающихся достоинств
его сочинения.

Другой затронутый и разрешаемый им вопрос – это вопрос о свободе воли. И
в нем он указывает на существенную его сторону – на власть, которую
имеет органически хорошо сформированный человек или, выражаясь языком
Despine, человек, обладающий хорошею инстинктивной природой, над своими
чувствованиями, влечениями, порывами и желаниями, определяясь к
деятельности в зависимости не от них, а наперекор им, по сознанию своего
долга. В этой, несомненно, существующей и хорошо сознаваемой человеком
власти сторонники учения о свободе воли, при неправильной постановке
самого вопроса, находят главнейшие аргументы в пользу своего взгляда,
аргументы, по-видимому, подтверждаемые как ходячим, так и научным
опытом. Но попробуем, хотя несколько осветить этот еще и до сих пор
остающийся запутанным вопрос.

Едва ли может быть сомнение, что все действия всех людей с неизбежностью
определяются своими предшествующими или, что тоже, строго подчиняются
закону причинности HYPERLINK \l “sub_99326” *(326) . Это положение
составляет фундамент всех наук о явлениях психической жизни, как
отдельного человека, так и всего общества. Пошатните его и эти науки
станут невозможны и их место займут многочисленные, но бесполезные и
обременительные для памяти факты. Подтверждает же его и ходячий опыт,
всегда пытающийся открыть причины действий человека и от знания его
характера, и его предшествующей деятельности заключать к вероятному
характеру его деятельности будущей; его подтверждает и историческое
исследование, вскрывающее причинность в явлениях жизни народов; его же
подтверждает и статистический метод исследования социальных явлений,
открывающий в них поразительную закономерность; его же, наконец,
подтверждает и психологическое изучение явлений душевной жизни человека,
всегда находящихся в строгом соответствии с определенными и неизбежно им
сопутствующими явлениями органическими. Поэтому, основываясь на всем
богатстве нашего научного опыта, мы решительно можем утверждать, что
объективно человек представляется, безусловно, несвободным и в своей
деятельности всегда определяется предшествующими, по общему для всей
вселенной закону причинности.

Не так ясным представляется вопрос с субъективной стороны. С этой
стороны между людьми замечаются значительные различия. Мы встречаем
людей, сравнительно легко сдерживающих свои чувственные влечения и почти
всесильно господствующих над своими порывами, склонностями и желаниями.
“Я должен побороть в себе это желание” (обращаю внимание читателя на
некоторую внутреннюю двойственность, слышащуюся в этой фразе: “я”, – “в
себе”), говорит такой человек и действительно почти без труда поборает
его. С другой стороны, мы встречает и таких людей, как Glanadel (см. 70
стр. этого очерка), которые, не смотря на “ужас, – внушаемый им тем или
другим влечением, тем не менее “чувствуют себя вынужденными против воли”
осуществить его. И такие явления встречаются не только в области
патентованного, так называемого, импульсивного помешательства, именно и
характеризующегося существованием подобных неодолимых влечений при ясном
сознании, но и в сфере более нормальной. Кому не приходилось слышать: “я
знаю, что это глупо; я знаю, что этого не следует делать и стараюсь
удержаться, но не могу?” Кому также по собственному внутреннему опыту не
известны значительные колебания в разное время в мере власти над своими
чувственными влечениями, над своими желаниями и порывами? А если так, то
,очевидно, что с субъективной стороны, со стороны свободы проведения
внутренне одобренного способа действий представляются значительные
различия как по отдельным лицам, так и по различным состояниям одного и
того же лица. Очевидно, что какой-нибудь Glanadel или какая-нибудь
морфиноманка HYPERLINK \l “sub_99327” *(327) , в отношении свободы
проведения сознательно одобренного способа действий, не могут быть
поставлены на одну доску с тем человеком, о котором говорят, что он
вполне владеет собой. Поэтому защитники учения о свободе воли, указывая
на случаи, подобные случаю Glanadel, до известной степени имеют
основание утверждать, что одни люди обладают свободою воли, тогда как
другие лишены ее. Я действительно, в то время, как Glanadel с
субъективной стороны даже для самого себя представлялся не свободным
проводить внутренне одобренный способ действий, другой человек,
напротив, не встречает в этом почти никакого препятствия и,
руководствуясь своим внутренним опытом, даже не может понять, как можно
быть не хозяином своих действий. Такое господство сознаваемого должным
над чувственными влечениями и желаниями, при тщательном наблюдении по
отдельным личностям, всегда представляется результатом высшего
гармонического развития, являющегося следствием хорошего воспитания и
правильной предшествующей жизни, а также и унаследования хорошей
инстинктивной природы, в свою очередь являющейся следствием хорошего
воспитания и правильной жизни восходящих. Это гармоническое развитие
есть лучший плод долгой культуры, не выпадающий на долю дурно
обставленных классов общества, члены которых действуют почти
исключительно под влиянием чувственных влечений и часто оказываются
органически не способными противостоять соблазну зарождающихся желаний,
влечений и порывов.

Удовлетворительное объяснение этого, несомненно, существующего различия
в субъективной свободе нам, по-видимому, дает современное учение о
специализации функций отдельных нервных центров или, иначе, учение о
мозговых локализациях HYPERLINK \l “sub_99328” *(328) .

Мозг – это скопление нервного вещества – не представляет собою, по
современному учению, одного органа, а, напротив, соединение отдельных
органов или центров, каждый из которых, по-видимому, имеет свою
специальную функцию, причем относительное развитие этих центров
соответствует, по-видимому, относительному развитию заведуемых ими
органов. Некоторые из этих центров суть центры автоматической,
рефлекторной деятельности, тогда как другие центры – высшего порядка,
центры высших проявлений психической жизни, между которыми наблюдается
некоторая иерархия, выражающаяся в задерживающем, подавляющем влиянии
высших центров на низшие. Во время сна, во время различных
патологических состояний, соединенных с ослаблением первых всегда
повышается рефлекторная деятельность вторых. “Импульсы низшего порядка,
– совершенно верно замечает Ribot, – выигрывают все то, что теряют
импульсы высшего” HYPERLINK \l “sub_99329” *(329) .

В числе центров, заведывающих явлениями психической жизни, существуют, с
одной стороны, центры чувственных влечений HYPERLINK \l “sub_99330”
*(330) , а с другой – центр или центры, соответствующие, по-видимому, в
своей деятельности высшей рассуждающей и направляющей способности,
которая и оказывает задерживающее и подавляющее влияние на влечения,
зарождающиеся из возбужденного состояния первых. Только существование
таких центров и может объяснить указанную уже мною двойственность,
звучащую в нашем языке и необходимо служащую выражением некоторой
действительной двойственности в механизме нашей психической жизни.
Существование таких центров, повидимому, подтверждается и опытами с
гипнотизированными, при которых, вероятно, вследствие временного
отпадения деятельности этих центров, несмотря на кажущуюся
целесообразность действий экспериментируемого, он превращается в
какого-то автомата, бесконтрольно управляемого извне привходящими
воздействиями HYPERLINK \l “sub_99331” *(331) . Достаточность силы этого
высшего или высших центров задерживать, подавлять и направлять
чувственные влечения HYPERLINK \l “sub_99332” *(332) , являющиеся
результатом возбуждения чувственных центров, повидимому, и есть то, что
называют свободой воли. Эта субъективная свобода, если можно так
выразиться, очевидно, зависит от двух моментов: от относительного
развития и интенсивности действия в данное время этих высших
направляющих центров, с одной стороны, и центров чувственных влечений –
с другой. Если первые значительно развиты и действуют интенсивно, а
вторые, напротив, развиты умеренно, то и психическая жизнь течет разумно
и бывает чужда сильных чувственных потрясений, увлекающих человека по
пути удовлетворения его чувственных влечений и пожеланий. Напротив, если
первые развиты слабо или временно ослаблены, то вторые берут перевес и
тогда высшее регулирование отпадает, а чувственные влечения увлекают
человека по пути всяких излишеств и тогда он восклицает: “Я бы и хотел,
но не могу: я не властен в себе”.

Здесь я наметил лишь основной принцип механизма психической жизни.
Действительность же представляет значительные разнообразия. Центры
чувственных влечений различны и представляют, с одной стороны,
значительные различия во взаимном соотносительном развитии и временных
состояниях, а с другой – каждый из-за них представляет значительные
различия в развитии соотносительно с высшими направляющими центрами.
Поэтому комбинации здесь могут быть весьма разнообразны и ими-то и
объясняются различия в облике нравственной личности человека.

Господство влияния высших рассудочных центров и сопутствующее ему
ограничение силы чувственных влечений развиваются постепенно и являются
последним и высшим продуктом общественной культуры, которая в свою
очередь является результатом разумного воспитания и правильной
предшествующей жизни не только отдельных единиц, составляющих общество,
но и их восходящих. Человек, которому переданы усиленно развитыми те или
другие чувственные центры, только при помощи данного ему тщательного и
разумно направленного воспитания и правильной последующей жизни, может с
усилием достигнуть достаточного господства над одолевающими его
чувственными влечениями. В противном случае он всегда будет их игрушкою
и без руля будет носиться по волнам моря житейского до своего конечного
крушения. Здесь-то и выступает все великое значение организованного
опыта восходящих. Удовлетворяя тем или другим влечениям и упражняя те
или другие органы, они тем самым развивают их, а вместе с ними и
заведывающие ими нервные центры, которые потому и получают большую
склонность к функционированию. Этим и организуется жизненный опыт, и не
только в действующем поколении, но и в поколениях нисходящих; у которых
таким путем наследственная передача определяет физическую конституцию,
обусловливающую особенности их инстинктивной природы.

Изложенное учение на первый взгляд может показаться материалистическим.
На самом деле это далеко не так HYPERLINK \l “sub_99333” *(333) .

Материализм, как учение о существовании только одного начала –
материального, и идеализм, как учение о существовании двух раздельных
начал – духа и материи, одинаково представляют собой два верования,
которым, как таковым, не место в науке. На рубеже этих учений
заканчивается предел научного знания и начинается область веры и
гаданий. Мыслящий дух и мыслящая материя нам одинаково непонятны. “Каким
образом они (органические процессы) превращаются в последнее (душевное
состояние представления), – совершенно верно замечает проф. Гризингер –
“загадка, вероятно, никогда не разрешимая, и мне кажется, что если бы
даже к нам сошел теперь с неба ангел, чтоб объяснить это, то наш разум
не был бы в состоянии даже и понять его” HYPERLINK \l “sub_99334″ *(334)
. Обе гипотезы одинаково согласимы с известными нам фактами, а потому и
выбор между ними есть дело личных убеждений, зависящих от множества
неуловимых обстоятельств предшествующей жизни и столь же неуловимых
индивидуальных особенностей. Но в какую бы сторону ни склонялся выбор,
во всяком случае, необходимо признать, что обе гипотезы одинаково не
подлежат проверке и, как таковые, не могут быть признаны научными. Наука
не знает и не может знать сущности явлений, а потому и не может
задаваться вопросом о сущности того, что называется явлениями духа и о
сущности их связи с явлениями материи. В психической области мы
констатируем лишь существование двух рядов явлений – явлений
органических, с одной стороны, и явлении сознания – с другой, причем,
как вполне верно замечает Спенсер, – остаемся совершенно неспособными
видеть или даже вообразить себе, каким образом эти два ряда связаны
между собой” HYPERLINK \l “sub_99335” *(335) . Не имея возможности
понять сущность связи между явлениями органическими и явлениями
сознания, наука, однако, констатирует их сосуществование, их устойчивое
соотношение, вследствие которого явления психические всегда
сопровождаются или, правильнее, идут параллельно с явлениями
органическими и притом с явлениями определенными. Нет органического
явления, нет и психического; есть явление психическое, есть всегда и
строго соответствующее ему явление органическое. Такое сосуществование
двух рядов явлений наблюдается всегда и дело науки открыть и установить
соответствие в каждом отдельном случае и выразить явления одного ряда –
явления сознания, в строго соответствующих им явлениях другого ряда –
явлениях органических, как более доступных объективному наблюдению и
исследованию. “Поэтому, – как говорит Гризингер, – с научной точки
зрения будет вполне правильно отложить совершенно в сторону эти
возможные, но совершенно неизвестные посредствующие процессы, и ставить
душевную деятельность в такое же единство с телом, и в особенности с
мозгом, в каком вообще находится орган и его отправление, смотреть на
представление и стремление точно так же, как на деятельность,
специфическую энергию головного мозга, как провождение – есть
отправление нервов, рефлекс – отправление спинного мозга и т. д., и
рассматривать душу, прежде всего, как сумму всех состояний мозга”
HYPERLINK \l “sub_99336” *(336) . Но, рассматривая так при научных
исследованиях явления сознания, мы тем самым вовсе не отожествляем оба
ряда явлений, оставляя вопрос об их тожестве или различии открытым, а
только изучаем явления одного ряда в явлениях другого, строго ему
соответствующего.

После этого довольно значительного отступления вернемся снова к
сочинению Despine.

От нормальной психологии Despine переходит к психологии аномалий и
рассматривает в ней душевнобольных, с одной стороны, и преступников – с
другой. Последние, по его мнению, вовсе не больные, хотя их дурные
нравственные особенности обусловливаются особенностями организации их
мозга. “Наблюдение, показывающее, что преступники часто имеют
душевнобольных в числе своих восходящих, – говорит Despine, – доказывает
несомненное родство, существующее между порочностями (infirmites) мозга,
совместимыми с состоянием здоровья и образующими преступников, и
патологическими состояниями этого органа, порождающими душевнобольных”
HYPERLINK \l “sub_99337” *(337) . Но в чем же проявляются эти порочности
в организации мозга преступников? Преступники, как указывают
многочисленные процессы, лишены нравственного чувства, отвечает Despine,
и эта нравственная нечувствительность делает их нравственно
несвободными, как бы нравственными идиотами и лишает их возможности
противостоять их извращенным влечениям и склонностям и тем самым
уничтожает их нравственную ответственность HYPERLINK \l “sub_99338”
*(338) . Такая особенность, как мы знаем уже, обусловливается
особенностями их инстинктивной природы, а эти в свою очередь –
особенностями их организации. Вследствие этого в них не говорит голос
нравственного чувства, и они определяются к действию лишь своими
наиболее сильными желаниями, которые у них часто бывают крайне порочны и
легко наталкивают их на самые страшные преступления, совершаемые ими
спокойно и бесстрастно, без последующих угрызений совести и раскаяния
HYPERLINK \l “sub_99339” *(339) .

Но не все, совершающие преступления принадлежат к числу людей, лишенных
нравственного чувства. Таковы лишь тяжкие преступники, потому что тяжкие
преступления внушают непобедимое отвращение всем, одаренным этим
чувством, если последнее хотя временно не подавлено в них действием
сильной страсти. Страсть может иногда на время заглушать его голос и
наталкивать человека на тяжкое преступление. Но уже тотчас после его
совершения нравственное чувство возвышает свой голос, и начинают
раздаваться укоры совести и звучать раскаяние. Лица, совершающие тяжкие
преступления при таких условиях, суть преступники по страсти. Кроме них
есть и другие, у которых голос нравственного чувства не заглушается даже
во время совершения преступлений. Это люди, совершающие нетяжкие
преступления, совместимые с существованием нравственного чувства
HYPERLINK \l “sub_99340” *(340) .

Таковы основные категории преступников. Каковы же должны быть
употребляемые против них меры, и каковы должны быть цели последних?
Основная цель таких мер – ограждение общества от зла преступления.
Каковы бы ни были аномалии преступников, общество имеет неоспоримое
право предохранять себя от их дурных последствий HYPERLINK \l
“sub_99341” *(341) . Характер же самых мер должен быть настолько
различен, насколько различны и самые категории преступников.

По отношению к лицам первой категории, всякие наказания, в собственном
смысле, несправедливы и бесполезны. В приложении к ним они не более, как
грубое отмщение, осуждаемое, как таковое, современною нравственностью
цивилизованных народов. Преступления лиц этой категории обусловлены
причинами, кроющимися в глубине их инстинктивной природы, в которой они
не находят средств для борьбы с одолевающими их развращенными
склонностями и желаниями и потому являются нравственно
безответственными. Вековой опыт ясно доказывает, что угроза наказанием
не действует предупреждающе на таких преступников, а сами наказания, в
своем приложении, лишь увеличивают нравственные недостатки этих и без
того крайне несовершенных существ HYPERLINK \l “sub_99342” *(342) . Но
если так, то, что же делать с ними и как оградить общество от дурных
следствий их нравственных аномалий? Необходимо действовать на самые
причины их преступности и изменять дурные особенности их инстинктивной
природы. Необходимо путем разумного культивирования развивать
существовавшие в них, хотя и в зародыше хорошие стороны и ослаблять
дурные. Таким путем постепенного укрепления хороших инстинктивных
способностей и ослабления, дурных возможно изменять и исправлять их
дурные характеры. Не следует забывать, что и они то же люди и, как
таковые, должны быть вспомоществуем в своем нравственном убожестве, как
и другие обездоленные физически или интеллектуально (различные калеки,
идиоты, сумасшедшие и пр.) HYPERLINK \l “sub_99343” *(343) .

Для достижения цели нравственного исправления преступников этой
категории, должны быть устроены особые пенитенциарии или азили. Сроки
заключения в них не могут быть определяемы наперед; все должно зависеть
от индивидуальности случая. Как невозможно определить наперед
продолжительность лечения от какой-нибудь болезни, так точно невозможно
определить наперед и продолжительность исправления тех или других
порочностей. Можно сказать лишь, что в таких пенитенциариях не должно
бесполезно удерживать тех, которые безопасно могут быть возвращены в
общество, а также, что из них не следует выпускать и тех, которые не
доказали своего серьезного исправления. В течение срока своего
пребывания в пенитенциариях, заключенные не должны быть в тягость
обществу и должны собственным трудом покрывать издержки своего
существования; излишек же должен сохраняться до их выхода. Но если они
не должны быть в тягость обществу, то в то же время они не должны
служить и предметом эксплуатации, и средством наживы: их труд должен
служить лишь им одним HYPERLINK \l “sub_99344” *(344) .

Превосходство системы нравственного исправления доказано, напр.,
деятельностью меттрэйской колонии. Та же система, приложенная даже в
ограниченных размерах к взрослым Felix’ом Despine в Савое и Obermayer’ом
в Мюнхене, также дала превосходные результаты. Поэтому она и должна быть
приложена в широких размерах к взрослым вообще HYPERLINK \l “sub_99345”
*(345) .

Нравственное перевоспитание в пенитенциариях не должно обосновываться
только на дисциплине, работах и обучении, как это имеет место теперь.
Все это – вспомогательные, но не главные средства изменения нравственной
стороны человека. Для достижения последнего необходимо обратиться к
изучению и культивированию инстинктивной природы в области чувств. Но
так как нравственное чувство у преступников первой категории отсутствует
или представляет лишь крайне слабые зародыши, то необходимо, по крайней
мере, на первое время, обращать усилия на их другие хорошие чувства, а
именно: на религиозное, если оно существует, на чувство семейной
привязанности, самолюбия, самоуважения, на чувство личного достоинства и
пр. Если же у заключенного отсутствуют почти все хорошие задатки
инстинктивной природы, то необходимо обращаться к его разумному
пониманию собственных материальных интересов и действовать вначале с
этой стороны. При этом всегда следует поддерживать в нем ободряющее
чувство надежды и прививать к нему убеждение, что он заключен не для
причинения ему страданий, а для его исправления и для развития в нем
привычек правильной и трудолюбивой жизни HYPERLINK \l “sub_99346” *(346)
.

Заключенные не должны сноситься между собой наедине, а, напротив, должны
находиться в постоянном соприкосновении с людьми, посвятившими себя их
исправлению. Для этого, по примеру колоний для малолетних, они должны
быть распределены на группы, только менее многочисленные, с особым
руководителем для каждой из них (в невшательском пенитенциарии, в
котором заключенные делятся по мастерским на очень маленькие группы и
работают совместно с надзирателями, причем им не воспрещаются громкие
разговоры между собой, существует нечто подобное). Для возможности
успеха необходимо тщательно выбрать и хорошо подготовить служебный
персонал и познакомить его теоретически и практически с тем делом,
которому он хочет посвятить свои силы. Без такого подготовленного и
достаточно развитого персонала всякое дело, а это в особенности, успешно
идти не может HYPERLINK \l “sub_99347” *(347) .

Усилия заключенных, направленные к собственному перерождению, должны
быть стимулируемы мягким и ободряющим обращением и различными наградами.
Работы в пенитенциариях должны быть профессиональные и полезные для
будущего заключенных. Молчание во время работ вовсе не составляет
необходимости. Напротив, полезный разговор, происходящий при участии
руководителя, и ободряющая песня, отвлекая ум от дурных мыслей, окажут
благотворное влияние и сделают самый труд приятным. Время рекреаций
также должно употребляться с пользою и оказывать воспитательное влияние
на заключенных. Интересные чтения, музыка и другие подобные же занятия в
особенности удобны для этой цели. Даже театр, как морализующее средство,
мог бы оказать полезные услуги HYPERLINK \l “sub_99348” *(348) . Вообще
в деле нравственного исправления должно следовать примеру тех
благоразумных родителей, которые, желая отвлечь беспорядочное
воображение своих детей от дурного, вне времени работ, беспрестанно
занимают их ум музыкой, рисованием и другими подобными занятиями.
Впрочем, способы исправляющих воздействий, как и лечения болезней, не
могут быть одинаковы и должны изменяться в зависимости от
индивидуальности случая HYPERLINK \l “sub_99349” *(349) .

Но как бы хороша ни была система, и как бы способны и подготовлены ни
были исполнители, всегда, в виде исключения, хотя и не подрывающего
общего правила, могут оказаться неисправимые. Такие лица должны быть
навсегда удаляемы из общества. В пенитенциариях, раз влияние последних
оказалось бессильно, им уже более не место и они должны быть переводимы
в особые тюрьмы. Впрочем, и для них не исключается вполне возможность
возврата в общество, раз только, вследствие ли не ожидавшегося прежде
улучшения или просто вследствие влияния возраста, они перестают быть
опасны для своих сограждан HYPERLINK \l “sub_99350” *(350) .

Лица, совершающие преступления под влиянием страсти, а следовательно и в
состоянии временной подавленности нравственного чувства, представляют
другие особенности. Уже вскоре после совершения преступления в них
просыпаются их добрые чувства, и начинает раздаваться грозный голос их
совести, являющийся лучшим их судьей. Применение к таким лицам
наказаний, только как наказаний, было бы и несправедливо, и бесполезно.
Тем не менее, в случаях совершения ими тяжких преступлений, и они должны
быть помещаемы в пенитенциарии, хотя и на очень короткие сроки
(измеряемые месяцами). Цель такого заключения – удостовериться в
искренности их раскаяния и дать урок и предостеречь людей, одаренных
сильными страстями от совершения того же самого HYPERLINK \l “sub_99351”
*(351) .

Что же касается до лиц, не утративших нравственного чувства и
совершающих нетяжкие преступления не под влиянием страсти, то применение
к ним наказаний вполне справедливо и полезно. Оно справедливо потому,
что совершители обладают нравственным чувством и потому являются
нравственно ответственными за свои деяния, а полезно потому, что
наказание может действовать на них устрашающе. Назначаемые же им
наказания должны быть разнообразны и должны заимствовать свой характер
от внутренней аналогии с совершенным преступлением HYPERLINK \l
“sub_99352” *(352) .

Таковы конечные выводы, к которым пришел Despine по отношению к
преступности и средствам борьбы с ней HYPERLINK \l “sub_99353” *(353) .
Его сочинение, отличающееся тщательной научной обработкой и изобилующее
хорошо проверенным фактическим материалом, наглядно подтверждающим его
основные положения, обратило на себя большое внимание и дало толчок
дальнейшим исследованиям.

Врач пертской тюрьмы, Thomson, задался мыслию собственным опытом
проверить выводы Prosper’a Despine по отношению к преступникам.
Результатом этого намерения и были его статьи “The Hereditary Nature of
Crime” и “The psychology of criminals, – помещенные в 15 и 16 т. Jourual
of Mental Science за 1870 и 1871 гг., в которых он пришел к выводам,
сходным с выводами автора “Psychologie naturelle”.

В первой из них он высказывает взгляд, что преступления, как доказывают
таблицы количества душевных расстройств между преступниками, и душевные
болезни находятся в тесной связи между собой HYPERLINK \l “sub_99354”
*(354) . Он говорит, что, на основании своего многолетнего опыта, он
пришел к убеждению, что большая часть преступлений отличается
наследственным характером и что существует особый преступный класс,
представляющий свои физические и психические особенности, преступность
которого неисправима и который, по своим физическим качествам,
принадлежит к низшему человеческому типу HYPERLINK \l “sub_99355” *(355)
. К счастью, не все преступники принадлежат к этому классу, который
вырабатывается в больших городах и является продуктом вырождения,
превращающим его членов в полуцивилизованных дикарей, напоминающих, по
своим особенностям, полчища какого-нибудь Аттилы или Гензериха. Члены
этого преступного класса, презирая законы брака и правила единокровия,
соединяются с подобными себе, и производят развращенное и преступное
потомство, наследственно предрасположенное к преступлению. В
подтверждение он приводит многие примеры наследственности преступления
HYPERLINK \l “sub_99356” *(356) .

Во второй своей статье – “The psychology of criminals, – Thomson
развивает те же основные мысли, только более подробно и представляет
более фактических данных для характеристики преступников, которых он
рассматривает, как разновидность человеческой семьи, отличную от типа
цивилизованных и социабельных людей HYPERLINK \l “sub_99357” *(357) . Он
указывает, что преступники, как и пауперы, отличаются крайней
истощенностью нервной системы, низким уровнем духовного развития и
недостатком жизненной энергии, являющимся следствием неблагоприятных
жизненных условий. Причинами их преступности служат не только привычные
пороки, лишения и наказания, но главным образом наследственность
HYPERLINK \l “sub_99358” *(358) . Дети порочных и преступных людей
унаследуют склонность к усиленной деятельности некоторых низших
способностей, тогда как высшие и направляющие способности и чувства у
них не развиты. Согласно мнению Despine, Thomson полагает, что привычные
преступники лишены нравственного чувства. Краткосрочные наказания по
отношению к ним крайне вредны; лучшим же средством для искоренения
преступного класса, по его мнению, было бы пожизненное заключение
привычных преступников HYPERLINK \l “sub_99359” *(359) .

В том же Journal of Mental Science за 1874 и 1875 г. появился труд
другого тюремного врача д-ра Nicolson’a: “The Morbid Psychology of
criminals, – посвященный изучению преступников.

Nicolson делит последних на две категории – на преступников случайных и
преступников привычных HYPERLINK \l “sub_99360” *(360) . Первые мало или
ничем не отличаются от обыкновенных людей и представляются “сравнительно
свободными от проявлений душевных расстройств” HYPERLINK \l “sub_99361″
*(361) . Вся история жизни вторых, напротив, осит на себе отпечаток
преступления и говорит об упадке в них достоинств и преимуществ
человеческой природы” HYPERLINK \l “sub_99362” *(362) . Исходя из такого
взгляда на преступников, Nicolson сосредотачивается на исследовании и
описании особенностей привычных преступников, дающих довольно большое
число слабоумных и душевнобольных HYPERLINK \l “sub_99363” *(363) .
Особенно подробно он останавливается на ложных идеях (delusions)
заключенных, содержание которых указывает на распространенность между
ними бреда преследования, на бывающих у них приступах ярости, буйства и
экзальтации и на особенностях слабоумных преступников. Далее он дает
следующую классификацию, вполне характеризующую его конечные выводы
HYPERLINK \l “sub_99364” *(364) :

I. Годные для тюремной дисциплины

Случайные преступники, по своим душевным особенностям не выделяющиеся из
ряда обыкновенных людей.

Привычные или действительные преступники. По большей части умственно
крайне мало одаренные, импульсивные и нравственно извращенные и
загрубелые личности.

II. Не пригодные для тюремной дисциплины

Слабоумные преступники. Они представляют признаки болезненной душевной
прочности или расстройства, хотя и не могут быть отнесены к собственно
душевнобольным. Уменьшенная ответственность.

Душевнобольные и потому невменяемые преступники HYPERLINK \l “sub_99365”
*(365) .

V. Lombroso, Vergilio, 2-е издание “L’nomo delinquente”

В предшествующей главе я упоминал уже о последующем за Gall’ем развитии
антропологической или, правильнее, антропометрической школы во Франции,
Германии и Италии. Более выдающимися представителями этой школы в
последней стране были Maggiorani Nicolluci, Mantegazza и др., а главным
образом Marzolo HYPERLINK \l “sub_99366” *(366) , ученик которого,
психиатр Lombroso, известный уже своими работами по психиатрии, задался
целью тщательно и всесторонне изучить преступника и “естественную
историю преступления, – для чего предшествующие работы, о которых я
упоминал выше, доставляли достаточно богатый материал. Поводом для этого
послужило изучение некоторых сомнительных судебно-уголовных казусов,
которые, как говорит он сам, показало ему, что лишь за редкими
исключениями, душевнобольные и преступники довольно резко отличаются и
друг от друга, и от нормальных людей HYPERLINK \l “sub_99367” *(367) .
Этот вывод, явившийся результатом изучения Фактов действительности, и
послужил ему исходным пунктом для всестороннего и точного изучения
преступника, предпринятого для его проверки. Результатом было появление
первого издания его известного сочинения, – “L’Uomo delinquente, –
напечатанного первоначально в “Atti dell’Istituto Lombardo” в период
времени с 1871 – 1876 г.

В промежутке между этими двумя датами, а именно в 1874 г. появилось
другое крайне интересное исследование преступников психиатра и тюремного
медика, д-ра Vergilio, который, отвечая на призыв “Rivista di Discipline
Carcerarie, – напечатал в этом журнале свою уже цитированную мною работу
– “Saggio di ricerhe sulla natura morbosa del delitto” HYPERLINK \l
“sub_99368” *(368) . Исходя от мысли, что уровень развития современного
естествознания находится на такой высоте, которая дает возможность
приступить к опытному исследованию обездоленного класса преступников как
с физической, так и с психической стороны HYPERLINK \l “sub_99369”
*(369) , он задался целью тщательно изучить находившийся в его руках,
как тюремного медика, живой тюремный материал. Результатом этого
изучения и была его интересная работа, в которой мы находим весьма
ценные данные, относящиеся к 266 заключенным.

В этой работе он, прежде всего, дает описание антропометрических
особенностей исследованных им заключенных, распределяя их при этом по
родам преступления HYPERLINK \l “sub_99370” *(370) , затем описание их
антропологических особенностей или, правильнее, признаков вырождения,
частость которых приводит его к заключению, – что в преступниках надо
признать членов одной семьи или болезненной разновидности, – которая
представляет собой “уклонение от нормального человеческого типа”
HYPERLINK \l “sub_99371” *(371) . Далее он представляет данные,
относящиеся к патологическим явлениям, и на странице 27 дает прекрасную
таблицу различных родов болезней, которыми страдали изученные им 266
заключенных. Из этой таблицы мы видим, что нервные болезни в широком
смысле этого слова (зачисляя сюда, кроме собственно нервных болезней,
болезни душевные и мозговые), составляют 22,0 % всех болезней, болезни
вырождающие расу (какова золотуха, скорбут и др.) – 58,10 % и только
остальные 19,86 % приходятся на долю других общих болезней. Особенно
интересна представляемая автором таблица наследственности, из которой
видно, что у исследованных заключенных душевнобольные родственники в
отцовской, материнской или боковых линиях встречались в 14,32 %,
страдающие эпилепсией и другими неврозами в 24,99 %, алкоголики – в
20,96 %, преступники в 32,24 %, глухонемые в 0,81 %, эксцентрики в 5,67
%. слабоумные (debolezza di spirito) в 0,81 HYPERLINK \l “sub_99372”
*(372) . Комментируя эту таблицу, автор, между прочим, замечает, что он
припоминает одного осужденного за убийство, прадед, дед и отец которого
были также убийцами HYPERLINK \l “sub_99373” *(373) .

Установив факт частого унаследования явлений вырождения в среде
преступников, автор переходит к их психологии и утверждает, что они
представляют отличия, как со стороны сферы чувств, так и со стороны воли
и интеллекта. При этом он указывает на их, по-видимому, пониженную
чувствительность, на их эгоизм, на отсутствие в них нравственного
чувства и замечаемую смену состояний экзальтации и подавленности, на
странность их убеждений и взглядов, на часто капризный и бесцельный
характер их действий, на сходство некоторых преступных влечений и
эпилептических приступов и проч. HYPERLINK \l “sub_99374” *(374)
Основываясь на всех этих данных, он приходит к заключению о “болезненной
природе преступления” и о его “аналогии с явлениями вырождения
человеческого типа, с одной стороны, и с явлениями душевных болезней – с
другой” HYPERLINK \l “sub_99375” *(375) . Но, высказывая такой взгляд на
преступление, автор в то же время совершенно основательно полагает, что
оно не представляет собой обыкновенной болезни, лекарства против которой
доставляются аптекой HYPERLINK \l “sub_99376” *(376) .

Преступников он делит на две категории: “одни суть жертвы собственной
организации, а другие жертвы условий социальной жизни” HYPERLINK \l
“sub_99377” *(377) . Некоторые представляются неисправимыми и
неизлечимыми, тогда как остальные вполне доступны исправлению, а потому
в этой области надо “все пробовать и на все надеяться”. От первых нужно
только оградить общество, а вторых нужно излечить и улучшить. Поэтому
тюрьма в руках способного администратора должна быть таким же
могущественным средством исправления, каким могущественным средством
лечение душевных болезней является заведение для душевнобольных в руках
способного медика HYPERLINK \l “sub_99378” *(378) . Таковы результаты, к
которым пришел в своем исследовании д-р Vergilio.

Между тем профессор Lombroso не ограничился одним изданием своего
сочинения, которое, в своем первоначальном виде, как признает и он сам
HYPERLINK \l “sub_99379” *(379) , представляло многие неизбежные
недостатки. В 1878 г., после двухлетнего упорного труда, он выпустил,
воспользовавшись вновь появившимися исследованиями других медиков,
второе значительно переработанное издание, которое, как говорит он в
предисловии, представляет собой как бы новое сочинение HYPERLINK \l
“sub_99380” *(380) . Затем в 1879 г. он издал еще, другую работу –
“Sull’incremento del delitto in Italia, – в которой более подробно
развил некоторые положения первой.

На этих двух сочинениях я и остановлюсь теперь, чтобы познакомить
читателя с основными взглядами и главнейшими результатами исследований
признанного главы новоитальянской школы.

На первых же страницах своего сочинения, – L’uomo delinquente, –
профессор Lombroso решительно отрицает справедливость обвинения его, на
основании проведенной им аналогии, в смешении душевнобольных и
преступников. От аналогии до идентичности еще слишком далеко, замечает
он по этому поводу HYPERLINK \l “sub_99381” *(381) .

Свое исследование преступников он начинает сравнительным исследованием
черепов 101 итал. прест., 27 черепов готтентотов и кафров и 43 черепа
душевнобольных и приходит к заключению, что первые имеют много сходного
с черепами представителей цветных рас HYPERLINK \l “sub_99382” *(382) и
представляют значительные аномалии, часто встречающиеся притом у одного
и того же индивидуума HYPERLINK \l “sub_99383” *(383) .

Не довольствуясь исследованием черепов и избегая упрека, что его
заключения основываются исключительно на измерении трупов, он
представляет также и результаты антропометрического и физиогномического
исследования 1279 живых итальянских преступников, отчасти изученных им
самим, а отчасти другими медиками HYPERLINK \l “sub_99384” *(384) . Эти
результаты (напр., более часто, нежели у нормальных людей встречающаяся
субмикроцефалия, брахицефалия, асимметрия черепа, частое косоглазие,
усиленное развитие челюстей, аномальное образование ушей, редкие бороды,
значительно большее сходство полов (мужской вид у женщин), убегающий
назад лоб, неравномерное расширение зрачков, меньшая мускульная сила и
проч. и проч.) приводят его к заключению, что европейские преступники,
по своему типу приближаются к австралийцам и монголам HYPERLINK \l
“sub_99385” *(385) .

Несмотря на весь интерес подобных исследований и их вероятную важность в
будущем, я полагаю, что при современном состоянии знаний, они не имеют
большего значения и не могут дать твердых оснований для какихлибо
положительных выводов. Сам автор упоминает, что некоторые из
исследованных им преступников имели правильные и прекрасные формы черепа
и вполне хорошо и правильно сформированные физиономии. Основываясь на
приводимых автором данных, можно, думается мне, утверждать лишь одно,
что различные неправильности и уклонении в строении довольно часто
встречаются у преступников. Но не у них одних, а весьма вероятно, как
увидим далее, и вообще у обездоленных классов общества, живущих при
неблагоприятных условиях существования.

После исследования физических особенностей, автор, основываясь на
многочисленном фактическом материале, переходит к исследованию их
психических особенностей и, прежде всего, указывает на их пониженную
чувствительность или даже иногда и полную анальгезию (нечувствительность
к боли), а также и на их нравственную нечувствительность и отсутствие в
них сочувственных движений HYPERLINK \l “sub_99386” *(386) , и
вытекающее из их пониженной чувствительности бравирование собственной
жизнью и усиленную склонность к самоубийствам, склонность, которая, если
принять во внимание число совершающихся в тюрьмах неудачных покушений,
весьма повышена HYPERLINK \l “sub_99387” *(387) .

В главе, посвященной аффектам и страстям преступников, автор признает,
что некоторые из них бывают не лишены хороших чувств (любовь к детям,
родителям, семье, чувство дружбы) HYPERLINK \l “sub_99388” *(388) , но
он указывает при этом, что большинство, со стороны эмоциональной,
представляет значительные особенности, сравнительно с нормальными
людьми, а именно: меньшую устойчивость чувства, усиленно развитое
самочувствие, крайнее тщеславие, превосходящее тщеславие артистов и
литераторов, поразительную непредусмотрительность, вследствие которой
они разбалтывают о собственных преступлениях, усиленную склонность к
мстительности, являющуюся прямым следствием их тщеславия и чрезмерно
развитого самочувствия, часто встречаемую жестокость и услаждение
кровью, соединяющееся с половой похотью, усиленную страсть к играм и
вину, глубокую апатию и инертность, усиленную склонность к разврату и
вкусовым удовольствиям и пр. HYPERLINK \l “sub_99389” *(389) . Многими
из этих особенностей преступники приближаются, по мнению автора, к
душевнобольным, а еще более к дикарям HYPERLINK \l “sub_99390” *(390) .

IX главу (Le religioni dei delinquenti) автор посвящает исследованию
проявлений религиозности у преступников. Он указывает, что если
некоторые из них и представляются вполне неверующими, то большая часть,
напротив, имеет свою особую крайне чувственную регию, соединенную с
множеством суеверий и делающую из Бога мира и правосудия какого-то
благоприятствующего покровителя преступлений HYPERLINK \l “sub_99391”
*(391) .

X главу автор отводит исследованию интеллектуальных способностей и
степени образованности преступников и отмечает их особенности в этом
отношении. Он полагает, что если бы возможно было определить среднюю
умственных способностей с такой же точностью, как среднюю вместимости
черепа, то она оказалась бы у преступников ниже нормальной. Как на
отличительную особенность их ума, он указывает на его малую энергию и
вытекающую отсюда его неспособность к усидчивому и длящемуся труду.
Далее он отмечает странное легковерие и легкомыслие преступников, их
малую логичность и неблагоразумие, проявляющееся в самых способах
выполнения. Даже в тех случаях, которые поражают ловкостью совершения,
ближайшее рассмотрение рассеивает удивление и показывает крайнее
однообразие приемов: один и тот же прием повторяется постоянно. Впрочем,
нельзя отрицать, что и между преступниками есть даровитые люди,
действительные гении, как, напр., Vidocque и др. Но и эти редкие
исключения по большей части отличаются недостатком предусмотрительности,
который и не дозволяет им доводить их планы вполне до конца HYPERLINK \l
“sub_99392” *(392) .

XI, XII и XIII главы своего сочинения автор посвящает исследованию языка
или, правильнее, жаргона, письма и литературы преступников, для которой
непристойные произведения Овидия, Петрония и Аретина могли бы служить
образцами HYPERLINK \l “sub_99393” *(393) .

Таков первый отдел сочинения профессора Lombroso, который вполне
соответствует тому, что в историях болезни обыкновенно называют status
praesens.

В этом отделе автор рассматривает преступников не как крайне
разнообразные в качественном и количественном отношении уклонения от
нормального типа, а как какую-то особую однородную преступную расу, как
какой-то особый однородный класс. Поэтому под одним общим ярлыком –
преступник, он соединяет самые разнообразные типы и приурочивает к
преступникам вообще и общие признаки HYPERLINK \l “sub_99394” *(394) .
Задавшись целью охарактеризовать выделенную им расу преступников, как
нечто однородное и обособленное от всех прочих людей, он посвящает, как
мы видели, одну главу, напр., аффектам и страстям преступников вообще,
другую – их религиозным проявлениям, третью – их нравственности и т. д.
Из общей массы он выделяет только преступников по страсти, указывая их
отличительные признаки по большей части сангвинический или нервный
темперамент, проявления внутреннего потрясения и раскаяния после
совершения преступления, отсутствие запирательств и пр.) HYPERLINK \l
“sub_99395” *(395) .

В этом основном взгляде особенно и сказалось, думается мне, влияние
классического сочинения Parent-Duchatelet – “De la prostitution dans la
ville de Paris” (в нем мы также встречаем параграфы, озаглавленные: “о
религиозном чувстве проституток”; “характер умственных способностей
проституток”; “особенные недостатки проституток”; “хорошие качества
проституток” и пр.), которым широко пользовался профессор Lombroso. Ho
если первый имел перед собой однообразный и устойчивый признак, а вместе
с тем и органическую особенность, которая до известной степени налагает
общий отпечаток и дает основание для резкого выделения, то едва ли то же
можно сказать и о втором. Роды преступлений слишком разнообразны и на
каждый из них, думается мне, человек по большей части наталкивается и
различными органическими особенностями. Самый признак преступности, как
обособляющее нечто, далеко не вполне устойчив. “Не было и нет,
преступления, – замечает Pike, – помимо тех действий, которые закон
объявляет преступными и за которые он назначает наказание” и “нет
действия, – продолжает он далее, – которое не могло бы стать преступным,
если господствующая в той или другой стране власть издает закон, чтобы
его наказывать” HYPERLINK \l “sub_99396” *(396) .

С другой стороны, для выделения преступников, как вполне обособленного
класса или расы, по физическим и психическим признакам, указанным
профессором Lombroso, необходимо было бы доказать, что эти признаки не
встречаются у других непреступных людей. А между тем этого не сделано и
не могло быть сделано. На самом деле непреступная часть общества вовсе
не состоит вся из таких нормальных людей. Напротив, низшие классы
общества, разъедаемые крайней бедностью, и высшие, часто поражаемые
всеми излишествами роскоши и расслабляющего образа жизни, заключают в
себе немало вырождающихся личностей в различных степенях вырождения и со
всеми физическими и нравственными признаками последнего. Множество таких
личностей никогда не попадает в число преступников, а некоторые из них –
как указывает д-р Morel, и, вероятно, собственный опыт каждого –
напротив, выполняют еще важные общественные функции. Тщательное
исследование разновидностей, даваемых пауперизмом, который, по мнению
д-ра Tuke, представляет собой состояние, худшее всякого состояния
дикости HYPERLINK \l “sub_99397” *(397) , вероятно, показало бы, что и
значительная доля непреступной части общества по своим физическим и
психическим особенностям вполне подходит под особенности преступников,
указанные Lombroso HYPERLINK \l “sub_99398” *(398) .

Вторая часть сочинения профессора Lombroso посвящена этиологии
преступления, которое он считает явлением многопричинным HYPERLINK \l
“sub_99399” *(399) . Эта часть основана преимущественно на данных
моральной статистики.

Основываясь на этих данных, автор, прежде всего, указывает на
температуру, как на одну из определяющих, хотя и не прямых причин
преступления, под влиянием перемены, в которой в теплые месяцы
повышается число преступлений против личности, а в холодные число это
понижается, и наоборот повышается число преступлений против
собственности HYPERLINK \l “sub_99400” *(400) .

Не отрицая вполне значения тех статистических данных, на которых
основывается автор и к которым он так часто прибегает, нельзя не
заметить, что этиология преступления едва ли может быть обстоятельно
разработана, при помощи статистических приемов исследования явлений
преступности, и что эти приемы, которыми так много увлекались, далеко не
могут иметь того значения, какое им приписывает, напр., профессор
Puglia, считающий их, наряду с историей, единственным средством для
приложения положительного метода к исследованию явлений общественных и
явлений сознания HYPERLINK \l “sub_99401” *(401) . Нельзя не согласиться
с мнением д-ра Mobius’a, который говорит, что вообще, сравнительно с
результатами, даваемыми методом больших чисел, гораздо более поучительны
результаты, доставляемые методом обстоятельного и всестороннего изучения
отдельных случаев HYPERLINK \l “sub_99402” *(402) . “Цифра – инструмент
слишком грубый, – совершенно верно замечает Ribot, – чтобы им разбирать
тонкую основу этих явлений (общественных и нравственных), а вместе с тем
и слишком недостаточный, чтобы проникать далеко вглубь их многообразной
и сложной природы. При своей кажущейся точности он всегда остается на
поверхности” HYPERLINK \l “sub_99403” *(403) . И действительно, имея
перед собой полную историю того или другого отдельного преступления, мы
можем шаг за шагом проследить влияние различных действовавших факторов и
таким образом вскрыть генезис их конечного результата, – интересующего
нас преступления. Достаточное же количество таких тщательно
произведенных анализов может уже дать нам и знание причины явления.
Совсем иное при методе больших чисел. В этом случае индивидуальность
всех отдельных слагающих для нас совершенно утрачивается, и каждое такое
слагающее превращается в отвлеченную единицу с каким-либо одним
признаком, по которому мы и группируем самые разнообразные факты. Если
же мы и перегруппируем потом те же факты по другому, третьему и т. д.
признакам, то и в этом случае мы не имеем решительно никакой возможности
следить – что особенно важно для точного изучения – за движениями
отдельных определенных слагающих, которые, при сложении их в большие
числа, утрачивают для нас всякую индивидуальность и становятся
нераспознаваемы. Эта особенность метода больших чисел, при его
употреблении не для проверки, а для открытия новых соотношений, легко
может вводить в заблуждение. Знание сложного целого едва ли может быть
достигнуто одним оперированием над большими числами без тщательного
изучения отдельных составных элементов. Говоря же в частности о своей
области, мне думается, что, при изучении явлений преступности, надо идти
тем же путем, каким идет психиатрия при изучении явлений душевных
болезней. Она, прежде всего, изучает отдельные случаи, отдельные истории
болезни и употребляет метод больших чисел только как вспомогательный. К
сожалению, в области изучения явлений преступности дело пока обстоит
иначе. Здесь, для открытия причин явлений, прежде всего, хотят начать с
метода больших чисел, как “единственного будто бы средства” точного
исследования социальных и нравственных явлений. Но насколько,
спрашивается, плодотворен такой прием? Вышеприведенный пример поможет
нам выяснить это. Группируя преступления по месяцам года или, иначе, по
периодам различной температуры, мы открываем, напр., что на период
высшей температуры приходится повышение числа преступлений против
личности и понижение числа преступлений против собственности, а на
период низкой – понижение числа первых и повышение числа вторых.
Оставаясь в пределах только этих данных, к какому, спрашивается, можно
прийти выводу? А к тому, что определяющей причиной преступлений против
личности является высокая температура. Но какое значение может иметь
подобный вывод для прикладной науки уголовного права? От него можно,
пожалуй, сделать одно заключение, которое, между прочим, и сделал
профессор Lombroso, a именно: мы не можем изменить климата, а потому и
уничтожить преступлений HYPERLINK \l “sub_99404” *(404) . Но попытаемся
поставить тот же вопрос несколько иначе. Почему не все люди, спросим мы
себя, в одно и то же время подвергающиеся влиянию высокой температуры
какой-либо местности, совершают преступления против личности? Очевидно,
прежде всего, оттого, что они органически различны и представляют собой
различные психофизические величины. Иначе говоря, одни уже своими
органическими особенностями, вероятно, предрасположены к этим
преступлениям, тогда как другие этого предрасположения не имеют. Такой
ответ нам подсказывает даже наш повседневный опыт. Но теперь родятся
другие вопросы: в чем состоит это предрасположение? какие факторы и как
порождают его и проч.? Эти вопросы, в свою очередь, приводят нас к
заключению о необходимости тщательного индивидуального изучения
особенностей действовавших личностей, а такое изучение уже намечает
факторы этих особенностей и средства для успешной борьбы с ними, а чрез
то и с самым преступлением, которое, как указывает пример некоторых
обществ дикарей, почти незнающих в своей среде таких преступлений
HYPERLINK \l “sub_99405” *(405) , вовсе не представляется необходимыми
даже при высокой температуре. Последнее заключение подтверждается и
следующим простым соображением: если одни и при высокой температуре не
совершают преступлений против личности, то и другие, доведенные путем
воспитания в некоторых своих особенностях до типа первых, вероятно, не
станут совершать их.

Таково, думается мне, различие в поучительности результатов, получаемых
от приложения двух методов. Этим, повторяю опять, я вовсе не имею в виду
доказывать бесполезность метода больших чисел в приложении к социальным
и нравственным явлениям. Этот метод и здесь может оказывать услуги. Не
следует только забывать, что роль его второстепенная. На первом же плане
и при исследовании явлений преступности, как и при исследовании явлений
душевных болезней, должен стоять метод тщательного изучения отдельных
явлений действительности, в их факторах.

После этого отступления, вернемся к этиологии преступления профессора
Lombroso.

Основываясь на различии в напряженности и характере преступности у
различных как диких, так и цивилизованных народов, автор в числе причин
преступности указывает и на расовые особенности HYPERLINK \l “sub_99406”
*(406) . Что касается до цивилизации, то он не считает возможным
высказать какое-либо решительное заключение о ее влиянии. Он замечает
только, что цивилизация, как и варварство, вследствие различий в
условиях жизни, имеет свою специфическую преступность. Далее он
указывает на различные, вредно действующие стороны цивилизации (на
возрастающую скученность в больших городских центрах, на расслабление уз
семьи, на более частые политические революции и пр.), увеличивающие
число преступлений. Но следом за этим он замечает, что хотя цивилизация
временно и может повышать напряженность преступности, вообще же она
ослабляет преступные склонности и указывает более успешные средства
борьбы с преступлением HYPERLINK \l “sub_99407” *(407) .

Количество и качества пищи, по мнению автора, основывающегося в этом
случае на статистических данных, также влияют на преступность.
Уменьшение цен на хлеб уменьшает, наприм., число преступлений против
собственности и, напротив, увеличивает число преступлений против
личности, особенно число изнасилований. Растительная пища влияет
смягчающе на нравы, тогда как животная, напротив, увеличивает их
жесткость HYPERLINK \l “sub_99408” *(408) . Но особенно гибельно
действует на здоровье и на склонность к преступлению и самоубийству
употребление алкоголя и других сходно действующих веществ (опий, гашиш).
Употребление таких веществ не только ухудшает нравственность самих
потребителей, но, путем наследственной передачи, и их нисходящих.
Наследственность дурных склонностей является одной из могущественных
причин преступлений. Официальная итальянская статистика за 1871 – 1872
г. показывает, напр., что из 2,800 малолетних преступников, 6,4 % имели
родителей пьяниц, а 3 % – родителей осужденных. Кроме того, 28 % семей
этих малолетних пользовались сомнительной репутацией, а 26 % – дурной.
Из 3,580 воспитанников меттрэйской колонии, 707 имели осужденных
родителей, а 308 имели родителей, живших в конкубинате и пр. Но самые
яркие примеры унаследования склонности к преступлению нам представляет
история рода Маргариты с Hudson’a, родословная семьи Сhretien,
приведенная у Despine, и родословная рода Juke, имя которого в Америке
стало синонимом преступника HYPERLINK \l “sub_99409” *(409) .

Отметив влияние наследственности на преступность, автор, основываясь на
статистических данных, указывает затем на влияние возраста, пола, брака,
профессий и воспитания (законный, незаконный, найденыш, сирота)
HYPERLINK \l “sub_99410” *(410) , и, наконец, переходит к рассмотрению
органических причин преступности, в числе которых он указывает на
золотуху и рахитизм, путем органической порчи повышающие склонность к
преступлению, на малую вместимость и неправильное образование черепа, на
гипертрофию печени, повидимому, предрасполагающую к преступлениям,
обусловливаемым чувством мщения, на усиленное развитие половых органов,
считающееся в числе вероятных причин изнасилования, убийства и
поджигательства, на повреждения головы, на неблагоприятные условия
зачатия и на особенности чувственных впечатлений и страстей HYPERLINK \l
“sub_99411” *(411) . К сожалению, эта часть этиологии, наиболее важная,
по моему мнению, представляется совершенно необработанной в сочинении
проф. Lombroso и, в противоположность с другими его частями, бедной
фактическим материалом.

В другом своем сочинении “Sull’incremento del delitto in Italia” профес.
Lombroso указывает и на некоторые другие условия, содействующие
повышению преступности, а именно: на влияние интернационализма HYPERLINK
\l “sub_99412” *(412) ; на дурное правление, с которым, основываясь на
фактических данных, он ставит в связь преступные ассоциации и
разбойничество, прибавляя, что каморра есть род естественного
приспособления к несчастным условиям жизни народа, сделанного варварским
своими правителями, и что разбойничество есть род дикого правосудия
против угнетателей HYPERLINK \l “sub_99413” *(413) ; на дурное влияние
католического духовенства HYPERLINK \l “sub_99414” *(414) ; на свободное
ношение оружия HYPERLINK \l “sub_99415” *(415) ; на бездеятельность и
лень, являющиеся одними из главнейших причин разбойничества; на
несоответствие заимствованных учреждений со степенью образованности
народа; на влияние бедности; на злоупотребление алкоголем, на долю
которого некоторые относят 0,9 всех преступлений, совершающихся в
Италии, 4/3 – в Голландии и пр. HYPERLINK \l “sub_99416” *(416) ; на
мягкость наказаний; на замедления в их приложении апелляциями и
кассациями, в том виде, в каком последние существуют в настоящее время;
на право помилования, которое автор рассматривает, как отрицание
правосудия, и как наиболее противоречивое установление современного
уголовного права; на дурные порядки в тюрьмах, являющиеся одной из
главных причин ассоциированных преступлений; на малое устрашающее
влияние тюрем HYPERLINK \l “sub_99417” *(417) ; на дурное устройство
суда присяжных, в который часто попадают люди вполне необразованные и
невежественные; на учреждение полицейского надзора, стоящего дорого, но
не только не уменьшающего числа преступлений, но еще побуждающего к их
совершению; на публичность заседаний уголовных судов, получающих
характер театральных представлений; на вредное влияние прессы,
сообщающей об уголовных процессах и делающей преступников какими-то
героями в их собственных глазах и пр. HYPERLINK \l “sub_99418” *(418) .

Продолжая изучение этиологии преступления, проф. Lombroso указывает на
тесную связь между преступлением и душевными болезнями, выражающуюся в
наследственном родстве явлений, в одинаковой склонности преступников и
душевнобольных к некоторым болезням, в общности некоторых признаков
вырождения, в общей тем и другим некоторой нечувствительности к боли, в
недостаточности сферы чувств, в господстве сильных и даже иногда
неодолимых влечений, часто оттеняемых аномальным характером, в
недостатке благоразумия и проч. HYPERLINK \l “sub_99419” *(419) . Таковы
аналогии. Кроме того, почти все формы душевных болезней платят свой
налог преступлению, и в среде преступников встречается немало
душевнобольных HYPERLINK \l “sub_99420” *(420) . В таких случаях,
впрочем, к счастью, не особенно трудно открыть физические и психические
признаки душевного расстройства. Душевнобольные и преступники отличаются
друг от друга со стороны своих антропологических признаков (у
душевнобольных большая склонность к долихоцефалии, более частые
микроцефалии и асимметрии черепа, менее тупой лицевой угол, меньшая
пигментация волос и ириса, меньший рост и вес, большая чувствительность
к барометрическим и термометрическим влияниям, меньшая мускульная сила и
пр.), со стороны своего поведения (обыкновенная трезвость,
необщительность и пр.), особенно после совершения преступления
(душевнобольные часто сознаются или сами доносят на себя, почти никогда
не пытаются устроить себе alibi или бежать; отрицают, что они душевно
больные, не заботятся о сокрытии следов преступления, не действуют в
соучастии с другими, часто с удовольствием открыто рассказывают о
совершенном преступлении и пр.), со стороны мотивов к действию и пр.
“Для преступников, – замечает автор, – убийство есть средство, – для
душевнобольных оно, напротив, есть цель” HYPERLINK \l “sub_99421” *(421)
.

Но если существуют черты сходства между преступниками и душевнобольными,
то они еще в большей степени существуют между первыми и представителями
диких рас. Эти черты сходства проявляются во множестве органических
признаков. Напр., в малой вместимости черепа, в структуре лба (лоб,
убегающий назад), в усиленном развитии надбровных дуг, в толщине
черепных костей, в усиленном развитии челюстей и скул в форме ушей, в
большем сходстве двух полов между собой, в малой чувствительности к
боли, в полной нравственной нечувствительности, в отсутствии угрызений
совести, в непредусмотрительности, в тщеславии, в стремительности, но
неустойчивости страстей, в любви к играм и алкоголю, в усиленном
развитии чувства собственной личности, в склонности к каннибализму, а
еще более в кровожадной жестокости, примешивающейся к сладострастию и
пр. и даже в мелких особенностях, каковы особенности языка, литературы,
обычай татуирования и пр. HYPERLINK \l “sub_99422” *(422) . Bo всех этих
чертах сходства проявляется возврат к прежнему, низшему типу – атавизм.
Наиболее бесчеловечные преступления имеют физиологическую,
атавистическую точку отправления. Животные инстинкты, ослабленные в
человеке воспитанием, средою, страхом наказания, в этих случаях снова
воскресают и пробиваются наружу HYPERLINK \l “sub_99423” *(423) .

Эта атавистическая теория, в применении к преступлению и в том виде, в
каком она изложена профессором Lombroso, едва ли может быть признана
вполне удачной HYPERLINK \l “sub_99424” *(424) . Будь дикари вообще и
Монголы в частности поголовными преступниками, тогда бы теория атавизма
в сфере преступления имела большое значение и объясняла бы многое. Но
действительность представляет нам противное и многие дикие народности,
как я уже имел случай заметить выше, могут быть поставлены в пример
европейцам со стороны напряженности преступности в их среде, кроме того,
надо думать, что между явлениями физического и сопутствующего ему
психического вырождения констатированными у привычных преступников
профессором Lombroso, и органическими особенностями низших рас, несмотря
на кажущееся сходство, существует и глубокое различие. Последние суть
результат низшего органического развития, результат стояния на низших
ступенях животной лестницы, тогда как первые суть результаты влияния
таких вредоносных факторов, как алкоголь, рафинированный половый
разврат, крайняя скученность в зловонных и гнилостных жилищах,
постоянное значительное перераздражение и пр., и пр. Впрочем, этим я
вовсе не хочу сказать, чтобы констатирование сходств в особенностях
некоторых преступников и дикарей не представляло никакого научного
интереса. Я полагаю только, что оно едва ли может дать основание для
теории атавизма в приложении к преступлению в том виде, в каком
последняя развита профессором Lombroso. Если и можно согласиться с его
мнением, то лишь при значительных ограничениях. Мне думается, что, на
основании известных нам фактов, мы можем сказать лишь одно, что многие
преступники также не культивированы, как и дикари, и что первые, отчасти
вследствие унаследования дурных особенностей организации, а отчасти
вследствие дурного воспитания и неблагоприятных условий предшествующей
жизни, являются столь же неприспособленными к условиям общественной
жизни своего времени, как неприспособленными к ней оказались бы и
вторые, перенесенные со своей низшей организацией в условия современной
общественной жизни, с ее усиленной борьбой за существование.

Основываясь на всей совокупности собранного им статистического и
антропологического материала, профессор Lombroso приходит к заключению,
что преступление представляется столь же естественным необходимым и
неизбежным явлением, как рождение, смерть и зачатие. При этом он
указывает, что идея необходимости преступления не нова, и что еще Платон
приписывал преступность деятеля особенностям его организации и
воспитания и обвинял в ней его родителей и воспитателей HYPERLINK \l
“sub_99425” *(425) .

“Исходя из такого взгляда на преступление, профессор Lombroso признает
необходимым и наказание. “Необходимо преступление, – говорит он, – но
необходима и защита, а, следовательно, и наказание” HYPERLINK \l
“sub_99426” *(426) . Доказывая далее правомочие общества на защиту, он
замечает: “А по какому другому праву, если не по праву защиты
секвеструем мы душевнобольных и подозреваемых в заразительных болезнях?
По какому другому праву лишаем мы солдата, по крайней мере, по закону,
наиболее священного и наиболее благородного права – права иметь семью? и
по какому другому праву, без вины и даже без его воли, мы посылаем его
на смерть”? “Уголовная теория, основанная на необходимости защиты, –
прибавляет он далее, – наименее подвержена возражениям” HYPERLINK \l
“sub_99427” *(427) . Цели же исправления, возмездия и устрашения, по
мнению автора, не могут служить основанием наказания. Исправление
достигается слишком редко. Возмездие только ухудшает преступника и тем
увеличивает его опасность для общества, после его освобождения.
Устрашение делает наказание жестоким, а человека, вследствие того, менее
чувствительным. “Во время Робеспьера, – поясняет свою мысль автор, –
“даже маленькие дети играли в маленькие гильотины”. Наказание, согласно
верному определению Канта, как его объясняют Mittermayer и Lucas, это
справедливое зло, причиняемое в видах обеспечения порядка тому, кто
совершает несправедливое зло HYPERLINK \l “sub_99428” *(428) . Здесь
нельзя не заметить, что, приравнивая к их значению исправление,
устрашение, возмездие и защиту или ограждение общества, автор впадает в
ошибку. Возмездие и ограждение общества могут быть основными целями
наказания. Первое непосредственно вытекает из чувства мщения,
подсказывается им и совершается для его удовлетворения: причиняю
страдания потому, что это нравится мне, потому, что в этом я нахожу
удовлетворение для своего возмущенного чувства. Это цель, подсказываемая
чувством. Второе же, т. е. ограждение или защита общества, представляет
собой цель, подсказываемую разумом, уже освободившимся из-под господства
непосредственного чувства. Напротив, исправление и устрашение могут быть
только второстепенными целями наказания или, говоря точней, различными
средствами для достижения основной цели – ограждения или защиты общества
от зла преступления. Поэтому в данном случае можно говорить не о том,
какая из многих целей наказания – исправление, устрашение, возмездие или
ограждение общества предпочтительнее, а о том, какое из двух средств, –
устрашение преступников или их исправление, вернее приводит к цели
ограждения общества от зла преступления, раз эта цель, согласно
указаниям разума, признана основной целью наказания?

Такова одна часть сочинения профессора Lombroso, посвященная изучению
преступника. Теперь обратимся к другой его части, содержание которой и
составляет содержание прикладной науки уголовного права. Эта часть
посвящена способам лечения социальной болезни, известной под именем
преступления, или, иначе говоря, терапии преступления (Terapia del
dellito).

Понятно, что некоторые слабые стороны первой части должны были
отразиться и на второй. Отметив и изучив многие особенности и признаки
преимущественно привычных преступников, автор, по моему мнению,
недостаточно вгляделся в генезис преступления, недостаточно проследил
сцепление причин, приводящих человека к преступлению, и недостаточно
заглянул в душу преступника, если можно так выразиться. Вместе с тем он
недостаточно проследил и сцепление причин, приводящих к рецидиву и
действующих как в самой тюрьме, так и за стенами ее, в свободной жизни в
обществе, в которой тюремного выпущенника ожидают всевозможные лишения и
невзгоды.

Исходя из своей основной мысли, что преступники вообще представляют
собой особую касту или расу, отмеченную вполне стойкими, в течение
многих поколений вырабатывавшимися, а потому и неисправимыми
органическими особенностями HYPERLINK \l “sub_99429” *(429) , роковым
образом наталкивающими их на преступления, он значительно разошелся со
своими предшественниками Gall’ем и Despine, видевшими в исправлении уже
народившихся преступников одно из главных средств борьбы с
преступлением, а также и с д-ром Vergilio, который, основываясь на
личном опыте HYPERLINK \l “sub_99430” *(430) , советовал “все пребывать
и на все надеяться” в этой области. Такой же совет давал и другой
компетентнейший исследователь в этой области, – д-р В. А. Моrel.
“Общество, – писал он в своем “Traite des degenerescences physiques,
intellectuelles et morales de l’espece humaine, – “занималось
защитительной (defensive) профилактикой, секвеструя вредных личностей,
какова бы ни была причина, вызывающая их состояние; теперь оно должно
заняться профилактикой предупредительной (preservatrice), пытаясь
изменить умственные, физические и нравственные особенности тех, которые,
по разным основаниям, были выделены из среды других людей; прежде,
нежели возвращать их в свою среду, оно должно вооружить их, так сказать,
против них самих, чтобы тем уменьшить число рецидивистов” HYPERLINK \l
“sub_99431” *(431) . Напротив, проф. Lombroso, исходя из своего понятия
о наказании, как о средстве защиты и ограждения общества, и упуская из
виду, что в деле индивидуального и общественного развития и улучшения,
кроме принципа борьбы за существование, действует и другой более важный,
думается мне, принцип, – принцип симпатии, взаимопомощи и единения сил
всех составляющих общество единиц для достижения их общих целей, слишком
увлекся идеей борьбы и потому неверно, думается мне, осветил некоторые
важные стороны вопроса.

