Антимонов Б.С., Граве К.А. 1955 – Советское наследственное право (книга)

Антимонов Б.С., Граве К.А. 1955 – Советское наследственное право

ВВЕДЕНИЕ

1. Наследование—это непосредственное преемство в правах и обязанностях
умершего лица, прежде всего — преемство в имуществе, в праве
собственности, которое является основой для всех иных имущественных
прав.

Как правовой институт, наследование возникло в эксплуататорском обществе
на основе разложения рода, появления обособленной семьи и развития
частной собственности’.

Наследование непосредственно связано с правом собственности, с его
типом, его общими чертами и особенностями, характерными для данной
правовой системы.

В эксплуататорском обществе существует неразрывная связь наследования с
правом частной собственности на средства производства. В
социалистическом обществе, напротив, наследование может стоять в связи
только с правом личной собственности на предметы потребления, которое
является производным от права социалистической собственности.

Как часть правовой надстройки институт наследования отражает свой базис,
то есть экономический строй общества на данном этапе его развития.

В современном капиталистическом обществе право наследования определяется
основным экономическим законом монополистического капитализма, который
требует не всякой прибыли, а максимальной прибыли2.

Этот экономический закон отражен в праве наследования современных
государств капитала. Наследование, не создавая господства капиталистов,
всемерно поддерживает и закрепляет его. Частная собственность
монополистов образуется путем эксплуатации, разорения и обнищания
большинства населения. Право наследования «увековечивает» фигуру
«эксплуататора»: эксплуататор умирает, но его экономическая власть не
исчезает, а с помощью буржуазного института наследования переходит к
наследникам, таким же эксплуататорам, каким был и умерший.

‘ См. И. С. Перетерский, Всеобщая история государства и права, ч. I,
вып. II, «Древний Рим», М., 1945, стр. 108.

2 См. И. Сталин, Экономические проблемы социализма в СССР,
Госполитиздат. 1952, стр. 38.

Напротив, основным экономическим законом социализма, как известно,
sявляется обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих
материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного
роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей
техники.

Этот экономический закон определяет правовой институт наследования в
социалистическом государстве, где обеспечение максимального
удовлетворения постоянно растущих потребностей граждан осуществляется
путем развития общественного производства, а не путем расширения
объектов, права, личной собственности или перехода их в порядке
наследования. Личная собственность имеет потребительское, а не
производственное значение. Институт же наследования связан с правом
личной собственности. Он не только отражает базис, но и активно
воздействует на производственные отношения людей. Воздействие института
наследования на производственные отношения невозможно без связи его с
институтом собственности.

Советское социалистическое законодательство о праве наследования с
первых дней Великой Октябрьской социалистической революции и вплоть до
наших дней основано на положениях марксизма.

Это подтверждается анализом первого советского закона о праве
наследования—декрета ВЦИК «Об отмене наследования» (27 апреля 1918 г.) и
последнего по времени законодательного акта Советского государства в
этой области—Указа Президиума Верховного Совета СССР «О наследниках по
закону и по завещанию» (14 марта 1945 г.) ‘. То же самое следует сказать
и о гражданских кодексах союзных республик.

После издания союзного закона от 14 марта 1945 г. «О наследниках по
закону и по завещанию» разделы гражданских кодексов союзных республик,
посвященные наследственному праву 2, стали еще более сходными между
собой во всех деталях, чем это было ранее. Но даже на протяжении тех
двух десятилетий (19$3—1945 гг.), в течение которых регулирование
наследственного права всецело осуществлялось законодательством союзных
республик, сходство разделов гражданских кодексов союзных республик во
всех основных чертах и в большинстве второстепенных подтверждает
неразрывную связь, существующую между правовым институтом’ наследования,
правовым институтом

‘ Указ Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. стал
законом вследствие утверждения его сессией Верховного Совета СССР (см.
«Ведомости Верховного Совета СССР» 25 марта 1945 г. № 15).

2 В ГК РСФСР. Грузинской ССР, Узбекской ССР, Таджикской ССР, Туркменской
ССР нормы о .праве наследования -изложены в ст.ст 416—436-а ГК
Украинской ССР—в ст.ст. 416—435; в ГК Белорусской ССР— в ст.ст. 458—482;
в ГК Азербайджанской ССР—в ст.ст. 487—506.

собственности и нашим экономическим и общественно-политическим строем.
Это с предельной ясностью раскрыто в Конституции СССР (1936 г.).

В редакции первоначального проекта Конституции СССР эта связь не нашла
еще своего отражения. Статья 10 проекта говорила не о праве личной
собственности граждан, а просто о их личной собственности. О праве
наследования личной собственности вообще не упоминалось.

Редакционной комиссией Чрезвычайного VIII Всесоюзного съезда Советов
было предложено принять новую формулировку ст. 10 проекта Конституции
СССР’, которая и вошла затем в текст нашего Основного закона. В
настоящее время ст. 10 Конституции СССР содержит термин «право личной
собственности» (разрядка наша.—5. А и К. Г.), а слова «равно как право
наследования» завершают эту статью, выражая неразрывную связь между
правом наследования и правом личной собственности.

Конституция СССР рассматривает институт наследования как часть более
широкого вопроса о праве личной собственности граждан.

2. Только марксистско-ленинское учение об обществе способно вскрыть
действительное соотношение, существующее между правовым институтом
наследования и материальными условиями жизни общества.

Исторический материализм показывает действительную зависимость права
наследования от права собственности и связь права наследования с другими
общественными отношениями, например, с ‘браком, семьей и др.

Попытки подойти к вопросу о наследовании с позиций философского
идеализма всегда приводили и неизбежно приводят к извращению природы
наследования, к неверным перспективам развития права наследования.

Буржуазные философы и юристы намеренно пытались и пытаются затушевать
действительный смысл и основание наследования капиталистической
собственности, то есть института, который устанавливается
эксплуататорским государством для «увековечения» фигуры эксплуататора (в
наше время — капиталиста, ранее—феодала-помещика, в
древности—рабовладельца).

В середине XVIII века для такой маскировки буржуазные философы
пользовались наивными приемами, увязывая, например, идейку о «вечности»
наследственного права с басней о бессмертии души2.

1 См. И. В. Стали и. Доклад о проекте Конституции СССР, Госполитиздат,
1938, стр. 27.

2 См. Л е и б н и ц. Новый метод изучения и преподавания юриспруденции в
свете принципов дидактики и практики, Лейпциг и Галле, 1748, § 16
(оригинал на латинском языке).

8

В дальнейшем буржуазные юристы, обыкновенно, не пускались в
теологические обоснования права наследования. Но и они были непрочь
подкрепить наследование эксплуататорской собственности идейкой вечности
существования эксплуататорского уклада.

Чичерин, например, вопреки всем историческим данным, уверял, что
«наследственное право составляет необходимую принадлежность
человеческого общества» ‘. Энгельс высмеивал ограниченность буржуазного
юриста, который, «создав себе твердый правовой термин, продолжает
применять его в неизменном виде и к таким условиям, в которых он успел
уже стать неприменимым» 2. Чичерин недалеко ушел от этого твердолобого
юриста:

отправляясь от существования права наследования в современном ему
буржуазном обществе (то есть от права наследования эксплуататорской
собственности), он перенес термин «наследование» в такие времена и
формации, когда не существовало ни собственности, ни тем более
наследования собственности. Попытки так или иначе «увековечить» институт
наследования встречаются и в более поздней дореволюционной русской
юриспруденции. Синайский, например, утешал господствующие классы тем,
что «в праве человек как бы не умирает… благодаря институту
наследования»3. Победоносцев, негласный глава реакционной власти при
Александре III, говорил, что гражданская личность умершего продолжается
в лице его наследников.

Юридическая фикция «посмертного продления власти» умершего собственника
посредством норм наследственного права — вовсе не результат творчества
правоведов. Буржуазные философы могут претендовать здесь на первенство.
Достаточно напомнить о Максе Штирнере, «святом Максе», мелкобуржуазный
характер воззрений которого разоблачили в своем знаменитом памфлете
Маркс и Энгельс. Штирнер объяснял наследственное право «…не из
необходимости накопления и существующей до всякого права семьи, а из
юридической фикции о посмертном продлении власти…^ 4. «Эта
увековеченная власть», — говорил Макс Штирнер, — «не угасает даже с Моей
смертью, но переносится или передается по наследству; вещи в
действительности принадлежат не Мне, а праву» 5.

Буржуазные экономисты и публицисты, обыкновенно, не отрицают связи,
существующей между правом наследования и эко-

1 Б. Н. Чичерин, Собственность и государство, ч. 1, М., 1882, -йтр. 227.

2Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства,
Госполитиздат, 1948, стр. 20.

8 В. И. Синайский, Русское гражданское право, вып. II, Киев. 1915, стр.
343.

4 К. Маркс а Ф. Энгельс, Соч., т. IV, Партиздат, 1933, стр. 347,

5 Т а м же, стр. 346.

номикой. Но представления о существе этой связи у них крайне смутные.

Многие буржуазные ученые пытались вывести наследственное право
исключительно или преимущественно из семейно-брачных отношений, не
смущаясь парадоксальностью выводов.

Представители мелкобуржуазного направления в дореволюционной России 90-х
годов, выражавшие интересы кулачества, народники, высказывали совершенно
извращенные мнения по вопросу о наследовании.

Идеолог народнического движения в дореволюционной России Михайловский
писал:

«В наследство передаются продукты экономического производства… и самый
институт наследства обусловлен до известной степени фактом экономической
конкуренции. Но, во-первых, в наследство передаются и не материальные
ценности, — что выражается в заботах о воспитании детей в духе отцов»’.
В. И. Ленин придавал большое значение точности формулировок и поэтому,
критикуя Михайловского, заметил в скобках по поводу этого выражения:
«Продукты экономического производства»!! Как это грамотно! как звучно! и
какой изящный язык!.. Итак, — резюмировал Ленин рассуждения
Михайловского, — воспитание детей входит в институт наследства!… Итак,
институт наследства есть надстройка над семейными и половыми отношениями
потому, что наследство немыслимо без делопроизводства!… До сих пор все
полагали, что детопроизводство так же мало может объяснить институт
наследства, как необходимость принятия пищи — институт собственности»2.

Михайловский совсем «упустил из виду», что половые и семейные отношения
исторически существовали в человеческом обществе еще в то время, когда
не было ни права наследования, ни права вообще. Именно это «упущение» и
вскрыл Ленин, показав, что ни семейные, ни половые отношения не являются
причинами возникновения в человеческом обществе института наследования,
•

В производственных отношениях людей, а не в их семейных, биологических
отношениях нужно искать основание института наследования. Отношения
между полами, семейные отношения возникли исторически значительна
раньше, нежели любой правовой институт. Родство и брачный союз играют
определенную роль в наследственном праве, но оба эти общественных
момента являются только факторами, оказывающими влияние на формирование
института наследования в той или иной ‘правовой системе. Определяющей
причиной возникновения института на-

‘ В. И. Ленин, Соч., т. 1, стр. 135. 2 Т а м ж е.
| .

la

следования являются производственные отношения, существующие в данном
обществе.

Подобно тому как рост народонаселения является необходи* мым условием
материальной жизни общества, но не главной силой развития общества, так
и семейно-брачные связи между людьми, хотя и учитываются законами о
праве наследования, но отнюдь не являются главной силой, определяющей
право наследования, и тем более не являются силой, вызывающей это право
к жизни. В эксплуататорском обществе институт наследования возникает
после возникновения частной собственности как дополнительное правовое
средство, укрепляющее частную собственность. ,
,

Неправильные представления об отношении наследования к праву
собственности приводили не только к ложным юридическим конструкциям
права наследования, но и к грубым ошибкам в вопросе преобразования
эксплуататорского общества: они отвлекали от революционной борьбы за
уничтожение этого общества.

Сен-Симон, например, утверждал, что «болезнь человечества», язва
человеческого общества—капиталистическая собствен-ность — может быть
легко устранена. «В самом деле, — говорил Сен-Симон, а за ним его
последователи, — для исцеления… было бы достаточно установить законом,
в виде общего правила, что пользование мастерской или орудием
производства после .смерти (или ухода на покой) того, кто ими
пользовался, будет переходить всегда в руки человека, наиболее
способного заменить умершего» ‘. Сен-Симон классовую революционную
борьбу пролетариата против буржуазии за освобождение всего общества от
эксплуатации подменял реформизмом.

Следовательно, он пытался отвлечь рабочий класс от его ос” новной
исторической задачи. Тем не менее упразднение наследования
капиталистической собственности при сохранении самой капиталистической
собственности казалось сен-симонистам мощным рычагом, способным сверху
донизу переустроить эксплуататорское общество. «Такой
порядок,—утверждали сен-симони-сты, — был бы столь же рационален для
цивилизованных (читай—капиталистических.—Б. А. и IC. Г.) обществ, сколь
наследование по праву рождении казалось разумным варварским обществам»
2.

Последователи Бакунина в вопросе наследования были недалеки от позиций
сен-симонистов. Широко известно, какой уни-

э. л.^г.гй ^гйгус&^-й., ^-я-№

чтожающей критике Маркс подверг взгляды бакунинцев на общественную
природу ^следования, на политическое значение отмены наследования.

В докладе Генерального совета I Интернационала Базель-скому конгрессу в
1869 году К. Маркс писал: «Наследование не создает… возможности
перекладывать плоды труда одного человека в карман другого — оно
касается лишь смены лиц, обладающих этой возможностью. Как и все
гражданское ‘право вообще, законы о наследовании являются не причиной, а
следствием, юридическим выводом из существующей экономической
организации общества, которая основана на частной собственности на
средства производства, т. е. на землю, сырье, машины и пр.» ‘.

В этой сжатой формулировке Маркс блестяще опроверг представление о праве
наследования как о факторе, будто бы создающем частную собственность.

Тем самым был вынесен приговор взглядам сен-симонистов, бакунинцев и
всех тех, кто рекомендовал отмену наследования в качестве мероприятия,
не более и не менее как заменяющего социальную революцию. «…Наша
великая цель, — писал Маркс, — должна заключаться в уничтожении тех
институтов, которые дают некоторым людям в течение их жизни
экономическую власть присваивать плоды труда многих… Исчезновение
права наследования будет естественным результатом того социального
переустройства, которое упразднит частную собственность на средства
производства; но отмена права наследования никогда не может стать
отправной точкой такого социального преобразования» 2.

Маркс не ограничился обоснованием сущности правового института
наследования. Он указал рабочему классу единственно правильный и
возможный путь к своему освобождению, а тем самым и путь к освобождению
всего общества — социалистическую революцию, которая «есть самый
решительный разрыв с унаследованными от прошлого отношениями
собственности». Отмена права наследования капиталистической
собственности при сохранении капиталистической собственности сама по
себе не способна устранить эксплуатацию большинства меньшинством, не
способна даже подорвать основу эксплуататорского общества — частную
собственность.

Если нет еще у рабочих масс сил, чтобы уничтожить частную собственность
капиталистов, то нет оснований ожидать уничтожения этой собственности в
результате изменений в области наследственного ‘права.

Только после свержения власти эксплуататоров, только после отмены самой
основы капиталистичеокого строя — института

‘ К’. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XIII. ч. 1, стр. 336. 2 Т а м же,
стр. 336—337.

12

частной капиталистической собственности — приобретает практический смысл
отмена права наследования частной, капиталистической собственности.
Тогда это мероприятие помогает победившему рабочему .классу укрепить
завоеванные позиции, не допускает ‘свергнутые классы накопить снова силы
для возрождения эксплуататорского строя.

По .словам Маркса, отмена права наследования в этих изменившихся
условиях «составляет одно из многочисленных переходных мероприятий».

Совершенно ясно, во-первых, что Маркс имел в виду отмену наследования
именно капиталистической частно.й собственности, а во-вторых, что Маркс
был решительным сторонником отмены этого наследования в определенных
исторических условиях, а вовсе не относился примиренчески к
существованию такого наследования после социалистической революции, как
уверял, клевеща иа него, ревизионист Бернштейн.

О какой собственности, о каком наследовании, в самом деле, мог говорить
Маркс, обсуждая мероприятия, которые должны помочь переходу от
капиталистического строя к строю социалистическому? Разумеется, только о
‘собственности свергнутых классов, а не о личной собственности, не о
наследовании личной собственности.

В Манифесте Коммунистической партии прямо было указано, что «коммунизм
ни у кого не отнимает возможности присвоения общественных продуктов, он
отнимает лишь возможность посредством этого присвоения порабощать чужой
труд» 1.

Личная собственность, как неразрывно связанная с социалистической
собственностью, появляется только после социалистической революции и
отмены капиталистической собственности.

Имущественное положение рабочих в эксплуататорском обществе дало
основание Марксу писать, что рабочему, как правило, наследовать нечего и
что при эксплуататорском строе наследование — это институт для богатых.
Слова Маркса и теперь не утратили своего значения для буржуазного
общества.

Предложение «переустроить эксплуататорское общество» посредством отмены
наследования — не только грубая теоретическая ошибка, но и вредно для
прогресса человеческого общества.

Спустя несколько лет, в 1871 году, Маркс снова дал уничтожающую оценку
лженаучной и политически вредной позиции Ба-

• К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест Коммунистической партии,
Госполитиздат, 1953. стр. 50.

13

кунина в вопросе о праве наследования. «Его программой была поверхностно
надерганная отовсюду мешанина — равенство классов(1), — писал Маркс, —
отмена права наследования как исходная точка социального движения
(сен-симонистская чепуха), атеизм, предписываемый членам Интернационала
как догма, и т. д., а в качестве главной догмы (по-прудонистски) —
воздержание от участия в политическом движении-^ \.

Наследственное право неразрывно связано с той правовой системой,
институтом которой оно является. Прежде всего существует
непосредственная связь между ведущим институтом любой правовой системы —
правом собственности и правом наследования. Так, например, пока и
поскольку земельные угодья не стали индивидуальной собственностью
отдельных лиц, не получал развития институт завещания в праве древнего
рабовладельческого Рима 2.

Пока в дореволюционной России буржуазная капиталистическая собственность
не завоевала себе относительно равного положения с полуфеодальной
помещичьей земельной собственностью, нормы наследственного права были
проникнуты идеями предпочтения наследников мужского пола перед
наследниками женского пола 3.

Догматический метод сравнения «одинаковых» норм наследственного права,
взятых из различных правовых систем, являющихся надстройками различных
экономических базисов, неизменно приводит к грубейшим ошибкам в выводах.
‘ Марксизм учит, что одна и та же идея в различных конкретных

‘ К. Маркс, Ф. Энгельс, Избранные письма, Гоополитнэдат, 1947, стр. 270,
письмо Маркса к Ф. Вольте от 23 ноября 1871 г.

2 См. Римское частное право, учебник для вузов, М., 1948, стр.
236.

8 Неравноправие женщины с мужчиной в институте наследования по закону
было весьма резко подчеркнуто’ в дореволюционном русском праве. До 1912
года дочь при сыне во всех случаях наследования после родителей была
наследницей только в ограниченных пределах: ‘она получала лишь так
называемую «указную» часть. Для движимого имущества «указная» часть
составляла ‘/а, а для недвижимого—Vi4.

При наследовании нескольких братьев и сестер могло случиться, что
вследствие применения правила об «указной» части на долю сестры
приходилось больше, чем на долю брата. Например, на пятерых сестер
полагалось бы Vs движимого наследственного имущества, а пятерым братьям
пришлось бы поделить остальные s/a. Но такой результат был нетерпим для
дореволюционного законодателя, проникнутого феодальными тенденциями.
Чтобы дочь, даже в редких случаях не получила больше сына, было
предписано в подобном случае забывать про «указную» часть и делить
наследство между братьями я сестрами на равные доли.

В 1912 году был издан закон, изменивший наследственное право в царской
России. Под давлением нарастающей силы буржуазных элементов царское
правительство вынуждено было несколько поступиться архаическими
правилами в области наследственного права. Рост капитализма сделал жен-

14

исторических условиях может быть и реакционной и прогрессивной. Но это
же положение в равной мере относится и к той части надстройки, которая
непосредственным образом связана с производственными отношениями:
правовые идеи, принципы, конструкции имеют совершенно разный смысл и
значение в различных условиях. Нельзя, например, сказать, что то
законодательство совершеннее, прогрессивнее, которое допускает
наследование по завещанию, а та правовая система, которая не допускает
наследования по завещанию, или сильно ограничивает этот вид
наследственного преемства, менее совершенна и т. д. Такие общие
рассуждения не имеют никакого теоретического интереса и практического
значения.

Любая норма наследственного права должна анализироваться в конкретных
условиях места и времени, в неразрывной связи с социально-экономическим
укладом.

В период ломки старого, капиталистического уклада важно пресечь
возможность остаткам политически разбитых классов сохранить с помощью
завещательных распоряжений и актов дарения свою былую экономическую
мощь, передавая посторонним лицам имущество, укрытое от национализации.

Устранение завещательных распоряжений на случай смерти было
целесообразным мероприятием законодателя РСФСР и УССР в период
становления Советского государства.

Чтобы окончательно сломить сопротивление свергнутых эксплуататорских
классов, чтобы устранить возможность сохранения этими классами их
экономической силы, необходимо было провести прогрессивное мероприятие:
законодательным путем, отменить наследование по завещанию.

Напротив, когда советский строй, победивший капитализм и разрушивший его
оплот—буржуазное государство, укрепился политически и экономически,
когда опасность злоупотребления завещаниями , миновала, запрет
завещательных распоряжений утратил свою целесообразность. Поэтому в
гражданских кодексах, изданных союзными республиками в период 1923—1924
гг., было допущено наследование по завещанию. Если нормы наследования по
закону предусматривают типический случай взаимо-

щину имущих классов участницей оборота, и в новелле по наследственному
праву от 3 июня 1912 г. ограничения наследования в движимом имуществе
для женщин .были сняты. Но еще очень сильные реакционные
полукрепост-нические элементы успешно «защитили» в новелле прежние
порядки в отношении имуществ недвижимых, которые больше всего
интересовали именно эти элементы.

При наследовании в земельном внегородском имуществе дочь при брате и по
закону от 3 июня 1912 г. получала только фиксированную часть—’А;

в этом случае попрежнему действовало правило, не допускавшее, чтобы дочь
в каиом-либо случае получила ‘больше, чем получил вместе с ней
наследовавший брат (ст. 1128. ч. 1. т. Х Свода законов Российской
империи).

16

отношений между членами семьи и в соответствии с этим определяют
известный круг наследников, то допущение завещательного распоряжения
позволяет приспособить общие нормы к особенным случаям, отступающим от
типического случая, предусмотренного законодателем. Следовательно, в
новых условиях нормы гражданских кодексов союзных республик о
наследовании по завещанию были нормами прогрессивными, дающими более
полное, более гибкое решение вопроса о наследовании без ущерба
общественным и государственным интересам в социалистическом обществе.

После того как усилиями рабочего класса и всех трудящихся под
руководством Коммунистической партии в нашей стране был построен
социализм, существенно изменилась экономическая и классовая структура
общества. Эксплуататорские классы были ликвидированы, остались лишь два
дружественных класса: класс рабочих и класс крестьян. Между этими
классами трудящихся нет никаких непримиримых противоречий. В условиях,
когда устранена самая возможность эксплуатации человека человеком, эти
классы являются новыми, отличными по существу от классов, существовавших
в предшествующий переходный период, когда эксплуатация еще .не была
ликвидирована.

В условиях отсутствия частной собственности на средства производства
наследование личной собственности граждан не нуждается в тех
ограничениях, которые были необходимы в первой фазе развития нашего
государства, когда частная собственность на средства производства еще
имела некоторый удельный вес в народном хозяйстве, когда наследование
было поэтому в известных случаях наследованием частной,
капиталистической собственности. В новых условиях стало необходимым
проведение мероприятий по расширению возможности трудящихся
распорядиться своей личной собственностью на случай смерти посредством
завещания. В области наследственного права оно было проведено Указом
Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по
закону и по завещанию».

Глава 1

ОЧЕРК ИСТОРИИ ПРАВА НАСЛЕДОВАНИЯ В СССР

Историю института наследственного права следует излагать не в плане его
«внутреннего развития», в отрыве от материальных условий жизни общества,
а в тесной связи с материальными жизненными отношениями ‘.

Институт наследования — это одно из правовых учреждений. Он возникает и
развивается по общему закону зависимости надстройки от материального
базиса.

Историческое исследование в любой области общественной жизни должно быть
исследованием в области развития способов производства, развития
производительных сил и производственных отношений людей в определенную
эпоху.

Нельзя ограничивать исследование истории какого-либо правового института
изложением содержания законодательных актов в их хронологической
последовательности. Нельзя также удовлетворяться раскрытием той
логической связи, которая существует между отдельными правовыми
институтами или отдельными нормами права в пределах данной правовой
системы. Нужно показать, какая связь существует между характерными
чертами того или другого правового института и определенными
материальными факторами общественного развития.

Только в таком смысле можно говорить об истории правового института,
например, об истории института наследования.

Вместе с тем ‘нельзя упускать из виду другую сторону вопроса. Нельзя
забывать, что правовая система имеет известную самостоятельность в
отношении тех экономических факторов, которые ее обусловили, породили,
которые влияют на ее изменения.

Энгельс подчеркивал неправильность недооценки этой особенности процесса
общественного развития.

«Мы делаем нашу историю сами, — писал Энгельс, — но, во-первых, мы
делаем ее при весьма определенных предпосылках и условиях. Среди них
экономические являются в конечном

‘ См. К. Маркс, К критике политической экономии. Госполитиздат, 1949.
сто. 7.

счете решающими. Но и политические условия и т. д., даже традиции,
живущие в головах людей, играют известную роль, хотя и не решающую…
Во-вторых, история делается таким образом, что конечный результат всегда
получается от столкновений множества отдельных воль, причем каждая из
этих воль становится тем, чем она является, опять-таки благодаря массе
особых жизненных обстоятельств… Маркс и я виноваты отчасти в том, что
молодежь иногда придает больше значения экономической стороне, чем это
следует» ‘. Исторические условия, ранее существовавшая система права
оказывают такое влияние на образование новых правовых норм, что даже при
одинаковых ступенях экономического развития общества в различных странах
можно наблюдать различное правовое нормирование того или другого
общественного отношения.

Сопоставляя современное ему наследственное право Англии и Франции,
Энгельс обнаружил различия, которые не могут быть объяснены простой
ссылкой на различия в экономическом укладе.

«Основа наследственного права, — писал Энгельс, — экономическая, если
брать одинаковую ступень развития семьи. Несмотря на это, будет очень
трудно доказать, что, например, в Англии абсолютная свобода завещаний, а
во Франции сильное ее ограничение во всех деталях имели только
экономические причины» 2.

Итак, различия в правовом регулировании ни в какой мере не противоречат
марксистскому пониманию воздействия экономики на образование правовой
надстройки. Энгельс прямо называет экономические предпосылки истории в
конечном счете решающими. Энгельс предвидит бесплодность поисков
непосредственного экономического объяснения всякой детали в любом
правовом институте.

В сложном взаимодействии различных факторов, создающих и меняющих
правовую надстройку, нельзя упускать и воздействующего влияния самой
правовой надстройки на экономический строй общества, на котором эта
надстройка зиждется.

Законодательство социалистического государства выражает волю всего
трудового народа. «…Классовые интересы пролетариата сливаются с
интересами подавляющего большинства общества, ибо революция пролетариата
означает не уничтожение той или иной формы эксплуатации, а уничтожение
всякой эксплуатации…» 3. Как передовой общественный класс, рабочий
класс использует экономические законы в интересах общества.

‘ К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, Госполитиздат, 1947, стр.
423—424, письмо Энгельса к Н. Блоху от 21—22 сентября 1890 г.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, Госполитиздат, 1947, стр.
429, .письмо Энгельса К. Шмидту от 27 октября 1890 г.

8 И. В. Сталин, Экономические проблемы социализма в СССР, Госполитиздат,
1952, стр. 50.

2 Зак. 256. Советское наследственное право

Социалистическое государство не создает при этом своими правовыми
нормами новых общественных закономерностей, оно опирается на эти
закономерности и облегчает их проявление. «Доказано, что общество не
бессильно перед лицом законов, что общество может, познав экономические
законы и опираясь на них, ограничить сферу их действия, использовать их
в интересах общества и «оседлать» их…» ‘.

Использование закономерностей общественного развития в интересах всего
трудящегося человечества качественно отличает механизм обратного
воздействия надстройки на базис в условиях социализма.

Именно поэтому советское социалистическое право как право высшего типа
уже внешней своей формой производит впечатление последовательности и
единства.

В области наследственного права все это находит себе полное
подтверждение. Социалистическое наследственное право характеризовалось
внутренним единством уже в первой фазе развития нашего государства,
когда социализм только строился.

Расхождения в правовом регулировании наследования в законодательстве
отдельных союзных республик касаются только подробностей регулирования.
В качестве примеров таких расхождений можно сослаться на норму
Гражданского кодекса Белорусской ССР, которая и до Указа Президиума
Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. допускала завещательные
распоряжения в пользу трудоспособных родителей, в то время как
законодательство других союзных республик такого правила яе содержало.
Можно указать также на различия в правилах о принятии наследства.

В основном же регулирование наследования во всех союзных республиках
едино. Это зависит от того, что советский законодатель сознательно и
уверенно использует правовую систему для того, чтобы оседлать
объективные закономерности общественного развития и содействовать
завершению построения социализма и построению коммунистического
общества.

§ 1. Право наследования в советских республиках до 27 апреля 1918 г.

Институт наследования в РСФСР в первой фазе развития нашего государства
может быть охарактеризован двумя законодательными актами: декретом ВЦИК
«Об отмене наследования» от 27 апреля 1918 г. и главой о праве
наследования в Граждан-

‘ И. В. С т а л и н, Экономические проблемы социализма в СССР,
Гос-Политиздат, 1952, стр. 6.

ском кодексе, который был принят 4-й сессией ВЦИК IX созыва 31 октября
1922 г. и введен в действие с 1 января 1923 г.

Вследствие этого нормирование института наследования в первой фазе
развития нашего государства должно изучаться, во-первых, в период до
издания декрета 27 апреля 1918 г.; во-вторых, с этой даты — до введения
в действие ГК РСФСР (период действия декрета «Об отмене наследования»),
и, наконец, в-третьих, в период действия Гражданского кодекса.

В дальнейшем предстоит показать, какие факты общественного развития
обусловили появление упомянутых законодательных актов о наследовании, то
есть декрета от 27 апреля 1918 г. и раздела о праве наследования в
Гражданском кодексе.

Но перед тем как приступить к выполнению этой задачи, необходимо
выяснить, почему некоторые весьма важные перемены в политической и
экономической жизни нашей страны не получили отражения в
законодательстве о праве наследования.

Этот вопрос до сего времени не был освещен в правовой литературе. Даже в
специальной работе «История советского гражданского права за время с
1917 по 1949 год» мы не нашли на него ответа ‘. История наследственного
права в этой работе излагается так, как будто первого, отмеченного нами
периода (с момента Октябрьской революции по 27 апреля 1918 г.) не было
или о нем нечего сказать. Перечислив основные акты Советского
правительства 1917 и начала 1918 гг. — о земле, о национализации банков,
о национализации различных отраслей промышленности и др., автор раздела
делает обоснованный вывод: «Таким образом была ликвидирована в основном
крупная частная собственность». Но ко второму выводу, который делает
затем автор, присоединиться нельзя: он представляется несогласованным с
первым. Автор пишет: «За отсутствием ее (то есть крупной частной
собственности. — Б. А. и К- Г.) вопрос о наследовании этой частной
собственности в значительной мере потерял свою остроту». Но если крупная
частная собственность в тот момент была ликвидирована только в основном
(что верно), то, значит, нельзя говорить о ее полной ликвидации, об
«отсутствии ее» вообще. Если полной ликвидации крупной частной
собственности на первых порах достичь еще не удалось, если, помимо того,
оставалось еще частное товарное производство как в городе, так и в
деревне, что констатирует и автор истории наследственного права, то,
очевидно, существовали и правовые нормы, которые регулировали в то время
(с октября 1917 по апрель 1918 года) наследование частной собственности.

‘ См. Д. М. Генкин. И. Б. Новицкий, Н..В. Рабинович, История советского
гражданского права, Юриздат, 1949, стр. 601—502,

У

20

Однако в указанной работе мы встречаемся только с таким утверждением по
этому поводу: «Судьба этого имущества на случай смерти его собственника
требовала регулирования». Создается впечатление, что в рассматриваемый
период вопрос о наследовании, хотя затрагивал интересы государства и
интересы многих граждан, но урегулирован пока Советской властью не был.
Но этот вывод находится в противоречии с декретом «Об отмене
наследования» от 27 апреля 1918 г. В самом деле, в первой статье декрета
ВЦИК «Об отмене наследования» от 27 апреля 1918 г. указывалось:

«Наследование как по закону, так и по духовному завещанию отменяется»;
статья Х декрета предусматривала, что «настоящий декрет имеет обратную
силу по отношению ко всем наследствам, открывшимся до его издания, если
они еще не приобретены наследниками или хотя и приобретены, но еще не
поступили в их владение».

Если наследование по закону и по завещанию декретом от 27 апреля 1918 г.
«отменяется», то неизбежен вывод, что и до этой даты наследование по
закону и по завещанию существовало как правовой институт. Если
наследники принимали и приобретали наследства до 27 апреля 1918 г., а
после этой даты признавались собственниками принятого имущества, то
очевидно, что право наследования существовало в период с момента Великой
Октябрьской социалистической революции до издания декрета от 27 апреля
1918 г.

Ответ на вопрос, какими нормами права наследования надлежало
руководствоваться в период с октября 1917 года по 27 апреля 1918 г., дан
был в декрете о суде № 1 от 7 декабря 1917г.1.

При разрешении споров о праве гражданском в этот период суды должны были
руководствоваться декретами Советской власти, но допускалась также
ссылка на законы свергнутых правительств, поскольку таковые не были
отменены революцией и не противоречили революционной совести и
революционному правосознанию.

В примечании к ст. 5 декрета о суде от 7 декабря 1917 г. говорилось:
«отмененными признаются все законы, противоречащие декретам ЦИК Советов
Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов и Рабочего и Крестьянского
Правительства, а также программа-минимум Р. С.-Д. Р. Партии и партии С.
Р.».

В программе-минимум Российской социал-демократической партии говорилось
не об отмене права наследования, а об установлении «прогрессивного
налога на доходы и

‘ СУ РСФСР 1917—1918 гг. № 4, ст. 50,

21

наследства»’. До 27 апреля 1918 г. не было и декретов ВЦИК или
Рабоче-Крестьянского правительства о праве наследования. Поскольку до
проведения национализации соответствующей отрасли народного хозяйства в
ней сохранялась еще частная собственность на средства производства, нет
оснований говорить и о том, что право наследования частной собственности
в то время противоречило «революционной совести и революционному
правосознанию», к которым отсылал декрет о суде № 1.

Следовательно, в интересующий нас период право наследования
регулировалось еще старыми законами, поскольку они автоматически не
утратили своего значения после победы пролетариата. Не могли, ‘например,
подлежать применению те нормы ч. 1 тома Х Свода законов Российской
империи, в которых утверждались сословные привилегии, неравноправие
женщин в наследовании и т. п.

Но именно о наследниках, о завещаниях по старым, ограниченно
применявшимся законам, говорил декрет ВЦИК от 27 апреля 1918 г.,
провозглашая отмену наследования. Недаром в декрете было употреблено и
архаическое выражение «духовное завещание».

Спрашивается, почему же среди первых декретов Октябрьской
социалистической революции, появившихся в 1917 году, мы не находим
декрета, отменяющего старое право наследования. Причина кроется здесь,
несомненно, в экономике рассматриваемого периода и в политике Советской
власти.

Юридические акты того времени отражали современную им экономику.
Просматривая акты о национализации частно”капйта-листической
промышленности с октября 1917 года и до весны 1918 года, мы находим,
например, декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 14 ноября 1917 г.2, который ввел
рабочий контроль на частновладельческих предприятиях.

Национализация различных отраслей народного хозяйства осуществлялась не
сразу, а постепенно: один за другим появляются декреты Советского
правительства о национализации отдельных крупных предприятий. Только с
весны 1918 года начинает осуществляться национализация целых отраслей
промышленности, которые до того находились в руках частных
собственников, но под рабочим контролем.

Таким образом, национализация промышленности была завершена в основном
уже в июне 1918 года. В частной собственности остались лишь мелкие, а
также небольшое число средних

‘ «ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК»,
ч. I, изд. 6-е, Политиздат, 1940, стр. 21 (см. п. 14, абзац 2
Программы).

а СУ РСФСР 1917 г. № 3, ст. 35

22

предприятий. Тем самым были в корне подорваны экономические силы
буржуазии и одновременно заложены основы для организации новой,
социалистической промышленности.

Еще позднее национализация распространилась на торговлю и некоторые
другие отрасли народного хозяйства. Так, декретом от 20 августа 1918 г.
«Об отмене права частной собственности на недвижимости в городах»’, были
национализированы все крупные частновладельческие строения; декрет о
национализации торговых оптовых и розничных предприятий был издан 21
ноября 1918 г.2. Приведенная историческая справка показывает, что с
момента победы социалистической революции в нашей стране и до половины
1918 года существовала в РСФСР еще в ограниченных размерах частная
собственность на средства производства, не только средняя, но даже
отчасти и крупная.

Только с началом военной интервенции империалистов и белогвардейских
мятежей открывается период массовой национализации во всех отраслях
народного хозяйства, так называемый «военный коммунизм».

В Кратком курсе Истории ВКП(б) этот исторический период охарактеризован
так: «Условия борьбы с Советской властью диктовали объединение обеих
антисоветских сил, иностранной и внутренней. И это объединение сложилось
в первой половине 1918 года.

Так сложилась иностранная военная интервенция против Советской власти,
поддержанная контрреволюционными мятежами врагов Советской власти внутри
России.

Так кончилась передышка ‘и началась гражданская война в России, то-есть
война рабочих и крестьян народов России против внешних и внутренних
врагов Советской власти» 3.

Военный коммунизм явился исключительной мерой Советской власти для
отпора внешним и внутренним врагам. «…Большевики стали усиленно
готовиться к длительной войне, решив поставить весь тыл на службу
фронту. Советское правительство ввело военный коммунизма \

Марксизм-ленинизм никогда не рассматривал отмену наследования частной
собственности как средство отмены самого права частной собственности.

Отмена права наследования частной собственности — это необходимое
мероприятие наряду с другими мероприятиями после отмены частной
собственности.

В период с октября 1917 года до весны 1918 года в нашей стране
проводилась экономическая политика, которую впослед-

1 СУ РСФСР 1918 г. № 62, ст. 674.

2 СУ РСФСР 1918 г. № 83, ст. 879.

3 История ВКП(б), Краткий курс. 1951, стр. 216—217.

4 Т а м же, стр. 219.

23

ствии после ее возобновления в 1921—1922 гг., стали называть «новой
экономической политикой».

Вопрос о нэпе и военном коммунизме был подробно рассмотрен на Пленуме ЦК
ВКП(б) в 1928 году.

«Неправильно было бы думать,—указывал И. В. Сталин,— что пролетарская
диктатура в СССР начала свою экономическую работу с военного коммунизма.
На эту позицию сбиваются некоторые товарищи. Но эта позиция неправильна.
Наоборот, проле-. тарская диктатура начала у нас свою строительную
работу не с военного коммунизма, а с провозглашения основ так называемой
новой экономической политики… Правда, она, эта политика, была прервана
временно обстановкой интервенции, и к ней пришлось вернуться лишь спустя
три года, после ликвидации войны и интервенций» ‘.

Советская власть не случайно не затрагивала права наследования
капиталистической собственности до весны 1918 года. Наследование этой
собственности было сознательно допущено, поскольку сохранилась еще в
известной ограниченной мере капиталистическая собственность. Советская
власть имела в виду преодолеть капиталистический строй не путем
немедленной «экспроприации средней и мелкой буржуазии, взвалив на свои
плечи неимоверное бремя устроения на работу и обеспечения средствами к
жизни, искусственно созданных, миллионов новых безработных»2. Советская
власть с октября 1917 года до весны 1918 года проводила экономическую
политику использования рыночных связей и’потому именно не намеревалась
уничтожить права наследования частной собственности.

Следовательно, мотивы сохранения наследования частной собственности в
1917—1918 гг. были определены экономикой страны, начинающей строить
социализм.

§ 2. Декреты РСФСР и УССР «Об отмене наследования»

До декрета от 27 апреля 1918 г. наследование регулировалось старыми
правилами, поскольку они не были сметены революцией как противоречащие
новому строю.

Новое регулирование наследования, выраженное в декрете от 27 апреля 1918
г., было вызвано новой экономической и политической обстановкой,
сложившейся к весне 1918 года. Декрету «Об отмене наследования»
предшествовала национализация в широком масштабе частной,
капиталистической собственности. Отмена наследования выступала как
дополнение к мероприятиям по национализации.

‘ И. В. Сталин, Соч., т. 11. стр. 146. 2 Там же, стр. 145.

24

Декрет «Об отмене наследования» не только отменял наследование в
определенных случаях. Первый декрет Советской власти о наследовании был
также и правосозидающим актом. Он впервые установил основы советского
социалистического наследственного права как института социалистического
гражданского права. Это значение декрета не сразу было признано в нашей
юридической литературе. В 20-х годах имели место высказывания в том
смысле, что наша социалистическая революция будто бы относилась
отрицательно к «наследованию вообще», что декрет ВЦИК от 27 апреля 1918
г. отменил якобы всякое наследование, которое потом было «восстановлено»
‘. Это типично догматическое построение явно не считалось с условиями
места и времени.

Ряд авторов не отрицали за декретом ВЦИК от 27 апреля 1918 г.
правосозидающего значения в области наследования, хотя этот декрет и
имел заголовок: «Об отмене наследования». Так, например, П. Е. Орловский
признавал, что право наследования существовало у нас в течение всего
периода с 1918 и до 1923 года, то есть до введения в действие
Гражданского кодекса РСФСР. Говоря о декрете ВЦИК от 27 апреля 1918 г.,
П. Е. Орловский писал в 1936 году: «…наследование рассматривалось по
этому декрету не как форма преемства частноимущественных прав, а как
частноправовая форма социального обеспечения»2.

Только как метод социального обеспечения рассматривал наследование по
декрету от 27 апреля 1918 г. и М. О. Рейхель, когда утверждал, что
«…Безоговорочная отмена права наследования сбрасывала со счетов и роль
наследования как метода социального обеспечения… На это советский
законодатель, конечно, не мог и не хотел пойти» 3.

В своей ранней работе (1925 г.) В. И. Серебровский приходил к выводу,
что такой порядок приобретения имущества умершего, который был
установлен декретом 27 апреля 1918 г., «не имел ничего общего с
наследованием; в основании его лежали мотивы совершенно иного свойства —
стремление к обеспечению нетрудоспособных близких к умершему лицу, при
условии наличия их хозяйственно-трудового отношения к имуществу» 4.

‘ Энциклопедический словарь «Гранат», изд. 7-е, т. 41, ч. 3, стр. 74.

2 П. Орловский, Некоторые вопросы законодательства о наследовании. ,
«Советское государство» 1936 г. № 2, стр. 63.

3 М. Рейхель, Право наследования, «Советская юстиция» 1937 г. № 5, стр.
14—16.

4 В. И. С ер е б роя с к и и. Наследственное право. Комментарий к
ст.ст. 416—435 Гражданского кодекса РСФСР, 1925, стр. 4—5. В позднейших
работах В. И. Серебровский отказался от этого положения (см., например,
«Очерки советского наследственного права», Изд. Академии наук СССР,
1953).

26

Такая позиция не может быть признана правильной. В объяснение же ее
существования можно сослаться на тот факт, что в 20-х годах даже
ведомственные инструкции и разъяснения сводили толкование декрета от 27
апреля 1918 г. только к чтению его названия: «Об отмене наследования».

В разъяснении НКЮ и НКВД от 7 августа 1923 г., например, прямо
говорилось: «По отношению к имуществу лиц, умерших до 1 января 1923 г.,
не может быть допущено никакого перехода в порядке наследственного
права: судьба таких имуществ должна определяться декретом 1918 года об
отмене наследования» ‘.

В инструкции НКЮ и НКФ РСФСР от 31 декабря 1918 г. была дана не менее
решительная формулировка о том, что передачу имущества по статье IX
(декрета об «Отмене наследования».—5. А. и К. Г.} следует относить к
видам социального обеспечения2. Признание за декретом ВЦИК от 27 апреля
1918 г. «Об отмене наследования» значения акта, установившего право
наследования нового типа, в нашей правовой литературе началось с работы
А. Давидовича, который заново исследовал содержание указанного декрета и
пришел к новым выводам3. Эти выводы получили в основном признание среди
большинства советских цивилистов4.

Обратимся к исследованию декрета ВЦИК от 27 апреля 1918 г. «Об отмене
наследования».

В ст. 2 декрета говорилось, что «Впредь до издания декрета о всеобщем
социальном обеспечении нуждающиеся (то есть не имеющие прожиточного
минимума) нетрудоспособные родственники по прямой нисходящей и’
восходящей линии, полнородные

‘ ГК РСФСР с постатейно-оистематазированными материалами, изд. 2-е, М.,
1926, стр. 790.

2 См. СУ РСФСР 1918 г. № 100. ст. 1031.

3 А. Давидович, Основные ‘вопросы советского наследственного права,
статья в «Ученых записках Московского юридического института», 1939.
вып. 1.

4 Так, в статье, появившейся в 1941 ^оду, С. Н. Братусь, расходясь с А.
Давидовичем в толковании декрета от 27 апреля 1918 г., присоединился к
тезису А. Давидовича о том, что право наследования личной собственности
существовало и до декрета о частных имущественных правах от 22 мая 1922
г («Советское государство и право» 1941 г. № 3, стр. 108—109).

Некоторые положения А. Давидовича признал правильными и В. И.
Серебровский. В своей статье «История развития советского
наследственного права» В. И. Серебровский писал:

«С тех пор, как нам пришлось высказаться по поводу декрета от 27 апреля
1918 г., прошли многие годы, теперь при внимательном чтении его он
представляется нам в несколько ином виде. Особого внимания заслуживает
ст. IX декрета. Но для того, чтобы лучше понять эту статью, необходимо
сопоставить ее со ст. V того же декрета… В первом случае (ст. V)
имущество к наследникам не переходит, во .втором же случае (ст. IX) по
существу мы имеем те отношения, которые возникают из отношений
собственности, перешедшей от умершего к его наследникам» (см. «Вопросы
советского гражданского права», изд. Академии наук СССР, 1945. стр.
160—161).

26

и неполнородные братья и сестры и супруг умершего получают содержание из
оставшегося после него имущества».

В силу ст. 5 декрета имущество умершего должно было поступать в
заведование местного Совета, который через соответствующее учреждение и
должен был содержать из стоимости имущества умершего гражданина
нетрудоспособных лиц, перечисленных в ст. 2.

Если даже ограничиться только рамками ст. 2 декрета, все же нужно прийти
к выводу, что правила этой статьи не являются правилами социального
обеспечения. Обеспечение нетрудоспособных лиц в силу ст. 2 должно было
производиться не за счет общественных (государственных) средств, а за
счет имущества умершего гражданина и в пределах стоимости этого
имущества.

Это обеспечение нельзя признавать «частноправовой формой социального
обеспечения». Социальное обеспечение вообще никогда не может быть
индивидуалистическим, то есть частноправовым.

Далее, круг лиц, упоминаемых в ст. 2 декрета, определялся так же» как и
в дальнейшем определяется круг наследников в советском праве: моментами
близкой родственной связи, моментом супружеской связи, моментом
усыновления. Только момент иждивенчества, позднее вошедший в советское
наследственное право как основание для призвания к наследованию, не
упоминался в ст. 2 декрета.

Своеобразная норма ст. 2 декрета «Об отмене наследования» резко
отличается от нормирования наследования в любой буржуазно-правовой
системе. Наследники, призываемые к получению обеспечения из имущества
наследодателя, получали это обеспечение только в случае своей
нетрудоспособности. В действующем нашем наследственном праве также есть
норма, в силу которой в определенныхслучаях к наследованию по закону
призываются только нетрудоспособные лица. Например, в силу Указа
Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. только
нетрудоспособные родители наследодателя призываются среди первой очереди
наследников по закону. Однако никто не высказывал сомнения в том, что
нетрудоспособные родители получают имущество своих умерших детей в
порядке наследования.

Особенностью ст. 2 было еще и то, что лица, призванные ‘к получению
обеспечения, должны были получать это обеспечение не непосредственно из
имущества покойного наследодателя, а от государственного органа,
управляющего имуществом. Но и это правило касается только порядка
передачи имущества и не уничтожает представления о наследовании.

В ст. 2 речь шла именно о своеобразной форме наследования. Это видно
также и из того, что споры между наследниками, претендовавшими на
обеспечение из наследственного имущества и

27

органами социального обеспечения, получившими это имущество, подлежали
разрешению не в административном, а в судебном, общеисковом порядке (ст.
4).

Создание нового права наследования подчеркнуто и в ст. 9 декрета от 27
апреля 1918 г.

Рассмотренная выше ст. 2 имела применение ко всем случаям открытия
наследства после смерти лиц, принадлежавших к эксплуататорским классам.
Статья же 9 имела в виду наследственные имущества, которые не превышают
10 тыс. руб. Кроме признака денежной оценки, в ст. 9 был приведен и
второй признак, который на первый взгляд казался не решающим. В статье
пояснялось, что она имеет в виду такие наследства (не превышающие 10
тыс. руб.), которые, «в частности, состоят из усадьбы, домашней
обстановки и средств производства трудового хозяйства в городе или
деревне».

Из сопоставления ст. ст. 2 и 9 на первый взгляд могло показаться, что
коль скоро оценка наследственного имущества превышает предельный размер
(10 тыс. руб.), наследство независимо от своего состава подпадает под
действие ст. 2 декрета.

Однако практика применения-декрета «Об отмене наследования» пошла по
другому пути. Народный комиссариат юстиции РСФСР 21 мая 1919 г.
разъяснил, что «Установление предельной стоимости в 10 тыс. руб. для
имуществ, переходящих в непосредственное управление и распоряжение
родственников, не относится к трудовым хозяйствам» ‘.

Конечно, только такое толкование ст. 9 декрета соответствовало его
внутреннему смыслу.

Декрет от 27 апреля 1918 г. не имел в виду нарушить уклад трудовых
хозяйств, но явно стремился пресечь попытки свергнутых эксплуататорских
классов использовать институт наследования, чтобы сохранить остатки
своей былой экономической мощи для противодействия социалистической
революции.

В условиях быстрого падения стоимости бумажных денежных знаков в
1918—1919 гг. денежная оценка наследств, указанная в декрете, очень
скоро потеряла свой первоначальный смысл:

любое наследство в изменившихся условиях пришлось бы оценивать в
миллионах обесцененных бумажных рублей. «В настоящее время, — писал НКЮ
РСФСР, — в связи с вздорожанием средств производства изложенное выше
понимание ст. IX декрета об изъятии для трудовых хозяйств является еще в
большей степени настоятельным».

Изъятие, о котором говорил НКЮ РСФСР, состояло не только в том, что в
силу ст. 9 декрета от 27 апреля 1918 г. к трудовым хозяйствам не
применялось правило о передаче наслед-

‘ СУ РСФСР 1919 г. № 20, ст. 242.

28

ственного имущества органам государства, а имущество оставалось в руках
наследников. Изучение ст. 9 декрета показывает, что самый круг
наследников по этой статье иной, чем круг лиц, предусмотренный ст. 2
декрета от 27 апреля 1918 г. Этот вывод нужно сделать, несмотря на то,
что ст. 9 в отношении круга наследников отсылает к ст. 2.

Статья 2 называет в качестве управомоченных лиц: родственников по прямой
нисходящей и восходящей линии, полнородных и ‘неполнородных братьев и
сестер умершего, а также супруга умершего. Но при этом делается
существенная оговорка: любое из указанных лиц призывается к получению
обеспечения из имущества умершего, только при условии нетрудоспособности
его. Статья же 9 вовсе не выдвигает признака нетрудоспособности лиц,
призываемых к наследованию. Она говорит о супруге и родственниках,
«имеющихся налицо», и только для определения круга родственников,
отсылает к перечню ст. 2. Исходя из условий обыкновенной трудовой семьи
в городе или в деревне, декрет учитывал, что в таком хозяйстве все члены
семьи работают. Такие именно соображения были высказаны в 1922 году
Высшим судебным контролем НКЮ РСФСР, который подчеркивал, что
законодатель не мог иметь в виду передачу трудовых хозяйств
нетрудоспособным лицам, которые не смогли бы продолжать вести такое
хозяйство’.

Таким образом, ст. 9 декрета ВЦИК от 27 апреля 1918 г. «Об отмене
наследования» устанавливала новые правила социалистического наследования
трудовой собственности не только в городе, но и в сельских местностях, в
крестьянских хозяйствах.

Представляет интерес Украинское законодательство об отмене наследования.
Декреты о наследовании в УССР были изданы 11 и 21 марта 1919 г.2. Второй
по времени издания декрет является дополнением первого.

Декрет УССР от 11 марта 1919 г., как и декрет РСФСР от 27 апреля 1918
г., носил название: «Об отмене наследования». Он также решительно, как и
декрет РСФСР, отменял наследование крупной частной собственности,
заменяя обычный переход к наследникам наследственного имущества правилом
об обеспечении нетрудоспособных наследников путем назначения им пенсий
из стоимости имущества. Наряду с этим декрет УССР «Об’ отмене
наследования» от 11 марта 1919 г. имел и особенность:

в нем оговаривалось, что наследства, не превышающие по оценке 10 тыс.
руб., непосредственно переходили к наследникам. Другая особенность этого
декрета — указание на то, что речь идет

1 См. «Еженедельник советской юстиции» 1922 г. № 13

2 СУ УССР 1919 г. № 24, ст. 268.

о наследовании в трудовых хозяйствах, — в’ нем отсутствовала.

Второй декрет УССР о наследовании, появившийся 21 марта

1919 г. вообще устранил переход к наследникам права собственности на
наследственное имущество даже в тех случаях, когда оценка наследства не
превышала 10 тыс. руб.

Переживший супруг, родственники умершего не становились собственниками
имущества покойного: все имущество переходило в собственность УССР. У
наследников же возникало только право пожизненного пользования
наследственным имуществом 1. После смерти наследников — пожизненных
пользователей — имущество должно было переходить в непосредственное
управление его собственника, то есть государства. Эта система,
установленная для небольших наследственных имуществ, дополнялась еще
одним правилом: право пожизненного пользования могло возникнуть только у
супруга и близких родственников наследодателя, являющихся
нетрудоспособными.

Судебная практика УССР по применению декретов «Об отмене наследования»,
однако, значительно приблизилась к судебной практике РСФСР 1919—1922 гг.
3. И. Мозжухина пишет по этому поводу: «Проведенное… изучение архивных
материалов и судебной практики того времени показало, что практика
признала посмертное преемство имущественных прав в имуществе не свыше 10
тыс. руб. за силою декретов 1919 года при наличии у правопреемников
умершего хозяйственно-трудовой связи с оставшимся после него имуществом
и в период 1919—1922 гг.» 2. Судебная практика Украинской республики не
выдвигала, следовательно, требования нуждаемости и нетрудоспособности
для признания граждан наследниками; право же пожизненного пользования,
предусмотренное декретом УССР от 21 марта 1919 г., рассматривалось как
право собственности, так что не было случаев истребования имущества в
доход государства после смерти лиц, пользовавшихся пожизненно
унаследованным имуществом.

В судебной практике РСФСР возникал вопрос о том, что означает понятие
«непосредственного управления и распоряжения» имуществом, введенное
декретом «Об отмене наследования» от 27 апреля 1918 г.

Судебная практика РСФСР без колебаний приравняла «непосредственное
управление и распоряжение» к праву собственности.

Пленум Верховного суда РСФСР в своем постановлении от

‘ См. В. И. Сере бровский, Наследственное право, М., 1948, стр. 11;

о. И. Мозжухина, Учение классиков марксизма о наследовании и его
реализация в советском праве, Автореферат диссертации, Харьков, 1950,
стр. 9. См. 3. И. Мозжухина, Учение классиков марксизма о наследовании и
его реализации в советском праве, Автореферат диссертации, Харьков,
1950, стр. 10.

30

16 февраля 1924 г. разъяснял, что по декрету об отмене наследования
имущество, перечисленное в п. 9 декрета, поступало не в распоряжение
органов социального обеспечения, а в управление и распоряжение имеющихся
налицо супруга и родственников. Если это имущество впоследствии не было
ни муниципализировано, ни национализировано, то в отношении его вступают
в силу общие декреты, и нет никакого основания искусственно создавать
несуществующее по Гражданскому кодексу право пожизненного владения’.

Оценивая историческое значение декрета ВЦИК РСФСР от 27 апреля 1918 г.
«Об отмене наследования», нужно признать, что декрет содействовал
скорейшему переустройству экономического базиса страны в соответствии с
требованием объективного экономического закона соответствия
производственных отношений характеру производительных сил.

Декрет этот, во-первых, выкорчевывал остатки старого наследственного
права. Наследование эксплуататорской частной собственности было
полностью упразднено. Поэтому завещания на случай смерти были вовсе
отменены. Предусмотренное же декретом обеспечение членов семьи частного
собственника из средств наследства как особая форма наследования
нисколько не ослабляло борьбы с остатками экономической мощи свергнутых
эксплуататорских классов. Речь шла о выдаче нетрудоспособным и неимущим
членам семьи умершего собственника только прожиточного минимума, притом
из кассы государственного органа.

Во-вторых, декрет впервые установил основные начала социалистического
института наследования по закону. Он содержал в себе ряд норм, имевших
чисто временное значение, обусловленное текущим моментом. Эти нормы
быстро утратили свое значение в связи с изменением экономических условий
и политической обстановки в стране. Но сохранили свое значение и были
восприняты в позднейшем советском законодательстве те положения декрета
«Об отмене наследования», которые были выражением основных принципов
социалистического наследственного права.

Основными принципиальными чертами советского наследственного права,
сохранившимися и в дальнейшем, являются следующие.

1. Право наследования имеют только те лица, которые были близко связаны
с наследодате-лем при его жизни. Фигура так называемого «смеющегося
наследника», так хорошо знакомая буржуазному праву, совершенно нетерпима
в праве социалистическом. По буржуазному праву наследником нередко
становится человек, либо вовсе не

‘ См. «Еженедельник советской юстиции». 1924 г. № 14, стр. 341.

имеющий представления о наследодателе, либо смутно знающий о нем
понаслышке. Социалистическое наследственное право предполагает, что
гражданин, наделяемый правом наследования, — это член семьи
наследодателя. Круг лиц, которых советское право относило к членам семьи
наследодателя и призывало к наследованию, менялся. Однако принцип
признания права наследования по закону лишь за ограниченным числом
наиболее близких к наследодателю лиц оставался в социалистическом
гражданском праве неизменным.

2. Признание за супругом права наследования на тех же основаниях, как за
детьми.

Полуфеодальное дореволюционное право России считало супруга
второстепенным наследником даже после изменений, внесенных в
законодательство под напором требований буржуазии в 1912 году’.

3. Поскольку расширение наследственных прав супруга распространялось
одинаково и на пережившего мужа и на пережившую жену, декрет тем самым
проводил здесь социалистический принцип уравнения граждан обоего пола в
их правоспособности. Декрет от 27 апреля 1918 г. вообще устранял
какое-либо различие в правах наследования между наследниками в
зависимости от их пола.

Братья и сестры, отец и мать, дед и бабка, внук и внучка, согласно ст.
ст. 2 и 9 декрета, были совершенно одинаково управо-мочены как
наследники.

Но в декрете «Об отмене наследования» были и такие положения, которые
необходимо не связаны с социалистическим наследственным правом. Кроме
запрещения завещательных распоряжений, эти временные положения сводились
в основном к следующему.

1. Декрет «Об отмене наследования» от 27 апреля 1918 г. в равной мере
распространялся и на городские семьи, и на сельские, и на крестьянские
дворы. Одной нормой ст. 9 были одновременно урегулированы оба
правоотношения: то, которое возникает в связи со смертью одного из
членов крестьянского двора, и то, которое возникает вследствие смерти
члена городской семьи. Вскоре было признано, что одинаковое
регулирование в законе этих различных случаев нецелесообразно,

‘ «Супруги,—писал Г. Ф. Шершеневич в 1910 году,-эти наиболее близкие
друг другу лица имеют .право лишь на незначительную часть наследства,
даже при отсутствии детей», Учебник русского гражданского права, изд.
а-е, 1910, стр. 780 Супруг получал «собственно, не наследственную часть,
а так называемую указную часть», которая была сопряжена с меньшими
правомочиями, чем наследственная доля. В силу ст. 1148, ч. 1, т. Х Свода
законов Российской империи супруг получал при наследовании по закону из
недвижимого имения одну седьмую часть, а из движимого—одну четвертую
часть.

32

так как различна экономическая почва, на которой возникает каждое из
этих правоотношений.

В гражданских кодексах союзных республик нормы наследственного права
распространялись лишь на семьи городского типа, то есть на семьи, не
связанные совместным ведением сельского хозяйства.

2. Декрет от 27 апреля 1918 г. всемерно подчеркивал трудовой характер
имущественного преемства после смерти гражданина. Это вполне объяснялось
той целью, которую ставил перед собой декрет: выкорчевать без остатка
все отжившие свой век нормы наследования эксплуататорской собственности.
Когда эта цель была достигнута, надобность в таком подчеркивании отпала.
В гражданских кодексах союзных республик и в последующем
законодательстве трудовой характер наследования, конечно, предполагается
как типический, но особо не подчеркивается.

3. Временный характер имело и установление двух порядков наследования:
один—предусмотренный для нетрудовых семей в ст. 2 декрета и другой —
предусмотренный для трудовых семей “‘в ст. 9 того же декрета.

4. Временный характер имела и формулировка ст. 9 декрета «Об отмене
наследования», определяющая право, приобретаемое наследниками. Судебная
практика приравняла «право пользования и распоряжения» наследственным
имуществом к праву собственности. В гражданских кодексах союзных
республик о «праве пользования и распоряжения», возникающем у
наследников, не упоминается.

§ 3. Наследование по гражданским кодексам союзных республик в их
первоначальной редакции (1922—1924 гг.)

Декреты «Об отмене наследования» от 27 апреля 1918 г. (РСФСР) и 11 и 21
марта 1919 г. (УССР) отвечали потребностям того периода, когда Советское
государство сосредоточивало свои усилия на борьбе с интервенцией и на
подавлении контрреволюции внутри страны. Гражданские кодексы союзных
республик отвечали потребностям другого периода — периода перехода
страны Советов вновь к мирному строительству, к восстановлению народного
хозяйства. После победы над интервентами и подавления внутренних врагов
Советская власть возобновила «новую экономическую политику» (нэп),
прерванную военным временем.

Существенные перемены в хозяйственном и политическом положении страны
Советов получили свое отражение в гражданских кодексах союзных
республик; это были первые в мире гра

жданские кодексы государства, строящего социализм. Разделы гражданских
кодексов союзных республик, посвященные праву наследования, также
соответствовали новой обстановке. Эта особенность ярко выступает при
сопоставлении разделов Гражданского кодекса, посвященных наследственному
праву, и декрета «Об отмене наследования».

Декреты «Об отмене наследования» РСФСР и УССР 1918— 1919 гг. полностью
уничтожили старый институт наследования и заложили основы нового,
социалистического наследственного права.

Гражданский кодекс РСФСР, изданный в 1922 году и введенный в действие с
1 января 1923 г., гражданские кодексы других союзных республик,
появившиеся и введенные в действие в 1923—1924 гг., дали развернутое
регулирование наследования в социалистическом обществе. Другие законы,
регулировавшие наследование помимо Гражданского кодекса ‘, содержали в
себе и нормы, необходимые для ограничения наследования частной
капиталистической собственности.

Уже постановление 3-й сессии ВЦИК РСФСР XI созыва -от 22 мая 1922 г. «Об
имущественных правах граждан» определяло с достаточной ясностью черты
раздела о наследовании будущего ГК. РСФСР. В ст. 6 постановления от 22
мая 1922 г. было признано необходимым установить право наследования (как
по закону, так и по завещанию) — супруга наследодателя и его прямых
нисходящих. Но при этом был установлен и предел наследования — не свыше
10 тыс. золотых рублей.

Гражданский кодекс РСФСР развил эти принципиальные положения и в итоге
получилась система наследования, соответствующая строящемуся
социалистическому укладу.

Гражданские кодексы союзных республик2 не только отражали в себе
материальные условия жизни Советской страны ко времени издания этих
кодексов. Они содержали в себе не только нормы, которые были направлены
на закрепление сложившихся к этому времени отношений, но и нормы,
которые учитывали будущее развитие. Этим и объясняется, что некоторые
нормы наследственного права, созданные в начале нэпа, продолжали
действовать и значительно позже, после 1929 года — «года великого
перелома» — и даже значительно позднее, когда в нашей стране было
завершено построение социалистического строя.

Закрепление наследственных прав за иждивенцами наследодателя,
установление правила об обязательных долях необходимых

‘ Законы о налоге с я.чуществ, переходящих в порядке наследования.

2 Принципиальных различий между гражданскими кодексами союзных республик
не существует, нет их и 6 разделе, посвященном наследственному праву.

3 Зак. 256. Советско» наследственно* право

34

наследников, ограничение свободы завещательных распоряже-j ний в
интересах членов семьи наследодателя, система правил,! по которым
сочетается порядок наследования по закону с поряд-| ком наследования по
завещанию, ограничение ответственности! наследников стоимостью
наследственной массы и некоторые другие нормы гражданского кодекса имели
широкое значение. Эти1 правила учитывали, что с развитием
социалистической собственности должна развиться и укрепиться личная
собственность граждан, принципиально отличная от частной собственности,.
предполагающей эксплуатацию чужого труда.

Гражданские кодексы в своей первоначальной редакции и сопутствовавшие им
законы о налоге на наследства содержали особые нормы, направленные на
ограничение и вытеснение капиталистической частной собственности. Эти
специальные нормы утратили свое значение после ликвидации остатков
эксплуататор- i ских классов и были отменены. ‘
1

В редакции 1922 года ст. 416 ГК. РСФСР гласила:

«Допускается наследование ‘ по закону и по завещанию согласно
нижеследующих статей в пределах общей стоимости;

наследственного имущества не свыше 10 тыс. золотых рублей,;

за вычетом всех долгов умершего». Сумма 10 тыс. руб. в золотом
исчислении ‘ являлась весьма солидной, особенно если учесть, что речь
шла о чистом активе наследственной массы, выявленном после погашения
всех долгов наследодателя.

Если оценка наследства и после вычета всех долгов, обременявших
наследство, превышала сумму ГО тыс. руб. в золотом . исчислении, то
порядок наследования от этого не менялся. Только излишек, превышавший
предельную сумму 10 тыс. руб., обращался в доход государства. Это
изъятие в доход казны части наследства не препятствовало наследникам
приобретать :

остальную часть наследства на общих основаниях (ст. 417 ГК в редакции
1922 года). |

Правовой режим перехода наследственных имуществ в порядке наследования
не может быть вскрыт и изучен, если не учитывать налогового
законодательства. Декрет ВЦИК РСФСР «О наследственных пошлинах» от 11
ноября 1922 г. устанавливал прогрессивное налоговое обложение имуществ,
переходящих по наследству. От уплаты налога были освобождены только
наследники, получающие долю наследства, меньшую по оценке, чем 1 тыс.
руб. золотом. При оценке доли в суммах от 1 тыс. руб. до 3 тыс. руб.
золотом пошлина взималась в размере всего 1 процента. В следующем
разряде оценок долей наследства — от 3 тыс. руб. до 6 тыс. руб. золотом
— пошлина была установлена уже

‘ СУ РСФСР 1922 г. № 66. ст. 876—постановление СНК РСФСР «О чеканке
золотых червонцев».

в размере 2 процентов; в разряде оценок от 6 тыс. руб. до 10 тыс. руб.
золотом пошлина поднималась до 4 процентов. Если же стоимость
наследственной доли превышала 10 тыс. руб. золотом, шкала обложения
круто поднималась: по 4 процента на каждые дальнейшие 10 тыс. руб., хотя
бы и не полные’. Предел налогового изъятия по наследственной пошлине мог
достигать 50 процентов стоимости наследства.

Высокие проценты изъятия по наследственной пошлине, прогрессивно
увеличивавшиеся для долей наследств, -превышающих 10 тыс. руб., являлись
мероприятием, направленным против концентрации капиталистической
собственности. Это дополнительное ограничение было необходимо, поскольку
общий лимит наследования (10 тыс. руб. золотом), установленный в ст. 416
ГК, не всегда подлежал’ применению. Согласно примечанию к ст. 416 ГК,
права, вытекающие из договоров, заключенных органами государства с
частными лицами, например, из договоров арендных, договоров застройки,
концессионных договоров и др., должны были переходить по наследству без
ограничения предельной суммой 10 тыс. руб.

Нормы гражданских кодексов о наследовании воспроизвели в 1922—1924 гг.
правила о распределении наследства между наследниками, установленные в
1918 году декретом «Об отмене наследования». Наследство подлежало
распределению между всеми наследниками в равных долях. При этом
наследники призывались к принятию наследства не в порядке очереди, по
группам, а все одновременно. Таким образом, все наследники по закону,
упомянутые в ст. 418 ГК, — прямые нисходящие наследодателя, то есть его
дети, внуки, правнуки, переживший супруг, а равно и лица, состоявшие на
полном иждивении наследодателя в течение последнего года жизни его, —
имели право на долю в открывшемся наследстве. Эта доля была’ для всех
наследников по закону одинакова: только завещание могло устранить
некоторых наследников или внести неравенство в наследственные доли.
Применение этих правил приводило во многих случаях к сильному дроблению
наследственной массы и тем самым препятствовало накоплению в одних руках
крупных имущественных ценностей.

Правила о пределах наследования по сумме, о дроблении наследств путем
распределения их между всеми наследниками не являлись каким-либо
ограничением для рабочих, служащих и для полупролетарских слоев
городского населения. В то время размеры «имуществ», которыми обладали
эти группы населения, были более чем скромны.

‘ СУ РСФСР 1922 г. № 71.’ ст. 905|. Такой случай был возможен, поскольку
лимит наследования— 10 тыс. руб. — применялся не во всех случаях.

36

Сверх того советский законодатель принял еще особые мерь чтобы не
ущемить в области наследственного права трудя, щихся. В ст. 421 ГК было
специально оговорено, что пред| меты домашней обстановки и обихода, то
есть основное, чт| составляло «наследственные массы» в трудовых семьях,
долями были переходить не ко всем наследникам, а только к тем из них
которые проживали совместно с наследодателем. При этом самая стоимость
предметов домашней обстановки и обихода не зачисля| лась даже в оценку
наследства. К этому имуществу не применялся ни лимит в 10 тыс. руб. в
золотом исчислении, ни пошлина, установленная на наследства. Предметы же
роскоши, хотя бы и являющиеся вместе с тем предметами домашней
обстановки или обихода, подчинялись общим правилам и общим ограничениям^
Этим еще раз подчеркивался строго продуманный законодателей классовый
характер нормы, изложенной в ст. 421 ГК. ;

Это правило существенно отличалось от правил ст. 9 декрета от 27 апреля
1918 г. «Об отмене наследования», которые учитывали производственные
особенности крестьянского хозяйства. Гражданский же кодекс вовсе не
касался вопросов наследования в имуществе крестьянского двора 1. Правило
ст. 421 ГК было направлено на укрепление городской советской трудовой
семьи независимо от соображения о необходимости сохранить
производственную деятельность, которую семья осуществляла.

Таким образом, постановления гражданских кодексов о по-! рядке призвания
наследников и о порядке распределения между;

ними наследственной массы были направлены своим острием;

против капиталистических элементов и вместе с тем охраняли! всемерно
имущественные права трудящихся.

‘ В силу ст. 67 Земельного кодекса РСФСР и ст. 3 Гражданского кодекса;

РСФСР правила наследования не распространялись (как и в настоящее’
время) ни на право пользования земельным участком, ни на постройки, ни
на.;

сельскохозяйственный инвентарь крестьянского двора. Законодатель имел’1
в виду обеспечить дальнейшее ведение сельского хозяйства крестьянским
двором на прежних основаниях и после смерти одного из членов двора. В
этом смысле уже в 20-х годах были даны совершенно ясные указания,
например, в разъяснении Коллегии Народного комиссариата юстиции РСФСР
(«Еженедельник советской юстиции» 1924 г. № 31), в разъяснении Отдела
законодательных предположений Народного комиссариата юстиции РСФСР
(«Еженедельник советской юстиции» 1924 г. № 32), в разъяснении Особой
коллегии Высшего контроля по земельным спорам от 21 марта 1923 г. № 987,
в циркуляре Народного комиссариата земледелия РСФСР № 21 от 24 февраля
1923 г. и во многих других ведомственных разъяснениях.
:

Согласно разъяснению Пленума Верховного суда РСФСР от 19 января 1925 г.
(протокол № 1) правила ГК о наследовании могут применяться к иму-ществу
крестьянского двора после смерти последнего члена этого двора.

В более позднем разъяснении Верховного суда РСФСР от 14 декабря. 1925 г.
было указано, что выморочное имущество крестьянского двора в изъятие из
общего порядка, предусмотренного Гражданским кодексом, должно
передаваться крестьянским обществам взаимопомощи.

Круг наследников по закону, установленный ст. 418 ГК в редакции 1922
года, не совпадал с кругом лиц, управомочен-ных на получение
наследственного имущества согласно декрету «Об отмене наследования» от
27 апреля 1918 г. Некоторые категории наследников, упоминавшиеся в
декрете от 27 апреля 1918г., отсутствовали в перечне наследников,
призываемых к приобретению наследства по ст. 418 ГК. Полнородные и
неполнородные братья и сестры, родители наследодателя, его деды, бабки
не упоминались в ст. 418 ГК. Напротив, в ст. 418 ГК появилась новая
категория наследников, не известная декрету от 27 апреля 1918г.:

«неимущие лица, фактически находившиеся на полном иждивении умершего не
менее одного года до его смерти» 1. Эта формулировка при известных
условиях охватывала и таких лиц, которые в ст. 418 ГК прямо уже не
упоминались в качестве наследников. Например, братья, родители умершего
гражданина призывались к наследованию, если они отвечали признакам
наследников-иждивенцев.

Статья 418 ГК не рассматривала более иждивенство как общее основание
наследования. Оно вовсе не является предпосылкой для наследования
супруга, детей наследодателя, внуков, правнуков.

^ Вместе с тем и правовые признаки иждивенства, по декрету от 27 апреля
1918 г. и по ст. 418 ГК в редакции 1922 года, неодинаковы. По ст. 2
декрета иждивенец — это всегда либо супруг, либо близкий родственник
наследодателя, а лицо, постороннее умершему гражданину, только тогда
могло получить право на имущество после его смерти, когда оно вошло в
состав семьи умершего в силу акта усыновления или приймачества (прим. 2
к ст. 2 декрета от 27 апреля 1918 г.).

Напротив, иждивенец умершего гражданина, призываемый к наследованию на
основании ст. 418 ГК, мог и не быть родственником наследодателя, его
усыновленным или приймаком.

В ст. 2 декрета «Об отмене наследования» соединение двух признаков: 1)
супружества или близкого родства с наследодателем и 2) состояния на
иждивении наследодателя, как двух нераздельных оснований для получения
права на содержание от государства из средств наследственного имущества
нужно .было для упразднения пережитков наследования капиталистической
собственности, для окончательного слома старого наследственного права.

Именно поэтому соединение этих двух признаков было использовано
законодателем только в ст. 2 декрета, касавшейся нетрудовых слоев
населения. Именно поэтому соединение этих двух

‘ Позднее, в 1928 году, это правило приобрело еще более четкую
формулировку, поскольку эта категория стала категорией «необходимых
наслед-

38

признаков отсутствует в ст. 9 декрета, которая имела в виду трудовые
семьи города и деревни. ‘

В. 1922 году, ко времени издания Гражданского кодекса РСФСР,
присоединение признака иждивенства к другим основаниям наследования
стало нецелесообразным. Возможность концентрации капиталистической
собственности в результате наследования в это время была предупреждена,
как мы видели, \ другими нормами. С незначительным видоизменением
категория наследников — иждивенцев наследодателя сохранилась и в
позднейшем нашем законодательстве. Она существует и теперь, в условиях
второй главной фазы развития нашего государства, представляя собой одну
из характерных особенностей советского наследственного права.

Признание права наследования за лицом, которое не было связано с умершим
ни узами родства, ни брачным союзом, а только добровольно сложившимся
фактическим отношением товарищеской поддержки — иждивением, является
нормой, свойственной только социалистическому праву. Подобной нормы
нельзя обнаружить ни в одной системе наследственного права
эксплуататорских государств.

Раздел наследственного права в гражданских кодексах союзных республик
1922—1924 гг. содержит в себе уже все характерные черты наследственного
права страны, строящей социализм.

После победоносного окончания гражданской войны и изгнания с советской
территории интервентов началась дружная работа по восстановлению
народного хозяйства. В обстановке мирного строительства начал
складываться и новый быт граждан страны Советов.

Партия и правительство, уверенно направляя строительство народного
хозяйства, не оставляя вне поля своего зрения и культурно-воспитательную
работу, помогали процессу создания нового социалистического быта. В
новых условиях советская семья ‘начала принимать формы свободного союза
людей, основанного на содружестве в общей работе по строительству
социализма. В социалистическом обществе каждый имеет право и возможность
получить работу с оплатой труда по его количеству и в зависимости от его
качества; в этом обществе реально существует и социальное страхование и
социальное обеспечение на случай инвалидности, временной утраты
трудоспособности, при наступлении старости. Влияние социалистической
экономики на формирование нового быта, “новой семьи существенно
облегчалось целеустремленным законодательством Советского государства,
прежде всего — в области семейного права. Немалую роль в этом отношении
играло и .законодательство, регулировавшее наследственное право, тесно
соприкасающееся с семьей, с ее

укладом. Задача научно обоснованного использования великой активной
силы правовой надстройки в этой области состояла в том, чтобы направить
наследственно-правовые отношения в социалистическое русло и тем ускорить
процесс образования семьи нового, социалистического типа.

Почва в этом отношении была расчищена уже в 1918 году декретом «Об
отмене наследования».

Ряд норм в разделе о наследовании гражданских кодексов союзных республик
препятствовали возрождению старого, отжившего уклада и были направлены
на укрепление и развитие советской семьи.

Одна из таких норм содержала правило о наследовании иждивенцев на правах
наследников по закону наряду с супругом и родственниками умершего
гражданина.

Другой нормой, также направленной к укреплению советской семьи, было
правило о переходе в порядке наследования предметов домашней обстановки
и обихода.

Гражданские кодексы союзных республик допустили завещательные
распоряжения на случай смерти, установив при этом точные пределы, в
которых наследодатель мог распорядиться своим имуществом, не разрушая
имущественного положения семьи.

Известно, что Маркс одним из переходных мероприятий в области права
наследования считал «ограничение права наследования по завещанию,
которое — в отличие от права наследования без завещания, или семейного
права наследования — представляется произвольным и суеверным
преувеличением даже самого принципа частной собственности» ‘.

Право завещать свое имущество, пока существует частная собственность,
представлялось Марксу суеверным и произвольным преувеличением, поскольку
оно отрывало наследование от его основы—-естественных семейных связей
умершего с наследниками.

Маркс вовсе не связывал появление наследственного права с возникновением
в человеческом обществе семьи. Семья возникла задолго до того, как
впервые имущество умершего лица, принадлежавшее ему на праве
собственности, перешло по наследству к родне умершего. Это
обстоятельство особенно подчеркивал Ленин в своей критике
«семейно-половой» теории наследственного права, которую проповедовал
Михайловский2. Маркс указывал лишь, что при существовании частной
собственности право наследования первоначально было связано с семейными
отношениями, что только впоследствии под влиянием развития и

‘ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XIII, ч. 1, 1936, стр. 338. 2 См. В.
И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 3-е. стр. 71, 73.

40

укрепления частной собственности эта связь ослабляется и
законодательства эксплуататорских государств начинают допускать произвол
завещательных распоряжений. Произвол же этот Маркс усматривал именно в
праве наследодателя лишить наследства членов своей семьи и передать
имущество посредством завещания посторонним лицам.

. Маркс писал Лассалю: «…Под «свободой завещания» я понимал не свободу
оставлять [или не оставлять] завещание, а свободу составлять его,
нисколько не считаясь с семьей» ‘.

Требование о строгом ограничении свободы завещательных распоряжений было
выполнено в гражданских кодексах союзных республик в 1922—1924 гг.,
когда приходилось еще считаться с многоукладностью страны в переходный
период.

Основным ограничением свободы завещательных распоряжений в гражданских
кодексах было запрещение совершать завещания в пользу посторонних лиц
даже при отсутствии наследников позакону. В ст. 422 Гражданского кодекса
завещателю предоставлялась троякая возможность:

1) он мог лишить наследства всех своих наследников по закону — тогда
имущество как выморочное полностью переходило по наследству к
государству; 2) он мог лишить наследства одного или некоторых
наследников по закону — тогда доли лишенных наследников становились
выморочными и также переходили по наследству к государству; 3) он мог в
завещании распределить наследство между наследниками в долях по своему
усмотрению, вместо равных долей, установленных при наследовании по
закону. Конечно, можно было сочетать второе из указанных правомочий с
третьим, то есть, лишив наследства некоторых наследников, распределить
доли наследства между остальными по своему усмотрению.

Правило о выморочности долей наследников, которых завещатель лишил
наследства, защищало интересы семьи: завещатель не имел возможности,
лишив наследства наследника или наследников по закону, соответствующую
часть наследства завещать посторонним лицам (не наследникам по закону).

Нужно заметить, однако, что судебная практика рассматривала как лишение
наследства, сопряженное с выморочностью доли наследства, только
безусловное распоряжение наследодателя о лишении наследника права
наследования 2.

‘ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 25, стр. 393, письмо Маркса к Лассалю
от 22 июля 1861 г.

2 Например, определение ГКК Верховного суда РСФСР по делу №31—176 1924
г., «Еженедельник советской юстиции» 1924 г. № 33. Разъяснение 3 от-деля
Народного ^пмчссариата юстиции РСФСР № 436 1924 года, см/Тряждап-ский
кодекс РСФСР с постатейно-систематизированными материалами. изд. 2-е.
Юриздат hKK) РСФСР. М., 1926, стр. 801.

Право завещателя произвольно распределить наследственную массу между
наследниками по закону могло приводить на практике к нежелательным
последствиям. Не исключалась ведь возможность оставить по завещанию
своим несовершеннолетним детям либо нетрудоспособным наследникам совсем
незначительные суммы. Такое завещательное распоряжение юридически не
могло рассматриваться как лишение наследства, а потому и выморочность
имущества также не могла наступить.

В ‘первоначальной редакции (1922 г.) Гражданский кодекс РСФСР не
содержал еще правил, направленных против такого произвола завещателя.

§ 4. Последующие изменения норм гражданских кодексов союзных республик о
наследственном праве (до 14 марта 1945 г.)

Норма о необходимых наследниках, наиболее действенно охраняющая интересы
семьи в области наследования, появилась в гражданских кодексах союзных
республик не в момент их издания, а несколько позднее.

Правило, запрещавшее лишать наследства несовершеннолетних наследников по
закону, появилось в 1928 году, в виде прим. 2 к ст. 422 ‘. Это
дополнение ст. 422 устраняло не только возможность прямого лишения
наследства несовершеннолетних наследников. После введения примечания 2 к
ст. 422 стало одинаково невозможным и «экономическое» лишение наследства
— путем оставления наследнику незначительной доли или путем умолчания о
наследнике. Несовершеннолетний наследник по закону отныне приобретал
неотъемлемое право на определенную долю в наследстве. Закон определял
эту обязательную долю необходимого наследника в размере 3/^ той доли,
которая причиталась бы наследнику при применении правил о наследовании
по закону.

Таким образом, завещатель мог только уменьшить не более чем на ‘Л
законную долю необходимого наследника. В таком виде правило об
обязательной доле необходимых наследников просуществовало вплоть до
Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г.2.

Чем объясняется тот факт, что весьма существенное правило об
обязательных долях необходимых наследников появилось в свет лишь спустя
шесть лет после издания Гражданского кодекса? В нашей юридической
литературе этот вопрос обыкновенно обходится молчанием 3.

1 Постановление ВЦИК и СНК от 28 мая 1928 г., СУ РСФСР 1928 г. № 65, ст.
468.

2 См. § 5 настоящей главы.

3 См.. например, «Историю советского гражданского права 1917—1947 гг.».
Госюриздат, 1949, стр. 529.

42

Общая ссылка на стремление советского законодателя усовершенствовать
правила наследования не может дать удовлетворительного объяснения
сравнительно позднего появления нормы о необходимых наследниках. Забота
об усовершенствовании законодательства проявлялась Советским
государством во все периоды социалистического строительства.

Причина интересующего нас явления вскрывается, если учесть, что в начале
нэпа личная собственность трудящихся еще не развилась в сколько-нибудь
значительных размерах. В таких условиях не ‘было еще необходимости
охранять в законодательном порядке интересы членов трудовой семьи от
произвола завещательных распоряжений.

Эта необходимость возникла позднее, когда закончился период
восстановления народного хозяйства и в связи с этим выросла и укрепилась
личная собственность граждан на предметы потребительского назначения.

В практике судов РСФСР признавались в целом недействительными те
завещательные распоряжения, в которых необходимым наследникам
оставлялось менее трех четвертей той доли, которая-причиталась бы им при
наследовании при отсутствии завещания. В нашей правовой литературе
правильно отмечалось, что по смыслу Гражданского кодекса РСФСР
уменьшение законной доли необходимого наследника должно было приводить
не к признанию недействительным всего завещания в целом, а только к
частичной его недействительности, необходимой для восстановления
законной доли обойденного или урезанного в наследственных правах
наследника, — и не более’. В Гражданском кодексе Белорусской ССР (ст.
463) прямо оговаривалось, что в подобных случаях завещание
недействительно только в соответствующей части.

В Украинском Гражданском кодексе же, как и в гражданских кодексах
некоторых других союзных республик, правила об обязательных долях
необходимых наследников вообще не были введены. Отсутствие такой
специальной нормы восполнялось здесь общим положением ст. 1 ГК, которая
во всех без исключения союзных республиках устанавливала принцип охраны
гражданских прав, за исключением тех случаев, «когда они осуществляются
в противоречии с их социально-хозяйственным назначением».

Исходя из этого, судебная практика этих союзных республик признавала
частично недействительными такие завещательные распоряжения, которые
прямо или посредством умолчания лишали права наследования малолетних
наследников.

ЮризЙ; Й^Гб6 apaBW> учебник мя ^ВДических института,, т. 2

43

Среди других изменений первоначального текста Гражданского кодекса,
проведенных в первой фазе развития нашего государства, нужно отметить
как наиболее важные: отмену лимита наследования (1926 г.), разрешение
завещаний в пользу государства, его органов, партийных, профессиональных
и других общественных организаций (1928 г.).

Отмена лимита наследования последовала в соответствии с постановлением
ЦИК и СНК СССР от 29 января 1926 г. ‘. Этот союзный закон предлагал
союзным республикам внести соответствующие изменения в свое
законодательство. В РСФСР такие изменения были произведены ВЦИК и СНК
РСФСР 15 февраля 1926 г.: ст. 417 была отменена, а ст.ст. 416, 419, 421,
4222 перередактированы.

Соответствующие изменения Гражданского кодекса были проведены также ЦИК
и СНК Других союзных республик.

Если отмена лимита наследования отражала возрастание благосостояния
советских граждан, то разрешение завещаний в пользу юридических лиц —
социалистических учреждений и предприятий, независимо от наличия у
завещателя наследников по закону, — к концу первой фазы развития нашего
государства показывало укрепление принципа сочетания личных и
общественных интересов, с подчинением первых вторым.

Следует еще остановиться на вопросе о налогах с наследств.

Первый закон о налоге с наследства, появившийся одновременно с изданием
Гражданского кодекса РСФСР 3, устанавливал прогрессивную шкалу обложения
налогом наследств, и предельный процент налогового изъятия в 50
процентов, освобождая вовсе от обложения наследственные доли, меньшие 1
тыс. руб. золотом.

Одновременно с отменой лимита наследования были проведены изменения в
порядке налогового обложения наследств. Процент изъятия по новым
правилам доходил до 60 процентов, если стоимость наследства превышала
200 тыс. руб., и даже до 90 процентов — при оценке наследства более чем
в 500 тыс. руб.4.

Эти мероприятия устраняли возможность концентрации капиталистической
собственности посредством института наследова-

‘ СЗ СССР 1926 г. № 6, ст. 37.

2 СУ РСФСР 1926 г. № 10, ст. 73. В «История советского гражданского
‘права», М., 1949, стр. 524, к этому же моменту отнесено и изменение ст.
418 ГК. Между тем изменение первоначальной редакции, ст. 418 ГК
последовало спустя два года (6 апреля 1928 г.) и в другой связи: ввиду
разрешения совершать завещания ‘в пользу государства и в пользу
юридических лиц (СУ РСФСР 1928 г. № 47, ст. 355).

3 Декрет ВЦИК от 11 ноября 1922 г. «О наследственных пошлинах» (СУ РСФСР
1922 г. № 71, ст. 905).

4 См. СУ РСФСР 1927 г. № 12, ст. 86; СУ РСФСР 1927 г. № 53, ст. 355;

СУ РСФСР 1928 г. № 54, ст. 41.

44

ния; но они не затрагивали интересов трудящихся, поскольку крутой подъем
шкалы касался обложения только крупных наследственных имуществ, к
небольшим же наследствам применялись невысокие ставки налога.

§ 5. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О
наследниках по закону и по завещанию»

Последнее по времени существенное изменение советского наследственного
права было проведено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14
марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» ‘. Статья 4 Указа
содержала предложение Президиумам Верховных Советов союзных республик
внести соответствующие изменения в гражданские кодексы этих республик.
Во исполнение этого предложения последовали соответствующие указы
Президиумов Верховных Советов союзных республик 2.

Рассмотрим, в чем состояли принципиальные изменения советского
наследственного права, внесенные законодательством 1945 года 3.

1) Существенно изменен порядок призвания наследников по закону.
•

В условиях социализма, когда эксплуататорские классы ликвидированы,
вопрос о наследовании — это в основном вопрос о наследовании личной
собственности граждан на их трудовые доходы и сбережения, на жилой дом и
подсобное домашнее хозяйство, на предметы личного потребления и
удобства. В редких сравнительно случаях дело идет о наследовании в
мелком трудовом частном хозяйстве кустарей-одиночек,
крестьян-единоличников (ст. 9 Конституции СССР).

Дробление наследства на равные доли между всеми наследниками,
необходимое в первой фазе развития нашего государства, во второй фазе
утратило свое значение и было устранено.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1943 г. было
установлено, что наследники по закону призываются к наследованию не все
одновременно, а в порядке очереди. Наличие кого-либо из наследников
первой очереди и принятие им наследства исключают призвание наследников,
отнесенных к двум следующим очередям; призвание наследника второй
очереди исключает наследование лиц, отнесенных к третьей очереди. ^

‘ «Ведомости Верховного Совета СССР» 25 марта 1945 г. № 15.

2 В РСФСР эти изменения были осуществлены Указом Президиума Верховного
Совета РСФСР от 12 июня 1945 г. («Ведомости Верховного Совета СССР» 1945
г. № 38).

3 Детальному изучению действующего наследственного права посвящены
последующие главы настоящей работы.

В результате этого наследства стали распределяться между наследниками
только одной какой-либо очереди и меньше дробиться.

2) Указом 1945 года был расширен круг наследников по закону: в него были
включены трудоспособные родители, а также братья и сестры наследодателя.

Расширение круга наследников по закону учитывало укрепление советской
семьи, стабилизацию в семье новых, социалистических отношений.

Рост благосостояния граждан СССР, укрепление общественных связей
социалистического типа между гражданами получили свое отражение в новых
правилах о наследовании иждивенцев. Теперь в качестве иждивенцев
наследодателя получили право наследования не только те лица, которые
находились на полном содержании наследодателя, но и все те
нетрудоспособные лица, которые в течение последнего года жизни
наследодателя получали от него основные средства к существованию.

Положение иждивенца как наследника по закону было изменено еще и в
другом отношении. До 1945 года завещатель не мог лишить наследства
только несовершеннолетних наследников по закону. Это ограничение не
распространялось, следовательно, на всех иждивенцев, которым уже
исполнилось 18 лет. Статья 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от
14 марта 1945 г. включила всех иждивенцев в круг необходимых
наследников.

3) Новые правила наследования по завещанию допускают наследование даже
постороннего для завещателя гражданина, если на момент открытия
наследства нет ни одного наследника по закону. Это правило, существенно
расширяющее свободу завещания, не противоречит интересам семьи,
поскольку завещание в пользу постороннего лица допущено лишь при
отсутствии наследников по закону. Оно учитывает те особые случаи, когда
гражданин не создал себе семьи или утратил ее. В таких особых случаях,
не имеющих юридической квалификации, узы дружбы иногда заменяют собой
семейные узы. Это и учитывает советское наследственное право.

Глава II

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ СОВЕТСКОГО НАСЛЕДСТВЕННОГО ПРАВА

§ 1. Право наследования и наследственное преемство

Право наследования в объективном смысле’— это совокупность
гражданско-правовых норм, которыми Советское .государство устанавливает
в случае смерти гражданина-переход определенных его субъективных
гражданских прав (правомочий) и субъективных гражданских обязанностей
как наследственного целого к другому лицу или к другим лицам. В нормах
советского права наследования интересы отдельной личности сочетаются с
интересами социалистического общества.

Самый переход прав и обязанностей умершего лица к другому лицу или к
другим лицам на основании норм права наследования называется
наследованием.

Не всякий переход субъективных гражданских прав и обязанностей
гражданина после его смерти к другому лицу или к другим лицам есть
наследование. Переход гражданских прав и обязанностей в порядке
наследования характеризуется следующими признаками: а) основанием
перехода является сложный фактический состав, предусмотренный нормой
наследственного права;

б) переходящие права и обязанности образуют определенное единство,
называемое наследством или . наследственной массой;

в) лицо, ‘приобретающее права и обязанности (наследник), яв-

) В. И. Серебровский предложил различать выражения: «наследственное
право» и «право наследования». Под наследственным правом В. И.
Серебровский понимает право в объективном смысле, то есть совокупность
норм, регулирующих наследование; под правом наследования—субъективное
право наследника (В. И. Серебровский, Очерки советского наследственного
права, Изд. Академии наук СССР, 1953, стр. 44).

Однако в живом русском языке, в языке закона и судебной практики давно
укоренились оба выражения — право наследования и наследственное
право—как равнозначащие, как синонимы..

Так, ст. 430 ГК. говоря о «лишении права наследования», имеет в виду
субъективное право наследника. В п. 1 постановления Пленума Верховного
суда СССР от 20 июня 1947 г. упомянуты наследники, которые «не оформили
своих наследственных прав»; под наследственными правами здесь, конечно,
разумеются те же субъективные права наследников.

47

ляется непосредственным общим (универсальным), а не частичным
(сингулярным) правопреемником умершего гражданина. Например, сын гр-на
П. принял открывшееся после смерти отца наследство. На момент принятия
наследства сыну было известно, что имущество отца состоит из дома в г.
Ялте и домашней обстановки. Это имущество он только и имел в виду,
принимая наследство. Позднее выяснилось, что умершему причитается
получить денежный долг с одного из соседей, а вместе с тем сам умерший
не рассчитался полностью за саженцы виноградных лоз, приобретенные
незадолго до смерти у другого соседа. Хотя наследник, принимая
наследство, не знал ни о праве требования, ни о долге умершего отца, он
как наследник, то есть универсальный преемник, оказывается после
принятия наследства и кредитором по денежному требованию и должником по
договору покупки саженцев.

Наследование есть одно из проявлений гражданской правоспособности.
Советский закон при определенном составе фактов признает за каждым
лицом, гражданином или организацией конкретное наследственное
правомочие. Это — один из случаев признания за лицом конкретных
субъективных прав, абстрактно возможных для этого лица в силу его
правоспособности (правосубъектности).

Таким образом, правоспособность лица выступает как предпосылка
приобретения этим лицом конкретного субъективного наследственного права,
которое называют правом наследования.

Наследственным правом в субъективном смысле называют как то право,
которое признано за лицом, только призываемым к наследованию, так и то
право, которое признано за лицом, принявшим наследство и таким образом
уже ставшим правопреемником умершего гражданина на основании норм
наследственного права.

Обладателя и того и другого .права одинаково называют н а-следником.
Между тем правомочия наследника, призванного к наследованию, и
правомочия наследника, уже принявшего наследство, это правомочия разного
рода, качественно между собой отличающиеся. Наследник, только призванный
к наследованию, имеет лишь правомочие принять наследство или отказаться
от него. Такой наследник — еще не правопреемник умершего гражданина, это
только возможный его правопреемник. Наследником в этом смысле делаются
независимо от своей воли.

Наследник, уже принявший наследство, — это правопреемник наследодателя в
тех правах и обязанностях, которые были у наследодателя и могут быть
объектом наследственного правопреемства в силу норм советского
наследственного права, то есть входят в состав наследства. Наследником
во втором смысле этого

48

слова по советскому гражданскому праву нельзя стать п о-мимосвоейволи.
Принятие наследства — это односторонняя сделка, то есть волевой акт
наследника, а без принятия наследства невозможно приобретение
наследства, то есть невозможно правопреемство после умершего гражданина.
Следовательно, правомочие наследника может развиваться — право принять
наследство может по воле наследника преобразоваться в правопреемство.
Призванный к наследованию может стать обладателем тех прав и
обязанностей, которыми обладал при жизни умерший гражданин.

Объектом наследования или наследством, наследственной массой называется
все то, что по нормам наследственного права переходит к наследнику,
принявшему наследство, из состава прав и обязанностей умершего лица. В
основном объек-‘ том наследственного правопреемства являются
имуществен-:

ные права умершего гражданина, прежде всего ему принадлежавшее право
собственности. В особых случаях, указанных законом, в порядке
наследования переходят и некоторые личные неимущественные права
наследодателя ‘. •

Вместе с тем в порядке наследования могут переходить не все
имущественные права наследодателя; советское право некоторые из них
признает непередаваемыми — ввиду их неразрывной связи с личностью
умершего или по другим соображениям 2. Обязанности наследодателя,
входящие в состав наследства, подчиняются тем же правилам, что и права
наследодателя: имущественные обязанности, как правило, передаваемы по
наследству и вклю- , чаются в наследственную массу; напротив, личные
неимуществен- ,| ные обязанности, как правило, по наследству не
передаваемы и | в наследство не входят. Если актив наследства
недостаточен для :• полного удовлетворения всех кредиторов, то
требования кредите- ;

ров наследодателя удовлетворяются по соразмерности, в преде- § лах
действительной стоимости актива наследства, с соблюдением.1 при этом
общих правил закона об очередности удовлетворения! кредиторов (ст.ст. 99
и 101 ГК РСФСР и ст. 266 и ел. ГПКИ РСФСР). В силу примечания к ст. 434
ГК РСФСР наследники не| обязаны удовлетворять требования кредиторов,
выходящие за пре-| делы актива наследственной массы: личным своим
имуществом! наследники перед кредиторами наследодателя не отвечают.

§ 2. Особенности наследственного правопреемства

1. О наследственном правопреемстве можно говорить только | при наличии
определенных условий. Наследственное правопреем-1

‘ См. п. 2 § 6 настоящей главы. 2 См. п. 5 § 6 настоящей главы.

ство — понятие более узкое, чем правопреемство вообще, и даже чем
правопреемство после смерти гражданина.

2. Правовым основанием наследственного преемства является сложный
фактический состав, предусмотренный нормами советского права
наследования. В этот фактический состав входит ряд разнообразных
элементов. Наследования не может быть, если лицо, о преемстве после
которого идет речь, не умерло или не объявлено умершим в судебном
порядке или в нотариальном порядке (ст. 12 ГК)’. Преемник в порядке
наследования—это лицо, которое в силу определенных фактов признается в
законе наследником. Чтобы быть признанным наследником по закону,
гражданин должен был состоять к умершему в определенных
отношениях—родства, супружества или иждивенства (ст. 418ГК). Государство
признается наследником по закону, если налицо состав выморочности
наследства (ст. 433 ГК). Наследником по завещанию признается лицо,
указанное в завещании наследодателя, если завещание находится в
соответствии с нормами наследственного права (ст. ст. 422—426 ГК).

Необходимо также, чтобы наследник по закону или наследник по завещанию
были призваны к наследованию, иначе наследственное правопреемство не
может возникнуть. Наследственное право содержит в себе правила,
устанавливающие порядок и сроки призвания к наследованию определенных
категорий наследников. Даже призванный к наследованию гражданин тем
самым не становится еще правопреемником наследодателя:

необходимо принятие наследства лицом, призванным к наследованию.

3. Не во всех случаях правопреемства после смерти гражданина можно
говорить о наследственном правопреемстве. Возникновение у
выгодоприобретателя права на получение вклада в сберегательной кассе в
силу распоряжения вкладчика, сделанного сберегательной кассе на случай
смерти, — это не случай наследования. Здесь отсутствуют условия,
существенные для наследственного преемства. Закон не рассматривает
такого выгодоприобретателя по вкладу как наследника (ст. 436 ГК) и
подчиняет правопреемство в этом случае не правилам о наследовании, а
совсем другому правовому режиму: вклад в этом случае не включается в
наследственную массу; выгодоприобретатель не становится обязанным по
долгам наследодателя; выгодоприобре-тателем по вкладу может быть
назначено любое лицо, независимо от ограничений, которые существуют в
отношении назначения наследников.

‘ Лица, которые могут стать наследниками после смерти гражданина, не
имеют никаких наследственных прав на имущество гражданина при его жизни.
См. определение «Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда
СССР» .от 15 ноября 1947 г. («Судебная практика» 1948 г., вып. 1).

4 Зак. 256. Советское наследственное право

60

В случае смерти одного из членов колхозного двора наследоваться может
только его личное имущество; ‘в праве же совместной собственности
колхозного двора в связи со смертью одного из членов колхозного двора
изменений не происходит. | Правомочия оставшихся в живых членов
колхозного двора при | этом, конечно, расширяются: в случае раздела или
выдела доля | каждого члена колхозного двора увеличивается. Но нельзя
говорить в этом случае ни о наследственном правопреемстве, ни о
правопреемстве вообще. Расширение правомочий участников совместной
собственности зависит здесь от особого режима права совместной
собственности колхозного двора ‘.

Не является наследованием и частичное правопреемство в случае смерти,
возникающее на основании завещательного отказа (ст. 423 ГК) 2. Отличие
от наследования состоит здесь в том, что отказополучатель не выступает
как непосредственный правопреемник умершего гражданина, а оказывается в
положении особого рода кредитора наследника (или наследников).
Отказополучатель не отвечает по долгам наследодателя 3.

С • этой точки зрения неточными представляются некоторые определения,
которые даются наследованию в нашей правовой литературе. Так, например,
некоторые авторы считают, что наследование есть «переход имущества
умершего лица к’ другому

‘ В судебной практике можно найти прямое подтверждение этому положе^
нию. В определении по делу Безотосного Судебной коллегией по
гражданским-делам Верховного суда СССР сказано: «К имуществу
крестьянского двора, прекра тившего свое существование за смертью
последнего его представителя, применяется при отсутствии завещательного
распоряжения право наследования на общих основаниях». («Сборник
постановлений Пленума и определений коллегий Верховного суда СССР за
1940 г» М 1941 стр. 236, определение № 947—40. Разрядка наша.— Б. А. и
К. Г.). ‘Итак’ нет наследования в совместном имуществе крестьянского
двора, пока этот двор существует. «Применение норм ГК следует признать
неправильным,—писала та же Судебная коллегия в 1943 году, ~ так как
право на имущество, оставшееся после смерти гр-ки Б., должно быть.
признано за двором, членом которого по-коиная Б. состояла». (П. Е.
Орл-овский, «Практика Верховного суда ссср п0 гражданским наследственным
делам», М., 1947, стр. 15; определение № 953 от 18 октября 1943 г.)
Встречаются, однако, и неправильные формулировки в определениях судов по
интересующему нас вопросу. Так, в определении № 1289 от 21 декабря 1940
г. было сказано: «Доля умершего члена двора в общем дворовом имуществе
остается в пользовании остальных членов двора т. е. наследуется двором в
целом» (там же, стр. 15). Определение это пра-‘ вильно в своем конечном
выводе: имущество колхозного двора остается совместным и после смерти
одного из членов двора. Но неправильно говорить о доле умершего
(поскольку ни раздела, ни выдела в таких случаях не ‘происходит); нельзя
говорить, тем более, о наследовании двором в целом (поскольку нормы
наследственного права здесь не применяются). 2 О завещательном отказе
см. ‘подробнее п. 3 § 4 главы V’ 8 См. «Советское гражданское правд», т.
II, учебное пособие для юридических вузов, М., 1951, стр. 466.

лицу или другим лицам в установленном законом порядке»’. Не
останавливаемся на том, что объект наследования определен здесь уже, чем
следовало: в наследство могут входить также некоторые личные
неимущественные права наследодателя2. Но нетрудно видеть, что в рамки
приведенного определения наследования укладывается вообще всякое
приобретение имущества в связи со смертью гражданина, а не только
наследственное правопреемство. В этом отношении определение слишком
широко.

4. Наследственное правопреемство — это общее, так называемое
универсальное правопреемство. Этому типу правопреемства
противопоставляется правопреемство частное, частичное (или, иначе,
сингулярное).

Некоторые буржуазные правовые системы пользуются такой же терминологией.
Однако универсальность наследственного правопреемства в буржуазной
юриспруденции имеет совсем иной смысл: наследник считается там
преемником всего «дела» (предприятия) и, по общему правилу, отвечает по
долгам наследодателя даже и своим личным имуществом, то есть сверх
актива наследства 3. 1

В советском гражданском праве универсальность наследственного
правопреемства можно характеризовать следующими признаками.

1. Наследник приобретает наследство как известное целое. При
наследовании по закону, то есть при отсутствии завещания, наследник
всегда приобретает наследство как совокупность прав и обязанностей.
Наследник по закону— всегда не только преемник в субъективных правах
умершего, но и в обязанностях, долгах, обременяющих наследство. Актив и
пассив наследства составляют неразрывное целое (ст. 434 ГК). То
обстоятельство, что ответственность наследника по пассиву наследства
ограничена действительной стоимостью актива наследства, не устраняет
неразрывной связи между активом и пас-

iB. И. Сер ебров с к и и. Наследственное право, М., 1948, стр. 3—4;

См. также «Советское гражданское право», т. II, учебное пособие для
юридических вузов. М., 1951, стр. 433; Р. О. Халфина, Право наследования
в СССР, изд. 2-е, М., 1952, стр. 3.

2 См. ^ 6 настоящей главы.

3 Буржуазно-правовые системы, установившие универсальность
наследственного .преемства, рассматривают его либо как принцип
«заступления» наследником. личности наследодателя со всеми правами и
обязанностями, либо как принцип полного правопреемства во всем
имуществе, то есть во всех без исключения правах я обязанностях
наследодателя. Оградить себя от оплаты Долгов, превышающих активную
массу наследства, наследник может только путем «инвентаризации»
наследства при его принятии. Англо-американскому наследственному праву
понятие универсальности наследственного правопреемства вообще не
известно (см. Н. В. Рабинович, Гражданское и торговое право
капиталистических стран, М., 1949, стр. 515; В. И. Серебровский,
Основные понятия советского наследственного права, «Советское
государство и право» 1946 г. № 7, стр. 17—18, прим. 18).

4*

сивом наследства. Если наследников несколько, то при наслед! вании по
закону они приобретают всегда равные доли актива соразмерные этим долям
доли пассива наследства: речь иде’ о долях целого. Если наследник по
закону откажется от наслед| ства или не примет наследства в
установленный cpoij (ст. 430 ГК), то доля такого наследника переходит к
прочим на| следникам. Это проявление так называемого права «прираще;

ния», показывающего, что наследник — это правопреемник в’ всех правах и
обязанностях ‘, а не в отдельном, изолированно;

праве (ст. 433 ГК) 2.

Эти положения диспозитивны — они могут быть изменен! завещателем в
пределах, допускаемых законом, но, во всяко» случае не настолько, чтобы
наследование в принципе утратил» свойственный ему характер
универсальности и превратилось в| правопреемство частичное. Завещатель
может завещать наслед-;

нику только одно какое-либо право, например, право собствен-] ности на
отдельную вещь; завещатель вправе устранить данного! наследника от
преемства в остальных правах. ‘

Тот, .кто назначен наследником, пусть в каком-либо отдельном.! праве, не
может приравниваться к лицу вовсе устраненному от наследования. По
смыслу ст. 433 ГК речь идет в этой норме именно о лишении наследства в
общепринятом смысле, а вовсе не о том случае, когда наследодатель так
или иначе распределяет доли наследства между назначенными им
наследниками. Права наследника как универсального правопреемника в
рассматриваемом случае проявятся тотчас же, как только отпадут
ограничения, установленные для данного наследника в пользу других
наследников.

Исходя из этих соображений, нельзя согласиться с тем, что «по советскому
праву наследование возможно как в форме универсального преемства, так и
в форме преемства сингулярного» 3.

‘ «Советское государство и право» 1948 г. № 2, стр. 74. Отчет о докладе;

В. И. Серебровского о праве приращения при наследовании по советскому^
праву. В. И. Серебровский, О праве приращения при наследовании,’ в
сборнике Академии наук СССР «Вопросы советского гражданского и трудо-‘
вого права», 1952, стр. 80—91.

2 Имеются в виду те права и обязанности, которые по советскому праву
могут переходить по наследству.

ЗB. И. Серебровский, Основные понятия советского наследственного права,
«Советское государство и право» 1946 г. № 7, стр. 13. В последующих
работах В. И. Серебровский не воспроизводит этого положения с такой
четкостью, но, рассматривая вопрос о выморочности наследства, признает
возможность частичной выморочности его и в настоящее время, что,
повидимому, стоит в связи с допущением частичного наследственного
преемства. Получение завещательного отказа (легата) нельзя приравнивать
к наследственному преемству (см. «Советское гражданское право», учебное
пособие для юридических вузов, т. II, 1951, М., стр. 431. 441—442).

Отказополучатель — не наследник: он не приобретает непосредственно из
наследства каких-либо прав. Все, что причитается отказополучателю в силу
завещания, он вправе потребовать только от наследника, выступая как
кредитор наследника ‘.

•Положение о наследственном преемстве, как о преемстве в известном
целом, то есть о преемстве общем, не терпит исключений; можно сделать
вывод: кто является наследником в ч е м-л ибо, может стать наследником
во всем, что допускается законом в качестве объекта наследования2.

2. Наследник приобретает наследство всегда непосредственно.

Принимая наследство, наследник становится обладателем всех прав и
обязанностей, которые вообще могут к нему перейти на основании норм
наследственного права. Не требуется никакого дополнительного акта
третьего лица для передачи наследнику соответствующих наследственных
прав и наследственных обязанностей.

При наследовании нескольких лиц может создаться общность прав, например,
общая собственность на те или иные объекты наследственной массы, однако
никто из наследников не нуждается в правовом посредничестве другого для
приобретения прав в наследственной массе.

Может случиться и нередко случается на практике, что в управление
имуществом вступают не все наследники сразу, а только некоторые из них,
именно те, кто был налицо при открытии наследства. Этот типичный случай
прямо предусмотрен в ст. 429 ГК, которая разрешает наследникам вступать
в управление наследственным имуществом, «не дожидаясь явки прочих
наследников». Тогда наследникам, явившимся позднее, приходится
истребовать свою долю у наследников, уже вступивших в управление
наследством. Но дело вовсе не в том, что наследники, явившиеся ранее и
потому уже владеющие наследством, создают субъективные права для
наследников, явившихся несколько позднее. Речь идет только об
истребовании своего имущества наследниками, явившимися позднее. Это
действие наследников напоминает требование собственника о выдаче своей
вещи, обращенное к третьему лицу, не имеющему законного основания для
владения вещью.

3. Наследник приобретает все переходящие к нему по наследству права и
обязанности сразу и одновременно. Принятие наследства есть единый

‘ О завещательном отказе (легате) см. гл. V, § 4, п. 3. 2 Специальный,
редко встречающийся случай наследования в порядке примечания к ст. 425
ГК здесь не учитывается.

64

акт, который распространяется на все объекты наследования^ В силу
принятия наследства приобретаются и такие права, и обязанности, которые
в момент принятия наследства еще не| были известны. Между тем лицо в
порядке частного преемства! приобретает лишь то право, которое оно имеет
в виду, совершая приобретательную сделку. Если вкладчик имел вклады в
двух сберегательных кассах и каждой кассе сделал указание на случай
смерти — о выдаче вклада своей жене, то ей придется совер-‘ шить два
отдельных акта перевода вкладов на свое имя по каждой сберегательной
кассе в отдельности. Напротив, если бы;

вкладчик не сделал сберегательным кассам распоряжений о вы-‘
годоприобретателе, а назначил жену наследником по завещанию,! или если
бы она наследовала вклады ‘без завещания (по закону),! то все права по
обоим вкладам перешли бы к наследнице одно-| временно в тот момент,
когда она приняла наследство’. j Отказ наследника от принятия
наследства имеет юридическое;

последствие, обратное акту принятия наследства. Отказ от на-:

следства сразу и одновременно отсекает все права и все обязанности,
которые могли вытекать для наследника из факта;;

призвания его к наследованию и из последующего акта принятия;

наследства.

Как преемник универсальный, наследник не может принять:

только часть правомочий, оговорив, что остальную часть .он при- ?

и) Не переходят в порядке наследования имущественные права
наследодателя, вытекающие из фактов причинения вреда здоровью
наследодателя (ст.ст. 413—415 ГК).

‘ Иной точки зрения придерживаются 3. Г. Крылова «Наследование по
завещанию в советском гражданском праве», автореферат диссертации, 1950,
стр. 10 и А. И. Пергамент, * uoeioeuoeioeioeioeioeioeioeaUeaUeaUeaoeIUeaUeaUeaUeaoeIUeoeEoeioeioeioei oeioeioeioeioeEoeAoe»oeioeioeioe?Ue R Z uoeuoeeaeaeoeOaeaeoeOaeaeoeaeaeaeoeeaeaeoeOoeEoeuoeA»oeEoeEoeuoeEoeuoeEo eEoeEoeEoe¶oea?aea oiaiaiTHUTHNTHNTHITHNTHITHNTHITHNTHNTHITHNTHaiaTHoiaiaiaTHoiaiaiaTHoiaia iaiaiaiaTHoiaiaiAiATHNTHU o?ia?Ue?O?O?E?Ue?E?E?E?E?E?E?E?E?E?E?Ue?E?E?A?A?A????A?A?A??A?A?A?????i? E oeooeooeooeocacacacaca*acoOEoAooeooeooeooeooeooeooeooeo¶aca?acacacoacaca cacoOooeooe I Oe o o ? O b lb Ob aeb ib oeb ob ueoueoueoueoueoueoueiaueoueoueoueoueoueoueoueoueOIAIAIueiueoueiµueoueoue oueoue°ueoueIA©Aue Ae Oe E O ? ? ? ? TH ae o th h-|IC они оба при жизни наследодателя пользовались. Такое разрушение домашнего очага ухудшило бы положение совместно проживавшего наследника несоразмерно с той выгодой, которую приобрели бы прочие наследники в случае равномерного раздела между ними всего имущества. Статья 421 ГК не дает определения понятия «совместного проживания», но из общего смысла этой статьи, несомненно, вытекает, что под «совместным проживанием» следует понимать проживание в одной квартире с наследодателем. В законе не установлен какой-либо обязательный минимальный срок совместного проживания наследника с наследодателем, лишь при соблюдении какового могла бы иметь применение ст. 421 ГК. В связи с этим нами уже высказывалась мысль о желательности установления в законе такого обязательного ми- • нимального срока'. Установление такого срока (скажем, годового) исключило бы возможные споры в этой области, когда тот или иной наследник по закону не поддерживал ранее никакой связи с наследодателем и переехал к последнему лишь незадолго до его смерти. По вопросу о том, что должно быть отнесено к вещам обычной домашней обстановки и обихода, едва ли возможно дать в законодательном или инструктивном порядке исчерпывающие указания. Как общее правило, следует признать, что к вещам обычной домашней обстановки и обихода не могут быть отнесены предметы профессиональной деятельности наследодателя, как то: пишущая машинка машинистки, инструментарий врача, скрипка ' См. К. А. Граве, Вопросы наследственного права в практике Верховного суда СССР, М„ 1949. стр. 39, 136 скрипача и т. п. Однако в некоторых случаях и этот вопрос может оказаться спорным. Например, рояль умершего пианиста-профессионала можно рассматривать и как предмет обычной домашней обстановки, могущий принадлежать как лицу, умеющему играть на рояле, так и лицу, не умеющему играть. Вопрос этот может решаться лишь судом в каждом отдельном случае. Необходимо отметить, что имевшая первоначально место судебная практика, считавшая возможным относить к имуществу, упоминаемому в ст. 421 ГК, также строения, стоимость которых не превышает 1000 руб., была затем признана неправильной. Кроме того, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР указала, что в резолютивной части решения суда в случаях применения ст. 421 ГК должно быть точно установлено, какие именно предметы домашней обстановки и обихода присуждаются соответствующему наследнику, и суд не должен ограничиваться лишь общим указанием на присуждение в качестве наследственного имущества вещей домашней обстановки и обихода. Правило, изложенное в ст. 421 ГК, не распространяется на предметы роскоши. Предметы роскоши чгоступают в наследственное имущество, подлежащее разделу между всеми призываемыми наследниками по закону в общем порядке, установленном в ст. 420 ГК. Наркомфином РСФСР 29 декабря 1929 г. был опубликован список тех предметов домашней обстановки и обихода, которые должны быть отнесены 'к предметам роскоши '. В настоящее время этот список должен считаться формально утратившим силу, так как отменено постановление СНК РСФСР от 30 октября 1929 г.2, на основе которого он был издан. Однако и вне зависимости от этого, суды не могут им руководствоваться -вследствие того, что он содержит в себе положения, которые сейчас ^являются абсолютно неприемлемыми. Так, например, в перечень предметов- роскоши были включены картины, но только иностранных художников, а картины советских художников не рассматривались как предметы роскоши. Следует признать сомнительной вообще возможность установления какого-либо списка предметов, которые необходимо отнести к предметам роскоши. Неуклонный и быстрый рост зажиточности граждан СССР постоянно стирает ту условную грань, которая отделяла бы предметы роскоши от предметов обычной домашней обстановки и обихода. Если, например, несколько лет тому назад можно было говорить о том, что телевизор следует отнести, скорее, к предметам роскоши, чем к предметам обычной домашней обстановки, то сейчас едва ли кто-либо будет телевизор рассматривать как предмет роскоши. 1 См. «БФЗХ» 1930 г. № 9. ст. 5. ? См. СУ 1929 г. № 81. ст, 793, 137 Может быть, в настоящее время было бы правильнее говорить не о предметах роскоши, а об излишних предметах, выходящих за пределы обычной домашней обстановки. К таким предметам можно было бы отнести второй рояль или пианино, так как второй рояль или пианино выходили бы за пределы обычной домашней обстановки. Мы полагаем, что вопрос о том, относится ли данный предмет к предметам роскоши или нет, может решить лишь суд, который должен руководствоваться не каким-то заранее данным списком вещей, отнесенных к предметам роскоши, а конкретными особенностями каждого отдельного случая и совокупностью обстоятельств данного дела, Часть наследственного имущества, состоящая из вещей, относящихся к домашней обстановке и обиходу (за исключением предметов роскоши), не зачитывается в обычную наследственную долю лишь тех наследников по закону, которые проживали совместно с наследодателем. Поэтому, если никто из призываемых к наследованию наследников по закону не проживал совместно с наследодателем, то эта часть наследственного имущества входит в общую наследственную массу и подлежит разделу между всеми наследниками с зачетом ее стоимости в долю, получаемую ими в общем порядке. Тот же результат будет иметь место и в случае, если совместно с наследодателем проживал наследник по закону, но не входящий в ту очередь, которая в данном случае призывается к наследованию. Вопрос о том, вправе ли наследодатель оставить по завещанию свою обычную домашнюю обстановку и предметы домашнего обихода иным своим наследникам по закону, а не тем из них, которые совместно с ним проживали, — мы рассмотрим в п. 3 § 3 главы V ограничивало случаи
частичной выморочности наследства, а ^месте с тем активн0 ^Р0^ с
незаконным завладением ^wwmblm долями неявившихся наследников 3.
— _

Однако ссылка на разъяснение Пленума Верховного суда

РСФСР от 19 апреля 19?6 г- в ^ле^ время не всегда признавалась
достаточно убед^1′”0″- так’ А- Еарышев в “атье «Последствия непринятия
^следстаа в Установленный срок и отказа

от наследства» пришел к а^ЛУ’ что ^i3^™^ давн0 утратило свое значение
поскольку закон РСФСР от 20 июля

1930 г. изменил ст. 429 ^к и с тех “”Р ^ок на “Р™™ наследства
исчисляется уже ^ с момента принятия к наследству мер охранения, как
было р^-в с момента ^Р1™ наследства. Анализируя эту линию ^”нои практики
с 1930 по 1945 год, нельзя упускать из вид/’ что это “Ротика второй
главной фазы развития нашего госуд^в’ когда Р^ не могла У^ итти

• «Гражданское .право., У466!”! ^ ^РВД^ких вузов, ч. 1, М., 1938,

стр. 159-160 (разрядка наш^- Судебной коллегии по гражданским делам
Вер-2 Например определение ^ 1950 г. ^ деду № 36/648 от 24 мая 1.949 г.
ховного суда СССР от 17 ^ ^ Верховного суда РСФСР 1927 г. № 35/519,
Верховного суда РСФСР. 1927 г. № 4, стр. 11

и № тактика .проводив ^=^Т З^^Тст.0^ Гю наследника от принятия сво^ ^
вследствие неявки наследника в течение и непринятием “а_следствен

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter