Бандурка А.М., Зелинский А.Ф. 1996

Бандурка А.М., Зелинский А.Ф. 1996 – Вандализм

ВВЕДЕНИЕ

Современная преступность в Украине, по мотивации в основном корыстная,
отличается ростом насилия и жестокости. Неблагополучные тенденции в
динамике преступности обнаруживаются также в росте удельного веса тяжких
преступлений в структуре преступности. Особую тревогу вызывает
консолидация преступных элементов в организованные группы и сообщества.
Международный терроризм проникает и в Украину. Страна, похоже,
становится перевалочной базой международного наркобизнеса.

Для эффективного противодействия преступности предпринимаются
необходимые меры. Активизируется работа всех звеньев Министерства
внутренних дел и его местных органов, которые призваны выполнять
основной объем работы по предупреждению и раскрытию преступлений,
предварительному следствию и исполнению назначенных судом наказаний.
Готовятся новые законы, необходимые для эффективного противодействия
преступности, в том числе новый Уголовный кодекс.

Однако следует признать, что проекты этих законов недостаточно учитывают
современные криминологические реалии. Господствует юридическая
догматика, игнорируются социологические и психологические исследования
правовых и социальных явлений современности. Такое положение в
уголовно-правовой науке и криминологии сложилось давно, в годы
авторитарного режима и, К сожалению, очень медленно меняется. Среди
“белых пятен” криминологии и уголовно-правовой науки самое “белое” – это
вандализм. Общественность болезненно реагирует на фактм дерзких и, как
правило, нераскрываемых разрушений и повреждений материальных и
культурных ценностей, надругательства над государственной символикой,
памятниками истории и культуры и т.п. Населенные пункты фактически
лишились телефонов-автоматов; стало опасно пользоваться железнодорожным
транспортом.

Во всем мире это явление называют вандализмом. Его внимательно изучают
зарубежные юристы, психологи, социологи и Другие специалисты. Но в
Украине, как и в других странах бывшего СССР, где вандализм особо
свирепствует, нет ни одного монографического его исследования, как будто
такой проблемы и не существует.

– 3-

В обстановке угрожающего роста пР^тупности так называемые “преступления,
не представляющие? большой общественной опасности” как бы отошли в тень.
Органы дознания и предварительного следствия, а также суды, не уделяют
им должного внимания, а нередко пытаются их не замечать, забывая
очевидную истину 6 том, что все проявления зла имеют единое
происхождение, а переход от зла меньшего к злу большему – ^епо времени и
случая.

О массовом укрывательстве от реги^гр^1-11’1 и. таким образом, об отказе
органов правосудия от испол^ния своих конституционных задач
свидетельствуют удивительнее изменения структуры уголовной статистики в
Украине последних лет. В 1993 г. из 533299 зарегистрированных
преступлений! оказалось 145544 тяж-^Х, составивших 27%. В 1994 г.
согласН0 сведениям, полученным от ГИБ МВД, зарегистрировано 572147
притуплений, в составе которых тяжких уже было 45.1%. А в Харьковской
области удельный вес тяжких преступлений в структуре пР^тупности
увеличился с

24.4% в 1993 г. до 59.7% в 1994 г.

О чем говорит резкое, в течение о.О”01″0 года. увеличение относительного
количества тяжких преступ^ний в два и более раза? •Тот, кто
безоговорочно верит статистики, ответит, что, очевидно, правонарушители
перешли от мелких грехов к тяжким, смертным грехам. Но в масштабе страны
так не бывает. Реальное соотношение между различными категориями
пре^уплений долгие годы не меняется. Тяжкие агрессивные посягательства
на жизнь, здоровье И имущество, а также иные тяжкие преступления, что
учитываются по линии уголовного розыска, регистрируйся более или менее
полно по ряду причин, в числе которых – активность потерпевших и их
родственников, общественный резонанс событий, прокурорский и
ведомственный контроль. По количеству умышленных убийств, тяжких увечий,
разбоев, грабежей, крупных квартирных краж относительно численности
населения, можно судить об уровне преступности, не обращаясь к иным
пок-^телям, поскольку эти ‘”иные” ни о чем другом, кроме как ypofne
активности и добросовестности правоохранительных органов и6
свидетельствуют. И если удельный вес тяжких преступлений увел^-“^ вдвое,
то ясно, что стали вдвое реже возбуждаться уголовное ^ела и проводить
расследования по другим преступлениям, ^е отнесенным законом к числу
тяжких. Среди них многие акты ва^Д37″‘131^-

Сравнительно мягкие санкции и минимальный риск разоблачения привлекает в
ряды современных вандалов самую разнообразную публику – от
профессиональных террористов до психически нездоровых подростков.
Устрашающие размеры приобретают идеологический и террористический
вандализм. Актуальность проблемы предупреждения вандализма существенно
возрастает в обстановке социальной нестабильности, которую переживает
Украина.

Предлагаемая читателю книга является первой попыткой двух Юристов,
обладающих опытом практической работы в органах внутренних дел и
проведения криминологических исследований, разобраться в содержании и
мотивации вандализма, предложить некоторые меры противодействия этому
злу. При этом мы стремились максимально использовать опубликованные
работы по философии, социологии, психологии, психиатрии, а также иные
литературные источники. Таким образом, наше исследование получило
комплексный характер, оно не замыкается на юридической проблематике.

5 –

Но кони все скачут и скачут, А избы горят и горят…

Н. Коржавин

тлвА 1

Вандализм как противоправное агрессивное поведение

/. Понятие и виды агрессивного поведения

Агрессия (от лат. agressio) в буквальном переводе означает нападение. Но
применяется оно для обозначения широкого круга поведенческих актов,
мотивированных враждой к объекту агрессии. В юриспруденции понятие
агрессии более или менее обстоятельно разработано международным правом,
хотя, как известно, определение агрессии в отношениях между
государствами в Уставе Организации Объединенных Наций заняло несколько
лет дискуссий. Признается, что агрессия, с точки зрения Устава ООН,
означает применение силы против территориальной целостности или
политической независимости другого государства или народа.

В других отраслях бывшего советского и ныне действующего права в Украине
термин “агрессия” или “агрессивное поведение” не получили официального
употребления. В научных работах отечественных юристов агрессия
отождествляется с насилием – физическим и психическим (угрозами
применить физическое насилие).

В уголовном праве физическое насилие конкретизируется такими его
проявлениями, как умышленное убийство, умышленные телесные повреждения
различной степени тяжести, истязания, побои, а психическое – угрозами
применения физического насилия, разглашения порочащих лицо сведений
(шантаж) или уничтожения имущества.

Понятия агрессии значительно чаще встречаются в философской,
социологической и особенно в психологической литературе.

– 6-

Но философы и социологи доперестроечных лет концентрировали свое
внимание на социальном аспекте насилия – “повивальной бабке истории”:
агрессия рассматривалась как несправедливое насилие, исходящее от
реакционных режимов империалистических государств.

В монографии, посвященной социологии насилия, изданной в издательстве
“Политическая Л1-,гература” в 1975 г., читаем: “Содержание понятия
“агрессивность” в социальном смысле всегда предполагает несправедливое,
реакционное применение насильственных средств и методов. Агрессия, как
проявление социального насилия, есть действительно “абсолютное зло” и
подлежит безоговорочному осуждению”1. Следуя официально признанной в
СССР доктрине, автор цитированных строк решительно протестует против
попыток зарубежных “буржуазных” ученых отыскать первичные истоки
человеческой агрессивности, объявляя их “биологизаторскими”, а также
против отождествления насилия с агрессией.

С последним, пожалуй, следует согласиться. На наш взгляд, действительно,
понятие агрессии значительно шире понятия насилия. Во-первых, насилие
применяют друг к другу только люди и делают это с большим удовольствием
и часто без нужды (животные могут обнаружить агрессивность как способ
существования и защиты). Кроме того, люди – существа, наделенные
сознанием, -способны убить кого-то, не применяя насилия, а одними лишь
словами, даже без угроз, например, клеветой, ложным доносом,
оскорблением и т.п. Агрессия может быть и безадресной, когда
со-,временный варвар со скуки пишет масляной краской свои инициалы на
фронтоне исторического здания и т.п.

Конечно, говоря о человеческой агрессивности, мы прежде всего имеем в
виду насилие. Насилие – наиболее острое и опасное агрессивное поведение.
Но не всякое насилие, а лишь ненормативное. Это положение считается
общепризнанным. В англоязычной литературе насилие и научные направления,
его исследующие, обозначаются терминами, производимыми от слова
violentia (лат.), что означает стихийное и неуправляемое проявление силы
‘в противоположность понятию законного использования силы институтами
государственной власти. Правда, история и современная

‘ Денисов В.В. Социология насилия. М., 1975. С. 72-73. – 7-

1ктика дают немало примеров незаконных репрессий со стороны

•оритарных государств, возглавляемых тиранами с явно патоло-юскими
отклонениями психики. В сущности, это агрессия под 1ом законных мер. И
все же она представляет собой аномалию, (лючение из правил.

Немецкий ученый X.Хекхаузен подсчитал, что за десять лет, с 34 до 1973
г., на тему об агрессивном поведении людей в’мире явилось в три раза
больше публикаций, чем за три предыдущие :ятилетия, а в период с 1970 по
1976 г. было опубликовано бо-э 1200 работ. Написано 350 монографий о
человеческой агрес-жости.1 Такое особое внимание науки объясняется
неуклонным :том уровня насильственной преступности в мире,
распростране-эм терроризма, захватов золожников, угонов самолетов,
ванда-зма и других форм криминальной агрессии.

Самое лаконичное определение агрессии предлагает амери-1ский психолог
К.Изард: “Агрессия есть словесное или физиче-эе действие, направленное
на причинение ущерба”2. Примерно о а же пишет физиолог Хозе Дельгардо: ”
Человеческую агрессив-:ть можно рассматривать как поведенческую реакцию,
для кото-“л характерно применение силы с целью нанести повреждения дям
или предметам”3. Представляет интерес более полное опре-чение,
предлагаемое X. Хекхаузеном: “Множество разнообраз-х действий, которые
нарушают физическую или психологиче-/ю целостность другого человека (или
группы людей), наносят у материальный ущерб, препятствуют осуществлению
его наме-

-)ий, противодействуют его интересам или же ведут к его унич-кению”4.
Первые два из цитируемых определений страдают су-ственной неполнотой. А
третье не отражает внутреннюю направ-нность агрессивных действий, их
враждебность по отношению к ьектам агрессии. Кроме того, во всех
рассмотренных дефиници-нет указаний на экспрессивный характер действий,
что не по-)ляет отличить агрессивное преступное посягательство на
лич-:ть от “мирных” краж, мошенничества и т.п. правонарушений ^чиняющиx
имущественный вред потерпевшим. Обкрадывая не-

) Хекхаузен X. Мотивация и деятельность. Т.1, М., 1986. С 366.

2 Изард К. Эмоции человека- М., 1980. С 312.

3 Дельгардо X. Мозг и сознание. М., 1971. С. 124.

4 Хекхаузен X. Указ. соч. С. 365.

-8-

знакомого человека, вор обычно безразлично относится к тому, как
потерпевший отнесется к последствиям. Более того, вор может вполне
искренне сочувстствовать пострадавшему. Его цель – завладеть чужой
ценностью, а до владельца ему дела нет. Но если, к примеру, похищаются
деньги и ценные бумаги для того, чтобы устранить конкурента, привести
его к банкротству, то агрессивный характер преступления не вызывает
сомнений.

По-видимому, агрессивные действия носят экстремальный характер,
отражающий вражду и ненависть, желание причинить вред отдельным людям,
обществу, природе и вещам, созданным людьми. Агрессия может обращаться
во внутрь – это автоагрессия – от самоупреков до самоубийства. В отличие
от неагрессивных посягательств, агрессивные преступления порождаются
злобой и гневом. Как заметил известный психиатр и психолог Э. Берн,
“стремление к уничтожению приводит в действие вражду и ненависть, слепой
гнев и жуткие наслаждения жестокостью и распадом живой плоти”1.
Человеческая агрессивность отличается эмоциональностью и экстремизмом
действий и чаще всего носит деструктивный характер, поскольку независимо
от намерений и временных выгод, полученных в результате нападений и
разрушений или вербальных актов, агрессор разрушает условия собственного
существования, ибо человек – существо общественное.

Утверждение о дезадаптивном содержании агрессии может встретить
возражение со ссылкой на корыстные мотивы вымогательства, грабежей,
разбоев, бандитизма и даже убийств. На наш взгляд, корыстная мотивация
некоторых видов агрессивного поведения не противоречит общей
враждебности и экстремистской направленности упомянутых посягательств на
личность, ибо нельзя убивать, наносить увечья или угрожать смертью, не
желая смерти или иного вреда потерпевшему. В корыстных насильственных
преступлениях сочетаются мотивы корысти и власти. На корысти и жажде
власти держится зло на Земле, от него – преступность, мятежи, войны и
нищета большинства людей.

Оставаясь враждебной, агрессия порой обращается не на источник
враждебного чувства, а на другие лица и вещи, выполняющие роль “козла
отпущения”. В психологии такая агрессия называ-

Бери Э. Введение в психиатрию и психоанализ непосвященных. М., 1991. С
бб. -9-

ется инструментальной. В последние годы она получила широкое
распространение: захват заложников, взрывы в метро и других местах
общего пользования, вандализм.

Существуют разные классификации агрессивных реакций. В частности, С.Н.
Еникополов различает такие виды агрессии: 1) физическая (нападение), 2)
косвенная (сплетни, язвительные шутки, взрывы ярости и т.п.), 3)
раздражительность в общении, 4) негативизм, 5) нанесение обиды, 6)
подозрительность, 7) вербальная агрессия (ссоры, угрозы, проклятья,
ругань, крик и т.п.)1.

Для целей настоящего исследования определяющее значение имеет
криминологическая классификация агрессивных проявлений. При этом нельзя
забывать, что любое преступление, будучи общественно опасным деянием,
кому-то или чему-то вредит. В теории уголовного права написано немало
монографий и множество иных исследований объекта преступлений. Но не все
общественно опасные, предусмотренные уголовным законом поступки
признаются агрессивными. Только умышленные, выражающие деструктивные,
разрушительные тенденции субъекта преступные действия, мотивированные
враждой и ненавистью к людям, обществу и вещам и причиняющие им вред
(либо создающие опасность

вреда), могут быть названы агрессивными.

В уголовном законодательстве названы преступления, составы которых
содержат признаки агрессивных посягательств. Во-первых, это прежде всего
преступления против жизни, здоровья, свободы, чести, достоинства,
совершаемые путем физического или вербального (словесного) насилия:
умышленное убийство, умышленные телесные повреждения, доведения до
самоубийств, угрозы убийством, незаконное лишение свободы, захват
заложников, незаконное помещение в психиатрическую больницу, клевета,
оскорбление, преступления против политических и трудовых прав граждан,
совершаемые путем насилия.

Ко второй группе следует отнести корыстные насильственные
посягательства: бандитизм, разбои, грабежи, вымогательство и др.

) Различия между указанными видами агрессивных реакций состоят в их
внешнем выражении, хотя и не совсем ясно, какая разница между косвенной
и вербальной агрессиями. Почему-то не упоминается уничтожение
материальных и культурных ценностей. (Еникополов С.Н. Некоторые
результаты исследования агрессии. Личность преступника, как объект
психологического исследования. М., 1979. С 102).

– 10-

Третью составляют насильственные преступления против государства,
общественной безопасности, общественного порядка и аппарата управления:
террористические акты, злостное хулиганство, сопротивление
представителям власти, иные насильственные действия и угрозы в отношении
должностных лиц, терроризирование в местах лишения свободы осужденных,
вставших на путь исправления, нападения на администрацию, побеги из мест
лишения свободы, сопряженные с насилием и т.п.

Четвертая группа – это незаконное насильственное действие должностного
лица: превышение власти, заведомо незаконный арест, принуждение к даче
показаний с применением насилия или издевательств и др.

Пятая группа – насильственные половые преступления: изнасилования,
мужеложство, различного рода половые перверсии, соединенные с насилием.

И, наконец, вандализм. Эта шестая группа агрессивных преступлений
охватывает многие нормы Особенной части Уголовного кодекса,
предусматривающие уничтожение и повреждение имущества, надругательство
над государственной символикой, памятниками, могилами, некоторые
экологические преступления и др.

Деструктивизм всех агрессивных проявлений обусловливает тесную связь
между ними. На Руси, как и в других странах периода феодальной
раздробленности, завоевание крепости и вступление победителей в город
сопровождался массовыми убийствами, грабежами, насилием, погромами,
пожарами и разрушениями. Так было во все времена. В Библии насилие
упоминается более двух тысяч раз и большей частью с похвалой. Основы
общечеловеческой морали, запечатленные в Моисеевых заповедях, не
распространялись на чужих и на “идолопоклонников”, т.е., по нашему,
инакомыслящих: “Но поступайте с ними так: жертвенники их разрушьте,
столбы их сокрушите и истуканы их сожгите огнем” (Второзаконие. 7-5). “И
все города их во владениях и все селения сожгите огнем” (Числа. 31-10).
Предписывалось также убивать всех мужчин, а женщин уводить. Но Моисей
приказывал убивать и всех пленных женщин, “познавших мужчин” (Числа.
31-15-17).

Не спасало от самоистребления людей одно из самых гуманных религиозных
учений – христианство. Провозгласив мир, и милосердие на земле и пренеся
себя в жертву во имя

– 11 –

грехов человеческих, Христос в то же время говорил своим ученикам: “‘Не
думайте, что я пришел принести мир на землю; не мир пришел я принести,
но меч” (Евангелие от Матфея. 10-34). Господь знал людей и предвидел,
что не примут они Его жертвы и возобладают среди них распри,
нетерпимость и идолопоклонство. “Они создали богов и взывали друг к
другу: “Бросьте ваших богов и придите поклониться нашим, не то смерть
вам и богам вашим”. И так будет до скончания мира, даже и тогда, когда
исчезнут боги;

все равно падут перед идолом”1. Когда христианство стало государственной
религией в Римской империи, казни и поругание античных святынь
совершались с жестокостью, не уступающей преследователям первых
христиан. Попытки императора Юлия Флавия сохранить памятники элинской
культуры вызвали бунты христиан и массовый вандализм: “Все разрушим все
разрушим во славу Отца и Сына и Духа Святого!” В сладострастном смехе
его [погромщика – авторы} было вечное зверство людей – восторг
разрушения”2.

Все войны и военные конфлиты, которые не прекращаются на земле, всегда
сопровождаются откровенно криминальной агрессивностью – массовыми
убийствами мирных жителей, расстрелами’ заложников, погромами и
насилием. Вряд ли есть смысл приводить здесь фактические данные на этот
счет. Они общеизвестны, хотя некоторые политики, разжигающие
межнациональные и идеологические распри, упрямо забывают уроки истории.
Общеизвестны также статистические данные об агрессивности современной
преступности во всех странах, в том числе и экономически процветающих
США, Японии и др.

Об этом мы считаем уместным напомнить, чтобы обосновать тезис о том, что
агрессивная преступность определяется прежде всего человеческими
пороками, а не классовыми противоречиями, как утверждают научные
направления марксистской ориентации. Значит, не следует высокомерно
пренебрегать зарубежными исследованиями агрессивного поведения.

‘ Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. М., 1958. С.336.

2 Мережковский Д.С. Христос и антихрист. Трилогия. Т.1. Смерть богов.
К., 1992. С. 231.

– 12 –

2. О некоторых теориях агрессии

Среди многочисленных гипотез следует отметить направление социальной
этологии. Ее наиболее известный представитель – австрийский биолог
Конрад Лоренц переносит в сферу общественной жизни получение по
наследству от далеких предков агрессивные животные инстинкты. Эволюция
со временем ограничила внутривидовую агрессивность животных, чего, к
сожалению, нельзя сказать о людях. Ф. Ницше писал о присущей человеку
воле к разрушению как проявлении “глубоко заложенного инстинкта
саморазрушения, устремленного в ничто”1.

Идея природной агрессивности превалирует в классическом психоанализе 3.
Фрейда. Структуру личности, по Фрейду, образуют три начала: “Я” (Эго),
“Оно” (Ид), и “Сверх-я” (Супер-эго). “Оно” – это полученные при рождении
инстинкты, потребности и желания, не сознаваемые личностью, но от того
не менее могучие. Они иррациональны, безнравственны и жаждут
удовольствий. “Я” (Эго) – это самосознание индивида, рациональное в
психике. Взаимоотношения между “Ид” и “Эго” Фрейд сравнивал с
отношениями между лошадью и всадником. “Эго” пытается обуздать
иррациональные, агрессивные импульсы “Ид”, поскольку они опасны для
всадника и лошади, но это не всегда ему удается. Третья внутренняя –
Супер-эго (“Сверх-Я”) – это совесть личности, воспринятые ею социальные,
этические и эстетические представления, установки и запреты. Этот
культурный слой личности как бы наблюдает за поведением “Я” (Эго),
наказывая его (“всадника”) за уступки “Оно”(Ид) в совершении
безнравственных и антисоциальных поступков угрызениями совести. В
результате возникает внутренний конфликт, который может привести к
психологическому расстройству – неврозу2. В более поздних работах,
изданных после первой мировой войны, Зигмунд Фрейд человеческие страсти
(Ид) обосновывает двумя фундаментальными устремлениями – стремлением к
жизни (эрос, либидо) и стремлением к смерти и разрушению (танатос).
Последнее побуждает к агресии и автоагрессии3.

1 Ницше Ф. Воля к власти: опыт переоценки всех ценностей. М., 1994.
С.64.

2 Фрейд 3. Разделение психологической личности. Введение в психоанализ.
Лекции. М., 1989. С. 334-349.

3 Фрейд 3. Будущее одной иллюзии. Психологические этюды. М., 1991. С.
481-524: Он же – По ту сторону принципа удовольствия. Психология
бессознательного. Сб.произведений. М., 1989. С. 382-242.

– 13-

Признание биологически обусловленных личностных стимуляторов
агрессивного поведения вовсе не означает неизбежности насилия. Разум и
совесть мыслящего существа (“Эго” и “Супер-эго”) плюс влияние религии, а
также различного рода социальных санкций способны справиться с
агрессивными позывами “Ид” и направить их в социально приемлемое русло.
Но “сон разума рождает чудовищ”.

Фрейдизм в начале века получил широкое распространение. В Советской
России его идеи поддерживали Л.Троцкий, А.Луначарский, Н.Бухарин.

В 1922 г. в Москве создается Русское Психоаналитическое общество, а
несколько позже – Госудаственный психоаналитический институт с детским
домом-лабораторией1.

Последователи З.Фрейда – К.Юнг, А.Адлер, Э.Фромм, Э.Берн, С.Шпильрейн,
И.Д.Ермаков и др. – расходились со своим учителем во многом, в первую
очередь в трактовке роли либидо. Но сходились с ним в признании
внутренних психологических источников человеческой агрессии. Так, Эрих
Фромм в работе “Анатомия человеческой деструктивности” различает два
вида агрессии: 1) доброкачественная (оборонительная) и 2)
злокачественная. Первая филогенетически заложена в человеке как усилие
выживания среди многочисленных врагов и детерминируется инстинктом
самосохранения- Вторая – это жестокость, свойственная только человеку,
обусловленная экзистенциальными потребностями в любви, свободе,
собственности и в жажде власти. Такая агрессиивность возникла в процессе
эволюции человека: ” человек отличается от животного именно тем, что он
убийца”^.

Известную популярность в западных странах получила нейро-физиологическая
теория насилия, в которой источником агрессивности поведения называется
механизм деятельности центральной нервной системы на физиологическом
уровне. Наиболее известным представителем этой теории является
американский физиолог Х.Дельгардо. Он также считает, что следует
различать две разновидности агрессии. Первая, физиологическая, присуща
всем людям

‘ Эткинд А. Эрос невозможного. История психоанализа в России. С.Пб.,
1993. С.228-244.

2 Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. Социологические
исследования. 1992. №7. С. 127

– 14-

и порождается соперничеством, любовью, страхом, стремлением к
благополучию, счастью и т.п. Она не представляет опасности для общества,
более того, она двигает социальный прогресс. Ее нужно лишь регулировать
в рамках нравственных и правовых норм.

Второй вид агрессии – это сознательная антисоциальная деятельность,
направленная против чьих-либо законных интересов, свободы, здоровья или
жизни. Такая агрессия в значительной мере обусловлена генетическими
особенностями мозговой деятельности некоторых людей. Согласно теории
Дельгадо и его последователей, в мозге агрессивно предрасположенного
человека определенные группы нейронов реагируют соответствующим образом
на внешние раздражители, в результате чего и возникают поведенческие
агрессивные реакции. Психофармакологический и электронно-хирургический
контроль над мозговой деятельностью – единственный реальный, по мнению
Дельгадо, путь к “психоцивилизованному обществу” без насилия и
погромов1.

Манипулирование человеческой психикой с помощью нейрохирургии и
вживление в мозговую ткань электродов, посредством которых
осуществлялось бы управление поведением – весьма опасные эксперименты, в
принципе не допустимые. Но терапевтическое снижение агрессивной
возбудимости по просьбе пациента представляется нам допустимым и
полезным. Установлено ведь, что большинство сексуальных маньяков-убийц –
люди с больной психикой, хотя и вменяемые.’ Остро нуждаются в
медицинском корреги-ровании поведения многие подростки пубертатного,
кризисного периода.

В 1980 г. в “Литературной газете” было опубликовано письмо в редакцию
молодого человека, отбывшего 6-летний срок лишения свободы за то, что в
15-летнем возрасте беспричинно тяжело ранил школьника заточкой из
напильника.

В колонии, – пишет автор письма, – таких как он дураков много, нотации
здесь не помогут. “Неужели нельзя выдумать лекарство от преступления?”
На письмо ответил в том же номере газеты проф. А.Портнов и разъяснил,
что лекарства от преступления не существует, но современная медицинская
наука может помочь подростку преодолеть повышенную, часто
неспровоцированную аг-

Дельгадо X. Мозг и сознание. М., 1971.

– 15-

рессивность с помощью терапевтического вмешательства с применением
психотропных препаратов1. Публикация вызвала неоднозначную реакцию.
Многие философы и ученые-юристы резко критиковали саму идею
психиатрического вмешательства в психику здорового человека, считая ее
реакционной, нарушающей право человека на индивидуальность личности.
Другие читатели, преимущественно практики, столь же решительно
поддержали автора. Вероятно, было бы полезно спустя 15 лет вновь
задуматься о “лекарстве от преступления”.

Фрустрационная теории агрессии. В конце 30-х годов получила известное
распространение гипотеза фрустрации как источника агрессивного поведения
(Д.Доллард, М.Дуб, Д.Маурер, Ж.Нюттен и др.). Согласно этой гипотезе,
агрессия – это результат неавтоматически возникающего внутреннего
влечения, а следствие фрустрации, т.е. препятствий, возникающих на пути
к осуществлению желаний и жизненных планов. Сторонники рассматриваемой
теории так сформулировали гипотезу: агрессивное поведение всегда
предполагает состояние фрустрации и, наоборот, фрустрация приводит к той
или иной форме агрессии. Под влиянием критики признается возможность
“смещения” агрессии на “безобидный объект”, не связанный с
возникновением препятствий и крушением надежд, а также возможность
неагрессивной реакции на фрустра-цию2.

Модификацией теории фрустрации является теория социального научения
(Беркович Л., Бандура А. и др.). Фрустрация детерминирует агрессию не
непосредственно, а через возникающую при этом эмоцию гнева, а гнев
приводит к агрессивному поведению лишь при наличии “пусковых
раздражителей”. Ими выступают принятые личностные стандарты поведения, в
значительной мере навязанные средствами массовой информации, а также
референтными группами3.

Трудно что-либо возразить против того, что подавленное состояние
индивида, встретившегося с житейскими трудностями, с

1 Литературная газета. 1980, 2 июня.

z Андреева Г.М., Богомолова Н.Н., Покровская Л.А. Современная социальная
психология на западе. М.. 1978. С.53-55; Нюттен Ж.
Мотивация//Экспериментальная психология. Вып. V. М-, 1975. С. 81.

3 Хекхаузен X. Указ. соч. С. 377-379.

– 16 –

несправедливостью или предательством, может подтолкнуть к агрессивному
поступку. Но вряд ли соответствует действительности явное преувеличение
неблагоприятной ситуации в детерминации насильственных преступлений.
Центральным звеном причинной цепи, завершившейся агрессивным поведением,
остается человек.

Бросается в глаза отсутствие фрустрационных состояний во многих случаях
бездумного разрушительства, повсеместно называемого вандализмом именно
благодаря его бессмысленности. Но, с другой стороны, разгул вандализма в
коммунальном городском хозяйстве, в быту и на транспорте в определенной
мере, вероятно, обусловлен кризисным состоянием современного общества,
безработицей, молодежными проблемами. Но это – статистическая де-•
терминация; в каждом отдельном случае человек решает сам.

Одной из распространенных теорий агрессивной преступности является
теория отчуждения. Социальное отчуждение личности -результат
господствующей в современном мире социальной дезорганизации (аномии)
общества, превращающую население больших городов в “толпу одиночек”.
Представления об аномии как об утрате индивидом чувства неразрывной
связи с близкими людьми и всем обществом сложились в конце прошлого века
в работах американского социолога Е.Дюркгейма. Развитие концепции
отчуждения и ее использование для объяснения отклоняющегося поведения
связывается с работами американского ученого Р.Мертона, его
последователей Р.Клаурода, А.Коэна и др. Отчуждение рассматривается как
крайняя форма аномии. Психологическое отчуждение возникает на фоне
социальной дезорганизации общества в значительной степени благодаря
неправильному семейному “.оспитанию, холодности родителей и возникающему
в раннем детстве ощущению отверженности.1

В 80-90-х годах концепция психологического отчуждения активно
разрабатывается в НИИ МВД РФ Ю.М.Антоняном, Е.Г.Са-мовичевым и их
коллегами. Применяя тестирование и интервьюирование осужденных,
исследователи делают вывод о прямой связи психического отчуждения и
вызванной им агрессивным поведением с первыми детскими впечатлениями. От
матери – первым “предметом”, с которым встречается новорожденный, а
затем от отца, –

-мое

Ун^ФакьВ^Ведение^риййиЫЙги^. М, 1980. С. 124-137.

Л i ^Y •- ;i A

у^Ь:.^

1яа.

ребенок воспринимает тепло и ласку или холод и отвергание. Это
закладывает основы личности. Доминирующим чувством у нелюбимого ребенка
становится страх, а также чувство вины. Это сохраняется и в зрелом
возрасте: “эмоция страха – пишут Ю.М. Антонян и В.Г.Самовичев – является
одной из наиболее характерных для психологической структуры лиц,
осужденных за убийства”1.

Отчуждение затрудняет усвоение личностью социальных норм и межличностные
общения. Оно становится источником конфликтных ситуаций, непосредственно
провоцирующих агрессию. Психологическое отчуждение порождает социальное
отчуждение, ощущение враждебности wnpa. Это неизбежно приводит к поискам
признания среди себе подобных. Возникает маргинальная криминогенная
среда.

Усилия российских криминологов, разрабатывающих концепцию отчуждения с
применением современных методик, заслуживают внимания хотя бы потому,
что они не ограничиваются беспочвенными общетеоретическими
рассуждениями, которыми переполнены публикации советских криминологов.
Вместе с тем трудно согласиться с абсолютизацией криминогенного влияния
семьи в раннем детстве и попытками придать ему решающее значение в
формировании личности насильственного преступника. Нельзя не заметить
также односторонность концепции отчуждения, игнорирующей генетические
предпосылки самого отчуждения и криминогеннных его последствий.

Сотни лет лучшие умы всех стран пытались разрешить загадку криминальной
агрессии, поражающей своей иррациональностью. Было бы неразумно
отторгать мысли, догадки и экспериментальные исследования из
идеологических соображений, как это было принято в недавнем прошлом. Во
всех упомянутых теориях агрессивного поведения есть, как говорится,
“рациональное зерно”, свое видение проблемы.

‘ Антонян Ю.М., Самовичев Е.Г. Неблагоприятные условия формирования
личности в детстве и вопросы предупреждения
преступления.(Психологические механизмы насильственного поведения). М.,
1983. С. 27-2Й; См. также: Антонян Ю.М. Психологическое отчуждение
личности и преступное поведение. Ереван, 1987.

– 18-

3.Вандализм

Слово “вандализм” широко распространено в литературной и обыденной речи,
но в правовой лексике и действующем законодательстве Украины не
употребляется. В Большой советской энциклопедии вандализм определяется
как “бессмысленное уничтожение культурных и материальных ценностей”.
Произошло от названия древнегерманско-го племени вандалов, разграбивших
в 455 г. Рим и уничтоживших многие памятники античной культуры1.

Бессмысленность вандализма относительна. Всякая человеческая
деятельность мотивирована и, значит, имеет свой личностный смысл, не
всегда, правда, осознаваемый действующим лицом и тем более другими
людьми. Бессмысленным поведение признается явно недостаточная, с позиции
господствующего в обществе нравственного сознания, мотивация содеянного,
то есть очевидное несоответствие между мотивом (того, ради чего
уничтожаются или повреждаются ценности) и целью действия – желанным для
вандала результатом поджога, взрыва или иного разрушения. В силу такого
несоответствия поведение воспринимается как немотивированное, лишенным
смысла, бессмысленным.

Следы вандализма в городах и поселках Украины видны повсюду – на улицах,
на транспорте, в коммунальном хозяйстве, в зрелищных организациях.
Сиротливо висят без трубок таксофоны, изрезаны сидения в электропоездах,
искорежены, прожжены сигаретами панели лифтов в домах, сломаны и очищены
от коры молодые деревья в городском парке. Во многих случаях
усматриваются признаки подросткового шкодничества, далеко не
безобидного, перерастающего в тяжкие насильственные преступления. В г.
Днеп-родзержинске в июне 1992 г. прогремели мощные взрывы – взорвана
компрессорная станция Баглейского коксохимического завода. Задержаны два
местные жителя. Чтобы вывезти обнаруженную У них взрывчатку, пришлось
вызвать грузовую автомашину (Голос Украины. 1992, 21 авг.). Горят и
взрываются офисы коммерческих предприятий и легковые автомобили
бизнесменов. Злоумышленники на железной дороге не только гайки
отвинчивают, но и похищают дроссельные медные перемычки и линзы
семафоров.

‘ Большая советская энциклопедия. Т.4. М., 1971. С. 843.

Может показаться странным, что несмотря на успехи цивилизации и
прагматизм современного общества, в развитых странах растут потери от
вандализма. Известный шведский криминолог В. Свенсон пишет, что число
известных полиции случаев вандализма увеличилось в 12 раз и
“представляет собой большую и жгучую

проблему”1.

В США в 1992 г. за вандализм арестовано 262477 человек, из них – в
возрасте до 25 лет 70%. По сравнению с 1986 г. – рост на 30%. В
криминологически благополучной Японии в 1981 г. зарегистрировано 9830
случаев вандализма, не считая поджогов, учитываемых отдельно.
Раскрываемость вандализма – самая низкая среди других учитываемых видов
преступлений2.

Вандализм, бесспорно, является агрессивным правонарушением, по своим
внешним (объективным) и психологическим (субъективным) признакам,
близким к насильственным посягательствам. Те же и личностные источники
агрессии – стремление к разрушению, негативизм, состояние фрустрации и
пр. А поэтому увеличение числа регистрируемых актов вандализма во всех
странах, в том числе и в Украине, можно объяснить смещением агрессии:

вместо того, чтобы расправиться с обидчиками, многие предпочитают
“выпустить пар”, уничтожая чужое имущество. В силу этого вандализм носит
преимущественно инструментальную направленность. Но встречается и чисто
враждебная агрессия, реализуемая посредством надругательства над
государственной или партийной символикой, чьей-то могилой или
памятником, которые сами по себе вызывают враждебное к ним отношение и
за ними не стоят конкретные живые люди.

. . Уголовное законодательство относится к актам вандализма довольно
снисходительно: санкции за умышленные уничтожения и повреждения
имущества намного мягче, нежели за их похищение. Общественное мнение,
наоборот, нетерпимо относится к бессмысленному надругательству: оно
цинично и часто рассчитано на то, чтобы вызвать всеобщее возмущение и
тем нарушить общественное спокойствие. Что это так, можно судить по
проведенному нами контент-анализу прессы Украины за 1993-1995 годы.
Просмотрены

1 Свенсон Б. Вандализм – острая социальная проблема // Криминология и
уголовная политика. М., 1985- С. 118.

2 Уэда К. Преступность и криминология в современной Японии. М., 1989. С.
89.

-20-

лишь некоторые центральные газеты, а также “Вечерний Харьков”. Изучены
100 публикаций на тему вандализма, в которых сообщалось о 130 актах
такого рода. Из них каждый пятый – разрушение или повреждение памятников
истории и культуры Украины. Немногим более – 21.5 % надругательства над
могилами и разрушение надгробий, 11% – уничтожение автомобилей, в
большинстве случаев похищенных. Немногим 6о;.^е девяти процентов
опубликованных в печати сообщений содержали информацию о вандализме на
транспорте (железнодорожном и воздушном), остальные на городском
транспорте, в торговых предприятиях, предприятиях культуры (музеях,
книгохранилищах и др.), в жилищно-коммунальном хозяйстве (лифты,
оборудование домов, электросчетчики, противопожарные средства,
телевизионные антенны и др.), о порубке и ином уничтожении зеленых
насаждений в городах, в частности елей и сосен в канун Нового года,
средств электросвязи (таксофонов, проводов, даже телеграфных столбов),
частных домов и дач и др.

Как сообщают газеты, больше чем в половине случаев вандализма (65%)
злоумышленники действовали посредством простого механического разрушения
с использованием подручных предметов, ломов, молотов, топоров и т.п.
Так, в частности, расправились вандалы с уникальной коллекцией женских
каменных статуй и половецкими стелами XI-XIH веков. Аналогичное
нападение на “каменных баб” из коллекции акдемика Д.Яворницкого
совершено также в г.Днепропетровске1. Все чаще на страницах газет
публикуются сообщения о, так сказать, “квалифицированных”, чрезвычайно
опасных способах разрушительства, ставящих в опасность жизнь и здоровье
людей. Примерно треть актов вандализма совершено путем поджогов. В
качестве примера сошлемся на публикацию в газете “Вечерний Харьков” о
поджоге в марте 1994 г. большого коммерческого павильона на углу улиц
Пушкинской и Гуданова. Перед рассветом двое злоумышленников разбили
окон-

‘ Яновский С. Баб били зал!зними пруттям. Потерпших рятували
солда-™//С1льське життя. 1995, 2 листоп. 1995 р. Эти древние скульптуры
вызывают агрессивные поползновения не только в музеях, но и в поле. В
Валковском районе Харьковской области механизаторы забавы ради разрушили
каменную бабу, простоявшую в степи тысячу лет. См.: Пошщук Т. Чим
завинила сккЬська баба?//Слоб|дський край. 1994, 5 березня.

– 21 –

ное стекло и бросили в помещение, где, кстати, находился сгорож, бутылку
с горючей смесью.

Охраннику, на котором уже горела одежда, с трудом удалось спастись1. Еще
опаснее взрывы. О них сообщалось в восьми опубликованных случаях. Об
одном из них мы уже упоминали. В других – взрывы автомобилей; брошена
граната в кафе, казино и др.2. Акции носят характер сведения счетов
между соперничающими криминальными группировками. Все остались
нераскрытыми. Использование взрывчатых устройств – излюбленный способ
политического и международного терроризма. Не прекращаются взрывы на
Кавказе: в г. Грозном, время от времени диверсанты подрывают
трубопроводы в Грузии, снабжающие газом Армению. Весной 1995 г. –
потрясший Америку взрыв в Оклахоме-Сити с многочисленными жертвами.
Осенью – серия взрывов в Париже. Терроризм, связанный с вандализмом,
приводит к гибели и увечьям многих людей, совершенно не причастных к
политике.

Для повреждения культурных ценностей используются несмываемые краски,
мазут, смола и т.п. (четыре случая). “Безобидными” их можно назвать лишь
относительно, сравнивая со взрывами и пожарами. Но такой “художественый”
вандализм не менее циничен, так как злоумышленники глумятся над
государственной символикой, рисуют фашистские свастики на могилах
евреев, замученных и расстрелянных немецкими оккупантами в период
Великой Отечественной войны, пишут издевательские надписи на памятниках
жертвам сталинских репрессий… Какой-то негодяй залил белой, красной и
черной красками бюст Т.Г.Шевченко в Украинской Академии Искусств.3

Одним из способов вандализма, является похищение объектов.

На первый взгляд, это просто кража. Но когда уносят крест, установленный
в память голодомора 1932-1933 годов, то вряд ли кто усомнится в том, что
у воров явно преобладает разрушитель-

1 Золотых Г. Горят на работе в прямом смысле//Вечерний Харьков. 1994. 19
марта.

2 Замкль музики – вибух гранати//Галичина. 1995, 18 ачня.

3 За втьну УкраТну. 1994, 21 квггня. О таком же откровенно
антиукраинском вандализме в отношении к памятнику Т.Г.Шевченко в г.
Харькове. См.: Самоспйна Ук-раТна. 1995, 27 июля.

-22-

ный инстинкт1. Кстати, этот пример – свидетельство безграничного
цинизма: у кого могла возникнуть классовая вражда к умершим голодной
смертью детям и старикам? Ведь это они умирали от голода раньше и чаще
других.

Большинство публикаций сообщает о фактах вандализма, не называя
виновников. Лишь немногим более 29% газетных сообщений завершались
упоминанием о лицах, превлеченных к ответственности. Это в какой-то мере
отражает фактическую раскрывае-мость вандализма – она очень небольшая,
значительно менее 29%. Этому вопросу, как и другим, отражающим
криминологическую характеристику вандализма, посвящается следующая
глава.

Тайное уничтожение и повреждение имущества – начальная школа будущего
насильника, террориста, убийцы и способ отвратительного шкодничества
трусов. Среди современных вандалов преобладают несовершеннолетние и
молодые люди чуть старше 18 лет. 06 этом свидетельствуют данные
контент-анализа прессы, краткий обзор которого мы этим и завершаем.

Как уже упоминалось, вандализм – проблема международная и связывают ее
обычно с преступностью несовершеннолетних. На втором конгрессе
Организации Объединенных Наций, проходившем в августе 1960 г.,
рассматривались проблемы предупреждения преступности несовершеннолетних
и молодежи. Два доклада вызвали особый интерес делегатов: “О новых
формах детской и юношеской преступности’ и “О создании специальной
полицейской службы для предотвращения преступности среди
несовершеннолетних”. Было признано, что в последние годы участились
случаи массовых погромов и хулиганств, т.е. случаи “современного
вандализма”. В докладе о новых формах детской преступности отмечался, в
частности, организованный характер вандализма: бездельники собирались в
стаи и громили все, что попадалось на пути. В 1959 г., например, банды
юных хулиганов причинили ущерб нью-йоркскому метро на многие тысячи
долларов. В докладе предлагалось определение вандализма как
беспричинного разрушения, совершаемого главным образом в целях
развлечения и возбуждения психики. Отмечается в качестве провоцирующих
факто-

‘ Сорокин С. Украден памятник: под подозрением коммунисты и сатаниеты.
Независимость. 1995, 23 июня.

-23

ров угроза термоядерной вой»1ы и пропаганда насилия в средствах массовой
информации1.

Много лет прошло с г^й поры. Заметно уменьшилась вероятность
термоядерного апокалипсис^. ^т уже противостояния двух враждующих миров,
напичканых а-рмщ|ми и водородными бомбами. Но как свидетельствуют
уголовная статистика и телевидение, вандализм не только не изжит, но все
бР-лее превращается в серьезную угрозу общественному порядку и
о^ицес^енной безопасности во всех странах. А в странах бывшего СССУ>
испытывающих в переходный период экономический и социальный Кризис, это
антисоциальное явление приобретает своеобразные формы, соединяясь с
корыстной преступностю и политическими распрями. (?едь це случайно почти
половина наиболее “резонансных” актов разрушит^дьства, о которых писали
газеты, были направлены на памятники ^ могилы. Уже упоминались
надругательства над памятниками гения и совеет Украины – Т.Шевченко.
Сожжена хата родителей великого по^та. Т\кой же участи подверглись
многие памятники и мемориальные Дос^и, а также могилы М.Коцюбинского,
С.Бендеры, С.Петлюры, В.Стусг^ памятники жертвам политических репрессий
и воинам УПА. А с Другой стороны – памятники В.И.Ленину, погибшим в боях
воинам О^в^кой Армии и др.

4. Классификация вц^Ща^изма

В единственной и до^ольью содержательной научной статье, посвященной
теме вандализма, опубликованной в бывшем СССР, ее автор Е.В.Евменова
называв следующие виды вандализма: 1) экологический, 2) идеологический’
3) вандализм, совершаемый из мести, 4) вандализм музыкальных ^
спортивных фанатиков, 5) корыстный, 6) совершаемый в отношении
сооружений малых архитектурных форм, 7) уничтожение и повреждение
памятников культуры, 8) осквернение могил, 9) элетронно-вычисли^ельный
вандализм2.

В этом перечне названы некоторые проявления разрушитель-ства, но его
вряд ли mo>|

.,,,,. “^’-Q/cou характеристики и предупреждения различных
видов и рт

” ” ‘-Р^пп преступлении.

система Оспе-сигЬы„ “”генной части криминологии определяется
клас-

ч^икациеи поесть ~ п “Редусм ‘^плении. В уголовном праве,
как известно, все

• НЫе У*ГПЛГ1РИЫМ Ul-inaur-^t. ^^i.i^^Tn^….^ „„-,,-,,,,,» „„я

“головным кодексом общественно опасные дея-

– 37 –

ния распределены по главам Особенной части с учетом родовых объектов, на
которые они посягают. Но при этом в одной главе оказываются самые
различные по своим свойствам и устремлениям преступления. Так, среди
преступлений против личности значатся j клевета и умышленное убийство; в
главе о преступлениях против правосудия – вынесение судьями
неправосудного приговора и недонесение о совершенном преступлении и т.д.
Поэтому криминология не может ограничиваться уголовно-правовой
классификацией различных преступлений. Необходима криминологическая
группировка (классификация) преступлений. Ощепризнано выделение
организованной и профессиональной преступности, преступности
несовершеннолетних, женской преступности и т.п. Но нетрудно заметить
разные основания группировки. Организованная преступность выделяется по
устойчивости преступных групп, профессиональная -по криминальности
исполнителей, другие – по возрасту и полу

субъектов.

В отношении криминологической классификации, построенной

по способам и иным элементам характеристики отдельных видов и групп
преступлений, в литературе нет единства мнений.

На наш взгляд, наиболее обстоятельной группировкой преступлений,
составленной по криминологической характеристике, может быть признана
следующая.

1. Ненасильственные, тайные корыстные имущественные

преступления, совершаемые без использования виновными лицами своих
служебных полномочий. Это кражи, мошенничество, присвоение находки и др.

2. Насильственные и открытые корыстные преступления против
собственности: грабежи, разбои, вымогатель;

ство, бандитизм.

3. Должностные хищения и производственные кражи с использованием
легального доступа к похищаемому имуществу.

4. Умышленные должностные преступления, в том числе и хозяйственные, а
также совершаемые при осуществлении правосудия, воинские и др.
i

5. Корыстные хозяйственные преступления, не являющие’,, ся хищениями,
совершаемые без использования служеб]

– 38-

ного положения: контрабанда, фальшивомонетничество, “наркобизнес” и др.

6 Агрессивные насильственные посягательства на личность, ее жизнь,
здоровье, честь и достоинство.

7. Насильственные преступления против общественного порядка,
общественной безопасносп и и государства.

8 Умышленные уничтожения и повреждения предметов, составляющих
материальную и культурную ценность (вандализм).

9. Половые преступления.

10. Умышленные и насильственные преступления против личности.

11. Умышленные ненасильственные нарушения правил, обеспечивающих
правопорядок, общественную безопасность и здоровье населения. В эту
довольно многочисленную группу входят правонарушения, свидетельствующие
об анархически-нигилистическом отношении их субъектов к законности,
правопорядку, к выполнению своих правовых обязанностей: самоуправство,
подлоги, самовольный захват земли и самовольное строительство,
незаконное хранение и ношение оружия, угон автотранспорта без цели его
похищения, уклонение от призыва на действительную службу и др.

12. Преступления, совершаемые по неосторожности.

13. Неагрессивные преступления против государства^. При необходимости
перечисленные группы могут объединяться в более крупные образования,
например, агрессивные преступления, о которых шла речь в первой главе,
или, наоборот, для кримиь ‘-логической характеристики извлекается из
числа однородных правонарушений какой то один вид, представляющий особый
интерес, например, кражи индивидуального имущества – наиболее
распространенный вид корыстной преступной деятельности.

Вандализм в предложенной классификации составляет самостоятельную
криминологическую группу, несмотря на свой доволь-

В научной литературе разрабатываются и иные системы классификаций. См.,
• “^ Л-М. Давыденко. Криминологическая классификация преступлений //
Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 41. М., 1984. С. 23-30.

– 39-

но пестрый состав. Все разновидности преступного разрушительст-Д ва
объединяет явно выраженная страсть к уничтожению и повреж-Д дению
ценностей, в большинстве случаев явно иррациональная.» Как и иные
агрессивные проявления, вандализм – особая разно-Д видность
деструктивного, дезадаптивного поведения. Д

Его криминологическая характеристика затрудняется преждеД всего
недостатком информации. Уголовное законодательство отно-Д сится к нему
снисходительно. Учет актов вандализма практически? не ведется, а
уголовные дела, на которых строится уголовная ста-| тистика,
возбуждаются и доводятся до суда очень редко. |

Поэтому мы в своей попытке дать криминологическую харак-i теристику
вандализма, используем не только уголовную статистику, полученную от ГИБ
МВД Украины, но и архивные уголовные дела, . опросы, контент-анализ
прессы, а также официальные сообщения | из различных ведомств.
Сопоставление и взаимное дополнение ;

этих источников информации может в какой-то мере пролить свет | на
распространенность, структуру и способы проявления актов |

вандализма. ‘

2. Уровень, структура и динамика преступности, свя- ^ заннон с
умышленным уничтожением и повреждением имущества (данные уголовной
статистики)

Сатирики, подарившие миру образ Великого комбинатора Ос-тапа Бендера,
уверяли, что статистика знает все. Это было явным преувеличением, вполне
извинительным приемом гротеска. Есть еще одно расхожее пессимистическое
рассуждение о статистике:

есть ложь сознательная, просто ложь и статистика. К учету престу-i
плений этот пессимизм имеет прямое отношение, поскольку пер-‘ вичный
статистический информативный материал дают люди, которые отвечают за
раскрываемость преступлений и которым надо много поработать, чтобы
довести до логического завершения каждое зарегистрированное сообщение о
порубленных в центре города серебристых елях, о разбитых линзах
железнодорожного светофора и т.п. Проще это сообщение проигнорировать
или, в крайнем случае, сочинить по форме убедительное постановление об
отказе в возбуждении уголовного дела.

-40-

Здесь приводятся статистические данные о структуре и динамике
преступлений, связанных с умышленным уничтожением и повреждением
материальных и культурных ценностей, зарегистрированных в Украине за
последние пять лет – с 1990 по 1994 год (таблица 1). Среди упомянутых
видов преступлений значится и злостное хулиганство (ч.2 и ч 3 ст 206 УК
Украины). Сколько из них сопровождались вандализмом из статистической
сводки определить невозможно. Но и игнорировать такой значительный пласт
изучаемого множества нельзя – это исказило бы наши представления о
распространенности изучаемого явления. Единственным приемлемым выходом
из возникшей ситуации может быть учет распространенности злостного
хулиганства, связанного с погромами, исходя из опыта и опубликованных
материалов. Однако литературные источники содержат большой разброс
показателей – от 4,2 до 20,4%1. Будем считать, что в среднем каждое
десятое уголовное дело о злостном и особо злостном хулиганстве является
актом вандализма. Это соответствует нашему опыту изучения уголовных дел
в судах г. Харькова. В результате соответствующей обработки официальная
статистика вандализма получила такой вид (см. табл.1).

Среди разрушительства различного рода преобладают преступления, которые
получили юридическую квалификацию по общим нормам об уничтожении и
повреждении чужого имущества, то есть по статьям 89 и 145 УК Украины. В
1994 г. они составили почти 80%. Отмечается ежегодное заметное
увеличение абсолютного и относительного значения этих показателей.

Второе место по распространенности занимает вандализм, квалифицируемый
как злостное и особо злостное хулиганство: в 1994 г. он представлен
12.5%. Правда, число это предположительное, поскольку квалификация по
ст. 206 УК не содержит информации о том, какая агрессия имела место –
против личности или против вещей. Напомним, что мы вандализмом считали
каждое десятое уголовное дело о хулиганстве. Статистически заметной
стала в 1994 г. незаконная по-рубка леса, удельный вес которой возрос с
1.2% в 1990 г. до 4.1% в

г. В два с половиной раза увеличилось количество кладбищенского
вандализма, хотя его удельный вес в структуре рассматриваемой
преступности мало изменился. За пятилетие более чем в 10 раз боль-

Кыдыралиева С.К. Хулиганство. Уголовно-правовые и криминологические
вопросы. Фрунзе, 1981. С.ЗО; Кол-в автор|в. Кримыально-правова боротьба
з хулиганством. КиТв. 1971. С. 43.

– 41 –

ше зарегистрировано повреждений путей сообщения и транспортных средств
(ст. 78 УК). Этих весьма опасных преступлений насчитывается 0.8%. Другие
правонарушения в структуре представлены сравнительно небольшими
величинами, лишенными статистической достоверности.

Таблица 1

Виды преступлений

1990 Г. кол. / %

1991 г. кол. / %

1992 г. кол./ %

1993 Г. кол. / %

1994 г. кол. / %

Массовые беспорядки

Повреждения путей сообщения

11/0,2

8 / 0,2

56 / 0,7

107/1,6

122 / 0,8

Умышленное уничтожение и повреждениеим-ва (ст.89)

1394/ 25,5

1666 / 30,9

2771 / 35.4

3943 / 39,2

5402 / 36,6

Умыц-ненное уничтожением повреждение им-ва[ст.145)

4887 / 37.2

2038 / 37,8

2987 / 38,2

3829 / 37,9

6397 / 43,3

Потрава (ст. 159)

4 / 0,1

4/0,1

5 / 0,1

6/ 0,1

7/0,1

Порубка леса (ст.160)

61/1,2

113 / 2,1

209 / 2,7

250 / 2,5

611 /4,1

Глумление над символикой (ст.1872)

39 / 0,8

16/ 0,3

11 / 0,1

13 / 0,1

9 / 0,01

Уничтожение или повреждение им-ва (ст.1895)

8 / 0,01

Хулиганство (СТ.2С6)

1507/ 29,7

1395/ 25,9

1611 / 20,6

1707 / 16,9

1851 / 12,5

Жестокое обращение с животными

(ст.207’)

Уничтожение и по-врежд.ение памятников истории и культуры (ст.207)

21 / 0,4

13 / 0,2

17/ 0,2

17/0,2

7 / 0,01 •

Надру га гельство над могилой (ст.212)

123/2,4

101 / 1,9

113/ 1,4

163 / 1,6

307 / 2,И

Загрязнение водоемов

18 / 0,3

29 / 0,5

36 / 0,5

34 / 0,3

37 / 0,3

Загрязнение моря

3 / 0,1

3/0,1

3 / 0,04

6 / 0,1

2/ -^

Общее количество и динамика по отношению к уровню 1990г.

5070 / 1,4

100,0

5391 / 1,3

106,3

7818 / ‘ 1,6

145,2

10083 / 1,8

198,9

14761 / Л 2,3 1

291,1 Jl

Количество всех

369909 ~

405516

480478

539299

572147

преступлении

в Украине

“Динамика к 1990 г.

100,0

109,6

129,9

146,0

154,7

Уровень зарегистрированного вандализма в Украине в 1994 г. определяется
числом около 15 тысяч преступлений, составивших 2.3% всей преступности.
Это довольно заметное количество, превышающее долю суммы убийств и
умышленных тяжких телесных повреждение в структуре преступности.

Динамика неблагоприятная, опережающая рост общего количества
зарегистрированных преступлений: по отношению к уровню 1990 г. вся
преступность в 1994 г. выросла в полтора раза, а вандализм – почти в три
раза.

Вандализм – одно из проявлений человеческой агрессивности. Между
разрушительством и физическим насилием в отношении людей, безусловно,
существует тесная взаимосвязь, поскольку у них одни и те же
психологические корни. По мере обострения социальных противоречий в
обществе увеличивается не только количество насильственных преступлений
против личности, но и число актов вандализма. С другой стороны, во
многих случаях смещение агрессивности на вещи служит своеобразным
клапаном для уменьшения агрессивности в отношениях между людьми. Для
проверки гипотезы о связях между группами агрессивных преступлений, мы
сопоставили динамику умышленных убийств, умышленных тяжких и средней
тяжести телесных повреждений, истязаний, изнасилований, с одной стороны
и динамику вандализма в Украине, с другой, в течение пяти лет – с 1990
до 1994 г.1 Данные приведены в табл. 2.

В течение трех лет количество зарегистрированных посягательств на жизнь,
здоровье, честь и достоинство личности возросло на 16%. Уровень
вандализма, отраженный в уголовной статистике, за эти годы, поднялся на
98.9%, т.е. его зарегистрированное количество увеличилось почти вдвое.
Но пока воздержимся от выводов, учитывая высокую степень латентности
преступлений, связанных с умышленными разрушениями материальных и куль-

не зако статистика “Р^УПНости в Украине с 1972 по 1993 г. опубликована в
Бюллете-Киев ^we”ьСумская область 12951 5234 40,4 264 2,0 Харьковская область 43913 25212 59,6 1220 2,7 Черниговская область 10877 4343 39,9 199 1,8 В Украине (1994г.) 572147 258255 45,1 14761 2,6 Итак, разрушительные посягательства, рассматриваемые нами как акты вандализма, занимают в структуре преступности в Украине за 1994 г. 2.6%. Значительно выше удельный вес их в Донецкой, Львовской, Закарпатской областях (3.1%), а также в Автономной республике Крым (2.9%). Повышенный процент рассматриваемых преступлений в Донецкой области и в Крыму отражает, во-первых, неблагополучную криминогенную обстановку в этих регионах, о чем, в частности, отмечалось на одном из заседаний Координационного комитета по борьбе с коррупцией и организованной преступностью в ноябре 1995 г. Львовская область относится к регионам, где уровень преступности несколько ниже. Но в этой области сильны национально-патриотические и антикоммунистические настроения, обусловившие относительную распространенность идеологического вандализма. Здесь в 1994 г. зарегистрировано 13 погромов мест захоронений воинов Советской Армии, погибших в Великой Отечественной войне. По этому позорному показателю Львовщина уступает только Крыму и Харьковской области. В такой же степени, если не в большей, дает о себе знать политическое противостояние различных групп населения в Донецкой области. Здесь отмечается высокий уровень идеологического вандализма противоположной направленности: разрушаются памятники и мемориалы жертвам сталинских репрессий, голодомора 1932-1933 гг., акции вандализма на еврейских кладбищах и т.п. Закарпатская область - одна из спокойных. Индекс (коэффициент) преступности здесь в 1993 г. был самый низкий в Украине - 395 на 100 тыс. населения при среднем по Украине 885. Но в этой области в 1994 г. оказалось много уголовных дел о незаконной порубке леса и некоторых других разрушений преимущественно корыстной направленности. При низком уровне преступно-J -46- в области это обусловило повышенный процент вандализма1. к лее благополучные показатели на этот счет зафиксированы в Одесской, Запорожской, Черниговской и Винницкой областях, что по-видимому является свидетельством относительной политической стабильности в этих регионах. 4. Структурные показатели вандализма по материалам прессы и архивных уголовных дел Несколько иначе выглядит структура рассматриваемой преступности, составленная из данных, извлеченных из газетных публикаций украинских газет и архивных уголовных дел. Изучены дела, которые содержали сведения об актах вандализма, независимо от их юридической квалификации, рассмотренные судами г.Харькова в 1992-1993 годах. Всего - 70 дел и 130 публикаций об актах вандализма, имевших место в различных областях Украины. В публикациях сообщалось о надругательствах над могилами -14%, о разрушениях памятников культуры - 13%. В трех сообщениях речь шла о жестоком обращении с животными, в 12 - о повреждении путей сообщения и транспортных средств, в остальных -о различного рода уничтожениях и повреждениях имущества. В материалах уголовных дел больше половины актов вандализма квалифицированы как хулиганство. Суммированные результаты анализа информации, полученной из двух источников, излагаются в таблице 4. Следует отметить, что несмотря на сравнительно небольшой объем наблюдений и разные источники информации, распределение мест в структуре вандализма в нашей выборке в целом соответствует статистической. На первом месте - уничтожение и повреждение имущества, квалифицируемые по ст. 89 и 145 УК. Но в уголовной статистике Украины они составляют 80%, а в архивных уголовных делах, сообщениях газет - наполовину меньше, - 39%. В выборке оказалось больше дел о злостном хулиганстве (29.0, а в 1 В 1995 г. уровень преступности в Закарпатской области поднялся на 26%, что значительно превышает рост преступности в Украине, который в том же году составил "HZ.2%. Объяснить столь значительный рост преступности в этой и некоторых других областях (Ивано-франковской, Полтавской, Хмельницкой) можно, как нам кажется, сравнивая его с распространением жидкости в сообщающихся сосудах: уровни региональной преступности постепенно подходят к одной отметка. -47- статистике - 12.:%. Но по месту, занимаемому в структуре, они следуют за уничтожением и повреждением имущества, предусмотренными статьями 89 и 145 УК, как в статистике. Впрочем, в уголовной статистике 1990 г. хулиганство составило 29.7%, в 1991 г. -25.9%. В сообщениях газет оказалось много фактов особо циничного вандализма - надругательств над могилами и разрушений памятников истории и культуры. Это вполне объясняется особенностями источника информации: журналисты предпочитают писать о сенсациях. -48- Таблица 4 \^^paвoюwшwv\w Информационный источник Количество % % "^^ищен^ ^да^31^ ^гую/————————— Пресса 28 14,0 ^"^ожение0 и ^^шенме , "э^ников ^OV\ЛV\ и культуры (ст.2.1у у^) Пресса 26 13,0 "Пов^д^и^я путей сообщения и тра^р.и^х средств (ст.78 УК) Пресса 12 6,0 "Унижение? и повреждение государствен^0™' коллективного и ин^видуа^'3"01'0 имущества (ст.Й 145 У^) Пресса - 56 Уг. дела - 22 78 39,0 Злооное wrfW^w^00 Уг. дела, пресса 58 29,0 Жесткое об^РЗЩв"1'16 с животными 1 (ст.2071) Уг. дела - 1 Пресса - 3 4 2,0 Порока зелейных насаждений Уг. дела - 1 Пресса - 3 4 2,0 Порука лесаа (ст. 160 УК) Пресса 10 • 5,0 Примечание: сумма процентов превышает 100, так как в не-котаых материалах одно и тоже деяние квалифицировалось по нескольким статьям УК, например, 145 и 206. 5. Лятентпность вандализма S кримиинологии существует понятие латентной преступно-с/то,то естьь неизвестной, не зарегистрированной надлежащим об-разо i

– ‘ – 3.
Повреждение и разграбление вагонов Харьковского трам- ^р^^цев2.

вайно-троллейбусного управления -578 млн.кр . g Украине
уголовная статистика последних лет не фиксирует 4. Разбиты памятники и
ограды на кладбищах – 1252 млч.крб. ^^^ беспорядки, которые всегда
сопровождаются погромами. В

1990 г. их было 2, в 1991 – 5. Но средства информации сообщали о
многолюдных разборках между подростковыми неформальными образованиями в
i. Кривом Роге в 1993 г., когда применялось огне-

Всего: 13720 млн.крб.

В изученных нами уголовных делах и уголовной статистике по Харьковской
области отсутствуют данные, которые позволили бы судить о мере
латентности криминального вандализма в домах.

Статистика свидетельствует о посягательствах на могилы и клад- ^^ьное
оружие, самодельные взрывные устройства и били оконные бища. В 1994 г.
их количество достигло 39, что вероятно, соответ- сгекла- Не попали ”
уголовную статистику захват сторонниками секты ствует сообщению
Облжилкоммунуправления. Другие виды ванда- 5елое братство” собора Святой
Софии и похороны патриарха Вла-лизма, квалифицируемые по статьям 89, 145
и 206 УК Украины, не Димира в июне 1995 г. у стен того же собора.
содержат расшифровки предметов посягательств. в
современном мире ширится особая разновидность массовых

Следует отметить, что рост жилищно-коммунального ванда- беспорядков,
связанных с многочисленными разрушениями, ране-лизма в последние годы в
какой-то мере обусловлен отсутствием! ^ями и гибелью людей – бесчинства
спортивных болельщиков на торговой сети электро- и сантехнических
товаров. Строители жа- стадионах и вне их до и после футбольных матчей.
Орущие толпы дуются на массовые похищения уже установленных в строящиха
Футбольных фанатиков, разбитые стекла автобусов и опрокинутые домах
электрических и газовых приборов, осветительной аппарату автомобили,
погромы поездов, раненые и задержанные все это ры, столярки. В журнале
“Городское хозяйство Москвы” автор ст. реальность не только дальнего
зарубежья. Опустевшие стадионы тьи с красноречивым заголовком “Юные
разрушители – наша беда стали заполнять не прежние знатоки и ценители
самой популярной приводит пример: только что сданный в эксплуатацию дом
за одн) спортивной игры а ишушир пп„пл. популярной ночь
разгромили сами же новоселы: разобрали и унесли павильо. хулиганствующие
nar2 Т ^^иональнои встряски . для остановки транспорта,
таксофоны, детские городки и спортив символами референт” ртивнь1е
командь1 становя^ ^ “^ ные площадки, осветительные приборы в подъездах и
пр. Приво вания – формой вь социальнь1х ‘”Р^”- а “”Равные
соревно-дятся цифры: в Москве на устранение вандализма расходуется 6о
‘яснения отношении с другими молодежными

лее 18 млрд.руб. в год (по ценам 1989 г.). За эти деньги
моЖН’~——————.————_____

было ПОСТРОИТЬ НеСКОЛЬКО МНОГОЭТаЖНЫХ ДОМОВ. За последние ^,990. N^'”^-
юнь1е Разрушители – наша беда//Городское хозяйство Москвы.

года выведено из строя 428 лифтов, из них 147 сожжены, при это*

аниця о. Мисливц) за лшильниками // Крикпнальний огляд. 1995. № 24.

-58- – 59-

группировками. Агрессивное поведение на стадионах становито как бы
ритуальным. Приведем не претендующую на полноту хрц нологию крупнейших
околоспортивных беспорядков на стадиона»

мира.

1969 г. – драка на стадионе во время футбольного матча ме>к, ду сборными
командами Сальвадора и Гундараса превратилась i “первую футбольную
войну” между этими южноамериканским!

странами.

1972 г.- многочисленные драки на стадионах Англии.

1985 г. – финальный матч за кубок европейских чемпионов к брюссельском
стадионе: 39 убитых, 500 раненных.

1988 г. – массовые беспорядки на стадионе “Уэмбли” в Лондоне, 20 человек
ранено, 200 задержаны полицией.

1996 г. – более 90 чел. погибли в Сальвадоре на матче местнси сборной со
сборной Колумбии.

Сообщение газеты “Вечерний Харьков”: массовые беспорядки к стадионе в
Варшаве, избиение игроков, уничтожение скамеек, разе бран металлический
забор, разбиты рекламные щиты, повреждены ai томобили1. Если же не
считать взрыва, от которого погиб президек футбольного клуба “Шахтер” во
время футбольного матча на стадис не в Донецке в 1995 г., то массовых
бесчинств на стадионах Украиш пока еще не было. Подводя итог анализу
имеющимся в нашем распс ряжении материалов, приходим к следующим
выводам:

1. Латентность вандализма в Украине чрезвычайно высока и целом превышает
90 %. Более точное определение уровн латентности на данном этапе
невозможно ввиду отсутстви надлежащего учета происшествий такого рода и
четки разграничений между уголовным и административно наккення тдлЫв у
неформалы» об’еднання з асоциальною спрямовашстю (MaTepia^ ^”стережень
за кри-вор1зькими “б1гунами”) // Матер1али м’|жнародно’|’
науково'”?311™4″0^ конференцн “Дев1антна поведшка неповнолпщх i молод!:
можливосп впливУ- х- 1994. С. 22-23.

– 76-

тдвА з

Психология вандализма

/. Личность разрушителя

1.1 Некоторые соцнапьно-демографические данные

По изученным материалам (архивным уголовным делам и газетным
публикациям, содержавшим некоторые сведения о виновных) установлены 147
лиц, совершивших акты вандализма различного рода. Из них только две
женщины- Так что можно считать, что разрушение – это преимущественно
занятие сильного пола, что вполне соответствует установившимся
представлениям об агрессивности мужчин. Пятеро не достигли возраста
уголовной ответственности. Конечно, соответствующий этому числу процент
(3.4) ни в коей мере не отражает участие малолетних граждан в общих
усилиях по уничтожению и повреждению чужого имущества: бросание камней в
проходящие мимо поезда, стрельба из рогаток по осветительным приборам и
окнам, полосование мягких сидений в кинотеатрах и троллейбусах – любимое
занятие пятиклассников и их друзей помоложе.

Из приведенного количества – 54, т.е.более 40%, – несовершеннолетние в
возрасте 14-17 лет. Те из них, кто не достигли 16-летнего возраста,
согласно закону могут быть привлечены к уголовной ответственности лишь
за злостное или особо злостное хулиганство, сопряженное с вандализмом,
умышленные уничтожения или повреждения чужого имущества, совершенные при
отягчающих обстоятельствах (ч. 2 и 3 ст. 89 и ч.2 ст. 145 УК), а также
за умышленное совершение действий, которые могут вызвать аварию поезда
(ст. 78). Кроме того, несовершеннолетние моложе 16 лет, согласно закону
отвечают за кражи, грабежи и разбои. Если кражи сочетались с
разукомплектованием технических систем или иными разрушениями, а цена
похищенного не превышала размеров мелкого хищения, действующим уголовным
законом не предусмотренного, то уголовная ответственность
несовершеннолетних моложе 16 лет невозможна даже при крупном ущербе от
повреждений. Бросается в глаза явно несоразмерная реакция действующего
Уголов-

– 77-

ного кодекса на вандализм. Украдет подросток 14-15 лет на сумму, чуть
превышающую принятый в судебной практике рубеж, с которого похищение уже
не является мелким, либо совершит это хищение скрыто, то есть учинит
грабеж, его могут судить и отправить для перевоспитания в
воспитательно-трудовую колонию для несовершеннолетних, а порча дорогого
оборудования ради присвоения какой-нибудь мелкой детали или групповое
разрушение надгробных плит на кладбище влечет уголовную ответственность
с 16 -летнего возраста.

Несовершеннолетние составляют самую многочисленную категорию субъектов
рассматриваемых правонарушений. Это отмечают все авторы, которые в той
или иной мере касались проблемы вандализма. Но при этом криминологи
прежних времен, как правило, не придавали этим “детским шалостям”
серьезного криминогенного значения. Известный немецкий криминолог начала
XX века М.Геринг писал: “Детская склонность к разрушению большей частью
покоится не на дурных мотивах, но просто из любви к беспорядку. Только
порча деревьев и истязание животных указывает на дурной характер. Однако
и тут в основании порчи лежит стремление получить удовольствие” . Такое
благодушие можно объяснить, как нам кажется, незначительной
распространенностью детского вандализма в те годы, что, в свою очередь,
обусловливалось невысоким уровнем механизации и электрификации быта той
поры, а также, вероятно, более действенным социальным контролем за
подростками в семьях и учебных заведениях. Толпы юных вандалов с
железными прутьями, велосипедными цепями и взрывными устройствами на
многолюдных улицах – это картины второй половины XX века.

От несовершеннолетних правонарушителей мало отличаются молодые люди
18-20 лет. Их в наших материалах оказалось 22, что составило 15%,
21-25-летних было 18 (12.2%). Лица в возрасте 26-30 лет – 26 (17.7%), а
старше 30 лет – 15%. Таким образом, подростки и молодежь в возрасте до
30 лет составляют 85% лиц, совершивших акты вандализма. Это наблюдение
соответствует давно утвердившемуся мнению о том, что вандализм – это
преимущественно подростковое и молодежное правонарушение. В то же время
и 15 % разрушителей, вышедших из молодежного возраста,

) Геринг М. Криминальная психология. ML, 1923. С.43.

– число довольно значительное. Как свидетельствуют изученные источники,
эти лица обвиняются обычно в бытовом и “криминальном” вандализме.

Несмотря на преимущественно молодежный состав, около 30% разрушителей
имели судимость, из них половина – за агрессивные преступления, в том
числе связанные с уничтожением и повреждением имущества. Здесь уместно
вспомнить, что в монографическом исследовании рецидива преступлений,
осуществленном в 70-е годы, вандализм в структуре рецидивной
преступности, без учета хулиганства, составлял примерно 1%. Но в
рецидиве после осуждения за вандализм доминировали хулиганство (около
70%) и умышленное уничтожение имущества, относительное число которого
возросло более чем в три раза против обычного показателя. Поскольку
хулиганство нередко направляется на вещи и природные объекты, то
становится очевидной статистическая тенденция к повторяемости
вандализма, его повышенная “рецидивоопасность”.

Семь человек, осужденных условно или с отсрочкой исполнения наказания,
совершили новые преступления в период испытательных сроков.

Социально-демографические данные о рассматриваемых лицах не отличаются
особенностями: две трети значились рабочими, каждый десятый учащийся,
более 23% – не заняты учебой или постоянной работой. Половина из числа
привлеченных к уголовной ответственности характеризовалась по месту
работы, учебы и проживания положительно, но в материалах уголовных дел
почти столько же отрицательных характеристик. 12% несовершеннолетних в
связи с отклоняющимся поведением состояли на учете в ми/ ,’ции.

Более 80%, включая несовершеннолетних, регулярно употребляли спиртные
напитки и столько же совершили преступления в состоянии алкогольного
опьянения. Двое употребляли наркотические вещества.

1.2 Нравственно-психологическая характеристика

Сам факт совершения актов вандализма, а особенно таких циничных, как
разрушение памятников истории и культуры, надругательства над могилами,
повреждение транспортных средств, создающих угрозу жизни сотен людей, и
других не менее дерзких, достаточно убедительно аттестуют нравственные
качества виновных

– 79-

лиц. И возникает соблазн вслед за ^I.C-Лейкиной, автором соответ-ствуюей
главы в вузовском учебник^ по криминологии, ограничиться утверждением об
общественной опасности современных вандалов и подтвердить его
несколькими броскими примерами1. Но не все так просто.

Человек, личность – система сверхсложная и способная на маловероятные
реакции. Она формируется в процессе жизнедеятельности индивида, которая
всегда, связана с общением. Но вряд ли допустимо сводить все ее богатс
во и разнообразие к “совокупности общественных отношений”. К^к метко
заметил один из персонажей Ф.М. Достоевского, “натура человеческая
действует вся целиком, всем, что в ней есть, сознательно и
бесссознательно, и хоть врет, да живет”2.

“Натура человеческая” представляет собой систему, структура которой
представителями психологических теорий излагается по-разному. 3. Фрейд,
один из величавших первооткрывателей в науке, считал, что поведение
индивида регулируется взаимодействием трех исходных слоев личности: “Эго
( ” г •щ ( ин0 ) и Супер-Эго” (Сверх Я”).

“Ид” – неосознаваемые биологически обусловленные инстинкты и влечения,
подчиненные принщипу удовольствия. Это сфера страстей, не регулируемых
сознанием- в ней господствуют две силы – Эрос (либидо) – стремление к
жизни и Танатос – жажда разрушения и стремление к смерти.

“Эго” (“Я”) – средоточие рационального в человеке, руководствуется
здравым смыслом, учетов внешних обстоятельств и инстинктом
самосохранения. “Эго” пытается контролировать “Ид”, удерживать от
рискованных поступков. В этом ему помагает “Супер-Эго” – усвоенные
личностью нормы нравственности и права. В то же время “Супер-Эго”
выступает в качестве цензора по отношению к “Эго”. наказывая его за
непоследовательность угрызениями совести и неврозами. Уступит w “эго”
аморальным влечениям “Ид” или сумеет обуздать его, зависит от силы
“Супер-Эго” и

1 Криминология. М., 1988. С. 86-100.

2 Достоевский Ф.М. Записки из подполь^- Собр. соч. в 15 томах. Т.4 М.,
1989.

С.471.

-80-

способности к вытеснению, сублимации и другим средствам психологической
защиты1.

Фрейдистская теория личности послужила основанием для психоанализа –
особого направления в психологии и психиатрической практике. С начала
30-х годов психоанализ и вообще фрейдизм официальной советской наукой
были объявлены реакционными биологизаторскими учениями и если и
упоминались, то исключительно для ожесточенной критики, далеко не всегда
компетентной и добросовестной. Между тем идея системного строения
человеческой психики, элементы которой далеко не однозначно
взаимодействуют между собой, получила применение и развитие в работах
многих ведущих советских психологов, в частности К. К. Пла-тонова,
предложившего так называемую “динамическую функциональную структуру
личности”. Она состоит из четырех подструктур, которые различаются друг
от друга различными соотношениями между биологическими и социальными
ипостасями.

Верхней, ведущей подструктурой признается направленность личности –
система установок (диспозиций), от которых зависит выбор стратегии и
тактики поведения в определенной сфере жизнедеятельности. Направленность
формируется в процессе воспитания и деятельности. Эта в основном
социальная подструктура личности представляет собой иерархическую
систему этических, эстетических и иных усвоенных личностью норм и
ценностей. Верхний ее слой – ценностная ориентация на цели и смысл
жизни, представления личности о добре и зле, о прекрасном и
отвратительном и т.д. Речь идет о нравственном и правовом самосознании
человека, его внутреннем духовном стержне, определяющем неслучайную
последовательность поступков. Средний слой – это диспозиции личности в
той или иной сфере ее жизнедеятельности, например, в профессиональной, в
общении с другими людьми, художественном творче(-‘яе и др. Низший слой
направленности составляют так называемые фиксированные установки
личности, активизирующиеся в той или иной конкретной жизненной ситуации.
В основании этой иерархической пирамиды лежит неосознаваемая установка,
определяющая способы совершения конкретного действия. В принципе все
четыре уровня направленности соответствуют друг другу и подчинены
ценностной ориентации личности- Однако это происходит

‘ Фрейд 3. Разделение психической личности. Введение в психоанализ.
Лекции.

М.,1989. С. 334-349.

– 81 –

далеко не всегда, и тогда возможна дезорганизация поведения:

индивид совершает нечто такое, что противоречит его идеалам’.

Второй подструктурой динамической функциональной структуры личности
является подструктура опыта – знания, умения, навыки, привычки. Они
приобретаются в процессе деятельности, в частности обучения, но в
отличие от направленности, эти качества зависят также от
наследственности, т.е. биологического фактора.

Третья подструктура складывается из взаимодействующих между собой
интеллектуальных, волевых и эмоциональных процессов и свойств личности.

Наследственные предпосылки интеллектуальных, волевых и эмоциональных
свойств личности не вызывают сомнений. И, наконец, четвертая
подструктура личности – это ее, в основном, биологически обусловленные
свойства, темперамент, задатки, способности к той или иной деятельности,
одаренность, хотя в процессе жизнедеятельности они могут развиваться, а
могут и не реализоваться2.

Всякое поведение регулируется не какой-то одной подструктурой личности и
не одной ее диспозицией, а всеми ее элементами. Однако под влиянием
внешних и внутренних конфликтов описанная иерархия личностных качеств в
отдельные моменты может нарушиться, и тогда ведущее место в мотивации
занимает не направленность личности, а ее темперамент или волевые
качества – слабоволие, внушаемость и т.п.

Сопоставляя фрейдовскую структуру человеческой психики с динамической
функциональной структурой личности, разработанной К.К. Платоновым,
нетрудно заметить их сходство. Направленность личности – это, в
сущности, фрейдовское “Супер-Эго” – т.е. усвоенные личностью культурные
приобретения общества, нравственные правовые нормы поведения. Вторая и
третья подструктуры отражают сферу “Эго”, а биологически обусловленные
качества четвертой подструктуры – проявления “Ид”. Отношения между “Я” и
“Ид” можно сравнить с отношением наездника со своей лоша-

1 Ядов В.А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности.
Me-‘ тодологические проблемы социальной психологии. М., 1979. С.89-105.
Асмолов А.Г. Диспозиционная структура регуляции: от гипотезы к
концепции//Вопросы психолгии-1980. N3. С.178-ШО.

2 Платонов К.К- О системе психологии. М., 1972. С.125-130.

-82-

дью. Лошадь дает энергию для движения, наездник обладает преимуществом
определять цель и направление движения сильного животного. Но между “Я”
и “Оно” слишком часто имеет место далеко не идеальное взаимопонимание,
когда наездник вынужден направлять скакуна туда, куда тому вздумается1.

Темные, неосознаваемые влечения, составляющие подвалы души человеческой,
направляют порой действия в самом неожиданном и губительном для личности
направлении. Об этом гениально задолго до Фрейда написал Ф.М.
Достоевский:”… человек всегда и везде, кто бы он ни был, любил
действовать так, как хотел, а вовсе не так, как повелевали ему разум и
выгода; хотеть же можно и против собственной выгоды… Свое собственное,
вольное и свободное хотение, свой собственный, хотя бы дикий каприз,
своя фантазия, раздраженная иногда хоть бы до сумасшествия -вот это-то
все и есть та самая выгода, которая ни под какую классификацию не
подходит и от которой все системы и теории постоянно разлетаются к
черту”2.

Вот почему, несмотря на гнуснейшие проявления вандализма, мы считаем
невозможным считать всех такого рода правонарушителей личностями с
антисоциальной ценностной ориентацией (направленностью), хотя, конечно,
бывают и такие. Дикие погромы в нетрезвом состоянии учиняют и лица,
которые одобряют правовые нормы и нравственные идеалы, но нарушают их
под влиянием иных, обычно не осознанных влечений к хаосу и разрушению.
Это, разумеется, не исключает ответственности: импульсивное и иное
недостаточно осознанное деструктивное поведение в подобных случаях
обусловлены необузданностью страстей и недостаточно прочными
нравственными табу. Жестокость и деструктивность исцелимы, но
исцелителем может быть только сама страдающая этими пороками личность.

На наш взгляд, следует различать понятия “личность преступника” и
“личность человека, совершившего преступление”. Дело в том, что личность
создается деятельностью. Деятельности бывают разные.

1 Фрейд 3. Указ. соч. С.347.

2 Достоевский Ф.М. Записки из подполья. Собрание сочинений в 15 томах.
Т.4.

С.470.

– 83-

Ведущая человеческая деятельность откладывает свой отпечаток на
индивида. Мы говорим о личности воина, моряка, следователя, оперативного
работника уголовного розыска. Правда, профессиональные черты обусловлены
не только деятельностью, но и отбором и селекцией исполнителей. В ряды
правонарушителей никто специально кандидатов не отбирает. Тем не менее
преступная деятельность накладывает на ее исполнителей неизгладимые
черты личности преступника. Но не всякое преступление является
преступной деятельностью. Преступная деятельность – это система
предусмотренных уголовным законом волевых, целенаправленных действий,
движимых одними и теми же мотивами.

Умышленное уничтожение или повреждение имущества приобретает признаки
преступной деятельности, если оно предварительно планируется и
складывается из нескольких связанных между собой действий, например,
изготовление или приобретение взрывного устройства для террористического
вандализма, иное создание условий его выполнения, установка мины в
заранее намеченном месте, взрыв с помощью дистанционного взрывателя и
т.п. Профессиональный террорист неоднократно совершает такие
преступления за вознаграждение. В таком случае речь пойдет о
профессиональной преступной деятельности. Посредством преступной
деятельности осуществляется порой криминальный, террористический.
идеологический вандализм; реже – бытовой, эпатажный и
государственно-чиновничий, которые по своему содержанию носят
эпизодический характер. Говоря о личности преступника, мы имеем в виду
типичные социально-демографические, нравственные и психологические
черты, чаще встречающиеся среди осужденных за определенную преступную
деятельность, нежели среди других людей. Что касается личности тех, для
кого правонарушение стало единичным эпизодом, обусловленным ситуацией и
импульсивной реакцией на нее, то у них трудно обнаружить статистически
достоверные особенности личности, детерминирующие преступное поведение.
Это, кстати, и послужило основанием для критики самого понятия личности
преступника. Так, например, Г.М. Резник справедливо отмечает, что
негативные личностные качества лиц, нарушивших уголовный закон, присущи
многим вполне респектабельным гражданам, которые, однако,”чтят уголовный
кодекс”. Поэтому не существует социальных, психологических и иных
признаков,

– 84-

одназначно аттестующих личность преступника1. Ю.М. Блувштейн и А.В.
Добрынин понятие “личность преступника” считают не более, чем “прочно
укоренившимся в криминологии штампом, который стал “научной” основой для
применения таких драконовских мер, как превентивное лишение свободы
“потенциальных преступников”, принудительное лечение в психиатрических
больницах лиц, единственным симптомом душевной болезни которых явилось
совершен-. ное ими правонарушение, полицейский (милицейский) надзор за
лицами, которые отбыли назначенное им судом наказание и тем самым
искупили свою вину перед обществом и т.д.”^

Соглашаясь с некоторыми посылками цитированных выше авторов, мы не
разделяем выводов о необходимости отказа от “штампа” личности
преступника. К сожалению, такие личности были, есть и ряды их
стремительно растут. Это профессинальные воры, грабители, наемные
убийцы, грабители могил, живущие за счет мертвых и многие другие. Они не
просто нарушили закон, а ведут преступную деятельность и приобщились к
специфической блатной субкультуре. Отрицать это – значит не замечать
реалий и проявлять в суждениях тот же ригоризм, который сами же Ю.М.
Блувштейн и А-В. Добрынин убедительно кригикуют. Писатель В. Шаламов,
который не по книгам познакомился с преступниками, а вынужденно провел
рядом с ними многие годы на “островах” знаменитого Архипелага Гулаг, в
статье “06 одной ошибке художественной литературы” пишет о странной моде
сочувственно, в романтической дымке изображать “блатных”: Жана Вольжана
(В.Гюго), Беню Крика (И.Бабель), Остапа Бендера (И.Ильф и В. Петров) и
др. Ф-М. Достоевский в своих “Записках из мертвого дома” не показал
“блатарей”. “Вор ведь, пишет В. Шаламов, – не тот человек, который
украл. Можно украсть…, но не быть блатным, то есть не принадлежать к
этому гнусному ордену”^

О том же писал автор “Архипелега ГУЛАГ” А. Солженицын:

“Их воспевали как благородных разбойников…, они грабят богатых и
делятся с бедными. О, возвышенные сподвижники Карла Моора!

) Резник Г.М. Личность преступника: правовое и криминологическое
содержание // Личность преступника и уголовная ответственность- Саратов,
1981. С.29-44.

” Блувштекн Ю.М.. Добрынин А.В. Основания криминологии: Опыт
логико-философского исследования. Минск, 1990. С.160.

3 Шаламов В. Левый берег- Рассказы. М., 1989. С.447

– 85-

О, мятежный романтик Челкаш! О, Бекя Крик, одесские босяки и их одесские
трубадуры!”1

В криминологической литературе традиционно различаются преступники
ситуационные и преступные личности (Марк), случайные, аффективные,
привычные и профессионалы (Ашшафенбург), аморальные, циничные,
вспыльчивые (Гарофало).2 Вряд ли логико-философскими аргументами можно
опровергнуть вековой опыт противостояния общества и преступности.

Еще в Ветх.ом Завете описывается внешний и внутренний облик личности
преступника: “Человек лукавый, человек нечестивый ходит со лживыми
устами, мигает глазами своими, говорит ногами своими, дает знаки
пальцами своими; коварство в сердце его; он умышляет зло во всякое
время, сеет раздоры… Глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие
кровь невинную; сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к
злодейству”. (Притчи; гл.6, с.12-14, 17-18).

Систематически творить зло, общаться со злыми людьми, проводить годы за
колючей проволокой, где собранное в одном месте зло варится в
собственном соку, где господствует неограниченное право сильного
издеваться над слабым, а нормальная речь заменяется воровской “феней” и
матерщиной, – трудно в этом криминальном аду не превратиться в
“блатаря”.

Каковы же свойства личности преступника, типично присущие лицам,
виновным в той или иной преступной деятельности?

Ответить кратко на этот вопрос нелегко. Как уже отмечалось, преступления
существенно различаются между собой. Различаются и люди, которые их
систематически совершают: например, профессиональные шулеры и
осквернители кладбищ. Применительно к вандалам можно указать на
следующие в известной мере распространенные негативные личностные черты.

А). Откровенно ‘эгоистическая направленность, отвергающая основы морали,
бездуховность, злобность, враждебная позиция к обществу. Наиболее
последовательными противниками правопорядка и нравствености являются
религиозные и политические фанатики: члены изуверских сект, например,
сатанистов, нео-

1 Солженицин А. Архипелаг ГУЛАГ. Том 2. М.,1990. С.282.

2 См.: Геринг М. Криминальная психология. М., 1923. С.25-26.

-86-

фашистов, исламских фундаменталистов. Творить зло для них – это служение
сатане или идее, которым они поклоняются. Как сообщает “Новая газета”
(1995. № 16,17), в Ровно объявились сатанисты. Ночами в полнолуние они
устраивают на кладбищах шабаши, сопровождающиеся осквернением могил.
Кочуя с одного кладбища на другое, сатанисты оставались неуловимыми,
хотя повсюду на местах своих оргий оставляли сатанинские знаки. Милиции
удалось задержать двух мерзавцев, но отпустили их с миром, поскольку те
были несовершеннолетними. После этого сатанисты на некоторое время
притихли. Но через несколько месяцев осквернение могил на кладбищах
приняло еще большие масштабы. Было разбито множество могильных плит.
Есть основания полагать, что в этом городе действовала многочисленная,
глубоко законспирированная секта сатанистов. Аналогичные сообщения из г.
Ивано-Франковска были также опубликованы в прессе.

Б). Негативный опыт раннего детства, в частности от-вергание родителями,
а затем последующие неблагоприятные условия способствуют
психологическому и социальному отчуждению личности. Отчуждение
затрудняет восприятие социальных норм, провоцирует приобщение к
маргинальной среде, пьянству и наркомании^. Личность преступника – это
не только и не обязательно антисоциальная направленность индивида, но и
пороки подструктуры опыта – усвоение норм маргинальной среды и блатной
субкультуры, вредные привычки, в частности пьянство, наркомания,
гомосексуализм т.п. Для иллюстрации сошлемся на материалы уголовного
дела 17-летнего П., повторно осужденного за уничтожение чужого
имущества. Воспитывался в дезорганизованной семье. Отец – пьяница,
отбывал наказание за умышленное убийство.. Мать, постоянно занятая на
работе и дома, чтобы прокормить двух детей, воспитанием их не
занималась. О своем детстве вспоминает главным образом в связи с
наказаниями, которым подвергался матерью (отца почти не помнит). Убегал
из дому, бродяжничал. Учился в специальной школе для трудновоспитуемых.
С 12 лет употребляет алкоголь, дружил со старшими ребятами, в том числе
и побывавшими в местах лишения свободы. В августе 1993 г. участвовал в
двух кражах, одна из которых была связана с унич-

1 Аитонян Ю.М. Причины преступного поведения. М., 1992. С.59.

– 87-

тожением государственного имущества, за это был осужден к трем годам
лишения свободы условно с испытательным сроком в два года. Но уже через
два месяца проник на территорию стройплощадки и сжег находившийся там
бульдозер. Характеризуется как озлобленный, с трудным характером
подросток; но в то же-время он трогательно заботился о младшем брате,
охотно выполнял любую домашнюю работу, а также трудовые задания в
спецшколе1.

В). Непосредственными личностными причинами деструктивной деятельности
могут служить также дефекты интеллектуальных. волевых и эмоциональных
свойств личности, в частности такие, которые обусловливают негативные
черты характера -повышенную конформность, внушаемость, слабоволие,
интеллектуальную и эмоциональную тупость, а также несдержанность и
вспыльчивость. Именно эти пороки подструктуры личности привели
19-летнего С. в третий раз на скамью подсудимых. В возрасте 15 лет был
осужден за участие в групповой краже и уничтожении имущества. Через два
года – вторая судимость за подделку свидетельства об освобождении от
работы и злостное хулиганство, выразившееся в бытовом вандализме. Третья
судимость – за злостное хулиганство, совершенное в нетрезвом состоянии
при следующих обстоятельствах.

В ссоре с сожительницей порезал себя ножом. Соседи вызвали машину скорой
помощи. Но прибывшего врача С. в квартиру не впустил, а затем разбил
лобовое стекло автомобиля, на котором приехал врач. На суде поступок
свой объяснил опьянением и желанием поскорее избавиться от скорой
медицинской помощи. Психиатрическая экспертиза диагностировала
психопатические отклонения, не исключающие вменяемости. Родители, а
также товарищи по работе отмечали в характере С. импульсивность,
повышенную внушаемость, непредсказуемость поведения.

Г). Биологически обусловленную подструктуру личности современного
вандала характеризует холерический темперамент либо иные особенности
центральной нервной системы, наследственные болезни, дебильность, слабо
контролируемые влечения к разрушительству. Проблема вандализма тесна
связана с делин-квентностью Несовершеннолетних. Почти половину актов
ванда-

1 Архив Орджоникидзевского районного суда г. Харькова. Дело 1-42/93. –
88-

лизма учиняют лица, не достигшие 18-летнего возраста. В генезисе таких
эксцессов заметную роль играют процессы пубертатно-го кризиса,
связанного с половым созреванием, а также различного рода нарушения
психического развития’.

Человек действует как целостная биосоциальная система во всем
разнообразии и противоречивости ее свойств. При этом психологические
свойства различного иерархического уровня в той или иной конкретной
ситуации приобретают доминируещее значение в мотивации актов вандализма.
Но это не исключает влияния других уровней.

Доминирование – это относительное преобладание какого-то вида
детерминант при одновременном функционировании других. Доминирование –
это всегда и взаимодействие. Как отмечал известный психолог С.Л.
Рубинштейн, “психические процессы протекают сразу на нескольких уровнях
и высший уровень всегда существует лишь неотрывно от низших… Мыслить
здесь однопланово, искать мотивы поступков только на одном уровне –
значит заведомо лишить себя возможности понять психологию людей и
объяснить их поведение”2.

1.5. Психические аномалии

Криминологические научно-исследовательские центры (кабинеты), возникшие
в двадцатых годах в университетских городах Украины и России, немало
сделали для изучения личности преступника и, в частности, психических
аномалий. Был определен “психопатологический индекс” – показатель
распространенности психических заболеваний среди правонарушителей,
который оказался равным 68%, что почти не отличается от современных
данных. Умственная отсталость обнаружилась у 37% обследованных,
психопатия – у 31%. Были получены важные данные о взаимоот-

1 Лебединский В.В. Нарушения психического развития у детей. М., 1985.
С.35-83, 109-161; Королев В.В. Психические отклонения у
подростков-правонарушителей. М., 1992. С. 138-172-

2 Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., 1946. С. 261.

– 89 –

дающие расстройствами психики, составили 68.8 %1, Г.И. Чечель из
заключений судебно-психиатрических экспертиз по Алтайскому краю
установил, что 15.1% убийц невменяемые, а 56.2% – вменяемые, но
психопаты2. Совсем другие данные у М.И. Еникеева:

среди лиц, направленных на судебно-психиатрическую экспертизу в связи с
совершением преступлений и признанных вменяемыми, психопаты составили
18.3%, лица с остаточными явлениями органических повреждений головного
мозга – 18.7%, с травматической энцесралопатией – 18.0%, хронические
алкоголики – 16%3. В сумме, однако, получается 71.0%, что почти
совпадает с “психопатологическим индексом”, найденным еще в 20-х годах.

Большинство исследователей не сопоставляет полученные результаты с
контрольной группой. Необходимы статистические сведения о
распространенности психических аномалий среди всего населения и
отдельных ‘его категорий, и если окажется, что “удельный вес” больных
среди агрессивных правонарушителей намного превышает относительное
количество тех же психических отклонений среди населения либо
соответствующих социальных групп (молодежи, горожан, сельских жителей,
учащихся и др.), тогда будут основания для суждений о криминогенности
психических аномалий. В апреле 1989 г. на Всесоюзном совещании
психиатров в Москве утверждалось, что в мире насчитывается не менее 40
млн. психически больных людей, которые могут считаться невменяемыми, и
еще 300 млн. – страдающих психическими аномалиями на уровне пограничных
состояний. В Советском Союзе на то время психически больных людей
насчитывалось не менее 15 млн., из них 5.5 млн. – на активном учете в
психиатрических диспансерах. 17% студентов вузов лечатся от неврозов4.
Это было в год подъема демократического движения в стране, в разгар
долгожданной перестройки. Нетрудно догадаться, что в 1993-1996 годах в
Украи-

1 Закалюк А.П., Коротченко А.И., Москалюк Л.Н. Допреступное поведение и
механизм совершения преступления при нарушениях психики пограничного
характера. Проблемы изучения личности правонарушителя. М., 1984. С. 145.

Чечель Г.И. Влияние психических аномалий на назначение и отбытие
наказания- Личность преступника и уголовная ответственность. Саратов,
1981. С. 129.

Еникеев М.Н. Основы судебной психологии. Психические свойства личности.
М.. 1982. С. 91.

4 Манучарова Е. Психиатрия без зон молчания//Известия. 1989., 19 апреля.

-92-

не и других странах СНГ ситуация значительно ухудшилась. Если даже
исходить из того уровня заболеваемости, который был довольно
приблизительно установлен в 1989 г. и численности всего населения СССР в
300 млн. человек, да учесть хотя бы 50-процентную латентность
психических отклонений (а она наверняка больше) и исключить население в
возрасте моложе 14 и старше 70 лет, что примерно составит 13-15%, то
окажется, что 15% активной части населения страдают психическими
аномалиями. Значит, все данные о преступниках-психопатах и иных,
страдающих патологиями психики в рамках вменяемости, если они превышают
15 процентов, могут служить доказательством криминогенности указанных
факторов при условии, что соблюдены правила выборки, или хотя бы главное
ее правило – случайный характер отбора объектов наблюдения. В связи с
этим приходится признать, что расчеты, построенные на материалах
учреждений, осуществляющих судебно-психиатрическую экспертизу, вряд ли
соответствуют этому правилу выборки, поскольку на экспертизу направляют
лишь тех обвиняемых, в отношении которых возникают сомнения в их
психическом здоровье. Другими словами, происходит не случайный, а
целенаправленный отбор объектов исследования1.

Выявление роли психических аномалий в детерминации преступного поведения
может быть достигнуто также посредством сопоставления уровня
преступности среди психически здоровых людей и соответствующих им по
возрасту и другим социальным характеристикам достаточно представительной
группы лиц, страдающих психическими аномалиями. В.П. Емельянов
определил, что уровень преступности несовершеннолетних со здоровой
психикой в

1 Методическая неграмотность, а то и методический нигилизм, получивший
широкое распространение в криминологии и в правовых исследованиях,
перечеркивают иногда большую работу, лишая ее научной ценности. Один
автор, например, пишет, что он изучил 861 подростка, стоящего на учете в
инспекциях по делам несовершеннолетних, и установил, что по сравнению с
контрольной группой из 200 школьников, не стоявших на таком учете, в
первой группе зачительно чаще встечаются дети озлобленные, лживые,
наглые, жестокие, вспыльчивые и т.д. (См.: Сахно В.П. Некоторые
особенности криминологической характеристики несовершеннолетних,
представляющих профилактический интерес для горрайорганов внутренних
дел//Труды ВНИИ СССР. № 56. М., 1980. С. 80-83). Но ведь именно
благодаря перечисленным негативным характеристикам производился отбор
подучетных делинквентов!

– 93 –

1.7 – 2 раза ниже, чем у стоящих на диспансерном учете олигофе-нов
в’возрасте 14-17 лет, в 15-16 раз ниже, чем у психопатов и в 303.5 раза
ниже, чем у эпилептиков того же возраста. Установлено также, что
психопаты чаще, чем иные обвиняются в агрессивных посягательствах
(67.8%). Среди осужденных несовершеннолетних, страдающих слабоумием
(олигофренов) агрессивные правонарушения составили меньше половины –
48%1.

С-Петербургский психиатр, известный специалист в области отклоняющегося
поведения несовершеннолетних А.Е. Личко сообщает, что 40%
госпитализированных в связи с психическим нездоровьем трехсот подростков
– правонарушители. Среди психопатов их почти половина2.

Украинские авторы – криминолог С.А. Тарарухин и психиатр А.И. Селецкий –
установили довольно высокий процент (почти 36%) среди 830 воспитанников
специальных школ для трудновоспитуемых подростков, страдающих
“биологической неполноценностью, заболеваниями центральной нервной
системы и соматическими страданиями”3. Смущает лишь неопределенность
формулировок о “биологической неполноценности” и “соматических
страданиях”, но очевидно, что “удельный вес” психически нездоровых
подростков в специальных школах для трудновоспитуемых (ныне -школ
социальной реабилитации) намного превышают среднюю распространенность
этих болезненных состояний среди обычных школьников.

Проблема психического здоровья несовершенннолетних приобретает для
криминологии особое значение не только потому, что среди
правонарушителей оказалось значительное число психопатов, олигофренов,
энцефалопатов, но и потому, что у подростков возникают специфические
проблемы: явления, связанные с пубер-татным кризисом, способные
обусловить отклоняющееся поведение, акселерация – ускоренное телесное
созревание, не сопровождающееся адекватным нравственным формированием
личности задержки психического развития и др. И.С. Кон и Д.И. Фельдштейн

) Емельянов В.П. Преступность несовершеннолетних с психическими
аномалиями. Саратов, 1981. С. 11.

2 Личко А.Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. Л., 1983.
С.53.

3 Селецкий A.M., Тарарухин С.А. Несовершеннолетние с отклоняющим
поведением. К., 1981. С. 211.

-94-

пишут: “Психологически возраст крайне противоречив, он характеризуется
максимальными диспропорциями в уровне и темпах развития…, известной
импульсивностью. Порой подростки сначала сделают, а потом подумают, хотя
при этом уже сознают, что следовало бы поступить наоборот”1. Как уже
отмечалось, больше половины актов вандализма совершают лица, не
достигшие возраста 18 лет. А это определяет актуальность детской
патопсихологии для исследования психологии вандализма.

Наиболее агрессивны психолаты. Психопатия представляет собой
собирательное понятие, включающее в себя разнообразную симптоматику.

Как свидетельствуют Ю.М. Антонян и В.В. Гульдан, одним из наиболее
распространеных типов психопатии среди правонарушителей является
возбудимый: около половины лиц с психопатическими аномалиями (45.6%),
совершивших преступления, обнаруживают повышенную возбудимость,
вспыльчивость, импульсивность, гневливость, склонность к бурным
аффективным вспышкам, подверженность алкогольным запоям.2 Один из
вариантов этого типа психопатов – эпилептоидные. П.Б. Ганушкин, а вслед
за ним А.Е. Личко, выделяют эпилептоидную психопатию в самостоятельную
группу психических отклонений. П.Б. Ганушкин подчеркивает моральные
дефекты эпилептоидов, их антисоциальные установки: “их аффективная
установка почти всегда имеет несколько неприятный, окрашенный плохо
скрываемый злобностью оттенок, на общем фоне которого время от времени
иной раз по ничтожному поводу развиваются бурные вспышки неудержимого
гнева, ведущие к опасным насильственным действиям”. Они крайне
эгоистичны, злобны, агрессивны, отличаются повышенной сексуальностью3.

A.F. Личко эту характеристику дополняет указаниями на сходство
эпи/ептоидов с больными эпилепсией: извращенные влечения, вязкость,
тяжеловесность и инертность мышления, злобная тоскливость и готовность к
вымещению плохого настроения на посторонних лицах и вещах, садизм и
мазохизм. В состоянии глубокого

) Кон И.С., Фельдштейн Д.И. Отрочество как этап жизни и некоторые
психолого-педагогические характеристики переходного возраста.
Хрестоматия по психологии. М., 1987. С. 366-ЗВ7.

2 Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Указ. соч. С. 60-61.

3 Ганушкин П.Б. Указ. соч. С. 45-77

-95-

опьянения обнаруживают склонность к вандализму – “стремление все бить и
крушить”1.

Типичным, на наш взгляд, представителем психопата-эпилеп-тоида может
послужить 30-летний Д. Отбыв наказание за разбойное нападение, он
устроился на работу в качестве землекопа на кладбище г. Полтавы. Все,
кто его знали, отзываются о нем крайне отрицательно: злобный,
вспыльчивый, жестокий. Терроризировал семью, жена от него ушла. После
освобождения возобновил преступную деятельность, совершил ряд тяжких
насильственных преступлений, завершивщихся убийством двух человек и
сожжением автомобиля, в котором находились потерпевшие. Последние
преступления совершены при следующих обстоятельствах. Ночью Д. и другой
работник кладбища В., вооружившись охотничьим ружьем, направились на
мотоцикле к птицеферме, чтобы украсть курей. Но убедившись, что
птицеферма заперта и охраняется сторожем, злоумышленники отказались от
намеченной кражи. Неподалеку от кладбища обнаружили автомобиль “Жигули”,
в котором находились незнакомые мужчина и женщина. Оставив на кладбище
мотоцикл, Д. с ружьем (кстати, незадолго до этого разбойно отнятого у
незнакомого охотника) вместе с В. вернулись к машине. Из машины вышел
мужчина (впоследствии оказавшийся жителем Днепропетровской области) и
спросил, что им нужно. В ответ Д. дважды выстрелил в него. Затем
прикладом оглушил женщину. Не обращая внимания на ее мольбу о пощаде. Д.
и В. поместили тела потерпевших в салон автомобиля, облили бензином и
вместе с машиной сожгли. Перед поджогом потерпевшая стонала, подавала
признаки жизни. Судебно-психиатрическая экспертиза признала Д.
психопатической личностью, вменяемым2.

Страшное преступление, совершенное гробокопателями Д. и В., нельзя
объяснить корыстью или иными рациональными мотивами. Была только злоба к
людям, жажда разрушения и смерти. Сказалась и досада от неудавшейся
кражи, сработал психологический механизм вымещения.

Среди лиц, осужденных за агрессивные преступления, немало психопатов
неустойчивого типа. Их психологическая характери-

1 Личко А.Е. Указ. соч. С. 150.

2 Архив Полтавского областного суда за 1992 год.

– 96-

стика излагается исследователями неоднозначно. ,Н. Б. Краснушкин и
некоторые современные авторы отмечают их неорганизованность,
легкомыслие, безволие, внушаемость, нецелеустремленность, жажду новых
впечатлений, бездумность поступков. Известный исследователь девиантного
поведения подростков А.Е. Личко, характеризуя неустойчивых психопатов,
указывает на трусливость, неуправляемость, лень, стремление к
удовольствиям и развлечениям, безответственность, тяготение к алкоголю и
уличным компаниям1. Среди психопатов, по наблюдениям Ю.М- Антонина и
В.В. Гулдана, неустойчивые представлены 16.4 процентами. В.Т.
Конд-рашенко, обследовавший 884 несовершеннолетних правонарушителей,
установил 25% психопатов и акцентуированных личностей. По его мнению,
наиболее часто правонарушения совершали лица с эпилептоидными,
неустойчивыми и шизоидными особенностями характеров.2 Наиболее
распространенные преступления – угоны автомобилей, что, как известно,
нередко завершается бессмысленными уничтожениями и повреждениями
угнанных машин. Среди несовершеннолетних, отбывающих наказание в
Куряжской ВТК за агрессивные правонарушения, и обследованных психологом
Н.П. Крейдун, большинство составили лица, которые отличаются
акцентуациями неустойчивого типа. Но об этом более подробно – в другом
месте этой главы.

Заметное место среди психопатов, нарушивших уголовные законы, занимают
истерические личности. Для них характерны эгоцентризм – стремление
обратить на себя внимание окружающих, жажда признания, лживость и
нарочитая театральность поведения;

мышление поверхностное, с постоянным соскальзыванием к фантазированию. В
то же время, как отмечал П.Б. Ганушкин, “по отношению к тем, кто
возбудил их неудовольствие, они злопамятны и мстительны. Будучи
неистощимы и неразборчивы в средствах, они лучше всего чувствуют себя в
атмосфере скандалов, сплетен и дрязг”3. Среди психопатологических
личностей, совершивших преступления, истероидов, по мнению авторов
монографии о крими-

‘ Личко А.Е. Указ. соч. С. 170-177.

2 Кондрашенко В.Т. Девиантное поведение у подростков. Минск, 1989, С.
14-23.

3 Ганушкин П.Б. Указ. соч. С. 37.

-97-

нальной патопсихологии – 16.4%. Среди совершаемых ими преступлений 36%-
агрессивные1.

Гипертимый тип психопатий отличается подвижностью личности,
болтливостью, озорством, легковесностью суждений. Гипертимы – “душа
компании”, склонны к групповым формам отклоняющегося поведения, к
различного рода авантюрам, в том числе и преступным. Часто являются
лидерами преступных групп. Эти личностные черты нередко переплетаются с
признаками психических отклонений, характерных для неустойчивых и
истерических психопатов.

Группа психопатий астенической группы состоит из шизоидных,
астенических, психопатических отклонений. Для нас представляет интерес
шизоиды, отличающиеся агрессивностью. Они погружены в свои переживания,
интравертны, внешне неуклюжи, чудаковаты, замкнуты. Им чуждо
сопереживание и сочувствие. Эмоциональная холодность у многих
превращается в эмоциональную тупость, чрезвычайную жестокость, в
безразличие к чужому страданию. Большинство преступлений, совершаемых
шизоидами, имеет агрессивную направленность.

Среди изученных нами материалов о вандализме обращает на себя внимание
дело о преступлении, квалифицированном по ч.2 ст. 206 УК Украины.
43-летняя регистратор 16-й городской больницы города Харькова А. в
рабочее время в помещении регистратуры подожгла находившуюся там
документацию. Уничтожены медицинские карточки, истории болезней, а также
оборудование на крупную по тем временам сумму в 75 тыс. руб. (1991 г.).
Была трезвой. В суде свой поступок объяснила служебным конфликтом с
администрацией. Судебно-психиатрическая экспертиза установила у А.
шизоидную психопатию и сочла .подсудимую вменяемой.

Паранойяльные психопаты среди осужденных встречаются сравнительно редко,
но это не свидетельствует об их конформизме.

Наоборот, они эгоистичны, привержены идее собственной исключительности.
Это люди крайне односторонние: вся окружающая действительность имеет для
них значение и интерес постольку, поскольку она касается их личности.
Все кто не согласны с ними –

‘ Ю.М. АнТонян, В.В. Гульдан. Указ. соч. С. 61-62. -98-

личные враги. Их мысли и переживания сосредоточены на узком круге
“сверхидей”, центральное место в котором занимает, конечно, их
собственная личность. Нетерпимы и конфликтны, что приводит к
сутяжничеству, скандалам и агрессивным преступлениям, в том числе и
направленных против вещей. По опубликованным данным, из числа
совершенных ими преступлений 64% составили нарушения общественного
порядка, 27% – посягательства на личность. Параноики составляют ядро
террористических групп и исполнителей идеологического вандализма.

Хронические алкоголики составляют, пожалуй, одну из самых
распространенных фигур среди ограниченно вменяемых правонарушителей.
Алкоголизм часто сочетается с, психопатиями. Больше половины психопатов
совершили преступление в состоянии алкогольного опьянения. А психопаты
эпилептоидного (возбудимого) типа – около 70%. Как сообщает Э.В.
Батурина, мозговые патологии (слабоумие, психопатии, органические
повреждения головного мозга, эпилепсия) отмечались у 76% лиц, прошедших
судебно-психиатрическую экспертизу. Все признаны вменяемыми. В то же
время исследование позволило сделать заключение о том, что
патологические отклонения психики “под влиянием алкоголя определили
отрицательные формы поведения с утратой приспособитель-ных реакций на
внешние условия, способствуя тем самым совершению противоправных
действий”1. Так, 20-летний столяр художественного училища С., находясь
на работе в нетрезвом состоянии, неожиданно и без видимых причин побил в
мастерской все окна. Позже объяснял, что ему какие-то незнакомые лица
угрожали расправой. Судебно-психиатрическая экспертиза установила
“острое развитие алкогольного психоза с галлюцинаторно-параноидной
симптоматикой”. Суд назначил принудительное лечение2.

Агрессивное поведение провоцирует также и патологические расстройства
психики, создающие так называемые “пограничные состояния”, при которых
наблюдается различная по степени выра-

^ Батурина Э-В. Судебно-психиатрическая оценка осложненных форм
алкогольного опьянения//Вопросы профилактики общественно опасных
действий, совершае-;-мых психически больными людьми. Волгоград, 1981. С.
82-83.

2 Архив Ленинского районного суда г. Харькова. Дело 1-49/92.1

-99-

женности дезорганизация личности, снижение прогностических способностей,
усиление эгоистических и враждебных тенденций. Мы уже ссылались на
сообщение М.И. Еникеева о том, что среди лиц, направленных на
судебно-психиатрическую экспертизу, обнаружены 18.7% с поражением
центральной нервной системы органического происхождения, 18% с
поражением мозга травматического происхождения и 16% хронических
алкоголиков.

Подробные сведения о криминогенности психопатологий содержатся в
исследованиях детского девиантного поведения. Представляют, в частности,
интерес данные о структуре психопатологических отклонений трех довольно
больших групп подростков, обследованных В.В. Королевым. Первую группу
составили 1980 лиц, подвергнутых экспертизе в течение ряда лет. Во
вторую вошли 384 несовершеннолетних, лично обследованных автором. Третья
группа – рецидивисты, впервые привлеченные к уголовной ответственности в
несовершеннолетнем возрасте и впоследствии вновь подвергнутые
судебно-психиатрической экспертизе. В нее вошли 302 человека.

Структура психической болезненности в процентах выглядит таким образом1.

‘ Королев В.В. Указ. соч. С. 94.

Таблица 5

1 группа

2 группа

3 группа

Психопатические черты характера

19,2

19,3

15,8

Патохарактерологические реакции и развитие

4,3

6,8

4,4

Психопатии

5,1

2,8

7,7

Последствия органического повреждения головного мозга

33,0

38,9

39,5

Олигофрения

20,0

26,3

15,7

Алкоголизм

15,3

3,8

14,4

Неврозы

2,6

2,5

2,1

Обращает на себя внимание близкое сходство трех структур болезненных
состояний разных групп, объединяемых лишь несовершеннолетним возрастом и
девиантным поведением. Это свидетельствует о представительности
полученных данных. Расхождение показателей алкоголизма автор объясняет
различием понимания и неодинаковыми методами диагностирования этого
недуга. Заметим также высокий удельный вес остаточных явлений
органического поражения головного мозга. Причинами становятся алкоголизм
родителей, патология беременности и родов у матери, а также инфекционные
заболевания в раннем детстве. Проявляется эта психическая аномалия
по-разному: в виде интеллектуальной недостаточности, психопатических
синдромов и неврозоподобных расстройств. Таким образом, если наиболее
распространенное психическое нездоровье среди
подростков-правонарушителей расчленить в соответствии с их синдромами,
то окажется, что олигофрения, а также психопатические черты характера,
да еще алкоголизм – самые характерные психопатологии среди
несовершеннолетних правонарушителей. Что касается неврозов, то это
временные и излечимые нервно-психические расстройства, восходящие к
детству и активизирующиеся в психотравм ирующих ситуациях. Согласно
учению 3. Фрейда, неврозы возникают вследствие острых, непреодоленных
противоречий между “Эго”, не сумевшим справиться с аморальными
влечениями “Ид”, и “Супер-эго” – совестью и правосознанием личности.
Выделяются три основные формы неврозов:

неврастения, истерия и невроз навязчивыг состояний. Все они в той или
инои мере нарушают нормальное реагирование индивида на ситуацию и могут
спровоцировать деструктивное поведение.

В специальной литературе нет единства мнений относительно того, какие
отклонения психики детерминируют преимущественно

– 101 –

агрессивные правонарушения. В.В. Королев разделил все виды преступлений
на шесть групп и показал структуру преступности психопатов, олигофренов
и других категорий несовершеннолетних с психическими аномалиями.
Сопоставив измельченные таким образом структуры, автор пришел к
заключению, что коррелятивная связь между типом психической аномалии и
характером правонарушений отсутствует: “Если бы психические отклонения
играли определяющую роль в происхождении преступлений, качественные
особенности психических расстройств неминуемо принципиальным образом
изменили бы структуру преступных действий при разных формах патологии”1.

Такое заявление Можно объяснить недостаточно корректной группировкой
преступлений, в результате которой агрессивные правонарушения оказались
в разных группах.

3/4

:??3/4A: N P h j ” ? ¬ ® e oe o u - B* B* ?B* ?B* B* phD- & ( 6 † ? c ¤ ? ? ? ? E I ? O O Oe e B* ?B* ?B* T( Oe B* B* ?B* B* ?B* B* ?B* ?B* ?B* ?B* ?B* ?B* B* ?B* ?B* ?B* ?B* B* ?B* ?B* B* B* ?B* ?B* ?B* phLо, как говорится, и требовалось доказать. К аналогичным выводам пришел В.П.Емельянов: в структуре преступности несовершеннолетних психопатов 53.8% составили агрессивные посягательства и 36.7% - ' Королев В.В. Указ. соч. С. 149-150. - 102 - кражи; в структуре преступности олигофренов кражи занимают 59.2%, а агрессия составляет 36.2%1. 1.4, Акцептуация характера После появления в Украине первого переводного издания монографии немецкого ученого К. Леонгарда "Акцентуированные личности" (Киев, 1981 г.) в профессиональный язык науки о человеческой личности прочно вошло понятие акцентуации. Первыми исследованиями акцентуаций в странах бывшего СССР стали психиатры и психологи, занимавшиеся проблемами несовершеннолетних деликвентов: А.Е. Личко (1983), В.Т. Кондрашенко (1988 г.), В.В. Королев (1992), Н.П. Крейдун (1993) и др. По общему мнению, акцентуации личности или характера, что нам кажется более точным, - это такие их особенности, которые не являются вполне патологическими, но, находясь как бы на границе нормы и патологии, влияют на поведение, в том числе преступное. Важно уяснить их отличие от психопатий. Психопатии - это такие аномалии, которые носят тотальный характер. Они, во-перых, поражают личность в целом; во-вторых, они устойчивы и сохраняются пожизенно; и, в-третьих, существенно нарушают адаптивные способности личности. Отсутствие этих признаков при наличии схожести индивидуальных особенностей, а также, так сказать, асимметричность личности и ослабленность самоконтроля определяют акцентуацию характера. В некоторых работах акцентуации называются также психопатическими чертами характера. Схожесть акцентуации с психопатиями отражается и в их наименовании: в ряде случаев акцентуации носят те же названия, что и соответствующие им по симптомам психопатии. Это видно из следующей таблицы. Таблица 6 Психопатии Акцентуация Гацнушкин, Личко и др. Леонгард Личко Кондрашенко Истерические Демонстративные Истероидные Истероидные Параиоидные Засгревающие Эксплозииные — Эпилептоидные Возбудимые Эпилептоидные Эпилептоидные Емельянов В.П. Указ: соч. С. 15. - 103- Гипертимические (гиперманиакальные) Гипертимические Гипертимные' Гипертимные Неустойсивные (маниакально-депрессивный психоз) Дистимические Неустойчивые Неустойчивые Циклотимические Аффективно-лабильные (циклотимические) Циклоидные Эмоционально-лабильные Шизоидные Интровертированные Экстровертированные Тревожные Эмотивные Шизоидные Гипертимно-конформные Сензитивные Лабильные Шизоидные Конформные Сензитивные Далеко не все из числа перечисленных акцентуаций увеличивают вероятность деструктивного поведения. Некоторые, например, эмотивная акцентуация, свидетельствует о доброте, сопереживании, готовности к самопожертвованию (литературный пример - Алеша Карамазов в романе Ф.М. Достоевского "Братья Карамазовы"). Акцентуаци по сравнению с одноименными психопатиями проявляются более мягко и с возрастом у большинства несовершеннолетних правонарушителей сглаживается лечением и воспитанием. По наблюдениям А.Е. Личко, 40% из 300 госпитализированных несовершеннолетних с акцентуациями характера - делинквенты (лица с отклоняющимся поведением). Частота делинквентности зависит от вида акцентуации: неустойчивая акцентуация приводит к правонарушениям и аморальным поступкам в 76% случаев, эпилеп-тоидная - 61%, истероидная - 54%, шизоидная - 44%, гипертимная - 36 %.1 В других источниках приводятся несколько иные цифры, другие наименования. В 1994 году доцент Н.П. Крейдун с помощью студентов психологического факультета Харьковского государственного университета и работников Куряжской ВТК провела диагностику акцентуаций характера 109 осужденных за тяжкие агрессивные преступления. В работе использовался специальный вопросник для исследований акцентуированных личностей, разработанный Шмишеком на основе концепции акцентуированных личностей К. Леонгарда. 1 Личко А.Е. Указ. соч. С. 53. 104- Наиболее многочисленную группу по результатам исследования составити подростки, осужденные за грабежи и иные такого рода преступления. Почти в половине случаев (48.9%) диагностировался неустойчивый тип акцентуации характера. Лиц с указанным типом акцентуации характеризует резкая смена настроения. Они реагируют на внешние влияния более бурно, чем остальные. Для них характерно безволие, непредусмотрительность: "плывут по течению". В детстве непослушны, часто трусливы, плохо учатся. Рано обнаруживается тяга к развлечениям и удовольствиям, не любят труд, избегают устойчивых обязанностей, живут, как говорится, одним днем. Эмоции преобладают над разумом, но и они неустойчивые и непредсказуемые. Возникшие желания готовы, нераздумывая, удовлетворить недозволенным способом. Вместе с тем, такие подростки достаточно привязаны к родным и близким. Однако они также остро чувствуют и свою зависимость от референтной группы, а в случае попадания в группу с "сильным " лидером признают его авторитет и беспрекословно ему подчиняются. В 40% случаев неустойчивый тип акцентуации сочетался с возбудимым. Это так называемый эпилептоидный тип. Подростков этого типа акцентуации характеризует недостаточная управляемость, выражающаяся в том, что решающим для его образа жизни и поведения являются влечения, инстинкты, неконтролируемые побуждения. То, что подсказывается разумом, не принимается во внимание. Реакции возбудимых личностей импульсивны. Если им что-то не нравится, они не ищут возможности примирения, им чужда терпимость, напротив, и в мимике, и в словах они дают волю раздраженности, открыто заявляют о своих требованиях или же со злостью удаляются. Имеют склонность к занятиям физическим трудом и могут похвастаться более высокими, чем у других результатами. По мере возрастания гнева они обычно от слов переходят к агрессии. Бывает, что рукоприкладство таких подростков опережает слова. Такие подростки склонны к алкоголизации. Импульсивны их проявления в сексуальной сфере. Моральные устои в жизни таких людей не играют сколько-нибудь заметной роли. У возбудимых личностей констатируется замедленность мыслительных процессов, затруднено восприятие чужих мыслей. - 105 У 27% испытуемых диагностировался циклотимический тип акцентуации. Таких подростков характеризует более выраженная склонность к сменам настроения. Если они переживают радостное, то вслед за этим можно ожидать повышения общего жизненного тонуса, активной деятельности; в состоянии дипрессии пассивны, у них появляются замедленность реакций, мышления, общая апатия. У 21% подростков установлен гипертимный тип акцентуации характера. Приподнятое настроение у них сочетается с жаждой деятельности, повышенной словоохотливостью и с тенденцией постоянно отвлекаться от темы разговора, что приводит к "скачкам" мысли. Гипертимы всегда смотрят на жизнь оптимистично. У них постоянная жажда деятельности, стремление познать что-то новое, и, склонность к авантюрным решениям. Они порой бывают "душой компании", болтливы. Склонны к пьянству и правонарушениям, поскольку они в определенные моменты как бы утрачивают чувство долга, и способность к раскаянию. Стремятся к лидерству в группе подростков и нередко становятся инициаторами групповых преступлений. Таким образом, если характеризовать подростка, совершившего агрессивные корыстные преступления, то можно отметить, что это человек, обладающий резко Выраженной эмоциональной реакцией, недостаточным логическим контролем над действиями и поступками, с неразвитыми этическими правилами. Он легко подчиняется внешним влияниям, склонен к алкоголизации. Свою активность, порой повышенную, может направлять в область агрессивных реакций. 13 подростков из 17 обследованных, которые отбывали наказания за тяжкие насильственные преступления против жизни, здоровья и половой свободы личности (убийства, тяжкие телесные повреждение и изнасилования), обладатели ярко выраженной эпи-лептоидной (возбудимой) акцентуацией характера. Считать эту выборку репрезентативной нельзя, но явное преобладание эпилеп-тоидов в этой небольшой группе несовершеннолетних правонарушителей не является, на наш взгляд, случайным. Их было много (40%) среди лиц, осужденных за насильственные корыстные преступления, что свидетельствует о том, что повышенная возбудимость в значительной мере типична для агрессивных преступников. - 106 - Этот вывод вытекает также из опубликованных психолого-медицинских исследований, осуществленных во Всесоюзном научно-исследовательском институте МВД СССР в 1979 г. Были исследованы 180 осужденных за агрессивные преступления (их виды не указаны) и в качестве контрольной группы 80 осужденных за насильственные корыстные правонарушения. Обследование проводилось с использованием современной методики, с использованием теста Кеттела (187 вопросов, 16 шкал), цветового теста Люшера, обстоятельного интервьюирования. Выводы исследования: 1) Осужденные за насильственные преступления отличаются от контрольной группы высокой эмоциональной возбудимостью и повышенным уровнем тревожности, что является одной из причин, приводящей их к частым конфликтам. 2) Для осужденных за насильственные преступления характерно эффективное мышление, так называемое "превалирование чувств над мыслью". Это качество находит свое выражение в общей эмоциональной неустойчивости. Осужденные этой категории отличаются эффективной напряженностью, что в совокупности с такими выявленными качесгвами, как решительность в поступках, часто приводит к серьезным конфликтам"1. Книга К. Леонгарда об акцентуациях личности в русском переводе была издана первым изданием в 1981 г? Судя по всему московские авторы, обследовавшие осужденных за агрессивные (насильственные) преступления в 1979 г., не были знакомы с концепцией акцентуированной личности и не употребили даже такой термин. Но в цитированных выше выводах они описали типичные черты акцентуантов эпилептоидного и неустойчивого типов, с явным преобладанием первого. Поскольку вандализм - это разновидность агрессии, то психологические черты лиц, которые устраивают погромы, взрывы и т.п., обладают теми же типичными акцентуациями, что и убийцы, грабители, вымогатели, бандиты. Итак, психические аномалии и акцентуаци характера, будучи отклонениями от нормы, способствуют формированию личностных свойств, детерминирующих девиантное (отклоняющееся) поведение. Но отклонения бывают разного направления. Шуты при тира- 1 Десятников В.Ф., Виноградов Ю.Е., Голубев А.П. Эмоционально-волевая сфера личности осужденного как объекта психолого-медицинского исследования. Труды ВНИИ МВД СССР. №. 50. М„ 1979. С. 105-107. -107- нах, дозволяющих только им говорить правду о себе. Юродивые, которых на Руси считали божьими людьми. Декабристы, добровольно сменившие аристократические салоны на сибирские остроги. Диссиденты недавнего прошлого. Галлилей, Джордано Бруно, Лобачевский, Эйнштейн, Гоголь, Достоевский. Все они - с отклонениями от нормы, психопаты или акцентуанты. Но где бы мы были теперь, если бы не эти "ненормальные"? По-видимому одни лишь психические аномалии еще не предопределяют неизбежность и направленность девиантного поведения. Изучение личности преступника не может ограничиваться медико-психологическими исследованиями. .1.5. Некоторые итоги опроса несовершеннолетних правонарушителей Вандализм, особенно бытовой и эпатажный, - явление в основном молодежное, о чем свидетельствуют, в частности, социально-демографические данные, почерпнутые из изученных нами архивных уголовных дел (см. начало главы). Однако, к сожалению, этой информации недостаточно для характеристики социально-психологических позиций, мнений и оценок лиц, осужденных за насильственные и иные агрессивные преступления в несовершеннолетнем возрасте. Чтобы восполнить этот пробел, мы использовали материалы опроса воспитанников Куряжской ВТК (г. Харькова), а также собеседований с учащимися специальной школы для трудновоспитуемых. Работа была выполнена доцентами Национальной юридической академии Кальманом А.Г., Водник В.Д., Золотаревой Ю.И., Ставицкой Е.В. (руководитель темы - Зелинский А.Ф.) в 1994 году по заказу Харьковской областной администрации. С помощью анонимных анкет были опрошены 190 осужденных, из них 87 лиц, которые были осуждены за агрессивные преступления. Около половины из них - за грабежи и разбои, 29 - за умышленные уничтожения и повреждения имущества, 10 - за хулиганство, не связанное с вандализмом, 10 - за тяжкие телесные повреждения и столько же - за изнасилование. Остальные 103 отбывали наказание за кражи и мошенничество. Наряду с анкетированием осуществлялось также интервьюирование несовершеннолетних, осужденных за вандализм после ознакомления с их личными делами в спецчасти ВТК. И, как сообща- - 108 - лось выше, проводилась психологическая диагностика обследуемых на предмет определения акцентуаций личности. Из 87 осужденных за агрессивные преступления лишь трое в момент обследования были моложе 16 лет. 25 человек (28.5%) достигли совершеннолетия. Остальные имели возраст 16-17 лет. Около 60% до ареста состояли на учете в инспекциях по делам несовершеннолетних, 15% к этому времени с учета были сняты. У большинства имелся до этого криминальный опыт: на вопрос "Удавалось ли ранее избегать уголовной ответственности за совершенные преступления?" 34.5% ответили: "Да, и не единожды", 14.0% - "Да, был такой случай"; 12.6% не помнили, а 39.0% - отрицали. Учитывая анонимность опросов, нет оснований не верить тому, что по меньшей мере половина осужденных за агрессию ранее безнаказанно совершала преступления. Из 50 учащихся специальной школы 36 были направлены в эту школу после задержания за бродяжничество и воровство, а остальные - за хулиганство. 62% из них считают, что отбывают наказание, другие - называют свою школу-интернат учреждением воспитательным. 80% заявили о том, что это для них полезно. Впрочем, в беседе с интервьюером весьма вероятно и неискренние ответы, особенно если они в той или иной мере аттестуют респондента. Все состояли прежде на учете в инспекциях по делам несовершеннолетних. Антисоциальность правонарушителей не исключает решительного (по их словам) неприятия некоторых видов преступлений. Опрошенные воспитанники Куряжской ВТК совершенно неприемлемыми для себя престулениями назвали следующие: 1) изнасилование и половые преступления - 48.2% (с этим согласны двое насильников); 2) надругательство над могилами - 47.1%; 3) убийство из корысти - 25.3%; 4) грабежи, разбои и вымогательство в отношении лиц, живущих на заработную плату, пенсию, стипендию - 23%. Любопытно, что в числе строго осуждающих насильственные корыстные посягательства на трудящихся, оказалось 14 грабителей (из 53 опрошенных). Никто не осудил кражи и мошенничества. Почти так же терпимо относятся несовершеннолетние правонарушители к хулиганст- - 109- ву: лишь один респондент считает хулиганство для себя совершенно "недопустимым грехом. Четверо из 87 осужденных за агрессивные правонарушения заявили, что при определенных обстоятельствах может быть оправдано любое преступление. Среди осужденных за кражи такой ответ дал лишь один из 103. Количество таких ответов слишком небольшое, чтобы делать какие-то выводы, но само их наличие в сознании 16-17 - летних не может не тревожить. Необдуманность и импульсивность подростковой преступности общеизвестна. Эта сторона психолгии вандализма и иной агрессии обнаруживается в заполненных анкетах. Лишь шестеро из 87 "агрессоров", т.е. около 7%, заявили, что совершая нападение, они вспомнили об уголовной ответственности, но рассчитывали ее избежать. Остальным такая мысль вообще не приходила в голову. "Воры" (так ради краткости в анализе материалов анкетирования будем называть лиц, осужденных за кражи и мошенничество; всех остальных столь же условно называем "агрессорами") оказались более осмотрительными: каждый четвертый из них, по собственному признанию, вспоминал об уголовной ответственности. Семеро осужденных за вандализм заявили, что они не знали об уголовной наказуемости содеянного ими (8%). Многие не предполагали, что их поступки приведут в колонию. Так заявили 43.7% "агрессоров" и 36% "воров". Но такое заблуждение вытекало не из правового невежества, а из уродливой практики применения закона, когда до суда доходит лишь малая часть уголовных дел о преступлениях, совершенно бесспорных. Даже с учетом поправок на неискренность некоторых ответов, можно утверждать, что широко распространенная вера в общественное воздействие уголовного законодательства и его пропаганды недостаточно обоснована. Не раскаиваются и не осуждают себя 16 осужденных (18.4%). Считать, что нераскаившиеся совершат новые преступления, а те кто искренне осуждает свое прошлое, не нарушит уголовного закона, было бы слишком самонадеянно, потому что далеко не всегда человек поступает так, как он считает правильным, или заявляет об этом. Об этом косвенно свидетельствуют и ответы на вопрос "Нуждаетесь ли вы в перевоспитании и исправлении ?" "Да" - ответили 30% опрошенных, и "нет" - 42.5%. "Захочу - сам исправ- • - 110- дюсь" - заявил каждый девятый. Чаще других (около 80%) отрицали необходимость своего исправления, лица, осужденные за хулиганство и вандализм, а также за изнасилование, считая, вероятно, свои поступки случайными ("с кем не бывает"). Осужденные к лишению свободы несовершеннолетние в большинстве своем не верят в перевоспитание. Больше половины (51%) прямо заявили, что колония не может перевоспитать, она портит тех, кто в нее попадает: пять респондентов (2.6%) уточняют, что, по их мнению, колония карает, а не воспитывает, а 35 осужденных верят только в свои силы: "Все зависит от меня". Лишь 21.5% надеются на перевоспитание в колонии. Эти высказывания объясняются неосознанным стремлением юношей к самостоятельности. Люди не любят,, чтобы их воспитывали. Подрастающий мальчик говорит "Я сам", и это стремление к самостоятельности -надо поощрять. Воспитательно-трудовая колония воспринимается осужденными как место отбывания наказания и источник фрустрации. А это не может не повлиять на оценку педагогической эффективности лишения свободы. 06 этом, в частности, свидетельствуют и мнения опрошенных (190) воспитанников относительно их наиболее часто посещаемого настроения. Лишь немногим больше 20% респондентов, т.е. каждый пятый полагает, что настроение его во время пребывания в ВТК - обычное, ровное, а у 7%, боее того, - хорошее. Остальные указали на негативные, депрессивные характеристики своего настроения; скуку - 26%, отчаяние - 11%, озлобленность -10%, упадническое - 8%, около 17% не могли (не пожелали) ответить на вопрос. О предкриминальном своем поведении опрашиваемые из числа осужденных за насильственные преступления и вандализм сообщили следующее. 48.3% до осуждения состояли в устойчивой подростковой группе. Каждый третий считает себя лидером группы. Многие - почти половина - затрудняются определить свою роль в группе, что вероятно, свидетельствует о недостаточной организационной офор-мленности внутригрупповых отношений. 65% принимали участие в "разборках" между враждующими подростковыми группами, проще говоря, в групповых драках. На наш взгляд - это весьма красноречивая и правдивая информация об агрессивности и времяпровож- - 111 - дении респондентов. 150 из 190, т.е. почти 80% курят, 119 (62.6%) употребляли алкоголь, а 75 (39.4%) - "пробовали" наркотические вещества, но наркоманами себя не считают. Соответствующие показатели среди осужденных за агрессивные проявления в основном те же. Широко известная поговорка "Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты" подсказала составителям анонимной анкеты вопрос: "Какие качества вы больше всего цените у своих друзей?" Наиболее привлекательной оказалась верность дружбе. По всему массиву опрошенных это качество назвали больше половины (52.1%), а среди осужденных за агрессивные преступления - 46%. Шестипроцентная разница при небольшом числе наблюдений могла возникнуть случайно, однако хулиганство и погромы - преимущественно ситуационные преступления, они реже совершаются организованными группами, чем кражи и мошенничества. Поэтому требование верности среди хулиганов менее актуально. На втором месте - веселый нрав (около 40% во всех группах респондентов). Высоко котируется смелость: 31% воров и 34% всех остальных. Затем следует "верность своему слову" - качество, которое высоко ценится в деловых отношениях, а поэтому среди лиц, осужденных за агрессивные посягательства, оно называется реже, чем в среднем по всему массиву - 18.3% против средних 25.2%. Известно, что в подростковой среде с уважением относятся к физической силе товарищей. Но на это качество указали лишь 16% агрессивных правонарушителей и чуть меньше (15%) воров. Значит, интеллектуально-нравственные черты личности значат больше, чем тупая физическая сила. Но равное количество предпочтений отдали честности и хитрости - по 13.1%. Как и следовало ожидать, осужденные за кражи предпочитают хитрость (20%), а агрессивные - честность (19%). 9.4% всех опрошенных указали на бескорыстие, в том числе и воры (около 6%). Умение драться высоко оценили осужденные за грабежи и разбои (18.8%) и хулиганы (20%). В среднем это качество, как и физическая сила, не получило приоритетного значения (около 10%). Жизненная позиция человека, особенно молодого, во многом зависит от того, как он видит свое будущее. Выяснялась ближняя перспектива вопросом "Что, по вашему мнению, ждет вас после освобождения?" и дальняя - "Каким вы видите себя лет через 10 -20?" - 112- Вызывает тревогу то, что 57, т.е. 30% опрошенных ответили на первый вопрос "не знаю". Статистически значимые различия между "агрессорами" и "ворами" здесь не отмечаются. Больше половины (56.3%) собираются устроиться на работу. Этот процент среди осужденных за агрессивные преступления несколько выше -60%. На учебу ориентируются 34.2%. И снова впереди "агрессивные" - 37%. В соответствии с современными экономическими реалиями довольно большая группа - 36 человек (около 19%) предполагает заняться бизнесом, а 26 (13.6%) - иными заработками. Только 60 человек вполне уверены в том, что у них имеется жилье, где они поселятся после освобождения (31.5%). Вопреки юношескому оптимизму, в ответах респондентов обнаруживается тревога о своем ближайшем будущем. Многие не знают, где будут проживать. И хотя больше половины опрошенных заявили о своем желании работать после выхода из колонии, но где и в каком качестве - у них ясности нет. Дальняя жизненная перспектива в ответах осужденных выглядит следующим образом. Около 38% не питают на этот счет особых иллюзий и хотели бы быть просто честными труженниками. Статистически значимые различия в мнениях между категориями респондентов не усматриваются. Примерно каждый пятый видит себя удачливым предпринимателем. Эта перспектива больше привлекает лиц, осужденных за агрессивные правонарушения (25.3%). 16 опрошенных хотели бы стать известными артистами или писателями. Почти все они отбывают наказание за кражи и мошенничество. 11 несовершеннолетних преступников мечтают стать участниками организованных преступных группировок и столько же - профессиональным вором или мошенником ("вором в законе"). Итого криминальная карьера прельщает 22 начинающих. Из них осужденных за кражу 14, т.е. более 2/3, что вполне естественно: воры всегда составляли самый многочисленный и самый криминализо-ванный отряд упорных правонарушителей. Ядром личности являются ее смысловые установки или ценностная ориентация на смысл жизни. У несовершеннолетних правонарушителей система ценностных ориентации не сформирована или приобретает искаженный характер. Осужденным в ВТК задан вопрос:"Что составляет для вас главный смысл жизни?" Получены такие ответы: благополучие родных людей - 36.3%, (от осужденных за агрессивные - 113- преступления - 40%) при этом самый большой процент такого ответа у лиц, осужденных за хулиганство; уважение людей - 23.1% (30%) столько же считают главным смыслом жизни свободу и независимость; на деньги как главное благо в жизни указали 12.1% опрошенных (среди агрессивных - 8%); 14.0% - развлечения и житейские удовольствия, 11.0% - секс, 6.3% - власть; 3.1% - слава. 21 осужденный (11.0%) видит главным смыслом своей жизни приближение к Богу, а 17 (8.9%) - сделать жизнь осмысленной. Семь ответов весьма пессимистические - "нет в жизни смысла". Статистически значимых различий между двумя основными группами респондентов (осужденных за кражи и осужденных за агрессивные преступления) в их последних ответах нет. Обращает на себя внимание разброс суждений от узко потребительских до философского смысла жизни и стремления к Богу. Нельзя не отметить при этом то обстоятельство, что значительная часть молодых правонарушителей на первое место в шкале жизненных ценностей ставит откровенно эгоистические - деньги, удовольствия, секс, власть над людьми. В сумме - 43.4%, а если к этому прибавить и благополучие близких родственников, то окажется, что почти 80% этих юношей, ждущих освобождения, настроены в основном утилитарно. Впрочем, вряд ли это отличает их от большинства сверстников той социальной среды, где они выросли. Аналогичный устный опрос по несколько упрощенной схеме с учетом возраста опрашиваемых, был проведен и среди учащихся спецшколы. Здесь также на первом месте - семейная ориентация: 52% считают главным иметь хорошую семью (!), 14% - путешествия, столько же - деньги, 10% - уважение людей, по два ответа -любовь, образование, совесть, карьера. Неожиданного много - 7 подростков (14%) не находят интереса в жизни, будут жить "как получится". В контрольной группе, составленной из правопослуш-ных школьников и учащихся ПТУ, представления о жизни несколько иное. Значительно меньше, всего 18%, составили ответы, связанные с семейным благополучием. Никто, оказалось, не мечтает о деньгах как высшей ценности, а говорили о высококвалифицированной, хорошо оплачиваемой работе, о служебной карьере - 10%, о желании приносить пользу людям - 10%, "правильно прожить жизнь" - б%, получить высшее образование - 8% и др. Повышенное внимание к семейному благополучию средц.лод- , ростков с трудной судьбой можно объяснить тем, что они за свою - 114- короткую жизнь не получили от своих близких того тепла, которое им полагалось. В их ответах - неосознанная тоска о родительской любви и заботе. Подводя итог анализу ценностной ориентации личности молодых правонарушителей, можно утверждать о наличии некоторых деформаций, обусловленных искаженнными представлениями об истинных духовных и житейских ценностях. Но их распространенность и прочность заблуждения не такие, чтобы предрекать несовершеннолетним делинквентам криминальное будущее. В целом результаты опроса не выявили таких особенностей "антисоциального сознания", которым традиционно приписывается роль главного источника всех умышленных преступлений. Ответы несовершеннолетних правонарушителей мало отличаются от мнений и позиций, характерных для их ровесников, не попавших в сферу воздействия уголовной юстиции. Вместе с тем, лица, осужденные за агрессивные преступления, по ряду параметров выглядят более социально адаптированными, чем отбывающие наказания за корыстные ненасильственные посягательства. Это обстоятельство свидетельствует о том, что агрессивное поведение, в частности вандализм, направляются эмоциями чаще, чем сознанием. Во всяком случае, по сравнению с деятельностью воров и мошенников. Один социолог остроумно заметил, что способность человека как существа, наделенного сознанием, говорить одно, думать другое, а поступать еще как-то иначе, составляет проблему номер один для социологии. Эта проблема существенно усложняется при опросе несовершеннолетних, отбывающих наказание за совершение преступления. И все-таки полученная информаци" -опостав-ляемая с иными данными, полезна для анализа мотивации деструктивного поведения современных "юных дикарей". 2. Мотивация вандалнзма 2.1. Мотивация, мотивы и мотивировка Мотивацией признается процесс внутренней, психологической детерминации поступков и поведения. Сответственно этому мы рассматриваем криминальную мотивацию как субъетивный "механизм" преступного поведения, включающий в себя возникновение и реализацию намерения совершить то или иное правонару- -115- шение. Существуют и иные трактовки этого понятия, сужающие его объем1. Мы не будем по этому поводу вести полемику: это увело бы нас в сторону от темы исследования. Будем исходить из отождествления понятий мотивации и психологического механизма поведения. Но определения мотива, получившие в юриспруденции широкое распространение, заслуживают, на наш взгляд, критики с позиций современных психологических концепций. Считается, что мотив преступного поведения - это "сознательное побуждение (стремление) к совершению конкретного целенаправленного поступка (волевого акта), представляющего общественную опасность и предусмотреное уголовным законом в качестве преступления"2. В уголовном кодексе Украины 1960 г. мотив и цель отождествляются (см. ст. 154, ст. 259 УК). Были попытки обосновать тезис о том, что мотив и цель - слова-синонимы3. А поскольку цель деяния осознается, то по мнению многих юристов, всегда осознается и мотив. Представление о мотиве как о всегда осознанном побуждении - вчерашний день психологической науки. Объяснения осужденных по поводу побуждений к совершенным ими преступлениям - это не мотивация, а мотивировка. Мотивировка как ретроспективная оценка событий может служить одним из источников сведений о мотивах, но далеко не главным и не всегда надежным. Дело в том, что даже самые искренние объяснения соответствующих поступков, противоречащих представлениям личности о самом себе, не в полной мере соответствуют действительности по многим причинам, а прежде всего в силу так называемого когнитивного диссонанса. нежелательная информация, создающая внутренний дискомфорт, вытесняется из сознания4. Осознанию подлинного мотива препятствует также аффективное возбуждение виновного, опьянение или иное болезненное состояние психики лица. Осознанию мотивов препятствуют их повышенная эмоциональная напряженность, 1 Колл. авторов. Криминальная мотивация. Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1986. С. 14-16. 2 Тарарухин С.А. Установление мотива и квалификация преступлений. К., 1977. С. 14. 3 Горбуза А.Д. К вопросу о соотношении понятия "мотив" и "цель" преступления // Труды ВСШ МВД СССР. Вып. 10. Волгоград. 1974. С. 14-21. 4 О теории когнитивного диссонанса см.: Фестингер П. Введение в теорию дис-сонанса//Современная зарубежная социальная психология. Тексты. М., 1984. С 97-110., - 116 - которая может заслонять рациональное основание и подлинный смысл поведения. С явлением когнитивного диссонанса связан и такой механизм психологической защиты от травмирующего знания как запоздалая рационализация содеянного. Давно замечено, что человек склонен безотчетно находить разумное основание своим очевидно бессмысленным поступкам. Один из видных теоретиков когнитивного диссонанса пишет: "Теория диссонанса не исходит из предположения, что человек - это разумное существо; скорее теория диссонанса предполагает, что человек - это рационализирующее существо, что он пытается казаться рациональным как себе, так и другим"1. Мотивы неадекватно отражаются в сознании субъекта в случаях так называемого "отсроченного действия", когда длительное состоянии фрустрации выливается в агрессивное действие по ничтожному поводу. Затем лицо уверяет себя в том, что именно этот повод стал причиной нападения. Иллюзорное представление о мотиве акта вандализма возникает и тогда, когда субъект, лишенный возможности достичь первоначальную цель, вымещает свое раздражение или обиду на случайных объектах. Ознакомление с материалами уголовных дел показало, что в процессе предварительного расследования и судебного разбирательства мотивы вандализма определены весьма поверхностно. В приговорах сведения о них либо вообще отсутствуют, либо скрывались под стереотипными формулировками типа "хулиганских побуждений", что, собственно, одно и то же. По 70 делам мотивы уничтожения и повреждения имущества распределились следующим образом: хулиганские побуждения - 33 (47.1%), месть - 19 (27.1%), зависть - 6(8.5%), желание обратить на себя внимание -6(8.5%), протест против несправедливости - 3 (4.3%), плохие условия жизни - 2 (2.8%), нет сведений - 1 (1.4%). О хулиганских побуждениях мы уже упоминали в связи с квалификацией многих актов вандализма по статье, предусматривающей уголовную ответственность за злостное хулиганство. Закон -ст.206 действующего Уголовного кодекса - говорит о неуважении к. обществу как психологическом содержании и двигателе грубого нарушения общественного порядка. Но само по себе неуважение ' Аронсон Э. Теория диссонанса: прогресс и проблемы. Там же. С. 12. -117- (т.е. отсутствие должного уважения) не может стать мотивом активных разрушительных действий. Само слово "мотив" (от лат. movere) означает приводить в движение; следовательно, мотивом деструктивного поведения может стать лишь какие-то внутренние импульсы, обладающие определенной нервной энергией, необходимой для активных действий. Ничто не может породить нечто. Установить мотив вандализма - означает отыскать глубокое, так сказать, "потребностное", состояние индивида, его нужду в каком-либо благе. Это очень важно не только для правильной оценки содеянного, но и для судьбы самого осужденного. Его исправление во многом зависит от того, насколько он осознает истинные мотивы совершенного преступления. А побуждения к вандализму - самые, пожалуй, загадочные. Известный российский писатель В. Астафьев после встречи с "вором в законе" рассуждает: "С этим все ясно. Этот весь на виду. Его будут перевоспитывать, и он сделает вид, что перевоспитался, но вот как понять пэтэушников, которые недавно разгромили... приготовленный к сдаче жилой дом? Сами на нем практику проходили"1. Вряд ли "пэтэушники" при всем своем желании смогут ответить на эти вопросы, потому что подлинные мотивы агрессии, как правило, не осознаются. Мотивами иногда называют поводы, спровоцировавшие агрессию, например, допущенную кем-либо несправедливость, или жизненные обстоятельства, обусловившие состояние фрустрации ("плохие условия жизни"). Экстравагантный поступок с целью обратить на себя чье-то внимание совершается из различных мотивов - престижа, власти, любви и др. Кто объясняет хулиганскую выходку желанием выделиться из толпы и обратить на себя внимание "значимых других" допускает смешение понятий цели и мотива. И даже чувства мести и зависти еще не раскрывают смысловое основание вандализма. Уместно в связи с изложенным сослаться на широко известного на Западе философа и психолога Эриха Фромма: "Великое множество проблем, на первый взгляд неразрешимых, тотчас исчезнет, как только мы решимся отказаться от представления, будто люди всегда осознают мотивы своих действий, мыслей и чувств; на самом деле их истинные мотивы необязательно таковы, как им кажется"2. 1 Астафьев В. Печальный детектив // Октябрь. 1986. Ns 1. С. 26. 2 Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990. С. 120. 2.2. Анатомия мотива Всякая самоуправляемая система стремится к гомеостазу (равновесию). Когда он нарушается, система его восстанавливает. Человек - система высочайшей степени сложности. Его активность начинается с возникновения потребности в чем-то, в каких-то благах, отсутствующих в данный момент (нарушен гомеостаз). Ощущение неудовлетворенной потребности создает состояние дискомфорта, побуждающее поиск предмета, способного удовлетворить актуальную потребность. Слово "предмет" здесь следует понимать в широком смысле не только как вещь или иное материальное условие жизни (воздух, вода и т.п.), но и духовные блага: авторитет, власть, красота, безопасность и многое другое. Перечислить все человеческие потребности трудно. Есть потребности основные, фундаментальные и производные от них "потребности роста", число и характер которых определяется уровнем культуры, образованием, социальным статусом личности. 3. Фрейд все многообразие человеческих влечений сводил к двум основополагающим: 1) либидо (эрос), т.е. к потребности в половой любви, продолжению и развитию жизни и 2) потребности в разрушении и смерти (танатос или, по терминологии современного последователя фрейдизма Э. Берна, "мортидо"}. Все другие влечения и возникают в результате сублимации, т.е. переключения энергии либидо или жажды разрушения на другие "более высокие цели"1. Современные исследователи проблем мотивации по-разному определяют число и соотношение мотивообразующих потребностей. Представляет интерес классификация потребностей, предложенная американцем А. Маслоу в книге "Мотивация и личность" (1954 г.). Он рассматривает человеческие потребности и мотивы как иерархическую пирамиду, в основании которой лежат "низшие" физиологические потребности - голод, жажда, сексуальность и т.п. в той мере, в какой они обеспечивают жизнедеятельность индивида. Маслоу называет эти потребности нуждами. Над 1 Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. Фрейд 3. Сборник произведе-'' F ний. М., 1989. С. 382-424; Фрейд 3. Будущее одной иллюзии. Психологические этюды. Минск, 1991. С. 4R1-524. Берн Э. Введение в психиатрию и психоанализ непосвященных. С-Пб., 1991. С. 74. нуждами располагается второй уровень - потребности в безопасности в защите от страха, боли, гнева, неустроенности. Третий уровень системы человеческих потребностей включает в себя преимущественно социогенные нужды человека. Это потребности в социальной связи с другими людьми: в любви, нежности, социальной присоединенности, социальной идентификации. Четвертый уровень составляют потребности в самоуважении: В достижениях, признании, одобрении. И наконец пятый, высший уровень потребностей иерархии, -это потребности самоактуализации или потребности роста: стремление к реализации собственных возможностей и способностей, потребность в понимании и осмыслении окружающей среды. Основной идеей классификации Маслоу является принцип относительного приоритета актуализации мотивов - прежде чем поведение начнут определять потребности более высокого уровня, должны быть удовлетворены потребности низшего уровня, а в случае конфликта между ними побеждает низшая потребность. В младенчестве доминируют физиологические нужды, с ростом и развитием человека появляются и активизируются более высокие уровни потребностей. Потребности в самоактуализации автор определяет так: "Даже когда все эти потребности удовлетворяются, мы все же часто (если не всегда) можем ожидать, что если индивид не занимается тем, для чего он предназначен, то вскоре возникнут новые неудовлетворенность и беспокойство. Чтобы находиться в согласии с собой, музыкант должен создавать музыку, художник рисовать, поэт писать стихи. Человек должен быть тем, чем он может быть. Эту потребность можно назвать самоактуализацией" \ Очень схожую группировку потребностей предлагают российские философы И.Т.Москаленко и В.Ф.Сержантов. Индивидуальные жизненные потребности располагаются на четырех уровнях: 1) индивидуально-органические - потребности в пище, одежде, жилье, безопасности и т.п.; 2) родовые потребности - секс, родительский инстинкт, забота о семье, общение с родственниками и др.; 3) потребности в познании и активности или, как их называют авторы, "когнитивно-праксеологические"; 4) потребности человека в свобо- Цит. по книге: Хекхаузен X. Мотивация и деятельность. T.I. M„ 1986. С. 113- 114. - 120- де, личном достоинстве, значительности, самовыражении и самоутверждении. Это так называемые "социабельные" потребности1. То обстоятельство, что новосибирские авторы пришли к классификации, почти совпадающей с классификацией американца Маслоу свидетельствует о ее научном достоинстве. Актуальная потребность побуждает вначале поисковую активность. И только после того, как обнаружится предмет, способный устранить дискомфорт и удовлетворить потребность, возникает мотив. Пока образ предмета не отразится в психике лица, предметная деятельность не возможна. Воспользуемся примером. Некто остро испытывает потребность в популярности. Путей к ней много. Можно стать звездой эстрады, установить спортивный рекорд, продвинуться по служебной лестнице и т.п. Но этот некто в соответствии со своимим личными качествами избрал Геростратов путь к славе -поджигает храм. Совершенно очевидно, что реализация потребности возможна только при наличии ее предмета. Мотив - это оп-редмеченная потребность. Всякий мотив складывается из двух компонентов - содержательного (или основания мотива) и динамического (энергетического). Содержание или основание мотива состоит в рациональном обосновании поведения и отвечает на вопрос ради чего оно совершается, в чем состоит его личностный смысл. В сущности -это осознанные или неосознанные потребности, интересы и ценностные ориентации, во имя которых человек действует. Динамическую сторону мотива составляют эмоциональные переживания в виде влечения, хотения, желания, страсти. Степень эмоционального напряжения зависит от остроты потребностного состояния и вероятности его удовлетворения. Фрейдовский психоанализ рассматривает эмоции как проявление энергетического ядра психики "Оно" ("Ид"). Сознание лица ("Я", "Эго"), конечно, не остается в стороне от возникших желаний и стремится разумно направить их с учетом сложившейся ситуации, или вовсе приостановить поведение, если оно опасно. Здесь вступает в мотивацию воля - атрибут сознания. Воля означает способность человека преодолевать внутренние и внешние препятствия в регуляции деятельности. По мнению неко- ' Москаленко А.Т., Сержантов В.Ф. Личность как предмет философского познания. Новосибирск, 1984. С. 162. - 121 - торых психологов, "необходимость волевого поведения возникает тогда, когда обнаруживается недостаток или нежелательность побуждения к действию"1. Такое противопоставление воли и эмоций в мотивации поведения не разделяется многими специалистами. На наш взгляд, можно согласиться с тем, что с помощью волевых усилий индивид поступает так, как ему не очень хочется, преодолевает страх, делает выбор при борьбе мотивов. Но не бывает волевого поведения без участия в нем эмоций. И даже тогда, когда кто-то затевает какое-то дело, требующее длительных усилий и не обещающее скорой отдачи, при ближайшем рассмотрении обнаруживается стойкая эмоция, на которую опирается воля. Крестьянин пашет поле ранней весной и засевает его в надежде на урожай, который в лучшем случае он получит осенью. Только ли воля побуждает его к работе? Откуда возьмется эта воля, если землепашец не заботится о своей семье, не любит свою землю и т.д.?! И даже когда кто-то совершает поступок выполняя чужую волю, он повинуется приказу, благодаря эмоции страха или другому, не менее сильному чувству. Поэтому понятие "волевое поведение" носит условный характер и означает лишь целенаправленность действий. Классификация мотивов - довольно сложный и запутанный раздел многочисленных исследований мотивации. Для нас сейчас важно обратить внимание на то, что мотивы бывают адаптивными и неадаптивными. Соответственно и преступное поведение может носить адаптивный (приспособительный) и неадаптивный характер. К адаптивным видам преступной деятельности относятся такие, которые состоят из действий, направленных на достижение прагматически значимой для субъекта цели. Адаптивные побуждения обеспечивают приспособление индивида к среде и его выживание. Это корыстные и иные движимые личной заинтересованностью преступления. Представляется неточным утверждение о том, что Всякое преступление является неадаптивной активностью. Неадаптивные мотивы порождают поведение, противоречащее жизненным интересам личности. Психологи давно отмечают эту особенность человеческой активности. А.Г. Асмолов называет ее "феноменом бескорыстного риска" и отмечает, что "человеку 1 Иванников В.А. О сущности волевого поведения // Психологический журнал. 1985 Т.6. №3. С. 54. присуща явно неадаптивная по своей природе тенденция действовать как бы вопреки адаптивным побуждениям над порогом внутренней и внешней ситуативной небходимости. В основе феномена "бескорыстного риска"... лежит порождаемый развитием самой деятельности источник - надситуативная активность"1. Надситуативная активность возникает в связи с потребностью разрядки психического напряжения, скопившегося в организме индивида, вследствие негативных эмоциональных переживаний фру-страции, тревожности, депрессии. Неадаптивные (или по другой терминологии - негативные) мотивы характерны для большинства актов вандализма. Слова Вальтера Скотта о том, что "судебные дела - это повести о людских безумствах" к бессмысленному разрушительству имеют прямое отношение. Вот одно из таких дел, попавшее на страницы "Литературной газеты". Трое друзей-студентов в легком подпитии проникли в викарий медицинского института и уничтожили там 24 подопытные собаки. Покалечили еще сорок. "Трудились" в поте лица несколько часов. Объяснить мотивы бессмысленного погрома не могли ни подсудимые, ни судьи. Эксперт-психолог заключил: "Никакой рациональной цели не было, была эмоция"^. Вместе с тем многие деструктивные, разрушительные правонарушения отличаются приспособительной мотивацией. К таким следует отнести прежде всего так называемый "криминальный" вандализм, совершаемый из корысти либо для сокрытия следов иных преступлений. В отличие от неадаптивного вандализма мотивы "криминального" вандализма, как правило, осознаются. 2.3. Особенности мотивации вандализма Психологическая наука различает три типа человеческого поведения: волевое, импульсивное и привычное. Волевое, целенаправленное поведение, состоящее из системы действий, движимых одним и тем же мотивом, называется деятельностью. Соответственно можно кратко определить понятие преступной деятельности как системы предусмотренных уголовным законом умыш- 1 Асмолов А.Г. Принципы организации памяти человека. Системно-деятельный подход к изучению познавательных процессов. М., 1985. С. 22. Егорин А. Скука. Литературная газета- 1986, 24 дек. ленных действий, совершаемых из одних и тех же побуждений. Различаются целостная преступная деятельность, охватываемая одним составом преступления, например, продолжаемое преступление или составное, сложная преступная деятельность, которая складывается из нескольких эпизодов и квалифицируется как совокупность или повторность преступлений и, наконец, общая -когда преступная деятельность длится годами, прерываемая судимостями и отбыванием наказания. Преступная деятельность полимотивна и реально направляется не одним, а несколькими мотивами. Корысть часто сочетается с честолюбием или корпоративной солидарностью. Почти всегда по-лимотивны акты вандализма: тут и месть и жажда власти, и безотчетная злоба, и многое другое. Полимотивность обусловлена, в частности, свойствами предмета потребности. Деньги, например, могут, как сказал поэт, дать "рвущемуся к власти навластвоваться всласть" и "передышку щедрому". Психологический анализ позволяет в этой гамме мотивов выделить, главный, ведущий, который и образует смысл данной деятельности для субъекта, ее личностный смысл. Мотивация деятельности протекает на уровнях сознания и подсознания. Как отмечалось выше, мотивы осознаются действующим лицом не полностью и не всегда. По степени осознанности различаются мотивы-влечения, мотивы-желания и мотивы-цели^. Более или менее отчетливо осознается лишь мотив-цель. Влечение - смутное, безотчетное стремление к чему-то - в сознании отражается очень поверхностно или вовсе не осознается. Из сознания ускользает обычно основание мотива - то, ради чего человек хлопочет. Поджигатель, уничтоживший пшеницу на фермерском поле, полагает, что совершает преступление из соображений социальной справедливости, а фактически - из зависти, вымещая досаду на свою неудавшуюся жизнь. В.К. Вилюнас, вероятно, прав, утверждая, что "сознательное скрывание человеком своих эмоциональных побуждений является самым простым случаем их искажения... Человек способен стол же решительно и изощренно утаивать факты такого рода от самого себя"2. ) Теоретическая и прикладная социальная психология. М., 1986. С.87. 2 Вилюнас В.К. Психология эмоциональных явлений. М., 1976. С.25. - 124- Вслед за формированием мотива происходит целеполагание, то есть постановка целей действия и деятельности. Целью действия является предвидимый и желаемый результат действий, приближающий субъекта к удовлетворению актуальной потребности. Если цель деятельности составляет ее личный смысл, то есть если все действия подчинены этой цели, то цель деятельности совпадает с мотивом, возникает феномен мотива-цели. Реализация осознаваемого мотива-цели удовлетворяет актуальную потребность лица. Например, мародер разрывает захоронения солдат германского рейха, чтобы пополнить свою коллекцию наград времен второй мировой войны. Эта цель выступает одновременно и мотивом преступной деятельности. Но если мародер имел в виду выгодно продать предметы, похищенные из захоронения, то завладение ими, будучи целью вандализма, не является его мотивом, а лишь этапом (способом) его достижения. Для реализации корыстного мотива в данном случае необходимы действия по сбыту похищенного; они выходят за рамки рассматриваемого состава преступления. Цели действий и деятельности предопределяют следующий этап мотивации - планирование (программирование). Целостная преступная деятельность, как правило, планируется более или менее подробно. Сложная - в общих чертах, за исключением случаев преступной деятельности организованной группы, действующей в строгом соответствии с указанием лидера. Профессиональный вор-одиночка вполне реалистично представляет свое будущее, но очень редко программирует его больше, чем на один-два дня. Еще меньше думают о будущем лица, склонные к разрушительству. Но если этим занимается организованная группа лиц, сочетая вандализм с корыстной преступной деятельностью, то в зависимости от стиля руководства, "операции" планируются с разной степенью детализации и отдаленности перспективы. Целеполагание и планирование осуществляется в рамках возникшего намерения совершить акт вандализма. Реализация намерения начинается после принятия решения - интеллектуально-волевого акта, выражающего готовность лица совершить преступление. Некоторые авторы считают принятие решения кульминацией и завершением мотивационного процесса. С этим вряд ли можно согласиться. В процессе преступной деятельности может происхо- - 125- дить коррекция поведения, способная при определенных условиях привести к новым решениям, вплоть до отказа от преступления. Другими словами, мотивационные процессы продолжаются и после принятия решения. С точки зрения формальной логики принятие решения о преступлении является решением задачи с риском. Степень риска зависит от вероятности разоблачения и тяжести последствий. "Цена" факторов риска воспринимается правонарушителями по-разному. Для многих одно лишь обвинение в разборке и похищении парковой скамьи означает, позор, который страшнее наказания. В то же время в печати время от времени появляются сенсационные публикации о мелких кражах и иных незначительных преступлениях известных и вполне обеспеченных людей - знаменитых спортсменов, популярных артистов и др. Вероятно, небольшая вероятность разоблачения перевешивает страх. Служащий таможни рассказывает корреспонденту газеты: в таможне международного аэропорта Шереметьево-2 есть два корридора - зеленый и красный. Дипломаты проходят по зеленому и таможенному досмотру не подлежат. "Практика показывает, что те, кому есть что терять, идут ва-банк чаще, нежели простые смертные. Были случаи, когда после задержания обладатели зеленых паспортов кончали жизнь самоубийством. Это о чем-то говорит. Вместе с паспортом они теряли все"1. Кроме риска ответственности и позора, на принятие решения влияет также прямая опасность для жизни и здоровья, возникающая в процессе посягательств на исторические и культурные ценности, на безопасность транспорта и имущество граждан. Задержанного с поличным похитителя электросчетчиков спросили, как бы он сам поступил с тем, кто снимет счетчик его квартиры. Вор-разрушитель ответил честно: "Я бы голову ему отвернул!" Вероятно, наиболее надежным видом предупреждения вандализма является охрана культурных и исторических памятников, а также иных материальных и духовных ценностей, которые часто подвергаются вандализму. Но об этом у нас будет идти речь в отдельной главе монографии. Как показало наше исследование, преступная деятельность не типична для вандализма. Значительно чаще погромы, совершаемые обычно в пьяном состоянии, "шалости" несовершеннолетних на ' Буденый А. На государственной границе, под Москвой // Советская культура. 1989, 16 мая. - 126- железной дороге и городском транспорте, бытовое и уличное хулиганство, групповые драки и массовые беспорядки на стадионах и в дискотеках учиняются большей частью импульсивно. Импульсивные действия совершаются по первому побуждению, без размышлений об их социальном и правовом значении и последствиях. "Термином импульсивность, - писал психоневролог В.Д.Небылицин, - обозначается быстрота, с которой эмоция становится побудительной силой поступков и действий без их предварительного обдумывания и сознательного решения выполнить их"1. Ярко выраженная экспрессия импульсивного поведения не означает его инстинктивного характера: внутренняя регуляция его происходит на уровне психическом и с участием сознания. Но в сознании отражается лишь фактическая сторона действий. Субъект понимает, что он разрушает чужое имущество, но при этом ему не приходит в голову представление о социальной опасности и противоправности совершаемого. Бездумие - главная особенность импульсивного преступления: возникшее намерение немедленно переходит в соответствующее действие без попыток обсудить предстоящий поступок и его последствия. В то же время оно по-своему логично, поскольку соответствует глубинной фиксированной установке личности на агрессию. О бездумном совершении многих, если не большинства агрессивных посягательств свидетельствуют, в частности, наши наблюдения: более 60% потерпевших были знакомы со своими обидчиками и, значит, могли обратиться с жалобами, что повлекло бы наказание. Среди них около 13% составляли сотрудники, столько же - члены семьи лиц, впоследствии осужденных, 3% - иные родственники, 11% - соседи. И если насильники еще могли надеяться на отказ потерпевших от уголовного преследования, то такие надежды у грабителей и убийц, поджигателей и иных. учинивших тяжкое насилие, вряд ли могли появиться. Более дв\ с \/i/ 3 f ,
.. г о ст. 75 УК >, эаины фицирующих
обстоятельств, в с^ожр . nniuek ^ у^

.,п.,7 ^ •””^ием свободы •’, трех 192/ г.
наказывалось намного стР работами. Ac

лет или исправительно-трудовым^т/пнплятрлк

-г и .Г д – ^тво двадцат^ годов 1аким образом,
уголовное ^,трльгтро на ”х

^ ^ имущество , смат-агрессивное деструктивное посяСпчкпр и
оп^ Ьао

йр-экис п “ч^сное, чем та^ ie no-ривало как преступление более ,й
Чус

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Бандурка А.М., Зелинский А.Ф. 1996 – Вандализм (книга)