Еще ранее, говоря о рецидиве и основываясь на статистических данных
HYPERLINK \l “sub_99432” *(432) о значительном количестве рецидивистов,
он пришел к заключению, что число рецидивистов почти равняется числу
выпускаемых из тюрем HYPERLINK \l “sub_99433” *(433) , что исправления
представляют собой исключения, а рецидив – правило, что наилучшие
системы не предохраняют общества от рецидива HYPERLINK \l “sub_99434”
*(434) , что прогрессивная тюремная система Дании дала печальные
результаты HYPERLINK \l “sub_99435” *(435) , что видимые успехи
ирландской системы обусловлены эмиграцией выпущенников в Америку, где
они населили тюрьмы Нью-Йорка, что, следовательно, почти все преступники
неисправимы HYPERLINK \l “sub_99436” *(436) , и что потому следует
озаботиться основанием учреждений для неисправимых, рассчитанных не на
исправление преступников, а на их пожизненное заключение и на ограждение
от них общества. Помещением в такие учреждения (stabilimenti di
incorreggibili) будет совершаться естественный подбор, от которого
зависит самое существование расы и правосудие HYPERLINK \l “sub_99437”
*(437) .

Нельзя не признать, что приведенные заключения автора имеют многое за
себя. Руководствуясь, при изучении этого вопроса, только данными
судебной и тюремной статистики, констатирующей существующее положение,
проф. Lombroso и не мог, пожалуй, прийти к иным выводам. Но тот же
вопрос нам представится в ином свете, если к нему мы подступим с другой
стороны.

Прежде всего, надо заметить, что часть уголовного права, которую проф.
Lombroso называет терапией преступления, представляется наименее
разработанной вообще и в его сочинении в частности. Если многие
особенности преимущественно привычных преступников им изучены, то, к
сожалению, нельзя сказать того же самого и по отношению к причинам
преступности, изучение которых, однако, столь важно для решения вопроса
о наилучших средствах борьбы с преступлением. Хотя наследственность
органических особенностей оказывает громадное влияние на облик
психической личности, тем не менее, это влияние, как увидим далее, не
решающее и воспитание довольно успешно может бороться с унаследованными
порочными особенностями. Рационально и систематически комбинированные
воздействия, из которых слагаются системы воспитания и перевоспитания,
конечно, не могут создать из плохого или бездарного человека – человека
прекрасного или крупный талант, но они почти всегда могут изменить его,
по меньшей мере, на ту сравнительно незначительную величину, которая из
вредного и нетерпимого члена общества делает терпимого и даже полезного,
и поднять его до типа нормального общественного человека или, иначе
говоря, до minimum’a соответствия всей психофизической структуры
личности с условиями жизни окружающего ее общества, minimum’a,
необходимого для самостоятельной жизни в нем. А ведь только в этом и
состоит необходимое исправление, о котором мечтают, говоря о
пенитенциарных системах. Множество непреступных членов общества,
по-видимому, далеко не представляются очень совершенными со стороны их
органических особенностей. Тем не менее, благодаря привитым к ним
навыкам и привычкам, они могут свободно существовать и даже
совершенствоваться в обществе, не нарушая общественного порядка в тех
грубых формах, которые потрясают его в самих его основах и даже делают
его невозможным.

С другой стороны, весьма многие органические особенности, отличающие
преступников и толкающие их на преступления, как совершенно верно
указывает д-р Reich HYPERLINK \l “sub_99438” *(438) , не столько
унаследованы, сколько благоприобретены под влиянием неблагоприятных
условий жизни и, как таковые, еще более поправимы. Кому не известно
могущественное влияние, оказываемое на все особенности психической
личности различными болезнями и порчами организма HYPERLINK \l
“sub_99439” *(439) . А между тем такие порчи в изобилии образуются у
преступников, отчасти как результат различных жизненных невзгод, а
отчасти как результат их собственного поведения, обусловленного
отсутствием разумного воспитания и выработанной приспособленности к
условиям общественной жизни HYPERLINK \l “sub_99440” *(440) . Д-р
Thomson, напр., приводит мнение одного тюремного медика, который
утверждает, что он никогда не встречал такого скопления различных
болезней, какое ему пришлось встретить у преступников: их посмертные
вскрытия обыкновенно констатируют большие или меньшие поражения почти
всех органов HYPERLINK \l “sub_99441” *(441) . “Нет ни одного лица, –
замечает d’Hossonville об обитателях, осмотренных им рабочих домов
(Workhouses), – на котором нельзя было бы прочесть долгую историю
борьбы, горя и лишений, историю, приведшую этих несчастных в рабочий
дом. У одних, наиболее юных, господствующим выражением является
выражение печали, у других – огрубения и полного равнодушия. Впалые
глаза, исхудалые щеки, разгоряченная или синеватая окраска ясно
показывают, что болезнь здесь не случайность, поражающая темперамент в
его силе, но нечто вроде обычного состояния – плод нищеты, а весьма
часто и дурного поведения” HYPERLINK \l “sub_99442” *(442) . “Что скажу
я вам, г. президент? – так передает тот же автор рассказ одного
жизненного незадачника (а какое множество таких незадачников в тюрьмах?)
– Maillot, dit le Jaune, судившегося несколько лет тому назад в
департаменте Сены за убийство, совершенное шайкой. “С семи лет я
находился один на тротуарах Парижа. С этих пор я не встречал никого, кто
бы поинтересовался мною. Ребенком я был предоставлен всем случайностям,
и погибель моя была неизбежна. Я всегда был несчастлив. Моя жизнь
протекла в тюрьмах. Вот все, что я могу сказать. Этим роковым путем я
пришел к настоящему преступлению. Я не скажу, чтобы я совершил его под
влиянием обстоятельств, не зависевших от моей воли, но… (здесь голос
подсудимого дрожит) я не имел никого и ничего, исключая перспективы
кражи. Я воровал, а кончил убийством” HYPERLINK \l “sub_99443” *(443) .
Такова история этого жизненного незадачника. Вдумаемся, а затем спросим
себя, сколько порчи, загрубения и одичания, помимо всякой
наследственности, должно было внести это тюремное воспитание и эта
жизнь, полная горя и страданий. Сколько горечи, озлобления, зависти и
ненависти против всего счастливого и довольного каждый раз должны были
пробуждать в душе ребенка эта полная заброшенность и эта ранняя
отверженность и беспомощность. И все эти ощущения и чувства не могли
проходить бесследно; напротив, как и все психические состояния, они
оставляли свой глубокий след, формировали психическую личность и
придавали ей ту, а не иную окраску.

И таких не один, а их множество. Дело общества озаботиться их
уничтожением, но не при посредстве учреждений для неисправимых, а при
посредстве других более действительных средств, для отыскания которых
необходимо, не ограничиваясь одним наружным изучением, заглянуть еще в
душу преступника, выслушать от него самого его грустную повесть, и хотя
мысленно поставить себя в условия его тяжелого существования. Только
такое сочувственное и действительно гуманное отношение и может помочь
найти и действительные средства для борьбы со злом. Нам говорят, что
преступник неисправим при всех пенитенциарных системах. Но,
спрашивается, что сделано для его исправления, как в стенах самой
тюрьмы, так и за стенами ее, и действительно ли существует много попыток
такого исправления? Сам автор совершенно справедливо замечает, что
невозможно клеймить виновника железом в лоб и в то же время говорить
ему: “исправься” HYPERLINK \l “sub_99444” *(444) . А между тем в
действительности наши, так называемые, исправительные системы именно и
представляют подобное смешение прежних варварских средств,
унаследованных от давно минувшего прошлого, со слабыми попытками иных
влияний. Мне лично пришлось осмотреть много тюрем в различных странах
Европы, и я с трудом могу назвать две, три тюрьмы, которые хотя
несколько соответствуют разумным требованиям от действительно
исправительного заведения. Неужели можно серьезно говорить об
исправляющем влиянии Strafstuhl’я брухзальской тюрьмы, Enger и
Lattenarrest’a саксонских и прусских тюрем, десятилетней одиночной кельи
бельгийских или starke Zellen бернской HYPERLINK \l “sub_99445” *(445) ?
На увещания попытаться изменить свое враждебное настроение, один
заключенный, всегда проявлявший перед тюремным священником чувство
ненависти и озлобления, ответил ему: “Шесть лет тому назад я был бичеван
в этой тюрьме и еще ношу следы бичевания на моем теле, когда эти следы
будут сглажены, тогда я забуду и в состоянии буду простить” HYPERLINK \l
“sub_99446” *(446) . Повторю то, что я сказал в заключение своей статьи
о тюрьмах западной Европы. “Этим я и закончу, – говорил я, – описание
осмотренных мною тюрем. Я не стану вдаваться в оценку степени их
исправляющего влияния. Этот вопрос легко разрешит и сам читатель. Пусть
только он мысленно поставит себя в описанные мною условия монотонной и
беспросветной тюремной жизни большинства существующих тюрем, а затем
добросовестно ответит на вопрос, мог ли бы лично он, попортившись от
каких-либо неблагоприятных влияний жизни, исправиться при таких
условиях? Подобный способ оценки, по моему мнению, есть наилучший и
наиболее плодотворный, иск к несчастию, наименее практикуемый”.

В вопросах о мерах против преступления мы, к сожалению, по большей
части, забываем мудрое правило, предписывающее внимательно выслушивать и
другую сторону. Если же бы твердо соблюдали его, то она, конечно,
подробно порассказала бы из своей пред тюремной, тюремной и после
тюремной жизни многое такое, что выяснило бы нам устойчивость
преступности во многих случаях и избавило бы нас от необходимости
предполагать полную неисправимость и безнадежность многого множества
людей. Мы бы услыхали от нее о заброшенных семьях, о бушующих и
проклинающих пьяных отцах, об ужасающей нищете с самого раннего детства,
о развращенных и жестоких хозяевах, о полной заброшенности и отсутствии
всяких друзей и покровителей, о несчастных и загубленных жизнях, о
полном истощении и изнеможении от всевозможных лишений, о
продолжительном и тщательном тюремном обучении всяким художествам и
развращению, об унижающем и жестоком обращении в тюрьмах, о полной
беспомощности, безработице, голоде и холоде тюремных выпущенников, о
всеобщем недоверии к ним HYPERLINK \l “sub_99447” *(447) , о чувстве
безнадежности и отчаяния, при мысли о бесконечно долгих сроках
остающегося заключения, о крайней “усталости от жизни, – о страстном
желании смерти и пр., и пр. HYPERLINK \l “sub_99448” *(448) .

Понятно, что трудно требовать от человека улучшения, когда вся жизнь
его, не исключая и тюремного перевоспитания, есть не более, как сплошная
порча и ожесточение. В тех же случаях, когда хотя кое-что делается для
исправления, последнее часто действительно достигается и казавшийся
безвозвратно погибшим поднимается, по меньшей мере, до уровня того
minimum’a, при котором он становится терпимым и даже полезным членом
общества. Мягкое, а главное благожелательное прикосновение часто
производит удивительно могущественное влияние на такие загнанные и в
действительности глубоко несчастные натуры и в них, к удивлению всех их
окружающих, вспыхивает чувство собственного достоинства и начинает
способствовать их постепенному подъему хотя бы на ту сравнительно
незначительную величину, о которой я говорил выше HYPERLINK \l
“sub_99449” *(449) . Особенно могущественное влияние оказывает на них
доверие к их хорошим качествам. “Я всегда стараюсь действовать на их
нравственную сторону, – говорил мне г. Beauquesne, директор Depot des
condamnes в Париже. “Мне случалось доверять им на слово, и в таких
случаях никогда еще ни один не обманул меня”. То же говорит и г.
Максимов, в своем сочинении “Сибирь и каторга” HYPERLINK \l “sub_99450”
*(450) . “Никогда не показывайте человеку, – говорил мне директор
бельгийских земледельческих колоний для бродяг и нищих HYPERLINK \l
“sub_99451″ *(451) , – что вы думаете о нем хуже, нежели он есть на
самом деле: он махнет рукой и упадет еще ниже. Напротив, если вы
показываете ему, что думаете о нем лучше, нежели он есть в
действительности, то он начинает стараться подняться, чтобы не
поколебать вашего хорошего мнения о нем”. В своей статье “Тюрьмы
Западной Европы” я привел пример действительного исправления прежнего
завсегдатая карцера, некоего Postel, под влиянием умелого обращения
директора мелонской тюрьмы во Франции. Сходный случай рассказывает и д-р
Morel про одного молодого человека, который сначала приводил его в
отчаяние своим упорно дурным поведением. Часть своей жизни он провел в
тюрьмах, несколько раз бегал и не подчинялся никакой дисциплине.
Наконец, поставленный в благоприятные условия для проявления его чувств,
этот неукротимый характер умягчился и подчинился правилам дисциплины.
Его симпатии развились, его умственные способности улучшились, и никто
не ухаживал за больными с большим рвением, нежели он HYPERLINK \l
“sub_99452” *(452) .

К сожалению, профессор Lombroso, не осветил достаточно вопроса с этой
стороны и, руководствуясь статистическими данными о рецидиве, пришел,
как мы видели, к заключению почти о поголовной и полной неисправимости
преступников. Поэтому понятно, что и в той части его сочинения, которая
посвящена терапии преступления, он обратил слишком большое, хотя и не
исключительное внимание на полицейско-предупредительные меры и слишком
малое на меры более действительные. В числе мер для борьбы с
преступлением он рекомендовал: проложение новых дорог, уничтожение
лесов, обезоружение населения, регулирование эмиграции HYPERLINK \l
“sub_99453” *(453) , уничтожение притонов привычных преступников,
учреждение, по примеру Америки, страховых компаний от преступлений и
предохранительных телеграфов, учреждение, по примеру Англии, обществ для
розыска преступников, снятие со всех заключенных фотографий HYPERLINK \l
“sub_99454” *(454) , ограничение числа праздников, рынков и ярмарок,
если последние не имеют большого значения для торговли, высокие пошлины
на горячительные напитки и ограничение торговли ими, наказания за
пьянство, учреждение полезных народных удовольствий (весьма разумная
мера) HYPERLINK \l “sub_99455” *(455) , учреждение земледельческих
колоний и рабочих домов вдали от больших центров для бродяг и лентяев,
лучшее устройство полиции и усиление полиции тайной, затруднение доступа
в уголовные суды и стеснение опубликования уголовных процессов HYPERLINK
\l “sub_99456” *(456) , значительные изменения или даже и полную отмену
суда присяжных, и замену его смешанными судами, ускорение отправления
правосудия и для этого ограничение возможности апелляций, кассаций и
прямое представление к суду, возможно большее ограничение помилований
HYPERLINK \l “sub_99457” *(457) , принятие мер против образования в
больших городах ассоциаций порочных детей и заботы о сиротах, подкидышах
и детях, брошенных порочными родителями HYPERLINK \l “sub_99458” *(458)
. При этом автор указал на многие действительные недостатки существующих
исправительных школ, на скопление в них слишком большего числа детей, на
их взаимную порчу, на дороговизну содержания таких школ, а потому и на
несоответствие их числа с потребностями в них, на царствующие в них
злоупотребления и на значительное число даваемого ими рецидива. Поэтому
он рекомендовал их замену индустриальными школами, дневными приютами для
детей от 6 – 12 летного возраста и учреждениями, сходными с английскими
Ragged schools, a также и системой размещения детей в хорошие и
нравственные семьи, как это делается в Америке HYPERLINK \l “sub_99459”
*(459) .

Для взрослых преступников автор считает нужным замену системы
совместного заключения – системой заключения одиночного, которая
препятствует взаимной порче и развращению заключенных. “Если же желают
достигнуть большего, – то всего удобнее ирландская прогрессивная
система. В тюрьмах, по мнению автора, необходимо уничтожить обучение
грамоте и заменить его обучением полезным для жизни ремеслам, исключая
немногих (напр., кузнечного, фотографского и пр.), которые, как и
грамотность, могут давать в руки преступников только лишнее орудие для
их преступной деятельности HYPERLINK \l “sub_99460” *(460) . В видах же
малой исправимости преступников, автор считает нужным и основание
учреждений для неисправимых, рассчитанных на их пожизненное заключение,
и особых mаnicomi criminali для душевнобольных преступников HYPERLINK \l
“sub_99461″ *(461) .

Кроме этих мер автор предлагает и другие, более общие, а именно:
учреждение сберегательных касс, кооперативных магазинов, пенсионных
касс, рабочих школ и банков, дешевых кухонь, понижение налогов,
поражающих низшие классы и вообще улучшение положения последних, так
как, по справедливому замечанию Cavour’a, – или высшие классы займутся
положением классов обездоленных, или гражданская война станет неизбежна”
HYPERLINK \l “sub_99462” *(462) .

Такова последняя часть сочинения проф. Lombroso, представляющаяся, как я
уже заметил выше, наименее разработанной. В ней мы находим не столько
органическую систему, сколько простой перечень разнохарактерных мер, без
достаточно строгой их оценки.

Но каковы бы ни были слабые стороны сочинения, ему, бесспорно,
принадлежит почетное и видное место в науке. Его автор – и в этом его
важнейшая и не умирающая заслуга – окончательно перенес вопрос о
преступности из области кабинетных теорий в область наблюдения и опыта и
приложил к изучению преступника точные методы современного
естествознания. Благодаря этому, вопрос о преступности поставлен на
твердую почву. Обоснованный на психологии, психиатрии и антропологии,
вопрос этот вышел уже из области произвольных построений и стал научной
проблемой, разрешаемой и при помощи точных научных приемов. Каковы бы ни
были возможные и даже неизбежные при начальных исследованиях промахи и
недосмотры, они, вследствие приложимости строго научной проверки,
все-таки не грозят большими опасностями и всегда сравнительно легко
допускают констатирование и поправки. А между тем правильная научная
постановка вопроса о преступности есть в то же время и правильная
научная постановка неразрывно связанного с ним вопроса о жизненной
обездоленности – вопроса, наиболее тяготеющего над современным
человечеством.

Для продолжения своего дела, проф. Lombroso основал в 1880 г.
специальный журнал Archivio di psichiatria, antropologia criminale e
scicuze penali per servire allo studio dell’uomo alienato e delinquente,
около которого сгруппировались его ученики и последователи, и который
стал органом новой позитивной школы уголовного права.

VI. Новоитальянская школа уголовного права, Kraepelin, Le Bon,
Lacassagne

Новое позитивное направление в науке уголовного права, вполне
гармонирующее с направлением в ходе научного развития за последнее время
вообще, нашло многих последователей в различных странах и ему, по
верному замечанию проф. Puglia, предстоит блестящее будущее HYPERLINK \l
“sub_99463” *(463) . Вне Италии представители этого направления
являются, однако, обособленными деятелями, связанными между собой лишь
служением единой науке. Только в названной стране, благодаря
плодотворной деятельности проф. Lombroso сумевшего сгруппировать около
себя и основанного им журнала HYPERLINK \l “sub_99464” *(464) многих
ученых и направить дружные усилия на разработку затронутых им вопросов,
представители нового направления образовали из себя, в полном смысле
слова, новую школу HYPERLINK \l “sub_99465” *(465) , которая, признавая,
что существующее учение о преступлении и наказании построено не на
опытном основании, а на “выводах из недоказанных принципов, доставляемых
абстрактными теориями, часто противоречивыми и неверными, – и задаваясь
целью сделать из науки уголовного права науку положительную, вступила в
борьбу со старой классической школой, представительницей метафизического
направления HYPERLINK \l “sub_99466” *(466) .

Хотя в среде сторонников нового направления, наряду с полным единством
основных принципов, и существуют некоторые различия мнений по частным
вопросам, но последние, как совершенно верно замечает Puglia,
значительно менее, нежели те, которые разделяют сторонников старой
школы. Это полное единство во всех основных взглядах и дает возможность
изложить учение школы, как единое целое, не вдаваясь в подробный обзор
отдельных сочинений, который в данном случае не имел бы значения. Нам
важны не личные мнения того или другого автора, а те общепризнанные
результаты, к которым пришло новое научное направление.

Отличительной чертой новой позитивной школы уголовного права, как уже
видно из самого ее названия, является общее признание ее последователями
необходимости раз навсегда покончить со старыми методами исследования и
построения науки, которым они справедливо приписывают все зло. На место
вывода из данных самонаблюдения и отвлеченных логических построений они
считают нужным поставить наблюдение фактов действительности, заменяя
преступника воображаемого преступником действительным, и подвергая
последнего тщательному и всестороннему исследованию, как и всякий другой
объект научного изучения. В этом сходятся все без исключения. “Не должно
быть никакого замедления в применении к нравственным и социальным наукам
вообще и к уголовному праву в частности, – говорит, напр., проф. Ferri,
– того положительного метода, которому естественные науки обязаны своей
необычайной силой и развитием”; “единственным прочным основанием, –
продолжает он далее, – и единственной отправной точкой должно быть
экспериментальное изучение фактов и вывод общих принципов из точных
наблюдений” HYPERLINK \l “sub_99467” *(467) . “Наступило время, –
замечает проф. Puglia, – покинуть априорный метод в науке о преступлении
и наказании и начать тщательное изучение человеческих действий,
нарушающих общественный порядок, исследовать их причины, изучить законы,
по которым они развиваются, и выбрать пригодные, предупредительные и
репрессивные меры”. “Всякий априорный принцип должен быть навсегда
оставлен и всякая теория, не обоснованная на фактах, должна быть
навсегда изгнана. Основные принципы науки должны отыскиваться при
посредстве индукции, а не создаваться при посредстве воображения”
HYPERLINK \l “sub_99468” *(468) .

Если в предшествующий период своего развития наука уголовного права
главным образом имела в виду борьбу со средневековой жестокостью
наказаний, то в настоящее время она, по мнению ученых новоитальянской
школы, задается не менее гуманною целью – целью борьбы с преступлением и
изыскания средств возможного уменьшения числа последних HYPERLINK \l
“sub_99469” *(469) . К сожалению, идея борьбы, как я имел уже случай
заметить выше, говоря о сочинении профессора Lombroso, и теория
выделения из общества, в видах искусственного подбора, его отбросов, по
моему мнению, слишком увлекает итальянских представителей позитивной
школы и заставляет их в значительной мере упускать из виду некоторые
другие, не менее важные стороны вопроса. Подобное увлечение идеей борьбы
ясно проглядывает, напр., в словах Garofalo, который, касаясь habeas
corpus и суда присяжных, замечает, что все, что удаляется от истинной
цели уголовных законов – борьбы с преступлением, все, что подчиняет
средства достижения этой цели соображениям другого порядка он
рассматривает, как опасное уклонение HYPERLINK \l “sub_99470” *(470) .
Поэтому он настаивает на необходимости поражать некоторые категории
преступников со всей строгостью и без всякого милосердия наказаниями на
вечное время и тем совершать “искусственный подбор, – извергая навсегда
из среды общества порочных и неисправимых HYPERLINK \l “sub_99471”
*(471) . Профессор Ferri приписывает такое же благодетельное влияние
“искусственному подбору, – совершавшемуся при посредстве смертной казни
и пр. HYPERLINK \l “sub_99472” *(472) . Увлечение идеей борьбы
объясняется, впрочем, особым положением Италии, в которой, благодаря
предшествующим неблагоприятным условиям и развращению народа, число
кровавых преступлений во много раз превышает число тех же преступлений в
других странах HYPERLINK \l “sub_99473” *(473) , и в которой
могущественные преступные сообщества (коморра и мафия) и до сих пор не
могут быть уничтожены. Но хотя все эти условия отчасти и объясняют
увлечение идеей борьбы, тем не менее, они не делают его правильным.
Закон борьбы за существование, конечно, развивает силы отдельных
индивидуумов, но он не может вести их к тому высшему совершенствованию,
которое достигается только при помощи другого закона – закона
общественности, основывающегося на чувствах симпатии и
благожелательности, тесно сплачивающих членов общества в одно единое
целое и заставляющих их оказывать взаимную помощь друг другу и
направлять дружные усилия на достижение общих целей. Этому-то закону
общественности решительно и противоречат все учреждения, предназначенные
совершать “искусственный подбор” путем пожизненного заключения. Как
осуждается этим законом смертная казнь, так осуждаются им и подобные
учреждения. Конечно, безусловно, нельзя отрицать, что в среде
преступников могут встретиться отдельные личности (здесь я не говорю о
душевно больных преступниках, в собственном смысле слова, для которых
представители новой школы проектируют особые учреждения), не поддающиеся
никаким исправительным воздействиям даже в пределах того minimum’a, о
котором я говорил в предшествующей главе, но нужно думать, что, при
правильном отношении к ним, такие личности будут редкими исключениями и
не будут в состоянии наполнить специально устроенные для них учреждения
для неисправимых. Понятие неисправимости слишком относительное. Я уже
упоминал об одном заключенном ремесленнике, Karl’е Eller (см. 91 и 92
стр.), акты которого мне удалось видеть в тюрьме в Zwickau (к сожалению,
я уже не застал его в тюрьме). Этот Karl Eller был 14-м ребенком (всех
детей было 16) и рожден, вероятно, уже в сравнительно преклонном
возрасте родителей (обстоятельство далеко не безразличное) HYPERLINK \l
“sub_99474” *(474) . По словам знавшего его Aufseher’a тюрьмы, и
некоторые другие его братья также подвергались наказаниям. Сам он до
57летнего возраста успел побывать в тюрьмах, по меньшей мере, 22 раза
(некоторые указания актов заставляют предполагать, что не все легкие
наказания поименованы в них) и провел в них в сложности 18 лет, 4 месяца
и 4 дня. В Zuchthaus’е он был 6 раз, в рабочем доме и тюрьме по 8 раз.
Нередко одно пребывание отделялось от другого месяцем или двумя. В
карательных учреждениях он всегда был исполнителен, вел себя хорошо и
заслуживал доверие HYPERLINK \l “sub_99475” *(475) . В молодости он 9
лет служил в военной службе, по выходе из которой постоянно подвергался
наказаниям за кражи и нищенство. Из его актов видно, что на свободе он
предавался пьянству и праздности. Его, по-видимому, отмечал один порок
или недостаток организации, – малая жизненность и малая способность к
настойчивому и упорному труду, а вследствие того – при всех данных
условиях его жизни – и к борьбе за существование в узаконенных формах.
На свободе этот, по-видимому, дряблый организм, при непомерных для него
запросах жизни, вследствие вероятного органического влечения, принимался
за искусственные возбудители, опускался и все снова, и снова впадал в
преступления.

Но если несколько порочная, недостаточная организация Еller’а, находясь
в неблагоприятных для нее условиях существования, приводила его к
преступлению (поэтому, говоря о типе нормального общественного человека,
я ,между прочим, и ставил его изменения в зависимость от изменений в
условиях общественной жизни), то организации того же типа, но при иных
окружающих условиях, могут давать существование не только терпимым, но и
полезным личностям. Такой тип нам рисует, напр., г. Максимов. Это
человек “дряблый с младенчества, болезненный в отрочестве от мякинной
пищи, бессильный в работах тотчас же, как их потребуют от него. Он
никуда не поспеет, ничего не доделает; много за то бит пинками и
толчками заколочен”. “Живет в родной семье, словно в пасынках, в родной
деревне обзывается таким насмешливым прозвищем, какое только может быть
хуже и обиднее всех. Нелюбимый, преследуемый, он делается угрюмым,
замкнутым в себя. Всякие игры для него чужды: он при городских условиях
мог бы сделаться самоубийцей”. Но, при более благоприятных условиях
жизни, он находит дело по себе, по своим силам и способностям, влагает в
него всю свою душу, отдается ему всецело, беззаветно и под влиянием
успеха вырастает в собственных глазах, понемногу проникается чувством
собственного достоинства и из человека забитого, легко склонного к
пьяному загулу с горя и соединенному с ним падению, а подчас и
преступлениям, становится, в пределах своих сил и способностей,
человеком сравнительно полезным для общества HYPERLINK \l “sub_99476”
*(476) . Это глубокое различие в судьбах двух личностей, по-видимому,
одинакового типа организации, различие, обусловленное различиями во
внешних условиях их существования, ясно показывает нам, что всегда
необходима известная степень соответствия между этими последними и мерою
и особенностями сил человека. Раз эта степень отсутствует – и человек не
может двигаться правильно, легко сбивается с пути, запутывается,
деградирует и тогда уже, и вследствие того легко впадает и в
преступление. Но это падение не совсем безнадежное. Во власти и
возможности общества – раз оно хорошо поймет и сознает пользу и
необходимость этого – изменить отношения и создать условия, при которых
становится, возможно, не только безвредное, но и сравнительно полезное
существование даже людей слабых и малоодаренных и поднятие
деградированных на сравнительно незначительную величину уголовного
исправления, если можно так выразиться HYPERLINK \l “sub_99477” *(477) .
Лучшим средством было бы устранение индивидуальной изолированности и
беспомощности и способствование образованию различных артелей и
ассоциаций. Последние особенно можно и должно рекомендовать для тюремных
выпущенников, как лучшее средство патроната и притом непременно в двух
последовательных формах: 1) посредствующие, не вполне свободные и еще
направляемые артели и ассоциации и 2) свободные и вполне самостоятельные
HYPERLINK \l “sub_99478” *(478) . Такие артели и ассоциации не только
могли бы восполнять недостаточность индивидуальных сил своих членов, но
и контролировать и направлять их деятельность (понятно, что это
сделалось бы само собой). У нас в России развитие подобных форм,
вследствие еще живучести форм прошлого, особенно удобно и сравнительно
легко. В этом отношении могла бы оказать услугу и наша естественно
сложившаяся тюремная артель, на которую иногда возлагают едва ли не
слишком уже преувеличенные надежды, думая заменить ею разумное
руководство развитого директора тюрьмы HYPERLINK \l “sub_99479” *(479) .

К сожалению, в формах общественной жизни и в строе общественных
отношений разумно направляющая мысль действует далеко еще не в
надлежащей степени, и мне кажется, что большая часть общественных зол
порождается едва ли не в большей мере недостаточностью правильного
понимания со стороны громадного большинства членов общества
действительных интересов, как отдельного лица, так и всего общества,
нежели недостаточностью средств и абсолютным несовершенством природы
многих людей (я говорю об инстинктивной природе). При современном
развитии научных и технических знаний, сумма общего блага без труда
могла бы быть, по меньшей мере, удесятерена, если бы на пути к этому не
стояли препятствием указанная недостаточность правильного понимания и
недостаточная степень приспособления к общественной жизни, порождаемая
неудовлетворительностью современного воспитания, по отношению к которому
д-р Howard совершенно справедливо высказывает столь резкое, но
основательное осуждение, видя в существующих системах воспитания одну из
главнейших причин всех общественных зол HYPERLINK \l “sub_99480″ *(480)
.

V X

j

jz

j

j®

j;

ji

TH

a

j

j

6

”

$

0

2

?

?

?

O

O

a

a

? ? E I I U Ue `

b

’

”

–

c

¤

–

,

.

j

j

?n

2t

??????????????????????????????????????????????????%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%% %%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%,%%%%%%%%%,%%%%%%%%%%%,%%%%%%%%%%%%,%%%%%%%%% %%%%%%%%%%%,%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%%????????????????????????????????? ???????????????????????????????????????? ? ?Общее число? Брачные отношения ?Бесплод-?Содержате-?Сифилизиро-? Собственность ? Пауперизм ? Преступления ? ? ?членов в???????????????????????????????????????????????????????????????????ные ?ли публич.?ванные ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ???????????????????????????????????????????????? ? ?генерации ?Взрослые ?Женатые и?Имевшие ?Имевшие ?Проститут-?Опреде- ? ?домов ? ?Приобре-?Потеряли ?Число лиц,?Число лет ?Число лиц,?Число лиц ?Число лиц ?Число лет ?Число ? ? ? ?неженатые ?замужние ?незаконно-?незаконно- ?ки ?лен. ? ? ? ?ли ? ?получавш. ? ?получавш. ? ? ? ?преступле- ? ? ? ?и ? ?рожд. ?рожд. детей? ?неизвес-? ? ? ? ? ?помощь вне? ?помощь в? ? ? ?ний ? ? ? ?незамужние? ?детей до?после брака? ?тно ? ? ? ? ? ?учрежд. ? ?учрежд. ? ? ? ? ? ? ? ? ? ?брака ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ??????????%%%%%%%%В сочинении Lucas "Traite de l'heredite naturelle" также собрано немало интересных фактов наследственной склонности к преступлению HYPERLINK \l "sub_99652" *(652) . Между прочим мы находим в нем следующий случай. В 1845 г. ассизный суд департамента Сены приговорил трех членов из пяти одной преступной семьи. При этом на судебном разбирательстве выяснилось, что отец не нашел у всех своих детей одинаковых и желанных им склонностей. Он принужден был прибегать к насилиям по отношению к своей жене и двум младшим детям, не подчинявшимся его преступным приказаниям. Напротив, старшая дочь, как бы по инстинкту, сама следовала за ним и была настолько же настойчива и жестока в стремлении подчинить семью своим порочным склонностям, как и он. "У одной части детей, - замечает по этому поводу Lukas., - натура была иная; они унаследовали ее от своей матери" HYPERLINK \l "sub_99653" *(653) . До сих пор мы говорили о наследственности вне зависимости от колебаний во временных органических состояниях. А между тем на самом деле человек вовсе не представляет собой с органической стороны постоянной, всегда самой себе равной величины. Напротив, в своих особенностях и состояниях он постоянно частично изменяется, причем последние, в зависимости от внешних воздействий, разнообразно колеблются между органической силой и истощением, между здоровьем и болезнью и т. д. Конечно, один и тот же человек, в основных чертах своей личности, в близкие по времени моменты своей жизни представляется сходным. Но это лишь сходство, а не тождество, и притом сходство тем более уменьшающееся, чем более отдаленные по времени периоды жизни берутся для сравнения. Поэтому мы можем сказать, что человек представляет собой величину, поступательно изменяющуюся и притом еще постоянно колеблющуюся в психофизических состояниях. А если так, то спрашивается, что же именно передается наследственно? Органические ли особенности детства, или юношества, или периода возмужалости и какого именно? Ответ, по-видимому, найти нетрудно, - он напрашивается сам собой. Очевидно, что наследственно передаваться может только то, что есть налицо, иначе говоря, наследственно могут передаваться не органические особенности вообще, так как таковых не существует, а органические особенности и состояния данного времени, органические особенности и состояния момента акта зачатия HYPERLINK \l "sub_99654" *(654) . Наука вполне подтверждает такой ответ и факт унаследования органических особенностей и состояний момента акта зачатия можно считать доказанным. В сочинении Ribot: "L'heredite psychologique" мы находим, напр., следующий интересный факт, опубликованный д-м Lucas в 1878 г. Одна замужняя женщина, находившаяся в связи с одним доктором, во время акта зачатия сильно перепугалась прибытия своего мужа и начала дрожать всем телом. Родившаяся дочь с самого дня рождения страдала дрожью во всем теле; впоследствии она сделалась, пьяницей и впала в душевное расстройство HYPERLINK \l "sub_99655" *(655) . Побочная дочь Людовика XIV, зачатая г-жею Monlespan в припадке слез и раскаяния, вызванном религиозными церемониями юбилея, сохранила в течение всей своей жизни характер, вследствие которого она была названа куртизанками: "Дитя юбилея" HYPERLINK \l "sub_99656" *(656) . Д-р Lucas так формулирует условия преобладания в наследственной передаче той или другой стороны: 1) прирожденная энергия организации; 2) степень развития и возраст жизни во время акта зачатия; 3) энергия действия и временного возбуждения HYPERLINK \l "sub_99657" *(657) . Отсюда становится понятно, что большая или меньшая старость, или ранняя молодость родителей во время акта зачатия, их опьянелое состояние, душевные волнения, состояние духа, болезни, органическое истощение и проч. должны, по-видимому, оказывать решительное влияние на физические и нравственные особенности потомства HYPERLINK \l "sub_99658" *(658) . В сочинении Lucas мы находим, напр., следующий факт. Когда в 1812 и 1813 гг. конскрипция во Франции достигла крайнего предела, то родители начали очень рано женить своих детей. Эти ранние браки дали, как видно из конскрипций 1833 и 1834 гг., соответствовавших бракам 1812 и 13 г., весьма слабое и истощенное поколение. Сходный факт сообщает и Монтескье HYPERLINK \l "sub_99659" *(659) . Подобное же слабое, а вместе с тем и малоодаренное поколение дают и слишком старые родители. Lucas рассказывает, что жена кучера Карла X, имевшая уже многих детей, к удивлению всех окружающих забеременела вновь, будучи слишком 60 л. от роду. Родившийся ребенок с самого своего появления на свет носил на себе ясные следы старости своих родителей HYPERLINK \l "sub_99660" *(660) . В статье "эпилепсия и первичное помешательство" д-р Платонов описывает случай эпилепсии в соединении с первичным помешательством (бред преследования с ипохондрическим оттенком") у крестьянки, происходившей из вполне здоровой семьи, но родившейся от 66 летн. отца и 50 л. матери и с 16 л. уже обнаруживавшей наклонность к самоубийству. По поводу этого случая автор замечает: "В жизни не раз приходится наблюдать, что дети, родившиеся от родителей стариков, обыкновенно хилы, слабы, склонны ко всякого рода заболеваниям, ограничены и тупы. Приходится нередко встречать и пациентов - психопатов, которые, видимо, не обременены наследственностью и составляют исключение из всей родной семьи. В подобных случаях часто удается констатировать старческий возраст обоих родителей или одного из них в момент зачатия пациента" HYPERLINK \l "sub_99661" *(661) . В 1881 году, в Париже, в Бисетре удавился некто Thuriot. В 1874 году он вошел в один ресторан и, не говоря ни слова, одним ударом ножа убил служившую в нем девушку - Маriе Cotard. В то время его душевное состояние, возбудившее сомнения, было признано ненормальным, и он был помещен в Бисетр, где он вел тихую и спокойную жизнь, занимаясь мелкими ручными производствами, а затем, по-видимому, без всякой особой причины покончил с собой самоубийством. Расследование показало, что Thuriot родился в тюрьме Saint-Lazare. Мать его была девушка, еще не достигшая 15 лет, а отец - португальский еврей 65 лет. В течение жизни, Thuriot переменил множество разнообразных занятий, поступил в папские зуавы, а затем в африканскую армию. Двадцати четырех лет он совершил преступление и попал в Бисетр. По-видимому, еще более пагубное влияние на нравственные особенности потомства оказывает состояние опьянения во время акта зачатия. "Приведенные Демо, Флеммингом, Руфом и др. примеры эпилептических детей, зачатых в пьяном состоянии, - говорит Шуле, - не только находят частое подтверждение в жизни, но доказываются экспериментально случаями проскакивания здоровых потомков в то время, когда в пороке отца наступает некоторая пауза" HYPERLINK \l "sub_99662" *(662) . Maudsley сообщает заимствованный им из сочинения дра Noble следующий случай, в котором семь первых детей одного пьяницы кабатчика, постоянно находившегося в состоянии опьянения, были идиоты, тогда как восьмой ребенок, - дочь, зачатая в то время, когда ее отец, растратив все свое состояние, находился в состоянии вынужденной трезвости, была совершенно здорова и сделала хорошую партию HYPERLINK \l "sub_99663" *(663) . Несколько сходный случай мы находим также у Descuret. Из 6 человек детей некоего L. четверо были рождены до начала пьянства отца, а двое - после него. Дети воспитывались при одинаковых условиях, но родные с удивлением заметили резкую противоположность в их склонностях. Четверо первых были всегда трезвы, а двое вторых с ранних лет проявляли уже резко выраженную наклонность к пьянству и, не смотря на все меры строгости, принятые родителями и временно лишь задержавшие развитие печальной особенности, скоро спились с круга и закончили печальным образом HYPERLINK \l "sub_99664" *(664) . Влияние опьянелых состояний во время акта зачатия было известно еще древним грекам. "Твой отец был сильно пьян, когда твоя мать зачала тебя, - говорил Диоген одному глупому ребенку HYPERLINK \l "sub_99665" *(665) . Дети, зачатые во время таких состояний часто страдают эпилепсией и отличаются умственными и нравственными дефектами и часто унаследуют склонность к злоупотреблению алкоголем HYPERLINK \l "sub_99666" *(666) . Д-р Voisin рассказывает между прочим следующие случаи. Одна идиотка была дочерью завзятого пьяницы, который имел двух детей. Каждый ребенок был зачат во время опьянения отца, и плодом таких зачатий была упомянутая идиотка и ее слабоумный брат. В другом случае девять человек детей, одного пьяницы все были зачаты во время опьянелых состояний отца. Восемь из них умерли в конвульсиях, а девятая идиотка помещена в госпиталь. В третьем случае одна женщина, мать многих здоровых детей, имела незаконнорожденного ребенка от одного профессионального пьяницы. Этот последний ребенок был вор и поджигатель. Еще в одном случае одна здоровая женщина имела мужем хронического пьяницу. Ее дочь, о которой идет речь, была зачата во время опьянелого состояния отца. Тринадцати месяцев она ходила и до четырех лет не представляла ничего особенного. В этом возрасте она имела внезапный приступ возбуждения, продолжавшийся несколько дней. Во время него она галлюцинировала: видела различных животных, хотела спастись от них в дверь или через окно и пр. Впоследствии она перестала c'- " bl свою мать, кусала ее, не хотела более ее слушаться, забыла все, что знала и перестала говорить. Во время ее поступления в госпиталь, когда ей было уже восемнадцать лет, она не знала почти ничего и на все вопросы безразлично отвечала "да" HYPERLINK \l "sub_99667" *(667) . Если такое пагубное влияние оказывают состояния опьянелого расслабления во время акта зачатия, то, весьма вероятно, что не менее пагубное влияние должны оказывать и другие болезненные состояния. Бурдах утверждает даже - и это утверждение, по-видимому, имеет многое за себя, что постоянные несогласия и нерасположение родителей друг к другу не проходят бесследно и неблагоприятно отражаются на облике психической личности их детей HYPERLINK \l "sub_99668" *(668) . Из этого видно, какое решающее влияние оказывают особенности брачных связей и вообще половых сожительств на грядущие судьбы общества, которое, таким образом, является жизненно заинтересованным в вопросах брака. Все эти отжившие или только готовящиеся жить, все эти пьяницы, все эти развращенные и расслабленные, вступая в браки или просто половые сожительства и таким образом не воздерживаясь от рождения детей, производят хилое потомство, члены которого, при современных запросах общественной жизни на нервную энергию и при господствующих приемах современного воспитания, будут не в состоянии удовлетворять предъявляемым к ним требованиям и, вследствие особенностей их порочной, недостаточной и дурно уравновешенной организации, внесут порчу и потрясения в общество и лягут на него тяжелым бременем или в качестве клиентов заведений для душевнобольных, или в качестве тюремных сидельцев и обитателей рабочих домов или, наконец, в качестве различных мало, на что пригодных людей. К несчастию, с этой именно стороны особенно и грешит современное общество, в котором браки и половые сожительства так часто превращаются или в акт заурядного наслаждения, или же в действие, определяемое плохо понимаемой выгодой и коммерческим расчетом, почти совсем не осуждаемым мало подготовленным общественным мнением, этим могущественнейшим, при правильном его развитии, средством упорядочения всего общественного строя и обуздания чудачеств и пороков отдельной личности. Поэтому, когда, по выражению Lucas, - молодость открывает объятия старости, сила - слабости, любовь - отвращению, цвет здоровья - болезни, - и когда общественным мнением все в этой области исключительно предоставляется произволу и усмотрению отдельной, часто органически крайне несовершенной личности, - тогда не мудрено, что так много нарождается слабых и общественно плохо приспособленных личностей, потрясающих общественный порядок и посягающих на самые жизненные интересы общества. Но как ни решительно влияние наследственности на судьбы нарождающихся поколений, тем не менее, оно не представляется роковым и непреоборимым. Наряду с законом наследственности действует другой закон, закон изменений, закон приспособляемости к измененным окружающим условиям, под влиянием которого в организме могут происходить, как учит опыт, самые глубокие изменения, раз только значительные изменения в окружающей среде не совершаются слишком резко и дают достаточно времени для постепенного приспособления. На этом законе и основываются приемы воспитания, в котором, раз оно разумно организовано, мы имеем могущественное средство для борьбы со злом дурного унаследования. "Что наиболее важно после прирожденной натуры, - справедливо замечает профес. Maudsley, - эта натура приобретенная. Ею личность обязана своему воспитанию. Но здесь дело идет не просто о воспитании, которое называется обучением, а о том развитии характера, которое определяется условиями жизни. Несомненно, что человек может приобрести своей опытностью хорошее воспитание, умея с трудом читать и писать, тогда как иногда случается, что очень образованный человек, тем не менее, дурно воспитан" HYPERLINK \l "sub_99669" *(669) . "Физическое и нравственное воспитание детей, - говорит в своих "Lecons d'hygiene infantile" проф. Fonssagrives, - над которыми тяготеет эта угроза (здесь автор говорит о детях, происходящих от душевнобольных), несомненно, обладает могуществом отвратить ее". Далее он указывает и средства, т. е. соответствующие приемы воспитания для достижения этой, правда, не особенно легкой цели HYPERLINK \l "sub_99670" *(670) . Важное и созидающее, если можно так выразиться, значение воспитания признают даже такие авторы, как Ribot и Moreau (de Tour). особенно склонные оттенять значение наследственного элемента HYPERLINK \l "sub_99671" *(671) . И действительно наследственно передаются ни вкусы и склонности, как какие-то абстрактные качества , а напротив, согласно совершенно верному замечанию д-ра Reiсh HYPERLINK \l "sub_99672" *(672) , лишь анатомические особенности органов, как материальный субстрат, а вместе с тем, конечно, и особенности их функций, из совокупности которых, раз они совершаются сознательно, и слагается психическая жизнь. Особенности же организации вообще и отдельных органов, в частности, вырабатываются не каким-то совершенно неизвестным процессом, а могущественнейшим средством изменения организмов, - упражнением с одной стороны и не упражнением с другой. Сказать, что такая-то особенность наследственна, еще не значит решить вопрос о ее устойчивости. Если у лица А. она унаследована, то у лица В. или С. она была приобретена и притом приобретена при посредстве упражнений. Некто Р., например, имел привычку ложиться на спину и скрещивать правую ногу на левую. Одна из его дочерей принесла с собой на свет эту привычку и еще в качке, будучи грудным ребенком, принимала то же положение, не смотря на препятствия HYPERLINK \l "sub_99673" *(673) . Таким образом, у этого ребенка привычка Р. перешла на степень инстинкта или унаследованной привычки, тогда как у самого Р. она была выработана упражнением, под влиянием тех или иных внешних влияний. А если органические особенности вырабатываются упражнениями, то ими же или рассчитанными не упражнениями они могут быть и уничтожаемы или заменяемы новыми. На это возразят, пожалуй, что вырабатывается вновь то, что не было унаследовано, и что унаследованное уже слишком прочно заложено, чтобы быть изменено в течение одного поколения. На самом деле это далеко не так. Во всех случаях, когда одна приобретенная в течение жизни индивидуума особенность не сменяется другой, также им приобретенной, всегда изменяется особенность наследственно-прирожденная. В таких случаях выработке той или иной особенности того или другого органа предшествует не полное отсутствие в нем особенностей, а только отсутствие вновь вырабатываемой и являющейся на смену какой-либо старой, часто унаследованной. Конечно, унаследованное изменяется трудней, но все же изменяется. Способность хождения на двух ногах глубоко унаследована человеком, а между тем для своего развития она требует упражнений. Последние могут довести ее до высокой степени совершенства, а их отсутствие, смотря по степени, почти вовсе атрофировать ее. До какого часто удивительного совершенства доводит систематическое упражнение органов, - это мы видим на примере хотя бы акробатов. Правда, у них дело идет о мускульном развитии. Но каким законам следует развитие мускулатуры, таким же законам следует и развитие всех остальных органов, составляющее необходимый материальный субстрат нравственных качеств HYPERLINK \l "sub_99674" *(674) . Поэтому рассчитанное, систематическое упражнение и не упражнение, подкрепляемые, конечно, благоприятной гигиенической обстановкой и соответствующим питанием, дают в руки воспитателя достаточные средства для разрешения возлагаемой на него хотя и трудной, но доступной задачи. В животном царстве нам известно множество примеров глубоких конституциональных изменений, совершающихся в течение одного поколения, под влиянием внешних условий. Изменениями в пище рабочая пчела превращается в матку HYPERLINK \l "sub_99675" *(675) и теми же изменениями желудок зерноядной птицы превращается в желудок плотоядной и наоборот HYPERLINK \l "sub_99676" *(676) . О человеке нам известны такие же факты. Lucas рассказывает, напр., про одного шведа, сын которого, через посредство отца, унаследовал от деда странную особенность, - невольное отрыгание и пережевывание жвачки, но путем усилий воли - стало быть задержки в упражнении - отделался от нее HYPERLINK \l "sub_99677" *(677) . В своем сочинении "Traite des degenerescences" Morel приводит выдержку из письма к нему д-ра Buchez, в котором последний сообщает, что у людей, переселяющихся из холодного в жаркий пояс, в организме совершаются глубокие изменения: кровообращение ускоряется, количество крови убавляется, а размеры печени и количество желчи увеличиваются и т. д., и что эти изменения передаются и наследственно HYPERLINK \l "sub_99678" *(678) . Если в данном случае глубокие изменения унаследованной организации вызваны влияниями не рассчитанными, то в других случаях желанные изменения могут быть вызываемы и влияниями рассчитанными, т. е. приемами воспитания. Последние, как видно, напр., из наблюдения, приводимого д-м Voisin, могущественно влияют даже на таких обездоленных природою существ, как идиоты. В случае, сообщаемом этим автором, у одной идиотки, отличавшейся дурными склонностями и вступившей 29 лет в Salpetriere. __од влиянием воспитания, сравнительно значительно увеличились даже измерения черепа; окружность его увеличилась, напр., на 10 мил., лобный диаметр на 4 мил. и т. д. HYPERLINK \l "sub_99679" *(679) . Говоря о воспитании идиотов, Voisin, приводит другой случай значительного исправления и развития хороших чувств умелыми приемами директора учреждения в одном из таких детей, отличавшимся своей полной невыносимостью для окружающих HYPERLINK \l "sub_99680" *(680) . Тот же автор рассказывает про одного мальчика (подробности см. в 584-м примечании к этой книге), отмеченного неблагоприятной наследственностью и отличавшегося чрезвычайно скверным и невыносимым характером и самыми дурными склонностями и поступками. Впоследствии у него развилась эпилепсия, после излечения которой он был поручен особому воспитателю. Благодаря последнему, удалось "значительно улучшить некоторые стороны его характера и уничтожить многие его пороки HYPERLINK \l "sub_99681" *(681) . Вrасе также приводит примеры счастливых изменений, произведенных воспитанием, которое порвало нить унаследования пауперизма, бродяжества и преступления HYPERLINK \l "sub_99682" *(682) "Влияние, оказываемое на детей в Бисетре, - говорит д-р Paulmier, - показывает до какой степени возможно изменить эти непокорные натуры, исправить их инстинкты, возбудить их соревнование, устранить и ослабить их вспыльчивость, сделать их социабельными и хорошо поступающими (bienfaisants), одним словом, приспособить к жизни" HYPERLINK \l "sub_99683" *(683) . Роковое влияние некоторых наследственно передаваемых особенностей заключается не столько в их непреоборимости путем воспитания, сколько в большинстве случаев в недостатках и ошибочности последнего. Основные порочные особенности остова психической личности обыкновенно остаются не подмеченными и неизмененными как в своем существовании, так и в своем действии неподготовленными и часто вовсе неспособными воспитателями. "Для детей, родившихся от невро - или психопатических родителей, родная семья составляет самую опасную воспитательную среду, - справедливо замечает д-р Сикорский, - потому именно, что ненормальные прирожденные черты характера детей находят в ней соответственную почву и условия дальнейшего развития в том же направлении, что и у родителей" HYPERLINK \l "sub_99684" *(684) . Что автор говорит о невро - и психопатических семьях, то же нужно сказать и обо всех порочных семьях вообще. В них неразумный ребенок, предоставленный свободному влечению наследственно переданных ему порочных сторон его характера, неизмененных и неослабленных разумным воспитанием, понятно, неудержимо будет стремиться по пути своего падения, поощряемый еще примером и влиянием взрослых. Так прирожденно-истощенные организации, переданные каким-нибудь ветераном пьяницей своим детям, понятно, неудержимо будут влечь этих последних ко всевозможным искусственным возбудителям, к безделью, вынужденным обманам и проч. То же нужно сказать и о наследственно передаваемых половых организациях и других видах порочных организаций. А между тем и они, при разумной культуре, могли бы получить иное направление, не находящееся в противоречии с условиями общественного порядка, спокойствия и преуспеяния. Совершенно справедливо замечает д-р Reich, что если органически истощенный злоупотреблениями алкоголя отец передает своему ребенку несоответственно слабо развитую грудную клетку и чересчур раздражительную нервную систему, и если последний попадает в неблагоприятные условия, то у него неминуемо развивается чахотка или эпилепсия, или какое-нибудь другое убожество. Напротив, если у того же ребенка соответствующими гимнастическими упражнениями будет развита грудная клетка, холодной водой - укреплена кожа, надлежащим питанием - поддержан нормальный состав крови, хорошим воспитанием - укреплен дух, то переданного истощения почти не останется и следов8 HYPERLINK \l "sub_99685" *(685) . Нельзя, конечно, безусловно отрицать, что некоторые дети родятся с такими порочностями организма (я не говорю здесь о совершенных идиотах), которые делают крайне затруднительным поднятие их до типа нормального общественного человека. Но таких детей, во-первых, сравнительно очень мало, а во-вторых, и для них разумное и индивидуализированное воспитание, имеющее в виду особенности остова психической личности, может сделать весьма многое. Главная задача состоит в том, чтобы воспитатель был в состоянии, по своему умственному развитию и познаниям, подметить в каждом случае особенности этого остова и, путем рассчитанных воздействий, сумел бы воздействовать на их изменение. Из всего сказанного становится понятно важное, можно сказать, решающее значение воспитания. Поэтому, если общество, во имя своих будущих судеб, усиленно заинтересовано в особенностях брачных сопряжений, то оно не менее жизненно заинтересовано и в правильной организации воспитания масс. Это последнее оно не может и не должно представлять неограниченному произволу отдельных, часто развращенных личностей, к несчастию для себя и для всего общества становящихся родителями. Этим я и закончу введение. В нем я старался возможно точно изложить выводы, к которым приводят добытые современною наукою факты. Насколько удовлетворительно выполнена мною эта задача судить, конечно, не мне. Впрочем, в течение всего изложения, поскольку я не являлся лишь излагателем чужих мнений, я держался почвы опыта и наблюдения, а на этой почве все положения сравнительно легко допускают проверку и исправление. Развитое и проведенное мною понятие о порочном и недостаточном организме не представляет собой чего-либо нового. Это то же понятие о порочном и незадачливом человеке, с тою лишь разницею, что последнее имеет в виду исключительно психическую сторону, тогда как первое - нераздельную психофизическую. Нераздельность же этих сторон составляет положение, поставленное современной наукой вне всяких сомнений и признаваемое всеми научными деятелями, как бы кто из них не смотрел на сущность сознания. "Пока психическая и физическая стороны человеческой" природы изучаются раздельно друг от друга, говорит д-р Carpenter, - до тех пор, по мнению автора, не может быть достигнут никакой прогресс в науке психологии, что "Бог соединил вместе, - то напрасно человек будет питаться "разлучить" HYPERLINK \l "sub_99686" *(686) . "Экспериментальная психология, - совершенно верно замечает Ribot, - ограничивается лишь фактами, отсылая к метафизике все изыскания первых причин, - а потому, с научной точки зрения вполне равнозначно, будем ли мы рассматривать "мысль, как простую функцию нервной системы или, напротив, нервную систему только как условие мысли" HYPERLINK \l "sub_99687" *(687) . Понятие порочного организма я поставил в связь с понятием об организме вырождающемся. Порочность психофизической организации, проявляющаяся в действиях, запрещаемых не только нравственностью- этой совокупностью необходимых правил, выработанных вековым опытом народов, - но и уголовным кодексом, в большей или меньшей степени, трудно согласима с жизнью в обществе, в котором только и может совершаться дальнейшее развитие человека. Отсюда, вероятно, и происходит верование народов в тяготении не открытого преступления над судьбою нисходящих. У человека, изначала приспособленного к общественной жизни, такие порочности могут вырабатываться и развиваться только под влиянием неблагоприятных условий, порождающих больший или меньший разлад между условиями его психофизической организации и безусловными требованиями общественной жизни. А это и есть процесс деградации, который раз его течение не будет вовремя остановлено благоприятными влияниями, приводит к противоположениям с окружающими, к неудачам в жизненной борьбе, к новым органическим ухудшениям, а затем и к конечному упадку и угасанию рода, по своим особенностям ставшего неспособным продолжать жизнь, при условиях окружающей обстановки. "Преступники не представляют собой возврат к естественному предшествующему состоянию, - основательно замечает д-р Fere, - это анормальные, вследствие дурной организации, или вследствие болезни" HYPERLINK \l "sub_99688" *(688) . "В какой бы форме или степени не являлось преступление, - говорит также г. Dugdale, - оно всегда есть указание на недостаток уравновешенности, порождаемый какою бы то ни было рода немощью, которая нуждается в воздействиях, приспособленных к условиям породившим ее" HYPERLINK \l "sub_99689" *(689) . В вопросе об исправимости преступника я всегда разделял, по моему мнению, глубоко верную и с научной точки зрения мысль известного инициатора лондонского международного тюремного конгресса, покойного д-ра Winеs. "Bce это, - говорит он, - не есть ли очевидное доказательство, что мудро обращаться к лучшим чувствам человечества даже тогда, когда мы имеем дело с людьми низкими и деградированными. Обращайтесь с виновником зла, как к себе подобному и более, нежели вероятно, что его воля отзовется на ваш призыв: обращайтесь с ним, как с собакой и он будет действовать, как она" HYPERLINK \l "sub_99690" *(690) . Я, впрочем, не рассчитываю и не надеюсь на немедленное проведение всех принципов истинной теории исправления в практику жизни. Развитие взглядов общества, в его целом, совершается медленно, да и остатки воззрений, доставшихся нам по наследству от эпохи междуродовых войн (иначе называемой эпохой "кровной мести") и выкупов отчасти еще сохраняют свою жизненность. Но дело прикладной науки точно излагать выводы по отношению к той или иной жизнью поставленной цели, к которым приводит развитие соответствующих чистых наук, предоставляя практике их постепенное проведение в жизнь, по мере приспособления к ним общественного сознания. ?????????????????????????????? *(1) "Истинная задача состоит не столько в том, чтобы усовершенствовать тюрьмы, сколько в том, чтобы уничтожить их, - не столько в том, чтобы улучшить их, сколько в том, чтобы сделать их бесполезными". *(2) Максимов. Сибирь и каторга, I, с. 217. *(3) Так, напр., в одной из осмотренных мною тюрем заграницей директором состоит лицо, непосредственно перед тем занимавшее должность акцизного чиновника. Понятно, что свои акцизные воззрения, если можно так выразиться, г. директор заносит и в свою деятельность внутри тюрьмы и полагает, что его единственная задача, - возможно тщательнее охранять и заставлять, возможно, более производить вверенных его надзору арестантов. Нравственная же сторона последних, их возможное исправление - все это вопросы, по его мнению, выходящие из сферы его компетенции. Едкие нападки на существующую тюремную администрацию д-ра Mittelstadt'a, сочинение которого - Gegen d. Freiheitsstrafen - вышедшее не одним изданием, наделало столько шуму в Германии, едва ли можно считать слишком преувеличенными. Указав, что персонал тюремной администрации обыкновенно комплектуется, как попало, из людей всякого сорта, поступающих сюда вовсе не по призванию, автор ядовито замечает на стр. 47: "Es ist seliwer zu sagen, wo dieselben ihren itmern Beruf fur ihre schwierige Mission hergehabt haben". *(4) Statistiquе morale de l'Angl., compar. avec la statistiq. morale de la Erance. Introduction. XXIII. *(5) Примерный расчет стоимости содержания преступников и преступных пауперов, сделанный Dugdal'eм в его исследовании, озаглавленном "Тhе Jukes, - будет приведен в конце книги. Д-р Br. Thomson в своей статье "Thе Psychology of criminals, (Journal of Ment. Science за 1870 г., стр. 339) высчитывает, что 458 рецидивистов, не принимая во внимание стоимость их преступлений, обошлись обществу, по меньшей мере, в 132,020 фунтов стерлингов (приблизительно в 1,320,200 руб. сер.). *(6) Интересны указания на приблизительную стоимость охраны у MoreauChristophe: "Monde des Coquins" стр. 77 и след. в статье Lacassagne: Marche de la criminnlite en France (Revue scicntifique, май 1881 г.). Расходы Франции на общественную безопасность, тюрьмы и уголовное правосудие последний автор определяет в 41,694,720 франк. (приблизительно, при теперешней ценности нашего рубля, 16,677,888 р.). - Еще недавно в итальянском парламенте раздавались жалобы, что расходы на тюрьмы и общественную безопасность, составляющие 45 мил. лир или 77 % всего бюджета Министерства внутренних дел, неудержимо растут из года в год, что тюрьмы Италии стали для нее какой-то бочкой Данаид, и что, несмотря на все заботы очистить их от пребывающих уже в них арестантов, невозможно устранить их переполнение, потому что учреждения общественной безопасности постоянно пополняют тюрьмы вновь доставляемыми преступниками. См. Bulletin de la Societe generale des prisons, N 3, 1883, 356 и сл. *(7) Bon. La question des criminels. Revue philosofique, май 1881. Тот же взгляд проводит и д-р Lacassagne в цитированной уже выше статье. *(8) Это выражение мне пришлось слышать в бельгийских земледельческих колониях для бродяг и нищих, где оно представляет собой как бы технический термин. *(9) При современном значительном неравенстве и разнообразии общественных положений, случается иногда, что неприспособленность является лишь относительной, т. е. неприспособленностью не к условиям общественной жизни вообще, а только к условиям того общественного положения, в котором находится деятель и которому он вполне не соответствует. Преступления, вытекающие из такого несоответствия, часто представляют своеобразный характер, в значительной мере приравнивающий их к преступлениям, совершаемым под влиянием стечения особо неблагоприятных жизненных обстоятельств, гнет которых может иногда определять к незаконному посягательству и людей нормального типа. В значительном числе случаев этого рода преступность, как более или менее устойчивое качество, отсутствует и налицо лишь одно нарушение правового порядка, а потому здесь часто вполне приложима пословица: "Грех да беда на кого не живет, - пословица, указывающая на необходимость снисходительного отношения к некоторым слабостям и промахам нашего ближнего. *(10) Здесь я считаю нужным заметить, что я далек от мысли смешивать людей, стоящих ниже типа нормального общественного человека, с людьми душевнобольными. Распространение понятия душевной болезни и на первых могло бы повести лишь к затемнению, а не к уяснению вопроса. Лица, о которых я говорил выше, не больные, а порочные психофизические организации или, как выражается д-р Моrеl, - несчастные организации, - "дурные, порочные натуры" (Etudes cliniques sur lеs maladies mentales, стр. 333 и Traite des maladies mentales, ст. 540). Характер их особенностей едва ли не более точно определяется сравнительно новейшим выражением nаlurеs malequilibrees (дурно уравновешенные натуры). Prosper Despine, настойчиво указывая на органическую основу преступления, в то же время ясно проводит различие между пороками мозга (infirmitee), производящими преступников, и патологическими состояниями этого органа, производящими душевнобольных. См. Psycholog. natur., II, 57,86, 87,88,100,177, 178, 250, 251,279, 280. См. также мемуары того же автора Du role de la science dans la question penitcntiaire, стр. 36 и сл. На том же настаивает и д-р Virgilio. Он утверждает, что, на основании своего изучения, он пришел к выводу, что преступники принадлежат к категории тех лиц, которые представляют собой болезненное уклонение от нормального человеческого типа, представляющее точки соприкосновения с типом вырождения душевнобольных. Но, представляя такое уклонение, они в то же время не суть больные, лекарства которых доставляются аптекой. См. Saggia di ricerche sulla natura morbosa del Delitto, 4, 6 и 23. Профессор Lombroso, рассматривающий преступника, как особую дефективную разновидность, приближающуюся к типу примитивного человека, в то же время отличает его от душевнобольных. См. L'Uomo delinquente, изд. II, стр. 306 и сл. и 376 и сл. Другой писатель той же школы д-р Howard делает не менее ясное различие между "патологическим дефектом" и "дефектом тератологическим" (teratological defect), т. е. порочностью организации. См. его The philosophy of ineanity, crime and responsability, 7 и 21. Вообще такое различение составляет основное положение новой позитивной школы уголовного права. В одной из своих статей (см. "Юридический Вестник", 1880 г., К вопросу об органическом вырождении, стр. 221) прибегая к сравнению, я сопоставил пороки организации с различными степенями несовершенств конструкции механизма, а болезни - с различными поломами и порчами его частей. Это сравнение, думается мне, довольно верно выясняет различие между порочностью организации и с болезнью в собственном смысле слова. *(11) Все сказанное относится не к случайным преступникам, сделавшимися таковыми под гнетом особо неблагоприятных жизненных обстоятельств, а к представителям более резко выраженных дефектов организации, которых среди преступников к несчастию, по-видимому, большинство. *(12) Despine, Psychologie natarelle, II, р. 603 и сл. *(13) Etudes cliniques, 267. *(14) Ниже я буду иметь случай подробно развить это положение. *(15) Конечно, и другие отрасли науки приняли в этом участие, но доля психиатрии, которая представляет собой действительно опытную науку о душе, думается мне, была наибольшей. *(16) Вот что, напр., говорит один весьма опытный судья: "Сумасшествие и преступность суть близко родственные явления. Различие лишь в степени и протяженности и затруднение заключается лишь в том, где с уверенностью разграничительную линию" (Journal of Mental Science, 1870, окт., стр. 322). *(17) Cм., напр., Holtzeudorf's Handbuch; в котором отдел: Die Geisteskrankheiten im Verhallniss zur Zurechnungslehre, т. II, стр. 221 - 270 написан доктором Skrzeczka. *(18) Lehrbuch der Gerichtlichen Psychopathologie, 2. *(19) Traite des maladies ment., 544. *(20) Saggio di ricerche sulla natura morbosa del Delitto, 3. *(21) Des maladies du sens moral, 30 и 31. *(22) Mandon, Histoire critique de la folie instantanee, temporaire, instinetive. 198 и 199. *(23) Доказательству этого положения я посвятил в 1880 г. особую статью: "Юридический Вестник": "На что должна быть направлена карательная деятельность". *(24) Это прекрасно выяснено в сочинении д-ра Kraepelin'a: Die Absсhaffung des Strafmasses. *(25) Это и делает один из ее наиболее выдающихся представителей, профессор Ferri. См. его Le ragioni storiche della scuola positiva di dirito criminale. *(26) Впрочем, это название было им заимствовано у его предшественников. Он сам упоминает, что эта норма была известна в госпиталях под именем folie raisonante. См. его Traite, 243. *(27) Для периода до Рinel'я я преимущественно пользовался следующими сочинениями: Friedreich: Versuch einer Literargeschichte der Pathologie und Therapie der psychischen Krankheiten. Daniel Hack Tuke: Insanity in ancient and modern life. Trelat: Recherches historiques sur la folie. Andrale: Histoire de la medecine (в Union medicale за 1853, 1854, и 1856 г.) Daremberg: La medecine. Histoire et doctrines; его же: Cours sur rhistoire et la litterature des sciences medicales. Calmeil: De la folie, eonsideree sous le point de vne pathologique, philosophique, historique et judiciaire. Semelaigne: Etades historiques sur 1'alienation mentale. Littre: Oeavres d'Oribases u Oeuvres completes d'Hippocrate (статьи, помещенные в Journal des savants за 1851, 1852 и 1855 r.); Pastel: Etudes et recherches philosophiques et historiquos sur les hallucinations et la folie. Morel: Traite de la medecine legale bes alienes. Salverte: Des eeiences ocultes. Dacier: Biblioteque deg anciens philosophes. Llorente: Histoire critique de l'inquisition d'Espagne. В дальнейших цитатах я буду указывать лишь имя автора и страницу. *(28) Friedreich, 1, 2, 14, 31; Trelat, 1; Morel, 48; Pustel, 28; Samelaigne, 45, 50. *(29) Tuke, 16, 28, 43. *(30) Heinrich Zimmer: Altindiches Leben, 393, 4, 5; Friedreich, 1, 2; Silverte, 323. Semelaigne, 45, 52, 53, 60, 61; Trelat, 25. *(31) Zimmer, 395, 6, 7; Morel 41; Somelaigne, 61, 107. *(32) Salverte, 321. В Journal des savants за 1852, в ст. Oeuvres completes d'Hippocrate, Littre указывает 3 источника первоначальных медицинских знаний: храмы, философские школы и гимназии. *(33) Tuke, 33, 45. *(34) Рассказывают, что вскоре после открытия рисовой водки (2200 до Р. X.) китайский император Yute, испробовав ее действие, воскликнул: "Ах, сколько бедствий, предвижу я, произойдет от нее для Китая!" Император, очевидно, не ошибся. См. Ваеr: Der Alkoholismus, 149. *(35) Tuke, 31, 32, 47. 48. *(36) Andral, 429, 431, 454; Semelaigne 160-166. *(37) Journal des savants 1855, Оеuvres d'Oribase. *(38) Dacier. 83 - 198. *(39) Надо заметить, что греческие гимназии, игравшие столь видную роль в воспитании, значительно способствовали также и развитию греческой медицины. Работы директоров этих заведений, как говорит д-р Semelaigne, служили одним из источников последней. В этих заведениях тщательно изучалось влияние различных родов пищи и притом не вообще, а в зависимости от возраста и от различий в органической конституции. Также тщательно изучалось и влияние гимнастических упражнений, и учителя гимнастики, по словам Littre, были наполовину медики. *(40) Daremberg, La medecine, 5. *(41) Journal des savants, 1855. Oeuvres d'Oribase. *(42) Journal des savants, 1852. Oeuvres comp. d'Hippocrate. *(43) Semelaigne, 35. *(44) Semelaigne, 59. *(45) Там же, 76. *(46) Andralе, 1853, 49; Semelaigne 59. *(47) Semelaigne 76. *(48) Andrale, 1853, 14 - 38. *(49) Semelaigne 16. *(50) Loiseau: Memoire sur la folie simpatique 19 - 22; Semelaigne 47 и 48. *(51) Trelat, VI. *(52) Postel, 47; Semelaigne, 82 и 83; Andrale, 1853, 209 - 235. *(53) Morel, Traite ries maladie ment. 31 и 32. И действительно, Цельз, напр., дает описание больных, которые с внешней стороны представляются совершенно здоровыми, логика которых вполне правильна, и только отправные точки некоторых рассуждений не верны, а, по происхождению болезненны, вследствие чего и некоторые действия анормальны и даже на вид преступны. См. Sеmelaigne, 105. *(54) Daremberg, Cours sur l'histoire et la litterature des science medicales, 4. *(55) Ball, Lecons sur les maladies mentales, 11. *(56) Основываясь на последних, он и приурочивал интеллектуальные явления к мозгу, так как давление на этот орган у животных с вскрытым черепом обусловливает потерю движений, чувствительности, умственных способностей и голоса. Semelaigne, 188; Trelal. 42. *(57) Впрочем, по этому вопросу он высказывается несколько нерешительно и в одном месте замечает, что трудно судить об этом, см. Trelat, 42. *(58) Получивши сам прекрасное физическое и интеллектуальное воспитание и приписывая ему силу своей организации и свое цветущее здоровье в течение последующей жизни, Гален придает большое значение воспитанию в деле образования нравственной личности человека. *(59) Friedreich, 71 и след.; Frelat, 38 и след.; Semelaigne, 183 и след.; Аndrale, 1854, 5 и 6. *(60) Daremberg, La medecine, 110. *(61) Journal des savants, 1851, Oeuvres d'Oribase. *(62) Daremberg, Cours, 7. *(63) Об этом см. Jakob Burckhardt, Die Zeit Constantin's des Grossen, 254, 5, 6 и сл.; 273 и сл. См. также Lecky, Sittengesehichte Europas, I, 282. *(64) Histoire du Luxe, 162. *(65) Jaсoby. Etudes sur la selection, 94. *(66) Histoire du Luxe, 161; см. также Lecky, II, 38. *(67) Brierre de Boismont, De Pennui, 2. *(68) Baudrillart, 161, 162. *(69) Brierre de Boismont, 3. *(70) Die zeit Constantin's, 253 и 4. *(71) В задуманных продолжениях этой работы я надеюсь показать, как в жизни римского общества различные, разрушительно на, организм действующие факторы постепенно наращали органическое вырождение составляющих общество единиц и как это последнее в свою очередь проявлялось во вне различными убожествами в умственно-нравственной сфере, а вместе с тем с неизбежностью и в сфере общественной жизни. *(72) Journal des savants, 1855, Oeuvres d'Оribase. *(73) Daremberg. La medecine, 114. *(74) Trelat, 51. *(75) Daremberg. La medeсine, 176. *(76) Lecky, II, 87, 111 и 112, 147 и 148, 164 и 165. *(77) Daremberg. La medecine, 177. *(78) Semelaigne, 214. *(79) Friedreich, 102. *(80) "В средние века, говорит Daremberg, каждый ученый непременно считался и колдуном, а потому алхимики и магики, чтобы избежать преследований светских и духовных властей, имели обыкновение ставить свои сочинения под защиту уважаемого и известного имени". См. La medecine, 184. *(81) Friedreich, 84. *(82) Там же. *(83) Calmeil, I, 122. *(84) Там же 218. *(85) Friedreich, 100. *(86) Calmeil, I, 90 и 91. *(87) Там же, 100. *(88) Там же, 106. *(89) Там же, 104, 105, 106. *(90) Там же, 118. *(91) Там же, 108 и 109. *(92) Taм же, 152 и сл. *(93) Там же, 137, 154-161. *(94) Там же, I, 119 и след. *(95) Friedreich, 102. *(96) Там же, 103. *(97) Развитие и большая часть его деятельности относятся к этому веку, а сочинение к последующему. *(98) Friedreich. 127. *(99) Calmeil, I, 181, 215, 218 и сл. *(100) Там же, 235, 248 и след. *(101) Там же, 236 и 237. *(102) Там же, 308, 319, 328. *(103) Friedreich, 127. *(104) Llorente, Histoire critique de l'inquisition d'Espagne, I, 361 - 364. *(105) Там же, II, 43 - 47. *(106) Там же, 241. 254, 264, 279 - 312. *(107) Там же, 179 и след. *(108) Там же, 174, 176 и след. *(109) Friedreich, 3; Calmeil, 193 и след. *(110) Friedrеich, 117 и сл., Calmeil, 203 и сл. *(111) Calmeil, 187 и сл.; Friedreiсh, 131. *(112) Friedreich, 131 и 132. *(113) Calmeil, 208 и сл., Friedreich, 114 и сл. *(114) Friedreich, 105. *(115) Calmeil, I, 416 и сл. *(116) Llorente, Histoire critique de l'inquisition, III, 431 - 462. *(117) Salverte, Des sciences occultes, 293. *(118) Большой интерес представляет также сочинение Thomas'a Willis'a, который значительно подвинул вперед анатомическое изучение мозга и нервной системы вообще. Он рассматривает мозг, как орган души. Объемом, качеством (плотность, грубость или тонкость структуры, степень теплоты и пр.) и формой этого органа, по его словам, определяются как умственные, так и нравственные особенности человека. Этот важный орган - мозг для Willis'a не есть орган единичный, а, напротив, сложный, состоящий из частей, к каждой из которых он первый, как указывает д-р Fiuedreich, приурочивает то или другое отправление души. С большим вниманием останавливается Willis на рассмотрении различных форм порочностей организма: слабоумия, тупоумия, идиотизма. В числе причин наследственной передачи таких состояний он называет неумеренность и разврат родителей, истощение их конституции, слишком молодой или старый их возраст, пьянство, чрезмерную изнеженность и различные болезни (эпилепсию, конвульсии и проч.) см. Calmeil, 387 и сл.; Friedreiсh, 157 и след.; Trelat, 83. *(119) Для своих исследований он должен был, как рассказывает он сам, проникать в тюрьмы, монастыри и зловонные конуры, в которых в то время содержали на цепях буйных больных. *(120) Barbaste, De la Homicide et de l'anthropophagie, 50 и 61. *(121) Friedreich, 121 и сл.; Calmeil, I, 362 и сл.; Trelat, 66 и сл.; Pastеl, 80. *(122) Calmeil, II, 189. *(123) Salverte, 288. *(124) Friedreich, 187. *(125) Friedreich, 187 и сл., 293 и сл. *(126) Calmail, II, 189. *(127) В этом отношении замечательно сочинение Boerhaave (cм. Calmeil, II, 195 и сл.; Friedreich 259 и сл.), появившееся в первой половине; XVIII столетия. В нем многообразные явления психической жизни весьма подробно рассматриваются, как обусловленные механизмом иннервации. *(128) Об этом см. прекрасные страницы у Моrel'я, в его сочинении Traite des degenerescences physiques et morales de l'espece humaine. *(129) Calmeil, II, 214 в сл.; Friedreich 216 и сл. *(130) Calmeil, 218 и 220. *(131) Friedreich, 442. *(132) Jahresbericht uber die Leistungen im Gebiet der foreneischen Psychopathologie im Jahre 1876, 241 и Lehrbuch der Psychiatrie, II, 117. *(133) Руководство к душевн. бол., 342. *(134) Traite medico-philos. 154 и 243. Страницы указаны во 2-м изд. 1809 г. *(135) Там же, 80 и 81. *(136) Там же, 82. *(137) Там же, 155 и 156. *(138) Там же, 155. *(139) Esquirol, Des maladies mentales, II, 98. *(140) Esquirol, Note sur la monomanie homicide, 14. *(141) Des maladiеs mentales. II, 1 и 2. *(142) Там же, 5. *(143) Цимсен, XVI т., 342. *(144) Lehrbuch, der Psychiatrie, II, 118. *(145) Prichard. On the different forms of insanity, прим. к 36 стр. *(146) Там же, 38. *(147) Там же, 36. *(148) Цимсен, т. XVI. 343. *(149) Etudes clinigues sur les mnladies mentaless, 1851 - 52. 2) Traite des degenerescences physiques ot morales de l'espece humaine, 1859. 3) Ttaite des maladies mentales, 1860. 4) Traite de la medecine leg. des alienes, 1866 и. 5) De l'heredite morbide progressive, 1867. *(150) Traite des degenerеsсcnces, 681 и 2. *(151) Там же 691 и сл. *(152) Etudes cliniques, 83. *(153) Там же, 83, 84 и 268. "Они имеют нечто наследственное в крови, - говорил мне о привычных преступниках директор цюрихского пенитенциария, г. Wegmann, уже 25 л. занимающий эту должность. Совершенно сходный отзыв о преступниках по ремеслу дал не менее опытный директор лозанского пенитенциария, г. Payot. "Они имеют нечто в своей организации, - говорил он, - что отмечает и толкает их на дорогу преступления. Все они - люда странные". *(154) Там же, 333. *(155) Traite des maladies mentales, 258 и сл. *(156) Цимсен. XVI т., 343. *(157) Цимсен, т. XVI. 348 и 349. *(158) Etude medico-legale sur la folie, 152, 3 и 4. *(159) Maschka's Handbuch der Gerichtlichen Medicin, B. IV, 462 и слeд. *(160) Lecons sur les maladies mentales, 142 и сл. *(161) Lechrbuch der Psychiatrie изд. II, 118. *(162) Там же, 117. *(163) Там же, 119. *(164) Там же, 120. *(165) Там же, 119. *(166) "Русская община в тюрьме и ссылке", 89 и сл. Я нарочно привел эту картинку с натуры из сочинения такого автора, который едва ли может быть заподозрен в склонности видеть повсюду людей ненормальных и вследствие того впадать в преувеличения. *(167) Вышецитиров. сочинен., 127 и 128. *(168) Несколько таких неисправимых сутяг мне пришлось видеть в клинике того же Krafft-Ebing'a. Вся жизнь их обыкновенно представляет собой сплетение сутяжничеств. Один из них, с ранних пор чувствовавший влечение к изучению законов и всевозможных правил, начал свою деятельность доносом об оскорблении на словах члена австрийского императорского дома. Потерпев неудачу, он стал обвинять следователей и судей и, переходя по инстанциям, закончил сумасшедшим домом. *(169) Там же, 151. *(170) См., напр., в IV В., I Hef., Jahrbucher fui Psychiatrie за 1882 г. стат. Д-ра Hollander: Zur Lehre vou der Moral-itisamty в которой автор пытается объяснить явление нравственного помешательства из особенностей чувствительности вырождающихся личностей. Открываемые особенности мозговой организации таких личностей, вероятно, служащие анатомическою основой их психических особенностей, приведены в другой статье той же книжки: "Ueber impulsives Irresein, 29". *(171) На это, напр., указывает д-р Kraepelin. "Это молодая наука (он говорит об уголовной психологии), сделавшая в последние годы, под влиянием естественно научных исследований, неоспоримые, успехи, в ходе своего развития показывает постоянное и постепенное расширение понятия о душевной болезни". См. его Dic Abschaffung des Strafmasses, 9. *(172) Ниже, говоря о причинах этих странных импульсивных влечений, мы будем иметь случай видеть, что приведенное сравнение в значительной мере выясняет их действительный механизм. *(173) Стоит припомнить и представить почти непрерывно длящимися известные каждому из нас по собственному опыту временные состояния болезненного беспокойства, недовольства и раздражительности, чтобы хотя отчасти понять, как такая не гармоническая тонация общего чувства должна влиять на внешние проявления этих "выродков". *(174) Morel, Etudes cliniques, 315. *(175) Ковалевский. Первичное помешательство, 183. *(176) Morel, Traite des maladies mentales, 547 и 522 и сл. *(177) Iahrbucher fur Psychiatrie, IV, В., I Hef. Ueber impulsive Irresein, 26. *(178) Там же, 18. *(179) Dagonet, Des impulsions daus la folie et de la folie impulsive, 58 и 59. *(180) Там же, 40. *(181) Despine, Psycрologie natur. II, 197 и сл. Этот случай цитируется и в сочинении проф. Lambroso (122 ст.) как поразительный пример непредусмотрительности преступников. *(182) Legrand du Saule,La folio devant les tribunaux, 515 и след. *(183) В своих Klinische Novellen Zur gerichtlichen Medicin, стр. 36 и след. Casper приводит весьма интересное подлинное письмо к нему одного господина, страдавшего извращением полового чувства. По словам автора письма, извращенные половые влечения проявились у него с 8 лет. Сознание своей анормальности всегда вызывало в нем тягостные внутренние состояния, доходившие до отчаяния и мысли о самоубийстве. Интереснее же всего в этом письме указание, что таких лиц много между знатью и в других слоях общества, и что они, будучи незнакомы, легко с одного взгляда узнают один другого даже в толпе и сближаются друг с другом, связываясь каким-то чувством братства. Себя автор письма называет бедным несчастным существом, и обращаясь к Casper'y, говорит: "Говорят, что вы благородный человек и счастливый отец. - Учите же ваших детей снисходительными глазами смотреть на мир". *(184) Lehrbuch der Psychiatrie, I, 85 и сл. В своей статье: Etude clinique sur lеs impulsions et les actes des alienes, стр. 12 и сл. Д-р Magnan дает крайне интересное описание одной из подобных же половых натур. Это одна девушка из вырождающейся семьи. Ко всему окружающему она относится вполне правильно и хорошо сознает ненормальность многих своих душевных движений. С ранних пор она отличалась большими странностями, резкими колебаниями в настроении и различными страхами, составляющими обыкновенный удел истощенных нервных организаций. Лет 8 назад (во время рассказа ей было 29) ею овладело сильное влечение к сожительству со своим маленьким племянником, вид которого вызывал похотливые желания, доходившие даже до зрительных галлюцинаций. С рождением второго племянника, похотливые влечения перенеслись на него, затем последовательно на третьего, четвертого и, наконец, пятого (ему во время рассказа всего 3 года). Эти влечения и сделали ее жизнь в семье невозможной, дальнейшее пребывание в которой было для нее опасным. *(185) По-видимому, различные извращения и уклонения в сфере полового чувства - этой основы того, что мы называем общественными инстинктами, стоят в тесной связи с преступлениями против личности и служат источником, в котором зарождаются странные ощущения и настроения, сопровождающие возникновение и осуществление умысла на эти преступления. Подробнее я об этом поговорю при разборе процесса Gigax, в котором я намерен показать, как особенности остова психической личности влияют на оттенки преступности. Тогда же я приведу и весь фактический материал подтверждающий высказанную мысль. *(186) Lеcons sur les malad. ment., 145 и cл. *(187) Отчет об этом процессе заимствован мною из газеты "Temps". *(188) В своих клинических лекциях профессор Krafft-Ebing особенно настаивает и ясно показывает на демонстрируемых им больных, что обонятельные галлюцинации, а следовательно, весьма вероятно, и другие аномалии чувства обоняния, всегда связаны с расстройствами в половой сфере, a потому могут служить одним из их диагностических признаков. *(189) Psychol. natur., II, 182 и сл. Много подобных же случаев, заимствованных преимущественно из практики русских судов, приведено в моих хрониках уголовного суда, см. "Юридический Вестник", 1879 г., N 5, 1880 г., N 6 и 1881 г., N 1. *(190) La folie luсide, 225 и сл. Это прекрасное сочинение, в котором собрано 77 наблюдений, по-видимому, разумных и в то же время крайне анормальных людей, представляет особый интерес для криминалистов, имеющих дело с сокровеннейшими движениями души человека. У них, думается мне, оно должно быть одной из их настольных книг. *(191) Des affections mentales chez les enfants, 16 и 17. Многие интересные факты ранней извращенности приведены в ст. д-ра Маrrо и Lombroso I germi della pazzia morale e del delitto nei fanciuli, помещенных в двух первых книгах Archivio di psichiatria, scienze penali за 1883 г. *(192) Надпись одного из древних храмов влагала в уста первоначальной причины вселенной следующие слова: Я есть то, что есть, что было, что будет, и никто не познал моего существа. Другая надпись гласила: Познай самого себя. "Первая, - говорит Саbanis, - есть признание в неизбежном невежестве. Вторая - формальное и драгоценное указание той цели, которую должны преследовать философии ума и нравственности; она как бы сокращение всех уроков, мудрости об этих двух великих предметах наших размышлений. Ибо если мы станем рассматривать операции нашего ума, то мы увидим, что он зависит от способностей наших органов. А если мы станем исследовать принципы нравственности, то мы найдем, что ее правила должны быть обоснованы на взаимных отношениях людей и что эти отношения обусловливаются нуждами и способностями последних, а эти в свою очередь обусловлены их организацией". Rapports du physique et du moral de l'hommе, изд. 1843 г., 125. Это еще писал Cabanis, а между тем в январе 1882 г., в речи, произнесенной в заседании Medico-Chirurgical Society of Montreal, профессор William Osler говорил следующее: "Различия умственных качеств индивидуумов представляют собой выражение тонких различий в их мозговой структуре, так же как различия в чертах лица представляют собой результат незначительных различий в расположении его тканей. Что недостатки физической основы не могут иметь других последствий, как недостатки умственной и нравственной конституции - это признается и допускается всеми, пока дело идет об идиотах и слабоумных, но что умственные и нравственные уклонения вообще суть проявления дурно сформированного и развитого мозга - это еще новая и пугающая доктрина, хотя и достаточно логическая с точки зрения совершенного научного фатализма. См. Howard, The Philosophy of Insanity, Crime and Responsability, стр. 57. *(193) Субъект, о котором я говорю, был при мне демонстрирован профессором Ваll'ем в его клинике. Подробное описание его состояний помещено в III выпуске Leсons sur les mal ment., стр. 487 и след. Ниже я еще буду иметь случай вернуться к крайне интересным психическим состояниям этой личности. *(194) См. ст. Krafft-Ebing'a в Arschiv fur Psychiatrie: Ueber gewisse Anomalien des Geschlechtriebs, Beobachtung 3. *(195) Traite clinique et pratique des muladies ment., 154. *(196) Против этого взгляда, конечно, существуют возражения. Так, напр., профессор Krafft-Ebing в своих клинических лекциях обыкновенно часто указывает, что в преступлении всего нельзя сводить к организации и что, несмотря на неизмеримо важное значение последней, существуют и два других могущественных фактора, - воспитание и общественные условия. Но это возражение, думается мне, проистекает из некоторого недоразумения. Действительно, психофизическая организация человека не представляет чтолибо, раз навсегда определенное, неизменное, а напротив, частично изменяется и потому, желая быть вполне точным, нельзя говорить о психофизической организации личности А. вообще, а лишь о психофизической ее организации в каждое данное время. Воспитание и общественные условия, в качестве факторов внешней среды, постоянно влияют на организацию и соответственно изменяют ее, а особенности последней - раз совершившиеся изменения довольно глубоки и неблагоприятны - в свою очередь становятся ближайшей причиной преступления. *(197) Я говорю: "в момент совершения преступления, - так как было бы неосновательно прилагать даже к не случайному преступнику понятие о порочном организме без всяких ограничений. Эта порочность может быть прирожденная, а может быть и приобретенная и притом приобретенная в более или менее отдаленный период жизни от момента совершения преступления. *(198) Psychol. nat., III, 90. *(199) Очень интересные относящиеся сюда цифры, заимствованные у Bretegneres De Courtelles и показывающие число рецидивистов одной тюрьмы, совершивших свое последнее преступление с исключительной целью попасть в нее, приведены у Lombroso, 144. *(200) Psychol. naturel. III. 93 и 94. *(201) Эта слабость задерживающей силы представлений обыкновенно сопровождает все состояния нервного истощения, как прирожденные, так и приобретенные (напр., у онанистов, пьяниц и т. д.) вследствие чего при них и развивается импульсивность. *(202) Как иногда рано пробуждается половая жизнь, видно из фактов, сообщаемых Lombroso. В одном случае 9-летний воришка имел уже любовницу. См. L'Uomo delin., 121. Вrасe в своем сочинении The dangerous classes of New-Jork сообщает также крайне интересный случай 9-летнего ребенка, у которого уже в этот период проснулись усиленные половые влечения, проявлявшиеся, несмотря на самый бдительный надзор. Интереснее всего то, что эта особенность в этом случае проходит, по меньшей мере, через 3 поколения. См. 43 стр., изд. 3-е. Интересные факты преждевременного полового развития приведены также в сочинении Lucas, Traite philosophique et physiologique de l'heredite natur., II, 493 - 501. В одном случае 4летний мальчик уже проявлял ясно выраженное и усиленное половое влечение. Подобные же факты раннего пробуждения (с З-летн. возр.) половых влечений приведены в стат. Lombroso - Amon precoci nei pazzi. См. Archivio di Psichiatria, scienze penali, 1883, I. сходные данные о знаменитой фамилии Jukes см. в Thirtieth Report of the Pison Association of New-Jork. *(203) Особенно, по-видимому, гибельно влияют на правильность полового развития фабрики с их скученностью и детским трудом. Об этом см., напр., Fregier, Des classes dangereuaes, стр. 98 и след. "После работ Эрисмана, Погожева и моих о фабричной жизни, - говорит д-р Песков, - никто уже не станет оспаривать, что, благодаря ее условиям, у фабричных детей должна наступать половая зрелость ранее обыкновенного". См. газету "Врач, - N 29, 1883. К вопросу о понижающем влиянии фабричного труда на телосложение рабочих. *(204) Psychologie naturelle, II, 442 - 457. *(205) Склонность к бродяжеству, воровству и пьянству и раннее пробуждение половых влечений, - вот что обыкновенно отмечает потомство различных поденщиков и других бедняков. В этом мне пришлось лично убедиться, просматривая и делая выписки из многочисленных dossiers (в них обыкновенно помещаются сведения о семьях и о прошлой жизни детей) в различных учреждениях для малолетних преступников, напр., в Saxenburg'е, Ruуssеlеd'е, Namur'e. St.-Huber'e, Serех'е и др. Передавая в нескольких словах эти выписки, мы получим следующие сжатые характеристики: 1) родители бедняки, ребенок с дурными склонностями, бродяга и вор: 2) родители бедняки, ребенок лентяй, бродяга и развратник; 3) родители бедняки, отец пьяница, ребенок также пил; он бродяга и вор; 4) родители бедняки, ребенок лентяй, бродяга и крайне странный; 5) родители бедняки, ребенок бродяга и вор и проявляет раннее пробуждение половых влечений; 6) родители бедняки, ребенок вор, неспособен к работе, ленив, зол и непослушен. И таковы все характеристики. Ничего в них похожего на силу, жизненность и энергию. *(206) Порочные организации этого типа, вследствие усиленного разврата и наследственной передачи вырабатываемых им органических особенностей, были особенно распространены в последние периоды Римской империи, когда деятельность значительного количества таких половых личностей придала особую мрачную окраску всей эпохе. Можно даже думать, что чрезмерно усиленное тяготение к отшельничеству и некоторые другие явления, развивавшиеся в эту эпоху, в значительной степени были обусловлены этой и другими дурными особенностями организации. Невозможность согласовать требования христианской религии о половой и всякой другой чистоте с требованиями собственного, наследственно с этой стороны усиленно развитого организма заставляла некоторых безжалостно порывать семейные и брачные узы и бежать от мира, чтобы, вдали от его непосильных искушениий, бороться против органической особенности, выработанной развратом предшествующих поколений. Это был период органического очищения и искупления грехов восходящих, утопавших в разврате и безумной роскоши. Относящиеся сюда факты см. у Burеkhardt'a, Die Zeit Constantin's des Grossen, стр. 427 и сл., Lecky, Sittengеschichte Europas, I, 290 и сл., II, 21 и сл., 35, 38 и 39, 82 и сл. *(207) "Раннее пробуждение половых влечений, - говорит Krafft-Еbing, - согласно опыту автора, нередко замечается у невропатических (с истощенною нервн. систем.) индивидуумов, и именно у тех, у которых невропатическая конституция прирожденна и унаследована". См. его Uebеr gewisse Anomalien dea Geschlechtstriebes. стр. 9. *(208) И в этом отношения эпоха падения Рима представляет замечательный материал для исследования. *(209) В своем сочинении "Il reato di oraicidio" профессор Puglia указывает лишь, что органические состояния имеют влияние на влечения к убийству и что есть лица, у которых анормальные импульсы легко поборяют их слабые умственные способности и у которых существует слепое влечение к убийству, стр. 36 - 40. Профессор Lombroso замечает, что убийцы обыкновенно мало преданы пьянству, но за то любят игру и имеют сильное влечение к половым наслаждениям. См. L'Uomo delin., 180. *(210) См. указанное сочинение, стр. 93. "На соотношение между сладострастием и жестокостью особенно указывал Blumroder. Об этом см. у KrafftEbing'a Ueber gewisse Anomal. des Geschlechtstriebs. Это соотношение замечается уже в животном царстве. Укажу хотя бы на влияние холощения быка на резкое смягчение его характера, на опасность, представляющуюся; самцу паука от самки после его любовных похождений и пр. *(211) Другие подобные факты см. у Despine, III, 191 и 2. *(212) Appert: Bagnes, prisons et criminels, 1836 г . II, стр. 318 - 323. *(213) Это не тот Lemaire, о котором уже говорилось вначале. Psychol. naturel., II, 401 и 2. *(214) Sur les fonctions du cerveau, I, 353. *(215) Припомним приведенный уже рассказ о креоле В. *(216) Barbastе: Del'Hоmiсidе et de l'anthropophagie, 27. *(217) Там же, 28 и 9. *(218) Bagnes, prisons et criminels, II, 5 - 9. *(219) Sur les fonctions du serveau, I, 418. *(220) Les forsats, 110 и 111. Немало фактов подобного странного влечения к крови собрано и в сочинении Moreau (de Pours), La psychologie morbide 348 и сл. *(221) Pcych. nat.. III, 290. *(222) Recherches sur l'alienation mentale dts enfants, 5. *(223) Там же, 6 и 7. Несколько подобных же фактов приведено в цитированном уже сочинении Moreаu (de Tours) La psychol. morb., стр. 39 и сл. Иногда это странное наслаждение чужими мучениями переносится исключительно на собственных детей, убивает естественное родительское чувство и порождает те случаи чудовищной жестокости, о которых нам рассказывают судебные летописи. В одном из подобных случаев отец с матерью прижигали тело своей 17-летней дочери раскаленным железом и растравляли раны кислотой. Однажды отец - что крайне важно для диагноза - с помощью своей жены ввел кусок дерева в половые части своей дочери, держал его там в течение нескольких минут и таким варварским способом лишил несчастную невинности. Этот и другие подобные же факты приведены у Despine, III, 57 и сл. *(224) Semelaigne, Etudes historiques sur l'alienation mentale dans l'antiquite. 48. *(225) См. 21 - 24. *(226) Memoire sur la folie sympathique, 54. *(227) Recherches sur l'alienat. ment. des enfants, 25. *(228) Mem. sur la fol. symp. 60. *(229) De la folie sympathique, 46. *(230) Memoire sur la folie sympathique, 60. *(231) Gall, Sur les fonctions du serveau, I, 421 и 2. *(232) L'Uomo delinqueute, 137. *(233) On the diffeient forms of insanity, 100 и 105. *(234) Ueber gewisse Anomalien des Geschlechts tr., 12 u 13. *(235) Psychologie morbide, 366. *(236) La medecine des passions, II, З8 и след. *(237) Lunier: Examen meduo-legal d'un cas de monomanie instinctive. *(238) Des maladies mentales, II, 112 - 116. *(239) De l'Homicide commis par les enfants, 127. *(240) Archivio di psichiatria, scienze penali, fase, II, 1883, 167. *(241) Des aberrations du sentmient, 22, 23, 25 - 29, 52. *(242) Inveision du sens genital 23 и 24. *(243) См. ст. д-ра Kirn: Deber die Kliniech-forensische Bedeutung des perversen Sexnaltriebes, стр. 4 и сл. ст. помещ. в Zcitschrift f. Psychiatrie, Bd. 39, у меня под рукой был отдельный оттиск. *(244) Sur les fonctions du Serveau, I, 420. *(245) Etude medico-legale sur la folie, 552 и сл. *(246) Факты см. y Calmeil в его сочинении De la folie, I. 171, 234, 241, 288 и 289, 292, 319, 453, 454, 482. *(247) Факты см. в сочин. Lucas De l'Heredite natuielle, I, 504 и 5 и в сочинении Ribot, L'Heredite, 126 и 127. В намюрской исправительной школе мне пришлось встретить мальчика L. Н., отец, которого был осужден за изнасилование своих дочерей, а сам он пытался сожительствовать с сестрою. Один русский доктор, с которым мне пришлось познакомиться в Париже, передавал мне следующий случай из своей практики. Один из его пациентов, священник, занимался онанизмом. Посещая его, доктор однажды застал невзначай его двух маленьких дочерей, взаимно онанировавших друг друга. *(248) Barbaste, De L'Homicide, 98. *(249) De la nature dea societes humaines, 428. *(250) He безынтересно заметить, что и кровавым ужасам Французской революции с ее сентябрьскими днями, когда расходившиеся руки опьянелых от крови убийц уже не могли более сдерживаться, предшествовал долгий период усиления разврата. *(251) La medecine des passions, I, стр. 74. *(252) Раз перед нами не одно общее, - человек, с столь же общими качествами, а значительное органическое разнообразие, то, понятно, что все не может и не должно быть сводимо к таким абстрактным факторам, как злая воля, а требует более детального конкретного изучения. *(253) Прежде всего, конечно, предупредительная деятельность, иначе говоря, деятельность, направленная на устранение условий, вырабатывающих порочные организации, склонные к преступлению. Но хотя криминалист и указывает на эту деятельность, как на надежнейшее средство борьбы с преступностью, однако проведение мер, из которых она слагается, выходит из пределов его ведения. Его задача скромнее: борьба с преступлением лишь в лице уже народившегося преступника; он главным образом терапевт, а не гигиенист. *(254) Чрезвычайно меткие и веские возражения против шаблонности карательных мер см. в цитированном уже сочинении д-ра Kraepelin'a, - Die Abschafung des Strafmasses, стр. 18 и сл. *(255) Припомним хотя бы дело Gigax. Такие же особенности можно наблюдать и у других преступников, у которых, вследствие ли истощения нервной организации, причем преимущественно истощаются и засыпают высшие центры нравственной и умственной жизни, или вследствие усиленного развития центров растительной жизни, напор чувственных влечений особенно силен и легко поборет слабое противодействие представлений. *(256) Начиная с Esquirol'я и его учения о мономаниях, в области психиатрии постепенно все более и более выделяется особый отдел, посвященный исследованиям преступников, соприкасающихся с областью психиатрии. Этот отдел носит названия Forensische Psychopatliologie, Gerichthche Psychopatologie, Criminalpsychologie и пр. (Подробный перечень относящихся сюда сочинений за последнее время, с изложением их содержания, можно найти в приложении к "Psychiamschen Centralblatt, - N 1 1876 г. в стат. KraffiEbing'a: "Uebersicht uber die Fortschritte und Literatur im Gebiete der forenschen Psychopathologie im Decenium 1866 - 1875 г. Продолжения этого перечня помещаются в Allg. Zeitschr. f. Psychiatrie). Относящиеся к нему эти исследования привели уже к общему убеждению, что, по крайней мере, привычные преступники (Gewohnheitsverbrecher, babitual criminals, delinquenti abituali) представляют собой органически дефективную разновидность человечества, выработанную как путем наследственной передачи, так и путем неблагоприятного жизненного воспитания самих деятелей преступления "Существует класс лиц" говорит Maudsley, - которые лишены морального чувства и которые поистине суть нравственные идиоты, - это класс привычных преступников. Все наблюдатели согласны в том, что они составляют болезненную или выродившуюся разновидность человечества, отмеченную дурными физическими и душевными особенностями (Body and Mind, стр. 129. См. также стр. 126 - 135 и сочин. того же автора "Ответственность при душевн. болезнях, - стр. 19 - 40). *(257) Так называют новую школу проф. Lombroso и Puglia. См. стат. Lombrosn в Zeitsclirilt fur die gesamte Strafrechtswissenschaft за 1881 r. Ueber den Ursprung, das Wesen und die Bestrebungen der ueuen antropologisch - kriminalistischen Schule in Italien и соч. Puglia: L'evoluzione storica e scientifica del diritto e della procedura penale, стр. 247 и 255. *(258) См. Ferri: Le ragioni storiche della scuola positiva di diritto criminale". *(259) Представители господствующей школы, исходя, при анализе явлений преступности, от данных самонаблюдения, на место реальных, психически весьма разнообразных преступников, очевидно, подставляют самих себя и таким образом делают себя, а не действительного преступника предметом изучения. Поэтому не мудрено, что многие принимаемые ими положения настолько же уклоняются от явлений действительности, которые составляют предмет их науки, насколько сами они со всеми условиями их жизни отличаются от действительных преступников. Чтобы мы сказали, если бы психиатр, вместо наблюдения клинической действительности, в своих построениях стал исходить от данных самонаблюдения? К несчастию, что для всех кажется решительно неуместным в области психиатрии, то является общим правилом в области науки уголовного права, представители которой в большинстве случаев решительно не считают нужным изучать действительные явления, составляющие объект изучения их науки. *(260) См. Puglia L'evoluzione storica, 217 и сл. и Tomassia: "Gli ultimi studii sulla ciiminalita, 5 и сл. *(261) Trelat: "Recher. histor. sur la folie, 124. *(262) Histoire des progres de la medecine mentale, 23. *(263) Benedict: Zur Lehre von der Lokalisation der Gehirnfunktionen. Wiener Klinik, 101. *(264) В сочинении Moreau-Christophe, лично знавшего и посещавшего Gall'а, мы находим крайне интересные данные о заключениях, дававшихся об отдельных преступниках как самим Gall'ем, так и его последователями. См. "Le monde des coquins, - 204 и сл. Из сочинений френологической школы, специально посвященных преступникам, я укажу на цитированное уже и весьма интересное сочинение д-ра Lanvergne, главного врача bagne de Tonlon "Les forsats, - относящееся к 1841 г. *(265) Наполеон I весьма недружелюбно относился к его доктринам. *(266) Gall: Sur les fonctions du cervean, VI. 388. *(267) Там же IV, 432. *(268) Там же, I, VI. *(269) Там же, I, 191 - 200. *(270) Там же, I, 206 и сл. *(271) Там же, I, 150 и сл. *(272) Там же, I, 294. *(273) Там же. I, 127 и сл. *(274) Там же, I, 309. *(275) Там же, I, 319. *(276) Там же, I, 320 и сл. *(277) Там же, I, 325. *(278) Там же, I, 311, 322 и сл. *(279) Там же, I, 330. *(280) Там же, I, 338. *(281) Там же, I, 339. *(282) Там же, I, 340 - 349. *(283) Здесь Gall говорит об общем чувстве, слагающемся из ощущений, идущих от всех органов тела. Там же, I, 326. К несчастию, чрезвычайно важное положение, указываемое Gall'ем, слишком часто упускают из виду и, обсуждая деятельность человека, слишком часто забывают о некоторой двойственности последнего: разумно рассудочная личность с одной стороны и нравственно-инстинктивная с другой. Если первая определяется преимущественно особенностями умственного развития, то вторая особенностями системных чувств. Об этом я буду иметь случай говорить подробно в ходе дальнейшего изложения. *(284) Там же, I, 357 и 358. *(285) Там же, IV, 435. *(286) Там же, I, 17. *(287) Там же, I, 357. *(288) См. по этому поводу соч. Bastian'a: "Le cervean organe de la pensee, т. II, стр. 145 и сл. *(289) См. Luys: Traite clinique et pratique des malad. ment., отдел: Pliysiologie, стр. 108 и 115. *(290) Клиника, замечает д-р Magnan, подкрепленная патологической анатомией доказала, что поражение определенного коркового центра, смотря по его интенсивности, всегда дает место расстройствам или уничтожению и определенной функции. См. Archives de Neurologic, 1883 г., N 18, стр. 350. *(291) Небезынтересный разбор френологических доктрин можно найти в сочинении Bain'а: Об изучении характера. *(292) Benedikt Zur Lehre von der Lokalisation der Gehirnfunklionen, 101 и 102. *(293) См. стат. проф. Lombroso в Zeitschr. fur die gesam. Strafrechtswissensch. за 1881 r. Erstes Heft: Ueber den Ursprung der neuen anthrop. - krimin. Schule m Italien, 108. и соч. проф. Puglia: L'evoluzione storica, 213. *(294) Я говорю "назревшая потребность" потому, что еще гораздо ранее Ноwaid'a началось уже вызванное потребностями жизни движение в пользу тюремной реформы. В 1699 г. в Англии было основано Christian Knowledge Society и появился Essay towards the Reformation of Newgate and other Prisons in and about London Thomas'a Bray, в котором описывались недостатки существовавших тюрем, и указывалось на одиночную систему. В 1704 г. в Риме папою Климентом XI был даже устроен пенитенциарий Св. Михаила для мальчиков и молодых людей. (Wines, Tho state of Prisons, 6 и сл.). В Америке начало движения по вопросу о тюремной реформе приурочивается к основанию филадельфийского тюремного общества в 1776 г., а первые практические попытки, обратившие на себя внимание в Европе и вызвавшие посещения иностранцев, к началу 90-х годов прошлого столетия, когда актами 1789, 1790, 1791, 1794 и 1795 была введена пенитенциарная система. См. соч. Charles Lucas: Du systeme penitentmire en Europe te aux Etats-Unis, I, 146, 147 и II, 15 и сл. *(295) Собственно говоря, первая попытка, не считая пенитенциария св. Михаила, была сделана при Марии Терезии в Нидерландах, где еще в 1772 была построена известная гандская тюрьма и в ней введена система, ставшая впоследствии известной под именем обурнской. Но опыт продолжался здесь не долго и не обратил на себя достаточно внимания. Император Иосиф II, уступая представлениям небольшого числа заинтересованных лиц, приказал уничтожить тюремные работы и уже в 1783 г. Howard нашел тюрьму в довольно плохом состоянии. См. Lucas: "Da systeme penitentiaire, II, 243 и след. *(296) Там же, II, 77, 89, 162, 288, 292, 345. *(297) Lucus: De la theorie de l'emprisonnement, I, lij. и сл. *(298) Здесь я имею в виду не исследования, посвященные низшим классам вообще, а только некоторой их части, известной под именем опасных классов. *(299) Указание на характер относящейся сюда литературы предшествующих периодов можно найти в сочинении Ave-Lallemant: "Das Deutsche Gaunerthum, (Т. I, стр. 117 и до конца), где не только поименованы сочинения, но изложено и их содержание. Вообще в этом труде, который в некоторых отношениях представляется классическим, можно найти интересные указания относительно приемов и языка преступников. *(300) Из известных мне сочинений, посвященных преступникам и опасным классам общества назову следующие, наиболее выдающиеся. Vidoque: 1) Memoires 1828 и 1829 г. и 2) Les moyens de diminuer les crimes 1835 г. Богатая опытность автора этих сочинений, проведшего всю жизнь или в среде преступников по тюрьмам и шайкам, или в близком соприкосновении с ними делает их весьма ценным материалом для изучения особенностей преступников. Parent-Duchatelet: La prostitution dans la ville de Paris. 1836 г. Классическое сочинение по проституции, сохранившее все свое значение и в настоящее время. План его, по-видимому, в значительной степени послужил образцом для сочинения проф. Lombroso. В нем автор представляет нам результаты тщательного изучения проституток с физической и психической стороны, описывает условия их жизни и всю организацию промысла, как в Париже, так и в других странах Европы, и указывает причины, толкающие женщин по пути публичного разврата. Fregier: "Des classes dangeureuses de la population dans les grandes villes. 1840. - Сочинение, награжденное французской академией. Не будучи слишком богато положительным содержанием, оно, тем не менее, заключает в себе много весьма интересных данных для изучения так называемых опасных классов общества. Lauvergne: "Les forcats, consideres sous le rapport physiologiqne, moral et intellectuel, - 1841 г. Весьма ценное и интересное сочинение по заключающимся в нем описаниям различных категорий преступников, с которыми автор последователь френологического учения - будучи главным врачом bagne de Toulon, находился в близком и продолжительном соприкосновении и имел полную возможность хорошо их изучить. Appert: "Bagnes, prisons et criminels. 1836. Весьма интересное сочинение по заключающемуся в нем довольно многочисленному материалу для характеристики особенностей преступников. Prosper Lucas: "Traite philosophique et physioiogique de l'heredite naturelle. 1847 - 1850. Классичеcкое сочинение, в котором собран громадный материал, доказывающий наследственность передачи всех особенностей, как физических, так и психических. Непосредственно к вопросу о преступности оно относится только в той части, в которой автор говорит об унаследовании предрасположения к преступлению (I, 480 - 547). Посредственно же, как трактат о наследственности психических явлений вообще, оно представляет большой интерес для уголовного права. Доказывая факт унаследования побуждений (impulsious) и склонностей (dispositions), автор, тем не менее, не признает их неодолимыми (irresistibles). "Человек, вследствие унаследования своего способа чувствовать и желать, - говорит он, - побуждается действовать, как его отцы. Но как эти последние, по своей природе, не были неодолимо вынуждены повиноваться побуждениям их динамизма, как они оставались властны, по меньшей мере, в пределах здравого разума и свободы, которой одарена порода, уступать или вовсе не уступать этим побуждениям, точно также и нисходящие остаются властны уступать или не уступать своим побуждениям, даже переданным от их отцов, но находящимся под влиянием их разума и совести и в этом качестве входящих в область души и свободы" (I, 458 и 459). В таком же отношении, как сочинение Lucas, находится к вопросу о преступлении известное и прекрасное сочинение Ribot: "L'heredite physiologique" (Первое издание 1873 г. и второе, значительно измененное 1882 г.). Оно только слегка затрагивает вопрос об унаследовании предрасположения к преступлению (в пер. изд. 128 - 135 и 521 и след., а во втор. 97 - 103 и 373 и след.), но за то гораздо шире, нежели сочинение Lucas, рассматривает общественные следствия закона наследственности и своими общими выводами представляет большой интерес для криминалиста Ferrus "Des prisonniers, de l'emprisonnement et des prisons" , 1850 г. Весьма ценное сочинение. Имея преимущественно интерес для тюрьмоведения, оно в то же время заключает в себе некоторые интересные данные и для характеристики преступников. (Первая глава, 161 - 192). Автор, будучи главным инспектором учреждений для душевнобольных и главным санитарным инспектором тюрем, имел полную возможность хорошо ознакомиться с вопросами тюрьмы и преступления. Mayhew "London Labour and the London Poor". Серия сочинений (4 т.), посвященных самому тщательному описанию "тех, которые хотят работать", "тех, которые не могут работать" и "тех, которые не хотят работать". Труд замечательно богатый и ценный по материалу и дающий ясное представление об условиях жизни и характере описываемых классов. Mayhew: "The prisons of London and scenes of prison life". Сочинение того же автора, очень живо воспроизводящее нравы и особенности тюремного населения. Moreau-Clinstophe. "Le raonde des coquma". Сочинение, не имеющее большего значения, но не лишенное некоторого интереса. Оно служит ответом на сочинение Victor'a Hugo "Les miseiables". В нем автор пытается преимущественно указать внешниеорганические признаки преступников, как членов особого довольно определенно выделяющегося класса. В этой своей части сочинение не имеет большой цены. Гораздо важнее те факты, которые автор приводит в подтверждение своих положений Cunler- Memoires. Первоначально это сочинение появилось в 1862 г., но тогда оно было задержано под предлогом, что автор, бывший начальник полиции безопасности, обнародуя сведения, полученные им по службе, будто бы нарушил тем служебную тайну. Мемуары Canler'a, как и мемуары Vidoqu'a, довольно живо и ярко рисуют нам особенности мира преступников больших городов, их нравы, приемы, организацию, и с этой стороны представляют интерес при изучении преступных типов. Brace: "Тhе dangerous classes of New-Jork, - 1872. Сочинение, выдержавшее три издания и крайне интересное по сообщаемым в нем фактам и наблюдениям автора, который в течение многих лет находился в близком соприкосновении с так называемыми опасными классами. Он прекрасно описал условия их жизни и многие их особенности, постепенно вырабатывающиеся под влиянием этих условий. В только что названном своем труде он задался целью доказать, что наиболее действительное средство против опасных классов больших городов состоит "не в наказаниях, а в предупреждении их роста" посредством воспитания и дисциплинирования заброшенных детей и изменения их материальной обстановки. Сеrе: "Les populutions dangereuses et les miseres sociales". 1872. Автор, бывший префект, задался целью указать средства против многих общественных бедствий. С этой стороны сочинение, впрочем, не заключает в себе ничего замечательного. Зато фактическая его сторона представляет живой интерес, благодаря большой опытности автора. Thirtieth Report of the Prison Association New Jork for 1874. Классическое исследование истории многочисленного преступного рода. В нем мы находим не только родословное дерево целой родственной армии преступников, проституток и пауперов, но и указания на те органические особенности, которые - употребляя выражение Maudsley - обусловливают "тиранию организации" в направлении преступления, проституции и пауперизма. В своей статье "Преступный человек, - помещенной в 11 и 12 N "Юридического Вестника" за 1882 г., я коротко изложил содержание этого замечательного исследования. Для изучения особенностей преступников весьма интересно также многочисленные сборники уголовных процессов (Fenrbach, Pitaval, Scholz, Pfister и др.). Большое значение имеют и многочисленные сочинения, посвященные тюрьмоведению, в которых, однако, заключается довольно богатый материал для изучения особенностей характера преступников. Относящиеся сюда данные можно также найти и в специальных журналах, каковы, напр.: Jahrbucher der Straf und Besaerungs - Anstalten, изд. Julius'ом; Blatter tur Gefangnisskunde; Bulletin de la Societe generale des prisons; Rivista di discipline carcerarie. Что же касается до довольно многочисленных уже исследований мозгов и черепов преступников (напр. Clapham and Clarke: The craniel outline of the insane and criminal; статьи Broca в Bullet. de la Societe d'Anthrop.; Benedict: "Anatomische Studien an Verbrecher Gehirn; Bordier: Etude anthropologique sur une serie de cranes d'assassin; Ten Cote et Pavlovsquy: Sur quelquea cranes des criminels et des suicides; Flesch: "Unters. uber Verbrech Gehir.; статьи в Archivio di psichiatria, science penali etc. и пр.), то, на мой взгляд, эти исследования, несмотря на всю их вероятную важность для будущего, пока еще недостаточно определенны, чтобы служить твердым основанием для каких-либо выводов. По отношению к ним остается и, вероятно, некоторое еще время будет оставаться справедливым мнение Ten Cate и Pavlovsquy. "По нашему мнению, - говорят они, - более, нежели вероятно, что различие между опасными классами и среднею других людей зависит гораздо более от особого состояния их нервной системы вообще и головного мозга в частности, нежели от различных размеров их черепа". См. январский ном. Revue d'anthropologie за 1881 год. См. также ст. д-ра Favill: "Le criminel" (Annales d'hygiene publique et medec. legal. за 1880 г., октябрь и ноябрь). В этой статье автор высказывает сходное мнение о значении существующих исследований мозгов и черепов преступников. *(301) Автор различает два разума: нравственный, обусловливаемый нравственными способностями и интеллектуальный, обусловливаемый способностями интеллектуальными. *(302) Despnie: "Psychologie naturelle" I vol., 302. *(303) Там же, I, 64. *(304) Там же, I, 185. *(305) Там же, I, 65, 199, 208, 212. *(306) Там же, III, 534. *(307) Там же, I. 70. *(308) Там же, I, 322 и след. *(309) Верно определяя значение инстинктивной стороны, автор в то же время, по-видимому, несколько умаляет значение интеллектуальной. Оказывая задерживающее влияние на чувственные влечения и постепенно таким путем вырабатывая привычки, закрепляемые наследственною передачею, интеллектуальные способности тем самым в значительной мере влияют и на образование характера. Правда, при этом они влияют путем постоянного образования глубоких органических изменений, о которых говорит Despino, но последние все-таки образуются под влиянием их деятельности. *(310) Эта мысль, впрочем, еще ранее была высказана Gall'ем. См. его сочинение Sur les fonctions du cerveau, I. Du Repantir ou de la Conscience des malfaiteurs, стр. 349 и сл. *(311) Psychol. nat., I, XII. и сл. *(312) Там же, III, 530. *(313) Там же, I, 601. *(314) Там же, I, 425 и III; 532. *(315) Там же, I, 177, 134, 185, 426, 436. *(316) Там же, I, 399. *(317) Там же, I, 602. *(318) Там же, I, 426 и 427. *(319) Там же, I, 371. *(320) Там же, I, 342. *(321) Там же, I, 430. *(322) Там же, I, 234. В своем довольно известном сочинении "La psychologie de l'enfant (les trois premieres annees) Bernard Percz рассматривает нравственное чувство, как очень сложное явление, вырабатывающееся с большим трудом и усилиями. Первоначально оно зарождается у ребенка на унаследованной уже почве путем постепенно вырабатывающейся привычки повиноваться из страха, из-за награды, похвалы и, наконец, из-за желания делать приятное (уже зачатки симпатии). С повышением умственного развития сюда приходит размышление, а вместе с ним постепенно развивающиеся - симпатия, любовь к похвале, самолюбие, сила примера, страх упрека и желание делать приятное своим. Из всех этих разнообразных элементов и слагается нравственное чувство. См. стр. 336 и сл. *(323) Там же, I, 235. *(324) Там же, I, 431. *(325) А это в свою очередь, обусловливается, с одной стороны, наследственною передачею от восходящих, в течение жизни которых различные органы (не исключая и внутренностей) упражнялись, а следовательно и развивались неравномерно, а с другой стороны - условиями жизни, а следовательно и неравномерными упражнениями главным образом в период роста и развития самого деятеля. *(326) Этот вопрос уже был разобран мною. См. мою статью в "Юридическом Вестнике" за 1879 г. "К учению о вменении, - N 4, и статью в V т. того же журнала за 1880 г.: "О положении врача-эксперта на суде". *(327) См. N 12 "Юридич. Вестн." за 1883, в котором помещен изложенный мною процесс одной морфиноманки. *(328) Об этом см. сочин. Ferrier: "The functions of the brain, - 163 и след. Bastian: Le cerveau organe de la pensee, 141 и сл. См. также в сочинении Luys'a: "Traite clinique et pratique des maladies mentales" отдел: Physiologie, стр. 101 и след. *(329) Les maladies de la valonte, 72. *(330) Здесь я вовсе не касаюсь вопроса о том, находятся ли эти центры в субкортикальных узлах полушарий или исключительно в корковом слое Для нас важно лишь одно, что исследователи, несмотря на некоторые разногласия, вполне сходятся в том, что функциональные локализации центров сознательной жизни существуют. *(331) См. Legrand du Saulle: "Les hysteriquee, - стр. _59 и след. См. также Maudsley: "La pathologie de l'esprit, - главу о гипнотизме и сомнамбулизме. Не безынтересна также для занимающего нас вопроса предшествующая глава этого сочинения: "Сон и сновидения". Краткое изложение опытов с гипнотизированными помещено также в февральской книжке "Юрид. Вестн." за 1884 г., в которой напечатан изложенный мною реферат дра Fere. Интересные факты можно также найти и в сочин. Despine, I, 504 - 601. *(332) Сила эта значительно изменяется как по индивидуумам, так и от различий органических состояний в разное время (по-видимому, от различий в условиях питания как организма вообще, так и относительного питания отдельных органов и их нервных центров в частности). Я уже привел случай Glanadel (70 стр.), характер которого значительно изменился с 16 лет (не под влиянием ли онанизма?). Впоследствии Glanadel, не представлявший уловимых уклонений с интеллектуальной стороны, по собственной просьбе был принят в заведение для душевнобольных, при поступлении в которое он написал директору письмо и просил его не доверять внешним признакам полной нормальности и никогда более не выпускать его из заведения. "Я не должен более выходить, - говорит он, - потому что я воспользовался бы свободой, чтобы совершить преступление, которое мне внушает ужас". В этом случае мы имеем дело с усиленным, до болезненности развитым чувственным влечением, наталкивавшим на убийство, побороть которое было недостаточно задерживающее влияние высших рассудочных центров. Множество сходных случаев собраны в только что названном сочинении Maudsley, стр. 349 и след. В других случаях, напротив, направляющая или определяющая сила высших центров падает до minimum'a и воля парализуется. Один из наиболее характерных случаев этого рода рассказан д-м Billod. Один нотариус X, 50 л., передал свое дело и предался покою. Вследствие резкой перемены в образе жизни, у него развилось меланхолическое настроение, не сопровождавшееся, однако, никакими проявлениями бреда. Резко обозначился только крайний упадок воли. На советы сделать прогулку или пойти в театр для развлечения, он всегда отвечал, что "если бы он и желал этого, то не мог бы волить (vouloir). Чтобы вывести его из такого состояния, его отправили путешествовать, под наблюдением доктора. В Марсели, желая ознакомиться с городом, X пять дней подряд брал свою шляпу, хотел идти и не мог. "Очевидно, я свой собственный узник, - говорил он при этом доктору. "Вы мне не препятствуете, мои ноги также, потому что они не парализованы и ходят хорошо. Так что же это"? То же повторилось и в Риме, когда X. хотел идти на праздник св. Петра. "Я не имею недостатка в желании, - говорил он при этом, - я готовился в течение трех часов и вот теперь я не могу выйти отсюда". На советы доктора он часто отвечал: "Вы правы, это было бы хорошо, я был бы должен, я бы желал, но как волить". Des maladies de la volonte, 24 - 44. *(333) Я уже имел случай касаться этого вопроса. См. мою статью - "К вопросу об органическом вырождении". Юридич. Вестник, т. V, 1880 г. *(334) Душевные болезни, издан. 2, стр. 6. *(335) Основания психологии, I, 146. *(336) Душевные болезни, 6. *(337) Psychol. natur., II, 280. *(338) Там же, I, 64. *(339) Там же, I, 239, 386. *(340) Там же, III, 503 и сл. *(341) Там же, III, 248. *(342) Там же, III, 245, 247, 357 и сл., 469, 544. *(343) Там же, I, 64, III, 242, 356, 469. *(344) Там же, III, 480, 484. *(345) Там же, III, 388 и сл. *(346) Там же, III, 325, 394, 402. *(347) Там же, III, 391 и сл. *(348) Припомним, что говорит Достоевский, по личному опыту хорошо знавший эту среду, в своих "Записках из Мертвого Дома" об умиротворяющем и благотворном влиянии театрального представления, однажды разрешенного арестантам. *(349) Despine, III, 405, 482 и след. *(350) Там же. III. 500 и сл. *(351) Там же, III, 504 и сл. *(352) Там же, III, 504. *(353) Понятно, что в этом коротком очерке я мог лишь крайне поверхностно изложить богатое содержание его трехтомного сочинения, обстоятельное знакомство с которым необходимо для каждого криминалиста. *(354) Jounral ol Ment. Seience, XV, 488, 492 и сл. *(355) Там, 488, 490, 496. *(356) Там же, 489, 493 и 494. *(357) Journal of Hent. Science, XVI, 328. *(358) Там же, 329, 330, 335. *(359) Там же, 335, 339, 350. *(360) Journal of Meut. Science, XIX, 222. *(361) Там же, 243 и 224. *(362) Там же, 224. *(363) Там же, 228, 177, 178, 180 и 181. *(364) Там же, XX, 22 и след., 228, 231; 174, 400 и сл. *(365) Там же, 168. *(366) См. уже цитированную статью Lombroso в Zeitschrif. f. d. gesam. Strafrechtswissensch. 108. *(367) Там же, 109. *(368) У меня под рукой находится отдельно сброшюрованный оттиск, по которому и указаны страницы в дальнейшем изложении. *(369) Sagg. di ricer. sulla nat. morb. del. delito, 3. *(370) Там же, 10 и след. *(371) Там же, 21, 22. См. таблицу на стр. 22, а особенно таблицу на стр. 24, в которой физические признаки вырождения сопоставлены с степенью умственного развития и образования у различных категорий преступников. *(372) Там же, 30. *(373) Там же, 31 и 32. *(374) Там же, 36 и 37. *(375) Там же, 46. *(376) Там же, 4. *(377) Там же, 7. *(378) Там же, 44. *(379) См. уже цит. выше его стат. в Zeit. f. d. ges. Strafrechtswiss., 111. *(380) В настоящее время готовится уже третье издание, также значительно переработанное и пополненное. *(381) L'unmo delinquente, 4. *(382) Там же, 22. *(383) Там же, 25. *(384) Там же, 29 и сл. *(385) Там же, 65 и 66. *(386) Там же, 89, 91, 94. *(387) Там же, 93, 95, 97, 100. *(388) Там же, 108 и 109. *(389) Там же, 109 и сл. *(390) Там же, 124 и 125. *(391) Там же, 164 и сл. *(392) Там же, 172 и сл. *(393) Там же, 213. *(394) В своей статье "Delinqnente d'occasione" (см. Archivio di psiquiatria, scienze penali ed antropologia criminale, т. II, 313) и сам проф. Lombroso, согласно с сделанными ему замечаниями, признал, что в своем сочинении он просмотрел важное подразделение преступников, а именно преступников случайных, не отличающихся указанными им признаками. *(395) L'uomo delin., 128 - 138. *(396) History of crime in England, II, 489 и 490. *(397) Insanity in ancient and modern life, 93 и сл. *(398) В этом отношении весьма интересны сравнительные таблицы веса, роста, вместимости легких и мускульной силы представителей достаточных и бедных классов, приведенные в сочинении проф. Pagliani, - "Lo sviluppo umano per eta, sesso, condizione sociale ed etnica, - 65, 66, 67, 78. *(399) L'uomo delinquente, 237. *(400) Там же, 237 и сл. *(401) Prolegomeni allo studio del diritto repressivo. 19. *(402) Allgemeine Zeitschrift fur Psychiatrie за 1883: "Ueber nervose Familien, - 229. *(403) L'heredite, 221. *(404) L'uomo delinquente, 390. Проф. Lombroso говорит о невозможности устранить влияние климата, как и некоторых других признаваемых им причин преступления, напр., расы и т. д. *(405) "Жизнь монголов" - говорит г. Потанин в своих "Очерках северозападной Монголии" - "проходит тихо, нравы их мягки, преступления редки, о зверском обращении с женами или детьми не слышно; преступления, в особенности убийства, случаются редко. Иностранец может спокойно путешествовать по стране, русские приказчики в одиночку разъезжают по кочевьям с товарами и не жалуются на обиды". Эта выписка сделана мною из статьи Д. Анучина, помещенной в "Журнале Минист. народн. просвещ". Подобные же описания других нецивилизованных народностей можно найти в "Записках Императорского Русск. Геогр. Общества, - у Леббока (Начало цивилизации), в "Сборнике обычн. права сибир. инородц." и пр. *(406) L'uomo delin., 242 и сл. *(407) Там же, 251 и сл. *(408) Там же, 260 и сл. *(409) Там же, 263 и сл. *(410) Там же, 276 и сл. *(411) Там же, 299 и сл. *(412) Sull'incremento, 6. *(413) Там же, 12 и сл. В этом отношении весьма интересна VI гл. соч. Marc-Monnier. "La сamorra, - трактующая о социальных причинах, благоприятствовавших развитию этой преступной ассоциации, 145 и сл. Интересные указания можно найти также в первых 6 глав. другого сочинения того же автора: "Histoire du brigandage dans l'Italie meridionale". *(414) Sull'increm. 16 и сл., см. некоторые указания в Histoire du brigand., стр. 69 и сл., и 108 и сл. *(415) Sull'incr., 23. *(416) Там же, 23 и сл. *(417) Там же, 28 и сл. Осмотрев весьма много тюрем в разных странах Европы (см. мою статью в I N "Юридич. Вестника" за 1884 г., - "Тюрьмы Западной Европы"), а в том числе и в Италии, я думаю, что это утверждение автора едва ли справедливо. Условия тюремной жизни повсеместно достаточно тягостны, и если некоторые, как совершенно справедливо указывает автор, и совершают преступления с единственною целью попасть в тюрьму, то в этом надо винить главным образом нестерпимо тягостные условия жизни многих членов общества, условия, до крайности деградирующие нравственную личность человека, а также и развращающее влияние безумной и вполне беспрепятственной погони за наживой различных предпринимателей, изобретающих и повсюду раскидывающих всевозможные соблазны для более легкого уловления невежественной и неустойчивой толпы. *(418) Там же, 49 и сл. *(419) L'uomo delin., 308 и сл. Эта, как и многие другие части сочинения проф. Lombroso, очень интересна по своему фактическому материалу. *(420) Там же, 324 и сл. *(421) Там же, 332. *(422) Там же, 125 и сл., и 375 и сл. *(423) Там же, 378 и 379. *(424) Ту же теорию сходства преступников с дикарями проводит и проф. Lacassagne в своей брошюре: "L'homme criminel compare а l'homme primitif. У него, впрочем, эта теория значительно смягчается вводимой им поправкой, что сходство с дикарями не ограничивается лишь преступниками. Он замечает, что, со стороны количества и природы идей, многое множество последователей наиболее возвышенных религий немного ушли от обитателей гротов, и что крестьяне Европы в умственной области отделяются лишь небольшим пространством от обитателей берегов Тонганаики. См. указанную брошюру, стр. 8. Теорию атавизма развивает и Pike в своей "History of crime in England". Он говорит, что преступники суть дикари, живущие в нашей среде и сохранившие или, правильнее, унаследовавшие дикие склонности в то время, когда громадное большинство обитателей той же страны усвоили уже новые уроки жизни, 508 - 514. *(425) L'uomo delinquente, 380. *(426) Там же, 382. *(427) Там же, 384 и 385. *(428) Там же, 385 - 390. *(429) Там же, 151. *(430) Интересные в этом отношении примеры из своей практики он приводит на 43 стр. своего сочинения. *(431) Стр. 691. *(432) О ценности последних для самостоятельного разрешения вопросов о нравственных явлениях я уже говорил выше. *(433) L'oumo delin, 151. На ошибочность этого положения указано пр. Ferri, см. его ст. "Diritto penale ed antropol. criminale, - Archivio de psichiatria, v. I, p. 448 и сл. *(434) L'uomo delin., 386, 437. *(435) Там же, 148, 437. *(436) Там же, 133, 145 и сл. Beltrani Scalia, напр., показал, что многие из тюремных выпущенников ирландских тюрем нашли себе в Америке занятия и уже не впадали более в преступления. См. его сочин. "La riforma penitenzialia in Italia, - 214. *(437) Там же, 437 и сл. *(438) Die Erblichkeit der Gebrechen des Leibes und der Seele, 17. *(439) Приведу один пример из многих. "Некоторые патологические причины, - говорит д-р Despine, - глубоко действуя на мозг, могут совершенно изменять инстинктивные способности человека, а вследствие того и его характер". Далее он приводит пример одного господина X., отличавшегося прекрасным характером и пользовавшегося расположением всех его знавших. После тяжелой болезни оспой, угрожавшей его жизни, характер его существенно изменился. Он стал раздражителен, сварлив и придирчив. Он не стал выносить противоречий и бранил всех. Занимая место в высшей администрации, он стал писать министру клеветы на своих начальников и противоречил всему, что утверждали при нем. Тем не менее, он сохранил всю силу своего ума и всеми считался весьма способным в исполнении своих обязанностей, благодаря чему только и сохранил свою должность. "В продолжение приблизительно четырнадцати лет, - прибавляет Despine, - его новый характер не изменяется". Psych. nat., I. 175. *(440) В моей статье, помещенной в 1 N "Юридич. Вестн." за 1884 г. "Тюрьмы Западной Европы, - можно найти некоторые небезынтересные из относящихся сюда данных. *(441) Hereditary Nature of Crime, Journal of Ment. Scien. 15 т., 492. Некоторые указания на болезни наших каторжных см. у Максимова: "Сибирь и каторга, - I, 262 и сл. *(442) Revue des deux mondes, 1877 г., март, - L'enfance a Paris, - 42. *(443) L'enfance a Paris, октябрь, 481. *(444) L'umo delin., 380. *(445) См. мою статью: "Тюрьмы Западной Европы". *(446) Robin: "La question penitentiaire, 74. *(447) "Верь нам, - говорили выпущенники одному своему сотоварищу, - что глупо желать оставаться честным; нас нигде не хотят. Надо или составлять шайки, или умирать с голоду". Appert: "Bagnes, prisons et crimin". IV, 59. Рассказы, слышанные мною в осмотренных мною арестантских отделениях, не противоречат этому заключению. *(448) Все сказанное не фраза, а лишь краткое резюме фактов. См., напр., в сочинении Appert истории Lemelle, Chodron, Compte, Petit, Colonge, Drouillet и др., I, 279, 280, II, 5 - 9, 65 и 66, III, 77 и 78, 109 и сл., IV, 270 и след. *(449) Этот подъем духа в загнанном и зашвырянном человеке художественно и правдиво очерчен гр. Толстым в его прекрасном рассказе "Поликушка". *(450) См., напр., I т., 62, 63, 65. *(451) Об этих колониях см. мою ст. в газете "Земство" за 1882 г., NN 25 и 26. *(452) Etudes cliniques, I, 329. *(453) L'uomo delin" 391; Sull'incremento, 84. *(454) Там же, 392, 393, 133. *(455) Там же, 394 и сл.; 85 и сл. *(456) 396 и cл., 114 и сл.; 134 и сл. *(457) Sull'incremento, 107 - 136. *(458) L'uomo delin., 397 и сл.; Sull'increm., 115 и сл. *(459) Там же, 398 и сл., 414 и сл., 90 и сл. *(460) Там же, 418 и сл.; 128 и сл. *(461) 437 и сл., 441 и сл.; 97 и сл. *(462) Sull'incremento, 87 и сл. *(463) "L'evoluzione storica e scientifica del diritto e della procedura penale, - 271. *(464) "Arohivio di psichiatria, scienze penali ed antropologia criminale" выходит выпусками 4 раза в год и дает крайне интересные и чрезвычайно разнообразные по содержанию статьи по всем отделам науки о вырождении и преступности человека. Один отдел посвящен психиатрии, другой - уголовной антропологии, третий - уголовному праву, четвертый - предварительным сообщениям и оригинальным наблюдениям, пятый - уголовным процессам, изучаемым с антропологической точки зрения, шестой - библиографии, седьмой - разным заметкам. В журнале принимают участие многие ученые как итальянские, так и иностранные. Имея в виду охарактеризовать учение новой школы, по отношению к уголовному праву, я не стану вдаваться в изложение богатого фактического материала, заключающегося в вышедших уже 4 томах "Archivio" за 4 года его существования. Я буду касаться только третьего отдела, в статьях которого излагается учение школы. Интересующиеся могут найти сжатый очерк антропологических исследований преступников за последнее время, напечатанных как отдельными брошюрами, так и в различных журналах, а в том числе и в "Archivio, - в статье проф. Lombroso: "L'authropologie et la criminalite, - помещенной в 10 N. "Revue Scientilique, - за 1884 г. Эти исследования, уже достаточно многочисленные в настоящее время и принадлежащие проф. Lacussugne, Manouvrier, Flesch, Ranke, Bordier, Heger, Dallemagne, Spika, Golgi, Marchi, Lombroso, Marro, Bono, Tamasira, Ferri и др., ясно показывают, что различные патологические явления и органические аномалии между преступниками встречаются весьма часто. Хотя наука и не может еще объяснить связь между наблюдаемыми аномалиями и теми или другими психическими особенностями, тем не менее, общее значение самых наблюдений от этого нисколько не умаляется. К числу их важнейших результатов надо отнести часто встречающиеся патологические изменения на черепах и в мозгах преступников, частость между ними болезней кровеносной системы, малую способность краснения, с трудом вызываемого даже амильнитратом, особый тип, как физиономии, так и вообще организации, часто встречающийся не только между взрослыми преступниками, но и между детьми (исследования последних произведены в широких размерах Marro и Lombroso в исправительных школах и приютах. Результаты исследования изложены в I и II выпусках "Archivio" за 1883 г. в статье: "I germi della pazzia morale e del delitto nei fanciulli". Авторы нашли в 44 % аномальные нравственные влечения и в 17,16 преступные влечения. См. 163 и сл. стр., II вып.), более часто, нежели у не преступных людей встречающееся леворучие и вообще преобладание правого мозгового полушария над левым, пониженность общей чувствительности и чувствительности к боли, нисходящей иногда до нуля. Профессор Ferri, производивший сравнительное изучение не преступных людей, душевнобольных и преступников на 1,711 чел., констатировал между прочим, как и доктор Manouvrier, Lombroso и друг. исследователи, частость усиленного развития челюстей у преступников (предварительное сообщение см. в I вып. "Archivio" за 1883 г. "Studi di antropometria su criminali, pazzi e sani, - стр. 110 и сл. Результаты этого исследования войдут в сочинение этого автора "L'omicidio"). При этом он показал, что как у животных, так и у человека такое развитие челюстей сосуществует не только с усиленным развитием растительных функций, но и с большею грубостью и жестокостью, тогда как мягкость характера обыкновенно сопутствуется меньшим развитием челюстей. В своих конечных выводах проф. Ferri замечает об антропометрических исследованиях, что на основании их можно говорить только о гораздо большей частости изученных особенностей у преступников и душевнобольных, сравнительно с обыкновенными людьми, а не о их существовании у всех лиц одной серии и их абсолютном не существовании у всех лиц другой. Поэтому, придавая известную важность антропометрическим исследованиям, он в то же время придает большое значение исследованиям мозгов и психической стороны преступников, стр. 114. *(465) "L'evoluzione storica" 223 и 270. *(466) Garofalo: "Di un criterio positivo della penalita" 6 и 13. Puglia: "Prolеgonini, - 10 и 75. "Archivio, - v. I, - Dei sostitutivi penali, - 68. "Archivio, - v. III, - I pericoli sociali di alcune teorie giuridiche, - 380; "L'evojuzione storica, - 270 и сл. *(467) "Teorica della impntabilita e negazione del libero arbitrio, - 4. *(468) "Prolegomini allo studio del diritto repressivo, - 15. См. также, Garofalo: "Di un criterio, - 3; Puglia: "La nuova fase evolntiva del diritto penale, - 6 и "L'evoluzione storica, - 16; "Archivio, - v. I, 68 и v. III, 52 и т. д. *(469) "Il diritto di punire come funzione sociale, - "Archivio, - v. III, 51 и 52. *(470) "Cio che do'vrebbe essere un giudizio penale". "Areh." III, 93. *(471) "J pericoli sociali di alcime teorie giuridiche, - "Arch., - v. III, 382 и 384. *(472) "J nuovi orizzonti del diritto e della procedura penale, - 39, 43. *(473) См. Beltrani Sealia: "La riforma peniten. in Italia, - 51 и сл. *(474) Из исследования Dogdal'a видно, что младшие дети в вырождающихся семьях представляются менее жизненными, а потому и более склонными к пауперизму, а следовательно, и к совершению маловажных преступлений, направленных против собственности. См. "The Jukes a study in crime, pauperism, disease and hevedity, - 38. *(475) Директор женевской тюрьмы, г. Corbaz, говорил мне, что рецидивисты, часто навещающие тюрьму вообще самые лучшие заключенные. Они почти всегда ведут себя примерно и прекрасно работают; он даже рад их возвращению. Единственный их недостаток состоит в том, что они мало устойчивы и легко увлекаются всяким соблазном. *(476) "Бродячая Русь, - 15 и сл. *(477) В исследовании Dogdel'я (I таблица, 30 линия, 5 генерация) мы встречаем, напр., случай, что женщина - отпрыск несчастного рода Jukes - отмеченная неблагоприятной наследственностью и уже в юности познакомившаяся с тюрьмой за бродяжество, вследствие благоприятного изменения, путем брака с хорошим и трудолюбивым человеком, внешних условий ее существования, становится хорошей матерью семьи и приобретает среди всех ее знавших репутацию уважаемой женщины. См. "The Jukes, - 24. См. также мнение Dogdel'a на 58 стр. Не поддававшиеся исправлению маленькие нищие и бродяги рюиследской школы в Бельгии и учреждения д-ра Rertiardo в Англии, будучи переведены в устроенные для них морские школы, более соответствовавшие мере и особенностям их сил, вышли полезными моряками, пользующимися прекрасной репутацией и не только охотно принимаемыми, но еще и разыскиваемыми хозяевами купеческих судов. Таково важное значение соответствия внешних условий существования и особенностей организации деятелей. См. Antiexes au rapport de M. Th. Roussel, troisieme partie, 232 и сл. особен., 237 и Robin Des ecoles industrielles, 41. *(478) Предложение об образовании переходных не вполне свободных артельных мастерских сделано Гр. П. Коновнициным первому съезду представителей русских исправительных заведений для малолетних преступников. Автор предложения указал при этом и на возможность выделения из подобных мастерских уже вполне свободных артелей. См. "Труды Высочайше разрешен. перв. съезда, - приложения, стр. 134 и 135. Благодаря известному К. В. Рукавишникову, чрезвычайно много сделавшему для московского исправительного приюта, при этом последнем образована подобная переходная артельная мастерская. К сожалению, не вполне удовлетворительная постановка (недостаточность надзора) этого вполне еще нового дела до сих пор препятствовала правильному функционированию этого чрезвычайно полезного учреждения. В апреле настоящего года мастерская реорганизована и для заведования его переведен один из воспитателей Рукавишниковского приюта. Надо надеяться, что дело теперь пойдет лучше. *(479) См. ст. проф. Сергеевского: "Современные задачи уголовн. законод. в России". "Журнал гражданского и уголовн. права, март, 1883. *(480) "Phylosophy of insanity, crime and responsability, - 90. *(481) Puglia: "Prolegomini, - 36, 40, 74. Ferri: "La respohsabilita del deliuquente". См. "Rivist u di discipline carcerarie Fase. 1 - 2, 1884, 18. *(482) Там же, 28 - 32. *(483) Там же, 48 и 49; "L'evoluzione stor." 29. *(484) "Prolegomini, - 34 и 35. *(485) Там же, 36. *(486) Там же, 37. *(487) Там же, 38, 39, 40. "La responsabilita del delinquente, - 24. *(488) Там же, 49 - 53. *(489) Там же, 52 - 59. См. также: "La psico - fisiologia e l'avvenire della seienza crimin., - "Arch., - II, 68; Ferri: "Il diritto di punire, comefunzione sociale, - "Arch., - III, 60.; Garoialo: "I pericol. social. di alcune teor. giurid., - "Arch." III, 393. *(490) "Prolegomeni, - 67, 88 - 100; "La paico-lisiologia". "Arch"., 11, 67; "Cioche dovrebbe essere un giudizio penale, - "Arch"., III, 95. *(491) "I nuov. oriz., - 30 и 60; "Proleg., - 18 и 19. *(492) "Cio che dovrebbe essere un giudiz. pen., - 95. Едва ли можно не согласиться с основной мыслью этого положения. Люди, готовящиеся к выполнению тех или других общественных функций, понятно, должны получать и соответствующую подготовку. Поэтому было бы весьма желательно, чтобы преподавание в наших высших учебных заведениях, по отделу общественных наук, подверглось некоторым изменениям, и чтобы в него были введены некоторые отрасли естествознания, имеющие наиболее тесное соприкосновение с обществоведением. Если общество слагается из людей, то, понятно, что тщательное изучение отдельного человека, рекомендованное еще древним изречением: "Познай самого себя, - должно быть фундаментом изучения общества. Только при этом условии сделается возможным глубокое понимание и плодотворно разумное направление общественных явлений. Поэтому антропология, психофизиология, психопатология и некоторые другие науки необходимо должны бы войти в круг обществоведения как его фундамент. Тюрьмоведение и соединенное с ним исправительное школоведение также должны бы занять свое место. *(493) "Prolegom, - 71, 72; "Nuov. oriz., - 116; "Dei soatitutivi penali" "Arch., - I, 248. *(494) "Prologom., - 35, 67.; "La nuov. fase evolut., - 36; "I nuov. oriz., 72; "Dei sostit. penal., 67, 71, 249". Soeialisrno e criminalita, 24, 59 и сл. Здесь нельзя не заметить, что если угроза уголовного кодекса наказанием и оказывается слишком слаба, чтобы уравновешивать постоянно действующие причины преступлений, то применение разумно организованных наказаний, несомненно, могло бы оказывать значительное влияние на понижение преступности, определяя будут ли и если будут, то в какой мере тюремные выпущенники, столь многочисленные между преступниками, увеличивать число преступного люда. Поступил человек в тюрьму пьяницей, безремесленным и безграмотным. Здесь он отвык от пьянства, получил некоторое школьное образование и прибыльное ремесло (см. некоторые подобные примеры, заимствованные из практики мелонской тюрьмы, в моей статье: "Тюрьмы Западной Европы"), привык к труду и порядку и приобрели, некоторые полезные навыки и пр. Несомненно, что все эти изменения окажут решительное влияние на дальнейшую судьбу тюремного выпущенника, а через то и на количественную сторону преступности в стране. Если же к этому влиянию тюрьмы прибавить еще влияние переходных патронатных ассоциаций и дополнительных свободных, о которых я говорил выше, то влияние исправительных наказаний будет еще решительнее. Конечно, существовавшие до сих пор наказания почти не достигали своей цели, что вполне доказывается громадным количеством многократных рецидивистов. Но это уже вина нерациональности употреблявшихся мер и полной неспособности и неподготовленности громадного большинства членов, как попало комплектовавшейся тюремной администрации. *(495) "I nuov. oriz." 87; "Dei sostit. penal., - 73 и сл. *(496) С этим мнением едва ли можно вполне согласиться. Конечно, все учреждения имеют значение лишь постольку, поскольку они воплощаются в людях, осуществляющих их в жизни. Действительные учреждения, в противоположность бумажным, неотделимы от осуществляющих их людей: изменяются эти люди, соответственно тому и в той же мере изменяются и действительные учреждения, хотя бумажные могут оставаться без перемены. Поэтому качества лиц тюремной администрации, несомненно, имеют решающее значение для пенитенциарных учреждений, а следовательно, для характера и влияния большинства важнейших наказаний. Эти учреждения, собственно говоря, в этих лицах и воплощаются и от них заимствуют свои достоинства и недостатки. Но и изменения в уголовном кодексе, если только они находят действительных исполнителей, строго в соответствии с мыслью законодателя проводящих их в жизнь, имеют большое значение. Стоит только припомнить, судьба скольких лиц и семей зависит от подобных изменений! Если же к этому еще прибавить влияние этих лиц и семей на окружающих, то, очевидно, что итог получится почтенный. Правда, в действительности обыкновенно очень резких перемен не бывает, и все совершается последовательно. Как резко не изменяются носители учреждений - люди и поколения людей, так точно резко не изменяются и сами учреждения. Обыкновенно изменения, производимые какойнибудь крутой реформой, отличаются более внешним характером. Но это уже особенность всех реформ как законодательных, так и тюремных. Эта общая особенность, поэтому и заставляет говорить не о резких изменениях, а о постепенном росте учреждений, хотя и более или менее быстром, смотря по характеру деятельности людей, особенно направляющих течение общественной жизни. *(497) "Dei sostitutivi penali, - 218, 219. 225, 230, 247; "I nuovi oriz." 62, 64, 65, 88, 89. *(498) "I nuov. oriz., - 90 и сл.; "Dei sostit. penal., - 231 и сл. Я не привел полного перечня "заместителей, - рекомендуемых проф. Ferri. Я перечислил все важнейшие. Едва ли можно что-либо возразить против большинства из них. Нужно заметить только, что значительная часть предлагаемых средств, к сожалению, несколько поверхностного характера и едва ли может достигнуть того, в чем в настоящее время ощущается особенная нужда - морализации масс, необходимость которой указывал еще д-р Morel (Traite des degenerescen., 688) Ненасытная жажда наслаждений, на которую в числе предрасполагающих причин указывают почти все новейшие психиатры, близко сталкивающиеся с печальными явлениями действительности, постоянно растет, а соответственно растут и нарождаются и средства соблазна, а наряду с этим, по-видимому, слабеют и внутренние силы сопротивления им. "Симптомы вырождения и нравственных аномалий между молодежью, - писал опытный директор шлиренской колонии близ Цюриха, г. Techudi, один из учеников знаменитого Werhli, - увеличиваются в обществе в такой степени, что всякий человек добра поражается этим и опасается за будущее". См. "Comptes-rendus des sean. du Congr. peniten intern. de Stockholm, - т. I, 369. То же повторил мне почтенный директор и при личном свидании в 1882 г., поясняя, что увеличение за последнее время числа "дурных натур, - по его мнению, объясняется тем, что в современном обществе умственное развитие не идет наряду с нравственным, и что в нем развивается усиленное стремление к наслаждениям и легким заработкам. В прекрасном докладе сенатора Th. Roussel, по поводу его известного проекта закона о покровительстве детям, читаем следующее: "Документы, напечатанные в этом томе, устанавливают, что наращение преступности в молодом возрасте не есть явление, свойственное только нашей стране. Англия ранее нас почувствовала себя в опасности от умножения "опасных классов, - которое, как зловещая тень, следует за развитием ее обширной промышленности. В наших выписках, касающихся Соединенных Штатов Америки, можно найти свидетельства о том ужасе, с которым это молодое и смелое общество в свою очередь констатировало прогресс духа преступности в своих новых поколениях, несмотря на умножение школ и на успех образованности. Из этих выписок можно также видеть, что Германия в последнее время находится в такой же тревоге, и что Швейцария, эта родина старых республиканских добродетелей, сама с горестью признает глубокий вред, причиненный нравственному достоинству одной части новых поколений развитием современной промышленности и пьянством. См. "Annexes an Rapport de M. Th. Roussel, т. III, стр. IV, 1883. Директор знаменитой колонии Mettray, г. Blanchard, в своем последнем отчете за 1882 г., указав, что в колонию поступают все более и более порочные дети, замечает: "с другой стороны, проступки и преступления вовсе не уменьшаются в числе между малолетними. Напротив, их количество, кажется, увеличивается". См. "Bulletin de la soc. Gen. des pris., 2 и 3 NN. 1884 г., стр. 292. В самое последнее время (в заседании 6 Февраля, 1884 г.) в бельгийской палате депутатов высказывались подкрепляемые солидными статистическими данными совершенно основательные опасения более и более распространяющейся деморализации масс, проявляющейся в громадном повышении числа проступков (delite, a не contraventions. Bo Франции число delits в период 50 л. возвысилось с 41 тыс. до 146 тыс.), в значительном повышении процента преступлений против нравственности (с 10 % до 25 %), в громадном увеличении - что особенно прискорбно - числа малолетних преступников (с 5000 на 20500) и пр. (Bulletin de la Societe Gener. des prisons, февраль и март 1884 г.). Другие, подобные же свидетельства см. в моей статье: "Заброшенные и преступные дети" "Русск. Мысль, июль, 1884. Одни меры, направленные на поднятие материального благосостояния далеко недостаточны. Напротив, мы имеем факты, которые ясно показывают нам, что одно увеличение материального достатка, без соответствующего поднятия уровня нравственности, не только не понижает преступности, а, напротив, по крайней мере, иногда, еще повышает ее и увеличивает пьянство. Такие факты о Ланкашире приведены в сочинении д-ра Baer'a, - Der Alcoholishmus (320 и 328 стр.) и в отчете д-ра Cleaton (см. Jonrnal of Ment. Science, т. II, 269). Конечно, нельзя не согласиться с мнением проф. Ferri, что народная школа должна давать не одну только грамотность, а главным образом надлежащее воспитание. Но как достигнуть того, чтобы воспитание, даваемое школой, развивало действительно нравственных и хороших людей? - вот вопрос, требующий ответа и притом ответа сложного. Его я и коснусь во второй части этого труда, специально посвященной малолетним преступникам. *(499) Dei sostitut. penal., 85. *(500) "Gravita relativa dei delitti, - Arch., I,108; "La psicofisiologia, - II, 69. *(501) "La nuova fase evolut., - 19; "La psico-fisiologia". 64. *(502) " Teorica della imputabihta e negazione del libero arbitno, - 21, 26, 250, 261, 311, 312, 366 и 367. В вопросе о свободе воли между авторами существует некоторое различие. Проф. Ferri и Garolalo, повидимому, ограничиваются отрицанием свободы воли и рассматривают все действия, как одинаково неодолимые (Garofalo: "Di un criteno positivo, - 8). Проф. Puglia, напротив, отчасти усматривает различие между объективной и субъективной свободой, о котором я говорил на стр. 143 и сл., хотя и не может вполне ясно уловить его. Он отличает неодолимую силу от психологической необходимости и рассматривает первую, как результат ненормального состояния психического динамизма, а вторую, как принадлежность нормального состояния. Но выше, говоря о свободе воли, я указал, что слабость направляющей силы и чрезмерное развитие чувственных влечений может наблюдаться и у недостаточных или порочных, но не болезненных организаций. См. "Passioni ed emozioni, - Arch., III, 409. *(503) "Teorica della imputab., - 73, 81, 248, 400. *(504) "Di un oriterio positivo della penalita, - 36; "Teorica della imput., - 414. II dir. di puuire come funz. sociale, - 64, Arch., III; "Passioni ed emoz., - 395 и 405, Arch. III; "La nuovo fas. evol., - 28. *(505) Ferri: "Il dir. di pun come funz. social., - 56, 57, 66, 73, 75; его же: "Teorica della imput., - 414; его же: "I nuovi oriz., - 25. "La responsabilita del delin. 19, 21, 25. *(506) Garofalo: "Gravita relut. dci delit., - Arch., I, 113, 114. Puglia: Il reato d'nianticidio, Arch., II, 334; Ferri: Il diritto di pun. come funz. social., 78, 79; Pussioni ed emez., 406; La nuov. fase evolut., 28; Prolegom., 78. *(507) "Prolegom., - 27, 28, 29; "I nuov. oriz., - 58, 59; "Educazione, ambiente e criminalita, - Arch., IV,30, 31, 33. "Socialismo e criminal, - 12. *(508) Maudsley дает следующую тройственную классификацию: 1) Преступники, в действительности не предрасположенные к преступлению, которые совершили его, вследствие необычайного гнета или стечения исключительно - неблагоприятных условий. 2) Преступники, имеющие некоторое предрасположение к преступлению, но для которых возможно спасение, если бы, вместо дурного воспитания и преступной среды, они могли пользоваться хорошим воспитанием и благоприятными жизненными условиями. 3) Преступники прирожденные, которых самые их инстинкты, при всяких условиях жизни, слепо толкают на преступления. Эти лица не могут быть реформированы ни мягкостью, ни обучением, ни наказанием; они естественно возвращаются к преступлению, как только истекает срок их предшествующего наказания. В моих статьях: "Преступный человек" ("Юридич. Вестн., 1882 г., декабрь) и "Тюрьмы Западной Европы" (там же, Январь, 1884) приведены классификации дра Ferrus'а, санитарного инспектора французских тюрем, и д-ра Hurel, врача гальенской тюрьмы во Франции. *(509) "I nuovi oriz., - 35 и сл.; Ferri: "Diritto penale ed antropologia criminale, - 474 и сл.; Arch., I; "Il diritto di punire come funzion. sociale, - 56, 60 и 61. Socilismo e criminal., 62. Надо заметить, что, по отношению к классификации преступников, между авторами существовало некоторое различие. Проф. Puglia прежде принимал следующие 4 категории: 1) сумасшедшие и полусумасшедшие преступники, 2) преступники прирожденные, 3) преступники случайные и 4) преступники, совершившие преступление под влиянием неодолимых импульсов (см. напр., - La nuova fase evolut." 31 и сл.). Позднее, под влиянием, как говорит он сам, более глубокого изучения уголовной психологии и он принял классификацию, приведенную в тексте и подразделил всех преступников на следующие 4 категории: 1) сумасшедшие и полусумасшедшие, 2) прирожденные, 3) привычные и 4) случайные. Из последней категории он выделил особую группу преступников, действовавших под влиянием этического импульса (delinquenti per impulso etico). К ним он относит людей нравственных и честных по природе, совершивших преступление под влиянием справедливого или оправдываемого мотива. Очевидно, что эта группа почти вполне подходит к 5 категории приведенной в тексте классификации, - преступникам, совершившим преступление под влиянием страсти. См. "Passioni ed emozioui, - 406 и 408. (510) Сходный с этим взгляд на преступников вообще высказывает и проф. Ferri. Говоря о существовавшем прежде воззрении на душевнобольных, он высказывает убеждение, что наука изменит взгляд общества и на преступников и научит смотреть на них, как на людей, - более или менее обиженных судьбой, вследствие анормального состояния их организма, которое или с ранних пор наталкивает их на преступление, или делает их недостаточно сильными, чтобы противостоять побуждающим обстоятельствам". "La respon., del delin., 21 p. В другом месте, говоря о преступниках случайных, он совершенно основательно замечает, что и они не впали бы в преступление, - если бы в них не было индивидуального элемента (в смысле органического), который заставляет их преступно реагировать на внешние и общественные влияния". Socialismo e crimin., 65. *(511) "Теоriса della imputab., - 416, 466, 520; La nuov. fase, 25 и 26. *(512) "I nuov. oriz., - 24; "Prolegom". 62; "Teorica della imputab". 520; "II diritto di pun. come funz. sociale, - 54. *(513) Garofalo: "Di un criter. positivo della penal., - 18, 19, 20, 66. *(514) "Il dir. di pun. come funz. soc., - 76, 77. *(515) "I nuov. oriz., - 36; "Di un criter. positiv., - 65. "Gravita relat. dei del., Arch. I, 111, 113, 479. Историю вопроса о специальных заведениях для душевнобольных преступников и различные основания, приводившиеся за и против такого обособления, можно найти в ст. д-ра Motet: "Les alienes criminels en Angleterre, - помещенной во 2 и 3 N Bulletin de la Societ. Gen. des pris., 1884. *(516) "I nuov. oriz"., 38, 52, 481, 483; "L'eval. storic., - 268; "Di un crit. posit., - 73, 75; "La psico-fisiol., - 76; "Cio che dovrebbe essere un giud. penal., Arch. III. 90"; I pericol. social. di alenn. teor. giarid., Arch. III, 383 и384. Недостатки системы наперед назначаемых, по общей формуле, наказаний для всех совершителей одинаковых преступлений давно сознавались и давно наводили на мысль о необходимости определения времени пребывания в тюрьме действительным исправлением. Bonneville предлагал, напр., смешанную систему досрочных освобождений и удлиннений назначенного срока. Исправился человек - он получает досрочное освобождение; не исправился - назначенный приговором срок удлиняется. Очевидно, что такая система, в конечном своем результате, сводится к неопределенности срока, которая решительно необходима. Действительно, невозможно дисциплинировать и исправить преступника в наперед определенный период времени. В деле исправления все зависит от индивидуальности случая. Nсвобождать же заключенного ранее его исправления, по меньшей мере, неосновательно. Такие освобождения решительно обессмысливают наказание. Спрашивается, для чего же было потрачено столько труда на сыск, на суд и на заключение? Неужели только для того, чтобы освободить человека неисправленного, а потому и непригодного к общественной жизни, который через короткий срок снова совершит преступление и снова потребует нового сыска, суда и заключения? С другой стороны, не следовало бы бесполезно заставлять страдать и отрывать от семьи и от общества и человека уже исправившегося только на том основании, что не истек еще срок, определенный неизвестно на основании какого уравнения. Система наперед определенных наказаний лишена всяких оснований, а потому, безусловно, произвольна и представляет собой не более, как обессмыслившееся переживание от эпох далекого прошлого. Строгая соразмерность или, иначе говоря, одноценность тяжести преступления и наказания - вот ее основной принцип. Но почему, спрашивается, предумышленное убийство, по тяжести своей, равняется от 15 до 20 л. каторжных работ в рудниках? Какое, спрашивается, соответствие между этими двумя величинами? Почему 15 или 20, а не 30 или 10? Каким масштабом справедливости намерено именно столько, а не больше и не меньше? Очевидно, что найти хотя сколько-нибудь удовлетворительные ответы на все эти вопросы невозможно. Даже теория устрашения не дает их. Как доказать в самом деле, что назначение 15 л. каторжных работ вместо 6 или 8 вызовет и соответственно более интенсивное психическое чувство страха, которое на 7 или на 9 единиц (соответственно 7 или 9 лишним годом) будет оказывать большее задерживающее влияние? Доказать это решительно невозможно. Напротив, все известное нам о законах психической жизни человека противоречит этому. Способность представления вовсе не на столько совершенна, чтобы хотя сколько-нибудь ясно ощутительно отличать эти разницы. Предстоящие наказания никогда так соотносительно не оцениваются и не могут оцениваться человеком вообще, а тем более большинством преступников, представляющим несовершенные организации. *(517) "I nuov. oriz., - 39, 45; "Dei sostit. pen., - 225. "Di un criter. posit., 82 и сл. "Alcune osservazioni sul progetto del codice penale, - Arch. IV, 464 и сл. *(518) "I nuov. oriz." 54, 55, 122, 123; "Di un. crit. posit., 67, 68; "L'evoluz. stor." 269; "La psico-fisiol., - 74, 76. *(519) "L'evolnz. storic., - 269. "Di un criter. posit.". 92. "Educazione, аmbiente e criminalita, - Arch. IV, 27 и сл. С этим взглядом, особенно настойчиво проводимым проф. Ferri, конечно, нельзя согласиться. Хотя воспитание и перевоспитание и представляют трудные, но все-таки разрешимые задачи. Здесь я, конечно, не могу вдаваться в подробный разбор этого вопроса. Во второй части этого труда, специально посвященной малолетним преступникам, я попытаюсь, опираясь на научные данные, подробно изложить руководящие принципы системы мер исправления. *(520) "Сiо che dovrebbe essere un giu diz. pen". 87 и сл. *(521) Уже и в настоящее время в тех отделах "Archivio, - которые посвящены не столько теоретической разработке, сколько тщательному изучению отдельных явлений, скопился богатый материал для изучения действительных преступников. *(522) Ferri: "Le ragioni storiche della scuola positiva di diritto criminale, - 6. *(523) Там же, 8. *(524) "Die Absсhaffung des Strafmasses, - III. *(525) В 1883 г. он напечатал в "Rivista di filosofia scientifica, - fosc. 5 и 6 новую статью, - "La culpa e la pena, - в которой он останавливается на затронутом уже им вопросе о вменяемости. Содержание этой статьи мне известно только по изложению, помещенному в IV т., - Аrchiviо, - 420. *(526) "Die Abschaff., - 8, 9, 28, 36. Этот вопрос довольно подробно уже разобран мною и к этому разбору я и отсылаю читателя. *(527) Там же, 10 и 11. *(528) Там же, III, 4, 29, 33. *(529) Там же, 13, 17, 18, 19, 54. *(530) Там же, VI, 29, 44, 45, 50, 52, 54, 55. *(531) Там же, 29, 45, 62. *(532) "Сiо che dovrebbe essere un giudizio penale, - Arch. III, 89. *(533) "Die Abschaffung, - 57 - 68. *(534) 63, 64. *(535) Государство, по его мнению, не может и не должно оставлять ребенка на порчу развращенным родителям только потому, что он не достиг известного возраста. *(536) "Die Abschaff., - 76 и 77. *(537) Lacassagne: "Marche de la criminalite en France"; "Revue scient., - май 1881; "L'homme criminel compare a l'hommе primitif". Le Bon: "La question des criminels"; "Revue philosophique, - май 1881. *(538) См. его "L'homme criminel соmроrе аl'hommе primitif". *(539) В Allgemeine Zeitscbrift fur Psychiatrie (Vierzigster Band, Viertes Heft 1883.) напечатана весьма интересная и богатая фактическими данными статья д-ра Knecht: "О распространенности явлений психического вырождения между преступниками и о соотношении между признаками вырождения и невропатиями". Данные, приводимые д-м Knecht, собраны им в 1876 и 1877 гг., в бытности его врачом в Вальдхейне, где находится наиболее многолюдная тюрьма Саксонии. Его исследование относится к 1214 заключенным, перебывавшим за указанный период времени в означенной тюрьме. Исследование, как говорит сам автор, вследствие недостатка времени, не совсем полно и, вследствие того, полученные результаты ниже действительных. Из общего числа 1214 исследованных только 594 чел. (между которыми было 19 случаев или 3,4 % страдавших душевными болезнями или эпилепсией) не имели внешних органических признаков вырождения, обыкновенно сопутствуемых теми или другими нервными расстройствами. Остальные 620 чел. распределялись следующим образом: 478 чел. из них были отмечены различными наружными физическими признаками вырождения, при чем между ними было еще 64 случая (13,14) душевных болезней и эпилепсии. Остальные 142 чел. (11,7 %) происходили из невропатических семей или от родителей пьяниц (таких удалось констатировать только 22 чел. Незначительность случаев, вероятно, объясняется тем, что приходилось руководствоваться исключительно показаниями самих заключенных. Замечательно, что ни один из этих 22 не был свободен от признаков вырождения, что показывает, какую глубокую конституциональную порчу производит пьянство). 101 чел. (71 %) из наследственников имели наружные признаки вырождения и только 41 чел. (29 %) были свободны от них. Между первыми было 39 случ. (38,6 %) душевных расстройств и эпилепсии, а между последними - 11 случ. (37,7 %). Таким образом, из общего числа 1214 всех отмеченных наружными признаками вырождения было 579 чел. (47,7 %), а страдавших психическими расстройствами и эпилепсией 133 чел, (10,9 %). Вскрытия имели место приблизительно в половине всех смертных случаев и при том, как говорит сам автор, были сравнительно весьма поверхностны, почему и сделанные находки, по его словам, должны быть рассматриваемы скорее, как случайные. Тем не менее, и при этих условиях много раз были найдены аномалии в строении важнейших внутренностей. "Только личный опыт делает вероятным, - говорит автор, - тот низкий масштаб, который прилагают присяжные и судьи по отношению к уголовной вменяемости. В некоторых случаях удостоверенная свидетельствами полная неспособность к обучению, по причине слабоумия, не могла защитить от уголовного осуждения". Из всех 1214 чел., слабоумных было 41 чел. Около половины из них были полные идиоты, а некоторые и эпилептики. Уменьшенная способность всех этих заключенных к работам, по словам автора, рассматривалась тюремным начальством, как леность и приписывалась "злой воле, - а потому и вызывала наказания. Последние только раздражали сознававших свою субъективную правоту наказываемых и, вследствие того, вызывали с их стороны акты насилия, навлекавшие на них новые и притом все более и более усиленные наказания, в свою очередь порождавшие и более тяжелые формы душевного расстройства. Из страдавших различными формами душевных болезней, 7 чел. были доставлены в тюрьму уже в таком состоянии, другие заболели в самой тюрьме, а некоторые страдали душевным расстройством ранее своего преступления, что, однако, нисколько не оказало влияния на приговор. Эпилептиков было 59 чел. (около 5%); встречались и другие неврозы. Что же касается до неврастении (истощенность нервной системы), то, вследствие недостаточности исследования, число случаев этого расстройства, по словам автора, не могло быть определено сколько-нибудь точно, хотя между исследованными часто встречались субъекты с весьма раздражительным сердцем и сосудистой системой, обусловливавшими значительную и быструю изменчивость пульса (обстоятельство, указывающее на ненормальность в функционировании нервной системы и на капризность, т. е. непостоянство настроения). Привычных пьяниц, по удостоверению актов или по собственному признанию заключенных, было 212 чел. (17,5 %). На основании всех собранных им данных, автор приходит к следующим выводам: 1) Так называемые, признаки вырождения в большинстве случаев представляют собой проявления невропатического предрасположения. 2) Обладающие такими признаками в 3 - 4 раза более предрасположены к заболеванию психозами и неврозами, нежели нормально развитые люди. 3) Отсутствие таких признаков для лиц, имеющих наследственное предрасположение, не представляет какой-либо достаточной гарантии от заболевания психозами и неврозами. 4) Наиболее наследственно отягощенными представляются нисходящие эпилептиков и пьяниц. Хотя автор и полагает, что напряженность преступности в стране обусловливается социальными моментами, тем не менее, он в заключение прибавляет, что невропатические субъекты, вследствие их уменьшенной устойчивости и частых потрясений их нервной жизни, находятся в более неблагоприятном положении по отношению к борьбе за существование, сравнительно с людьми, обладающими нормальной нервной системой, и, вследствие того, гораздо скорее и легче впадают в различные затруднения, нищету и состояния страсти. Поскольку же все такие состояния являются источником преступлений, постольку существует и связь между этими последними и невропатическим предрасположением. *(540) С содержанием этой главы я в общих чертах уже познакомил читателя. См. 457 прим. *(541) IX, X и 543 и 4. *(542) L'uomo del., 3-е изд. 583. *(543) Там же, 588. *(544) "L'hom. crimin., - 5. *(545) Le ragioni storiche della scuola positiva di diritto criminale, 16 и сл. *(546) См. напр. Schutze: "Lehrbuch des Deutschen Strafrechtes'". изд. 2, стр. 14. Hugo-Meyer: "Lehrbuch des Deutschen Strafrechtes, 118 и сл. Holtzendorf's Hanbuch des Deutschen Strafrechtes, I, 13 и сл. Berner: Lehrbuch des Deutschen Strafrechtes, Sechsle Auflage, 97 и пр. *(547) Le ragioni storiche, 16. В другой своей статье: "Diritto di punire come funz. social." (Arch. III, 53) тот же автор говорит, что по своим результатам и целям уголовное право принадлежит к юридической энциклопедии, а по своим основам и по приемам исследования представляет собой ветвь социологии. Вспомогательными науками она имеет биологию, психологию, антропологию и статистику (последняя, замечу от себя, не наука, а лишь прием исследования. Существует уголовная, экономическая и другие статистики. Но в этом случае они представляют собрание фактов соответствующих наук, обработанных по статистическому методу). *(548) Этому вопросу я посвятил одну из своих статей ("К вопросу о вменении"), помещенную в 4 N "Юридического Вестника" за 1879 г. В ней я старался выяснить задачи и приемы науки уголовного права и показать, что она принадлежит к числу наук прикладных. *(549) Carpenter: "Principles of mental Physiologie, - sixth edit. II и сл. *(550) Compte: Cours de philosophie positive, изд. З, IV, 291 и сл. *(551) Милль: Система логики, II, 533, см. всю главу XII. *(552) Cours de philosophie positive, I, 50 и 51. *(553) Говоря это я имею в виду преимущественно преступников, совершающих общие преступления. *(554) L'heredite, изд. перв., 168. *(555) К этой мысли близок Thomson, когда он утверждает, что "лечение преступления есть отдел психологии". См. The Journаl of Mеntаl science, т. 15, - The heroditary Natur of crime, - 488. *(556) L'heredite, изд. 1-e, 303. *(557) Cours de philos. posit., III т., 230. *(558) Ball: "Lecons sur les maladies mentales, - 170. *(559) Но нельзя согласиться с Garofalo и с новоитальянской школой вообще, которые ошибочно и само уголовное право зачисляют в область социологии, которая есть наука чистая. "Наша молодая школа, - говорит Garofalo, - сделала смелый шаг: она классифицировала науку уголовного права в область социологии": Arch. III. "Сiо que dovrebbe essere un gind. pen., - 86. *(560) Cours de philos. posit., I, 55. *(561) Там же, 51. *(562) Эту часть можно, пожалуй, граничить только изучением средств борьбы с преступлением в лице уже народившегося преступника. Но, мне кажется, более удобным вносить в нее и отдел о предупреждении, потому что без относящихся к нему средств невозможна плодотворная борьба с преступлением даже в лице уже народившегося преступника, который по отбытии того, что мы называем наказанием, снова возвращается в среду общества. *(563) Капитальное исследование Dugdal'ем рода Jukes представляет прекрасный пример родовой истории преступления. "Привычные преступники, - говорит в предисловии к этому исследованию Elicha Harris "происходят почти исключительно из вырождающихся родов, - 5). "Я думаю, - говорит Maudsley, - что человек имеет четыре природы: свою животную природу, свою природу человеческую, свою природу родовую и свою природу индивидуальную" La pathologie de l'esprit. 95. Вот эта-то родовая природа и обусловливает то, что я называю родовой историей преступления. *(564) Психология великих людей, 51 и 2. Вообще интересна вся глава о фамильной наследственности 51 - 130. *(565) Отдельные линии нередко, конечно, возрождаются путем благоприятных браков, а следовательно - обновления крови. Всякий в своих воспоминаниях, вероятно, найдет не мало примеров постепенной деградации семей. Лучший же пример этого рода, по прекрасной обработке, представляет история рода Jukes, в которой читатель может следить за перипетиями процесса по прекрасно составленным генеалогическим таблицам. В одном из своих рассказов (Отечественные Записки 1881 г. "По деревням") Г-жа Горбунова приводит рассказ крестьянки, из которого видно, что явления родового вырождения подмечены и ходячим народным опытом. Говоря о законе наследственности, мы встретимся со многими фактами этого рода. *(566) См. мою статью: "Заброшенные и преступные дети и учреждения для исправительного воспитания". Русск. Мысль, 1884, июль. *(567) Wines: "The State of Prisons, 72. *(568) "Colonies agricoles, ecoles rurales et ecoles de reforme etc" Rapport adresse a M. Fesch, Ministre de la juatice par Ducpetiaux, XVIII. См. также в 3 издании сочинения Lombroso IV главу о задатках преступности у детей. *(569) Она заимствована им из сочинения Perron: "Legendes orieutales. - Apersu historique sur lеs temps ante - islamiques, Rev. ind. t. IV, p. 450. *(570) L'heredite naturelle, II, 594. *(571) Там же, II, 292. Maudsley: "Ответственность при душевн. болез., - 23. *(572) Там же, I, 351, 368, 369, 514, 520. *(573) Maudsley: "La pathologie de l'esprit, - 93 и 94. Ответств. при душевн болез., 23, 26. *(574) L'hered natur". I, 341 - 352. *(575) Там же, 349. *(576) L'hered. psych . изд. 2. 373. *(577) L'heredite natur., - II, 1. *(578) Maudsley "La pathologie de l'esprit, - 93. Ha 59 стр. другого своего сочинения "Body and mind" - он замечает: "Прогрессивное развитие человеческого мозга представляет собой доказательство, что мы унаследуем, как естественный надел, трудовые приобретения наших предков". *(579) Lucas, I, 219 и сл., Reich: "Die Erblichkeit der Gebrechen des Leibes and der Seele, - 16. Ribot: "L'hered., 2-е, 3 и сл. *(580) Lucas, I, 223. *(581) La pathol. de l'esprit, 98. *(582) Beard: "Die Nervenschwache, - 49. *(583) Lucas, I, 372 и сл. Ribot, 2-е издан., 38 и сл., 71 - 86, 89 - 103. *(584) Histoire des sciences et dee savants, - 316. *(585) Ribot, 2-е изд. 52. *(586) Lukas, I. 388. *(587) Moreau (de Tour): "De l'homicide, - 26. *(588) См. стр. 171 - 177. См. также сочин. Trelat "La folie lucide, - 270 и сл. *(589) Arch. di psich., - 1883, fas. VI, 429 и сл. *(590) Arch. de Neurol.: "La famile nevropathique" 1884, N 10, 7. *(591) "Gazette des hopitaux, - 1867, - Les enfant devant la justice". *(592) Lucas, I, 585 и сл., Ribot, 2-e, 65 и сл. *(593) "Hist. des scien". 324. *(594) Ribot, 2 и 324. *(595) Lecons sur les maladies mentales, - 359. *(596) Gazette des hopitaux, 1876 г., 540. *(597) Об этом см. у Ваll'я: "Legons sur les malad. ment., - 360 и сл. и у Maudsley: "La pathol. de lesprit, - 112 и 113. О наследственности идиотизма см. Айрлэнд; "Идиотизм и тупоумие, - 15 и сл. Автор, между прочим, рассказывает про двух почти идиоток, взятых замуж по расчету, в потомстве которых этот недостаток проявлялся в течение целого столетия, даже до четвертого и пятого поколения. В конце сочинения Айрлэнда приложено несколько весьма интересных генеалогий. В интересной статье д-ра Doutrebente: "Etudes genealogique sur les alienes hereditaires (Atm. medico-psych., 1869, сен.), приведена следующая интересная генеалогия. Первая Вторая Третья генер. Четвертая генер. Пятая генер. генер. генер. ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ?????? ?Первая ?Вторая ?Третья генер. ?Четвертая генер.?Пятая генер. ? ?генер. ?генер. ? ? ? ? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ?????? ? ?Дочь: весьма?Дочь: страдала ? ? ? ? ?интеллигент-?меланхолическим ? ? ? ? ?ная; ?помешательством с ? " ? " ? ? ?два раза ?наклонностью к ? ? ? ? ?была замужем?самоубийству ? ? ? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ?????? ? ?Дочь: ?Дочь: странная ?Дочь: ее муж ?Несколько ? ? ?слабоумная, ?страдала манией. Ее?имел ?детей, умерших? ? ?паралитичная?муж эпилептик ?душевнобольную ?в раннем ? ? ?, страдала ? ?сестру ?возрасте ? ? ?алкоголизмом? ? ? ? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ?????? ?Дед: ? ? ?Сын: ? ? ?слабоумный ? ? ?интеллигентный ? " ? ?и ? ? ?пьяница и ? ? ?самоубийца ? ? ?золотушный ? ? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ?????? ? ?Дочь: ?Дочь: легко ?Дочь: не ? ? ? ?безумная с ?возбуждаемая и ?представляет ? ? ? ?приступами ?впечатлительная ?дурных ? ? ? ?периодичес- ?особа, ее брак ?особенностей ни ? " ? ? ?кого ?весьма благоприятен?с физической ни ? ? ? ?возбуждения ?для оздоровления ?с психической ? ? ? ? ?потомства ?стороны ? ? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ?????? ?Бабка: ? ? ? ? ? ?страдала ? ? ? ? ? ?алкоголиз- ? ? ? ? ? ?мом, умерла? ? ? ? ? ?паралитич- ? ? ? ? ? ?ной ? ? ? ? ? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ?????? ? ?Сын: страдал?Дочь: истеричная; ? ? ? ? ?delirium ?занимает место на ? ? ? ? ?tremens ?границе душевного ? ? ? ? ? ?здоровья и болезни.? " ? " ? ? ? ?Ее муж причудлив, ? ? ? ? ? ?странен, почти ? ? ? ? ? ?сумасшедший, ? ? ? ? ? ?бесплодие. ? ? ? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ?????? ? ? ?Дочь: ? ? " ? ? ? ?мертворожденная ? ? ? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ?????? ? ?Дочь: ?Дочь: ?Дочь: особа с ? ? ? ?странная, ?систематизированный?холодным ? ? ? ?причудливая ?бред преследования.?характером и с ? ? ? ?и пьяница. ?Ее муж дипсоман, ?мало развитою ? ? ? ?Ее муж ?наследственно-отме-?сферою чувств; ? ? ? ?походит на ?ченный. Его отец ?она лишена ? ? ? ?нее как в ?также дипсоман и ?нравственного ? ? ? ?физическом, ?галлюцинант; его ?чувства и ? " ? ? ?так и в ?дядя с отцовской ?слабоумная. Сын ? ? ? ?нравственном?стороны ?еще маленький ? ? ? ?отношении ?сумасшедший; тетка ?мальчик ? ? ? ? ?с материнской ? ? ? ? ? ?стороны также; ? ? ? ? ? ?двоюродный брат ? ? ? ? ? ?самоубийа и ? ? ? ? ? ?душевнобольной ? ? ? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????? ?????? В Allgemeine Zeitschrift fur Psychiat., 1883, Virzigster Band, 3 Heft, 382, кратко передается история одной семьи, оба родители в которой были наследственно отмеченные. Отец хотя и не был душевнобольным, но представлялся странным и своенравным человеком. Эта брачная пара имела 9 челов. детей. Трое из них умерли в детском возрасте; пятеро были частью душевнобольные, частью, нравственно вырождающиеся личности; девятый умер из-за чахотки. В прекрасной статье проф. Ваll'я "Les familles des alienes, - помещенной в журнале "L'Encephale" за 1883 г., NN 4, 5 и 6, мы можем следить за явлениями наследственности, сравнительно в большом масштабе. Автор берет 100 семей нормальных людей, 100 сем. прогрес. паралитиков, 100 сем. душевнобольных в собственном смысле слова, 50 сем. лиц истеричных, 50 сем. эпилептиков и 100 сем. алкоголиков. Он исследует семьи этих лиц в четырех поколениях, - в их собственном, в двух восходящих (отцы и деды) и одном нисходящем (дети) - всего 8844 чел. и притом со стороны их долговечности, жизненности, плодовитости и болезненности. Исследования этой последней показывают, что в нормальных семьях нет преобладающей болезненной склонности. Болезни в них изменчивы и почти равномерно распределяются между всеми органическими системами. В семьях прогрес. паралитиков, страдающих мозговой болезнью, характерической болезненной склонностью является склонность к болезням мозговым, а в семьях душевнобольных - к болезням душевным. Семьи эпилептиков не отмечены какоюлибо резко выраженною болезненной склонностью. У восходящих, несколько более выдающимися болезненными склонностями представляется склонность к чахотке и алкоголизму, а у нисходящих - к мозговым болезням. В семьях лиц истеричных, характерной болезненной склонностью представляется склонность к нервным болезням вообще и к нервозизму и истерии в частности. В семьях алкоголиков более характерною склонностью у восходящих представляется склонность к алкоголизму, а у нисходящих - к мозговым болезням в детстве, и к чахотке. *(598) "Lecon. sur lcs mal. ment" 354 и 355. *(599) Aug. Voisin: "Lecons cliniques sur les mal. ment.". 15 и 184. *(600) Traite cliniq. et pratiq. des mal. ment., - 323. *(601) "Traite des mal. ment " 525. Один из таких случаев рассказывает, напр., д-р Voisin. Это молодой человек 15 лет, очень интеллигентный, но подверженный приступам возбуждения. Его отец женился на своей племяннице, которая была очень интеллигентна, но лимфатична и крайне впечатлительна. С первого года их сын страдал tic'ом лица. Скоро заметили, что он отличается различными странностями, вспыльчивостью, склонностью к разрушению и вообще диким характером. С наступлением 15 л. характер его еще более ухудшился. Он сделался необычайно сварлив, лжив и стал даже воровать. Он говорил о всевозможных неприличностях и непристойностях, развивал крайне странные теории и совершал такие же поступки. Однажды он даже связал горничной руки и ноги, чтобы ее изнасиловать. Впоследствии у него развилась эпилепсия. См. цитиров. уже сочин. 29 и 30. *(602) Recherches sur l'alienation mental. des enfants, - 16. *(603) Mаudsley: "La pathologie de l'еsprit., - 118. См. клинич. случаи в цитированном уже сочин. Voisin, 352 - 359. *(604) La pathol. de l'espr , 144, а также 183. *(605) Insanity in ancient and moder. life, - 102. *(606) "Traite des mal. ment. 560; см. также Moreau (de Tour): "La psychologie morbide" 377; Maudsley: "La palhol. de l'esprit, 109. *(607) La psychol. morbid"., 359 и 360. *(608) Traite des mal. ment., - 561. *(609) Цитированное уже сочинение, 211. *(610) Baer: "Der Alcoholismus, - 322. *(611) Nouveau traite des mаl. ment., - 478. *(612) Цитированн. уже сочинение, 7 и 270. *(613) Это мнение заимствовано мною из сочинения проф. Fonssagrives: "Leсons d'hygiene infantile, - 535. См. также статью д-ра Martin в январской книжке Annal. medico-psyсhol. за 1879, - О пьянстве родителей, как причине эпилепсии в их потомстве". *(614) Подробные указания см. в цитир. сочинении Ваer'а. 23 - 93 и у Voisin, 259 - 265. *(615) Клинические факты см. в цитир. соч. Voision, 211 - 280 и Bаеr'а, 267 - 378. *(616) Journal of Mental Science, - т. XXIV, 1879, 146. *(617) Traite des degenerescences, - 118 и 119. *(618) The Woman's Journal, - 1883, 11 Авт. *(619) Der Alcoholismus, - 271. *(620) Архив психиатр., нейролог. и судебн. психопатол.: "Антропологическое исследование убийц, - 1884, IV, N 2, 46 и 47. *(621) Эти выписки сделаны из dossiors исправительной школы в Ruysselede в Бельгии. *(622) Эти выписки сделаны из dossiеrs гандской и невшательской тюрем. *(623) The donger. Classes of New-Jork, - 42 и 43. *(624) The Jukes. 20 и 21. Далее приведены и другие такие же генеалогические примеры. См. также на стр. 19 таблицу процентного отношения развратных женщин в роде Jukes. *(625) Эти выписки заимствованы из dossiers туринской La Generala, рюиследской и намюрской исправительных школ, колонии Serix, невшательской и гандской тюрем. *(626) См. I т., 310. *(627) "L'hered. natur". I, 244. *(628) Etudes sur les colonies agricoles, - 187. *(629) "Colonies agric., ecoles rurales et ecoles de reforme" etc., ХVIII. *(630) The Jukes, 28, 37 и 38. *(631) "Бродячая Русь" 148 - 163, 174 - 177. *(632) Journal оf Mental Science, - т. 15, 488. *(633) "Journal. of Ment. Scien". *(634) См. цитиирован. уже сочинение, 31 и 32. *(635) См. уже цит. ст.. 46. В ней г. Беляков, на основании произведенного им исследования 100 убийц, приходит, между прочим, к следующим заключениям. "Наконец, - говорит он, - мы познакомились с такими признаками, на основании которых, по данным Lombroso и Bordier, нельзя не признать в преступнике атавизма. Если мы присоединим еще сюда те изменения формы черепа, которые представляют, безусловно, патологические атипии и причиняют глубокие нарушения питания мозга, а, во-вторых, веские доказательства более или менее глубоких поражений мозговых оболочек и центральной нервной системы, существование которых несовместимо с правильным отправлением мозга, то получим наглядную картину организации большинства современных преступников". "Очень часто приходилось констатировать всевозможные оригинальности и эксцентричность, рядом с интеллектуальными странностями". "Таким образом, - говорит он в другом месте, - сын преступника, нищего, бродяги, пьяницы, психопата, публичной женщины, подкидыш, лицо, не имеющее никакого воспитания и понятия о труде, религиозное неверие и вместе с тем грубое суеверие - вот начало и рассадник преступлений. Если прибавить к этому еще всевозможные заболевания, которые гнездятся тут, - золотуха, чахотка, падучая, сифилис, паразитические сыпи, то получим мрачную картину преступного класса". Для борьбы со злом он между прочим рекомендует разумно организованные школы, реорганизацию тюрем и назначение в них заведующими компетентных людей, которые стояли бы на высоте науки. *(636) L'Uomo delinquen. 3-е изд., 136 и 137. *(637) Traite des degenerescence, - 568. *(638) "The Jukes, - 85 и 86. Термин: "невропатическое происхождение" (Neurotic Stock) автор прилагает как к тем, которые сами страдали душевн. болезн., эпилепсией, идиотизмом, хореей, парализисом и друг. нервными расстройствами, так и к тем, которые имели родственников страдавших ими. Автор основательно замечает, что показанный процент таких лиц значительно ниже действительного, потому что многие из исследованных были сироты и заброшенные дети и не имели сведений о своих восходящих. *(639) "Psycholog. natur". II, 401 - 415. *(640) The Jukes, - 7, 8 и 13. *(641) Там же, 14 и 15. *(642) Тех, которые по прямой линии происходят от одной из 5 сестер, г. Dugdale отмечает термином: "кровь Jukes, - а тех, которые вошли в род путем браков и сожительств - термином: "кровь X". *(643) Там же, 16. *(644) Там же. 18. 19 и 20. *(645) Там же, 26, 37. 38. *(646) Там же, 47 и 48. *(647) Там же, 49 и 50. *(648) Эта особенность указывает, по-видимому, на неправильности кровообращения. *(649) Там же, 50, 51, 59 и 60. *(650) Там же, 64. *(651) В заключении своего исследования, г. Dugdale дает приблизительную оценку стоимости для общества в течение 75 л. членов рода Jukes. При этом он принимает во внимание стоимость содержания пауперов, преступников, проституток, стоимость хищения, суда и проч. Оказывается, что за указанный период времени это злополучное потомство обошлось обществу, по меньшей мере, в 1,308,000 дол., не считая неизлечимых болезней, идиотизма, душевных расстройств и предрасположения к пауперизму, наследственно переданных потомству. Представив этот расчет, г. Dugdale заканчивает замечанием, что время спросить, что могут поделать с предложенным вопросом наши суды, наши законы, наши богадельни и наши тюрьмы? Во второй части своего исследования, относящейся к заключенным, исследованным им в обурнской и синг-сингской тюрьме, г. Dugdale представляет интересную таблицу 38 привычных преступников, из которой видно, что средняя продолжительность времени преступной деятельности каждого равняется 11,55 л.; из них 3,71 л. проводится в тюрьме, а 7,84 - на свободе. Среднее число ежегодно совершаемых преступлений 103, а среднее число осуждений 4,55. Отношение же числа преступлений к числу осуждений, выведенное на основание 14 случаев, есть 146 к 1. См. "The Jukes, - 68 70 и 102. *(652) См. I т., 480 и сл. *(653) Там же, 495 и сл. *(654) De Candolle основательно считает различия временных состояний момента зачатия одной из важнейших причин различий нисходящих. "Я считал нужным, - говорит он, - напомнить современным натуралистам об одном важном источнике различий в последующих генерациях: временном состоянии родителей в момент зачатия и состоянии матери в непосредственно следующий период" "Histoire des sciences, - 311 и 312. Случаи влияния нравственных состояний матери в период беременности см. в цитированном уже сочинении Voisin, 336 - 343. *(655) L'hered. psych. 2-е изд. 107 и 108. *(656) Lucas, II, 504. О влиянии органич. состоян. во время акта зачат. см. также Ribot 253 - 262; Reich: "Die Erblichkeit der Gebrechen, 7 - 11 Morean (De Tour) Psych morb. 63; Lucas, 501 и сл. *(657) Lucas, II, 260. *(658) Lucas, II, 501 - 506, 524 - 527. *(659) Факты, относящиеся к последствиям ранних браков см. у Lucas,II, 459 и сл. *(660) Том II, 461 и сл. *(661) Архив психиатрии, нейрологии и судебн. психопат., 1883, т. I, N 1, 50. См. также Psychol. morbide, 159; Fonssagrives: Lecons d'hygiene infantie 481. *(662) Шуле, 227. *(663) La pathol. de l'esprit, - 194. *(664) "La medicine des passions". I. 400 и сл. *(665) Lucas, II, 502 и сл. *(666) См. Moreau (de Tour): "De l'homecide, commis par les eufants, 115 и сл. Ribot, 2 изд. 254 и сл. Случай страдания эпилепсией зачатого в пьяном состоянии см. Bourneville в Recherehes cliniq. et therap. sur l'epilep., l'hyster. et l'idiotie, 148, и Voisin: "Lecon. cliniq.". 583. *(667) Voisin: "Leсon. cliniq." 197 и 350 и сл. *(668) Шуле, 227. *(669) "La pathol. de l'espr., 163. Говоря о периоде полового развития, д-р Leven справедливо замечает о могуществе такого воспитания: "Если мозг хорошо подготовлен с нравственной стороны, то молодой человек не даст увлечь себя пороку и разврату. Он будет противостоять многочисленным причинам увлечений, которые он находит в своей организации и в окружающем мире". Этот автор основательно считает полезным продолжение нравственной культуры до 25-летнего возраста (понятно, в последнее время в форме направления советами), когда нервные центры приобретают полную устойчивость и когда хорошо подготовленный к жизненной борьбе человек сравнительно без труда противостоит жизненным соблазнам и невзгодам. См. его сочин.: "Estomac etc erveau, - 224 и сл. *(670) См. стр. 517 и 524 и сл. *(671) Ribot, 331 и сл., 379 и сл.; "Psychol. morb., 250. *(672) Die Erblichk eit etc, - 16. *(673) Ribot L'heredite, - 220. *(674) Во втором выпуске, говоря о выработке различных способностей, я буду иметь случай привести примеры органических изменений под влиянием упражнений. *(675) Carpenter: "Principles of ment. physiol., - изд. 6-e, 59 и 60. *(676) Semper: "Die naturlinhen existenz bedingung. der Thiere, 83 и 84. *(677) Traite de 1'hered. nat., II, 696. *(678) См. 31 стр. *(679) См, цитир. уже сочин. 365 и 366. *(680) Там же, 389; интер. вся глава 383 - 401. *(681) Там же, 29 и 30. *(682) "The danger. clas". 44 и 45. *(683) Des affectious n.entales chez lea eufants, - 26. *(684) "Вестн. клин. и судебн. псих., вып. II. "Задачи гигиены воспитания, - 127. Можно только усиленно рекомендовать эту прекрасную статью. *(685) Die Erblichkeit, - 16 и 17. *(686) См. "Principles of ment. physiol, - 2. "С тех пор, как нашли нужным провести пограничную линию между изучением физической и психической стороны человека, - писал еще Cabanis, - Положения, относящиеся к последнему необходимо затемнились неопределенностью метафизических гипотез. После их введения в изучение нравственных наук, не оставалось более; никакого прочного основания, никакого определенного пункта, к которым бы можно было приурочить результаты наблюдения и опыта". "Изучение физической стороны человека, - говорит он в другом месте, - одинаково интересно для медика и моралиста: оно почти одинаково необходимо для обоих". "Моралист старается проникнуть в наиболее сокровенные процессы, которые представляют собой функции интеллекта и определения воли. Он ищет в них правила, которые должны управлять жизнью, и пути, ведущие к счастью". "Rapports du physique et du moral, - 43 и 45. *(687) L'heredite, - 1-e изд., 169 и 170. *(688) См. "Archives de Neurologiе, - N 19 за 1884 г. "La famile nevropathigue, - 17. В другом месте он идет даже несколько далее. "Порок, преступление и сумасшествие, - говорит он, разделяются только общественными предрассудками; они соединяются их общим характером деятельности, - 15. *(689) "Тhе Jukes, - III. Весь вопрос о воспитательном влиянии на преступление, порок и пауперизм, - говорит он в другом месте, - зиждется исключительно на физиологическом, а не на сентиментальном или метафизическом основании, - стр. 55. *(690) См. "Balletin de la Societe Gener des prisons". N 1, 1878 г. ст. д-ра Winеs: Программа пенитенциарной реформы в Соединенных Штатах, 187.

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter