Блум М.И. 1974 - Действие советского уголовного закона в пространстве (книга)

Блум М.И. 1974 – Действие советского уголовного закона в пространстве

ВВЕДЕНИЕ

Четкая законодательная регламентация пределов действия советского
уголовного закона в пространстве имеет большее теоретическое значение
для развития советской науки уголовного права, а также огромное
практическое значение для правоприменительной деятельности
следственно-прокурорских и судебных органов. Проблема определения
пределов действия советского уголовного закона в пространстве является
разноплановой и весьма сложной. Каждый из ее аспектов требует
самостоятельного подхода и решенияД Однако, в такой плоскости она до сих
пор не ставилась и отрешалась ни в советской науке уголовного права, ни
в науке международного права. Только отдельные вспрссы проблемы освещены
в монография* А. Н. Трайнина, М. Д. Шаргородского, Н. Д. Дурманова, Я-
М. Брайнина, А. А. Тилле, В. Н. Кудрявцева, И. И. Горелика, -М. А.
Шнейдера, И. И. Солодкина, Л. Н. Галенской и др. ^ Необходимо отметить,
что в современный период возросло международно-правовое значение
вопросов пределов действия советского уголовного закона в пространстве,
относящихся преимущественно к области внутригосударственного права. Это
объясняется расширившимися контактами Союза ССР с зарубежными странами,
массовыми посещениями иностранцами Союза ССР и советскими гражданами —
зарубежных государств, длительным проживанием инсстранцев в СССР и
советских граждан за границей (учеба в вузах, аспирантуре, обмен
специалистами, оказание помощи развивающимся странам и т. д.) и др.
Поэтому изучение проблемы действия советского уголовнего закона в
пространстве приобретает в настоящее время все большее значение, в
особенности те аспекты этой проблемы (независимо от подхода отдельных
ученых к их оценке), которые начиная со времен Бентама принято называть
«интернациональным уголовным правом» («internationales Strafrecht»,
«droit penal internat’onal», «derecho penal interna-tonal»). Это те
вопросы действия национального уголовного закона в пространстве, которые
связаны с «иностранным элементом», соприкасаются в какой-то мере с
интересами ино-

странных государств в связи с применением национального уголовного
закона к преступлениям, совершенным за границей (экс. территориальное
действие уголовного закона), с применением национального уголовного
закона к иностранцам, на которых не распространяется национальная
уголовная юрисдикция и, наконец, вопросы выдачи преступников и права
убежища.

Советская наука уголовного права, как и наука международного права не
пользуются в этом смысле понятием «международное уголовное право» (См.
М. Д. Шаргородский. Некоторые вопросы международного уголовного права. —
«Советское государство и право», 1947, № 3, с. 24—32; Л. Н. Галенская. О
понятии международного уголовного права. — «Советский ежегодник
международного права 1969». М., 1970, с. 241—260), ибо речь идет о
совокупности положений национального законодательства, назначение
которых заключается в том, чтобы очертить пределы действия материального
уголовного права Советского государства, оградить и отграничить
установленный им правопорядок от правопорядка, установленного уголовным
правом других государств.

Эти вопросы должны решаться совместными усилиями ученых, работающих в
области различных правовых наук и в первую очередь — в области
материального и процессуального уголовного права и международного права.
Такое сотрудничество уже известно советской правовой науке. Так вопросы
борьбы с международными преступлениями и уголовными преступлениями,
посягающими на международный правопорядок, как и вопросы выдачи военных
преступников уже в течение нескольких десятилетий успешно решают
советские ученые — криминалисты, процессуалисты и международники (А. Н.
Трай-нин, Н. Н. Полянский, Н. С. Алексеев,’ М. Д. Шаргородский, П. С.
Ромашкин. А. Н. П’олторак, М. Н. Андрохин, Л. Н. Галенская и др.). По
вопросам экстерриториального действия советского уголовного закона и
применения его к лицам, пользующимся дипломатическим или консульским
иммунитетом, как и по вопросам выдачи невоенных преступников
сотрудничестзо ученых различных областей правовой науки недостаточно.
Это не может не сказаться отрицательно на результатах исследований.
Только учитывая достижения науки советского уголовного права и
международного права, можно найти правильный методологический подход к
оценке принципов действия уголовного закона в пространстве, вскрыть
внутреннее политическое содержание добуржуазных и буржуазных теорий по
вопросам применения национального уголовного закона в пространстве,
выявить те политические цели, которым они служили и служат, разоб-

лачить их реакционное содержание в определенный исторический период,
выявить возможности для сотрудничества государств в области
международной борьбы с преступностью.

В. И. Ленин учил правильному методологическому подходу ко всем явлениям
социальной жизни. Он указывал: «Этот основной факт — переход общества gt
первобытных форм рабства к крепостничеству и, наконец, к капитализму —
вы всегда должны иметь в виду, ибо, только вспоминая этот основной факт,
только вставляя в эту основную рамку все политические учения, вы в
состоянии будете правильно оценить эти учения и разобраться, к чему они
относятся, ибо каждый из этих крупных периодов человеческой истории —
рабовладельческий, крепостнический и капиталистический — обнимает
десятки и сотни столетий и представляет такую массу политических форм,
разнообразных политических учений, мнений, революций, что разобраться во
всей этой чрезвычайной пестроте и громадном разнообразии, — особенно
связанными с учениями политическими, философскими и прочими буржуазных
ученых и политиков, — можно в том только случае, если твердо держаться,
как руководящей основной нити, этого деления общества на классы,
изменения форм классового господства, и с этой точки зрения разбираться
во всех общественных вопросах — экономических, политических, духовных,
религиозных и т. д.» (В. И. Ленин. Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 39, с.
71, 72).

Решение отдельных проблем территориального и экстеррито-риалы ого
действия советских уголовных законов в пространстве, как и вспрссов
применения уголовных законов к иностранцам, неподсудным советским
судебным учреждениям, в теории советского уголовного права
представляется спорным именно с позиции советской науки международного
права. Это относится к распространению советских уголовных законов на
принадлежащие СССР объекты и зоны вне пределов СССР, к применению
советских уголовных законов в соответствии с принци-ципами гражданства,
в особенности в отношении лиц без гражданства, и др.

Только объединенными усилиями ученых в области советского уголовного
права и международного права можно правильно оценить также весьма
спорный вопрос о приемлемости для советского законодательства положений
реального принципа действия уголовного закона в пространстве и
пассивного персонального принципа, как и разработать законодательные
положения, отражающие требования принципа социалистического
интернационализма и универсального принципа.

Усилиями советских ученых в области уголовного права,

уголовного процесса и международного права должны быть решены и вопросы
выдачи преступников, в том числе разработана de lege ferenda система
уголовно-правовых и уголовно-процессуальных норм, соответствующих
принципам советского национального законодательства и принципам
международного права. Изучение некоторых аспектов действия национального
уголовного закона в пространстве и выдачи преступников должно быть также
предметом науки международного уголовного права, хотя речь и идет,
безусловно, о применении совокупности норм национального
законодательства, в том числе и трансформированных норм международного
права.

По многим основополагающим вопросам желательна единая позиция в
законодательстве стран социалистического содружества, использование
опыта всех социалистических государств. «Мировой социализм вбирает в
себя все богатство и многообразие революционных традиций и опыта,
порождаемого творчеством трудящихся разных стран, — говорил Л. И.
Брежнез на международном Совещании коммунистических и рабочих партий в
Москве в 1969 году. — В этой связи я хочу сказать, что наша партия
постоянно изучает этот опыт, использует все ценное, что может быть
применено в условиях Советского Союза, все то, что действительно
способствует укреплению социалистического строя, воплощает в себе
проверенные на международном опыте общие закономерности его
строительства.» (Международное Совещание коммунистических и рабочих
партий». М., 1969, с. 54, 55).

Правильное решение всех перечисленных вопросов будет способствовать
наилучшему обеспечению охраны интересов Со-Бетского государства,
укреплению братского содружества социалистических государств, а также
осуществлению принципа мирного сосуществования государств с различным
общественным и государственным строем.

Данная работа является попыткой решить некоторые из упомянутых вопросов
на основании изучения советской теории уголовного права и теории
уголовного права зарубежных социалистических государств, как и практики
ее применения, с учетом также достижений в области науки советского
международного права и выдвинуть некоторые предложения de lege ferenda.

. В работе исследованы также внутригосударственные аспекты проблемы
действия советского уголовного закона в пространстве, точнее — пределы
действия в пространстве уголовных законов союзных республик. Эта
внутригосударственная проблема вытекает из особенностей советского
государствен-

ного строя, из сущности Союза ССР как федерации союзных республик,
обладающих широкой компетенцией в области уголовного законодательства и
принявших свои республиканские уго-ловные кодексы для борьбы с
преступлениями, совершаемыми в пределах союзной республики.

Поскольку многие преступления совершаются на территории двух и более
союзных республик, постольку неизбежны коллизии между республиканскими
уголовными законами. Как показывает судебная практика, отсутствие
интертерриториальных или интерлокальных коллизионных норм приводит к
разнобою в применении уголовного законодательства союзных республик.
Поэтому судебной и следственно-прокурорской практикой выдвинута задача —
разработать такую систему интерлокальных коллизионных норм, на основании
которых могли бы решаться все возникающие коллизии между уголовными
законами союзных республик. В данной работе предложены решения коллизий
между республиканскими законами, что должно привести к единообразию в
применении республиканских уголовных законов и к укреплению
социалистической законности.

Значение укрепления социалистической законности и совершенствования
законодательства было подчеркнуто XXIV съездом КПСС. Выступая перед
избирателями Бауманского избирательного округа Москвы 12 июня 1970 г.,
Л. И. Брежнев сказал, что социалистическая законность, правопорядок —
основа нормальной жизни общества, его граждан. («Правда», 13 июня 1970
г.).

Совершенствование законодательства о пределах действия уголовных законов
в пространстве явится необходимой предпосылкой соблюдения и укрепления
социалистической законности.

Глава I

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР УЧЕНИЙ О ДЕЙСТВИИ УГОЛОВНЫХ ЗАКОНОВ В
ПРОСТРАНСТВЕ

Закономерности развития учений о действии уголовных законов в
пространстве могут быть поняты лишь в свете марксистско-ленинского
учения о смене общественно-экономических формаций, о появлении и
развитии государств.

; Весь круг вопросов, связанных с истерией учений о действии уголовных
законов в пространстве, теснейшим образом связан с проблематикой
возникновения и развития государства. Это, как известно, одна из важных
и актуальных проблем марксистской теории — вопроса о классовом характере
государства, о роли, значении и взаимодействии базиса и такого рода
надстройки, как государство.

По сей день указанные проблемы являются объектом острой идеологической
борьбы. Марксистское учение о государстве является единственной научной
методологической основой для изучения рассматриваемого нами вопроса.
Проблемы государства рассматриваются во многих трудах К. Маркса, Ф.
Энгельса, В. И. Ленина. Учение классиков марксизма-ленинизма даёт нам
основу для установления закономерностей в развитии взглядов различных
ученых на пространственные пределы действия национального уголовного
закона.

“Отдельные вопросы указанной темы решались уже в древности: меньше в
древнегреческом уголовном праве, больше — в римском. Из дошедших до нас
отрывков трудов римских законоведов следует, что вопросы
пространственных пределов действия римских уголовных законов
регламентировались в связи с конкретными видами преступлений. В первую
очередь, это были преступления, посягавшие на римское государство в
целом, — изменническая война (perduellio) — понятие, которое охватывало
весьма широкий круг деяний. В этих случаях римский закон применялся
независимо от того, совершались ли преступления римлянами или другими
лицами, а также независимо от

того, где совершались эти преступления, — в пределах или вне пределов
римского государства.

Римские уголовные законы применялись также к лицам, совершившим уголовно
наказуемые деяния против римского гражданина, независимо ст личного
статуса совершившего преступление и места совершения деяния, если
преступление рассматривалось в открытом процессе (judicium
риЬИсит)ГРимс-кие законы применялись, кроме того, к каждому уголовно
наказуемому деянию, совершенному на территории римской империи, невзирая
на личный статус совершившего это деяние или потерпевшего.

Уголовно наказуемые деяния, которые не были направлены против римского
государства, не причиняли вреда и ущерба римскому гражданину и не были
совершены на территории римской империи, не подпадали псд действие
римского уголовного закона. Для тех случаев, когда совершившие
преступления лица не являлись римскими гражданами и не могли быть
преследуемыми в Риме, было предусмотрено гёраво их выдачи иностранному
государству (deditio). Ц Римское государство имело договоры с другими
государствами, которыми устанавливалось, в каких случаях преступники
подлежат выдаче и когда требование о выдаче может быть отвергнуто.

Однако об определенных принципах действия римского уголовного закона в
пространстве говорить трудно, научной доктрины пространственного
действия римского уголовного закона не существовало1.

Г Для раннего средневековья Европы характерно распространение уголовных
законов на определенную национальность, поэтому на территории одного и
того же государства действовали разные законы: «франк судилсл по законам
франков, ал-леман — по закону аллемансв, бургунд — по закону
бургундскому и римлянин — по римскому». Монтескье в своих работах
показал, что каждый человек в этой смеси племен должен был судиться по
обычаю и праву своего племени2. Таким образом, ss германском праве
ранкего средневековья признавалась только система личной ответственности
(Personalitaetssystem)3. Подсудность дела по месту совершения
преступления составляла исключение и допускалась только в случаях
задержания виновного на месте совершения им преступления. Однако
постепенно стал закрепляться территориальный принцип действия уголовного
закона в пространстве, соответствующий сущности феодального права.

1 Для развития учения о пространственном действии уголовного закона и
для так называемого интернационального уго-

ловного права значительный интерес представляет уголовное право позднего
средневековья, в особенности итальянское уголовное право. Города Италии
в средние века приобрели огромное политическое и экономическое значение.
Они издавали свои статуты. Впервые уголовно-правовые коллизии возникли в
Северной Италии в связи с тем, что встал вопрос о соотношении уголовного
права, созданного на различных территориях и в разных городах Северной
Италии. Появился целый ряд спорных вопросов: о приоритете римского
права; о том, как следует поступать, если деяние, запрещенное законом
одной из территорий, не запрещено римским правом, или если законы на
месте совершения преступления существенным образом отличаются от законов
места жительства виновного; должно ли быть лицо, постоянно не
проживающее в данной местности, подчинено законам этой местности, если
оно совершило здесь преступление. Эти вопросы были связаны с
территориальной подсудностью уголовных дел. Так как непосредственно в
законодательстве того периода данные вопросы не были решены, они
определялись судебной практикой и средневоковой доктриной уголовного
права. Последней были сформулированы общие положения: суду данной
территории подсудны дела о преступлениях, совершенных в ее пределах,
начало совершения которых имело место на данной территории, даже если
оно было продолжено вне ее пределов, задержание преступника имело место
на данной территории. Итальянские города широко практиковали выдачу лиц,
совершивших преступления в другом городе. В случае невыдачи преступника
применялся закон места его жительства.

Первым представителем итальянской доктрины был Альберт Гандин (Albertus
Gandinus, XIII—XIV), выдвинувший принцип применения в спорных случаях
lex delicti comm’ssi. ^Наивысшего расцвета учение о пространственном
действии уго-ловнсго закона достигло в XIV в. в Италии в трудах С.
Бар-тола (Bartolus Severus de Alphanis a Saxoferrato) — в его
комментариях к дигестам, кодексу и институциям, а также в трудах его
ученика П. Бальда (Baldus de Ubaldis perosinus Petrus) 4J

Доктрина Бартола получила дальнейшее развитие в XVI в. в трудах Ю. Клара
(Julius Clarus), детально разработавшего вопросы применения закона в
случаях совершения дистанционного преступления, а также вопросы1
ответственности лиц, проживающих в других городах5. Этими же проблемами
в Италии в XVII в. занимался П. Фаринаций (Prosper Farinacius).

Во Франции в средние века в спсрах о подсудности предпочтение отдавалось
судам места жительства виновного, исходя

из положения «actor sequitur forum rei». В XVI и XVII вв. королю были
подсудны не только дела о преступлениях, совершенных во Франции, но и
вне Франции, если преступник был задержан во Франции (forum
deprehensionis). В XVII н XVIII вв. во Франции щироко применялось
французское уголовное право к преступлениям, совершенным вне Франции,
причем большое значение при решении вопроса о подсудности придавалось
месту задержания преступника6.

В Германии в XVI—XVIII вв. была воспринята итальянская доктрина и до
середины XVIII в. обосновывалось положение о том, что преступление может
быть наказано везде, где задержан преступник7.

Среди голландских ученых XVII в., занимавшихся проблемами действия
уголовного закона в пространстве, в литературе упоминается имя П. Вута
(Paulus Voet). Он был первым из авторов, признавших т. н.
интернациональное уголовное право не только с позиции осуществления
уголовного правосудия, но и с позиции применения материального
уголовного права. Его взгляды сводятся к следующему: за преступление,
совершенное внутри страны, отвечают, как граждане этой страны, так и
иностранцы; за преступления, совершенные за границей, преступник
отвечает по законам места задержания8. Особое место среди голландских
ученых на рубеже XVI—XVII вв. занимал выдающийся юрист Гуго Гроций
(Hugonis Grotii), прославившийся своим капитальным творением «О праве
войны и мира* (De jure belli ас pacis), в котором он провозгласил
универсальный принцип применения уголовного закона в пространстве: aut
dedere aut punire9.

Учение голландской школы, обосновавшей в целом территориальный принцип
действия уголовного закона в пространстве, было воспринято1 в Англии,
где нашло благодатную почву. Из Англии голландская доктрина перекочевала
в США и там укоренилась.

Для голландского учения о пределах действия уголовного закона в
пространстве характерна тенденция к признанию территориального
принципа10, также к распространению голландского уголовного
законодательства на лиц, совершивших преступления и вне пределов
страны11.

С конца XVIII в. начинается период утверждения капитализма в более
развитых странах мира. В. И. Ленин охарактеризовал этот период следующим
образом: «Это — восходящая линия буржуазии, эпоха
буржуазно-демократических движении вообще, буржуазно-национальных в
частности, эпоха быстрой ломки переживших себя
феодально-абсолютистских учрежде-

ний»12. Возникновение в этот период национального государства и развитие
понятия государственного суверенитета привели к утверждению
исключительности территориального принципа действия уголовного закона в
пространстве в конце XVIII и в начале XIX. вв. Этот принцип больше всего
соответствовал идеям буржуазного либерализма во Франции, Италии, Англии,
Голландии, Германии и России. Территориальный принцип (принцип
поземельности, Oertlichkeitsprinzip, principe de la ter-ritonalite)
закрепляется в законодательстве этого периода, например, в ст.ст. 5 и 6
уголовно-процессуального кодекса Франции 1808 г. (Code d’instruction
criminelle). Эти статьи исключали возможность ответственности
иностранцев, совершивших преступления за границей, по французским
законам13.

* Территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве
отстаивал основатель просветительско-гуманисти-ческсго направленна в
уголовном праве, идеолог шедшей к власти буржуазии Ш. Л. Монтескье. В
разработанной им программе уголовно-правовых реформ определенное место
было отведено вопросам территориального предела действия уголовных
законов14. Идеи территориального принципа в конце XVIII в. в Италии
развивал Ч. Беккариа. один из виднейших мыслителей, приверженец учения о
естественном праве и общественном договоре15. В Германии в XVIII и
начале XIX вв. учение о территориальном принципе действие уголовного
закона в пространстве также укреплялось под влиянием учения о
естественном праве и идей немецкого просвещения.

‘ Несмотря на особенности территориальной доктрины дейст-вия уголовного
закона в пространстве в отдельных государствах, все ее приверженцы
сходились на том, что преступление, совершеннее в пределах государства,
подлежит наказанию по законам этого государства; преступление,
совершенное вне пределов государства, независимо от того, кем и против
кого оно совершено, не подлежит юрисдикции данного государства.
Неограниченное господство уголовных законов в пределах государственных
границ считалось самим собой разумеющимся. Применение этих законов не
только к своим гражданам, но н к иностранцам, совершившим преступления
на территории данного государства, многими приверженцами
территориального принципа считалось бесспорным16. В трудах немецких
ученых начала XIX в. территориальный принцип действия уголовного закона
в пространстве был признан единственно правильным17. Столь же бесспорным
некоторым приверженцам территориального принципа представлялось
нераспространение законов данного государства на преступные деяния,
совершенные вне пре-

делов государства в соответствии с положением «leges поп ob-liganta
extra territorium»18. Некоторые авторы пытались обосновать право
наказывать иностранцев по закону страны, в которой ими совершено
преступление, фикцией временного подданства (subditus temporarius);
другие утверждали, что иностранцы в пределах даннсго государства
охраняются уголовным законом наравне с его гражданами, а поэтому должны
несги ответственность по уголовным законам этого государства за
совершенные в его пределах преступления19.

I В начале XX в. территориальный принцип обосновывала
международно-правовыми соображениями. Его приверженцы исходили главным
образом из принципа государственного суверенитета — незыблемого права
государства подчинять своим законам всех находящихся в его пределах лиц,
независимо от того, являются ли ‘преступник или потерпевший от
преступления гражданами данного государства или нет20.

Обосновывая исключительность территориального принципа, его защитники
встретились с практическими трудностями, главным образом в случаях,
когда после совершения преступления за границей гражданин возвращался к
себе на родину. Чтобы он не избежал уголовной ответственности и
наказания, следовало бы, согласно территориальному принципу, выдать его
тому иностранному государству, на территории которого им совершено
преступление, однако большинство приверженцев территориального принципа
не считало допустимой выдачу своих граждан иностранному государству.
Один из наиболее категоричных защитников территориального принципа Р.
Кёстлин, не желая согласиться с выдачей собственных граждан, пытался
обосновать право данного государства, гражданином которого явлчетсл
преступник, наказывать его по своим законам «от имени правомочного на то
государства».’ Так, в работах Р. Кёстлина впервые выявлялись зачатки
принципа представительной компетенции21.

Против территориального принципа как единственного принципа действия
уголовного закона в пространстве были выдвинуты весьма существенные
возражения22. Было указано на то, что преступники, совершившие
преступление в одном государстве, смогут спокойно проживать в другом,
пока заинтересованнее государство не потребует их выдачи, а в случае
побега преступника к себе на родину, он может рассчитывать на
безнаказанность. Более того, территория государства, гражданами которого
являются преступьики, сможет служить для них убежищем также в случае
совершения ими за границей преступлю ния против своего же
государства, например, при подделке

денег этого государства23. Д. Никольский указывал, что эта теория могла
не вызывать практических затруднений только в те эпохи, когда
международные отношения были чрезвычайно сграниченными. По его мнению,
выдача своих граждан, с одной стороны, нарушает верховенство
государства, а с другой, не мсжет иметь места в тех случаях, когда
отсутствует требование со стороны заинтересованного государства, а также
в случаях совершения менее тяжких преступлений24. Н. С. Таганцев
указывал, что преступные деяния, учиненные в чужих странах, прямо или
косвенно могут вредить интересам данной страны25. Многие авторы
указывали на то, что применение территориального принципа в качестве
исключительного предполагает установление этого же принципа всеми
другими государствами. Предпосылкой для его применения должна быть
уверенность в том, что посягательства на интересы данного государства,
совершенные на чужой территории, будут отражены уголовным
законодательством места совершения этого посягательства26.

Отмечалось, что с позиции исключительно территориального принципа нельзя
решить вопрос об ответственности лица за совершенное им преступление на
территории, не принадлежа-шей ни одному государству, например, в
открытом море, а также в случае военной окупации и др. Против
исключительности территориального принципа возражали даже наиболее
видные его приверженцы, например, А. Фейербах27.

Однако, несмотря на критические замечания в адрес исключительного
характера территориального принципа, все ученые XIX и XX вв. всячески
защищали этот принцип; он признавался основополагающим принципом28,’ Его
положения все более закреплялись законодательно. Многие ученые возражали
только против исключительности территориального принципа. Наряду с ним
выдвигались и другие принципы в качестве основных или субсидиарных,
которые также закреплялись в законодательстве государств Западной Европы
и в России.

Лишь в Англии, США и странах, принявших английское «common law»,
продолжали обосновывать положения главным образом только
территориального принципа. Однако и англий-сксе законодательство по
отдельным группам преступлений отклонилось от однобокого применения
территориального принципа. Так было в отношении измены (тризн),
двоеженства и убийства. Совершение этих преступлений англичанами вне
Англии влекло наказуемость в Англии. Совершенными в Англии считались
также преступления, которые были совершены британскими подданными на
британском корабле, а в некоторых

случаях даже на иностранном корабле29. Исключительно территориальный
принцип в XIX и начале XX вв. защищался в США: преступление считалось
локализованным и наказуемым только там, где оно было совершено; ни одно
другое государство не имело права наказывать за эти преступления. Однако
даже в США были предусмотрены исключения. Они относились к
преступлениям, совершенным на борту корабля, плавающего под флагом США,
к некоторым преступлениям, совершенным гражданами США за пределами
государства, к преступлениям, совершенным иностранцами, находящимися на
службе США за границей, против интересов США, к преступлениями,
совершенным за границей, где граждане США пользуются правом
экстерриториальности, к преступлениям, совершенным за пределами США.
результаты которых наступают или должны были наступить в США30.

[ В настоящее время все буржуазные государства закрепили территориальный
принцип в своем законодательстве как один из основных принципов действия
уголовного закона в пространстве31.

В XIX в. почти одновременно с территориальным принципом в науке
уголовного права стал отстаиваться новый принцип, названный
национальным, или активным персональным, принципом действия уголовного
закона в пространстве (Heimats-pr’nzip oder aktives
Personalitaetsprinzip, Subditions- und Subjections- oder
strafrechtliches Nationaltaetsprinzip, principe de per-sonalite active,
principio della personalitae). Под персональным принципом действия
уголовного закона в пространстве понималось положение, согласно которому
гражданин определенной страны за совершеннее им преступление должен во
всех случаях нести ответственность по законам этой страны, т. е.
утверждалась не ограниченная территорально обязанность соблюдать законы
страны, гражданином которой является данное лицо. За совершенные за
границей деяние, признаваемое уголовно-наказуемым по законам страны,
гражданином которой является виновный, он во всех случаях подлежит
ответственности у себя на родине (quilibet est subditus legibus patriae
suae et extra territorium)32.

l Наиболее видными защитниками национального, или активного
персонального, принципа действич уголовного закона в пространстве были в
Германии А. Бернер33 и Л. Бар34, а во Франции Ф. ЭлиДхотя и до них
высказывались некоторые положения этого принципа35.

Основной довод А. Бернера сводился к тому, что каждый подданный
государства, где бы он не находился, обязан подчи-

пяться законам своего государства, т. е. уголовный закон государства
обязывает каждого гражданина лично, а не только территориально. Таким
образом,,1 основанием для применения национального уголовного закона
считалась принадлежность совершившего преступление лица к числу
подданных данного государства, иными словами, подданство лица порождало
право осуществлять правосудие на ссновании своих законов. Второй довод
А. Бернера сводился к тому, что преступление является действием,
нарушающим достоинство и честь гражданина. Лицо, нарушившее гражданскую
честь, должно отвечать за это пи законам своего отечества, которое
определяет все условия его гражданского состояния. А. Бернер подчеркивал
также, что лицо с отъездом за границу вовсе не теряет фактической связи
со своей родиной, ибо оно в действительности пользуется покровительством
и защитой дипломатических представителей своей страны, а это право на
защиту предполагает и обязанность подчиняться требованиям государства и
вне его пределов. Таким образом, сущность теории А. Бернера сводилась к
тому, что, находясь в пределах свсего государства и за его пределами,
лицо обязано руководствоваться правовыми воззрениями своей страны,
соблюдать ее законы и нести ответственность в своей стране за их
нарушения3^,

Примерно так же обосновывал национальную теорию действия уголовного
закона в пространстве и французский юрисг Ф. Эли. Соблюдение гражданами
отечественных законов он считал предпосылкой права граждан на защиту и
покровительство со стороны своего государства37.

Эти и подобные обоснования национального принципа действия уголовного
закона в пространстве являлись отражением буржуазных учений о
государстве и праве, апологией капиталистических отношений и буржуазного
государства.

Согласно учению Л. Бара, каждое преступление являетс5! проявлением
преступной воли. Государство, на территории которого преступная воля
возникла и укреплялась, где были созданы предпосылки для совершения
преступления, до тех пор, пока имеется нравственная связь между этой
личностью и государством, имеет право применить свои законы к лицу,
совершившему преступление вне его пределов, независимо от того, против
интересов своей родины или интересов иностранного государства это
преступление было направлено. Таким образом, Л. Бар -исходил из того,
что злая воля преступника возникла и развивалась в пределах отечества
преступника, поэтому оно и имеет право на применение наказания33. Это
утверждение вызвало серьезные нарекания и критические замеча-

i 16

ния уже в конце XIX и начале XX вв. Теория Бара была полностью лишена
научного обоснования.

Против национального принципа в целом высказывались различные
соображения, указывалось, что последовательное его проведение в качестве
исключительного вовсе не дает возможности обосновать наказание
иностранцев за преступления, совершенные ими на территории данного
государства, или жг заставляет прибегнуть к фикции — приравнить
иностранцев ?к подданным данного государства, признать их subditi
tempo-rarii. К недостаткам этого принципа относили возможность коллизии
между нормами страны пребывания виновного и страны, гражданином которой
он является, ибо и те и другие нормы для него одинаково обязательны39.
Был сделан упрек и в том, что с позиций этого принципа не может быть
решен вопрос об ответственности за совершение преступлений лицами без
подданства. Указывалось также на отсутствие связи между положением о
том, что государство охраняет своего гражданина и за границей, и
установлением уголовной ответственности по законам своего государства,
ибо лица, пользующиеся дипломатическим иммунитетом, также охраняются
государством, где они аккредитованы, однако уголовным законам этого
государства они не подчиняются. Поэтому утверждалось, что за совершение
преступления гражданином данной страны за границей более последовательно
было бы лишить гражданства, чем применять к нему своей национальный
уголовный закон40.

Н. С. Таганцев критиковал принцип личной подчиненности за то, что
последовательное его проведение приводит, с одной стороны, к наказанию
всех малозначительных деяний, совершенных гражданином данного
государства за границей, а с другой, обеспечивает безнаказанность
иностранца, совершившего тяжкое преступление за границей и бежавшего в
третью страну, даже иностранца, совершившего преступление против этой
третьей страны41.

Чтобы заполнить эти очевидные пробелы, защитники национального принципа,
особенно А. Бернер, выдвинули дополнительные положения о том, что у
государства, на интересы которого посягает преступник, возникает
естественное право или право обороны или самозащиты42.

Таксе обоснование расширения пределов применения национального
уголовного закона вызвало неодобрение большинства ученых начала XX в.43.

В первой четверти XX в. национальный или активный персональный принцип
как исключительный или основной принцип отвергался большинством
буржуазных ученых. Чаще всего ему

2-111S
17

отводилось место субсидиарного принципа, дополнительного к
территориальному, особенно в связи с тем, что позитивным
законодательством и господствующей доктриной буржуазных государств
признавалось и обосновывалось положение о невыдаче иностранным
государствам своих граждан, совершивших преступления в этих странах, а
также в связи с необходимостью обеспечить охрану государственных
интересов.

Национальный принцип, наряду с территориальным, законодательно
закрепляется в немецком партикулярном законодательстве и во французском
уголовно-процессуальном законодательстве, в уголовном и
уголовно-процессуальном законодательстве других европейских государств и
в России44.

В середине XX в. буржуазной наукой уголовного права национальный принцип
поддерживался в большей или меньшей степени.

Маразм идеологии германского фашизма выразился также в
гипертрофированном развитии национального принципа действия уголовного
закона в пространстве. Специальным законом от 6 мая 1940 г. были внесены
изменения в УК Германии 1871 г. (ч. 2 §3). Национальный принцип был
выдвинут на первое место — германское право (не только законодательство,
но и прецедентное право, соответствующее «здоровому духу» немецкой
нации) применялось к каждому преступному деянию, совершенному немцем,
независимо от того, где это деяние совершено — в пределах или вне
пределов страны. Верноподданные «ученые» фашистской Германии,
оправдывавшие массовый террор и душегубки, оправдывали и это положение
фашистского законодательства. Даже в пятидесятых годах делались попытки
оправдать его «изоляцией национал-социалистического государства в
международном уголовном праве» и необходимостью в «самозащите», потому
что остальные государства, на территории которых совершались эти
«противоречащие духу германской нации» деяния, не признавали их уголовно
наказуемыми45.

В настоящее время национальный, или персональный, принцип действия
уголовного закона в пространстве закреплен в уголовном законодательстве
почти всех буржуазных государств как один из основных принципов, или как
принцип субсидиарный46/

В конце XIX и в XX вв. получил широкое распространение реальный принцип
действия уголовного закона в пространстве. Его называют также принципом
защиты (Schutzprinzip, Realprinzip, Realschutzprinzip,
Staatsschutzprinzip, prinzipe de rea-lite, prinzipe de defense). Этот
принцип в немецкой литературе

назван принципом участвующего правопорядка — Prinzip der beteiligten
Rechtsordnung47, в австрийской — принципом пассивным национальным48.
Русскими криминалистами конца XIX в. этот принцип назывался «принципом
общественного самосохранения»49.

Суть принципа заключается в том, что за государством признавалось право
при помощи национального законодательства защищать свои интересы от
посягательства на них, независимо от того, кто и где совершает это,
посягательство — внутри страны или вне ее пределов50. Эта теория
выдвинула на передний план значимость объекта уголоно-правовой охраны,
интересы защиты установленного государством правопорядка от
посягательств изнутри страны и извне. Ее защитники полагали, что она
дает возможность преодолеть несовершенство территориального и
национального принципов. Реальный принцип имел большое количество
почитателей в различных странах. Во Франции его защищал А. Вильфор51; в
Италии — Э. Пессина52 и П. Фиоре53; в Германии — Р. Гейнце, В. Роланд,
К- Биндинг, Э. Белинг, Г. Зейфферт и др.54; в России ?— Ф. Мартене, П.
П. Пусторослев и др.55 По мнению представителей этой теории, она
обеспечивает, с одной стороны, охрану интересов государства, если имело
место посягательство на них из-за границы, в том числе и совершенное
иностранцем; а с другой — охрану интересов данного государства вне его
пределов, т. е. реальная теория обеспечивает как защиту объектов,
находящихся в пределах государства, так и защиту объектов, принадлежащих
данному государству или его подданным и защищаемых его уголовными
законами, где бы эти объекты ни находились.

Многие ученые XIX в. обосновывали реальный принцип политическими
интересами государства. Так, Ф. Шварце считал, что наказание иностранцев
по закону данного государства за преступления, совершенные за границей,
может иметь место только в том случае, если преступление посягает на
данное государство, т. е. если совершается политическое преступление.
Это и есть то исключение, которое, по его мнению, признают и должны
признавать даже самые строгие защитники территориального принципа. Он не
согласен с теми авторами, которые относят право наказывать иностранцев
за совершенные ими преступления против интересов данного государства к
праву на самооборону. Только политический интерес данного государства
дает возможность обосновать применение наказания в данном случае.
Однако, по мнению Ф. Шварце, политический интерес вполне оправдывает
применение государством своего уголовного закона, потому что каждое
государство может претендо-

v
19

вать на признание своих политических интересов, своей
неприкосновенности, посягательство на которую может быть приравнено к
нарушению права на мирное существование. Там, где иностранная держава
должным образом не наказывает за эго деяние, данная страна сама должна
иметь право наказывать56.

Эта теория была воплощением социально-экономического и политического
развития буржуазных государств эпохи империализма, примером наиболее
рьяной и откровенной защиты незыблемости экономического и политического
строя буржуазных государств.

Через несколько десятилетий аналогичным образом обосновывал
необходимость реального принципа Р. Гиппель57. Его защищали также А.
Геглер и Ф. Мейли как основополагающий принцип законодательства в
будущем58.

Против установления реального принципа в качестве единственного было
высказано немало соображений. Указывалось, во-первых, что реальная
теория, как и национальная, создает коллизию между уголовным законом
места совершения преступления и уголовным законом той страны, интересы
которой пострадали от посягательства; во-вторых, основное положение этой
доктрины — всякое посягательство на охраненный нормами определенного
государства интерес наказуемо по законам этого государства — более
неопределенно, чем положения национального принципа; в-третьих, реальная
теория не дает основания для наказуемости своих граждан, если ими
совершены преступления за границей против иностранного государства59.
Последнее из указанных соображений высказывалось многими авторами.
Приверженцы реального принципа рекомендовали в этом случае
воспользоваться положениями нацио-нальього принципа об ответственности
граждан данного государства по его законам за все преступления, в том
числе и совершенные за границей против интересов иностранного
государства и граждан60.

Некоторые авторы отрицали самостоятельность реального принципа, так как
его реализация невозможна без использования других принципов61.

Против реальной теории в начале XX в. выступил И. Колер, аргументируя ее
непригодность с позиций как уголовного права, так и международного
права, а также соображениями практической невозможности ее
осуществить62.

Однако критические замечания буржуазных авторов в адрес защитников
реального принципа не вскрывали и и не могли, конечно, вскрыть ее
классовую сущность и служебную роль. Они ограничились указаниями на
отдельные ее дефекты в

плане сугубо правовом и практическом. Реальный принцип, или принцип
защиты, отстаивали и продолжают отстаивать, наряду с другими принципами,
многие ученые капиталистических государств63. Отстаивается этот принцип
и учеными в области международного права64.

Институт международного права в 1883 г. принял резолюцию, в ст. 8
которой подтвердил право государства карать деяния, совершенные
иностранцами за пределами его территории и нарушающие его уголовные
законы, если деяния эти содержат посягательство на его существование или
ставят под угрозу его безопасность и если они не предусмотрены уголовным
законодательством той территории, где они имели место. В 1926 г. этот
вопрос стоял на повестке дня кодификационного комитета Лиги наций,
однако комитет пришел к выводу, что хотя урегулирование этих вопросов в
общем порядке желательно, оно встретило бы серьезные политические и иные
препятствия ввиду значительных различий в практике государств65.

Л. Оппенгейм полагает, что было бы неразумным отрицать за иностранным
государством право карать за измену (тризн), совершенную иностранцем за
границей. Он приходит к выводу, что очень мало авторов безусловно
отрицают право государства карать иностранца за преступление,
совершенное за границей615.

В настоящее время реальный принцип закреплен в законодательстве многих
государств67.

От реального принципа, или принципа защиты государственных интересов, в
конце XIX—начале XX вв. отпочковался в качестве самостоятельного
пассивный персональный принцип, или принцип защиты индивидуальных
интересов (passives Personalprinzip oder Individualschutsprinzip;
principe protecteur personnel ou principe personnalite passive). Под
пассивным персо-нальнымпринципом понимается применение уголовного закона
данного государства к иностранцам, совершившим преступления за пределами
этого государств, но посягающим на интересы его граждан. Не все ученые
выделяют этот принцип в качестве самостоятельного; некоторые объединяют
его с реальным принципом понимая под последним защиту не только
интересов данного государства, но и защиту интересов своих граждан.
Отдельные авторы единый принцип защиты делят на два подвида: на принцип
защиты государства (Real- oder Staatsschutzprinzip) и на принцип
индивидуальной защиты (Individualschutz-prinzip)68.

Этот принцип в конце XIX в. не встретил всеобщего одобрения, и
значительня часть зарубежных ученых категорически возражала против него
даже после закрепления его в действую-

щем уголовном законодательстве, полагая, что он направлен на непомерное
расширение пределов действия национального уголовного закона.

Один из защитников пассивного персонального принципа, Эли утверждал, что
поданные каждого государства должны пользоваться правом на всякую защиту
и покровительство со стороны своего государства во время пребывания их
за границей, в том числе и на уголовно-правовую защиту69. В тридцатых
годах XX в. эту же точку зрения обосновал Р. Гиппель; он сетовал на то,
что в германском уголовном законодательстве того периода пассивный
персональный принцип не был закреплен70. Однако еще в начале XIX в.
против самой идеи индивидуальной защиты в Австрии выступил С. Йенулл,
который полагал, что каждое государство охраняет не только своих, но и
чужих граждан. Он приравнивал иностранцев во время их пребывания в этом
государстве ск своим подданным (Schutzgenossen, zeitliche
Unterthanen)71. В конце XIX в. категорически против этого принципа
высказался Ф. Шварце. Он полагал, что для данного принципа нет никакого
юридического основания. За преступления, совершенные за границей и
направленные против подданных чужого государства, должно карать
государство места совершения преступления, поэтому защита со стороны
того государства, подданным которого являются потерпевшие, по его
мнению, более смахивает на месть, чем на справедливость. Если
иностранное государство не наказывает своих граждан зч посягательство на
интересы чужих ему граждан, то государство, подданными которого являются
эти граждане, должно иными путями заботиться о защите этих граждан,
например, порвав дружеские отношения, соответственно предупреждать своих
граждан и др. Однако нет никакого правового основания, по мнению Ф.
Шварце, поставить иностранца перед судом данного государства только
потому, что органы власти его собственного государства, которые обязаны
были привлечь его к ответственности, этого не сделали; наоборот,
предоставление такого правомочия следует рассматривать как
посягательство на чужой суверенитет72.

В настоящее время пассивный персональный принцип закреплен в уголовном
законодательстве ряда буржуазных государств73.

Особый интерес с позиции пассивного персонального принципа представляет
дело Каттинга (Cutting), широко комментированное в литературе по
международному праву74.

В конце XIX и в начале XX вв. в науке уголовного права стал
обосновываться универсальный принцип, или принцип все-

мирного права. (Universalitaetsprinzip, Weltrechtsprinzip, System der
Weltrechtspflege, Systeme de l’universalite, Systeme de l’ubiquite du
droit penal, competence universelle, prmcipe uni-versel, principio della
universalitae). Основные положения этого принципа были высказаны еще в
знаменитом труде Г. Гроция «О праве войны и мира»75. Наиболее четко
универсальный принцип был сформулирован в XIX в. в трудах А.
Бульмеринга76 и Р. Моля77. Универсальная теория уже в XIX в. имела много
приверженцев: в Германии и Австрии ее защищали, кроме Р. Моля и А.
Бульмеринга, Р. Шмид, Ф. Шварце, П. Гельшнер, Г. Ламмаш, Э. Уллманн, Ф.
Мартиц, С. Иенулл и др78; во Франции — Ж. Ортолан79; в Италии — Ф.
Каррара, К. Бруса80; в России универсальный принцип защищал Н. Д.
Сергеевский151 и в какой-то мере Н. С. Таганцев; последний
противопоставлял этот принцип всем прочим, которые называл
«эгоистическими» теориями82. Наиболее подробный анализ универсального
принципа дается во французской литературе83.

Сущность универсального принципа состоит в том, что каждое государство
имеет право наказывать любое лицо, совершившее преступление, невзирая на
место совершения преступления и гражданство преступника, т. е. любое
государство может осуществить свою юрисдикцию над любым находящимся в
его пределах преступником, независимо от того, где и против кого он
совершил преступление. Исходным положением сторонников этой теории
является признание того, что правопорядок — это достояние всех
государств, что лицо, «посягнувшее на интересы одного из государств, в
силу существующей солидарности интересов всех государств и общности их
духовных и материальных интересов своим деянием породило право
государств на солидарную защиту правопорядка, ибо все государства, как
члены международного союза, в одинаковой мере заинтересованы в том,
чтобы правопорядок поддерживался не только у них, но и в других
государствах.

Наиболее категоричные защитники универсального принципа полагали, что
каждому государству должно быть предоставлено право наказывать за любое
преступление, независимо от того, какого характера это преступление, кто
и где его совершил. Однако большинство сторонников универсального
принципа пыталось ограничить его осуществление84.

Два видных русских ученых в области международного права Ф. Мартене и Д.
Никольский отметили, что эта теория имеет «решительное преимущество
перед всеми другими «по возвышенности своей основной мысли»85; она
«стоит на возвышенной точке зрения — универсального господства порядка и

права»86. Некоторые из сторонников универсального принципа формулировали
его положения, исходя из идеи «абсолютной справедливости», усматривая в
преступлении нарушение «абсолютной правды», которую обязаны охранять все
государства. Само государство признавалось «орудием осуществления
абсолютной справедливости»87.

Вполне понятно, что такое обоснование универсальной теории действия
уголовного закона в пространстве не имеет ничего общего с наукой и
меньше всего соответствует действительной служебной роли государства в
конце XIX и начале XX вв. в эпоху кризиса капиталистической системы/ На
самом деле эта теория была нужна буржуазным государствам вовсе не для
утверждения идеи «абсолютной справедливости», а для объединения своих
усилий в подавлении организованного движения рабочего класса и
деятельности его революционных партий. Растущее самосознание и сплочение
рабочих масс во всем мире было тем «монстром», на которого стремились
обрушить весь арсенал государственного принуждения и репрессий
буржуазные теоретики уголовного права. Буржуазное государство — машина
классового подавления, названная буржуазными идеологами орудием
осуществления «абсолютной справедливости» и должно было в соответствии с
завуалированной программой сторонников универсального принципа выполнить
отведенную ему роль — карать на основании своих законов любое
оказавшееся в его территориальных пределах лицо за любое преступление,
где бы оно ни было совершено.

Поэтому универсальный принцип подвергался справедливой критике со
стороны советских ученых. Они вскрыли классовую сущность этой теории и
показали, что в действительности означает понятие «единого общего
правопорядка», о котором так пекутся буржуазные юристы, о каком
«единстве культурных государств и народов» идет речь88.

В советской уголовно-правовой литературе справедливо указывалось и на
использование в реакционных целях универсального принципа
представителями движения по унификации уголовного законодательства в
конце XIX и начале XX вв. Теорией буржуазного уголовного права,
отражающей тенденцию к унификации, проповедовался «унитаризм» — призыв к
теоретическому перемирию, необходимому длч лучшей организации уголовной
самообороны буржуазного государства, апеллировалось к
«интернационализму». Один из выдающихся советских ученых, посвятивший
свои труды критике реакционных идей буржуазного уголовного права, А. Н.
Трайнин в тридцатых годах вскрыл конкретные источники общего стремления
империалис-

тических стран к унификации уголовного законодательства, показал, что ни
одна из конференций по унификации уголовного законодательства в
действительности совершенно не занималась вопросами общеуголовкой
преступности, что и так называемые «общечеловеческие преступления»
(delicta juris gentium) — пиратетво, подделка денег, государственных
ценных бумаг и банковых билетов, торговля рабами, торговля женщинами и
детьми, торговля наркотиками и порнографическими произведениями, также
не были теми деяниями, для борьбы против которых, действовала вся
унификационная машина, хотя на конференциях по унификации уголовного
законодательства и в монографических исследованиях корифеев
унификацион-ного движения этим преступлениям уделялось ‘непомерно
большое внимание.

Коммунизм — вот враг, против которого было направлено острие
унификационной деятельности. Массовые политические выступления были
основной проблемой, стоящей в центре уни-фикационного движения.
Посягательства на господствующий социальный строй объявляются актами,
обосновывающими интернациональное уголовно-правовое вмешательство89.

Поскольку в определенные исторические периоды в универсальном принципе
воплощались враждебные трудящимся космополитические идеи, направленные
против государственного суверенитета и независимости народов, выражались
идеалы международной реакции, стремление объединить и еще больше
унифицировать всю систему буржуазного уголовного законодательства и еще
больше усилить его роль как орудия подавления сопротивления трудящихся
масс, постольку советские ученые отвергали универсальный принцип как
неприемлемый и давали научно-обоснованный отпор его идеологам90. Однако
при оценке применения этих учений в конкретной исторической обстановке
следует соблюдать марксистский подход. «Метод Маркса состоит прежде
всего в том, — писал В. И. Ленин, —? чтобы учесть объективное содержание
исторического процесса в данный конкретный момент, в данной конкретной
обстановке, чтобы прежде всего понять, движение какого класса является
главной пружиной возможного прогресса в этой конкретной обстановке…»91

Победа советского государства в Великой Отечественной войне изменила
соотношение сил на мировой арене. В период все возрастающего влияния
социалистической системы, несмотря на всевозможные происки
империалистической реакции, все большее значение приобретают новые
мирные и демократические принципы международного права, а также
демократк-

ческие принципы уголовного права в отношениях между государствами, в том
числе в отношении пространственных пределов действия национальных
уголовных законов92. Наряду с этими, многие ранее существовавшие
принципы наполняются новым содержанием, служат иным целям и потому
заслуживают иной оценки. Так же по-иному следует оценивать в нынешних
исторических условиях т. н. универсальный принцип.

Сторонники универсального принципа действия уголовного закона в
пространстве давно уже отказались от идеи создания всемирного уголовного
кодекса как невыполнимой.

Следует отметить, что многие буржуазные ученые конца XIX и начала XX вв.
отвергали универсальный принцип в его «универсальном» понимании, однако
из других соображений, — главным образом сугубо правовых. Против него
высказалась значительная часть немецких, австрийских и французских
ученых93. На недостатки универсального принципа указал русский профессор
С. В. Познышев94, а Ф. Мартене — на его неосуществимость95. Таким
образом, большинство буржуазных авторов рассматривало универсальный
принцип как вспомогательный, для осуществления которого должно быть
достигнуто международное общение-. Чем больше будет развита общность
правовых воззрений у народов, тем более обеспечено будет преследование
опасных для всего международного союза преступлений.

Даже наиболее рьяные сторонники универсальной теории, такие, как Р.
Моль, Ф. Каррара и др., называют ее «теорией будущего», пригодной для
того времени, когда все государства достигнут полного развития, когда
существенные противоречия и особенности будут сглажены и все народы
будут жить приблизительно одинаковой жизнью, тогда общность и
солидарность интересов получит свое осуществление.

В настоящее время уголовное законодательство западноевропейских
государств, как и государств других континентов, а также большинство
ученых капиталистических стран признают универсальный принцип в весьма
ограниченном объеме, в пределах заключенных международных конвенций о
борьбе с отдельными видами преступлений, затрагивающих общие интересы
всех государств96.

На VII конгрессе Академии сравнительного правоведения в 1966 г. в Упсале
универсальный принцип выдвигался в качестве дополнительного. Отмечалось,
что охрана общих для всех государств интересов требует согласованности
действий в борьбе с теми преступлениями, в отношении которых заключены
международные соглашения. В рамках этих соглашений и

должно применяться национальное законодательство любого государства,
независимо от того, где и кем совершено преступление.

Следует отметить, что в позитивном праве зарубежных государств
универсальный принцип в настоящее время используется только в отношении
т. н. «врагов человечества», к которым с давних времен принято относить
пиратов, лиц, торгующих рабами и женщинами, лиц, посягающих на средства
международного общения, а также подделывающих денежные знаки.

В последние годы заключен целый ряд новых конвенций по борьбе с
преступлениями, посягающими на международный правопорядок, однако редкие
из них утвердили универсальный принцип действия уголовного закона в
пространстве.

В первой половине XX в. буржуазной наукой уголовного права начал
выдвигаться принцип представительной, заменяющей, или репрезентативной,
компетенции (principe de la competence par representation, Grundsatz
stellvertretender Strafrechtspflege, stellvertretendes Strafrecht) в
качестве самостоятельного принципа действия уголовного закона в
пространстве.

Под принципом представительной компетенции понимается применение
национального уголовного закона к находящимся на территории этого
государства иностранцам, совершившим за границей преступления, не
посягающие на интересы данного государства или его граждан и не
рассматриваемые международными соглашениями в качестве посягательств на
международный правопорядок.

Такое расширение пространственных пределов действия национального
уголовного закона не укладывалось в рамки уже известных принципов
действия уголовного закона в пространстве. Оно не может быть обосновано
интересами данного государства, потому что преступление не совершается в
пределах его территории, не совершается его гражданами, не направлено
против интересов этого государства и его граждан.

Как самостоятельный принцип представительной компетенции впервые был
сформулирован И. Колером в 1917 г.97. Этот принцип был закреплен в
действующем уголовном законодательстве многих государств и был признан
многими авторами (хотя и не всеми), имеющим право на самостоятельное
существование. Э. Гафтер считал, что принцип представительной ком1
петенции является результатом несостоявшейся выдачи преступника.
Применяется уголовный закон страны, в которой находится преступник,
однако это государство не осуществляет свою собственную карательную
власгь; оно берет на себя обя-

занность преследовать преступника в интересах другого государства98.

На этих же позициях стоял целый ряд ученых первых десятилетий XX в.,
например, Ф. Мей л и” и К. Штосе100. Этот принцип поддерживается многими
учеными Западной Европы и во второй половине XX в.101 Так, Г. Майер
утверждает, что принцип представительной компетенции предполагает
применение национального уголовного закона к так называемым новым
гражданам, т. е. лицам, ставшим гражданами данного государства уже после
совершения ими преступления за границей, а также к лицам, которые в
соответствии с законами данного государства и заключенными соглашениями
подлежат выдаче, но не выдаются в силу различных условий и
обстоятельств. /Он считал, что в интересах цивилизации следует применять
уголовные законы страны, в которой преступник задержан, и на их
основании осуществлять уголовную юрисдикцию, не давая возможности
преступникам оставаться безнаказанными. При этом обязательным условием
осуждения в данной стране |Г. Майер признавал наказуемость такого деяния
также по законам места его свершения102.

Однако, в начале XX в. высказывались и серьезные возражения против
утверждения принципа представительной компетенции, точнее, не столько
против положений этого принципа и вытекающих из него практических
выводов, сколько против его теоретического обоснования.

Указывалось, что положения гражданского права о представительстве вряд
ли можно применить к международному праву, субъектами которого являются
государства. Представительство предполагает наличие поручения или
полномочия со стороны представительного лица, а такое поручение может
быть выражено в договоре. Кроме того, представитель может иметь лишь
столько прав, сколько их имеет представляемое лицо, т. е.
государство-представитель должно будет применять законы представляемого,
что, по мнению Д. Никольского, недопустимо. Поэтому он приходит к выводу
о несостоятельности теории представительной компетенции103.

Н. С. Таганцев также считал невозможным найти такое юридическое
положение, которое обосновало бы право верховной власти одного
государства быть представителем другого государства в отправлении
правосудия. Еще менее обоснованным в этом случае, по мнению Н. С.
Таганцева, является отказ от применения иностранных уголовных законов,
материальных и процессуальных104.

В настоящее время многие буржуазные ученые признают

принцип представительной компетенции пригодным для современных условий,
но только в качестве дополнительного принципа105.

Более всего принцип представительной компетенции приближается к
универсальному, так как наказание применяется к преступнику на основании
национальных уголовных законов государства только потому, что преступник
оказался на территории данного государства. Принцип представительной
компетенции возник только в силу того, что на данном этапе развития
государств невозможно признать универсальный принцип в полном объеме, т.
е. нельзя применять свои уголовные законы ко всем преступлениям,
совершенным за границей, если это не обусловлено международными
соглашениями, хотя бы двухсторонними. Принцип представительной
компетении закреплен в уголовном законодательстве многих современных
буржуазных государств и предполагает применение национального уголовного
закона в тех случаях, когда совершенное иностранцем за границей
преступление по своему характеру должно повлечь его выдачу, но последняя
не может быть осуществлена по той причине, что совершившее преступление
лицо приобрело гражданство этого государства и в связи с этим не может
быть выдано, или по той причине, что имелись инные фактические или
правовые основания для невыдачи этого лица. В этих случаях государство,
не выдавшее преступника распространяет компетенцию своего уголовного
закона и на совершенные иностранцами за границей преступления,
направленные против интересов иностранных государств или их граждан.
Применяя свой уголовный закон по праву представительной компетенции,
государство в этих случаях ставит применение наказания в зависимость от
того, наказуемо ли деяние на месте его совершения, и в большинстве
случаев требует при назначении наказания учитывать более благоприятный
иностранный закон106.

В XIX и в начале XX вв. был известен также покровительственный принцип,
называемый режимом капитуляции. Он возник в период колониальных войн и
создания полуколониального режима в ряде стран. Колонизаторы вводили в
порабощенных странах свое законодательство, создавали специальное
законодательство — только для местного населения, навязывали
полуколониальным странам режим капитуляций.

Согласно покровительственному принципу действия уголовного закона в
пространстве граждане империалистических государств за совершенные ими
преступления в колониях или в странах с полуколониальным режимом
отвечали не по законам

места совершения преступления, а по законам своего государства. Действие
территориальных законов на них не распространялось. В зависимых странах
колониальными державами создавались консульские суды. Так, французская
система консульских судов была установлена на основании Закона от 28 мая
1836 г. Консульским судам были подсудны дела о преступлениях,
совершенных французами на территории полуколониальных стран. Аналогичной
была система консульских судов в Англии и других государствах107.

Режим капитуляции начал отменяться с конца XIX в. В первой четверти XX
в. он был отменен в большинстве зависимых стран.

В России действие уголовных законов на основании покровительственного
принципа было отменено Великой Октябрьской Социалистической революцией.
Советская власть с первых же дней своего существования провозгласила
суверенность и равноправие всех государств в своих взаимоотношениях со
всеми государствами •— большими и малыми, находящимися на более высокой
или более низкой ступенях развития, исходя из принципов ленинской
национальной политики.

С распадом колониальной системы и завоеванием свободы и независимости
государствами Азии и Африки отпадает и действие уголовных законов
империалистических государств в соответствии с покровительственным
принципом.

Подводя итог историческому обзору учений о действии уголовных законов в
прастранстве, следует отметить, что проблемами пространственного предела
действия национального уголовного закона занимались ученые разных стран
в течение столетий. Ими разрабатывались, утверждались, низвергались н
вновь утверждались определенные положения, которые рекомендовались
национальному и иностранному законодателю для использования при
законодательном определении права применения уголовного закона в
пространстве. В определенные исторические периоды отстаивался какой-то
один из принципов, прочие отвергались как несостоятельные. Затем было
признано невозможным решить всю проблему действия уголовного закона в
пространстве с позиций только одного принципа, поэтому встал вопрос о
том, какие принципы в их совокупности должны быть восприняты каждым из
национальных законодательств, чтобы, обеспечить охрану интересов
господствующего

класса и установленного им правопорядка от посягательств внутри страны и
извне. Однако эволюция принципов действия уголовных законов в
пространстве не имеет независимого, самодовлеющего характера. Она
отражает соответствующие условия социально-экономического и
политического развития государств, их задачи на определенном этапе
развития. В настоящее время нет ни одной страны, в законодательстве
которой был бы утвержден только один из рассмотренных принципов. В
большей или меньшей мере в законодательстве всех государств нашли
отражение несколько принципов, причем соотношение этих принципов и
удельный вес каждого их них в уголовном законодательстве современных
капиталистических государств различны. Поэтому анализ в этом плане
национального уголовного законодательства современных государств
представляет большой интерес.

Глава II

ПРИНЦИПЫ ДЕЙСТВИЯ УГОЛОВНЫХ ЗАКОНОВ

СОЮЗА ССР И СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК

В ПРОСТРАНСТВЕ

Уголовное законодательство Союза ССР и союзных республик включает
основные правила действия советского уголовного закона в пространстве,
которые в науке советского уголовного права называются принципами. Наука
советского уголовного права изучает требования, вытекающие из этих
принципов, и практику применения судебно-следственными органами
советских уголовных законов в соответствии с этими требованиями,
способствуя таким образом укреплению законности и борьбе с
преступностью. Однако задачи науки советского уголовного права в данном
вопросе этим не исчерпываются. Она стремится выявить систему принципов
действия советского уголовного закона в пространстве, определить в ней
место каждого принципа, установить взаимосвязь между ними, показать их
значение и разработать рекомендации по их осуществлению. 1

Наука советского уголовного права, исходя из задач, стоящих перед
советским уголовным правом в период развитого социалистического
общества, на основании изучения истории и действующего советского
уголовного законодательства и практики его .применения, а также изучения
законодательства братских социалистических государств, разрабатывает
предложения по дальнейшему совершенствованию принципов действия
уголовного закона в пространстве и практике его применения. Поэтому
особый интерес для советской науки уголовного права представляет анализ
самостоятельного развития принципов действия уголовного закона в
пространстве в уголовном законодательстве Союза ССР и зарубежных
социалистических государств, в особенности уголовных кодексов
социалистических государств, принятых за последние годы.

1. Принципы действия уголовных законов Союза ССР

и союзных республик в пространстве в истории советского уголовного
законодательства

У Впервые вопрос о пределах действия советского уголовного закона в
пространстве был законодательно решен в Руководящих началах по
уголовному праву РСФСР, изданных 12 декабря 1919 г.1. Восьмой раздел
Руководящих начал был назван «О пространстве действия уголовного права»
и состоял всего из одной статьи, в которой было сказано, что 1)
уголовное право РСФСР действует на всем пространстве Республики в
отношении как ее граждан, так и иностранцев, совершивших преступление на
ее территории; 2) уголовное право действует в отношении граждан РСФСР и
иностранцев, совершивших преступление на территории иного государства,
но уклонившихся от суда и наказания в месте совершения преступления и
находящихся в пределах РСФСР.

Таким образом, Руководящие начала, во-первых, законодательно закрепили
территориальный принцип действия уголовного закона РСФСР; во-вторых,
решили вопрос об ответствен: ности любого лица, совершившего
преступление за границей.^

Этот последний вопрос решен одинаково для граждан’ РСФСР и иностранцев:
те и другие отвечают по уголовным законам РСФСР, независимо от характера
совершенного ими за границей преступления и от того, совершено это
преступление в капиталистическом государстве или в государстве
трудящихся, если лица, совершившие преступления, находятся в пределах
РСФСР и если они уклонились от суда и наказания в месте совершения
преступления. Речь идет, без всякого сомнения, только о деяниях,
признаваемых преступными в РСФСР.

Положение Руководящих начал об ответственности иностранцев, находящихся
в РСФСР, за совершенные ими за границей деяния расцениваются в советской
уголовно-правовой литературе как проявление универсального пр-инципа2.
Мы же полагаем, что это скорее осуществление принципа представительной,
или заменяющей, компетенции. Положение Руководящих начал об
ответственности за преступления, совершенные за границей, с одной
стороны, слишком расширяло пределы действия советского уголовного
законодательства, ибо распространяло его действие даже на деяния
иностранцев за границей, не посягающие на интересы РСФСР и его граждан;
с другой стороны, оно непомерно сужало пределы действия советского
уголовного закона, ибо не предусматривало применения уголовного закона
РСФСР к гражданам республики, совершившим преступления за границей, в
том числе преступления против РСФСР и его

3-Ш6
33

граждан, если только они в месте совершения преступления не уклонились
от следствия и суда, например, вообще не привлекались к ответственности,
потому что содеянное не являлось уголовно наказуемым в месте его
совершения.

Выдвинутое Руководящими началами условие применения уголовного
законодательства РСФСР к лицам, совершившим преступления за границей, —
уклонение их от следствия и суда в месте совершения преступления — по
существу означало требование, чтобы совершенное за пределами РСФСР
деяние расценивалось как преступное и в месте его совершения. Такое
ограничение пространственной сферы действия уголовного закона РСФСР вряд
ли можно признать обоснованным, особенно с учетом исторической
обстановки в стране и форм классовой борьбы в рассматриваемый период.

В последующие годы также утверждался только территориальный принцип
действия уголовного закона в пространстве; до издания первого уголовного
кодекса РСФСР он так и оставался единственным основополагающим
принципом. В этом принципе проявлялось уважение к суверенитету
Республики и одновременно глубокое уважение к суверенитету всех других
государств.

Идеями уважения к суверенитету других государств было проникнуто не
только законодательство того периода, но также соглашения и договоры
РСФСР с другими советскими республиками3, а также другими
государствами4.

Глубокое уважение к суверенитету ранее зависимых стран в плане
пространственного действия уголовного закона прояз-ляется в договорах,
заключенных РСФСР с этими государствами. В соответствии с изложенным в
ноте Советского Правительства от 26 июня 1919 г. положением об
уничтожении российской консульской юрисдикции 26 февраля 1921 г. был
заключен договор РСФСР с Персией, в котором было сказано, что российские
граждане, проживающие в Персии, так же как и персидские граждане,
проживающие в России, с момента подписания договора пользуются равными с
местными гражданами правами и подчиняются законам страны пребывания. Все
судебные дела их рассматриваются в местных судебных учреждениях (ст.
XVI)5.

Аналогичного содержания была ст. X договора между Россией и Турцией от
16 марта 1921 г.6

Более детально, чем в Руководящих началах, были разработаны вопросы
пределов действия советского уголовного закона в пространстве в первых
уголовных кодексах союзных республик. Выражение территориального
принципа имело место во всех прочих нормативных актах того периода7.

I Первый Уголовный кодекс РСФСР, вступивший в силу 1 июня 1922 г.,
пределы действия уголовного кодекса регламентировал в первом разделе
Общей части, состоявшем из четырех статей (1—4)8. В первой статье был
четко закреплен террито–риальный принцип, предусматривающий применение
к любому лицу — гражданину РСФСР и иностранцу — положений Уголовного
кодекса РСФСР, если им совершено преступление в пределах РСФСР9. Там
указывалось также, что исключение предусмотрено для иностранцев,
пользующихся правом экстерриториальности10. В начале двадцатых годов был
заключен ряд мирных договоров11, конвенций 12 и соглашений13, в которых
решались’ вопросы об участи иностранных граждан, совершивших
преступления на территории РСФСР, и граждан РСФСР, осужденных за
границей или находящихся под следствием и судом в иностранных
государствах14.

В ст. 2 УК РСФСР 1922 г. был безоговорочно закреплен активный
персональный принцип, или принцип гражданства: действие УК РСФСР было
распространено на граждан РСФСР во всех случаях совершения ими
преступлений за пределами РСФСР. Комментируя эту норму, А. Эстрин
отмечал, как само собой разумеющееся, что советское законодательство не
считает своей задачей заботу о ненарушении правопорядка буржуазных
государств. Поэтому при рассмотрении уголовных дел о преступлениях,
совершенных гражданами РСФСР за границей, советские суды должны
применять к обвиняемым наказание лишь в случаях, когда совершенное ими
за границей деяние угрожает интересам РСФСР или советскому строю или
когда совершивший преступление является и по приезде его в РСФСР
общественно опасным, т. е., когда от него можно ожидать совершения
сходных преступлений и в самой РСФСР15.

\ УК РСФСР 1922 г. утвердил реальный принцип действия со- • ветского
уголовного закона в пространстве. В ст. 3 было сказано, что действие
данного Кодекса распространяется также на прибывающих в РСФСР
иностранцев, совершивших вне пределов РСФСР преступления против основ
государственного строя и военной мощи Республики. Таким образом,
реальный принцип бал законодательно закреплен только как принцип охраны
государственных интересов.]

Изъятия из установленных законоположений о действии советского
уголовного закона в соответствии с принципом гражданства и реальным
принципом УК РСФСР допускал только в порядке особых договоров,
заключенных РСФСР с отдельными государствами (ст. 4). Следует признать,
что УК РСФСР 1922 г. создал достаточные предпосылки для охраны интересов

з»
35

государства и граждан.[Так же был решен вопрос о пределах действия в
пространстве УК Украинской ССР, введенного з действие постановлением
Всеукраинского ЦИК с 15 сентября 1922 г.16

\ В общесоюзном масштабе вопрос о пределах действия советского
уголовного закона был впервые решен в Основных началах уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик, принятых в 1924 г.17
Первый раздел Основных начал был посвящен пределам действия уголовного
законодательства, фактически здесь регламентировались только
пространственные пределы действия уголовного законодательства. В сг. I
Основных начал закреплены два принципа действия уголовного
законодательства — территориальный принцип и персональный принцип, или
принцип гражданства.

В соответствии с первым принципом все лица, находящиеся на территории
Союза ССР, кроме пользующихся экстерриториальностью иностранных граждан,
за совершенные ими на территории Союза ССР преступления подлежат
ответственности по уголовным законам места совершения преступлении, т.
е. ответственности по законам той союзной республики, на территории
которой совершено преступление.

В соответствии со вторым принципом граждане Союза ССР за совершенные ими
за границей преступления, в случае их задержания на территории Союза
ССР, подлежат ответственности по законам места задержания или предания
суду илч следствию, т. е. по законам той союзной республики, на
территории которой совершены определенные процессуальные действия —
имело место задержание виновного, проводилось следствие или лицо было
предано суду.

В отношении иностранных граждан, пользующихся экстерриториальностью,
было записано, что вопрос об их уголовной отве1сгвенности разрешается
дипломатическим путем.

Таким образом, Основные начала отказались от реального принципа, или
принципа охраны государственных интересов, и вообще не предусмотрели
возможности применения советского уголовного законодательства к
находящимся в Союзе ССР иностранным гражданам и лицам без гражданства,
совершившим преступления вне пределов СССР.Н. Д. Дурманов полагает, что
ответственность этих лиц по советским законам все же могла иметь место,
если об этом было специально указано в договорах, заключенных СССР с
другими государствами18.

В Основных началах не был решен также вопрос о том, какое значение для
привлечения к ответственности своего гражданина и наказания его в СССР
имеет то обстоятельство, что

он полностью или частично отбыл наказание за границей за совершенное там
преступление. Как видно, этот факт мог быть принят во внимание судом при
назначении виновному наказания, но не обязывал суд учитывать это
обстоятельство.

~ Положения Основных начал о пределах действия уголовного
законодательства были восприняты уголовными кодексами всех союзных
республик, принятых в период с 1926 по 1935 гг. Поэтому принципы
действия советских уголовных законов в пространстве во всех союзных
республиках были едины. Однако законодательное выражение этих принципов
в уголовных кодексах республик было различным. Кодексы союзных
республик, кроме того, конкретизировали положения Основных начал, чгэ
привело к расхождениям в регламентации ряда вопросов.

| Так, УК Украинской ССР 1927 г.19 и УК Грузинской ССР 1928 г.20 почти
дословно восприняли текст Основных начал, указав только, что речь идет о
территориальных пределах действия республиканского законодательства. УК
Узбекской ССР 1926 г. несколько изменил текст Основных начал, полностью
сохранив изложение территориального принципа. В ч. 1 ст. 1 УК Узбекской
ССР установлена ответственность всех лиц, совершивших преступления на
территории Узбекской ССР, по уголовному кодексу этой республики, но в
примечании оговорено, что к гражданам других союзных республик за
преступления, совершенные ими на территории СССР, если дела об этих
преступлениях рассматриваются судом Узбекской ССР, применяется закон
места совершения преступления21.

Эта конкретизация положений Основных начал не сделала регламентацию
данного вопроса более четкой по сравнению с Основными началами, скорее
наоборот, ибо не только граждане союзных республик подлежали
ответственности по уголовным законам места совершения преступления (если
дела об этих преступлениях рассматривались в Узбекской ССР), но также
иностранцы и лица без гражданства. УК Узбекской ССР уста-новил, что
изъятия из положений уголовного кодекса могут иметь место лишь в порядке
особых соглашений Союза ССР с иностранными государствами.

Уголовные кодексы 1926—1935 гг. других союзных республик, устанавливая
пределы действия уголовного закона в пространстве, допускали серьезные
отклонения от текста Основных начал: во-первых, они в какой-то мере в
качестве основного принципа действия уголовного закона в пространстве
рассматривают принцип гражданства; во-вторых, они не сформулировали
положений территориального принципа в полном объеме в очной статье22;
этот принцип вытекал только из контекста веек

статей, посвященных территориальным пределам действия уголовного закона.

Так, например, в УК РСФСР 1926 г.23 было записано: во-первых, что
действие Кодекса распространяется на всех граждан РСФСР, совершивших
общественно опасные действия з пределах РСФСР, а равно и за пределами
Союза ССР, в случае задержания их на территории РСФСР (ст. 2),
во-вторых, что граждане иных союзных республик подлежат ответственности
по законам РСФСР за совершенные ими преступления на территории РСФСР, а
также вне пределов Союза ССР, если они задержаны и преданы суду или
следствию на территории РСФСР (ст. 3). В этих двух статьях достаточно
четко регламентирован персональный принцип, или принцип гражданства. В
ч. 2 ст. 3 частично устанавливался и территориальный принцип действия
уголовного закона — применение уголовного закона РСФСР к гражданам
других союзных республик, совершивших преступления в пределах РСФСР.
Территориальный принцип был утвержден и в ст. 4: в ней
регламентировалась ответственность иностранцев за преступления,
совершенные в пределах Союза ССР по законам места совершения преступ
ления, т. е. в соответствии с территориальным принципом. В результате из
анализа норм, содержащихся в трех статьях, вырисовывался в полном объеме
территориальный принцип пространственного действия уголовного закона
РСФСР. Так же был решен вопрос в уголовных кодексах Армянской ССР24 и
Азербайджанской ССР25 1927 г. Незначительно отличалась и регламентация
этого вопроса в’УК Белорусской ССР 1928 г.26 и в УК Таджикской ССР 1935
г.27. УК Туркменской ССР 1927 г.28 (з ст.ст. 2, 3) четко выделил два
равнозначных принципа действия уголовного закона в пространстве, т. е.
воспроизвел положения Основных начал, однако в обратной
последовательности по сравнению с тем, как это было сделано Основными
началами.

Поэтому практически решение вопросов действия уголовного закона в
пространстве не изменилось и, конечно, не могло быть изменено в
уголовном законодательстве союзной республики, так как вступило бы в
противоречие с общесоюзным законом, т. е. подлежало бы отмене. И все же
форма изложения принципа гражданства и территориального” принципа и
место, которое законодатель отдельных республик отвел каждому из этих:
принципов, придавали принципу гражданства главенствующую роль, что не
вытекало из положений Основных начал.

Анализ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик в
рассматриваемый период позволяет заключить, что начиная с 1924 г.
советское уголовное законодательство пол-

ностыо отказывалось от реального принципа, или принципа защиты
государственных интересов, как принципа действия уголовного закона в
пространстве, т. е. отказалось от применения советского уголовного
закона к иностранцам, совершившим преступления, направленные против
интересов СССР, за его пределами. Следует отметить, что этот принцип
всегда являлся одним из основных принципов действия уголовного закона в
пространстве в большинстве зарубежных государств, в том числе зарубежных
социалистических государств с момента их образования.

Г Советское уголовное законодательство того периода не регламентировало
применения советского уголовного закона в отношении лиц без гражданства.
Поскольку они не были приравнены к советским гражданам, к ним,
бесспорно, относились законоположения, предусмотренные для иностранцев,
т. е. за совершенные ими преступления в пределах территории СССР они
отвечали по уголовным законам места совершения преступления, а
совершенные ими преступления вне пределов Союза ССР не влекли за собой
уголовной ответственности. Лица без гражданства, как и иностранцы,
подлежали ответственности по советскому уголовному законодательству,
если ответственность за совершенные ими за границей преступления была
предусмотрена международными договорами и соглашениями29.^/

Вопрос об уголовной ответственности иностранных граждан, неподсудных по
уголовным делам судам РСФСР, разрешался в соответствии с нормами
международного права и советским законодательством — «Положением о
дипломатических и консульских представительствах иностранных государств
на территории СССР», изданным в 1927 г.30.

Вопрос о выдаче преступников не решался ни общесоюзным, ни
республиканским уголовным законодательством. Советское конституционное
законодательство (декрет РСФСР 28 марта 1918 г.) установило, что всякий
иностранный гражданин, преследуемый у себя на родине за преступления
политического или религиозного порядка, в случае прибытия в Россию
пользуется здесь правом убежища. В этом декрете было прямо указано, что
такие лица не подлежат выдаче по требованию государств, подданными
которых они являются31. Аналогичная статья была включена в Конституцию
РСФСР 1918 г. Конституция Союза ССР 1936 г. в ст. 129 установила, что
право убежища предоставляется иностранным гражданам, преследуемым за
защиту интересов трудящихся, научную деятельность или
национально-освободительную борьбу.

Принцип невыдачи своего гражданина иностранному госу-

дарству законодательно не был закреплен. Однако следует согласиться с Н.
Д. Дурмановым, что из совокупности основных принципов социалистического
права можно сделать вывод о том, что гражданин СССР выдаче не
подлежит32.

; В законодательство, регулирующее пределы действия советского
уголовного закона в пространстве, не вносилось изменений вплоть до 1958
г., хотя судебная практика выдвигала много вопросов, требующих
законодательной регламентации. Особенно актуальным стал вопрос о
действии уголовных законов в пространстве в период Великой Отечественной
войны и посла ее окончания33.

I Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик,
принятые 25 декабря 1958 г., в отличие от Основных начал 1924 г., решили
многие спорные вопросы, в том числе вопросы о применении уголовного
закона к иностранцам, совершившим вне пределов Союза ССР преступления,
предусмотренные в конвенциях, заключенных с иностранными государствами;
об ответственности лиц без гражданства за совершенные ими за границей
преступления; о зачтении отбытого гражданином за границей наказания при
назначении наказания за это же преступление советским судом.

Перечисленные вопросы на практике и в теории решались до 1958 г. в таком
же плане, как это предусмотрело новое уголовное законодательство34 (за
исключением применения советского уголовного закона к лицам без
гражданства, совершившим преступление вне пределов СССР).

Новое уголовное законодательство не изменило принципиальных положений,
закрепленных в ранее действовавшем законодательстве. Оно вновь закрепило
территориальный и активный персональный принцип (принцип гражданства)
действия советского уголовного закона в пространстве и применение
советского уголовного закона к иностранцам в соответствии с заключенными
Союзом ССР конвенциями с иностранными государствами (универсальный
принцип). Принцип социалистичес- *\ кого интернационализма в новом
уголовном законодательстве / не был закреплен, но он обусловлен
соглашениями, заключенными СССР с зарубежными социалистическими
государствами. В Основах уголовного законодательства не отражены
положения реального принципа, или принципа охраны государственных
интересов.

Ниже мы переходим к детальному рассмотрению вопросов воплощения
перечисленных принципов в действующем советском уголовном
законодательстве.

2. Территориальный принцип

Действующее советское уголовное законодательство — Основы уголовного
законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. и уголовные
кодексы союзных республик, принятые в период с 1959 по 1962 г. утвердили
территориальный принцип действия советского уголовного закона в
пространстве. В ст. 4 Основ уголовного законодательства записано, что
все “лица, совершившие преступление на территории СССР, подлежат
ответственности по уголовным законам, действующим в месте совершения
преступления 35. В уголовных кодексах всех республик записано, что лица,
совершившие преступления на территории данной союзной республики,
подлежат ответственности по уголовным законам, действующим на ее
территории. _,

В таком закреплении территориального принципа действия советского
уголовного закона в пространстве проявляются особенность суверенитета
СССР и его органическое единство с суверенитетом союзных республик. СССР
и союзные республики обладают территориальным верховенством, являющимся
органической частью государственного суверенитета. Суверенитет Союза ССР
и суверенитет союзных республик не противостоят, а взаимодействуют и
пополняют друг друга36. ^’?”?””Таким образом, в советском уголовном
законодательстве ! креплен принцип ответственности по уголовным законам
места совершения преступления (leges loci delicti commissi). Любое лицо
вне зависимости от его государственно-правового статуса, совершившее
преступление на территории Союза ССР, отвечает по уголовным законам
места совершения преступления, т. е. по уголовным законам, действующим
jia территории той республики, в пределах которой оно совершило
преступное дея-ние0′.

В соответствии с территориальным принципом наказуемо любое преступное
деяние, совершенное на территории СССР, независимо от того, посягает ли
оно на интересы советского государства или охраняемые советским законом
интересы ино- j странного государства и его граждан (ст. 10 Закона СССР
«Об уголовкой ответственности за государственные преступления» и ст. 101
УК РСФСР), независимо от того, является потерпевший от преступления
советским гражданином, лицом без гражданства или иностранцем. В
соответствии с территориальным принципом преступления, совершенные в
пределах Союза ССР и направленные против интересов иностранцев,
относятся к компетенции судов Союза ССР и рассматриваются на основании
законов места совершения преступления и в том случае,

если не только потерпевший, но и виновный является иностранцами.

Для применения советского уголовного закона не имеет также значения,
находится ли потерпевший в СССР или за границей. Например,
вымогательство, совершенное в СССР в отношении иностранцев, проживающих
за границей, подсудно советскому суду на основании советского уголовного
закона и в том случае.уесли виновный является гражданином СССР, и в том,
если он иностранец.

Ст. 4 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик,
содержащая основополагающую норму о безоговорочном действии уголовных
законов в соответствии с территориальным принципом, определила решение
вопроса о пространственном действии республиканских уголовных кодексов.

Хотя территориальный принцип действия уголовных кодексов в пространстве
закреплен во всех уголовных кодексах союзных республик, его формулировка
в республиканском законодательстве различна. Только УК Узбекской ССР
дословно принял текст ст. 4 Основ уголовного законодательствах!? уголов-
? ных кодексах одиннадцати союзных республик — РСФСР, Украинской,
Белорусской, Грузинской, Азербайджанской, Литовской, Молдавской,
Киргизской, Таджикской, Туркменской и Эстонской ССР записано, что’ все
лица, совершившие преступления на территории республики, подлежат
ответственности по уголовному кодексу этой союзной республики.]В
уголовных кодексах трех остальных республик — Казахской, Латвийской и
Армянской ССР записано, что лица, совершившие преступления на территории
этих республик, подлежат ответственности по уголовным законам,
действующим на территории данных республик38.

Изложение территориального принципа в законодательстве трех последних
союзных республик более четко, поскольку на территории каждой союзной
республики, кроме уголовного кодекса республики, действуют общесоюзные
уголовные- законы, которые до включения их в соответствующий УК
применяются непосредственно. Имеются также общесоюзные законы, которые
не включаются в УК союзных республик, например, Указ Президиума
Верховного Совета Союза ССР от 6 февраля 1968 г. «О континентальном
шельфе Союза ССР»39.

Однако в данном случае речь идет всего лишь о более или менее удачной
формулировке бесспорного принципа, а не о его сущности, так как суды
каждой союзной республики при совершении на ее территории преступления
применяют законы, действующие в момент его совершения на данной
территории.

Более принципиальным является вопрос о том, полностью ли отражает такая
норма республиканского уголовного законодательства положения ст. 4 Основ
уголовного законодательства. Общесоюзная норма регламентирует вопрос о
применении уголовного закона места совершения преступления независимо от
того, привлекается ли виновный к уголовной ответственности на территории
той республики, где им совершено преступление, или другой республики, т.
е. независимо от того, где применяется судом эта норма. Поэтому в
уголовных кодексах союзных республик следовало регламентировать не
только вопрос о применении республиканского уголовного законодательства
в случае совершения преступления на территории этой республики, но и
вопрос о применении судами этой республики уголовного законодательства
других союзных республик, если преступление совершено на территории
последних. Некоторыми союзными республиками этот вопрос решен именно
так. Д

В уголовных кодексах семи союзных республик (Казахской, Латвийской,
Армянской, Белорусской, Молдавской, Киргизской, Туркменской ССР)
записано, что лица, привлеченные к уголовной ответственности или
преданные суду на территории данной союзной республики за преступления,
совершенные ими на территории другой союзной республики, подлежат
ответственности по уголовным законам, действующим в месте совершения
преступления. Уголовные кодексы трех союзных республик из перечисленных
(Белорусской, Казахской и Киргизской ССР) ссылаются на ст. 4 Основ
уголовного законодательства. УК Узбекской ССР, как уже было сказано,
повторил текст ст. 4, поэтому вопрос о применении судами этой республики
уголовного законодательства других союзных республик решен положительно.
В уголовных кодексах семи остальных республик (РСФСР, Украинской,
Грузинской, Азербайджанской, Литовской, Таджикской, Эстонской ССР)
ничего не сказано о применении к лицам, совершившим преступления в
других союзных республиках, уголовного законодательства этих республик.
Таким образом, положения ст. 4 Основ уголовного законодательства не
нашли полного отражения в уголовных кодексах семи последних республик.

Чтобы решить вопрос о применении уголовного законодательства данной
союзной республики к лицам, совершившим преступления на территории
других союзных республик, судам следует обращаться к Основам уголовного
законодательства, так как само по себе положение о том, что все лица,
совершившие преступления на территории данной республики, подлежат
ответственности по действующему в данной республике ко-

дексу, вовсе не исключает применение этого же кодекса к преступлениям,
совершенным вне ее пределов.

Соответствующие статьи упомянутых выше уголовных кодексов семи союзных
республик, как полагаем, должны быть дополнены, чтобы полностью отразить
положения, вытекающие из ст. 4 Основ уголовного законодательства.

Территориальный принцип действия советского уголовного законодательства
в пространстве признан основополагающим принципом всеми советскими
учеными40.|В качестве основополагающего он закреплен и в уголовном
законодательстве зарубежных социалистических государств41. Так, в УК ГДР
территориальный принцип изложен в ст. 8 первой главы «Принципы
социалистического уголовного права Германской Демократической
Республики». В УК ПНР территориальный принцип — единственный из
принципов действия уголовного закона в пространстве — причислен к
принципам уголовной ответственности и закреплен в первой главе кодекса.
Значимость территориального принципа подчеркивают и польские ученые42.

Территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве должен
быть закреплен в качестве основополагающего принципа и в
законодательстве СССР, так как, во-первых, он отражает гармоническое
сочетание государственного суверенитета Союза ССР и суверенитета союзных
республик, а во-вторых, потому что борьба с преступными посягательствами
на советский общественный и государственный строй, социалистическую
собственность, личность и права граждан, на установленный в Союзе ССР
правопорядок осуществляется главным образом в соответствии с его
положениями. Поскольку наибольшую опасность для социалистических
общественных отношений представляют преступления, совершенные именно в
пределах Союза ССР, разрабатываемые меры предупреждения преступности
направлены главным образом на пресечение преступлений внутри страны.
Успешное решение выдвинутой Программой КПСС задачи ликвидации
преступности и порождающих ее причин обусловлено в основном успехом
борьбы с преступлениями, совершаемыми на территории Союза ССР.

Для осуществления территориального принципа действия со-‘ветского
уголовного закона в пространстве требуется четко установить пределы
территории Союза ССР и пределы территории союзной республики, установить
также объекты и зоны вне территории Союза ССР, на которые
распространяется советский уголовный закон, определить понятие места
совершения преступления и обусловленное им применение советского
уголовного закона и уголовного закона союзной республики, вы-

явить особый порядок применения уголовных законов к лицам, не подсудным
по уголовным делам советским судебным учреждениям. Этим вопросам
посвящены самостоятельные главы данной работы. ~J

3. Принцип гражданства

У В основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и
в уголовных кодексах союзных республик наряду с территориальным
принципом “утвержден принцип гражданства, или активный персональный
принцип.

В ч. 1 ст. 5 Основ уголовного законодательства сказано, что граждане
СССР, совершившие преступления за границей, подлежат уголовной
ответственности по уголовным законам, действующим в союзной республике,
на территории которой” они привлечены к уголовной ответственности или
преданы суду, т. е. отвечают по советским уголовным законам^~Аналогичные
нормы Содержатся в уголовных кодексах союзных республик; в
соответствующей статье УК каждой союзной республики указано, что УК этой
республики43 или уголовные законы, действующие на ее территории44,
применяются ко всем гражданам СССР45, если они за совершенные за
границей преступления привлечены к уголовной ответственности или преданы
суду на территории данной республики.

Право устанавливать наказуемость деяний, совершенных гражданами СССР за
границей, и право советских судов применять наказание к этим лицам в
пределах СССР в соответствии с советскими законами вытекает из сущности
государственного суверенитета, из сущности института гражданства СССР и
его принципов, из признания советского гражданства правовым средством
выражения, закрепления и реализации государственного суверенинета46.
Государственный суверенитет воплощен в компетенцию государства; он
проявляется в том, что СССР самостоятельно определяет круг своих
полномочий в пределах государственной территории. Поэтому не может быть
сомнений в том, что СССР может распространить применение своего
уголовного законодательства на находящихся в СССР* советских граждан,
совершивших преступления вне его пределов. Советская государственная
власть обладает самостоятельностью, независимостью по отношению к власти
другого государства и «верховенством, выражающимся, в частности, в
обладании ею монополией властного принуждения внутри границ данного
государства»47.

Советское гражданство по своему содержанию и по форме своего выражения
обусловлено государственным суверенитетом; оно служит одним из важнейших
правовых средств выражения, закрепления и реализации его. Гражданство
является двусторонней связью лица и государства. Гражданство СССР
определяется советскими государствоведами как «принадлежность лица к
Советскому социалистическому государству, выражающаяся в устойчивой
правовой его связи с Союзом ССР, в силу которой лицо приобретает права,
пользуется свободами и исполняет обязанности, закрепленные Конституцией
и законами СССР, а также получает право на защиту со стороны Советского
государства внутри страны и за ее пределами48. При этом подчеркивается
принципиальная особенность советского гражданства — воплощение в нем
органического единства интересов личности, общества и государства,
обусловленного в конечном итоге социалистической природой советского
общественного и государственного строя. Справедливо указывается, что
граж- 1> данство СССР является определяющим фактором в характеристике
правового положения советских граждан, ибо в силу своего гражданства они
обладают всеми основными правами и несут все обязанности, установленные
Конституцией СССР. Гражданство закрепляет права граждан СССР и на защиту
, своих интересов со стороны Советского государства как на территории
СССР, так и за его пределами49.

i Содержание прав и обязанностей граждан СССР определяется
социалистической сущностью государства и его главными задачами, а их
реальность экономическими, политическими, идеологическими и правовыми
гарантиями. Среди основных обязанностей граждан по укреплению советского
общест- • венного строя, записанных в Конституции СССР, важнейшей
является обязанность соблюдать Конституцию и исполнять законы, причем не
только находясь в СССР, но и вне его пределов.”^

Принцип гражданства, или активный персональный принцип, в советском
уголовном праве не является и никогда не являлся субсидиарным, ибо
советское законодательство не ограничивает объем карательной
деятельности советских судов и не требует наличия определенных условий
для применения совет?квх~уголовных законов к своим гражданам,
совершившим ?» преступления за границей.

Таким образом, в советском уголовном законодательстве закреплен без
всяких ограничений принцип гражданства, из которого следует, что: I)
советский гражданин отвечает по советским законам (законам места
возбуждения уголовного дела или

предания виновного суду) за любое совершенное за границей общественно
опасное деяние, признаваемое советским законодательством уголовно
наказуемым, независимо от степени его тяжести; 2) советский гражданин
отвечает по советским уголовным законам независимо от того, является ли
совершенное им уголовно наказуемое деяние посягательством на интересы
Союза ССР и его граждан или на интересы иностранного государства и его
граждан; 3) советский гражданин отвечает по советским уголовным законам
за совершенное им за пределами Союза ССР преступление независимо от
того, совершено ли оно в капиталистическом или зарубежном
социалистическом государстве; 4) советский гражданин отвечает по
советским уголовным законам за совершенное за пределами СССР
преступление независимо от того, наказуемо ли данное деяние по законам
места его совершения; 5) советский гражданин отвечает за совершенное им
за границей преступление по советским законам и в том случае, если он
был осужден за границей и приговор вступил в законную силу, даже если
назначенное ему за границей наказание он частично или полностью отбыл;
6) советский гражданин отвечает за совершенное им за границей
преступление по советским законам и в том случае, если он был по месту
совершения преступления освобожден от уголовной ответственности и
наказания в силу истечения давности уголовного преследования, в силу
амнистии, помилования или по другим причинам.

Таким образом, принцип гражданства означает, что советский гражданин,
где бы он ни находился, представляет свою страну, и обязан чтить
достоинство советского гражданина^

‘?’ Принцип гражданства непосредственно связан с невыдачей своих граждан
иностранному государству для суда и следствия над ними и отбытия ими
наказания. Хотя ни в Конституции Союза ССР, ни в Основах уголовного
законодательства не записано, что советский гражданин не может быть
выдан иностранному государству для привлечения его к уголовной
ответственности и наказания, однако это положение установлено в
договорах о правовой помощи,’ заключенных между СССР и зарубежными
социалистическими государствами.

Мы считаем, что положение о недопустимости выдачи советских граждан
должно быть зафиксировано в Основах уголовного законодательства СССР и
союзных республик. Это положение вытекает из безоговорочного закрепления
принципа гражданства. Факт возвращения на Родину — в СССР — лица,
совершившего за границей преступление, не может и не должен

обеспечивать ему безнаказанность за деяние, признаваемое уголовно
наказуемым по законам СССР.

В советской уголовно-правовой литературе не высказывалось соображений
против установления действия уголовного закона в соответствии с
принципом гражданства, и в целом этот принцип и его значение понимают
одинаково.

Несколько отличающуюся от других авторов точку зрения занял по этому
вопросу А. А. Герцензон. Советское уголовное законодательство не
ограничивает применения наказания советским уголовным судом к советским
гражданам, совершившим за границей преступление, Каким-либо определенным
кругом наиболее опасных деяний. А. А. Герцензон, однако, утверждает, что
советский гражданин может подлежать ответствен’-ности по возвращении на
родину, .если содеянное им за границей посягает на основы советского
строя или, хотя и не посягает на эти основы, но грубо нарушает интересы
советского государства или “советских граждан, что «советские граждане
отвечают за совершенные ими за границей .преступления по возвращении в
СССР в следующих случаях: 1) при посягательствах на основы советского
строя, 2) при посягательствах на нормальные дипломатические отношения с
иностранными государствами и 3) при посягательствах на интересы
советских граждан, а также 4) при совершении преступлений,
предусмотренных международными договорами и соглашениями»50.

Не говоря о том, что это утверждение противоречит действовавшему в то
время уголовному законодательству, с ним нельзя согласиться и по
существу.

Из приведенного утверждения следует, что советский гражданин,
совершивший за границей убийство, изнасилование или иное посягательство
на здоровье, совершивший разбой, грабеж, вымогательство, мошенничество
или подобное преступление по возвращении на родину — в СССР — может
остаться безнаказанным, если потерпевший является иностранным
гражданином. Такое утверждение нельзя признать приемлемым и с позиции de
lege ferenda, ибо оно противоречит социалистическому правосознанию. По
существу такая точка зрешя приводит к отрицанию действия советского
уголовного закона в соответствии с принципом гражданства;
ответственность советских граждан за преступления, совершенные ими за
границей, рассматривается с позиции реального принципа51. Отказываться
же от принципа гражданства в этом случае нет оснований; его ограничение,
как мы полагаем, допустимо только с позиций принципа социалистического
интернационализма.

Уголовное законодательство Союза ССР настолько расхо-

дится с уголовным законодательством капиталистических стран, настолько
различны понятия преступного и уголовно наказуемого, настолько трудно
сопоставимы (или вовсе не сопоставимы) уголовно правовые нормы двух
различных социальных систем, предусматривающие ответственность за
отдельные виды преступлений, что нет оснований ставить вопрос об
ограничении применения принципа гражданства в общем плане. Поэтому нет
оснований также требовать, чтобы совершенное за границей деяние было бы
наказуемо в месте его совершения. По этой же причине мы не усматриваем
основания для ограничения применения принципа гражданства путем
выдвижения требования о соблюдении уголовно-процессуального принципа поп
bis in idem, т. е. путем распространения этого принципа на приговоры
иностранных судов. Иное решение по дакиому вопросу может быть принято в
отношении зарубежных социалистических стран.

В новых уголовных кодексах европейских социалистических государств так
же как в уголовном законодательстве СССР и союзных республик,
безоговорочно закреплен принцип гражданства, или активный персональный
принцип: граждане этих государств за преступления, совершенные ими за
гранящей, отвечают по уголовным законам своей родины, независимо от
того, является ли совершенное ими деяние преступлением также и по закону
места его совершения (ч. 1 ст. 4 УК НРБ; ч. 1 § 4 УК. ВНР; ч. 2 § 80 УК
ГДР; ст. 113 УК ПНР; ст. 4 УК СРР; § 18 УК ЧССР). Несколько иначе
изложен принцип гражданства только в УК СФРЮ.

В ст. 8 УК ГДР, определяющей принципы действия уголовных законов,
записано, что действие уголовных законов определяется «подчинением
граждан Германской Демократической Республики законам своего
государства», т. е. принцип гражданства, наряду с территориальным,
признан основополагающим.

[ Осуществление принципа гражданства, или активного персонального
принципа действия советского уголовного закона в пространстве требует
четкого установления круга советских граждан, как и условий применения
советских уголовных законов по отношению к лицам без гражданства. Эти
вопросы рассматриваются в самостоятельных главах данной
работы52.

4. Реальный принцип

Действующее советское уголовное законодательство полностью отказалось от
применения советского уголовного закона в соответствии с реальным
принципом, или принципом защиты

4 — те
49

государственных интересов, а также пассивного персонального принципа,
или принципа защиты индивидуальных интересов. Как уже было сказано,
начиная с 1924 г. ни в общесоюзном законодательстве, ни в уголовном
законодательстве союзных республик реальный принцип действия уголовных
законов в пространстве больше не был предусмотрен.

— К сожалению, в теории советского уголовного права недостаточно
исследован не только вопрос о служебной рели этого принципа, но и вопрос
о причинах отказа советского законода-теля’от этого принципа.

В конце тридцатых годов некоторые авторы критически относились к
реальной теории. Указывали, что она служит интересам буржуазии,
обосновывает вмешательство империалистических государств во внутренние
дела других государств53. Такая оценка реального принципа, как мы
полагаем, связана с тем, что государства, в которых в тот период был
установлен или устанавливался фашистский режим, и в первую очередь
гитлеровская Германия, стремились всемерно расширить сферу действия
своих уголовных законов, используя для этой цели все возможные пути, в
том числе и реальный принцип, под прикрытием которого они стремились
обосновать ответственность иностранных граждан за якобы совершенные ими
за границей посягательства ш интересы фашистской Германии, за деяния,
противоречащие «духу» немецкой нации и арийской расы.

Однако такое расширение пределов применения фашистского уголовного
законодательства под прикрытием реального принципа свидетельствует не о
порочности самого принципа, а о правовом империализме тех, кто его таким
образом использовал. Поэтому с существовавшей отрицательной оценкой
реального принципа во всех случаях нельзя согласиться. Реальная теория
может служить охране интересов социалистического государства и его
граждан от посягательств извне, а также от преступных посягательств
против граждан социалистических государств за границей. Нет никаких
оснований также для признания реального принципа несовместимым с
принципом государственного суверенитета.

В кокще тридцатых годов в связи с разработкой проекта УК СССР в
редакционной статье журнала «Проблемы социалисти-кого права»
высказывались соображения за признание реального принципа применения
советских уголовных законов. В ней отмечалось, что «у нас нет оснований
отказываться от уголовной ответственности иностранцев, совершивших
против Союза ССР тягчайшие преступления за границей и оказавшихся в
дальнейшем по каким-либо основаниям на территории СССР»54.

В период до Великой Отечественной войны за включение реального принципа
в советское уголовное законодательство высказывался также М. Д.
Шаргородский55. Большинство же ученых того времени ограничилось
констатацией самого факта — отказа советского уголовного
законодательства от применения уголовного закона в соответствии с
требованиями этого принципа56.

Вопрос о реальном принципе действия уголовных законов з пространстве
стал особенно актуальным в годы Второй мировой войн’Ы и после ее
окончания, так как был непосредственно связан с определением подсудности
уголовных дел о преступлениях, совершенных в годы войны. Даже в такой
классической стране господства территориального принципа, каковой всегда
являлась Англия, в 1942 г. высказывались соображения о необходимости
изменить действующее английское законодательство, ибо «при существующем
законодательстве английский суд не может преследовать немца за
преступления, совершенные против англичанина, если преступление
совершено вне Великобритании. Любой немец, убивший англичанина в
германских лагерях для военнопленных, может после войны поселиться в
Англии и благоденствовать в уверенности, что никто не имеет права
тронуть его»57.

Говоря о военных преступлениях, А. Н. Трайнин указывал, что нельзя
упускать из виду, что нередко местом совершения тягчайших преступлений
войны (убийства военнопленных и др.) является территория самой Германии.
Право каждого государства судить за все преступления, совершенные против
его интересов, независимо от того, на какой территории они совершались,
не должно вызывать сомнений. Компетенция национальных судов, по мнению
А. Н. Трайнина, не может и не должна исчерпываться рассмотрением
уголовных дел о преступлениях против мира и человечества, совершенных на
территории соответствующих стран58.

М. Д. Шаргородский также указывал на то, что лица, которые подвергали
миллионы советских людей тягчайшим издевательствам на территории
Германии и оккупированных территориях за пределами Советского Союза,
должны быть и будут наказаны; они должны ответить перед советским судом
на основании советских законов59.

На основании советских уголовных законов были подвергнуты заслуженной
каре иностранцы, задержанные на территории, занятой Советской Армией,
виновные в убийствах, калечении, мучительствах и иных злодеяниях в
отношении советских граждан, насильно угнанных в рабство60. Однако в
этих случаях

“w

Ue|

ae?

(‚

,‚

(„

,„

.„

0„

†

phHлиментов местом совершения преступления следует признать, с одной
стороны, каждую союзную республику, в которой виновный злостно
уклоняется от уплаты алиментов, т. е. где виновный проживает и потому
обязан заниматься общественно полезным трудом и сделать возможным
взыскание причитающихся с него средств на содержание ребенка по
исполнительному листу; с другой же стороны, следует признать ту союзную
республику, где проживает ребенок, ог содержания которого злостно
уклоняется виновный, т. е. где виновный обязан доставлять средства на
содержание своего ребенка в соответствии и исполнительным листом42.

Изученная нами судебная практика по делам о злостном уклонении от уплаты
алиментов в 1961 —1973 гг. в Латвийской ССР свидетельствует о том, что
во всех без исключения случаях продолжавшегося в течение длительного
времени злостного уклонения от уплаты алиментов, когда виновный менял
местожительства и с целью уклонения от уплаты алиментов переезжал из
одной союзной республики в другую, суды Латвийской ССР применяли
уголовный закон Латвийской ССР (ст. 118 УК), если виновный обязан был
содержать своего ребенка в Латвийской ССР. Однако судебная практика
Латвийской ССР пошла по пути признания местом совершения преступления
территорию Латвийской ССР и в тех случаях, когда виновный в злостном
уклонении от уплаты алиментов проживает в Латвийской ССР, хотя дети,
которым он обязан платить алименты, проживают с матерью на территории
других союзных республик. Проведенный нами опрос ученых и практических
работников по вопросу применения уголовных законов союзных республик к
случаям злостного уклонения от уплаты алиментов, имевших место на
территории нескольких союзных республик, дает основание для вывода, что
судебная практика Латвийской ССР совпадает с мнением абсолютного
большинства практических работников юридических ведомств республики, а
также большинства опрошенных советских ученых43.

При определении места совершения такого преступления, как злостное
уклонение от уплаты алиментов, следует еще

149

учесть, что возможны случаи, когда родитель злостно уклоняется от уплаты
алиментов »а содержание двух детей, проживающих на территории двух
различных союзных респуилик, или этот же родитель длительнее время
уклоняется от содержания одного ребенка, который проживал одно время на
территории одной союзной республики, а затем переехал на территорию
другой республики, о чем было известно этому родителю. Местом совершения
преступления в этих случаях является, кроме тех союзных республик, где
находился виновный, также территория республик, где проживают дети.
Однако, поскольку совершено одно единое преступление, хотя и длящееся,
должен быть применен уголовный закон только одной союзной республики.
Следует, как мы полагаем, применить уголовный закон той союзной
республики, щ территории которой рассматривается уголовное дело; если же
преступление рассматривается судом третьей республики, где преступление
не было совершено даже частично, то следует применять уголовный закон
той союзной республики, где преступление было окончено или пресечено, т.
е. прекращено по зависящим или не зависящим от воли виновного
обстоятельствам.

Эти положения следовало бы закрепить в общесоюзной интерлокальной
коллизионной норме.

Е. В советской уголовно-правоцой литературе вопрос о продолжаемом
преступлении рассматривается главным образом в связи с необходимостью
отграничить продолжаемое преступление от повторного44 и преимущественно
в связи с рассмотрением уголовных дел о хищении государственного и
общественного имущества, потому что эти вопросы имеют самое большое
практическое значение45.

По вопросу об определении места совершения продолжаемого преступления,
если оно частично осуществлялось на территории двух или более союзных
республик, в советской теории уголовного права гет единого мнения. Так,
В. Н. Кудрявцев46 • в Я. М. Брайнин47 предлагают вопрос о применении
уголовного закона в этих случаях решить следующим образом: применять
уголовный кодекс той республики, который признает это преступление
сравнительно более тяжким. Если же в этих республиках наказание за
данное преступление одинаково, действия виновного следует
квалифицировать по уголовному кодексу той республики, где это
преступление было завершено. Н. Д. Дурманов48 предлагает учитывать
сравнительную тяжесть наказаний, предусмотренных в законодательстве
различных республик; однако при одинаковой наказуемости считает
необходимым применить закон той союзной республики, где виновный привле-

150

чен к уголовной ответственности и предан суду. И. И. Горелик по существу
также приходит к выводу о том, что следует применять наиболее строгий
республиканский закон, но в отличие от других ученых не рассматривает
продолжаемое преступление в качестве единого преступления, с чем нельзя
согласиться49.

Автор настоящей работы в свое время предлагал считать местом совершения
продолжаемого преступления территорию той республики, где преступление
завершено, независимо ог сравнительной тяжести наказания, однако с
учетом интересов той республики, на территории которой наступили
общественно опасные последствия. Более глубокое изучение судебной
практики привело к убеждению, что и такое решение не всегда возможно и
не всегда правильно50. Мы полагаем, что и в данном случае следовало бы
предусмотреть применение уголовного закона той союзной республики, в
которой виновный предан суду, если на территории этой республики
совершались отдельные акты продолжаемого преступления. Если же виновный
предан суду в союзной республике, на территории которой не был совершен
ни один акт единого продолжаемого преступления, следует установить
применение уголовного законодательства той союзной республики, где
преступная деятельность закончилась или была пресечена.

Продолжаемые преступления рассматриваются, как правило, по месту
наступления общественно опасного последствия или по месту пресечения
продолжаемого преступления51, поэтому в большинстве случаев применяются
уголовные законы той союзной республики, где имел место последний акт
оконченного или неоконченного продолжаемого преступления, т. е. в той
республике, где преступная деятельность закончилась или была
пресечена52.

Пленум Верховного Суда Союза ССР в п. 15 постановления от 11 июля 1972
г. «О судебной практике по делам о хищениях государственного и
общественного имущества» указал, что «совершение нескольких хищений
(например, путем краж), причи-ниеших в общей сложности крупный ущерб,
если содеянное свидетельствует о едином продолжаемом преступлении,
надлежит квалифицировать как хищение в крупном размере по закону той
союзной республики, в которой преступная деятельность закончилась или
была пресечена»53.

Таким образом, в соответствии с толкованием Пленумом Верховного Суда
Союза ССР местом совершения продолжаемого хищения является территория
той союзной республики, где преступная деятельность закончилась или была
пресечена, не-

151

зависимо от того, на территории какой республики рассматривается
уголовное дело. Что касается продолжаемого хищения, то нет оснований
возражать против такого решения вопроса, однако вряд ли оно может быть
признано наилучшим вариантом определения места совершения всякого иного
продолжаемого преступления54. Необходима законодательная регламентация и
этого вопроса.

Вопрос о месте совершения преступления соучастниками, действовавшими на
территории нескольких республик, должен быть решен раздельно для двух
форм соучастия — соисполне-ния (простого соучастия) и соучастия в узком
смысле слова (сложного соучастия). К сожалению, за редкими
исключениями55, этого не делается.

В случае соиспол! ения каждый соучастник является исполнителем
преступления. Он сам непосредственно выполняет полностью или частично
действия, предусмотренные составом соответствующего преступления. Если
два или более соисполнителя совместно совершают преступные деяния на
территории нескольких союзных республик, то местом совершения
преступления является каждая из союзных республик, на территории которой
частично совершается преступление хотя бы одним из соисполнителей.
Соисполнители могут совместно совершить и т. н. материальное
преступление, для оконченного состава которого необходимо наступление
определенных последствий.

Принципиальный подход к решению вопроса о месте совершения преступления
не меняется: местом совершения преступления являются как те союзные
республики, на территории которых совершаются действия каждого из
соисполнителей, направленные на достижение преступного результата, так и
та союзная республика, где наступил преступный результат. Однако в этом
случае возможны и иные варианты решения коллизии между уголовными
законами союзных республик56.

Если к уголовной ответственности привлекается только один из
соисполнителей, а в отношении второго соисполнителя уголовное дело
выделяется в отдельное производство и направляется для дальнейшего
расследования в другую союзную республику, то содеянное вторым
соисполнителем квалифицируется по статьям уголовного кодекса союзной
республики, где расследуется и рассматривается судом дело. Если же
соисполнители привлекаются к уголовной ответственности на территории
третьей республики, где они преступных действий вообше не совершали, то
следует установить применение уголовных законов той из союзных
республик, где была завершена или пресечена их преступная деятельность.

152

В случае совершения преступления в соучастии в узком смысле слова также
имеются все основания вменить в вину каждому из соучастников в полном
объеме совместно совершеннее преступление. В плане установления места
совершения преступления соучастниками в тесном смысле слова,
действовавшими на территории нескольких союзных республик, возможны
следующие варианты: 1) признать местом совершения преступления для всех
соучастников ту союзную республику, на территории которой осуществил
преступление исполнитель без всякого учета того места, где фактически
действовали остальныэ соучастники — организатор, подстрекатель и
пособник; 2) признать местом совершения преступления каждого соучастника
ту союзную республику, на территории которой данный соучастник совершал
общественно опасные действия, способствующие осуществлению преступного
замысла, т. е. ту союзную республику, где организатор организовал
совершение преступления или руководил его совершением, где подстрекатель
склонил к совершению преступления исполнителя, где пособник содействовал
совершению преступления советами, указаниями, предоставлением средств
или устранением препятствий, а также где лицо заранее обещало скрыть
преступление, независимо от того, где совершались преступные действия
исполнителем; 3) признать местом совершения преступления для
исполнителей то место, где они совершили преступное деяние или где
наступили или должны были наступить обусловленные их действиями
последствия, а для прочих соучастников —? то место, где они совершили
опасные деяния, так и то место, где преступное деяние совершено
исполнителем и где наступили или должны были наступить общественно
опасные последствия в результате его действий.

В последнем из указанных возможных случаев неизбежны коллизии, которые
могут быть урегулированы различным образом: исходя из строгости
предусмотренного наказаыия за эти деяния в законодательстве союзных
республик, исходя из степени значимости и опасности деяния, совершенного
в каждой из союзных республик, и, наконец, исходя из места предания суду
и рассмотрения судом уголовного дела. За и против каждого из этих
предложений можно высказать различные соображения.

В советской уголовно-правовой литературе господствующим является мнение
о том, что местом совершения преступления для всех соучастников является
территория той союзной республики, на которой совершено преступление
исполнителем, т. е. действия всех соучастников — исполнителя,
организатора, подстрекателя и пособника — должны квалифицироваться по
уго-

;
153

ловному кодексу той союзной республики, где исполнитель совершил
предусмотренное уголовным законом деяние, независимо от того, на
территории какой республики он сам совершил преступное деяние57.

Проведенный нами опрос ученых, работающих в области уголовного права, а
также практических работников юридических ведомств Латвийской ССР
показал, что большинство опрошенных (188 из 291 практика, 64,5% и 62 из
80 ученых, 77,5%) придерживается такого мнения58. Из того же опроса
видно, что значительное количество практических работников и ученых
придерживается и других точек зрения59, что не может не повлиять на
практику применения уголовных законов к соучастникам, действующим в
разных республиках.

Однако следует отметить, что в судебной практике в большинстве случаев
мы встречаемся именно с таким решением вопроса: действия прочих
соучастников, совершивших преступные деяния вне пределов союзной
республики, где совершил преступление исполнитель, квалифицируются по
законам той союзной республики, где осуществлен состав преступления
исполнителем. Мы полагаем, что судебную практику следует объяснить тем,
что преступление, совершенное в соучастии, как правило, раскрывается по
месту осуществления преступного замысла исполнителем; здесь же
возбуждается уголовное дело и виновные предаются суду и осуждаются.
Поскольку преступные деяния соучастников, действовавших вне пределов
данной союзной республики, способствовали наступлению преступного
результата на территории данной республики или осуществлению самого
преступного деяния исполнителем, суд применяет ко всем соучастникам
уголовные законы данной республики.

Изученная нами судебная практика Латвийской ССР по делам о
преступлениях, совершенных в соучастии, когда часть соучастников
действовала вне территории Латвийской ССР60, убедила нас в том, что суды
республики во всех случаях (когда преступление соучастниками совершено
частью в Латвийской ССР и частью на территории других союзных республик)
к соучастникам применяют уголовные законы Латвийской ССР, независимо от
того, идет ли речь о соучастии в тесном смысле слова или о
совиновничестве.

Так, во всех случаях рассмотрения судами Латвийской ССР дел о
спекуляции, когда часто соисполнителей или пособников (в том числе и
укрывателей) действовала внепределов республики, ко всем соучастникам
применялись уголовные законы Латвийской ССР, т. е. действия всех их, в
том числе и соисполнителей,

154

.z. Wien, 1S69); ст. 5 Греческого УК 1950 г.
(см. Мангакис Г. А., I а ф о с И. Греческое уголовное право. Афины. — В
кн.: «Современное зарубежное уголовное право». Т. 3. М., 1961, с. 384);
ч. 1 § 1 Японского ^К 1908 г. (The Cnm.nal Code of Japan as amended .n
1954 and The minor O.tenses Law of Japan. Tokyo, 1954, Сайто К. Японское
уголовное право. Токио. — В кн.: «Современное зарубежное уголовное
право». Т. 1. М., 1957, с. 309); ст. 5 Чилийского УК 1874 г. (L a z о S.
Los Codigos Chilenos anotados Codigo Penal. Santiago de Chile, 1915;
Strafgesetsbuch der Republik Chile. In: «Sammlung ausserdeutscher
Strafgesetzbuecher in deutscher Uebersetzung». 15. Berl.n, 1900); ч. 1
ст. 1 Аргелтинсксго УК 1922 г. (Republika Argentina. Cod go penal.
Buenos Aires 1956. F i n z i M. Cod.go penal argentine anotado con las
explxacicnes oficiales, Cordoba, Assandri, 1948); ст. 4 Бразильского УК
(Ribeiro Pontes. Codigo penal Braslle ro comentaenos revistos. Rio de
Janeiro. 1956); § 3 Турецкого УК 1926 г. (Oe n d e r A. Das tuerkische
Strafre:ht. Is anbul. In: «Das auslaendische Strafrecht der Gegenwart».
Bd. IV. Berl.n, 1962, S. 437, 438); Ст. 11 УК Эфио ии 1957 г.
(Решетников Ф. М. Очерк уголовного законодательства Эфиопии. — «Тр.
Ун-та дружбы народов им. П. Лумумбы». Том 18, вып. 1. М., 1966, с. 48).

В ст. 296 «Кодекса Бустамачте» — международного акта, принятого VI
Панамериканской конференцией в Гаване в 1928 г., также утвержден
территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве
(«Избранные источники по международному частному праву XIX и XX веков».
Вып. 1. М., 1941, с. 25—75).

Положения территориального пршшипа отстаивались также на VIII конгрессе
сравнительного правоведения в Пескаре (См. Refuel de travaux suisses
presentes au VIIIе Congres international de droit compare.
Basel, 1970).

206

32 Подробное изложение положений персональной компетенции и
критический анализ различных точек зрения: См. Donnedi eu deVabresH. M.
Указ. соч., с. 56—S5; Meili F. Lehrbuch des in’.ernaticnalen
Strafrechts und Stra’prozessrechts, S. 80—82; Roh land W.
Указ. соч., с. 39—108; Carrara F. Prcgramma del corso di
d ritto crim nale. Parte generale. Vol. 2. Qu:nta edlzicne. Lucca,
1877. §§ 1043—1046, p. 58’—585.

33 Cm. Berner A, F. Wirkungskreis des Strafgesetzes nach Zeit, Raum
und Personen. S. 126—140.

34 См. В а г L. Das internationale Privat und Strafrecht. Hannover,
1832;

35 Так, А. Бауер в 1833 г. писал о том, что подданый, который
совершает преступление вне пределов своего государства, должен
подлежать ответственности и быть наказанным по законам своего
государства. Если этот подданный своими действиями за границей
посягнул на интересы своего государства, то право наказывать его по
законам этого государства не вызывает сомнений; однако, угрожая
наказанием своему подданному за преступление, совершенное им за
пределами государства и направленное против интересов иностранного
государства, национальный уголовный закон выполняет предупредительную
функцию.

35 Соображениями верноподданства обосновал персональный принцип
также Шварце (Schwarze, Указ. соч., с. 33). *> См. Нeile F. Указ.
соч.,х. 133 и ел.

38 См. В а г L. Das internationale Privat und Strafrecht, S. 219.

39 См. Мартене Ф. Современное международное право
цивилизованных народов. Т. 2. СПб, 19С6, с. 390; Mendelssohn-B arthold
у. Указ. соч. с. 314.

40 М е i 1 i F. Lehrtuch des Internationalen Strafrechts und
Strafprozessrechts, S. 81, 82.

41 См. Таганцев Н. С. Указ. соч., с. 316.

42 См. Berner А. F. Lehrbuch des deutschen Strafrechts, S. 263;
Berner A. F. Wirkungskreis des Strafgesetzes nach Zeit, Raum und
Personen, S. 140—146.

43 См. Таганцев Н. С. Указ. соч., с. 316; Никольский Д. Указ.
соч., с. 11.

44 Так, в ст. 7 французского уголовно-процессуального кодекса
1808 г. уже было записано, что француз отвечает перед
французским судом, если: 1) он совершил преступление — «cr,me»; 2)
потерпевшим является францу?; 3) потерпевший подал жалобу; 4) виновный
не привлечен к ответственности и не судим за границей; 5)
прокуратура не вступила в дело. Дальнейшее развитие национальный
принцип во Франции получил в законах 1866 г., а затем 1903 и 1910
гг., что привело к законодательному закреплению принципа гражданства
без всяких ограничений в отношении престуллений; ограничения были
сохранены только для проступков, за совершение которых за
границей француз отвечал перед французским судом при наличии
определенных условий. В Германии национальный принцип был закреплен в УК
1871 г., однако при условии, что преступления и проступки наказуемы и в
стране, где они были совершены. Уложение о наказаниях 1845 г. в
России предусматривало наказуемость российских подданных за
преступления, совершенные за границей при наличии определенных условий —
наказуемости совершелного деяния в стране, где оно было совершено, и
соблюдения принципа поп bis in idem. Это последнее условие
выдвинуло также французское и немецкое законодательство XIX в.
Все это свидетельствовало о субсидиарном характере национального
принципа действия уголовного закона в пространстве.

45 См. Maurach R. Deutsches Strafrecht. Allg. Teil.
Muenchen 1958 S. 93.

207

46 Ст.ст. 689 Французского УПК (Уголовно-проиессуальный кодекс Франции
1958 г. М., 1967); ст.ст. 6 и 7 Бельгийского УПК 1878 г. (Servais
J., Mechelunsk. Les Codes beiges. Bruxelles, 1969): ст. 6
Швейцарского УК (Швейцарский уголовный кодекс 1937 г. М., 1947;
Пфеннингер Ф. Указ. соч., с 311, 312); пп. 2в и 2с ч. 1 § 1
Финского УК 1894 (Финляндское Уголовное Уложение и огносяшиеся к
нему узаконения. СПб., 1907; X о н к а-сало Б. Указ. соч., т.
46—47); пп. 1 и 2 § 7 УК Дании (Датский уголовный кодекс 15 апр. 1930
г Л. 1938 г., рукопись; Hurwitz S. Den danske Kr’m’nalret.
Kobenhavn, 1925, Sg 150—1551; ст. 5 Нидерландского УК 1881 г.
(Нидерландское Уложение от 3 марта 1881 г. СПб., 1881;
Hazewinkel-Suringa D. Указ. соч., с. 320—3231; п. 3 ст. 12
Норвежского УК 1902 г. (The Norwegian Penal Code. In- «The American
series of Fore’pm Penal Codes». N.y., l°6i; Andenaes J. Almmnei’ng
S’rafferett. Osio, 1965, p. 322—477); ст. 2 Шведского УК 1965 г.
(The penal code of Sweden. Stockholm, 1965); ст. 9 Итальянского УК
1930 г (Итальянский уголовный кодекс 1930. М.. 1941; Bettiol G.
Указ. соч., с. 134—151); ст. 5 УК ФРГ 1871 г. (Strafgesetzbuch mit 77
Nerengesefzen. Textausgabe mit Verwe’sungen und
Sachverzeichnis. Muenchen, 1970); §§ Г6 и 2’5 Австрийского УК 1852
г. (Das oesferre:chische Strafgesetz samt den wichtigsten Novellen und
^ebengesetzen. Zweite Aulage. Wien, 1966); ст. 6 Греческого УК 1950 г.
(см. Мангакис Г. А., Гафос И. Указ. соч., с. 384); §§ 3 и 4 Японского УК
1908 г. (The Criminal Code of Japan as amended in 1954 and The minor
offenses law of Japan. Tokyo, 1954; С а йто К. Указ. соч., с. Г09);
ч. 2 ст. 1 Аргентинского УК 1922 г. (Repueblica Argentina. Cod’go
penal. Euenos Aires. 1956; Нуньес Р. Аргентинское уголовное право
Корзова. — В кн.: «Совпеменное зарубежное уголовное право». Т. 1. М..
1957, с 45); § 5 Тупеикогп УК 1926 г. (Oe п d е г А. Указ.
соч., с. 439, 440); ст. 200 Иранского УПК (Daftary Ali Akbar
Khan. Geschichte und System des iranischen Stra’rechts
nebst e’ner Uebersetzung des iranischen Strafgesetzbuchs. В кн.:
Schwinge E. Rechtsvergleichende Untersuchungen zur gesamten
Strafrechtswissenschaft. Heft 3. Bonn, 19″5, S. 56). В Англии
персональный принцип, хотя и отвергается в общем плане, все же закреплен
во многих законодательных актах. Английские граждане отвечают по
английским законам за многие поеступления, совершенные за границей, —
измену (Local Government Act, 1888), убийство (Offences against the
Person Act, 1861), двоебрачие (Sexyal Offences Act, 1956),
преступление по службе (Criminal Justize Act, 1948) и др.
(Archbold. Указ. соч. с. 27—34).

47 См. Лист Ф. Указ. соч., 104; Meili F. Lehrbuch des
Internationalen Strafrechts und Strafprozessrechts, S. 82; Meyer H.
Lehrbuch des deutschen Straf rechts. 5 Auflage. S. 116 ff.

48 См. Janka K. Das oesterreichische Strafrecht. Prag, 1884.

49 См. Кистяковский А. Ф. Указ. соч., с. 20С—204.

50 Подробное изложение положений реальной компетенции и критический
анализ разновидностей этой теории см. Donnedieu de Vabres
H. Указ. соч., с. 85—134.

51 См. Vi lie fort M. Указ. соч.

52 См. Р е s s i n а Е. Elementi di diritto penale. Parte
generale. Napoli, 1872; P essin а Е. Manuale del diritto penale
italiano. Parte prima. Napoli, 1893.

м См. Fiore P. Effeti internazionali delle sentenze penali. Pisa, 1877;
Fiore P. Traite de droit penal international. T. I. Antoin, 1879.

54 См. Heinze R. Staatsrechtliche und strafrechtliche Eroerterungen.
1870; Heinze R. Universelle und partikulaere Strafrechtspf’ege. 1893;
Rohland W. Указ. соч.; Binding К. Handbuch des Strafrechts. Bd. 1.
Leipzig 1885; Beling E. Beitraege zum Voe’.kerrecM und zum Straf recht.
Breslau, 1896; Die Lehre vom Verbrechen. Tuebingen, 1905; Seuffert H.
Ein neues Strafgesetz-

208

buch fuer Deutschland. 1902; Waechter. Deutsches Strafrecht.
Vorlesungen, 1881

55 См. Мартене Ф. Современное международное право цивилизованных
народов., с. 391, 392; Пусторослев П. П. Русское уголовно-судебное
право; Вып. 1. Юрьев, 1914, с. 61.

5G См. Schwarze. Указ. соч., с. 41—43.

5? Он указывал на то, что полагаться на защиту иностранным государством
интересов данного государства (имелась в виду Германия) от преступлений,
совершаемых за гранигей, как и надеяться на охрану своих интересов со
стороны другого государства — это чуждый жизненной правде идеализм.
Поэтому государство должно само при помощи своего уголовного права
по-заботи-ься об охране своих государственных интересов (см. Hip pel R.
Deutsches Strafrecht. Bd. 2 Berl n, 1930, S. 71).

58 См. Heg ler A. Prinzipien der internationalen
Strafrechts. Breslau, 1908, S. 200—208; M e i 1 i F.
Lehrbuch des Internationalen Strafrechts und Straforozessrechts,
S. 83, 84.

59 См. T а г а н ц е в Н С. Указ. соч., с. 317, 318.

60 Так, Роланд утверждал, что руководящим принципом для
уголовной юрисдикции государства является положение о том, что
государству пазле-жит карать все посягательства на его собственные
правовые блага, а также посягательства на правовые блага^ иных
государств, если эти посягательства совершены его подданными. В первом
случае основанием права государства наказывать за совершенное
преступление является принадлежность государству правового блага,
во-втором — принадлежность государству самого преступника (см. R о h I a
n d W. Указ. соч., с. 157).

61 Так, Г. Гельшнер утверждал, что реальный принцип не должен быть
признан самостоятельным, потому что его положения могут быть
положительно восприняты только в случаях, если наказание граждан данного
государства за совершенные ими за границей преступления против
иностранного государства обосновывается с помощью национального
принципа, а наказуемость иностранцев за посягательства на
иностранное государство, совершенное на территории данного государства,
с помощью положений территориального принципа (см. Haelschner H.
Das gemene deutsche S’rafrecht. В. 1. Bcnn, 189). Такого же
мнения был и А. Фингер (Finger А. Das Strafrecht. В. 1. Berl.n,
1894, S. 91).

62 См. Koh ler J. Internationales Strafrecht. Stuttgart, 1917,
S. 93—97.

63 Ranieri S. Manuele di diritto penale. Vol. 1. Parte
Generale. Pa-dova, 1956, p. 61—65; Bouzat P., Pinatel I.
Traite de droit penal et de criminologie T. 2. Paris, 1933,
p. 1309, 1310; Donned ieu de Vab-res H. Указ. соч., с. Ill
и ел, Merle R. Droit penal general eomplemen-taire. Paris, 1957, p.
60, 61; Merle R., Vitu A. Traite de droit criminel. Paris,
1967. p. 200; H a f t e r E. Lehrbuch des schweizerischen
Strafrechts. Allg. Teil. Berlin, 1926, S. 48, 49.

64 По мнению Л. Оппенгейма, реальная теория является правильной по
отношению к большинству случаев (хотя она не может применяться во всех
случаях), ибо иначе нельзя будет охватить как действия,
совершенные за границей для подготовки общеуголовных преступлений,
так и случаи соучастия в преступлениях, которые совершены или на
совершение которых покушаются в стране, притязающей на осуществление
юрисдикции, и, наконец, действия, причиняющие вред гражданам данного
государства и”и посягаю-шие на его собственную безопасность. (См.
Оппенгейм Л. Международное право. М., 1948, Т. 1. полутом 1, с.
301—°05)

65 См. О п п е н г е й м Л. Указ. соч., с. 304, 305).

66 Там же.

67 См. ст. 694 УПК Франции (Уголовно-процессуальный кодаке Франции

14 – 1116
209

I95S г. М., 1967); ст. 10 УПК Бельгии (Servais J., Mcchelynck. Les Codes
beiges Bruxelles 1969); ст. 4 Швейцарского УК (Швейиарский уголовный
кодекс 1937 г. М., 1947); п. 2а ч. 1 § 1, ч. 2§ 2 и § 3 Финского УК 1894
(X о н-касало Б. Указ. соч., с, 46, 47). пп. 1 и 2 ч. 1 §8 2/К Дании
(Датский уголовный кодекс 15 апр. 19С0 г. Л., 1938 г., рукопись; Маркус
Ф. Указ соч., с. 132, 1СЗ); §§ 38 Австрийского УК 1852 г. (Das oesterre
chische SlraF-gesetz. Wien, 1966); ст. 4 Нидерландского УК 1881 г.
(Ha7ew n’-iel-Sur nga D Указ. соч. с. 324—326); пп. 4 и 4а ст. 12
Норвежского УК 1902 г. (The Norwegian Penal Cede, In: «The American
series of Foreign Penal Codes». N. 7-1961); ст. 3 Шведского УК 1965 г.
(The Penal Code of Sweden. Stockholm’, 1965); ct.ct. 7, 8 и Ч. 1 ст. 10
Итальянского УК 19 0 г. (Итальянский уголовный кодекс 19С0. М., 1941;
Saltelli С. Comenlo teonco del codice pe-nale. Rcma, 19E6); ст. 5 УК ФРГ
(Strafgesetzbuch mit 77 Nebengesetzen. Muenchen, 1970); пп. а-д ст. 7
Греческого УК 1950 г. (См Мангакис Г. А Гафос И. Указ. соч., с. 384); §
2 Японского УК 1908 г. (The Criminal Code of Japan as amended in 1Q54
and The minor Offenses Law of Japan. Tokyo, 1954); ст. 6 Чилийского УК
1874 г. (L a z г о S. Указ. соч.); ст. 16 Аргентинского закона о
преступлениях против государственной безо асности (Нуньес Р. Указ. соч.,
с. 45); §4 Турецкого УК 1926 г. (Oen de r А. Указ. соч., с. 438, 439).

68 См. Н о г г о w M. Grundriss des OeVerreich.’schen Strafrechts mit
besonderer Beruecksichtigung der historischen Entwicklung.
Allg. ТеЛ. 1. Haeute. Wien. 1947, S. 83, 84.

69 См. H ё 1 i e F. Указ. соч., с. 133.

70 По его мнению, точка зренил, согласно которой иностранец,
убивший за границей немца,” может в Германии проживать безнаказанно,
заслуживает сожаления. Главным образом его возмущала
возможность такого случая, когда иностранец, высланный из Германии,
вторично совершает аналогичное преступление за границей и возвращается
в Германию, причем и при этих, услови х ему грозит только наказание за
нарушение положения о высылке. Выдать такое лицо для привлеченп i его
к уголовной ответственности и наказания можно только в том
случае, если иностранное государство проявит должную
заинтересованность в наказании этего лица, — тогда можно еще
рассчитывать на то, что преступник будет наказан. Однако этот путь Р.
Гип-пель считал практически затруднительным и ненадежным для
достижения желаемой цели. Поэтому он пришел к выводу о том, что такое
положение но на пользу интересам иностранного государства, а
скорее на пользу преступнику (см. Н i р р е 1, Указ. соч., с. 75).

71 См. J e n u i 1 S. Das oesterreichische Kriminalrecht, nach seinen
Gruenden und seinem Geist dargestellt. 2. Auflage. Wien, 1820, S. 328.

72 См. Schwarze. Указ. соч., с. 4С—45.

73 Ст.ст. 5 Швейцарского УК (Швейцарский уголовный кодекс 1937 г. М.,
1947); п. 3 ч. 1 § 8 УК Дании (Датский уголовный кодекс 15 апреля
1930 г. Л., 1938 г., рукопись; Маркус Ф. Указ. соч., с. 133); ст. 7
Нидерландского УК. 1881 г. (Нидерландское Уложение от 3 марта 1881 г.
СПб., 1881; Haze-w I n k e 1-S u r i n g a D. Указ. соч., с.
324—?26); ст. 3 Шведского УК. 1965 г. (The Penal Code of Sweden.
Stockholm. 1965); ст. 7 УК ФРГ (Strafgesetzbuch mit 77
Nebengesetzen. Muenchen, 1970); ст. 7 Греческого УК 1950 г.
(см. Мангакис 1. А., Гафос И. Указ. соч., с. 384); § 6
Турецкого УК 1926 г. (Under А. Указ. соч., с. 440, 441).

74 В 1886 г. Каттинг — гражданин США — был арестован в Мекскике по
обвинению в клевете на мексиканского гражданина Эмилио Медина за то, что
Кагтинг напечатал в газете «Эль Пасо» в Техасе (США)
пасквиль. Мексика утверждала, что она имеет право подвергнуть Каттинга
наказанию, потому что согласно ее уголовному законодательству
преступные деяния,

210

совершенные иностранцами за границей против мексиканских подданных,
наказуемы в Мексике. США потребовали освободить Каттинга, но Мексика
отказывалась это требование выполнить (см. Оппенгейм Л. Указ. соч., с.
304, 305; Mendelssohn-B arthold у. Указ. соч., с. 135—143).

” См. Г р о ц и й Г. ^каз. соч., с. 480.

76 См. Bulmerincq А. Das Asylrecht und die Auslieferung fluechtiger
Verbrecner. Dorpat, 1853, S. 140 ff.; Mo hl R. Die voelkerrechtliche
Lehre vom Asy.e. 18J3.

” См. Mo hl R. Staatsrecht, Voelkerrecht und Politik. 1830.

78 См. Schmid R. Die Herrschalt der Gesetze nach ihren
raeumlichen und zeitlichen Grenzen im Gebiete des
buergerlichen und peinlichen Rechts. Jena, 1863, S. 162.;
Schwarze. Указ. соч., с. 30, 34; L a m m a s с h.
Ausl.efe-rungsp.l.cht und Asylrecht. Leipzig, 1887; Ullmann E.
Lehrtu;h des oes’er-re.cn.sehen Strafprozessrechts. Innsbruck,
1882; U 11 m a n n E. Lehrbuch dei deutschen Strafprozessrechts..
Muenchen, 1893; M a r t i t z. Internationale Rechtshilfe im
Strafsachen. Leipzig. 1888; Jenuli S. Указ. соч.; Haelschner H. Указ.
соч.,

79 См. Ortolan J. Elements de droit penal. T. 1., Paris, 1875.

8J Cm. Carrara F. Указ. соч.; В r u s a. Saggie di una dottrina
generale, 1887; В r u s a. Prolegomini al diritto penale. 1888.

81 См. Сергеевский Н. Д. Русское уголовное право. Часть общая. СПб.,
1913, с. 348.

ы См. Та ганцев Н. С. Указ. соч., с. 318—321.

83 См. Donnedieu de Vabres Н. Указ. соч., с.
135—170. Так, Ортолан предлагал ограничить применение
универсального принципа, распространив его только на наиболее тяжкие
преступления и преступления, по-с .гак>-цие на подданных данного
государства. Ламмаш рекомендовал предоставить государству право выбора:
выдать преступника государству, в котором совершено преступление, или
применить к нему наказание на основании своего закона, ее.и имеются
препятствия к выдаче.

84 См. L а m m а s с h. Указ. соч., с. С5, 36 и 48. 83 См. Никольский
Д. Указ. соч., с. 14.

80 См. Мартене Ф. Современное международное право цивилизованных
народов., с. 395..
*’

83 См. Ш н е й д е р А. А. Советское уголовное право Часть обшая.
Учебное пособие. М., 1955, с. 46, 47; Дурманов Н. Д. Советский уголовным
закон. М., 1Е67, с. 241, 242. Eire в тридцатых годах отмечалось, что
назначение универсальной теории в какой-то мере действительно состояло в
попытке объединить весь аппарат буржуазной юстиции для борьбы с растущей
в период империализма уголовной преступностью, главным же образом — для
борьбы с переросшей наьиональные рамки классовой борьбой пролетариата и
национально-освободительной борьбой угнетенных народностей (см. К р
а-силь пиков М. К ропросу о принципах действия советского
социалисти-ческсг-> уголовного закона в пространстве. —
«Социалистическая законность», 1938, № 7, с. 63).

89 См. Трайнин А. Н. Избранные произведения. Защита мира и
уголовный закон. М., 1969, с. 28.

90 См. Ш ней дер М-. А. Указ. соч., с. 46—48.

91 Л е н и н В. И. Под чужим флагом. — Поли. собр. соч. Изд.
5-е, т. 26, с. 143.

92 См. М и н а с я н М. М Сущность современного
международного права. Ростов-на-Дону, 1962, с. 10; Л у к а ш у к.
Программа КПСС и современное международное право. Саратов, 1962, с. 49:
Б о б р о в Р. П. Основные проблемы теории международного права.
М., 1968, с. 241.

и*
211

93 См. Bar L. Gesetz und Schuld im Strafrecht. Bd. 1..
Berlin, 1900, S. 125; Finger A. Lehrbuch des deutschen
Strafrechts. Bd. 1. Berlin, 1904 S. 164; Janka К. Указ.
соч., S. 35; G a r i a u d R. Указ. соч., с. 400/401.’ Ф. Лист
охарактеризовал универсальный принцип как «научно необоснованный и
практически неосуществимый.» Он упрекал защитников этого принципа,
во-первых, в том, что они упускают из виду глубокое различие
уголовно-правовых постановлений даже в соседних государствах; во-вторых,
отмечал, что этот принцип принуждает судью применять чужое и
неизвестное ему право; в-третьих, что он не принимает во внимание всех
трудностей уголовного производства, которому не хватает
непосредственности проверки доказательств, и, наконец, ол не
обеспечивает праволорядку бох.ее действенной защиты, чем высылка
подозрительных или уличенных иностранцев (Lehrbuch des deutschen
Strafrechts. 25. Au laege, tesorgt von Schmidt E., Berl n-Le.pz g,
1927, S. 125). Э. Гафтер назвал универсальный принцип утопическим,
покояь имея на изее интернациональной солидарности, обязывающей к
интернациональной борьбе с преступностью. Осуществление этого
принципа в настоящее время невозможно, ибо ол предполагает
сходство культурных уровней и далеко идущее совпадение в уголовных
законах различных государств, от чего в настоящее время мы еще весьма
далеки (см. Н a f t е г Е. Указ. соч., S. 50, 51). М. Э. Л\айер
назвал универсальный принцип псевдопринципом, который неосуществим, а
попытка его осуществления могла бы вызвать только столкновение между
конкурирующими властями и повлечь расточение карательной энергии
(См. Mayer М. Е. Der allgemeine Teil des deutschen Sirafrechts.
Heidelberg, 1915, S. 77).

94 С, В. Познышев в 19i2 г. указывал на следующие недостатки
универсальной теории: во-первых, общего правопорядка для всех государств
не существует, правовые нормы и обрисовка преступлений
различны,” но даже если и считать правовой порядок обшим благом, то
каждое государство само должно у себя его охранять, а не заботиться о
правопорядке своего соседа; во-вторых, каждое государство заинтересовано
в том, что^ы остальные государства не препятствовали в его борьбе с
преступностью, не скрывали бы у себя преступников, однако отсюда
вытекает лишь обязанность взаимопомощи государств путем взаимной выдачи
преступников; и, наконец, процессуальное соображение — раскрытие истины
в суде всего лучше будет обеспечено, если преступника будут судить в той
стране, где он совершил преступление (см. Познышев С. В. Основные
начала науки уголовного права, Общая часть. М., 1912, с. 100).

95 Ф. Мартене также отметил, что универсальная теория не имеет под
собой почвы, потому что даже не у всех цивилизованных народов
существуют тождественные уголовные законы. Космополитическая теория
грешит, по его мнению, против основного положение современного
международного права — она не учитывает того, что не все государства
на земном шаре состоят между собой в правовом общении, а потому
нельзя их обязать преследовать за преступления, совершенные вне
пределов данного государства (см. Мартене Ф.). Современное
международное право цивилизованных народов, с. 395).

96 См. Bouz.at P., Pinatel I. Указ. соч., р. 1314;
Merle R., Vitue А. Указ. соч., р. 200, 201, 217; Ronieri S. Указ.
соч., р. 66; Maurach R. Указ. соч., S. 96.

97 См. Kohler J. Указ. соч., S. 187 ff.

98 См. Н a f t е г Е. Указ. соч., с. 49, 50.

99 Cw. М е i 1 i F. Lehrbuch des internationalen Strafrechts und
Strafprozessrechts.

100 См. S t о о s s K. Lehrbuch des oesterreichischen
Strafrechts, 1909, S. 158.

212

101 См. Mayer H. Strafrecht. Allg. Teil. Stuttgart—Koeln.
1953. S. 93; Welzel H. Das Deutsche Strafrecht. Berlin, 1967. S. 26.

102 См.Мауег Н. Указ. соч., с. 93.

103 См. Никольский Д. Указ. соч., с. 7—8.

104 См. Та га нце в Н. С. Указ. соч., с. 315.

105 р Маурах, известный своим стремлением непомерно расширить
компетенцию уголовного закона ФРГ, признает компетенцию
западно-германского уголовного закона в соответствии с представительным
принципом в качестве исключительной, полагая, что такое вмешательство
в карательную деятельность иностранного государства, «”пшенного
возможности реализовать свою компетенцию или не заинтересованного в
ее осуществлении, может быть оправдано исключительными
обстоятельствами. Как и многие другие авторы, он полагает, что к
совершенному иностранцем за пределами западногерманского государства
уголовно наказуемому деянию, не попадающему под действие
уголовного закона ФРГ ни на основании реального, ни на основании
универсального принципа, применяется западно-германский уголовный
закон, если преступник застигнут на территории ФРГ и, несмотря на
допустимость выдачи, не выдается. В качестве иллюстрации он приводит
следующий случай, когда, по его мнению, допустимо осуждение по
законам ФРГ: бритач^кий гражданин, после совершения убийства
мексиканка на территории США, бежит в ФРГ. Ни США, ни другие
государства, имеющие право требовать выдачи преступника для суда над
ним, не предъявляют такого требования (см. Maurach R. Указ. соч., с.
97).

100 См. §§ 39 и 40 Австрийского УК (Das oesterreichische Stra’gesetz.
Wien, 1966); п. 4в. ст. 12 и ст. 13 Норвежского УК 1902 г. (The Norveg
an Penal Code. In. «The American series of Fore gn Penal Codes». N. J.,
1961), 4. 2 ст. 10 Итальянского УК (Итальянский уголовный кодекс 19″0.
М., 1941); ст. 7 УК ФРГ (Strafgesetzbuch mit 77 Nebengesetzen. Muenchen,
1970); § 6 Турецкого УК 1926 г. (Oen de r А. Указ. соч., с. 440, 441).

107 в ст 175 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных царской
России 1845 г. указывалось, что российские подданные, находящиеся в
Турции или Персии, за учиненные там преступления против прав российского
подданного или подданного Турции, Персии или иной иностранной державы
подлежат ответственности по данному уложению, причем уголовное дело
рассматривалось на месте его совершения российским посланником,
министром, поверенным в делах или консулом, а позже консулами. В
примечании к ст. 175 Уложения 1845 г. говорилось о подсудности судам
России русских подданных в Китае, Яронии, Бухаре и Корее на основании
этого же Уложения. (Подробнее см.: Мартене Ф. О консулах и консульской
юрисдикции на Востоке. СПб., 1873; Юзефович. Договоры России с Востоком.
СПб., 1869).

Ю8 румынские ученые назвали такую законодательную регламентацию
установлением смешанной системы (s.s’emul mixt) или эклектической
системы (sistemul eclectic). Подробнее точку зрения румынских ученых на
принципы действия уголовного закона в прострачетве см. в следующих
работах: Dangor о z V. Drept penal. Bucuresti, 1939; Pop Tr. Drept penal
comparat. Partea generalae. Vol. II, Cluj, 1923; Tanoviceanu I. s. a.
Tratat de drept si procedurae penalae. Vol. I. Bucuresti, 1924; Pel la
V. Noile concepHuni de drept penal international care izvoraesc din
opera recentae a Socie’taetii Natiuni-lor. «Revista penalae», 1924.

Уголовное Уложение 22 марта 1903 г. в ст. 7 также устанавливало, что его
действие распространяется на преступления, совершенные российскими
подданными в Турции, Персии, Китае, Корее или иных странах, в которых
они не подсудны местной власти; в отношении Бухары в ст. 8 Уложения было
записано, что оно распространяется на преступные деяния, совершенные
в

213

Бухаре не только Российскими подданными, но и иностранпами христианского
вероисповедания. Эти законоположения были включены в Уложение на
основании неравноправных договоров. Характерно, что Особое совешание при
Государственном Совете признало, что данный в ст. 7 перечень стран, в
которых российские подданные должны были быть освобожтены от подчинения
местной юрисдикции, не может быть признан исчерпывающим, что и в прочих
малокультурных странах на азиатском и африканском материках (упоминались
Афганистан, Сиам, Маррокко, Абиссиния, Занзибар), не может быть дотушена
подсудность русских подданных местной власти (несмотря на отсутствие
договоров). В соответствии с этим в ст. 7 было записано, что действие
уголовного уложения распространяется также на преступные деяния,
совершенные российскими подданными и в иных странах, в которых они не
подсудны местной власти (см. Уголовное Уложение 22 марта 1903 г. с
мотивами, извлеченными из объяснительной записки редакционной комиссии,
представления Министерства Юстиции в государственный Совет и журналов.
По изданиям Н. С. Таганнева, Рига, 1922, с. 31). В Уложении не было
указано, что оно распространяется на Хиву, однако в Хивинском ханстве не
только русские подданные, но и все иностранцы-христиане. а также местное
население за преступления против русских подданных были судимы по
русским законам. (См. Таганцев Н. С. Указ. соч., 304, 305).

К ГЛАВЕ К

1 Постановление НКЮ (СУ РСФСР, 1919, № 66).

2 См. Шаргородский М. Д. Уголовный закон М, 1948, с. 278—279.

3 Из ст. 15 союзного договора между РСФСР и Хорезмской Советской
Народной Республикой от 13 сентября 1920 г. вытекало, что
хорезмийские граждане в России и российские граждане в Хорезме
подчиняются всем декретам и распоряжениям того Правительства и его
органов, на территории которого они находятся (СУ РСФСР, 1921, № 29,
ст. 161). Аналогичен “ого-воо меж ту РСФСР и Бухарской Советской
Республикой от 4 марта 1921 г. (СУ РСФСР, 21, № 73, ст. 595).

4 В ст. 5 презварительного русско-итальянского соглашения,
заключенного в Риме 26 декабря 1921 г., было оговорено, что граждане
отной стороны, допущенные на территорию другой стороны, все время
остаютс ио^чичея-ными общим законам, действующим в соответствующих
странах (СУ РСФСР, 1922, № 11, ст. 95). Аналогично этот воттос был решеч
в соглашечии меж чу прарительствами Великобритании и РСФСР (СУ
РСФСР, 1921, № 74”, ст. 600).

5 СУ РСФСР, 1921, № 73, ст. 597.

6 СУ РСФСР, 1921, № 73, ст. 598.

7 В постановлении НКЮ, Коывнешторга, НКИД, НКВД, Наркомвнеш-торга
и Главконцескома от 12 мая 1923 г., утвердившем «Инструкцию
об операциях и представительствах иностранных фирм в РСФСР
и союзнчх с нею Республиках», изданную на основании постановления
ВЦИК и СНК от 12 апреля 1923 г., указывалось, что иностранная фирма в
своей дечтель-ности на территории РСФСР и союзных с ней республик
обязана подчиняться как ныне действующим, так и могущим быть изданным
узаконениям и распоряжениям Прарительства РСФСР и союзных с ней
советских республик («Известия ВЦИК» № 115 от 26 мая 1923
г.; СУ РСФСР, 1923, № 43, ст. 464).

8 СУ РСФСР, 1922, № 15, ст. [53.

214

9 К преступлениям, совершенным на территории РСФСР, были отнесены также
преступления, совершенные на сулах РСФСР. Так, ст. 1 декрета СНК РСФСР
от 5 сентября 1921 г. «О преступлениях и проступках, совершенные на
судах, плавающих под Российским флагом», установила, что преступления и
проступки, совершенные на правительственных и частных судах, плаваю-ших
в открытом море пот Российским флагом, считаются совершенными на
территории РСФСР («И-вестия ВЦИК» № 207 от 17 сентября 1921 г.;
СУ РСФСР, 1921, № 64, ст. 471).

10 См. также «Положение о Дипломатических представительствах
иностранных государств, аккредитованных при Рабоче-Крестьянском
Правительстве РСФСР» — Декрет СНК от ?0 июня 1921 г. «Известия ВЦИК»
№ 146 or 7 июля 1921 г.; СУ РСФСР, 1921, № 52, ст. 303.

11 См. ст. 10 Мирного договора между Россией и Эстонией от 2 февраля
1920 г. (СУ РСФСР, 1920, № 7, ст. 4); ст. XX Мирного
договора между Россией и Латвией от 11 августа 1920 г. (СУ РСФСР,
1920, № 95, ст. 5U; см. также циркуляры НКЮ № 19 от 20 августа 1920 г.,
№ 27 от 18 октября 1920 г., № 15 от 1921 г.); ст. XV Мирного договора
между Россией и Литвой от 12 июля 1920 г. (СУ РСФСР, 1920, № 96, ст.
515); ст. VI Мирного договора между Россией и Украиной, с одной
стороны, и Польшей, с другой, подписанного в Риге 18 марта 1921 г.
(СУ РСФСР, 1921, № 41—42, ст. 219; см. также циркуляр НКЮ № 32 от 29
октября 1920 г.); ст. 35 Мирного договора между РСФСР и Финлядской
Республикой от 14 октября 1920 г. (СУ РГ.”>СР 1^1 №71. ст. 5731
и ст. 2 Соглашения между РСФСР и Финляндской Республикой об эвакуации
на родину граждан обоих государств от VI августа iak.2 г. (СУ
РСФСР, 1922, № 50, ст. 624), см. также циркуляр НКЮ № 84 от 21 сентября
1922 г. («ЕСЮ» № 35 1922 г.).

12 См. ст. 6 Конвенции между РСФСР и Турцией от 28 марта 1921 г. о
возвращении на родину пленных (СУ РСФСР, 1921, № 43, ст.
221), см. также Циркуляр НКЮ № 4 от 10 января 1922 г. («ЕСЮ» № 3,
1922 г.).

13 См. ст. 6 Соглашения между Германией и РСФСР об отправлении на
родину военнопленных и интернированных гражданских лиц той или
иной стороны, заключенное в Берлине 19 апреля 1920 г. (СУ РСФСР, 1921, №
10, ст. 70). Аналогичные соглашения были заключены с
Австрией, Венгрией, Великобританией, Францией, Бельгией, Италией
(см. СУ РСФСР, 1922, № 3, ст. 39; СУ РСФСР. 1922, № 7, ст. 86; Вестник
НКИД от 21 февраля 1920 г № 3; Вестник НКИД от 20 июня 1920 г., № 3,
Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных РСФСР
с иностранными государствами, вып. 1, ст. 119).

14 Указанные соглашения предусматривали на условии взаимности
некоторые исключения из установленного в законодательстве
РСФСР права применения нагиочальных уголовных законов и права
наказывать, основанного на территориальном принципе, относящиеся
к опрете-енным категориям иностранцев, совершивших преступленит в
пределах РСФСР.

13 Э ст р и н А. Уголовное право. М., 1924, с. 20.

15 В постановлении специально подчеркивается, что за основу
принят УК РСФСР в целях установления едичого уголовного
законодательства союзных респуЗлик (Борьба с преступностью в Украинской
ССР, Т. 1. Киев, 1966, с. 451, 452).

17 См. Постановление ЦИК СССР от 31 октября 1924 г. (СЗ
СССР, 1924. № 24).

18 См. Уголовное право. Общая часть. М., 1939, с. 42.

19 См. Уголовный кодекс УССР. Принят второй сессией ВУЦИК
X созыва (СУ УССР, 1927, № 58—59, ст. 232); ввелеч в действие с
1 июля 1927 г. постановлением ВУЦИК от 8 июня 1927 г. (СУ УССР, 1927,
№ 26—27, ст. 131).

215

20 См. Уголовный кочекс Грузинской ССР. Принят третьей сессией ВЦИК IV
созыва. Вветен в действие постановлением ВЦИК 27 марта 1928 г. (СУ
ГрузССР, 1928, № 4, ст. 34).

21 См. Уголовный кодекс Узбекской ССР. Введен в действие
постановлением Ппези-иума ЦИК Советов Узбекской ССР 16 июня
1926 г. № 40 (СУ У-ГСР. 1926. № 11 — 12, ст 54).

22 См. также Дурманов Н. Д. Советский уголовный закон. М., 1967, с.
196

23 Уголовный кодекс РСФСР, принят второй сессией ВЦИК ХТТ созыва.
Вперен в пейстрие с 1 янряря 1927 г постановлением ВЦИК от 22
ноября 1926 г (СУ РСФСР, 1927, № 80. ст 6(Х».

24 См Уголовный кодекс Армч«ской ССР. Ппннят рторой сессией
ЦИК ДпчГСР V гоч”па Введен в дейс^пие с 1 ноября 1927 г.
постановлением ЦИК АрмССР 18 сентября 1927 г. (СЗ и Расп. АрмССР, 1927,
№ Ц, ст. 74— 75).

25 См. Уголовный кЛ7текс А°ербайджачско°’ ССР. Введен в действие
постановлением ЦИК и СНК АзССР ч “екабоя 1927 г.

26 См Уголовный кодекс БССР Утвепж”еч ПИК БССР на
третьей сессии VIII созыва 23 сентября 1928 г. (С1 БССР,
1928. № ?0, ст 287).

27 См. Уголовной vn”eYc Та1тжикг1’ой ССР. Введен в действие
постановлением второй сессии ЦИК Та^жССР 20 a^rvc-^ 19О6 г.

28 См Уголовный кодекс Тугжмечск/v” ССР. Утвержден второй
сессией ЦИК ТССР второго созыва 28 сентября 19?7 г.

29 См. также Герцензон А. А. Уголовное право. Часть общая. М,
1948 с 2Я1.

30 СЗ СССР. W7 г.. № 5. ст. 47, 48.

31 См. СУ РСФСР, 1918. № 4L

32 См. Уголовное право. Обп’яя пчстч М.. 19°9, с. 143.

31 См. Шаргородский М. Д Проблемы проекта vrtwioR’-mro кодекса СССР. —
«Советская юстиция». 1940. № 5, с. 10; См. Шаргород-ский М Д. Вели/сая
Отечествен«ая ройна и вопрос о пределах пейс^нип советского уголовного
закона. — Тр. Военно-юрид. акад. Вып. 6. М., 1947, с. 129

34 См. Герцензон А. А Указ. соч . с. 2Q1 2″2.

35 «-Ведомости Верховного Совета СССР». 1959. № 1.

35 О проблемах государствечнгго суреое”итета см.: Т г» а и « и ч И. П.
Проблема суверенитета в советской федерации. — «Изв. АН СССР». 1945, №
3; Д о р о г и н В. А. Суверенитет в советском государственном праве.
М., 1948; Левин И. Д. Суверенитет. М., 1948; Ошеров С. Я. Союзная
респу^ика в социалистической федерации. М. 19^8, с 71—75; Сучит-цын Ю Г.
Национальный суверенитет в СССР М, 1958; Ра вин С М. Суверенитет в
советском союзном государстве. — «Вестн. Ленингр. ун-та». 1959, № 11.
вып. 2; Злзтоиольский Д. Л Государственное устройство СССР. М., 1°60; 3
л а т о п o^i ь с к и й Д. Л. СССР — федеративное государство. М., 1967,
с. 197—276; Лепешки« А. И. Курс советского государственного права. Т. 1.
М„ 1961. с 266—279; Лепешки н А. И., Ким А. И., Мишин Н. Г., Р о м а н о
в П. И. Kvpc советского государственного права. Т. 2. М., 1962, с.
76—88; Дябло В. К. К вопросу о теоретической суи’чости государственного
суверенитета и его реализагии в Союзе ССР — В кн.: «Некоторые
теоретические вопросы советского права». Кишинев, 1968.

37 Если советский законодатель желает ограничить применение какого-либо
уголовного закона определенной категорией лиц в зависимости от ич
государственно-правового статуса, т. е. в зависимости от того, совершено
лч преступление гражданином СССР или лицом без гражданства ли^о
иностранцем, то он во всех случаях оговаривает это в самом законе,
устанавливая специальный субъект преступления. Так, например, в
ст. 1 Закона СССР

216

1958 г. «Об уголовной ответственности за государственные преступление»
сказано, что за измену Родине отвечает только гражданин СССР, а в ст. 2
этого же Закона — что за нпионаж отвечает только иностранец или лицо без
гражданства. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 23 июля 1966 г.
«Об уголовной ответственности иностранцев и лиц без гпаждачства за
злостное нарушение правил передвижения на территории СССР» также
предусмотрел применение этого Указа только в отношении иностранцев и лиц
без гражданства. Во всех этих или подобных случаях советский
законодатель дает различную социально-политическую, юридическую и
моральную оценку содеянного в зависимости от государственно-правового
статуса виновного. Однако эти случаи ограничения в применении
какого-либо закона в зависимости от государственно-правового статуса
лица, совершившемго данное деяние, вовсе не являются исключениями из
права применения советского уголовного закона в соответствии с
территориальным принципом действия советского уголовного закона в
пространстве. Это вопросы установления круга преступных деяний, вопросы
учения о составе преступления и основания уголовной ответственности,
которые выходят за рамки данной работы, но не противоречат положению о
том, что советские уголовные законы полностью распространяются на всех
лиц, совершивших преступления в пределах Союза ССР.

38 В УК Казахской ССР сказано, что все лица, совершившие преступления
на территории Казахской ССР, подлежат ответственности по настоящему
кодексу и другим уголовным законам, действующим на территории Казахской
ССР (ст. 4).

39 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1968, № 6, ст. 40.

40 См. Курс советского уголовного права. Часть общая. Т.
1. 1968, с. 121—133; Курс советского уголовного права в шести
томах. Т. 1. М., 1970, с. 202, 203—216; Шаргородский М. Д.
Уголовный закон, с. 234—244-Брайнин Я. М. Уголовный закон и его
применение. М., 1967, с. 155—157; Дурманов Н. Д. Указ. соч., с. 198 и
ел.

41 См. ст. 3 УК НРБ. 1968 г. (Уголовный кодекс Народной Республики
Болгарии. М., 1970); ч. 1 § 4 УК ВНР 1961 г. (Уголовный кодекс
Венгерской Народной Республики. Будапешт, 1963); ч. 1 § 80 УК ГДР 1968
г. (Уголовный и уголовно-процессуальный кодексы Германской
Демократической Республики. М., 1972); ст. 3 УК ПНР 1969 г.
(Уголовный, уго.овно-проиессуальный и уголовно-исполнительный
кодексы Польской Народной Республики. М., 1973); ст. 3 УК СРР
1968 г. (Codul penal al republicii socialist Romania, Bucuresti.
1968); § 17 УК ЧССР 1961 г. (Бюллетень чехословацкого права, 1962,
№ 1—2); ч. 1 ст. 91 СФРЮ 1951 г. (Уголовное законодательство зарубежных
социалистических государств. Федеративная Народная Республика
Югославии. М., 1957).

42 См. S 1 i w о w s k i J. Le prineipe de Ia territorialite du droit
penal. — Rapports polonais presentaes an Huitieme Congres
international de droit compare. Varsovie. Polska Akademia Nauk.
Komitet nauk prawnych, 1970, s. 237—253.

43 Так записано в УК всех республик, за исключением Узбекской,
Казахской, Латвийской и Армянской ССР.

44 Так записано в УК Узбекской, Казахской, Латвийской и Армянской
ССР.

45 В УК Казахской ССР говорится не о гражданах СССР, а о гражданах
Казахской ССР и гражданах других союзных республик.

46 См. Левин И. Д., Суверенитет, с. 64; Д р о г и н В. А.
Суверенитет в советском государственном праве, с. 40; Златопольский Д.
Л. Государственное устройство СССР, с. 122—142; Лепешкин А. И.
Курс со-

217

ветского государственного права. Т. 1, с. 266—272; Шевцов В. С.
Гражданство в советском союзном государстве. М., 1969, с. 45—50.

47 См. Л е п е ш к и н А. И. Курс советского
государственного права. Т. 1, с 279.

48 Курс советского государственного права. М., 1971, с. 196.

49 Там же, с. 196; Воеводин Л. Д. Правовое положение
личности в советском общенародном государстве. — «Советское государство
и право», 1963, № 2, с. 13.

50 Г е р ц е н з о н А. А. Указ. соч., с. 231.

51 См. Герцензон А. А. Указ. соч., с. 228—232. Параграф, в котором
излагается вопрос об ответственности советских граждан за
преступления, совершенные ими за границей, озаглавлен «Реальный
принцип», хотя советское уголовное законодательство отказалось от этого
принципа еще в 1924 г

52 См. главы IX и X данной работы.

53 См. Уголовное право. Общая часть. М., 1939, с. 145.

54 «Проблемы советского права», 1938, № 6, с. 12.

55 См. Шаргородский М. Д. Проблемы проекта уголовного кодекса
СССР, с. 10.

56 См. Красильников М. К вопросу о принципах действия советского
социалистического уголовного закона в пространстве. — «Социалистическая
законность», 1938, № 7, с. 63.

57 «Правда», № 283 от 10 октября 1942 г.

58 См. Трайнин А. Н. Избранные произведения. Защита мира и
уголовный закон. М., 1969, с. 199.

59 См. Шаргородский М. Д. Уголовный закон, с. 276.

60 См. также Шнейдер М. А. Советское уголовное право.
Общая часть М., 1955, с. 44.

61 Шаргородский М. Д. Уголовный закон, с. 276; Шаргород с к и
й М. Д. Великая Отечественная война и вопрос о пределах действия
советского уголовного закона, с. 129.

62 Н. Д. Дурманов также считает, что в целях предупреждения наиболее
опасных преступлений со стороны иностранных граждан было бы
целесообразно, учитывая огыт ряда зарубежных социалистических
государств, установить наказуемость некоторых, особо опасных
посягательств на основы советского строя и на личность советских
граждан. (Указ. соч., с. 240). Такого же мнения придерживаются авторы
учебной литературы шестидесятых годов. Подчеркивается, что
реальный принцип, устраняя недостатки, имеющиеся при
грименении только принципов территориального и гражданства,
обеспечивает охрану интересов того государства и граждан, против которых
направлены преступления, совершенные иностранцами. Указывается, что
установление реального принциха в зарубежных социалистических
государствах (наряду с территориальным и принципом гражданства)
наилучшим образом обеспечивает охрану интересов этих государств
(Советкое уголовное право. Часть общая. Л., 1960, с. 183;
Уголовное право. Часть общая. М… 1969, с 51).

63 См. Уголовное право. Часть общая, М., 1969, с. 51.

64 Международное совещание коммунистических и рабочих партий. Документы
и материалы. М., 1970, с. F05.

65 Подробнее о социалистических международно-правовых принципах см.
Курс международного права. 3-е изд. М, 1972, с. 52—65; Курс
меж:ународ-ного права в шести томах. Т. 1, М., 1967. с. 98—114.
Лисовский В. И. Международное право. М., 1970, с. 48—56.
Тункин Г. И. Социалистический и 1тернационализм и
международное право. — «Новое время», 1957, № 51; Шурша лов
В. М. Мгждународно-правовые принципы сотрудничества
социалистических государств. — «Советское государство и
право»,

218

1962, № 7, с. 97—101; Международно-правовые формы сотрудничества
социалистических государств М., 1962; Бобров Р. П. Современное
международное право. Л., 1962; Бобров Р. П. Основные проЗлемы теории
международного права. М., 1968; Коровин Е. А. Пролетарский
интерчациона-лизм в международной практике. — «Международная жизнь,
1958, № 2; Т у н к и н Г. И. Вопросы теории международного права. М.,
1962, с. 226; Тункин Г. И. Новый тип международгых отношений и
межчучародное право. — «Советское государство и право», 1959, № 1, с.
88—39; Л е-вин Д. Б. Основные проблемы современного международного
права. М., 1958. ст. 40; Graefra’h В., Zapf H. Die Dialektik von
In’ernationalem und Nationalem in den socialistischen internationalen
Beziehungen. — «Neue Justiz», Berl n, 1973, № 1, S. 1—5.

66 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1957, № 15.

67 «Известия» от 18 декабря 1956 г.

68 «Правда» от 14 марта 1957 г.

69 «Известия» от 17 апреля 1957 г.

70 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1968, № 43, ст. 388.

71 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1958 № 1 ст.
4; № 5 ст. 93; № 6 ст. 126 и 127; № 7 ст. 138; № 21 ст. 329; № 35
ст. 424; № 10 ст. 72; 1963, № 21 ст. 2:6.

72 См. Шнейдер М. А. Указ. соч., с. 48.

73 См. Советское уголовное право. Часть общая. М., 1972. с. 43;
Уголовное право. Часть общая. М„ 1966, с. 69, 70; Курс советского
уголовного права. Часть обшая. Т. 1, Л., 1968, с. 136—138.

74 Подробнее см. Г а л е н с к а я Л. Н. Международная борьба
с пре-ступностио. М., 1972.

75 См. Т р а й н и н А. Н. Избранные произведения. Защита мира и
уголовный закон, с. 205.

76 См. с. 181—193 настоящей работы.

77 См. также Герцен зон А. А. Указ. соч. М., с. 232, 233;
Уголовное право. Часть общая. М., 1966, с. 69, 70.

78 См. также : Курс советского уголовного права. Часть общая. Т. 1.
Л., 1968, с. 135.

79 См. Шнейдер М. А. Указ. соч., с. 46, 47; Д у р м а н о в
Н. Д. Указ. соч., с. 241.

80 См. п. 2 ч. 3 § F0 УК ГДР; ч. 2 ст. 6 УК НРБ; п. 2 ст. 115 УК ПНР.

81 См. п. I. ч. 3 § F0 УК ГДР; ч. 1 ст. 6 УК НРБ.

82 См. главу XI настоящей работы.

83 См Strafrecht der Deutschen Demokratischen Republik.
Lehrkommentar B. 1, Berlin, 1939, S. 273, 274.

84 Там же, с. 272—274.

85 См. ст. 6 УК СРР 1968 г. (Codul penal al republicii socialist
Romania. Bucuresti. 1968).

Е6 Европейская конвенция о преследовании дорожных преступлений от СО
ноября 1964 г. в ст. 3 установила для государств — участников этого
соглгшения, что «влагти государства места проживания имеют право
преследовать по просьбе государства, где совершено преступление,
дорожные преступления, совершенные на территории этого государства».
Участниками этой конвенции являются Франция, Бельгия, Люксембург, ФРГ,
Австрия и др.

87 См. Schultz Н. Compe’ence des juridictions penales pour 1ез
infractions commises a l’etranger. — «Revue de Science crimine’le et de
Droit penal compare. 1967, T. XXII, Nr. 2, IV—VI. Paris, p. 325—327.
Значимость этого принципа подчеркивалась в основном докладе на данной
конференции, а та’-же в прениях по этому докладу. Так. Марк Ансель
(Франция) в своем выступлении положительно оценил принцип
представительной компетенции и с боль-

219

шим одобрением отозвался в этом плане о конвенции 1964 г. о дорожных
преступлениях, в которой рассматриваемый принцип нашел широкое
отражение. Он пророчит в дальнейшем ограничение территориального
принципа за счет принципа представительной компетенции. По его мнению, в
случаях, когда иностранец долгое время проживает в определенной стране,
его родина, где км было совершено преступление, за которое он не понес
наказания, может просить государство, в котором виновный проживает,
исполнить вынесенный в отношении него приговор. Границы между
государствами, по его мнению, вовсе не должны препятствовать отбытию
наказания и ре^оциали-зации. В защиту принципа представительной
компетенции выступили также Либшер (Австрия) и др. (См. Revue de Science
criminelle et de droit penal compare. 19S7, Nr. 3, VII—IX. Paris, p.
735).

88 Так, в западногерманской литературе указывается на то, что
западногерманские граждане должны отвечать за дорожные преступления,
совершенные за границей, по УК ФРГ в соответствии с закрепленным в
законе национальным принципом, однако только в тех случаях, когда
были поставлены под угрозу интересы конкретного потерпевшего (См.
Schroeder H. Zur StrafDarkeit von Verkehrsde ikten deutcher
Staatsangehoeriger im Ausland. Neue Juristische. Wochenschrift, 19C8, 7
Heft, S. 283—285).

89 Separovics Z. Medunarodni kolokvij о saobracajnim
deliktima stranaca. — «Jugoslovenska revija za kriminologiju i
krivicno pravo», 1971, Nr. 3, 505—510.

К ГЛАВЕ III

1 См. Лисовский В. И. Международное право. М., 1970, с.
13i; Международное право. «Межтународнь’е отнгшени », М.
1964. с. 188; Международное право. «Юридическая литература»,
М., 1954, с. 174; Курс международного права. М., 1936, с. 188;
Курс международного права в шести томах. Т. 3. М., 1967, с.
115—169; Курс международного права. 3-е изд. М., 1972, с.
1С0—160; Барсегов Ю. Г. Территория в международном праве.
М., 1958.

2 Полярным сектором Советского Союза является пространство,
основанием которого служит северная граница Советского государства,
вершиной — Северный полюс, а боковыми границами — меридианы, соединяющие
Северный полюс с крайними точками северной границы государства. В
современном международном праве суверенитет над землями и островами
полярных секторов со стороны прилегающих к ним государств не вызывает
возражения

(см. Радионова В. А. Территория в международном праве. М., 1955, с. 4).

3 См. Положение об охране государственной границы Союза Советских
Социалистических республик. — «Ведомости Верховного Совета СССР», I960,
№ 34, с. 747—756.

4 Ст. 4 «Положения об охране государственной границы Союза
ССР» относит к внутренним морским водам Союза ССР воды портов Союза ССР,
ограниченные со стороны моря линией, проходящей через наиболее удаленные
в сторону моря точки гидротехнических и других сооружений портов.
Конвенцией о территориальном море и прилежащей зоне, принятой на
Женевской конференции 29 апреля 1958 г. как часть берега
рассматриваются наиболее выдающиеся в море постоянные портовые
сооружения, являющиеся составной частью системы данного порта (см. ст.
8 Конвенции о территориальном море и прилежащей зоне. Современное
международное право, Сборник документов. М., 1964, с. 190).

5 См. также Уусталь А. Т. Международноправовый режим
территориальных и внутренних морских вод. Автореф. докт. дис. М., 1961,
с. 21.

220

6 См. также Джавад Ю. X., Жудро А. К., СамойловичП. Д. Морское право,
М., 1964, с. 107.

‘ Отдельные вопросы, касающиеся режима пребывания иностранных судов в
порту и условий плавания во внутренних водах другого государства,
решаются в международных конвенциях и соглашениях, но вопросы уголовной
юрисдикции решены менее других.

8 См. Курс международного права. М, 1966, с. 216, 217.

9 См. Шаргородский М. Д. Уголовный закон. М., 1948, с. 234—
244; Дурманов Н. Д. Советский уголовный закон. М., 1967, с. 200;
Курс советского уголовного права. Часть ooenai. Т. 1. Л., 1968, с
124; Kvpc советского уголовного права в шести томах. Часть общая. Том 2.
М., 1970, с. 204.

10 См. Кейлин А. Ж. Советское морское право, М., 1954,
с. 105; Николаев А. И. Проблема территориальных вод в
международном праве. М., 1954, с. 227; У уста ль А. Уголовная
юрисдикция прибрежного государства в отношении находящихся в его
портах иностранных торговых судов. — Уч. зап. Тартус. гос.
ун-та. Вып. 44. ‘Таллин, 1956, с. 33; Уусталь А.
Международноправовый режим территориальных и внутренних морских
вод, с. 36; Курс международного ‘права в шести томах. Т. 3. М.,
1967, с. 133; Курс международного права. 3-е изд. М,
1972, с. 119.

11 См. Джавад Ю. X. Международные соглашения по
морскому судоходству. М., 1968. с. 19.

12 Там же.

13 См. Курс международного права. М., 1972, с. 120; Джавад Ю.
X., Жудро А. К., Самойлов П. Д. Указ. соч., с. 107.

14 Как убедительно подчеркивает А. Т Уусталь, право ограничивать свою
уголовную юрисдикцию также вытекает из суверенитета государства во
внутренних водах, однако никому не дано права предъявлять к
прибрежному государству требование об ограничении его уголовной
юрисдикции или принуждать его к этому; такие действия должны
расцениваться как грубое вмешательство во внутренние дела других
государств (См. Уусталь А. Уголовная юрисдикция прибрежного
государства в отношении находящихся в его портах иностранных торговых
судов, с. 24).

15 См. Уусталь А. И. Международноправовый режим территориальных
и внутренних морских вод, с. 23.

16 См. Джавад Ю. X. Указ. соч., с. 137—138.

17 В ст. 16 договора о торговом судоходстве между Союзом
ССР и Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии
записано, что «судебные и административные власти одной Стороны не
будут, ичаче как по просьбе или с согласия компетентного
консульского должностного лица, осуществлять юрисдикцию или
вмешиваться в какие-либо дела, происходящие на борту судна другой
Стороны, включая случаи задержания на судне любого лица при условии,
что такое задержание является правомерным согласно законодательству
первой Стороны.

Эти общие положения не относятся только к любым дей”твиям властей в
отношении вопросов таможенных, иммиграционных, санитарных, охраны
человеческой жизни на море, загрязнения моря нефтью, радиосвязи и любых
подобных вопросов или в связи с любым правонарушением, совершенным на
борту судна одной из Сторон: 1) если последствия правонарушения
распространяются на территорию другой Договаривающей Стороны; 2) если
правонарушение затрагивает спокойствие территории или добрый порядок в
территориальных водах или в любом порту другой Стороны; 3) если оно
совершено гражданином или против гражданина другой Стороны или любым
лицом против любого лица, помимо капитана или члена эчипажа судна; 4)
если оно является тяжелым правонарушением по законам другой Стороны»
(см. «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1972, № 20,
ст. 161).

221

18 СЗ РСФСР, 1927, № 52, с. 34S.

19 Под1 мнение уголовной юрисдикции прибрежного государства
заключается в том, что расследование и рассмотрение дел о
преступлениях, совершенных членами экипажа и другими лицами,
находящимися на иностранном судне, осуществляется компетентными
opi анами прибрежного государства. Они имеют право производить обыск
и арест на иностранном судне, уведомив об этом консульское учреждение
государства флага судна, чтобы кто-либо из его должностных лиц
мог присутствовать при совершении этих действий. В тех случаях, когда
эти следственные действия не терпят отлагательства, соответствующие
власти прибрежного государства уведомляют консульское учреждение
государства флага судна во время совершения этих действий или в
кратчайший срок после их совершения.

20 См. Кейлин А. Д. Указ. соч., с. 109; Уусталь А.
Уголовная юрисдикция прибрежного государства в отношении находящихся в
его портах иностранных тор.овых судов, с. 25, 35.

21 См. Черепаху на Г. В. Борьба «двух лагерей» в вопросе о
международно-правовом режиме территориального моря. Автореф. канд. дис.
Свердловск 1950, с. 4; Кейлин А. Д. Указ. соч., с. 61;
Николаев А. Н. Указ. соч., с. 14; Уусталь А. Т.
Международно-правовый режим территориальных вод. — Уч. зап.
Тартус. гос. ун та. Вып. 66 1953, с. 50—145; Уусталь А.
Т. Мгждународно-правовый режим территориальных и внутренних морских
вод, с. 8; Курс международного права в шести томах. Т.
3. М., 19S7, с. 170, 190—205; Курс международного права. 3-е
изд. М., 1972, с. 121—122.

22 Подробный анализ взглядов отдельных буржуазных
авторов см. Уусталь А. Т. Международно-правовый режим
территориальных вод, с. 41—50.

23 См. подробнее Курс международного права в шести томах. Т. 3. М.,
1967, с. 190—2.0; Фердросс А. Международное право. М., 1959, с.
249.

24 Посколько Женевская конвенция о территориальном море не
установила ширину территориальных вод, это делает само прибрежное
государ”тво с учетом исторических условий и э\ономичес; не морские во ш Союза ССР, регламентируются
законодательством Союза ССР и союзных республик, спе-

222

циальными правилами и инструкциями, издаваемыми компетентными органами и
публикуемыми в «Извещениях мореплавателям» и других официальных
изданиях.

27 Такие соглашения заключены с Финляндией, Норвегией, Японией и другими
государствами («Ведомости Верховного Совета СССР», 1959, № 14, ст. 87;
1962, № 34, ст. ЗГ2).

23 В 1950 г. английский рыболовный траулер «Этрурия», производивший
незаконный лов рыбы в советских территориальных водах недалеко от
Мурманского побережья был задержан по раничной охраной. По приговору
народного суда на капитана траулера был наложен штраф, а незаконно
выловленная рыба была изъята (см. Курс международного права. М., 1972,
с. 126). В январе 1932 г. за незаконный морской промысел в
территориальных водах СССР советскими судебными органами были осуждены
шкиперы японских судов «Пунэ-Мару-2», «Тайе-Мару-8», «Ханасаки Мару» и
владелец судна «Тайе-Мару-К» (сы. Международное право. «Юридическая
литература», М., 1964, с. 197).

29 См. подробнее Г у р е е в С. Коллизионные проблемы морского
права. М., 1972.

30 См. Уусталь А. Т. Международно-правовой режим
территориальных и внутренних морских вод, с. 15.

31 См. ст. 19 Конречиии о территориальном моое и прилежашей зоне от 29
апреля 195S г. («Ведомости Верховного Совета СССР», 1964, № 43, ст.
472).

3z Подробнее о режиме территориальных вод см. в работах: Кей-лин А. Д.
Указ. соч; Уусталь А. Т. Международно-правовой режим территориальных
вод, 1958; Колодкин А. Л. Правовой режим территориальных вод и открытого
моря. М., 1961; Очерки международного морского права. М, 1932, с.
47—143.

53 Конвенция о территориальном море и прилежащей зоне требует от местных
властей при решении вопроса о производстве ареста лица, совершившего
преступление, учитывать интересы судоходства (пункт 4 ст. 19).

34 Курс международного права в шести томах. Т. 3. М.,
1937, с. 211.

35 См. Уусталь А. Т. Международно правовой режим
территориальных вод, с. 124—123; Уусталь А. Т.
Международно-правовой режим территориальных и внутренних морских вод,
с. 16.

36 См. Уусталь А. Т. Международно-правовой режим
территориальных вод, с. 139.

37 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1972, № 20, ст. 161.

38 См. п. «д» ст. 36 Положения об охране
государственной границы («Ведомости Верховного Совета СССР», 1960, №
^4); также Джавад X. Ю.

Морское право. М, 1964, с. 107.

39 См «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1960, № 34.

40 Международное право. «Юридическая литература», М., 1964, с.
178.

41 О правовом режиме недр Советского Союза подробнее см.
С ы р о-доев Н. А. Правовой режим недр. М., 1969.

42 См. Горное положение Союза ССР, утвержденное постановлением ЦИК и
СНК СССР от 9 ноября 1927 г. (СЗ СССР, 1927, № 63, ст. 688); Поюже-ние о
Министерстве Геологии СССР № 834, утвержденное постановлением СМ
СССР от 24 октября 1968 г. (СП СССР, 1938, № 20, ст. 144); Положение о
государственном комитете по надзору за безопасным ведением работ п
промышленности и горному надзору при СМ СССР (Госгортехнад^оо
СССР), утвержденное постановлением СМ СССР № 69 от 1 февратя 1968
г. (СП СССР, 1968, № 4, ст. 17); Инструкция о порядке
предоставления горных отходов для разработки месторождений
общераспространенных полезных ис о-паемых, утверж е ша ? По^та
‘овлением СМ РСФСР № 1385 от 8 сечтября 1960 г. (СП РСФСР,
1960, № 32, ст. 153); Инструкция о порядке утверждения

223

площадок под строительство промышленных предприятий, городов, поселков,
сооружений, водоемов и других объектов размещения их на площадях
запе-гания месторождений общераспространенных полезных ископаемых,
утвержденная постановлением СМ РСФСР № 907 от 10 ноября 19S6 г. (СП
РСФСР, 1966, № 22, ст. 162).

43 См. Сыро доев Н. А. Указ. соч., с. 161.

44 См. Курс международного права. 3-е изд. М., 1972, с. 148.

45 Шоукросс, Бьюмонт. Воздушное право. М., 1957, с. 258.

46 «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1961, № 5, ст. 533.

47 См. Верещагин А. Н. Основные проблемы международного
воздушного права. Автореф. докт. дис. М., 1971, с. 12.

48 См. решение этого вопроса в различных странах мира в работе
Air laws and treates of the world. United States. Wash. 1965, Vol. 1—3.

49’Cm. Prawo lotnicze (Ustawa z dnia 31 maja 1952 r.)
— «Dzennik uztawow Polskiej Rzecz у Paspolitej ludowej», Nr. 32
1932, poz. 153).

50 См. Верещагин А. Н. Международное воздушное право,
М., 1966, с. 29.

51 См. Судебный процесс по уголовному делу американского
летчика-шпиона Френсиса Г. Пауэрса. М., 1963.

62 См. Верещагин А. Н. Международное воздушное право, с. 29—34.

53 См. Ковалев Ф. Н., Чепров И. И. На пути к
космическому праву. М., 1962, с. 23—73; Верещагин А. Н.
Международное воздушное право с. 39; О с и и ц к а я Г. А.
Освоение космоса и международное право. М, 1962, с. 40—51.

54 Существует мнение о распространении суверенитета государства только
на то воздушное пространство, которое может быть контролируемо
государством. Так, Г. Задорожный полагает, что верхняя атмосфера,
находящаяся за пределами эффективного воздушного контроля
государства, может рассматриваться в качестве зоны открытого
воздуха (Задорожный Г. П. Атом, космос и мировая политика. М.,
1958, с. 65). А Верещагин убедительно показал, что принцип
эффективного контроля неприемлем и неверен по существу. Он
предлагает как возможный вариант установления границы между
двумя режимами (воздушного пространства и космоса) наименьшую
возможную высоту полета спутника, запущенного с Земли. Такая
критическая точка могла бы, по мнению автора, послужить основой для
определения верхней границы воздушного пространства, где действует
принцип полного и исключительного госу1арственного суверенитета (см.
Верещагин А. Н. Международное воздушное право, с. 29—36). Точку
зрения Г. Задорожного отвергли также и другие советские ученые,
работающие в области международного воздушного и космического права
(см. Осницкая Г. А. Указ. соч., с. 47—50). С. Бересфорд в статье
«Разведывательные самолеты и спутники — проблема международного нрава»
утверждает, что ни американские спутники-шпионы «Тирос», «Мидас» и
«Самос», запущенные Соединенными Штатами в 1960 г. с
разведывательными целями, ни разведывательный самолет У-2,
пилотируемый Пауэрсом. не нарушили воздушного пространства
Советского Союза. Для обоснования своей точки зрения он, наряду с
другими аргументами, выдвигает соображение о том, что понятие
«воздушное пространство» не определено ни в Чикагской
конвенции, ни в Воздушном кодексе СССР, ни в других
советских законодательных актах (Beres-f о г d S. М. Surveillance
Aircraft and Sattelites — a Problem of International Law. — «The Journal
of Air Law and Commerce» vol. 27, 1960, nr. 2.

55 См. Э м и н В. Г. Проблема высотного предела гсударственного
суверенитета. Автореф. дис. М., 1970, с. 16, 17.

56 См. Жуков Г. П. Космическое право. М., 1966, с. 282. 67 См. Э
м и н В. Г. Указ. соч., с. 16, 17.

224

58 См. «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1961, № 52, ст. 538. 69
Верещагин А. Н. Международное воздушное ппаво, с. 41.

60 Этой конвенции предшествовала большая работа Юридического комитета
Межчународной организации Гражданской аваииии. в течение десяти лет
разрабатывавшего вопросы уголовной юрисдикции государств в
отношении преступлений, совершенных на борту воздушного судна (см.
проекты конвенции: J. of Air Law and Commerce, 1958, Nr. 4,
p. 455—458; 1959, Nr 3, p. 283—285; 196, Nr. 1, p
65—68; «International Civilaviation Organization Bulleti”», 1962,
Nr. 10, p. 223j.

61 О различных системах приоритетов см. в работах: F a u с h i
11 е Р. Traite de droit international. Т. 1. Paris,
1922. p. 597—603; Kroel! I. Traite de droit international
public aerien. T. 1. Paris, 1934, p. 15—25; Chauveau P.
Droit aerien. Paris, 1951 p. 25—26; Le G о f f. Manuel de
droit aerien. Paris, 1954, p. 65—71; S a i n t-A 1 а г у R. Le droit
aerien. Paris, 1955, p. 25—30; Pep in E. The Legal Status of the
Airspace in the Light of Progress in Aviation
and Astronautics. Montreal, 1957; Габровски Т.
Международные воздушные правовые отношения. Автореф. канд. дне. М.,
1963.

62 Здесь и далее см. Convention on offences and certain other acts
committed on board aircraft signed at Tokvo. September 14, 1933 —
«Tbe Ame-p~o-, ,|«-тпл! or jntprna’iomt law», 19S4, vol. 58,
Nr. 2, April. Publisched by the American Society of International
Law, p. 566—573.

63 О выдвинутых различными учеными предложениях подробнее
см. Габровски Т. Международные воздушные правовые отношения.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата
юридических наук. София, 1965, с. 42—44.

64 О конференции в Токио подробнее см. Клименко Б. М. Право
прохода через иностранную территорию. М., 1967, с. 128—133.

65 Этя Конвенция ратифицирована («Ведомости Верховного Совета Союза
ССР», 1971. № 32 ст. 327) и вступила в силу 14 октября 1971 г.
Гаагская конвенция была принята в связи с тем, что проблема воздушного
бандитизма, изменения маршрута полета самолета путем
применения насилия в отношении экипажа, выросла в
последние гочы в международную проблему. В этой связи Совет
Безопасности 9 сентября 1970 г. принял резолюцию, в которой
призвал государства принять все возможные меры для предотвра-шения
дальнейших угонов самолетов и любого другого вмешательств!
в международные гражданские воздушные полеты. По этому же поводу
Генеральная Ассамблея 25 ноября 1970 г. приняла резолюцию, в которой
осуждает все акты захвата самолетов в воздухе или иное
вмешательство в полеты гражданской авиации и предлагает государствам
принять надлежащие меры для недопущения совершения или для подавления
таких актов и претусмот-реть судебное преследование и наказание
лиц, виновных в их совершении («Правда» № 332 от 28 ноября 1970
г.; «Известия» № 215 от 10 сентября 1970 г.).

66 См. «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1973, № 1,
ст. 3.

67 Текст Гаагской конвенции см. в приложении II к работе «Актуальные
вопросы международного воздушного права» под ред. А. С. Пирчяовч.
М., 1973, с. 185—190; О Гаагской конвенции см. Galicki
Z. Konwencja о zwalczamiu bezprawnego zaw]adnie;cia statkanii
powie’rznymi. — «Sprawy Miedzvnarodowe miesijeznik», Zeszyt 2
(227), Lyty 1971, s. 58—68.

68 Эта конвенция ратифицирована Советским Союзом 27 декабря 1972 г.
(см. «Ведомости Верхового Совета Союза ССР», 1973, № 1, ст.
2). Текст Монреальской конвенции см. в приложении III к работе
«Актуальные вопросы международного воздушного права», с. 191—197.

15 – 1116
225

69 См. Осетров Н., Колосов Ю. Международное право на страже
безопасности гражданской авиации. — «Советская юстиция»,
1971, № 24, с. 15—16.

70 См. Merle R. Droit penal general. Paris, 1957, p. 50;
Bouzat P., P i n a t e 1 J. Traite de droit penal et de
criminologie. T 2 Paris 1933 p. 1312

71 См. Актуальные вопросы международного уголовного права, с. 159,
170, 171; Малеев Ю. Н. Мгждународно-правовые аспекты борьбы с
незаконным захватом воздушных судов. Автореф. канд. диссер. М., 1973,
с. 14.

72 См. Маховский Я. Захват гражданского воздушного судна
в свете международного права. — «Советское государство и право». М.,
1971, № 8, с. 65.

К ГЛАВЕ IV

1 См. Ковалев М. И., Фролов Е. А., Ефимов М. А.
Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик. Практический комментарий. Свердловск, 1960, с. 12;
Советское уголовное право, Часть общая. М., 1964, с. 34; Уголовное
право. Часть обшач. М., 1966, с. 67; Дурманов Н. Д. Советский
уголовный закон. М., 1967, с. 204—206; Уголовное право. Часть общая, М.,
1969, с. 46; Советское уголовное право. Общая часть. М„ 1969, с. 51.

2 Такого мнения в течение многих лет придерживался А. А. Герцензон
(см. Герцензон А. А. Уголовное право. Часть общая. М., 1948, с.
223, 224; Уголовное право. Общая часть, М., 1948, с. 258; Советское
уголовное право. Обшая часть. 1959, с. 75); эту же точку зрения
отстаивают С. Г. Келина (см. Советский уголовный закон. М., 1961, с.
27; Советское уголовное право. Часть общая. М., 1964, с. 34), и Ю.
И. Ляпунов (см. Советское уголовное право. Часть общая. М„ 1966,
с. 67, 68; Ляпунов Ю. И. Советское уголовное право. Часть общая.
М., 1968, с. 17, 18). Территорию посольств СССР в иностранных
государствах относят к территории СССР также М. И. Ковалев, Е. А. Фролов
и М. А. Ефимов (см. Ковалев М. И., Фролов Е. А., Ефимов М. А.
Указ. соч., с. 12).

3 См. также Дурманов Н. Д. Указ. соч., с. 206, 207.

4 В консульских конвенциях между Союзом ССР и зарубежными
социалистическими странами (см. «Ведомости Верховного Совета
Союза ССР», № 6, ст. 50; №11, ст. 89; № 24. ст. 208; № 46, ст. 435),
как и с капиталистическими странами (см. «Ведомости Верховного Совета
ССР», 1966, № 51, ст. 1042; 1967, № 32, ст. 437; 1963, №
29, ст. 261; № 37, ст. 334; № 41, ст. 370; 1969, № 41, ст.
363) также установлено, что здания и земельный участок консульств, как
и жилое помещение главы консульства за границей, являются
неприкосновенными. Из этого, конечно, не следует, что эти помещения и
участки не являются территорией государства пребывания консульства.

5 См. Мартене Ф. Современное международное право цивилизованных
народов. Т. 2. СПб, 1905, с. 44—50.

6 См. Курс международного права. 2-е изд. М., 1966, с. 390—401;
Лисовский В. И. Международное право. М., 1970, с.
211—215; Зорин В. А. Основы дипломатической службы. М.. 1964.
с. 202; Курс международного права в шести томах. Т. 4. М., 1968, с.
46—60; Курс международного права. М., 1972, с. 243—247.

7 См. Liszt F. Das Voelkerrecht. Elfte, umgearbeitete
Auflage. Berlin, 1920, S. 120—122; Оппенгейм Л. Международное
право. Т. 1, полутом 2. М., 1949; Хайд Ч. Международное право,
его понимание и применение

226

Соединенными Штатами Америки. Т. 4. М., 1952; Фердросс А.
Международное право. М., 1959.

8 См. Зорин В. А. Указ. соч., с. 202; Блищенко И. П.
Дипломатическое право. М., 1972, с. 32—46.

9 См. Советское уголовное право. Часть общая. Л., 1960, с. 180;
Советское уголовное право. Часть общая. М., 1964, с. 34; Уголовное
право Часть общая. М., 1960, с. 50; Научный комментарий к Уголовному
кодексу РСФСР. Свердловск, 1964, с. 6.

10 См. ст. 1 УК РСФСР 1922 г. (СУ РСФСР, 1922, № 15); ст. 1
Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных
республик (СЗ СССР, 1924, № 24); ст. 5 УК РСФСР (СУ РСФСР, 1926. № 80)
и др.

11 К. А. Аджаров высказался по этому вопросу совершенно определенно: «В
прошлом весьма распространенной была теория
экстерриториальности (внеземельности), согласно которой
предполагается, что дипломатическое представительство и его персонал
как бы находятся на территории пославшего государства, вне пределов
государства пребывания. Это была искусственная конструкция,
создававшая юридическую фикцию и на практике
способствовавшая злоупотреблениям, выражавшимся в укрывательстве в
помещениях дипломатических представительств лиц, преследуемых властями
страны пребывания» (Международное право. М., 1964, с. 249).

12 Венской конвенцией о дипломатических сношениях установлено
положение, согласно которому помещения представительств не должны
использоваться в целях, не совместимых с функциями представительств,
предусмотренными настоящей конвенцией или другими нормами общего между
iapo ;-ного права, или же какими-либо специальными соглашениями,
действующими между аккредитующим государством и государством пребывания
(п. 3 ст. 41 Колвениии. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1964, №
18). Эта норма означает недопустимость убежища в дипломатических
резиденциях, поэтому представительства иностранных государств не
должны представлять дипломатического убежища в случаях, если не
получено согласие государства пребывания представительства. Действия
государств, нарушающих это положение, должны расцениваться как
злоупотребление дипломатическим иммунитетом, как вмешательство
во внутрелние дела государства преэывани I. Так, в 1956 г. в
здании ауериканского посольства в Будапеште было предоставлено
дипломатическое убежище кардиналу Миндсенти — участнику
контрреволюционного мятежа в Венгрии. Он пользовался этим
убежищем до 1971 г., когда Венгерское правительство разрешило ему
уехать в Рим («Циня» № 297 от 23 декабря 1971 г.).

13 См. сноску на стр. 219 данной работы.

14 См. стр. 55, 56 настоящей работы.

15 В ст. 13 Договора между СССР и Финляндской республикой о передаче в
аренду Финляндской республике советской части Сайменского
канала и острова Малый Высоцкий записано, что на арендуемых
территориях будут действовать советское законодательство и советские
органы втасти. Однако дела о правойарушениях, совершенных на арендуемых
территориях гражданами Финляндии в отношении финляндских физических и
юридических лиц или финляндскими гражданами в отношении физических и
юридических лиц третьих стран, или гражданами третьих стран
в отношении финляндских физических и юридических лиц и не
затрагивающих интересы СССР и его суверенитет, передаются
советскими органами власти на рассмотрение и решение
финляндских органов власти на территории Финляндии (см. «Ведомости
Верховного Совета СССР», 1963, № 36).

15 См. Лазарев М. И. Преступления американских военнослужащих на
чужих территориях. М., 1961, с. 32—54; Дурманов Н. Д. Указ. соч.,

15*

227

с. 245—246; Курс советского уголовного права. Часть общая. Т. 1. Л.,
1968, с. 139.

17 См. Stanger R. J. Criminal Jurisdiction over Visit:ng armed
ferces. Washington., 1965, p. 25—79; Советское уголовное право. Часть
общая. Л., 1960, с. 186.

18 См. Ш a pro р о дек и й М. Д. Уголовный закон. М., 1940, с. 239—260.

19 См. там же.

20 См. Маньковский Б. С. Реорганизация судебной системы
в Германии. — «Советское государство и право», 1946, № 1, с. 69.

21 Международное право в избранных документах. Т. 3. М., 1957, с. 51.

22 Там же, с. 76—104.

23 В 1944—1945 гг. после вступления советских войск на
территорию Чехословакии, Польши, Китая были заключены соглашения
об отношение между советским главнокомандующим и соответственно
чехословацкой, польской и китайской администрацией. Во всех этих трех
соглашени х вопросы юрисдикции были решены одинаково, поэтому для их
оценки достаточно привести выдержки из одного из них. Так, в соглашении,
заключенном Союзом ССР с Польским комитетом национального
освобождения, было записано, что после вступления советских войск на
территорию Польши в зоне военных операций верховная власть и
ответственность во всех делах, относящихся к ведению войны, в
течение времени, небходимого для осуществления военных операций,
сосредотачиваются в руках Главнокомандующего советскими
войсками. Однако как только какая-либо часть освобожденной территории
Польши перестает быть зоной непосредственных военных
операций, руководство всеми делами гражданского управления берет
на себя полностью Польский комитет национального освобождения.
Вопросы юрисдикции в Соглашении были регламентированы следующим
образом: лица, принадлежащие к советским войскам, на территории
Польши должны подчиняться юрисдикции советского Главнокомандующего;
лица, принадлежащие к польским вооруженным силам, должны подчиняться
польским военным законам и уставам; гражданское население на
польской территории должно также подчиняться польской юрисдикции,
даже в тех случаях, когда это касается преступлений, совершенных
против советских войск, за исключением преступлений, совершенных в зоче
венных операций. Послетние подлежат юрисдикции советского
Главнокомандующего (см. «Внешняя политика Советского Союза в период
Отечественной войны». Т. 2. 1946, с. 123—125; там же с. 157—159; Т. 3.
М„ 1947, с. 471—473).

24 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1964, № 28, ст. 329.

25 Так, на основании Женевской конвенции 1958 г. между Союзом ССР и
Финляндской республикой было заключено соглашение о границах
морские вод и континентального шельфа в Финском заливе и в
северо-восточной части Балтийского моря (см. «Ведомости Верховного
Совета СССР», 1966, № 33, ст. 740; 1968, № 13, ст. 104).

20 См. Молодцов С. В. Международно-правовой режим открытого моря и
континентального шельфа. М., 1960. с. 226—346. Очерки международного
морского права. М., 1962, с. 260—290; Курс международного права. М .
1966, с. 224—226; Курс международного права в шести томах. Т. 3 М.,
1967, с. 285—293; Курс международного правч. М, 1972, с.
134—135.

27 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1968, № 6, ст. 40.

28 В целях обеспечения рационального использования
естественных богатств континентального шельфа СССР СМ Союза СССР
18 июля 1969 г. издал постяновление «О порядке проведения
работ на контичечтпльчом шельфе СССР и охране его естественных
богатств». В этом постановлении СМ регламентировал все наиболее
существенные вопросы использования кон-

228

тинентального шельфа и охраны его богатств, возложив соответствующие
обязанности на Министерство геологии СССР, Госгортехнадзор СССР и органы
рыбоохраны Министерства рыбного хозяйства СССР и определив их права в
осуществлении государственного надзора, как и права и обязанности
Главнсго управления гидрометеорологической службы при СМ СССР и органов
государственного санитарного надзора. Указанные органы при обнаружении
нарушений соответствующих правил и требований дают обязательные указания
об их устранении, оформляют документы о выявленных нарушениях, а если
нарушения угрожают жизни людей, могут привести к возникновению аварий,
причинить существенный ущерб естественным богатствам шельфа или живым
ресурсам моря, дают обязательные указания о приостановке работ. Эти
органы передают материалы на виновных лиц для привлечения их к
ответственности в соответствии с действующим законодательством.

29 См. также «Очерки международного морского права», с. 272.

30 См. Молодцов С. В. Международно-правовой режим открытого
моря и континентального шельфа, с. 301, 303.

31 См. Постановление Президиума Верховного Совета СССР «О приме*
нении Указа Президиума Верховного Совета СССР «О
континентальном шельфе Союза ССР». — «Ведомости Верховного Совета Союза
ССР», 1969, № 34, ст. 303.

32 Полный текст этой конвенции опубликован в Сборнике
международных конвенций, договоров, соглашений и правил по вопросам
торгового мореплавания. М., 1959, с. 220—223.

33 «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1962, № 46.

34 «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1958, № 6, ст. 40.

35 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1964, № 23, ст. F29.

35 См. Галенская Л. Н. Международная борьба с преступностью.
М., 1972, с. 79.

37 Там же.

38 Советский Союз неоднократно отвергал претензии некоторых государстз
(Англии, Франции, Норвегии, Аргентины, Чили и др.) на установление
своего суверенитета в определенных секторах Антарктики, а также
протестовал против попытки США решить проблему Антарктики в узком
кругу государств без учета интересов Советского Союза,
подчеркивая, что «сохраняет за собой все права, основанные на
открытиях и исследованиях русских мореплавателей и ученых (имеются в
виду русские мореплаватели Ф. Ф. Беллинсгаузен и М. П. Лазарев, впервые
в 1819—1821 гг. окрывшие Антарктику и положившие начало исследования
этого материка — М. Б.), включая право на предъявление соответствующих
территориальных претензий» (Письмо посольства СССР в США
государственному департаменту США от 2 июня 1958 г. —
«Правда» от 4 июня 1958 г.). Об Антарктике подробнее
см. Дурденевский В. Н. Проблема правового режима
приполярных областей (Арктика и Антарктика). — «Вестник
МГУ», № 7; Костри-ц ы н Б. В. К вопросу о режиме
Антарктики. — «Советское государство и право», 1951, № 3; Молодцов
С. В. Современное международнопра-вовое положение Антарктики. М.,
1954; Гуслицер Г. М. Международ-ноправовый режим Арктики
и Антактики. Автореф. канд. дис. М, 1954; М о в ч а н А.
П. Правовой статус Антарктики — международная проблема.
— «Советский ежегодник международного права 1959». М.,
1960; Слевич С. Б. Антарктика должна стать зоной мира. Л., 1960;
Молодцов С. В. Договор об Антарктике. — «Советское государство и право»,
1960, № 5; Хайд Ч. Ч. Указ. соч. М., 1951, Т. 3, с. 55—67;

39 «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1961, № 31,
с. 329. Договор вступил в силу 23 июня 1961 г. См. Т у н к и н Г.
И. Хороший пример международного сотрудничества. — «Международная
жизнь», 1960, № 2.

229

Из Договора следует, что он не ушемляет и не затрагивает прав любого
государства, признанные международным правом в отношении открытого моря
в пределах района южнее 60-й параллели южной широты. В нём тгкже
установлено, что никакие действия или деятельность государств не дают
оснований для заявления, поддержания или отрицания какой-либо претензии
на территориальный суверенитет в Антарктике и не создают никаких прав в
этом плане. Антарктика свободна для научных исследований всех стран, в
том числе и не принявших участие в Договоре (см. Ляхе М. Многосторонние
договоры. М., 1960, с. 190—194; Клименко Б. М. Демилитаризация и
нейтрализация в международном праве. М., 1963, с. 201—220; Хайд Ч. Указ
соч. Т. 4, с. 329; Фердросс А. Указ. соч, с. 581, 582).

40 См Курс советского международного права в шести томах. Т. 3. М.,
1967, с. 398. На Вашингтонской конференции Советский Союз поддержал
предложение о закреплении сложившейся практики, однако, поскольку
некоторые государства продолжали настаивать на распространении своей
юрисдикции в пределах своих притязаний в Антарктике, это положение в
договоре не нашло отражения (см. Молодцов С. В. Договор об
Антарктике, с. 71).

41 См. Курс международного права в шести томах. Т. 3. М., 1967, с. 399.

42 См. Пирадов А. С. Космос и международное право. М, 1970, с. 12.

43 «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1962, № 46.

44 «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1968, № 38,
ст. 351.

45 Все советские ученые как в области международного права, так и в
области уголовного права сходятся на том, что свобода открытого моря
была бы немыслимой без признания исключительного права на юрисдикцию
флага судна (см. Кейлин А. Д. Советское морское право. М., 1954,
с. 117—134; Молодцов С. В. Международно правовой режим открытого
моря и континентального шельфа, стр. 137—181; Очерки международное
морского права. М., 19С2, с. 143—194; Богуславский М. М.
Иммунитет государства. М., 1962, с. 185—2Э8; Шаргородский М. Д.
Указ. соч., с. 240; Дурманов Н. Д. Указ. соч., с. 204; Курс
советского уголовного права. Часть общая. Т. 1. Л., 196S, с. 128).
Такого же мнения придерживается американский международник Ч. Хайд и др.
(см. Хайд Ч. Указ. соч. Т. 3, с. 142).

45 СУ РСФСР, 1921, № 64, ст. 471.

47 В советской литературе по международному праву неоднократно
отмечалось, что «поход» против признания иммунитета государственных
торговых судов обусловлен появлением на международной арене
социалистического го-ударства и нового типа государственных
тор-овых судов, являющихся социалистической собственностью (У у ста
ль А. Т. Международно-правовой режим территориальных и внутренних
морских вод. Автореф. докт. дис. М., 1961, с. 23—29). Отказ от признания
иммунитета государственных торговых судов имел определенную
политическую подоплеку ‘ и свидетельствует об определенной
антисоциалистической направленности против государственного торгового
флота СССР и других социалистических стран (Молодцов С. В.
Международно-правовый режим открытого моря и континентального шельфа, с.
154; гм та”же Мешера В. Ф. Иммунитет государственных
мооских судов СССР. М.—Л., 1950; Кейлин А. Д. Иммунитет
государственных морских торговых судов. — «Морской флот». 1959. № 2;
У у ста ль А. Т. Основные вопросы правового режима
территориальных вод. — «Совет-кое государство и право», 1957,
№ 6, с. 79; Лебедев С. Н. Современная буржуазная практика
по вопросу об иммунитете ичо^трачных государствен–ных морских
судов. — Информ. сб. ЦНИИМФ, вып. 29. 1958.

48 См. «Международная жизнь», 195s, № 12, стр. 113, 114.

49 См. Международное право. М., 1957, с. 187.

50 См. Лист Ф. Международное право в систематическом изложении.
Рига, 1923, с. 117; X а й д Ч. Ч. Указ. соч. Т. 3, с. 50, 102;
Guggenheim P.

230

lraite de droit International Public. T. 1, 1953, p. 451; Kelsen H. The
principles of International Law. N. Y., 1952, p. 223.

51 См. Кейлин А. Д. Советское морское право, с. 118, 119; Очерки
международного морского права. М., 1962, с. 184—187.

5-; См. Хиггинс и Ко л ом бос. Международное морское право. М.. 1953, с
208—212; Фердросс А. Указ. соч., с. 251; J es s u р Р. С. A modern Law
of Nations. N. Y., 1948, p. 85; Brierly J. L. The Law of Nations.
Oxford, 1955, p. 238—239.

53 Cm. Mo л о д ц о в С. В. Международно-правовой режим
открытого моря и континентального шельфа, с. 159; Международное
право. М., 1947, с. 217, 218; Международное право. М., 1951,
с. 300—С02; Международное право. М., 1957, с. 187; Курс
международного права. М., 1972, с. 103, 104.

54 К е й л и н А. Д. Советское морское право, с. 118, 119.

55 См. Кейлин А. Д., Виноградов П. П. Морское право.
М., 1939, с. 39.

56 Так, А. А. ‘Колодкин полностью отрицает доктрину территориальности
судна, полагая, что для того, чтобы признать юрисдикцию государства
флага в открытом море, вовсе не обязательно считать судно плавающей
частью государственной территории. По его мнению, достаточно лишь
указать на то, что такое подчинение судна закону государства
флага происходит благодаря его национальности, его прямой
принадлежности данному государству и реальной связи с ним. А. Л.
Колодкич убедительно показывает, что невоенное судно перестает быть
территорией государства, когда оно входит не только в
иностранный порт, но и в территориальное море, когда в отношении него
иностранным государством осуществляется право преследования.

Следует прислушаться также к мнению А. Л. Колодкина о том, что признание
судна территорией государства может повлечь далеко идущие последствия в
случае столкновения судов в открытом море, когда потерпевшее от
столкновения государство станет рассматривать свое судно как территорию
государства, а наступившие на судне последствия как последствия
преступления, наступившие на территории самого государства, и будет
считать себя вправе осуществлять свою юрисдикцию по отношению к
виновному на иностранном судне. А. Л. Колодкин ссылается на широко
известное решение по делу судна «Лотос». По мнению А. Л. Колодкина,
решение по дету «Лотос» создало опасный прецедент осуществления
юрисдикции в отношении ино”транцев, совершивших преступления в открытом
море; с и”пользованием доктрины «территориальности судна» может быть
нанесен ущерб интересам международного плавания. (См. Колодкин А. Л.
Правовой режим территориальных вод и открытого моря. М., 1951, с.
88—951.

67 См. Очерки международного морского права. М., 1962, с,
184—187.

58 См. Информационный сборник Центрального научно-исследовательского
Института Морского Флота. Вып. 40. Л., 1959.

59 Характерно, что даже в тех отдельных случаях, когда заинтересованные
государства в конвенционном порядке предоставляют военным
кораблям или специально назначенным судам друг друга некоторые
ограниченные полномочия по контролю над невоенными судами, право
наказывать виновных за нарушение постачвлений кочве.ший очи
сохран ют за государством флага. В таком духе решены вопросы уголовной
юри”дикции в ст. 8 Международной конвенции 1Г84 г. по охране
подводных телеграфных кабелей, в двусторонних соглашениях вопросы
уголовной юрисдикции решены та”им: же обра’ом. (См. Конвенция о
рыболовстве между СССР и Японией 1956 г. В сб. «Международные соглашения
по рыболовству». М., 1958, с. 64).

60 Подробнее о правовых вопросах освоенит космоса см. Задорож-ный
Г. П. Атом, космос, мировая политика. М, 1958; Осницкая Г.
А. Освоение космоса и международное право. М., 1952; Ковалев
Ф. Н.,

231

Чепров И. И. На пути к космическому праву. М., 1962; Коровин Е. А. О
мирном сотрудничестве в космосе. — «Международная жизнь», 1962, № 3, с.
85; Современные проблемы космического права. М., 1963; Ж у к о в Г. П.
Космическое право. М., 1966; Колосов Ю. М. Борьба за мирный космос. М.,
1968; П и р а д о в А. С. Указ. соч.

61 «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1967, № 21, ст. 272; № 44,
ст. 588.

62 «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1939, № 4, ст. 31.

63 См. Курс международного права. М, 1972, с. 159.

64 См. Курс международного права. М., 1972, с. 156.

65 Е. А. Коровин, Г. П. Жуков, А. С. Пирадов и другие
проводят в этом отношении аналогию с режимом Антарктики. На Луне и
других небесных телах государство должно распространить свою
юрисдикцию на своих граждан, входящих в состав научного и
обслуживающего персонала на небесном те.ге (см. Коровин Е. А. !укэз
соч., с. 8о; жуков Г. П. Указ. соч., с. 258—265; Пирадов А.
С. Указ. соч., с. 12—13). Э. Василевская, как и некоторые другие
советские ученые, полагает, что в основу правового регулирования
вопросов, связанных с разработкой ресурсов Луны, могут быть
положены правила об использовании прибрежным го:ударством е:тест-венных
богатств континентального шельфа. (См. Василевская Э. Космос и
право. — «Известия» № 53 от 4 марта 1970 г.).

66 См. подробнее Жуков Г. Н., Василевская Э. Г.,
Лукин П. И. Правовые аспекты использования искусственных
спутников для целей метеороло.ии и радиосвязи. М., 1970, с. 5—24.

67 В советской литературе по международному праву в последние годы
поднят вопрос о юрисдикции над космическим объектом и
эхипажем во время прохождения через воздушное пространство
иностранного государства. В решении этого вопроса безусловно
заинтересована и наука советского уголовного права. Г. П. Жуков
считает теоретически возможными два пути решения этого вопроса:
признание, что государство, запустившее космический объект, сохраняет
над ним контроль и юрисдикцию на всем протяжении космического полета, в
том числе и во время пролета через воздушное пространство иностранного
государства; и призлание того, что во время пролета космического
объекта через воздушное пространство иностранного государства
последнее осуществляет контроль и юрисдикцию над таким
объектом и его экипажем. Более правильным он считает первый путь.
Следует согласиться с Г. П. Жуковым в том, что целесообразно сохранить
юрисдикцию над космическим объектом и его экипажем за запускающим
государством на продолжении всей трассы полета, в том числе и в случае
пролета через воздушное пространство иностранного государства (с
разрешения последнего на пролет) главным образом в виду значительной
скорости движения космического объекта. (См. Жуков Г. П.,
Василевская Э. Г., Лукин П. Н. Указ. соч., с. 33, 34).

68 Корабельный Устав Военн-Морского Флота Союза ССР, ч. 2, ст.
4. М., 1946, с. 159.

69 См. п. 2 § 4 УК ВНР; ст. 3 УК ПНР; ч. 2 ст. 91 УК СФРЮ; ст. ст. 3 и
143 УК СРР.

70 См. ст. 1 УК Японии; § 5 УК ФРГ; ст. 4 УК Италии п. 2. ст. 4 УК
Индии и др.

71 См. § 4 УК ВНР; ст. 3 УК ПНР; ст. 143 УК СРР; ч. 2 ст. 91 УК СФРЮ.

72 См. п. 2 ст. 4 УК Индии; ст. 1 УК Японии; § 3 УК ФРГ;
ст. 4 УК Италии.

73 См. Международное право. М., 1964, с. 178, 179; Курс
межаунапоа-ного права. М., 1966, с. 195; Курс советского
уголовного права. М., 1972,

232

с. 103, 104; Уусталь А. Т. Международно-правовой режим
территориальных вод, с. 131.

74 См. Уголовное право. Часть общая. М.. 1966, с 67; Курс
советского уголовного права. Часть общая. Т. 1. Л., 1968,
с. 124; Уголовное право. Часть общая. М, 1969, с. 46; Советское
уголовное право. Часть общая. М., 1969, с. 51; Советское уголовное
право. Часть общая. М., 1972, с. 39—40; Дурманов Н. Д. Указ.
соч., с. 204.

75 См. Уусталь А. Т. Международно-правовой режим
территориальных вод, с. 131.

7е См. Курс международного права. М., 1972, с. 103, 104.

77 См. также Д ж а в а д Ю. X. Международные соглашения по
морскому судоходству. М., 1968, с. 19—20.

78 В ст. 6 Датского уголовного кодекса 15 апреля 1930
г. указано, что то, в какой мере должны быть преследуемы преступления,
совгршенные на борту иностранных судов, находящихся в датских
территориальных водах, лицами или против лиц, принадлежащих к
экипажу или пассажирам упомянутых судов, решает министр юстиции
(Ленинград, 1938, Рукопись.)

‘9 См. Джавад Ю. X. Указ. соч., с. 81—82.

80 См. J e s s u р Р. С. The law of Territorial waters and maritime
jurisdiction. N. Y, 1927, p. 170, 171.

81 Практика английских властей и после принятия Закона 1878 г.
была различной. В случаях, когда порядок в порту не мог быть нарушен,
английские власти вмешивались в основном только при наличии
соответствующей просьбы представителя государства, под флагом
которого судно плавает, либо судовой администрации, либо
потерпевшего от преступления. Однако, как показывает анализ
английской практики, английские власти не всегда внимают
просьбе потерпевшего, т. е. не применяют своих законов,
если порядок в порту не нарушен (см. К е й л и н А.
Д. Советское морское право, с. 197, 193; Уусталь А. Т.
Уголовная юрисдикция прибрежного государства в отношении находящихся
в его портах иностранных торговых судов. — Уч. зап. Тартуск. гос.
ун та. Вып. 44. Таллин, 1956, с. 23—27). Английские ученые
в области международного морского права отмечают, что
юрисдикция английских судов, как правило, не осуществляет:я
в тех случаях, когда дело касается отношений между капитаном, командой
и пассажирами. (См. Хиггинс и Коломбос. Указ. соч., с. 241).

82 Эту позицию отстаивают французская доктрина и практика
французских судов на основании авиза Государственного Совета от 20
ноября 1805 г. Французские авторы истолковывают авиз 1 FС6 г. таким
образом, что признают юрисдикцию Франции во всех случаях, когда
преступления на борту идо-странного судна совершают пассажиры
(не члены экипажа) против пассажиров и членов экипажа. По
мнению французских авторов, совершение особо тяжких
преступлений на борту иностранного судна одним членом
экипажа против другого члена экипажа дает основание считать, что
нарушено «спокойствие» в порту, и применить уголовную юрисдикцию
Франции, хотя преступление не направлено против Франции и
непосредственно не касается французских граждан (Подробнее см. G i d
e 1 G. Le Droit International public de la mer. Vol. 2. Paris, 1932,
p. 207—232).

83 См. Хиггинс и Коломбос. Указ. соч., с. 243—246.

84 Кейлин А. Д. Советское морское право, с. 108, 109.

85 См. Джавад X. Ю. Указ. соч., с. 76—F2.

86 См. «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1972, № 20, ст. 161.

87 См. также У у с т’а л ь А. Т. Международно-правовой
режим территориального моря. Тарту, 1958, с. 138.

88 См. Кодекс торгового мореплавания Союза ССР. — «Ведомости
Вер-ховного Совета СССР», 1968, № 39, ст. 351.

233

89 Представляется правильным решение данного вопроса в ст. 3 УК ПНР,
где сказано, что польский уголовный кодекс применяется к лицам,
совершившим пре-тупления на польских водных судах. Так же
этот вопрос решен в новом УК СРР (ст. 3, ст. 143), в УПК ГДР (§
172).

90 П. 3 ч. 1 § 6 УК Дании 1930 г. (см. Датский уголовный кодекс 15
апреля 1930 г. Ленинград, 1938 г., рукопись); ст. 1
УК Японии. (См. Тг.е Criminal Code of Japan. As amended in
1954 and The Minor Offenses Law of Japan. Tokyo, 1954); § 5
УК ФРГ (См. Schoenke-Schroeder. Strafgesetzbuch. Kommentar.
10. Auflage. Muenchen—Berlin, 1931). Ст. 4 УК Италии
рассматривает итальянские корабли с точки зрения уголовного закона
как территорию государства, если они согласно международному
праву не подчиняются иностранному территориальному закону (см.
Итальянский уголовный кодекс. 19j0 г. М., 1941).

91 Ф. Мейли еще в 1908 г. писал, что создано новое место для
совершения преступлений. Он предлагал все преступления, связанные с
передвижением самолетов, разбить на следующие группы: 1)
преступления, совершенные на борту воздушного судна, против объектов,
находящихся на судне; 2) преступления, совершенные с борта воздушного
судна против правоохра-няемых ценностей в другом месте (на других
воздушных судах, на земле, на морских судах в открытом море, на
морских судах в береговых водах или в морских портах); 3)
преступления против воздушного судна с другого воздушного судна, с
земли, с открытого моря, с береговых вод, или морских портов. Ф.
Мейли считал воздушное судно «передвигающимся объектом национального
государства», а преступления на борту воздушного судна
совершенными на территории того государства, которому оно
принадлежит (М е i 1 i F. Das Luftschiff im internen Recht und
Voelkerrecht. Zuerich, 1908, S. 36).

92 См. Projet de Reglement sur le Regime juridique des
aerostats. Art. 15, опубликованный в приложении к книге Ф. Мейли
(См. Meili F. Указ. соч., с. 58; Fauchille Р. Traite de droit
international t. I Paris 1922 p. 597—603).

93 См. P e p i n E. The Legal status of the Airspace
in the Light of Progress in Aviation and Astronautics.
Montreal, 1957; Cocca A. Normati-vation dei Derecho Interplanetario
— «Revue Ciencia Aeronautica», 1950, dec; Le G о f f. Manuel de droit
aerien. Paris. 19j4; Saint-Alary R. Le droit aerien, Paris, 1955.

94 См. стр. 108, 109 данной работы.

95 Подробнее см. Осетров Н., Колосов Ю. Международное право на
страже безопасности гражданской авиации. — «Советская юстиция», 1971, №
24, с. 15, .16; Актуальные вопросы международное воздушного
права. М., 1973, с. 157—160.

96 В УК ПНР указано, что положения кодекса применяются к
лицам, совершившрм преступления на польских воздушных
кораблях. Воздушный кодекс СРР предусматривает, что на румынские
воздушные суда, находящиеся вне пределов ее территории,
распространяется румынская уголовная юрисдикция. УПК НРБ (в
соответствии со ст. 22 Закона об изменении
Уюловно-процессуального кодекса от 10 ноября 1961 г.)
предусматривает, что уголовные дела о преступлениях,
совершенных на самэлете, находящемся за границей, подсудны
суду аэропорта, в котором зарегистрирован самолет. Несколько
ограничил рамки своей уголовной юрисдикции УК ВНР, установив, что
венгерский уголовный закон должен применяться в оттоше-нии
преступлений, совершенных за пределами страны во время
полета на гражданском самолете. Только УК СФРЮ установил
применение кодечса к любому лицу, совершившему преступление
на пассажирском самолете, находившемся над открытым морем.

234

97 По английскому закону 1949 г. fCivil aviation act,
1949) каждое преступление, совершенное на борту британского
воздушного судна, где бы оно ни находилось, считается совершенным
в любом месте на территории Соединенное Королевства, где пре
тупник к моменту прив течения к ответственности будет обнаружен (см.
Arch bo Id. Pleading, Evidence, PracM^e in Criminal’cases
Thirty-fourth edition. London, 1959, p. 37—38). УК ФРГ (§ 5)
распространяет свое действие на все немецкие воздушные суда, где бы
они ни находились, в том числе и за пределами ФРГ в
иностранном воздушном пространстве и даже на иностранных аэродромах
(см. S с h oe n k e-Schroeder. Strafgesetzbuch, Kommentar. 10.
Auflage. Berlin, 1961, S. 76). Подробнее о применении
уголовного законодательства ФРГ к преступлениям, совершенным
на борту воздушного судна см. Schnorr L. von Саго lsf
eld. Straftaten in Flugzeugen. Erlangen, 1965. Также
решаются вопросы уголовной юрисдикции в Испании. Испанские
воздушные суда рассматриваются в любом воздушном пространстве,
а также на иностранных аэродромах как испанская территория.
Бельгийский закон 1954 г.. Голландский уголовный кодекс (ред.
1952 г.) и французское законодательство тоже распространяют
свою уголовную юрисдикцию на преступления, совершенные на борту
своего воздушного судна, находящегося вне переделов этого государства
(см. Honig I. P. The lewal staLus of Aircraft. Nijhoff, 1956,
p. 168—172). В таком же плане данный вопрос решен в
уголовных кодексах Индии, Японии и Турции. В этих кодексах
указывается, что их действие распространяется на лю5ое преступление,
совершенное на воздушном судне, где бы такое судно ни находилось (см.
ст. 4 Уголовного кодечса Индии. М., 1958, с. 39, 40; The Criminal Code
of Japan as amended in 1954 and The Minor Offenses Law of Japan. Tokyo,
1954).

98 Cm. Italian Code of Navigation (including Air
Navigations) as approved by “Royal Decree No 327 on March, 30, 1942
with amendments up to 1931 in «Air laws and treaties of
the world. «Vol. 1. Washington. 1965; также Итальянский
уголовный кодекс 1930 г. М., 1941.

ь9 См. The Norwegian Penal Code. In: «The American series of Foreign
Penal Codes. N. 7., 1961, p. 16, 17.

100 Cm. §3 The Penal Code of Sweden. Stockholm, 1965.

101 Cm. Martins Annual Criminal Code. Canada. Toronto. 1936. p.
18; L a g a r d e. Droit penal Canadien. Montreal, 1962, p. 43.

1C2 Cm. Schweizerische Zeitschrift fuer Strafrecht, 1967, Heft
2, Bd. 88, S. 204.

103 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1961, № 52, с. 538.

К ГЛАВЕ V

1 См. Государственное право СССР. М, 1967, с. 299.

2 «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 19S9, № 34,
ст. 303.

3 См. Циркуляр Военной коллегии Верховного Суда СССР,
утвержденный 9-м Пленумом Верховного Суда СССР 29 апреля 1926 г. «О
применении военными трибуналами уголовных и уголовно процесхуатьных
кодексов союзных республик при совершении лицами плавающего состава
Союзного флота преступления во время нахождения на море» (Сборник
постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924—1970. М., 1970, с. 318).

4 В анкете были поставлечы Еопросы: Какой уголовный закон
должен быть применен к военнослужащему, совершившему преступление на
военном корабле военно-морской части, расположенной в Латвийской ССР,
если преступление совершено: 1) во время нахождения корабля
в открытом море; 2) во время нахождения корабля в
иностранном порту. Из заполнивших

233

анкеты 63 ученых (Москва, Минск, Вильнюс, Тарту, Рига, Владивосток,
Свердловск и др.) 59 человек (93,6%) ответили, что в обоих случаях
должен быть применен уголовный закон Латвийской ССР; 2 человека (3,2%)
на первый вопрос ответили, что должен быть применен Закон Латвийской
ССР, а на второй — уголовный закон РСФСР; 2 человека (3,2%) на этот
вопрос не ответили.

5 Из 223 заполнивших анкеты судей, прокурорско-след’-твенных работников,
следователей МВД и адвокатов Латвийской ССР 199 (87,3%) высказались за
применение к преступленном, совершэнным на борту военного судна,
находящегося вне пределов СССР, уголовных законов той союзной
республики, где расположен порт дислокации военно морской части; 11
человек (4,8%) высказалось за применение во всех этих случаях УК РСФСР;
8 человек высказалось за применение уголовного закона той союзной
республики, где расположен военно-морской порт, если преступление
совершено в открытом море, а в случае совершения преступления в
иностранных водах и портах — УК РСФСР; 10 человек (4,4%) не ответило на
поставленный вопрос.

е «Ведомости Верховного Совета Союза ССР», 1968, № 39,
с. 83.

7 См. с. 82 настоящей работы.

8 Мы полагаем, что под «общесоюзными уголовными законами» следует
понимать не только специальные уголовно-правовые акты, а все
законодательные акты, содержащие уголовно-правовые нормы.

9 См. с. 120, 121 настоящей работы.

10 См. с. 55, 56 настоящей работы.

11 См. Ко бликов А. С. Правовое регулирование порядка
уголов» ного судопроизводства в органах военной юстиции. —
Тр. Военно-полит. акад. им. В. И. Ленина. 49. М., 1965, с. 112;
Кобликов А. С. О совершенствовании порядка судопроизвоаства
в органах военной юстиции. — «Советское государство и право»,
1967, № 2, с. 109—111.

12 Там же.

13 См. Шаргородский М. Д. Великая Отечественная война
и вопрос о пределах действия советского уголовного закона. — Тр.
Воен.-юрид. акад. Красной Армии, Т. 6. М., 1947, с. 147.

14 Там же.

15 Мы не приводим обоснования автора в пользу этой
точки зрения потому, что многие из его аргументов отпали в связи с
принятием в 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР
и союзных республик! внесших значительные изменения в
регламентацию многих вопросов, о которых говорил М. Д. Шаргородский.

16 Аналогично решены подобные правовые вопросы реализации
уголовной юрисдикции в зарубежных социалистических госупарствах. Так,
например, УПК ГДР в § 173 устанавливает, что для работающих
за границей служаших ГДР, не имеющих местожительства в ГДР,
территориально компетентным является суд в Берлине, в центральном
городском округе (см. Уголовный и уголовно-процессуальный кодексы
Германской Демократической Республики. М, 1972, с. 191).
Понятно, что такое решение вытекает из необходимости
определенной регламентации вопроса об ответственности этой категории
лиц.

К ГЛАВЕ VI

f Этот вопрос обойден большинством комментариев к уголовным кодексам
союзных республик и учебной литературой, изданной в последние годы (см.
Советское уголовное право. Общая часть. М., 1972; Уголовное право БССР.
Часть общая. Минск, 1973).

236

2 См. Уголовное право. Часть общая. М., 1966, с. 65.

3 Кузнецова Н. Ф. Значение преступных последствий. М., 1968, с. 14.

4 См. там же, с. 9.

5 Теория осуществления преступного деяния (AusfuehrungstaetigkeiMheore)
или теория местонахождения преступника во время совершения преступления
(Aufenthaltstheor’e) стала господствующей во второй
половине XIX в. Представителями этой теории были немецкие
криминалисты Г. Гельшнер, А. Меркель, В. Роланд, Г.
Зейфферт, К. Биркмейер, Э. Белинг и другие. Многие авторы,
защищавшие «теорию действия», утверждали, что утанов-ленный
государственной волей правопорядок нарушается только там,
где совершается само дей твие, что только деятельность лица
имеет значение для установления виновности, последствие же
имеет значение только для установления объема вреда (Kitzinger
F. Ort und Zeit der Handlung. Vergleichende Darstellung des
deutschen und auslaendischen Strafrechts. Allg. Teil. Bd. 1. Berlin,
19C8, S. 145, 146).

6 Там же, с. 171 — 190.

7 Именно так предлагал Ф. Китцингер решить вопрос об
ответственности иностранцев, совершивших за границей преступные
деяния, повлекшие последствия внутри страны (Kitzinger F. Указ.
соч., с. 146, 147).

8 См. Fitzgerald P. J. Criminal Law and Punishment. Oxford, 1952,
p. I««—168.

9 См. Уголовное право. Часть общая. М., 1969, с. 48; Курс
советского уголовного права. Часть общая. Л., 196S, с. 122.

10 См. Советское уголовное право (общая и особенная части). М.,
1962, с. 20.

11 В свое время теория послечствий в буржуазной доктрине уголовного
права имела много приверженцев. Ее защищали также Г. Гельшнер и Ф. Лист,
которые затем от нее отказались (см. Liszt F. Lehrbuch des
deutschen Strairechts. Besorgt von Schmidt, E. Berl.n—Leipzig,
1921 S. 138). Круг защитников этой точки зрения, т. е. ученых,
признаюших место наступления последствий единственным местом
совершения преступления, в настоящее время за рубежом весьма
ограничен, тем более, что в законодательстве многих стран
этот вопрос решен иначе.

12 См. Герцензон А. А. Уголовное право. Общая часть. М.,
1948, с. 225; Шнейдер М. А. Советское уголовное право. Часть
общая. М., 1955, с. 40; Дурманов Н. Д. Советский
уголовный закон. М, 1937, с. 219; Курс советского уголовного
права в шести томах. Т. 1. М., 1970, с. 214; Брайнин Я.
М. Уголовный закон и его применение. М., 1967, с. 155.

13 См. Герцензон А. А. Указ. соч., с. 225.

14 См. Дурманов Н. Д. Указ. соч., с. 219; также Курс советского
уголовного права. Т. 1. Л., 1968, с. 122.

15 См. Garraud R. Traite theorique et pratique du Droit penal
Fran-c,ais. Paris, 1913, p. 364, 365; Binding К. Grundriss des
deutschen Strafrechts. Allg. Teil. Leipzig, 1913,
S. 82; Сергеевский Н. Д. Русское уголовное лраво. Часть
обшая. СПб, 1913, с. 345, 346.

16 См. ст. 693 УПК Франции (Уголовно-процессуальный кодекс Франции
1968 г. с изменениями и дополнениями на 1 января 1966 г. М., 1957,
с. 247); S с h oe n k е – S с h r oe d е г. Strafgesetzbuch (§ 3,
111). Kommentar, 10. Auflage. Muenchen—Berlin, 1961, S. 71;
Швейцарский уголовный кодекс (гт. 7). М., 1947, с. 5; The
penal Code of Sweden Stockholm, 1955, sec. 4; Итатьянсий уголовный
кодекс 1930 (ст. 6). М., 1941, с. 5; An den а es J.
Oslo. Das norwegische StrsfrecH. «Das aus aendiscbe Strafrecht der
Gegenwart». Bd 4. Berlin, 1962, S. 278; Уголовный кодекс Греции
1951 г. (ст. 16). — «Современное зарубежное уголовное право». Т.
3. М., 1961, с. 392, 393; Уголовный

237

кодекс Аргентины 1922 (ч. 1 ст. 1). — «Современное зарубежное уголовное
право». Т. 1, М, 1957, с. 45; Турецкий уголовно-процессуальный кодекс (§
8, 3); On der A. Istambut. Das Tuerkische Strafrecht. Das auslaendische
Strafrecht der Gegenwart. Bd. 4. Berlin, 1962, S. 437.

17 Кении К. Основы уголовного права. М., 1949, с. 467, 468; Г р ю н х у
т. Английское уголовное право. — «Современное зарубежное уголовное
право». Т. 3. М., 1931, с. 251, 252; Merle R. Drcit
penal general. Paris, 1957, p. 53, В о u z a t P., P i n a t e
1 J. Traite de droit penal et de criminologie. Т. 2. Paris, 1963,
pp. 1302—1305; Merle R., Vitu A. Traite de droit
criminel. Problemes gtneraux de la legislation criminelle. Droit penal
general. Procedure penale. Pans, 1967, p. 204—207; Ranieri
S. Manuale di Diritto penale. Vol. 1. Pane generale. Padova,
1956, p. 61; Baumann J. Strafrecht. Allg. Teil. Tuebingen, 1931, S.
55; Hinueber О. L. Strafrecht. Allg. Teil. Stuttgart, 1955, S. 24;
Maurach R. Deutches Strafrecht. Muenchen, 1938, S. 95, 93;
Mezger E. Strafrecht. Allg. Teil. Muenchen-Berlin, 1955, S. 67; Welzel
H. Das deutsche Strafrecht. Ber in, 1937, S. 26 ff.; Rittler
T. Lehrbuch des oesterreichischen Strafrechts. Bd. I Allg. Teil. Wien,
1954, S. 52; Nowakow-ski F. Das oesterreichische Strafrecht
in seinem Grundzuegen. Wien—Koeln, 1955, S. 38; Hafter E. Lehrbuch
des schweizerischen Strafrechts. Allg. Teil. Berlin, 1926, S. 80; П ф e
h h и h re p Г. Ф. Швейцарское уголовное право. — Современное
зарубежное право». Т. 2. М., 1958, с. 311—314; Hazewinkel-Suringa D.
Inleiding tot de Studie van het Nederlandse Strafrec4. Vierde druk.
Haarlem, 1968, S. 316; Примерный уголовный кодекс (США). Официальный
проект Института американского права. М, 1969, с. 33, 34; D a n d о S.
Japanese Criminal Procedure. N. Y. 1935, p. 63; О n d e г А. Указ. соч.
S. 437; D a f t a r у А. А. К. Geschichte und System des iranischen
Strafrechts nebst einer Uebersetzung des iranischen Strafgesetzbuchs.
Rechtsvergleichende Untersuchungen zur gesamten
Strafrechtswissenschaft. Heft 3. Bonn, 1935, S. 70.

18 Lehrbuch des Strafrechts der DDR. Allg. Teil. Berlin,
1959, S. 226; Strafrecht der DDR. Lebrkommentar zum
Strafgesetzbuch. Bd. I. Ber’in, 19C9, S. 257; R e у m a n G. Prawo
karne materialne, Czesc I—Ogolna. Warszawa, 1961, s. 27; Ненов И
Наказателчо право на народна република България. Обща част. София,
1972, с. 125; Oancea Y. Drept Penal. Partea generalae Bucurefti,
1965, p. 87; Dangeroz V., Kahane S., Oancea J., Fodor J. Explicatti
Teoretice ale codului penal Roman. Partea generala Vol. I.
Bucu-refti, 19C9, p. 53—59; Staenoiu R.-M. Prcblema locului
infractiunii in apli-carea principiului teritorialitatii legii
penale. «Studii si cercetjri juridice». 1937, nr. 2, p.
184—185; В a r b u C. Aplicarea legii penale in spatiu si timp.
Bucure^ti, 1972, n. 32—47.

§ 13 УК Чехословацкой республики. 1950 г. Уголовный и
уголовно-процессуальный кодексы Чехословацкой республики. М, 1951; § 17
УК Чехословацкой республики 1951 г. — Бюлл. Чехословацкого права, 1962,
№ 1—2; ч. 1 ст. 15 УК ФНРЮ 1951 г. — Уголовное законодательство
зарубежных социалистических государств. Федеративная Народная Республика
Югославия. М., 1957; § 80 УК ГДР 1963 г. —? Уголовный и
уголовно-ппо-цессуальный кодексы Германской Демократической республики.
М., 1972; § 2 ст. 4 УК ПНР 1969 г. — Уголовный, уголовно-процессуальный
и уголовно-исполнительный кодексы Польской Народной Республики. М.,
1973; ч 3 ст. 6 УК Румынии. — Уголовное законодательство зарубежных
социалистических государств. Румынская Народная Республика. М., 1962; §
143 Codul penal al repub.icii socia iste Romania. Bucure’ti, 1938

19 В английской литературе по уголовному праву этой категории
преступлений уделяется особое внимание. Они относятся к категории
преступлений, совершаемых с использова ием неви ювного посредника (
nnocent agen’.),

т. е. почта, телеграф и подобные средства перевозки или доставки
докумен-

238

тов или предметов рассматриваются как innocent agent. Большинство
авторов считает, что, если виновное лицо из-за границы посылает
оскорбительное по содержанию письмо или письмо, содержащее угрозу, в
Англию, это преступление должно рассматриваться как сорерше шое в
Англии, ибо почта в качестве невиновного посредника доставляет в Англию
это письмо. В этом случае, по их мнению, имеет место конструктивное
присутствие виновного в Англии (См. Кении К. Указ. соч., с. 457; Блум М.
Место совершения преступления в английском уголовном праве. — В кн.:
«Совершенствование уголовного и уголовно-процессуального
законодательства». Уч. зап. ЛГУ. Вып. 188. Рига, 1973, с. 171 — 175.

20 Спор сводился к тому, может ли государство считаться местом
совершения преступления, если его территорию пересекло без
остановок качое-либо транспортное средство (поезд, пароход,
самолет), которое использовалось для совершения преступления,
следовавшее с территории одного иностранного государства, где
совершено определенное действие, на территорию другого иностранного
государства, где должны были наступить желаемые последствия или
достигнуто желаемое воздействие (например, из Парижа через
ФРГ и Данию посылается в Швецию письмо или посылка,
содержащие какой-либо предмет или механизм, которые должны
повлечь определенные вредные последствия или иметь
определенное отрицательное воздействие на правопорядок в Швеции).
Большая часть зарубежных авторов не соглашалась с тем, что государство,
территорию которого транзитным путем пересекло какое-нибудь транспортное
средство, в этих случаях может быть признано местом совершения
преступления (См. Maurach R. Указ, соч., с. 96). Пока
защитниками противоположной концепции приводилась в качестве примера
пересылка транзитным путем письма, содержащего клеветнические
иг.мышления или угрозу, или даже посылки с отравленными продуктами,
их точка зрения отвергалась большинством зарубежных
ученых. Когда же защитники признания «транзитного прес уплени i»
са.:и в качестве примера приводить пересылку транзитным путем
взрывчатых и т. п. веществ, они встретили меньше возражений
(Schoenke-Schroeder. Указ. соч., с. 78).

21 См. постановление Пленума Верховного суда СССР от 14
марта 1933 г. «О внесении исменений в постановление Пленума от 14 марта
1929 г. «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и
продолжаемым преступлениям». — Сборник действующих постановлений
Пленума Верховного Суда СССР, М., 1970, с. 332.

22 Подробнее о длящемся преступлении см. Блум М. И. Применение
советского уголовного закона к продолжаемым и длящимся
преступлениям. — В кн.: «Вопросы уголовного права и процесса». Рига,
1969, с. 47— 50, 80—141.

23 Подробнее см. там же, с. 47—79, 97—12Э.

24 См. Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда
СССР, с. 322.

25 См. также Плавский С. Вопросы уголовного права в практике
Верховного Суда Польской Народной Республики. — В кн.: «Вопросы
уголовного права стран народной демократии». М., 1933, с. 370.

2S Такую позицию занял трибунал города Тимиша (СРР). Румынский гражданин
незаконно перешел румыно-югославскую границу и был осужден в Югославии к
лишению свободы. После отбытия им наказания он был передан румынским
властям В СРР ему было предъявлено обвинение в незаконном переходе
румынской границы из СРР в СФРЮ. За это преступление он был осужден
Тимишским трибуналом (приговор № 863 от 9 сентября 1970). Осужденный
заявил хо «тайство от освобож емии в свтаи с тем, что за переход границы
он уже понес наказание в Югославии и не может

239

быть вторично осужден за то же самое преступление в Румынии. В
ходатайстве было отказано в связи с тем, что любое лицо, совершившее
преступление на территории СРР отвечает по румынским законам: незаконный
переход румыно-югославской границы — незаконное пересечение румынской
границы и выезд с территории СРР — является самостоятельным
преступлением, охватываемым умыслом виновного. М. Сирбу, комментируя
данный приговор трибунала города Тимиша, согласился с его решением по
данному делу, указав, что в СРР и в СФРЮ виновный привлекался за разные
преступления (см. Sirbu М. Aphcarea legii penale in spatiu si efectele
unei botaerfri de condamnare pronuntate de о instantae straeinae peniru
infracliunea de trecere frauduloasae a frontierei. ?— «Revista romaenae
de drept» 1972 1, p. 66—74).

27 Наибольшие споры вызвало дело о столкновении в открытом
море 2 августа 1926 г. между французским пароходом «Лотус» и турецким
пароходом «Боц-Коурт», о коротором уже говорилось в
настоящей работе (см. «Revue internationale de droit penal». 1927, V.
4, p. 353).

28 См. Кейлин А. Д. Советское морское право. М., 1954,
с. 324— 326; Колодкин А. А. Правовой режим территориальных
вод и открытого моря. М., 1961. с. 93—95; Шаргородский М. Д.
Уголовный закон. 1948, с. 241.

29 См. Bergmann L. Der Begehungsort im internationalen
Strpfrecht Deutschlands, Englands und der Vereinigten Staaten
von Amerika. Berlin, 1966, S. 5—21; Moore I. B. Report on
extraterritorial crime and the Cutting case. Washington, 1887; Robin
A. L’affaire Cutting. Conflit entre les Etats-Unis de l’amerique du Nord
et le Mexique en 1885. — «Revue de droit internationale». 1888, 20, p.
559—577.

К ГЛАВЕ VII

1 Понятием «интернациональное, или интертерриториальное,
коллизионное уголовное право» мы охватываем установленные
уголовным законодательством основные положения, в соответствии с
которыми разграничивают пространственные пределы действия лвух или
нескольких имею их силу региональных уголовных законов. Подробнее
о проблеме внутригосударственной («интерлокальной») коллизии
законов см. Тилле А. А. Время, пространство, закон. М., 1965, с.
141 —156. О сущности коллизионной нормы, ее строении и особенностях см.
Тилле А. А. Указ. соч., с. 157—181; Лунц Л. А. Курс
международного частного права. Общая часть. М., 1973, с.
171—203; Лунц Л. А. Международное частное право. М., 1970, с.
136—166.

2 Там же, с. 150.

3 На территории Югославии после первой мировой войны до принятия
Уголовного кодекса 1929 г. действовало шесть
уголовно-правовых систем. До 1930 г. на территории Польши действовали
три уголовно-правовые системы. В Чехословакии до 1938 г. действовало
австрийское и венгерское уголовное законодательство. Наиболее
актуальными, а поэтому и-наиболее разработанными оказались
вопросы интерлокального уголовного права в уголовно-правовой
литературе Швейцарии, на территории которой до 1942 г.
действовало 25 различных кантональных уголовно-правовых
си”тем. Вопросы интерлокального уголовного права решались и
решаются в ФРГ в отношении т. н уголовных законов запатногерманских
земель.

4 См. Rorer D. American interstate law. 2nd ed. Chicago, 1893,
p. 294, 327, 328. Уголовные и уголовно процессуальные кодексы
отдельных штатов США содержат определенную систему коллизионных
норм (Co’orado Criminal Code, 1972, p. 258, 259; Criminal
procedure Law of New Yourk (1971—

240

1972), p. 9—14; Примерный Уголовный кодекс (США). Официальный проект
Института американского права. М., 1969, с. 33—35. Систему коллизионных
норм содержит также проект нового Федерального Уюловного Кодекса США
(1’iiial keport of tue National Ccmission on Reform of Federal Criminal
Laws. A Proposed new Federal Criminal Code (Title 18. United States
Code). U. S. Congress. Senate, Committee on the Judiciary. Hearings on
Criminal Laws and Procedures Washington 1971, Part 1 p 1C5—180).

5 Cm. Leask S. Das Australische Strafrecht. Sammlung ausserdeutscher
Strafgesetbuecher. Berlin, 1939, S. 1—203, а также
австралийское уголовное законодательство — Crimes Act, 1914—1932,
как и законодательство штатов — The Criminal Code of Western
Australia, 1913 (The Criminal Code of Western Australia
(reprinted pursuant to the Amendments incorporation Act.
1938) and the Criminal Practice rules (reprinted pursuant to the
reprinting of regulations act, 1954). 1956; The Criminal Code of
Queensland, 1899; The Criminal Code and the criminal Practice Rules
of 1900 (as amended at 30 th March. 1959.) 1961.

6 См. Б л у м М. И. Некоторые вопросы соотношения
общесоюзного уголовного законодательства и уголовного
законодательства союзных республик. — В кн.: «Вопросы уголовного
права, уголовного процесса и криминалистики». Уч. зап. ЛГУ, вып. 93,
Рига, 1968, с. 33—64, см. Дурманов Н. Д. Советский уголовный
закон. М., 1967, с. 180, 181.

7 Это положение вытекает из ст. 4 Основ уголовного законодательства, в
которой установлено, что к лицам, совершившим преступление в СССР,
применяются уголовные законы, действующие в месте совершения
преступления, т. е. применяется уголовное законодательство той союзной
республики, на территории которой совершено преступление.

8 Такое положение содержится в ст. 4 УК БССР, в ст. 4 УК КазССР, в
ст. УК МССР, в ст. 4 УК ЛатвССР, в ст. 4 VK КССР, в ст. 4 УК Арм ССР, в
ст. 4 УК ТССР.

9 Например, виновный всыпал яд в пищу потерпевшего в Ленинграде, а
смерть последнего наступила во Владивостоке; оружие изготовлено во
Владивостоке, хранилось в различных городах РСФСР и было
реализовано в Ленинграде; отец в Красноярском крае злостно
уклоняется от уплата атл-ментов на содержание своего ребенка,
проживающего в Пскове. Во в’сх этих и подобных им случаях
преступление совершено только на территории РСФСР, поэтому к
виновному в совершении любого из упомянутых преступлений
лицу может быть применен только уголовный кодекс РСФСР,
даже если оно привлекается к уголовной ответственности в Белорусской ССР
в связи с совершенным там другим преступлением.

10 См. ст. 4 Основ уголовного законодательства и с. 42,43
настоящей работы.

11 Так, например, если бы в одной союзной республике ме,стом совершения
преступления было признано только место осуществления самого
преступного действия (бездействия), а в другой — только наступление
послед-стрий. то невозможно было Оы применив уголовный закон ни
первой и ни второй республики в случаях, когда преступное действие
(бездействие) имело ме^то во второй республике, а последствия его
наступили в первой.

12 См. Брайнин Я- М. Уголовный закон и его применение. М., 1967,
с. 1Е6; также Уголовный кодекс Украинской ССР. НаучнО’практический
комментарий. Киев, 1969, с. 8, 9; Науч1о-практический комментарий
уголовного кодекса РСФСР под ред. Б. С. Никифорова. М.,
1964, с. 8; также К е-л и н а С. Г. Советский уголовный закон.
М, 1961, с. 27; Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений.
М., 1972, с. 271; Советское уголовное право. Часть Общая. Киев, 1973,
с. 27—29 (автор главы Н. В. Во-лодько).

16 — 1116

241

13 По мнению Н. Д. Дурманова, местом совершения преступления
(определяющим применение уголовного закона) является территория, на
которой наступило общественно опасное последствие (см. Советское
уголовное право. Часть обшая. М., 1962, с. 45, 46; также Дурманов
Н. Д. Указ. соч.. с. 218). Такого же мнения
придерживается И. И. Горелик (см. Горелик И. И., Т и ш к е в
и ч И. С. Вопросы уголовного права (общей части) в практике
Верховного суда БССР. Минск, 1973, с. 74.

14 См. Комментарий к уголовному кодексу РСФСР. М., 1971,
с. 11.

15 См. Советское уголовное право. Часть общая. М., 1972, с. 40; Б р а
й-нин Я. М. Указ. соч., с. 156; Келина С. Г. Указ. соч., с. 27;
Уголовный кодекс Украинской ССР. Научно-практический комментарий. Киев,
1969, с. 8.

16 См. Курс советского уголовного права. Часть оби-ал. Т. 1
Л., 1968, с. 122; Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР,
1960. Л., 1962, с. 17; Комментарий к Уголовному Кодексу Молдавской
ССР. Кишинев, 1964, с. 22.

17 Так, например, Г., работая на основании договора в колхозе «Прапор
Ленина» Тернопольской области Украинской .ССР начальником участка
заготовки лесоматериалов, находившихся в Лимбажском районе Латвийской
ССР, получал для заготовки древесины .лично или через работника колхоза
Д. как на территории УССР, так и на территории Латвийской ССР
лимитированные чековое книжки и наличные деньги. Г. сам принимал на
территории Латвийской ССР работу по заготовке древесины, составлял
ведомость на выдачу заработной платы, оплачивал наличные денежные
счета, а также ежемесячно представлял в колхоз «Прапор Ленина» отчеты о
ходе заготовки древесины. Из полученных 56 450 рублей он обратил в свою
собственность 11 672 рубля путем злоупотребления служебным полжением,
подделок в платежных ведомостях подписей фактически не работавших лиц и
т. п. деяний, совершенных на территории Латвийской ССР. Г. осужден по
ст. 891 УК Латвийской ССР, хотя деньги изъяты из колхозных средств в
УССР.

18 В этом плане известный интерес представляет уголовное
дело по обвинению Р., который отпустил 824 м3 пиломатериалов
по безналичному расчету свиносовхозу «Мирный» Краснодарского
крал за взятку в сумме 3 355 рублей, переданному ему директором
и другими работниками совхоза из средств совхоза, о чем Р. был
информирован до получения взятки. Получение и дача взятки на территории
Латвийской ССР были квалифицированы по УК Латвийской ССР, а действия
работников совхоза и Р., похитивших деньги из кассы совхоза, были
квалифицированы по УК РСФСР — ч. 3 ст. 92. Такая практика
представляется нам правильной.

19 Например, виновный, находясь в г. Валке (Латвийской ССР), из
хулиганских побуждений выстрелил в потерпевшего, находящегося в г.
Валге (Эсточской ССР), тяжело ранив последнего; в больнице
(на территории РСФСР) потерпевший скончался. Виновный был
задержан на территории Литовской ССР в связи с совершенным
там групповым изнасилованием. Суду в Литовской ССР надлежит в этом
случае решить вопрос о применении к виновному за совершенное им убийство
соответствующей статьи уголовного кодекса одной из трех республик
— Латвийской, Эстонской или РСФСР.

20 Коммерческое посредничество тогда является дистанционным
преступлением, если оно совершается на территории нескольких союзных
республик. Например, когда лицо, осуществляя коммерческое
посредничество, получает товары от предприятия, находящегося на
территории одной союзной республики и продает их предприятию,
находящемуся на территории другой, получая при этом определенное
вознаграждение от двух предприятий, интересы которых он представляет.

21 Занятие запрещенным промыслом осуществляется на территории двух
союзных республик, если запрещенная переработка сырья или полуфабрикатов
в готовую продукцию осуществляется на территории одной союзной рес-

242

публики, а ее перепродажа, охватываемая этим же составом преступления, —
на территории другой союзной республики.

22 Посредничество во взяточничестве совершается на
территории двух республик, если посредник получает материальные
ценности от лица, даюхего взятку, на территории одной ссюзчой
республики, а передает ее на территории другой ссюзной республики Дача
взятки также может быть совершена на территории двух союзных республик,
если взятка отправляется по почте или багажом из одной союзной союзной
республики в другую.

23 См. Комментарий к угоювному кодексу РСФСР. М., 1971,
с. 11; Уголовный Кодекс Эстонской ССР. Комментированное издание.
Таллин, 1968, с. 9; Комментарий к Уголовному кодексу БССР. Минск,
1971, с. 12; Уголовный кодекс Украинской ССР. Научно-практический
комментарий. Киев, 1969, с. 8; Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР.
1969, Л., 1962, с. 17; Комментарий к Уголовному кодексу Молдавской
ССР, с. 21; Курс советского уголовного права. Часть общая, Т. 1.
Л., 1968, с. 122; Брайнин Я. М. Указ. соч., с. 156.

24 А. Утевский утверждает, что все исполнители групповой спекуляции,
независимо от того, на территории каких союзных республик они действуюг,
должны отвечать по закону той союзной республики, где были герепродану
товары, т. е. окончено преступление. Однако даже приведенный А. Утевским
пример, когда работники транспорта скупают и перепродают различные
товары в пути следования, оказываясь во время скупки, транспортировки и
продажи товаров на территориях нескольких союзных республик, не
исключает возможности различного решения вопроса. Работник транспорта
скупает определенные товары на территории одной союзной
республики (например, фрукты в Грузинской ССР), а затем в пути
следования перепродает их по завышенным ценам на территории
нескольких других союзных республик (например, в РСФСР, БССР и
латвССР). Где же в этом случае будет закопчена спекуляция, чтобы
обосновать применение уголовного законодательства только одной союзной
республики? Практика транспортной милиции, на которую ссылается А.
Утевский, знает немало случаев, когда проводники и другие работники
железнодорожного транспорта, как и пассажиры, скупают дефицитные товары
на территории одной союзной республики, а продают их на территории
нескольких других республик по завышенным ценам. Вря’; ли
можно установить единое место совершения преступления и в том случае,
ес.пи работник транспорта в примере А. Утевского скупает товары в одной
союзной республике и продает их по завышенным ценам на территории другой
союзной республики, а в последней скупает другие товары, которые на
обратном пути продает в первой союзной республике (см. Утевский А.
Как квалифицировать спекуляцию, совершенную в ряде союзных
республик. — «Социалистическая законность», 1971, № 9, с. 65).

25 См. Уголовное право. Часть особенная. М., 1969, с. 267;
Советское уголовное право. Особенная часть. М., 1971, с. 255; Уголовное
право. Часть особенная М., 1968, с. 323.

26 Например, работник детского сада, отправляясь на время своего
отпуска из Риги в Сочи, решила «подзаработать», для чего скупила в
Латвийской ССР значительное количество импортных кофточек и
остановилась в Сухуми (Грузинская ССР), чтобы там их перепродать по
более дорогой цене. В Сухуми она была задержана после того, как уже
успела часть кофточек распродать по высокой цене. Там было возбуждено
уголовное дело по ч. 1 ст. 165 УК Грузинской ССР (спекуляция). В
качестве меры пресечения была избрана подписка о невыезде с
постоянного места жительства. Дело было переслано в Латвийскую ССР.
Следователь, принявший дело к своему производству, переквалифицировал
содеянное на ч. 1 ст. 149 УК ЛатвССР (спеку-

16*
243

ляиия). По этой статье виновная и была осуждена. В данном конкретном
случае был применен уголовным закон той союзной республики, на
территории которой скупались дефицитные товары.

27 По вопросу о том, уголовное законодательство какой из союзных
республик применимо в этом случае, отсутствует то единство мнений,
которое имелось при оценке оконченной спекуляции. Значительная
часть ученых полагает, что в этом случае должен отстаиваться
приоритет союзной республики, г^е имела место скупка товаров
(См. Утевский А., Указ. соч., с. 65; Советское уголовное
право. Часть обшая. М., 1972, с. 40; Уголовное право. Часть
общая, М., 1966, с. 65; К1 i m k a A. Nusikaltimo padarymo
vieta. — «Social.st,ne te se». 1972, Nr. 3, I. 41. Имеется и
противоположная точка зрения (см. Курс советского уголовного
права. Часть общая. Т. 1, Л„ 1968, с. 122).

28 Пленум Верховного Суда СССР удовлетворил протест Генерального
Прокурора СССР и указал в постановлении, что «осужденные, начав
совершение преступления в одном месте, продолжали его, на стадии
покушения, а другом месте, где оно и было пресечено. Эти действия,
поскольку они совершались в месте задержания виновных, представляя собой
дальнейшую реализацию того же самого преступного умысла, должны
квалифицироваться по законам союзной республики, на территории которой
они были пресечены> (см. «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1973, № 1, с.
17).

29 Например, в Латвийской ССР рассматривается дело о спекуляции,
совершенной в Литовской ССР и Белорусской ССР, когда виновный в
спекуляции систематически скупал одни товары в Литовской ССР и
перепро^ават их в Белорусской ССР, другие же товары скупал в
Белорусской ССР и перепродавал в Литовской ССР. При этом последняя
скупка товаров имела место на территории Белоруссии, и перепродать
их виновный уже не успел, так как был задержан и привлечен к
уголовной ответственности в Латвийской ССР за другое преступление.

Другой пример. Виновный скупал товары только в Литовской ССР, а
перепродавал их только в Белорусской ССР, но последнюю партию скупленных
в Литовской ССР товаров не успел продать, так как был задержан и
привлечен к уголовной ответственности в Латвийской ССР.

В Латвийской ССР изложенное в первом примере преступление следовало бы
квалифицировать по УК БССР, изложенное во втором примере — по УК ЛитССР.

30 Такими преступлениями являются ношение, хранение, изготовление
и сбыт огнестрельного оружия без соответствующего разрешения (ч. 1 ст.
218 УК РСФСР и соответствуютие статьи уголовных кодексов других союзных
республик); изготовление, сбыт, хранение с целью сбыта и
приобретение с це-ью сбыта наркотических веиесгв без
специального разрешения (ч. 1 ст. 224 УК РСФСР и
соответствуюиие статьи уголовных кодексов других союзных
республик); заранее не обешанные сбыт или храчечие с
гетю сбыта, а равно приобретение с целью сбыта имущества, заведомо
добытого преступным путем (ч. 3 ст. 208 УК РСФСР и соответствующие
статьи уголовных кодексов других союзных республик); изготовление,
распростраче ше, рекламирование предметов порнографического
характера, а также торговлч пни или хранение с целью их
продажи или распространения (ст. 228 УК РСФСР и соответствую;!
ие статьи уголовных кодексов других союзных республик); изготовление
или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 2-t Закона об уголовной
о!ветственности за государствен!.ыг преступления и со-ответствчюхие
статьи уголовных кодексов ссюзчых республик). Поскольку такал
конструкция составов преступлений зависит от воли
законодателя (общесоюзного и союзных республик), в уголовных кодексах
одних союзных республик таких составов преступлений больше, в
других меньше. В УК

244

Латвийской ССР таким преступлением является подделка официальных
документов или их использование (ст. 190 УК ЛатвССР).

31 Таким преступлением является хищение путем присвоения,
растраты или злоупотребления служебным положением (ст. 92 УК РСФСР и
соответствующие статьи уголовных кодексов других союзных
республик). Следует согласиться с Г. А. Кригером в том, что большое
сходство хищений в форме присвоения, растраты и злоупотребления
служебным положением, а зачастуо и наличие признаков всех этих
преступлений в одном и том’же деянии обусловили объединение
уголовными кодексами союзных республик всех этих деяний в
одном составе и соответственно в одной статье УК (См.
К р и-гер Г. А. Квалификация хищений социалистического имущества.
М., 1971, с. 185).

32 Всякое иное решение, т. е. признание совокупностью преступлений
двух стадий оконченного преступления, совершенных в различных
союзных республиках, приведет к нарушению ст. 35 Основ уголовного
законодательств*. Эта статья понимает под совокупностью преступлений
совершение преступлений, предусмотренных различными статьями уголовного
закона и, конечно, не имеет в виду различную нумерацию статей в
уголовных кодексах союзных республик. Насколько необоснованно в этих
случаях признание совокупности преступлений, можно проследить на примере
изготовления поддельных денег на территории одной союзной республики и
их сбыта на территории другой. Если каждое из этих действий
квалифицировать самостоятельно, а наказание определять в соответствии со
ст. 35 Основ, то единое преступление, предусмотренное общесоюзным
законом, расчленяется на два самостоятельных, чем искажается
содержание общесоюзного закона. Кроме того, необоснованно уже
и само применение ст. 35.

33 В. Н. Кудрявцев полагает, что в случае совершения предусмотренных
законом альтернативных преступных деяний на территории различных союзных
республик действия виновного надо квалифицировать по закону
той республики, которая расценивает содеянное как сравнительно более
тяжкое преступление, либо — при равной ответственности — по закону места
совершения последнего преступного действия (Кудрявцев В. Н. Общая
теория квалификации преступления с. 276).

34 Перед всеми опрашиваемыми был поставлен вопрос о том, уголовные
законы какой республики должны быть применены судом Латвийской
ССР к лицу, которое незаконно изготовило огнестрельное оружие на
территории РСФСР, хранило и носило его на территории Латвийской ССР, а
затем спрятало на территории Литовской ССР. Из 377 опрошенных 143
человека, или 37,9%, ответили, что виновный должен быть привлечен к
уголовной ответс»-венности по УК ЛатвССР, 120, или 31,8%, —
по УК РСФСР, 60, или 15,9%, — по ЬК. ЛитССР, 52, или 13,8%, —
по уголовным кодексам всех трех республик, 2 человека, или 0,6%, — по
уголовному кодексу той республики, который предусматривает наиболее
строгое наказание. Анализ ответов, полученнь х только от практических
работников и только от ученых, не меняет обшей картины.

35 Как следует из судебной практики Латвийской ССР, хищение
социалистического имущества, совершенное путем присвоения, растраты и
злоупотребления служебным положением на территории нескольких
республик, квалифицируется по УК Латвийской ССР, если преступная
деятельность виновных бы*.а пресечена на территории Латвийской ССР. Эта
практика нам представляется правильной. В Постановлении Пленума
Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. дается указание
квалифицировать несколько хищеним, совершенных любым способом, и
образующих в общей сложности хихечие и особо крупном размере, по
закону той союзной республики, г ie совершетю последнее хищение.
Однако, если хищение совершено путем присвоения, рас-

245

траты или злоупотребления служебным положением, часто бывает трудно
установить, где совершено последнее, потому что несколько хищений
совершаются в разных республиках одновременно.

36 См. «Бюллетень Верховнсго суда СССР», 1968, № 5,
с. 28, 29.

37 В. Н. Кудрявцев полагает, что в случае совершения
дляшегося преступления на территории двух или более республик
возможны четыре варианта решения: 1) длящееся преступление
квалифицируется по закону той союзной республики, которая
признает данное преступление сравнительно-более тяжким; 2)
длящееся преступление квалифицируется по закочу той
республики, где начато его осуществление; 3) дляшееся преступление
квалифицируется по законам той республики, гле оно закончилось; 4) при
квалификации длящегося преступления учитываются интенсивность действий
лица на разных территориях, продолжительность деяния, характер и
степень об-шественной опасности этих действий и т. д. (Кудрявцев В.
Н. Квалификация преступлений, совершенных на территории нескольких
союзных республик. — «Социалистическая законность», 1966, № 6, с. 51,
52; Кудрявцев В. Н. Обшая теория квалификации преступлений,
с. 272—274). Нам представляется, что, кроме предлагаемых
Кудрявцевым В. Н. четырех решений, возможны еще по крайней мере три
решения: 1) длящееся преступление квалифицируется по закону той
союзной республики, в которой предусмотрено наименее тяжкое
наказание; 2) длящееся преступление квалифицируется по закону той
союзной республики, на территории которой объекту преступления по воле
виновного причиняется вред; 3) длящееся преступление квалифицируется
по уголовным законам той союзной республики, на территории которой
преступление частично совершалось, если оно рассматривается судом данной
республики.

38 См. Дурманов Н. Д. Указ. соч., с. 223.

39 См. Уголовный кодекс Украинской ССР. Научно-практический
комментарий, с. 8, 9. Такая точка зрения защищалась и автором
данной работы в предыдущих публикациях (см. Б л у м М. И.
Применение соретского уголовного закона к продолжаемым и длящимся
преступлениям, с. 109).

40 Для иллюстрации приведем два примера из судебной практики
Латвийской ССР. К., работая летом 1963 г. в мастерских совхоза
Ульяновской области, изготовил, а потом носил при себе и хранил
мелкокалиберный пистолет. Этот же пистолет он носил при себе и хранил
в 1966 г., находясь в Латвийской ССР. В марте 1966 г., имея при себе
этот самодельный пистолет, он уехал в Литовскую ССР, где его спрятал.
Эти действия К. следственные органы и Верховный суд Латвийской ССР
квалифицировали по ст. 218 УК Латвийской ССР. Таким образом, действия
К., выразившиеся в изготовлении, ношении и хранении мелкокалиберного
пистолета на территории РСФСР, Латвийской и Литовской ССР, были
квалифицированы по УК Латвийской ССР в соответствии с уголовными
законами места предания суду виновного и его осуждения (без учета
строгости наказания, предусмотренного за это преступление уголовными
кодексами всех трех республик).

Другую позицию по аналогичному делу М. занял народный суд Пролетарского
района гор. Риги. М., привлеченный в Риге к уголовной ответственности за
кражу государственного имущества, решил скрыться от суда. С этой целью
он взял у своего знакомого Т. его паспорт и студенческий билет. С 25
ноября по 14 декабря 1965 г. М., используя документы Т., предъявил их в
кассу Рижского агенства Аэрофлота, а затем в кассу Центрального агенства
МТА в Москве для полета в Магадан. Прибыв в Магаданскую область в
декабре 1965 г., он поселился в поселке Ягодное, где и’~”пль’о’1ял
поттттетьчый паспорт Т, слав его для прописки. Слетственные органы
квалифицировали эти действия М. по статье 190 УК ЛатвССР и по ч. 3 ст.
196 УК РСФСР, т. е. применили уголовные законы тех союзных республик, в
пределах которых осуществлялась какая-то часть длящегося пре-

246

ступления. Народный суд Пролетарского района г. Риги указал в приговоре,
что квалификация преступных действий М. одновременно по ст. 190 УК
ЛатвССР и по ч. 3 ст. 196 УК РСФСР является неправильной, поскольку
действия по использованию подложных документов на территории Латвийской
ССР и РСФСР являются единым дляшимся преступлением и подлежат
квалификации лишь по ч. 3 ст. 196 УК РСФСР __ по месту окончания
преступной деятельности.

41 Если военнослужащий самовольно оставил воинскую часть или место
службы и в течение определенного времени проживает на
территории различных республик, то местом самовольного оставления
части или места службы является только территория одной союзной
республики — той, где расположена соответствующая войсковая часть
или где военнослужащий должен проходить службу. Место преступления
не зависит от места задержания военнослужащего. Когда дело о самовольном
оставлении воинской части рассматривается военным трибуналом другого
округа — по месту задержание военнослужащего, все равно должны
применяться уголовные законы той союзной республики, на
территории которой расположена войсковая часть или где виновный
должен проходить службу, так как только здесь он нарушил установленный
порядок и обязанности, связанные с несением службы. Эта практика военных
трибуналов представляется нам единственно правильной.

42 В качестве иллюстрации представляет известный интерес
дело Ш., рассмотренное в 1968 г. народным судом
Пролетарского района г. Риги. В 1955 г. у Ш. родилась дочь. Он
оставил семью и с момента рождения ребенка в течение 12 лет уклонялся от
уплаты алиментов на ее содержание. За это время Ш. восемь раз менял
место жительства, переезжая из одной союзной республики в другую В 1964
г. он был обнаружен в Казахской ССР, где был предупрежден органами
милиции об уголовной ответственности по ст. 112 УК КазССР за
злостное уклонение от уплаты алиментов. В 1962 г. он
вторично предупреждался об уголовной ответственности по ст.
122 УК РСФСР, по месту своего проживания. В третий раз он вновь
предупреждался об уголовной ответственности по ст 112 УК
КазССР. В августе 1967 г. Ш. был задержан в Коми АССР в связи с
возбужденным в Риге уголовным делом по ст. 118 УК ЛатвССР и этапирован
в Ригу, где и был осужден.

43 Перед всеми опрашиваемыми нами был поставлен вопрос: уголовный
закон какой из союзных республик должен быть применен к лицу, которое
оставляет своего малолетнего ребенка в Риге и злостно уклочяется от en
содержания на протяжении 12 лет, разъезжая с целью уклонения от уплаты
алиментов по городам РСФСР, БССР, УССР и КазССР, если в результате
розыска это лицо обнаруживают на территории РСФСР и этапируют в Ригу в
связи с возбужденным против него уголовным делом Из 377 опрошенных 320
(84 9% высказалось за применение УК ЛатвССР; 43(11,4%) — за применение
УК РСФСР; 12 (3,18%) — за применение уголовных кодексов нескольких
союзных республик; двое (0,52%) высказалось за применение
уголовного закона той республики, в которой предусмотрено более
строгое наказание.

44 См. Стручков Н. А. Назначение наказания при совокупности
преступлений. М., 1957, с. 14; Яковлев А. М. Совокупность
преступленил по советскому уголовному праву. М., 1960; с. 14—34.
Ткешелиадзе Г. Г. Ответственность при совокупности преступлений по
советскому уголовном1/ праву. Автореф. канд. дис. Тбилиси, 1961. с. 7.
8; П и о н т к о в с к и й А. А. Учение о преступлении. М., 1961, с.
6~2—638; Никифоров А. С. Совокупность преступлений М., 1965. с.
62—78; Кудрявцев В Н Теопетические основы квалификации
преступлений М., 1963, с. 305—308; Кудрявцев В. Н.
Общал теория квалификации преступлений, с. 304—308. К р н-

247

гер Г. А. Указ. соч., с. 18; Малков В. П. Повторность
преступлений. Казань, 1970, с. 81—94.

45 См. постановление № 4 Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972
г. «О судебной практике по делам о хищениях государственного и
общественного имущества». — «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1972, № 4,
с’ 9—15. См. также ранее действовавшее постановление Пленума Верховного
Суда СССР от 31 марта 1961 г. «О судебной практике по делам о хищениях
государственного и общественного имущества». — Сб. постановлений
Пленума Верховного Суда Союза ССР. 1924—1970. М., 1970, с. 412, 413.

46 См. Кудрявцев В. Н. Квалификация преступлений, совершенных
на территории нескольких союзных республик, с. 52. К. у д р я в це в
В. Н. Общая теория квалификация преступлений, с. 275.

47 См. Уголовный кодекс Украинской ССР. Научно-практический
комментарий. Киев, 1969, с. 9.

48 См. Д у р м а н о в Н. Д. Указ. соч., с. 225.

49 И. И. Горелик предлагает квалифицировать продолжаемое преступление и
назначать наказание по уголовным законам всех союзных республик, на
территории которых преступление совершалось, а затем применять принцип
поглощения менее тяжкого наказания более тяжким. (См. Г о
р е-л и к И. И., Т и ш к е в и ч И. С. Указ. соч., с. 67, 73).

50 См. Б л у м М. И. Применение советского уголовного закона к
продолжаемым и длящимся преступлениям, с. 106, 107.

51 К этому выводу мы пришли на основании изучения судебной практики по
делам о хищении государственного или общественного имущества в
Латвийской ССР за период с 1961 по 1973 гг.

52 Справедливо’ отметил также Ю. Кореневский, что суды обычно
применяют кодекс той союзной республики, где хищение было окончено, либо
той союзной республики, где преступление расследуется и дело
рассматривается судом (Как квалифицировать преступления, совершенные
на территории нескольких союзных республик. — «Социалистическая
законность», 1971, № 7, с. 52).

53 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1972, № 4, с. 12.

54 Например: в Риге предано суду лицо в связи с получением взятки за
содействие поступлению в высшее учебное заведение г. Риги.
Эта взятка передавалась взяткодателем по частом. Большая ее часть
была перетапа в Латвийской ССР, а последняя часть — в Белорусской. В
данном случае то обстоятельство, что дача — получение последней части
взятки имело место в Белорусской ССР, не дает основания применять
судом Латвийской ССР уголовный закон Белорусской ССР.

55 См. Уголовный кодекс Эстонской ССР. Комментированное
издание. Таллин, 1968, с. 9.

56 Могут быть выдвинуты следующие варианты: 1) применяется тот из
нескольких уголовных законов союзных республик, который предусматривает
более строгое наказание; 2) применяется уголовный закоч той союзной
республики, на территории которой преступлением причинен больший ушерб
или вред правоохраняемому объекту; 3) применяется уголовный закон той
союзной республики, где наступили общественно опасные последствия (если
речь идет о материальном составе преступления). Возможен еще
один вариант: считать для каждого из соисполнителей местом
совершения преступления только то место, где каждый из них
действовал — совершал общественно о..асные действия. Однако этот
вариант означал бы применение судом, рас-сматриваюхим уголовное дело,
законов двух различных союзных республик к каждому из
соисполнителей, т. е. по существу расчленение единого, совершенного в
соучастии преступления, на самостоятельные преступлени!, лишенные
внутреннего единства. В действительности, хотя каждый из соисполните-

248

лей действует на территории одной из двух союзных республик, он
совершает преступление частично на территории каждой из этих республик,
ибо содействует второму соучастнику в осуществлении общего преступного
замысла на территории второй республики.

57 См. Дурманов Н. Д. Указ. соч., с. 220; Комментарий к УК РСФСР, М.,
1971, с. 12; Комментарий к УК БССР, Минск, 1971, с. 12; Горелик И. И.,
Меркушев М. Н., Тишкевич И. С, Шкурко В. А. Уголовный кодекс Белорусской
ССР, Минск, 1963, с. 8; Горелик И. И., Меркушев М. Н., Тишкевич И. С,
Шкурко В. А. Комментарий УК БССР. Минск, 1966, с. 13; Уголовный кодекс
ЭССР. Комментарий, с. 9; Уголовный кодекс УССР. Научно-практический
комментарий, с. 8; Комментарий к Уголовному кодексу КазССР, Алма-Ата,
1966, с. 10; Уголовное право. Часть общая. М., 1966, с. 56.

68 Нами была приведена слечуюшая фабула: Из ИТК на территории РСФСР
заключенный Е. пересылает в Латвийскую ССР письмо своему
нера-зо?лаченному сообщнику Ж. с заданием убить некоего 3., выдавшего Е.
ue могущего вызать иных неразоблаченных сообщников. Ж-,’выполняя
заданно, разыскивает 3. на территории Белорусской ССР и там убивает его.
По возвращении в Латвийскую ССР Ж совершает другое преступление, здесь
привлекается за него к ответственности и одновременно уличается в
убийстве 3. Был поставлен вопрос: должен ли отвечать организатор
убийства — заключенный Е. по уголовному закону: а) РСФСР, б) БССР, в)
ЛатвССР.

59 Было опрошено 377 ученых и практических работников. Из них 250
ответило, что организатор преступления должен отвечать по
закону тон республики, где совершено преступление
исполнителем. Если исполнитель совершил убийство в Белорусской ССР,
где он обнаружил свою жертву, то нахоцившийся во время совершения
преступленит на территории РСФСР организатор убийства должен
отвечать также по УК БССР. 84 человека ответили, что организтор
преступления должен отвечать по УК РСФСР, где он находился в момент
совершения им общественно опасного деяния — отправления письма, в
котором был подробно разработан план убийства. 31 человек
полагал, что организатор «действовал» в Латвийской ССР, ибо здесь
было получено письмо и здесь же по замыслу организатора должно было
быть осуществлено убийство. 12 из всех опрошенных признали,
что действия организатора следует квалифицировать по уголовным кодексам
всех трех республик.

60 Нами изучено 97 дел о хищении и спекуляции, рассмотренных в течение
последних шести лет.

61 См. Ковалёв М. И. Соучастие в преступлении. Часть первая.
Понятие соучастия. Свердловск, 1960, с. 97—99; Ковалев М. И. К.
вопросу о понятии соучастия в советском уголовном праве. —
«Правоведение», 1959, № 4; также Солнарж В. Соучастие по уголовному
праву Чехословацкой Социалистической Республики. М., 1962, с. 73 и ел.

62 См. Г р и ш а е в П. И., К р и г е р Т. А. Соучастие по
советскому уголовному праву. М„ 1959.

63 Так, например, трудно объяснить, почему одним и тем же автором к
материальным дистанционным преступлениям предлагается применить
уголовный закон места наступления последствий, а к такому же
преступлению, совершенному в форме продолжаемого преступления,
предлагается применить наиболее строгий из уголовных законов,
предусмотренных в тех союзных республиках, на территории которых
частично осуществлялось это преступление (См. Дурманов Н. Д. Указ.
соч., с. 218, 225). Трудно объяснить также, почему одним и тем же
автором предлагается к материальному дистанционному преступлению
применить только закон той республики, где совершено само деяние, а к
преступлению, совершенному в соучастии, предлагается при-

240

менять только закон места совершения преступления исполнителем и т д.
(см. Уголовное право. Часть общая. М., 1966, с. 65, 66; Ляпунов Ю. И.
Советское уголовное право. Часть общая Советский уголовный закон.
Понятие преступления по советскому уголовному праву. М., 1968, с. 15,
16).

64 Подробнее см. Блум М. И. Время и место совершения
преступления. — В кн.: «Вопросы борьбы с преступностью». Рига, 1974.

65 См. Т и л л е А. А. Указ. соч., с. 143, 144;
также К и р и н В. А. Союзный и республиканский уголовный закон.
М., 1970, с. 144—149.

66 Такое решение предлагается в следующих работах:
Кудрявцев В. Н. Квалификация преступлений, совершенных на
территории нескольких союзных республик, с. 50—52; Кудрявцев В. Н.
Общая теория квалификации преступлений, с. 270—277; Дурманов Н.
Д. Указ. соч., с. 225; Научно-практический комментарий к Уголовному
кодексу Украинской ССР. Киев, 1969, с. 8, 9.

67 Пленум Верховного Суда Союза ССР в постановлении от 11
июля 1972 г. «О судебной практике по делам о хищениях государственного и
общественного имущества» при установлении места совершения единого
продолжаемого преступления, хищения в крупном размере не пошел по этому
пути (см. «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1972, № 4, с. 12).

68 Позицию авторов, которые предлагают в случаях коллизии
между уголовными законами союзных республик применять статью УК,
устанавливающую более строгое наказание, с позиции суверенности каждой
союзной республики справедливо критикует А. В. Наумов, указывая
на неприемлемость такого решения, несмотря на кажущуюся
логичность (см. Наумов А. В. Применение уголовно-правовых норм.
Волгоград, 1973, с. 124— 126.)

°9 Такое решение признано законодательством и теорией некоторых
буржуазных государств, в частности ФРГ (См. Maurach R. Deutsches
Strafrecht. Allg. ТеЛ. Muenchen, 1958, S. 100.

70 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1957, № 4.

71 «Известия» от 22 декабря 1962 г.

72 Мы считаем, что практические выводы из нашей концепции совпадают с
разъяснением постановления Пленума Верховного суда СССР от
июля 1972 г. о квалификации продолжаемого хищения в крупных размерах по
закону той союзной республики, в которой преступная деятельность
закончилась или была пресечена, так как в союзной республике
осуществляется уголовная юрисдикция, главным образом, в отношении тех
преступлений, которые закончились или были пресечены в ее пределах.

К ГЛАВЕ VIII

1 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1966, № 22, ст. 387. В связи с
утверждением этого Положения утратили силу ранее действовавшие
«Положение о дипломатических и консульских представительствах
иностранных государств на территории Союза ССР», утвержденное
постановлением ЦИК и СНК СССР от 14 января 1927 г. (СЗ СССР,
1927, № 5, ст. 48) и Указ Президиума Верховного Совета СССР от 27
марта 1956 г. «О порядке предоставления прав и преимуществ
техническому, обслуживающему персоналу иностранных посольств и миссий в
СССР» («Ведомости Верховного Совета СССР», 1956, № 12, ст. 256).

2 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1964, № 18, ст. 221.

3 Подробнее см. Романов А. Венская конвенция о дипломатических
сношениях и основные вопросы кодификации международного права
в области дипломатических привилегий и иммунитетов. — «Советский
ежегодник международного права», М., 1961; Мовчан А. П., Ушаков
Н. А. Венская конвенция о дипломатических сношениях и иммунитете. —
«Советское

250

государство и право», 1963, № 11; Блищенко И. П.
Дипломатическое право. М., 1972, с. 16—47.

4 См. Блищенко И. П. Указ. соч., с. 138—157; Хлестов О.
Н. Венская конвенция 1963 гота по консульским сношениям. — «Советское
го-суапство и право-. 1963, № 11; Аваков М М.. Ильин Ю. Д.
Венская конвенция по консульским сношениям. — «Советский ежегодник
международного права 196,3». Л., 1965; Ильин Ю. Д. Основные
тенденции в развитии консульского права. Л., 1969.

5 См. Дурденевский В. Е., Крылов С. Б. Организация
Объединенных Наций (сборник документов) Л., 1956, с. 335—343.

6 См. Богданов О В. Иммунитет сотрудника международных
организаций в современном международном праве. — «Советское
государство и право», 1956, № 4; Богданов О. В. Привилегии и
иммунитет ООН. — «Советский ежегодник международного права
1959». М., 1960; Шибаева Е. А. Специализированные учреждения
ООН. М., 1966.

7 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1960, № 15.

8 См. Блищенко И. П., Дурденевский В. Н. Дипломатическое и
консульское право. М., 1962, с. 376.

9 Там же.

10 Там же, с. 375.

11 См. Международное право М., 1970, с. 371.

12 См. там же.

13 Блищенко И. П. Указ. соч., с. 149.

14 См. Соглашения СССР с иностранными государствами по консульским
вопросам. М., 1962.

15 Так, в п. 2 ст. 11 Советско-польской консульской конвенции особо
подчеркивается, что «в случае совершения консулом действия,
наказуемого по законам страны пребывания консула, вопрос о принятии
каких-либо мер по отношению к консулу будет в каждом случае
предварительно согласовываться с договаривающимися сторонами». В ст.
15 этой конвенции установлено положение о том, что консульские
должностные лица, сотрудники консульства и члены их семей, проживающие
вместе с ними, пользуются иммунитетом от уголовной юрисдикции
государства пребывания («Ведомости Верховного Совета СССР», 1972, №
11, ст. 89). Такое же положение имеется з Консульской конвенции между
СССР и ВНР, в Консульском договоре между СССР и ГДР, в Консульской
конвенции между СССР и МНР и др. («Ведомости Верховного Совета СССР»,
1972, № 6, ст. 50; №24, ст. 208; № 46, ст. 435).

16 В 1958 г. заключены консульские конвенции с ФРГ и
Австрией, в 1964 г. с США, в 1965—1966 гг. с Великобританией и
Финляндией, в 1967 г. с Италией, Францией, Японией и Швецией. В п. 1 ст.
7 Консульской конвенции с Финляндией говорится, что консульские
должностные лица и сотрудники консульства пользуются иммунитетом
от уголовной юрисдикции государства пребывания, причем делается
ссылка на ст. 31 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г.
Такая же ссылка имеется в п. 1 ст. 17 Конвенции с Великобританией.
Конвенция с Японией говорит об иммунитете от юрисдикции
государства пребывания, этот иммунитет распространяется и на членов
семей консульских должностных лиц и сотрудников консульства (п. 2 ст.
18). На членов семей консульских должностных лиц и сотрудников
консульства распространяется иммунитет от уголовной юрисдикции также
кон-вениитми с Финляндией и Великобританией. В Конвенции с Францией
(п. 3 ст. 11) и Конвенции с Италией ( п. 3 ст. 33) указывается, что
консульское должностное лицо не подлежит ни аресту, ни задержанию в
любой форме, иначе как по предъявленному ему судебными властями
обвинению в совершении тяжкого преступления, влекущего в соответствии с
законодательством государства пребывания лишение свободы сроком не менее
пяти лет, или на

251

основании вступившего в силу приговора суда. Ст. 18 Консульской
конвенций со Швецией предусмотрела, что консульское должностное лицо не
подлежит на территории государства пребывания ни аресту, ни лишению
свободы з любой форме до или в течение судебного процесса в отношении
действий, совершенных им не при исполнении служебных обязанностей, если
оно не обвиняется в совершении тяжкого преступления, влекущего в
соответствии с законодательством государства пребывания лишение свободы
сроком не менее пяти лет. Исключение из этого положения возможно по
просьбе представляемого государства или с его согласия (подробнее см. Б
л и щ е н-ко И. П. Указ. соч., с. 189—216).

17 Генеральной Ассамблеей ООН 8 декабря 1969 г. был одобрен проект
Конвенции о специальных миссиях, которая установила, что глава и
члены специальной миссии пользуются иммунитетом от уголовной юрисдикции
государства пребывания. Отказаться от иммунитета может только
посьпаюхее государство, причем этот отказ должен быть определенно
высказан. Данная конвенция предусматривает иммунитет от уголовной
юрисдикции семей членов специальной миссии. Конвенция предусматривает
изъятие из уголовно.”! юрисдикции государства пребывания также для лиц
административно-технического и обслуживающего персонала, если последние
входят в состав специальной миссии. Члены семьи
административно-технического персонала пользуются теми же
иммунитетами, что и сами члены персонала, если они не являются
гражданами принимающего государства и не проживают в нем
постоянно (подробнее см. Блищенко И. П. Указ. соч.,
с. 210—137).

18 См. Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций,
заключенных СССР с иностранными государствами. Выи. 12. М., 1956, с.
14—17.

19 См. Современное международное право. Сборник документов. М., 1964,
с. 426—435.

20 Подробнее см. Блищенко И. П. Указ. соч., с. 75—81.

21 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», I960, № 15, с.
170—173.

22 Представители стран в Совете и их заместители, кроме того,
пользуются иммунитетами, предоставляемыми в данной стране
дипломатическим представителям, т. е. полным иммунитетом от уголовной
юрисдикции государства пребывания. Каждая страна — член Совета имеет
право и обязана отказаться от иммунитета своего представителя во всех
случаях, когда, по мнению этой страны, иммунитет препятствует
осуществлению правосудия и отказ от иммунитета не нанесет ущерба целям,
в связи с которыми он был предоставлен. Должностные лица Совета на
территории каждой страны — члена Совета не подлежат
судебной и административной ответственности за все действия,
которые могут ими быть совершены в качестве должностных лиц. Секретарь
Совета и его заместители пользуются также иммунитетами, предоставленными
в данной стране дипломатическим представителям. Секретарь Совета имеет
право и обязан отказаться от иммунитета, предоставляемого любому
должностному лицу, если иммунитет препятствует осуществлению
правосудия. В отношении Секретаря Совета и его заместителей право
отказаться от иммунитета принадлежит Совещанию Представителей стран в
Совете.

23 См. Блищенко И. П., Дурденевский В. Н. Указ. соч., с.
408, 409.

24 См. Шаргородский М. Д. Уголовный закон. М., с. 244,
24Г-; Курс советского уголовнсго права. Часть обшая. Т. 1. Л., 1963,
с. 130; Советское уголовное право. Часть общая. М., 1969, с. 49;
Советское уголовное право. Часть общая. М., 1972, с. 40, 41; Уголовное
право БССР. Часть общая. Минск, 1973, с. 23; Уголовное право. Часть
общая. М., 1966, с. 68; Уголовное право. Часть общая. М., 1969, с. 49;
Гер ценз он А. А. Уголовное право. Часть общая. М., 1948, с. 224,
225.

252

25 Н. Д. Дурманов также полагает, что дипломатический иммунитет не
означает исключения преступности и наказуемости деяний,
которые совершают на территории СССР лица, пользующиеся
дипломатическим иммунитетом Исключается только возможность
привлечения к уголовной ответственности, рассмотрения уголовного дела
советским судом и осуждение виновного. Несмотря на это, он приходит
к выводу, что в ч. 2 ст. 4 Основ уголовного законодательства
закреплею изъятие из территориального принципа действия
уголовного закона в пространстве, (см. Дурманов Н. Д. Советский
уголовный закон. М., 1967, с. 226—233; Также: Курс советского
уголовного права в шести томах. Часть общая. Т. 1. М.. 1970, с. 216.

26 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т.
1. М„ 1968, с. 91.

27 Международно-правовые отношения могут возникнуть только при наличии
достаточных доказательств, даюших основание для предъявления лицу,
пользующемуся дипломатическим иммунитетом, т. е. при установлении
доказательств о наличии события преступления, об умышленном или
неосторожном совершении деяния липом, почлежатгим привлечению в
качестве о”ри-няемсго, и об отсутствии обстоятельств, устраняющих
уголовную ответственность за содеянное.

28 См. Шуршалов В. М. Международные правоотношения. ИМО.
1971, с. 184—194; Генов Г. П. Учебник по междудържавното
право. София, 1947, с 182—190.

29 См. Ш у р ш а л о в В. М. Указ. соч., с. 193, 194.

30 В 1960 г. в Нью-Йорке был задержан посол Гватемалы в Бельгии и
Нидерландах Морисио Росаль с 116 фунтами наркотика героина на сумму
4 млн. долларов. Полиция сообшила, что этот дипломат давно занимаете.!
спекуляцией наркотиками. На следующий день после задержания посла
правительство Гватемалы объявило о снятии его с
дипломатического поста (см. Блищенко И. П. Дурденевский В.
Н. Указ. соч., с. 370); 21 февраля 1964 г. в Нио-Иорке был арестован
мексиканский посол в Боливии Сальвадор Прадо-Болланд, у которого был
изъят и конфискован 61 кг героина стоимостью 18,5 млн. долларов.
Правительство Мексики отказалось от его иммунитета, и он был заключен в
тюрьму («Правда» от 23 февраля 1964 г.).

К ГЛАВЕ IX

1 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1938, № П.

2 Это положение было установлено Конституцией 1924 г., на основании
которой б”ли приняты Положение о союзном гражчанстве,
утвержденное ЦИК СССР 29 октября 1924 г. (СЗ СССР, 1924, № 23, ст.
202). Положение о гражданстве Союза ССР, принятое ЦИК и СНК СССР 13
июня 1930 г. (СЗ СССР, 1930, № 34, ст. 367), Положение о
гражданстве Союза ССР, принятое ЦИК и СНК СССР от 22 апреля 1931 г.
(СЗ СССР, 1931, № 24, ст. 196).

3 В законе о гражтанстве СССР 1936 г. прямо не установлено
приобретение гражданства СССР в силу рождения, однако такой вывод можно
сделать на основании толкования ст. 6 Закона, поэтому данное положение
всегда считалось бесспорным. В настоящее время этот вопрос решен в ст.
30 «Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и
семье», принятых 27 июня 1968 г. («Ведомости Верховного Совета СССР»,
1968, № 27, ст. 241).

4 См. Указ Презичиума Верховного Совета СССР от 7 сентября 1940 г.
«О порядке приобретения гражданства СССР гражданами Литовской,
Латвийской и Эстонской Советских Социалистических Республик»
(«Ведомости

253

Верховного Совета СССР», 1940 г., № 31); Указ Президиума Верховного
Совета СССР от 8 марта 1941 г. «О восстановлении в гражданстве СССР
жителей Бессарабии и о приобретении советского гражданства жителями
Северной Буковины» («Ведомости Верховного Совета СССР», 1941, №
13).

5 См. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 31 октября 1946 г. «О
выходе из советского гражданства лиц чешской и словацкой
национальностей, переселяющихся из СССР в Чехословакию, и приобретение
советского гражданства лицами русской, украинской и
белорусской национальностей, переселяющихся из Чехословакии в СССР»
(«Ведомости Верховного Совета СССР», 1946, № 40); Указ Президиума
Верховного Совета СССР от 16 декабря 1947 г. «О порядке приобретения
гражданства СССР лицами литовской национальности, коренными жителями
города Клайпеды, Клайпедского, Ши-лутского и Пагетского уездов Литовской
ССР» («Ведомости Верховного Совета СССР», 1946, № 39).

6 См. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 октября 1946 г. «О
порядке приобретения гражданства СССР лицами армянской национальности,
возвратившимися из-за границы на Родину в Советскую Армению»
(«Ведомости Верховного Совета СССР», 1946, № 39).

7 См. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 ноября 1945 г. «О
восстановлении в гражданстве СССР подданных бывшей
Российской империи, а также лиц, утративших советское гражданство,
проживающих на территории Манчжурии» («Ведомости Верховного
Совета СССР», 1945, № 78); Указ Президиума Верховного Совета СССР
от 14 июня 1946 г. «О восстановлении в гражданстве СССР подданных
бывшей Российской империи, а также лиц, утративших советское
гражданство, проживающих на территории Франции» («Ведомости
Верховного Совета СССР», 1946, № 21). Аналогичные постановления
содержатся в Указах Президиума Верховного Совета СССР от 13 июня, 26
сентября, 5 октября 1946 г., 28 мая 1947 г. в отношении лиц, состоявших
к 7 ноября 1917 г. подданными бывшей Российской империи, а также лиц,
состоявших в советском гражданстве и утративших это гражданство, а
равно их детей, проживающих на территориях Югославии, Болгарии,
Японии, Чехословакии и Бельгии. Лица, проживающие в Японии, должны были
направлять соответствующие заявления Члену Союзного Совета по Японии от
СССР («Ведомости Верховного Совета», 1946, № 21, 36, 37; 1947, № 16).

8 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 31 октября
1946 г. установил, что лица чешской и словацкой национальностей и
члены их семей, переселяющиеся из СССР в Чехословакию на основании
Соглашения между Правительством СССР и Правительством
Чехословацкой Республики от 10 июля 1946 г. об оптации и
переселении, признаются вышедшими из советского гражданства с момента их
выезда из СССР («Ведомости Верховного Совета СССР», 1946, № 40);
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1944 г. «О
праве на переход в польско гражданство военнослужащих польской армии в
СССР и лиц, помсгаюч’их ей в борьбе за освобождение Польши, а также
членов их семей» и Указ Презихиума Верховного Совета СССР от
22 июня 1944 г. «О распространении Указа Президиума
Верховного Совета СССР от 22 июня 1944 г. «О праве на переход в польское
гражданство военнослужащих польской армии в СССР и лиц, помогающих ей в
борьбе за освобождение Польши, а также членов их семей» на
жителей районов, переданных Советским Сскпом в состав Литовской
ССР» («Ведомости Верховного Совета СССР». 1944, № 38).

9 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1961, № 4.

10 В литературе по советскому государственному праву подчеркивается,
что хотя действующее законодательство не устанавливает оснований для
лишении- гражданства, однако из смысла закона вытекает, что «лишение
граж-

254

данства, это чрезвычайная, исключительная мера, направленная против лиц,
недостойных носить высокое звание советского’ гражданина» (См. Шевцов В.
С. Гражданство в Советском союзном государстве. М., 1969, с. 156), что
лишение гражданства рассматривается «как тягчайшее наказание и
применяется к лицам, выступающим против социалистического строя или
подрывающим своими действиями его основы» (см. «Курс советского
государственного права». М., 1971, с. 197, также см Государственное
право СССР. М 1967, с. 185).

11 См. с. 196, 197 данной работы.

12 См. п. «а» § 5 УК ВНР 1961 г.; § 1 ст 114 УК ПНР 1969 г.; §
20 УК ЧССР 1961 г ; п. 4 ч. 3 § 80 УК ГДР 1968 г.

13 22 мая 1956 г. была подписана конвенция с Югославией, 24 августа
1957 г. с Венгрией, 4 сентября 1957 г. с Румынией, 18 сентября
1957 г. с Албанией, 5 октября 1957 г. с Чехословакией, 12 декабря 1957
г. с Болгарией, 16 декабря 1957 г. с КНДР, 21 января 1958 г. с Польшей,
25 августа 1958 г. с МНР, 21 января 1963 г. с Венгрией; 31 марта 1965
г. с Польшей, 6 июля 1966 г. с Болгарией (См. «сборник действующих
договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными
государствами» Вып. 20. М., 1961, с. 205—230); «Ведомости
Верховного Совета СССР», 1956 г., № 16; 1963 г. № 30; 1966 г., №
15; 1967 г., № 7.

14 См. Черно мордик Е. Я- К вопросу о двойном гражданстве в
иностранном и международном праве. — «Советское государство и право»,
1947, № 1; Шевцов В С. Указ. соч., с 55.

15 Подробнее см. Ч е р н и ч е н к о С. В.
Международно-правовые вопросы гражданства. М., 1УоЗ, с. 9Ь—1^7.

16 Так, в ст. 5 УК РСФСР сказано, «что граждане СССР, совершившие
преступление за границей, если они привлечены к уголовной
ответственности или преданы суду на территории РСФСР,
подлежат ответственности по настоящему Кодексу». То же самое
записано в соответствующих статьях уголовных кодексов всех
союзных республик.

17 Так, в соответствии со ст. 44 УПК РСФСР в отдельных случаях в
целях наиболее быстрого, полного и объективного рассмотрения дела, а
равно в целях наилучшего обеспечения воспитательной роли
судебного разбирательства дела оно может быть передано для
рассмотрения из одного суда в другой такой же суд. В ст. 31 указывается,
что при необходимости передачи уголовного дела в суд другой республики
дело направляется через Верховный Суд РСФСР. Аналогичные статьи
имеются во всех уголовно-процессуальных кодексах союзных
республик.

18 Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик,
как и уголовно-процессуальные кодексы всех союзных республик, содержат
нормы, запрещающие изменение обвинения в суде, если этим ухудшается,
положение подсудимого (ст. 254 УПК РСФСР).

19 См. Положение о союзном гражданстве от 29 октября 1924 г.
(СЗ СССР, 1924 г., № 23, ст. 202); Положение о гражданстве
Союза ССР о? 13 июня 19С0 г. (СЗ СССР, 1930 г., № 4. ст. 367);
По-ожение о гражданстве Союза ССР от 22 аперля 1931 г. (СЗ СССР, 1931
г., № 24, ст. 196).

20 См. Черниченко С. В. Указ. соч., с. 145.

21 См. подробнее там же, с. 138—140.

22 См. Златопольский Д. Л. Государственное устройство СССР.
М., 1960, с. 258.

23 См. Лепешкин А. И. Курс советского государственного права. Т. 1.
М„ 1961, с. 471.

24 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1966, № 30, ст. 592.

25 См. ч. 2 § 80 УК ГДР 1963 г.; ст. 4 УК СРР 1958 г.; § 18 УК ЧССР
1961 г.

26 См. УК ПНР 1969 г.; УК НРБ 1968 г.; УК ВНР 1961 г.

27 См. ст. 10 Итальянского уголовного кодекса 19 0 г.; ст. 694
Уголовно-процессуального кодекса Франции 195S г.; ст. 5
Уголовного кодекса ФРГ ред. 1969 г.; ч. 2 ст. 3 Швейцарского
Уголовного кодекса 1937 г.

К ГЛАВЕ X

1 Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных
СССР с иностранными государствами Вып. 11. М , 1955. с. 16i—172.

2 См. Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций,
заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 16. М.,
1957, с. 65—71.

3 Подробнее о точке зрения представителя СССР см.: Андрохин М. Н.
Геноцид — тягчайшее преступление против человечества. М., 1951,
с. 114.

4 См. Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций,
заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 16, с. 101—233.

5 Галенская Л. Н. Международная борьба с преступностью. М,
1972, с. 6.

6 См. Сборник международных конвенций, договоров, соглашений и правил
по вопросам торгово.о мореплавания. М., 1959, с. 220—222.

7 СЗ СССР, 1926, № 22.

8 См. Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций,
заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 9, М., 1954, с.
100—105.

9 См. Сборник действующих до.оворов, соглашений и конвенций
заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 17, 18. М., 1960,
274—279.

10 См. Сборник действующих договоров, соглашений и
конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 19, М.,
I960, с. 219— 232; «Ведомости Верховного Совета СССР», 1955 г., № 13.

11 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1957 г., № 8.

12 См. Галенская Л. Н. Указ. соч., с. 40.

13 Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных
СССР с иностранными государствами. Вып. 16, с. 2^0—289.

14 Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных
СССР с иностранными государствами. Вып. 7. М., 1933, с. 40—53.

15 «Ведомости Верховного Совета СССР». 1963, № 52, ст. 546.

16 См. Галенская Л. Н. Указ соч., с. 66.

17 Подробнее см. там же, с. 61—73.

18 Ст. 15 Конвенции об открытом море признает пиратством: 1) любой
неправомерный акт насилия, задержания или грабежа, совершаемый с
личными целями экипажем или пассажирами какого-либо
частновладельческого судна или частновладельческого лета1ельного
аппарата и направ-.елный в открытом море против како-либо другого судна
или летательного аппарата или против лиц или имущества, находящихся на
их борту; против какого-либо судна или летательного аппарата, лиц или
имущества в месте, находящемся за пределами юрисдикции какого бы то ни
было государства; 2) любой акт добровольного участия в использовании
какого-либо судна или летательного аппарата, если тот, кто этот акт
совершает, знает обстоятельства, в силу которых это судно или этот
летательный аппарат является пиратским судном или пиратским летательным
аппаратом; 3) люоое действие, являющееся подстрекательством или
сознательным содействием совершению действия, предусматриваемого в пп. 1
или 2 настоящей статьи.

В международно-правовой литературе высказываются различные мнения по
вопросу о т. н. «государственном пиратстве». Следует
согласиться с

256

Л. Н. Галенской, что дело не в принадлежности судна, а в том,
совершаются ли пиратские действия по собственному почину капитана или
команды корабля или же по специальному полномочию государства (см.
Гален-ская Л. Н. Указ. соч., с 84, Ьэ).

13 См. Фердросс А. Международное право. М., 1959, с. 252.

20 См. Га ленская Л. Н. Указ. соч., с. 92.

21 См. «Сборник международных конвенций, договоров, соглашений и
правил по вопросам торювого мореплавания», с. 163—171 и
188—191.

22 СЗ СССР, 1926, отдел 2, № 31, ст. 183, 1F9.

23 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», I960, № 42. Вопрос о
юрисдикции был решен уже Брюссельской конвенцией 1952 г., однако
СССР не является ее участником (см. «Мосркое право и
практика». Информ сб. ЦНИИМФ. Вып. 40, 1959, с. 53-55).

24 См. Молодцов С. В. Международно-правовой режим открытого
моря и континентального шельфа. М., 1960, с. 184, 185.

25 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1971, № 32, ст. 327;
Приложение И к работе «Актуальные вопросы международного
воздушного права», под редакцией А. С. Пирадова. М., 1973, с. 1ь5—190.

26 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1973, № 1, ст. 1;
При-о-жение 111 к работе «Актуальные вопросы международного права», с.
191 — 197.

27 Советская делегация предлагала рсШи.ь ьи рис и
1%о.1кури^ую_сл юрисдикции в пользу государства регистрации
судна (см. Осетров Н., Колосов Ю. Международное право на
страже безопасности гражданской авиации. — «Советская Юстиция»,
1971, № 2\, с. Id; Актуарные вопросы международного воздушного
права, с. 136—172; Малеев Ю. Н. Международно-правовые аспекты
борьбы с незаконным захватом воздушных судов. Автореферат канд.
диссер. М., 1973; Маховский Я. Захзат гражданского
воздушного судна в свете международного права. — «Советское государство
и право». М., 1971, № 8, с. 59—66; Лазарев М., Колосов Ю.
Вопреки международному праву. — «Известия от 23 октября 1970 г.; G j
i -dar а М. «La pira.erie aerienne» en droit international et en drt it
соггшагё- —? «Revue international de droit compare». Paris, 1972, t.
88, N 4, p. 791—844; H ae n n i O. Luftpiraterie. —
«Schweizerische Zeitschrift fuer Strafrecht». 1972, Nr. 3, S. 323-330).

2S См. «Сборник международных соглашений по рыболовству». М., 1958, с.
60.

29 Там же, с. 68.

30 См. Советское уголовное право. Часть общая. М., 1964, с. 36.

31 См. Курс советского уголовною права. Общая часть. Т. 1. Л.,
1968, с. 136.

32 См. также Дурманов Н. Д. Советский уголовный закон. М., 1957, с.
240, 241.

33 Об этом подробнее см. Блищенко И. П. Международное и
внутригосударственное право. М., 1960; Миронов Н. В. Правовое
регулирование внешних сношений СССР 1917—1970 гг. М., 1971, с. 194—206;
Миро, нов Н. В. Советское законодательство и международное право.
М., 1968; Левин Д. Б. Проблема соотношения международного и
внутригосударственного права. — Советское государство и право»,
1964, № 7; Шурша-нов В. М. Основные вопросы теории
международного договора, М., 1959, с. 303—С64; Фердросс А.
Указ. соч., с. 86—99; Хайд Ч. Международное право, его
понимание и применение Соединенными Штатами Америки. Т. 1. 1950,
Введение; т. 4, 1952, с. 317—320.

34 См. Миронов Н. В. .Советское законодательство и
международное право, с. 29—35; также С и м и с К. М. К вопросу
о трансформации международноправовых норм в нормы
внутригосударственные. — «Ученые

17-1116
257

записки ВНИИСЗ», 1967, вып. 12; Мартене Ф. Ф. Современное международное
право цивилизованных народов. Т. 1. СПб, 1882, с. 410, 411; Фер-дросс
А. Указ. соч., с. 201.

35 Как справедливо отметил Н. В. Миронов, «отсылка
национального права к праву международному означает не только
возможность и необходимость применения тех или иных норм международного
права к регулированию конкретных правоотношений внутри!
осударственного порядка, но и… презюмирует изменение субъектов
правовых норм применительно к конкретным правоотношениям,
определяемым государством, поскольку при этом последнем условии
только и возможно применение международно правовых норм во
внутригосударственном праве,… национальное право рецепирует
содержание и объем нормы для регулирования внутригосударственных
отношений без ее инкорпорации во внутригосударственное
право…» (М и р о -нов Н. В. Советское законодательство и
международное право, с. 59).

36 Мы согласны с теми советскими и зарубежными учеными,
которые рассматривают трансформацию норм международного права в качестве
правотворческою процесса, усматривают в этом процессе согласование вновь
вводимых в национальное законодательство норм с общими принципами
внутригосударственного права, подчинение их общим принципам
этого права, не считают возможным отождествить трансформацию с
простой рецепцией международно-правовых норм, а видят в трансформации
качественно иной процесс, более глубокое правовое действие, связанное
не только с воспроизведением, но и с переработкой норм международных
договоров в соответствии с общими принципами национального права (там
же, с. 37—44).

37 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1973, № 1, с. 3.

38 См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1944, № 8.

39 См. «Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций,
заключенных СССР с иностранными государствами». Вып. 16, с. 280;
Белорусская ССР в международных отношениях. Международные договоры,
конвенции и соглашения Белорусской ССР с иностранными государствами
(1944— 1959). Минск, 1960, с. 217—226.

40 Так, например, Советский Союз присоединился 2 февраля 1926
г. к конвенции об охране котиков от 7 июля 1911 г. Новая временная
конвенция о сохранении котиков в северной части Тихого океана была
подписана Советским Союзозм в Вашингтоне 9 февраля 1957 г. и
ратифицирована 27 сентября 1957 г. Общесоюзного
трансформационного акта не последовало. К сожалению, не все
союзные республики издали соответствующие респубпи-канские
трансформационные акты. Например, в УК Латвийской ССР по сей день
нет нормы, предусматривающей ответственность ^а незаконный промысел
котиков. Это объясняется тем, что в Латвийской ССР, как и в некоторых
других союзных республиках, где нет котиков, нет потребности в тачой
норме; с позиций территориального принципа действия уголовного
зачона в пространстве такое пре тупление в этих республиках нельзя
совершить. Респуб-ликана ий трансформационный акт все же
необходим, потому что в конкретной республике могут возникнуть
трудности с обеспечением выполнения международно-правовой нормы.

К ГЛАВЕ XI

?См. Mommsen. Th. Romisches Straf recht. Leipzig, 1899, S.
458 ff.

2 См ВербловскийВ. О. О взаимной выдаче преступников и дезертиров. —
«Юридический вестник», 1867, № 6; 1868, № 7; Никольский Д. О выдаче
преступников по началам международного права. 1884; Т а г а н-> цев Н.
С. Русское уголовное право. Часть общая. Т. 1. СПб, 1902, с. 336—266;

2СЗ

? ? «

Пусторослев П. П. Русское уголовное право. Общая часть. 1. Юрьев, 1907;
Мартене Ф. Современное международное право цивилизованных народов. СПб,
1905, с. 419—чбО; Даневскии В. Вы ^ча престулников и прения о ней в
оксфордской сессии гентского института международного права. —
«Юридический вестник», 1880, № 12; Степанов А. В. О выдаче преступников.
— «Юридический вестник», 1884, № 7; Симеон Е. — О невыдаче собственных
подданных. — «Журнал Юридического Общества», 1896, № 10; Шалланд А.
Принципы невыдачи сооственных подданных. — «Журнал Юридического
Общества», 1896, № 10; Ткаченко М. Договоры о выдаче, заключенные
Россией с иностранными государствами, и их отношение к ст. 168—174
Уложения о наказаниях. — «Журнал Министерства Юстиции», 1902 г. № 5; Р е
з о н А. К. О выдаче по русскому праву. — «Журнал Министерства Юстиции»,
1903, № 9; Cornwall Lewis G. On foreign jurisdiction and the extradition
of criminal. London, 1859; Fiore P. Effetti internazionali delle penali.
Delia estradizione. Pisa, 1877, 42 e seg.; Lammasch H.
Auslieferungspflicht und Asylrecht. Leipzig, 1887; Lammasch H. Das Recht
der Auslieferung wegen politischer Verbrechen. Wien, 1884; Martitz F.
Internationale Rechtshilfe in Strafsachen. Leipzig, 1888; Billot A.
Traite de l’ex’radition. Paris, 1874; Helie F. Traue de procedure
criminelle. 1845, p. 373—420; В e r n a r d. Traite theorique et
pratique de l’extradition. Vol. I. Paris, 1883; Kohler J. Iternationaies
Strafrecht. Stuttgart, 1917, S. 159 u. ff.; Bulmerincq A. Das Asylrecht
und die Auslieferung fluechtiger Verbrecher. Dorpat, 1853; Mohl R. Die
voelkerrechtliche Lehre vom Asyle. 1853. S. 637 ff.

3 Merle R., Vitu A. Traite de droit criminel. Paris, 1957, pp. 218—238;
Bouzat P., Pinatel J. T. 2, Paris, 1963, p. 1323—1330; S a i n t-A u
b i n. L’extradition et le droit extraditionnel. 2 vol., 1913; M e г с
i e r. L’extradition. Cours de l’Academie La Haye, T. 33, 1930;
Donnedieu de Vabres H. M. Les prineipes modernes du droit penal
international, Paris, 1928; Schulz. Das schweizerische
Auslieferungsrecht, Etudes de droit criminel suisse, T. VII.
1953; Hazewinkel-Suringa. Inleiding tot de studie van het Neder-landse
Strafrecht. Haarlem, 19S8, biz. 334—339; Baldassarri.
L’estradi-zione nella nuova legislazione penale. Revista
diritto internazionale. 1931; Ranieri S. Manuale di Diritto Penale.
Vol. 1. Parte generale. Padova, 1956., pp. 67—69; Markees C. Aktuelle
Fragen der Internationalen Rechtshilfe. — «Schweizerische Zeitschrift
fuer Strafrecht». Bern, 1973, № 3, S. 230—271.

4 Такие законы были приняты в 1833—1874 гг. в Бельгии, в 1855
г. в Аргентине, в 1870 г. в Англии, в 1875 г. в Голландии, в
1887 г. в Японии, в 1883 г. в Перу, в 1F92 г. в Швейцарии,
в 1897 г. в Мексике, 1911 г. в России и в Бразилии, в 1913
г. в Швеции, в 1922 г. в Финляндии, в 1927 г. во Франции, в 192Э г. в
Германии.

5 Га ленская Л. Н. Международная борьба с
преступностью. М., 1972, с. 120.

6 См. Markees С. — Die Schweiz und das Europaeische Auslieferungs —
uebereinkr mmen vom 13. Dezember 1957. — «Schweizerische
Zeitschrift fuer Strafrecht.» Bern, 1967, Heft 2, S.
113—130; Gruetzner H. Internationaler Rechtsbilfeverkehr in
Strafsachen. Hamburg, 1972.

‘ Вопросам выдачи преступников уделяется недо”таточное внимание в
литературе по международному праву; в учебной и монографической
литературе освещается только вопрос о выдаче военных преступников.
Несколько шире вопро: о выдаче преступников рассматривается в книге Л.
Н. Га ленской «Международная борьба с преступностью», где выдаче
пре:тупничов посвящена специальная глава. Еще меньше внимания уделяется
проб темам выдачи преступников теорией советского уголовного права.
Специальных мэ-нографических исследований по данным вопросам нет. В
монографиях, по-

17* •
253

священных учению о советском уголовном законе, авторы не касаются во-про
ов материального уголовного права выдачи преступников. Некоторые авторы,
как следует из их отношения к рассматриваемой проблеме, не причисляют
нормы о выдаче преступничов к праву применения советс,-о о национального
уголовно о закона или даже не считают эту проблему относящей:я к
уголовно-правовым; в учебных курсах и монографиях вообще не касаются
вопросов выдачи преступников. Только в монографии М. Д. Шаргородского
(Уюловный закон. М., 1948, с. 288—3^8) рассматриваются отдельные вопро-ы
выдачи преступников, но тоже главным образом в историческом а пекте.
Наула советского уголовного процесса почти не занимается разработкой
процессуальных вопросов выдачи преступников.

8 Зарубежные социалистические государства, которые не регламентировали
вопросы выдачи преступников в уголовном и уголовно-процессуальном
законодательстве, приняли специальные законы о выдаче пре.тупни

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Блум М.И. 1974 – Действие советского уголовного закона в пространстве (книга)