Анощенкова С.В. 2006 – Уголовно-правовое учение о потерпевшем
Предисловие
Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г., заменивший УК РСФСР 1960
г., привнес множество позитивных положений, которые были подготовлены и
обусловлены социально-экономическими преобразованиями в стране, активно
развивающейся научной мыслью, совершенствованием правоприменительной
практики, правотворчества в сфере уголовного законодательства.
Принципиальным моментом явилось отражение в новом кодексе приоритета
общечеловеческих ценностей, провозглашенного Конституцией Российской
Федерации 1993 г. Оценивая УК РФ как закон, адекватный
социально-экономической обстановке, следует отметить, что с позиций
более последовательного, развернутого и адресного восстановления
положения потерпевшей от преступления стороны в нем пока еще не
исчерпаны все резервы.
Фигура потерпевшего в 60-80-е гг. ХХ в. стала объектом исследования
ученых-процессуалистов, изучающих проблему о потерпевшем в связи с
определением его правового статуса (В.П. Божьев, М.С. Строгович, В.М.
Савицкий, Ю.И. Стецовский, И.И. Потеружа, В.А. Дубривный). Учение о
потерпевшем, о жертве преступления послужило импульсом зарождения такого
раздела криминологии, как криминологическая виктимология (конец 50-х гг.
XX в.). Тема, связанная с личностью потерпевшего, занимает значительное
место в трудах психологов, психиатров, исследователей в области судебной
экспертологии. Одними из первых среди отечественных ученых, посвятивших
свои работы проблеме понятия потерпевшего, были Л.В. Франк и П.С.
Дагель. Фундаментальным теоретическим разработкам понятия согласия
потерпевшего наука уголовного права обязана А.Н. Красикову. Тема влияния
поведения потерпевшего на дифференциацию уголовной ответственности
виновного лица стала предметом исследования Н.Ф. Кузнецовой, Л.Л.
Кругликова, В.С. Минской, Л. Рогачевского, И. Филановского и др. Заслуга
в признании потерпевшего субъектом уголовных правоотношений принадлежит
М.М. Апанавичюсу, Т.В. Кленовой, Г.О. Петровой, Б.А. Протченко, А.В.
Сумачеву, П.С. Яни. Значение потерпевшего как одного из признаков
состава преступления обозначено в трудах Г.П. Новоселова, Е.В.
Батюковой, И.А. Фаргиева.
“Потерпевший от преступления” – понятие уголовно-правовое.
Материально-правовая природа этого понятия обусловлена тем, что
преступление причиняет потерпевшему вред определенного характера, т.е. с
уголовным правом он связан через категории “преступление” и “вред”.
Содержание уголовно-правового статуса потерпевшего включает в себя его
субъективное право на восстановление правового положения, в котором он
находился до совершения преступления, а также ряд других прав,
обозначенных в уголовном законе. Поскольку потерпевший является
субъектом общественных отношений, на которые посягает преступник, то он
сам, как обладатель охраняемого блага, определяет направленность
преступления, его объект. Следовательно, рассматривать потерпевшего как
один из признаков состава преступления вполне оправданно.
Специфические признаки, характеризующие потерпевшего (пол, возраст,
взаимоотношения с виновным) и его поведение (социально положительное или
социально отрицательное), в ряде случаев являются тем криминальным
компонентом, который обусловливает общественную опасность,
противоправность, виновность и наказуемость общественно опасного деяния,
совершенного в отношении потерпевшего. С изменениями данных признаков
связаны процессы криминализации и пенализации общественно опасных
деяний. Те же признаки потерпевшего выступают в качестве обстоятельств,
смягчающих и отягчающих наказание, назначаемое виновному. От
волеизъявления потерпевшего в случаях, специально обозначенных в
уголовном законе (ст. 76 УК РФ и примечание 2 к ст. 201 УК РФ), зависит
решение вопроса об уголовной ответственности виновного. В семидесяти
пяти случаях признаки потерпевшего указаны в УК РФ как квалифицирующие
признаки преступления. Иными словами, роль потерпевшего в процессах
криминализации, пенализации общественно опасных деяний, дифференциации
уголовной ответственности – основных методах уголовной политики –
определяет его уголовно-политическое значение.
Автор не претендует на создание некоего оригинального доктринального
течения. Уголовно-правовое учение о потерпевшем объективно существует;
многие его аспекты глубоко и всесторонне изучены, некоторые проблемы
нашли свое однозначное разрешение. Так, если до определенного момента
дискутировалась проблема: считать ли потерпевшим юридическое лицо, то
теперь положительный ответ на поставленный вопрос ни у кого не вызывает
сомнения. Вместе с тем возникают новые вопросы: только ли физических и
юридических лиц считать потерпевшими от преступления; можно ли отнести к
потерпевшим лиц, которым вред причинен не преступлением, а иным
уголовно-значимым деянием; каковы права потерпевшего в рамках уголовного
права; какое уголовно-политическое значение имеет его фигура?
Данная работа нацелена на обобщение проблем, относящихся к понятию
потерпевшего в уголовном праве, дальнейшее развитие учения о потерпевшем
в российском уголовном праве; ее задачи состоят в обозначении вопросов,
требующих теоретических разработок.
Разумеется, многие выдвигаемые в монографии положения будут восприняты
неоднозначно. Однако вряд ли кто-либо станет отрицать актуальность
изменения правового положения потерпевшего в уголовном праве. Именно с
этих позиций, нацеленных на обоснование и выработку путей расширения
прав потерпевшего в уголовном праве и их реализацию, автор и попытался
раскрыть данную проблему.
Глава I. Понятие потерпевшего в уголовном праве
1.1. Постановка проблемы
Прогресс научных знаний детерминирован необходимостью разрешения
практических проблем. Аксиоматичность данного положения не требует
доказательств. Научные изыскания в области права, и в том числе
уголовного, стимулируются интересами правоприменительной практики по
адаптации закона к существующим общественным отношениям, толкованию его
в соответствии со смыслом, вложенным законодателем, выявлению пробелов,
недостатков законодательной техники и т.п. В то же время неверно
придавать науке служебное значение, второстепенное по отношению к
правоприменительной практике. Именно наукой вырабатываются
концептуальные основы правотворческой, правоприменительной деятельности,
формируется правосознание, а также направление самой научной мысли. Эта
многогранная роль науки особенно велика в период формирования нового
правового мировоззрения.
Основная тенденция современной правовой науки – ее гуманистическая
направленность, обращение к человеку не только как к социальному
элементу, но и как к носителю индивидуальных ценностей. В.В. Мальцев
подчеркивает, что содержание гуманистических воззрений общества и
государства обусловливают степень гуманного отношения к потерпевшим и
преступникам. “Права и интересы потерпевшего и преступника,
обеспечивающиеся в уголовном законодательстве в общей форме как права и
свободы человека и гражданина, неразрывны и на конкретном
правоприменительном уровне при выборе меры гуманного отношения как к
преступнику, так и к потерпевшему”, – пишет ученый. Современные авторы
(В.В. Мальцев, А.В. Наумов, Д. Флетчер) считают важным не допустить
дисбаланса интересов в сторону как одного, так и другого субъекта
HYPERLINK \l “sub_991” *(1) . Однако на примере действующего уголовного
законодательства нетрудно доказать, что роль потерпевшего все еще
остается вспомогательной, поставленной на службу публичному интересу в
части покарания преступника.
Центростремительные силы уголовного права традиционно сосредоточены
вокруг лица, совершившего деяние, предусмотренное уголовным законом. Он
выступает и как предмет изучения уголовно-правовой науки, и как объект
уголовно-правового воздействия. Очевидный переворот в мировоззрении, по
крайней мере, научном, обращение к общечеловеческим ценностям, их
признание, пусть еще в значительной мере декларативное, сделали
невозможным оставлять без внимания другую фигуру, стоящую как бы на
противоположном полюсе уголовно-правовых отношений, – человека, который
пострадал от данного деяния, потерпевшего. Выступая на парламентских
чтениях, А.В. Наумов отметил: “Время потребовало создания УК,
основанного на иных исходных принципах, на отказе от старой идеологии и
признании новой – приоритета общечеловеческих ценностей относительно
всех других…” HYPERLINK \l “sub_992” *(2) . Поэтому лицо,
пострадавшее от преступного деяния, имеет все основания считаться одной
из центральных фигур в уголовном праве, достойной внимания государства и
социума.
Разработка понятия и значения потерпевшего в уголовном праве, важная
как для теории, так и для практики, обусловлена целым рядом факторов.
Во-первых, фигура потерпевшего имеет самостоятельное значение,
поскольку он, потерпевший, выступает субъектом уголовных правоотношений:
имеет субъективные права и несет обязанности, а также взаимодействует с
иными субъектами уголовного права – лицом, совершившим преступление, и
государством.
Во-вторых, потерпевший рассматривается как один из признаков состава
преступления, т.е. является органической частью основания уголовной
ответственности.
В-третьих, признаки потерпевшего многократно упоминаются законодателем
в диспозициях норм Особенной части УК РФ в качестве криминообразующих
признаков преступления. В этом качестве некоторые признаки потерпевшего
имеют значение при криминализации и квалификации преступлений.
В-четвертых, законодатель устанавливает ряд положительных
посткриминальных действий виновного, совершенных по отношению к
потерпевшему, имеющих различное уголовно-правовое значение. Так,
действия, направленные на возмещение вреда, причиненного преступлением,
рассматриваются:
– как условия освобождения от уголовной ответственности (ст. 75, 76 УК
РФ);
– как содержание некоторых принудительных мер воспитательного характера
(возложение обязанности загладить причиненный вред, п. “в” ч. 2 ст. 90);
– как обстоятельства, смягчающие наказание, – розыск имущества,
добытого в результате преступления, оказание медицинской помощи и иные
действия по заглаживанию вреда (п. “и”, “к” ч. 1 ст. 61).
Действия восстановительного характера, произведенные виновным в
отношении потерпевшего, позволяют применить к первому специальную норму
о назначении наказания, которая устанавливает максимальные пределы
сроков или размеров наказания (ст. 62 УК РФ).
В-пятых, некоторые характеристики потерпевшего имеют значение
квалифицирующих признаков (например, убийство лица, заведомо для
виновного находящегося в беспомощном состоянии, п. “в” ч. 2 ст. 105 УК
РФ).
В-шестых, в качестве отягчающих наказание признаков предусмотрены:
– совершение преступления в отношении лица или его близких в связи с
осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением
общественного долга (п. “ж” ч. 1 ст. 63 УК РФ);
– совершение преступления в отношении женщины, заведомо для виновного
находящейся в состоянии беременности, а также в отношении малолетнего,
другого беззащитного или беспомощного лица либо лица, находящегося в
зависимости от виновного (п. “з” ч. 1 ст. 63);
– совершение преступления с особой жестокостью, садизмом,
издевательством, а также мучениями для потерпевшего (п. “и” ч. 1 ст.
63).
В-седьмых, положительное поведение потерпевшего рассматривается как
квалифицирующий признак (п. “б” ч. 2 ст. 105, п. “а” ч. 2 ст. 111, п.
“б” ч. 2 ст. 112, п. “б” ч. 2 ст. 117 УК РФ) либо как конструктивный
признак специальных составов (например, ст. 277, 295, 317, 334), либо
как обстоятельство, отягчающее наказание (п. “е”, “ж” ч. 2 ст. 63).
Таким образом, социально положительное поведение потерпевшего имеет
значение при дифференциации уголовной ответственности, а также
индивидуализации наказания.
В-восьмых, отрицательное поведение потерпевшего влияет на степень
уголовной репрессии, а именно – смягчает ее, т.е. выступает как
обстоятельство дифференциации и индивидуализации наказания. В частности,
преступления, поводом к совершению которых явилось социально негативное
поведение потерпевшего, квалифицируются по специальным, так называемым
привилегированным составам (ст. 107, 108, 113, 114 УК РФ). При
назначении наказания отрицательное поведение потерпевшего
рассматривается как обстоятельство, смягчающее наказание (п. “з” ч. 1
ст. 61).
В-девятых, согласие потерпевшего на причинение вреда или его просьба об
этом с точки зрения уголовного закона не является обстоятельством,
исключающим преступность деяния. Самопричинение вреда потерпевшим имеет
уголовно-правовое значение только в том случае, если содеянное
затрагивает интересы других лиц, общества или государства (например, ст.
339 УК РФ “Уклонение от исполнения обязанностей военной службы путем
симуляции болезни или иными способами”).
В-десятых, ст. 76 УК РФ впервые за послереволюционный период установила
в уголовном законе такое основание освобождения от уголовной
ответственности, как примирение виновного с потерпевшим. Учет мнения
потерпевшего в столь важном вопросе, как реализация уголовной
ответственности, свидетельствует о принципиально новом отношении
законодателя и правоприменителя к лицу, пострадавшему от преступления.
В-одиннадцатых, от воли потерпевшего от преступления, совершенного
против интересов службы в коммерческих или иных организациях, зависит
решение вопроса о привлечении к уголовной ответственности лица,
совершившего подобное преступление (примечание 2 к ст. 201 УК).
В-двенадцатых, исходя из того, что целью наказания является
восстановление социальной справедливости (которая воспринимается и
оценивается в том числе и лицом, пострадавшим от преступления), следует
предположить, что интересы этого лица не могут быть проигнорированы при
назначении наказания.
Таким образом, в уголовном законе имеют юридическое значение:
– признаки потерпевшего;
– осознание виновным признаков, характеризующих потерпевшего;
– поведение потерпевшего в отношении виновного;
– поведение виновного в отношении потерпевшего;
– проявление потерпевшим своей воли в отношении совершаемых
уголовно-значимых деяний;
– осуществление потерпевшим своих прав.
Следовательно, значение потерпевшего в уголовном праве обусловлено тем,
что он выступает в качестве одного из субъектов уголовных
правоотношений. Признаки потерпевшего имеют значение конструктивных,
криминообразующих признаков, а также обстоятельств, отграничивающих
преступное поведение от непреступного, влияющих на квалификацию
преступления, дифференциацию уголовной ответственности и
индивидуализацию наказания.
Изложенное позволяет сделать вывод о существенном и многогранном
значении потерпевшего в уголовном праве. Достижения современной научной
мысли, обновление отраслевого законодательства способствуют формированию
в рамках доктрины уголовного права самостоятельного направления,
обозначившегося как учение о потерпевшем.
Как юридическая наука, уголовное право представляет собой систему
взглядов, идей об основных уголовно-правовых категориях и понятиях,
которые в своей совокупности составляют предмет данной отрасли знаний
(уголовный закон, его принципы, преступление, наказание и др.). Знания,
воззрения о тех или иных уголовно-правовых категориях облекаются в форму
учений или теорий HYPERLINK \l “sub_993” *(3) . Термины “учение” и
“теория”, как показал сравнительный анализ, в научной литературе
используются как синонимы. Однако теория в большей степени отражает
авторские позиции на проблему; они видятся как отдельное концептуальное
направление, отстаиваемое одним автором или группой ученых. Учение, на
наш взгляд, понятие более широкое, чем теория. В рамках одного учения
может существовать несколько теоретических направлений, отличающихся
друг от друга содержательно. В названии настоящей работы не случайно
использован термин “учение”. Автор предпринял попытку не только выразить
свое мнение о понятии потерпевшего в уголовном праве, но и под эгидой
учения о потерпевшем объединить исследовательские направления,
относящиеся к предмету исследования – потерпевшему от преступления, дабы
создать наиболее объемное представление об этом понятии. Сегодня, по
нашему убеждению, имеются все необходимые предпосылки для вычленения
учения о потерпевшем в самостоятельное доктринальное направление
уголовного права: есть предмет исследования, сформированы теоретические
концепции, обозначены основные проблемные моменты, ясна методология
исследования (единая для всей уголовно-правовой науки). И все же
основным генератором движения уголовно-правовой мысли в обозначенном
направлении является целый комплекс поставленных наукой и практикой
вопросов о фигуре потерпевшего в рамках уголовного права, которые не
только обозначены, но и поступательно решаются.
В одном из своих трудов Л.В. Франк подчеркивал, что проблема
потерпевшего, как и проблема личности вообще, – область
междисциплинарная, и, следовательно, здесь необходимы междисциплинарные
исследования HYPERLINK \l “sub_994” *(4) . Учение о потерпевшем носит
комплексный характер, поскольку объединяет положения конституционного
права, уголовного права, уголовного процесса, гражданского права,
гражданского процесса. Нормы указанных отраслей права позволяют
определить признаки потерпевшего, обозначить круг его прав и
обязанностей, указать средства их реализации. Учение о потерпевшем
является межотраслевым. Потерпевший от преступления как правовая
категория “изучается различными науками с различных теоретических
позиций и путем использования различных методов” HYPERLINK \l “sub_995”
*(5) .
Учение о потерпевшем в уголовном праве, по представлению автора книги,
есть часть уголовно-правовой науки, ее подраздел. Основные
исследовательские направления, которые можно выделить в качестве
структурных элементов уголовно-правового учения о потерпевшем,
следующие.
1. формирование понятийного аппарата учения о потерпевшем в уголовном
праве. Следует определить терминологию, способствующую единообразному
пониманию исследуемых явлений.
2. оформление материального уголовно-правового понятия потерпевшего. В
дефиниции потерпевшего от преступления должны найти отражение его
сущностные признаки:
а) юридическая природа потерпевшего;
б) связь потерпевшего с преступлением.
3. обозначение места потерпевшего в уголовном праве. В совокупность
признаков состава преступления входят и признаки потерпевшего от
преступления, в связи с чем необходимо определить значение последних для
состава преступления и их принадлежность к какому-либо элементу состава.
Функциональное назначение потерпевшего в уголовном праве – быть
участником уголовных правоотношений, поэтому его следует рассматривать
как субъект уголовного права, наделенный определенными правами и
обязанностями.
4. определение уголовно-правового статуса потерпевшего. Базируясь на
общетеоретических положениях о правовом статусе личности, следует
выработать понятие уголовно-правового статуса вообще и потерпевшего в
частности, обозначить его элементы. На основании отличительных признаков
потерпевших возможна градация статусов потерпевших на виды. Данное
направление было бы неполным без прогнозирования расширения прав
потерпевшего в уголовном праве.
5. характеристика потерпевшего как криминообразующего признака
преступлений. Признаки потерпевшего, его поведение выступают
криминообразующими признаками ряда преступлений. Данные признаки
потерпевшего могут быть классифицированы по различным основаниям.
6. выявление уголовно-политического значения потерпевшего. С фигурой
потерпевшего связаны основные направления уголовной политики –
криминализации и пенализации общественно опасных деяний.
Отсутствие единой концепции понимания роли и значения потерпевшего в
уголовном праве вполне объяснимо: данная проблема разрабатывается в
течение сравнительно непродолжительного времени. Традиционно потерпевший
рассматривался как участник уголовного процесса или как один из
криминогенных факторов. Последнее направление вылилось в создание
криминальной виктимологии – раздела криминологии. В период 70-80-х гг.
прошлого столетия были опубликованы работы Л.В. Франка “Потерпевшие от
преступления и проблемы советской виктимологии” (Душанбе, 1977), Д.В.
Ривмана “Некоторые вопросы изучения личности и поведения потерпевшего от
преступления”, В.И. Полубинского “Правовые основы учения о жертве
преступления” (Горький, 1979), Л. Рогачевского “Виктимологический аспект
преступлений, совершенных в состоянии аффекта” (Москва, 1983), В.С.
Минской “Уголовно-правовые и нравственно-психологические аспекты
виктимологии” (Москва, 1985), И.А. Ребане “О виктимологическом аспекте
при назначении наказания” (Тарту, 1987).
Постепенно в научной среде сложилось представление о потерпевшем не
только как об участнике уголовного процесса или криминогенной ситуации,
но и как о субъекте, значимом для уголовного права. В работах о
потерпевшем в уголовном праве первоначально обсуждалась проблема
поведения потерпевшего, проявления его воли (согласия на причинение
вреда), влияние этих факторов на решение вопроса об уголовной
ответственности. Проблема, как правило, рассматривалась с позиции
“вины”, “виновного поведения” потерпевшего. Эти позиции характерны, в
частности, для работ Н.Ф. Кузнецовой HYPERLINK \l “sub_996” *(6) , И.Г.
Филановского HYPERLINK \l “sub_997” *(7) , А.Н. Красикова HYPERLINK \l
“sub_998” *(8) , В.Я. Рыбальской HYPERLINK \l “sub_999” *(9) , Ю.А.
Афиногенова HYPERLINK \l “sub_9910” *(10) , Р.И. Михеева HYPERLINK \l
“sub_9911” *(11) , изданных в конце 60-х – начале 70-х гг. прошлого
века.
Большая заслуга в оформлении уголовно-правового понятия потерпевшего
принадлежит П.С. Дагелю. В 1974 г. была опубликована его работа
“Потерпевший в уголовном праве” HYPERLINK \l “sub_9912” *(12) , где
автор вычленяет признаки потерпевшего, классифицирует их. Понятию
потерпевшего посвящена глава названной выше монографии А.Н. Красикова
HYPERLINK \l “sub_9913” *(13) . В.К. Глистин HYPERLINK \l “sub_9914”
*(14) и Н.И. Коржанский HYPERLINK \l “sub_9915” *(15) рассматривали
потерпевшего с точки зрения его принадлежности к объекту или предмету
преступления. Позднее, к сожалению, в литературе появлялись лишь
единичные публикации, касающиеся проблемы понятия потерпевшего в
уголовном праве. Над тематикой потерпевшего в уголовном праве продолжили
работу П.Е. Кондратов, HYPERLINK \l “sub_9916” *(16) Е. Прянишников
HYPERLINK \l “sub_9917” *(17) , Б.А. Протченко HYPERLINK \l “sub_9918”
*(18) , П.С. Яни HYPERLINK \l “sub_9919” *(19) , М.М. Апанавичюс
HYPERLINK \l “sub_9920” *(20) .
Принятие и вступление в силу нового уголовного законодательства,
соответствующего современному этапу развития российского государства и
имеющего очевидно гуманистическую направленность, свидетельствует о том,
что человеку, пострадавшему от преступления, должно быть уделено
первостепенное внимание. Учитывая это, авторы на рубеже ХХ-ХХI вв.
активно продолжают работу над проблемами потерпевшего в уголовном праве.
По исследуемой тематике защищен ряд кандидатских диссертаций (В.Е.
Батюкова HYPERLINK \l “sub_9921” *(21) , Д.Б. Булгаков HYPERLINK \l
“sub_9922” *(22) , Е.В. Давыдова HYPERLINK \l “sub_9923” *(23) , А.В.
Сумачев HYPERLINK \l “sub_9924” *(24) , И.А. Фаргиев); Б.В. Сидоровым
защищена докторская диссертация HYPERLINK \l “sub_9925” *(25) ;
опубликованы монографии Г.П. Новоселова HYPERLINK \l “sub_9926” *(26) ,
А.В. Сумачева HYPERLINK \l “sub_9927” *(27) , И.А. Фаргиева HYPERLINK
\l “sub_9928” *(28) , статьи С.В. Мамичевой HYPERLINK \l “sub_9929”
*(29) , Т.В. Кленовой HYPERLINK \l “sub_9930” *(30) , Л.Н. Лянго
HYPERLINK \l “sub_9931” *(31) и др. На страницах центральных изданий
появились работы, обозначающие задачи, условия развития, практическую
значимость и перспективы учения о потерпевшем в уголовном праве
HYPERLINK \l “sub_9932” *(32) .
Указанные выше авторы, несомненно, внесли существенный вклад в
направление уголовного права, которое можно именовать теорией
потерпевшего, обогатили науку постановкой проблем о потерпевшем,
обозначили пути их решения. И прежде всего важен их аргументированный
подход к вопросу о необходимости формулирования понятия потерпевшего в
уголовном праве и закрепления его в уголовном законе. Благодаря трудам
отечественных ученых-криминалистов уже сегодня создана прочная основа
для формирования в рамках науки уголовного права самостоятельного учения
о потерпевшем.
Однако до сих пор усилия ученых-правоведов не привели к единству
понимания и статуса потерпевшего в уголовном праве, не решен вопрос об
отражении в уголовном законодательстве дефиниции потерпевшего. Кроме
того, остается без своего окончательного разрешения ряд, а точнее
сказать, большинство проблем, касающихся фигуры потерпевшего в уголовном
праве. Одна из наиболее важных – категорийный аппарат. В литературе
существуют разные точки зрения по поводу уточнения терминологии. Так,
отдельные авторы предлагают использовать термин “пострадавший” вместо
“потерпевший”. Окончательно не решены вопросы природы потерпевшего.
Ученые практически единодушно признали потерпевшими юридических лиц. Но
рассматривается и позиция признания в качестве потерпевшего общества или
государства. Нет общего подхода к установлению уголовно-значимых деяний,
в результате которых появляется потерпевший. Новеллы уголовного
законодательства об учете воли потерпевшего при решении вопросов об
уголовной ответственности виновных лиц также порождают немало споров.
Автор данного исследования, как уже было сказано, излагает свой взгляд
на эти проблемы.
1.2. Соотношение уголовно-правового, уголовно-процессуального и
криминологического понятий потерпевшего
Действующее уголовное законодательство так же, как и уголовные законы
прошлых лет, не дает определения потерпевшего от преступления. “Термин
“потерпевший” впервые появился в Уставе уголовного судопроизводства от
24 ноября 1864 г. В этом документе для обозначения лица, пострадавшего
от преступления, используется производная форма глагола “терпеть”,
“потерпевший от преступного деяния”, “потерпевший вред и убытки”. С тех
пор названный термин используется в нормативном материале” HYPERLINK \l
“sub_9933” *(33) .
Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1924 г. по существу объединял
фигуры потерпевшего и гражданского истца. Основы уголовного
судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г. провели их
разграничение (ст. 24, 25 Основ). УПК РСФСР 1961 г. в ст. 53 давал
понятие потерпевшего от преступления. Потерпевшим считалось лицо,
которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный
вред, и признанное таковым в соответствии с процессуальным актом
компетентного органа или должностного лица.
Положение потерпевшего в уголовном судопроизводстве исследовали в своих
научных трудах Т.Н. Добровольская (1947 г.), С.А. Альперт (1951 г.),
И.М. Гальперин (1957 г.), М.С. Дьяченко (1958 г.), А.Р. Ратинов (1959
г.), В.М. Савицкий, И.И. Потеружа (1963 г.), В.З. Лукашевич (1964 г.),
Л.Д. Кокорев (1964 г.), Я.О. Мотовиловкер (1969 г.) и др. В 1962 г. В.П.
Божьев выдвинул идею существования двух понятий потерпевшего – в
материальном и процессуальном значении HYPERLINK \l “sub_9934” *(34) ,
которую последовательно отстаивает: “Признав уголовно-правовой генезис
термина “потерпевший”, считаю целесообразным и необходимым дать
трактовку понятия “потерпевший” или “потерпевший от преступления” в
уголовном законе, что позволит освободить уголовно-процессуальный закон
от формулирования понятий и категорий, относящихся к сфере
материального, а не процессуального права” HYPERLINK \l “sub_9935”
*(35) . Мысль о различном понимании потерпевшего в указанных отраслях
поддержал А.Н. Красиков, который сделал акцент на уголовно-правовом
определении фигуры потерпевшего. Он, в частности, отмечал: “…понятие
потерпевшего проявляется в связи с представлением о вреде. Поэтому
исходным при определении лица потерпевшим являются положения уголовного
права” HYPERLINK \l “sub_9936” *(36) . Посвящая диссертацию
процессуальному положению потерпевшего, В.Н. Савинов подчеркивает
первостепенное значение уголовно-правового понятия потерпевшего. Так,
автор пишет, что определение понятия потерпевшего, содержащегося в
уголовно-процессуальном законодательстве, должно базироваться на
положениях уголовно-материального права, поскольку решение вопроса о
том, какое лицо является потерпевшим, невозможно без обращения к нормам
уголовного права; уголовно-процессуальное определение потерпевшего
должно согласовываться со стадиями развития преступной деятельности,
учитывать многообразие последствий, которые возникают от преступного
посягательства на объекты уголовно-правовой охраны HYPERLINK \l
“sub_9937” *(37) .
П.С. Дагель настаивал на двуедином значении понятия потерпевшего для
материального и формального права, что, впрочем, не мешало ученому
различать уголовно-правовое и уголовно-процессуальное понимание
потерпевшего. Он писал, что уголовно-правовое и уголовно-процессуальное
понятия потерпевшего, будучи в принципе едиными, могут не совпадать, и в
частности, отмечал различие функций данных понятий HYPERLINK \l
“sub_9938” *(38) .
На приоритете материально-правового определения фигуры потерпевшего
настаивают ученые, работающие над проблемой в последние годы. Так, Г.П.
Новоселов пишет: “…поскольку о наличии преступления и преступного
вреда можно судить лишь с позиций норм уголовного права, то потерпевший
от преступления в изначальном своем смысле есть понятие именно
уголовно-правовое, а не процессуальное” HYPERLINK \l “sub_9939” *(39) .
Аналогичную аргументацию в пользу уголовно-правовой природы потерпевшего
приводит Н.В. Сенаторов HYPERLINK \l “sub_9940” *(40) . Еще до принятия
и вступления в силу УК РФ 1996 г. П.С. Яни отмечал: “Процессуальное
понятие потерпевшего связано с его материально-правовой сущностью. И эту
“сущность”, думается, следует отразить в уголовном законе…” HYPERLINK
\l “sub_9941” *(41) . Сопоставляя уголовно-правовое и
уголовно-процессуальное понятия потерпевшего от преступления, Э.Л.
Сидоренко подчеркивает: “…по логике вещей процессуальная фигура
потерпевшего производна от его материально-правового статуса” HYPERLINK
\l “sub_9942” *(42) . О производности уголовно-процессуального понятия
потерпевшего от его материально-правовой сущности рассуждает Л.Н. Лянго
HYPERLINK \l “sub_9943” *(43) . У И.А. Фаргиева также сложилось мнение
о нетождественности анализируемых понятий HYPERLINK \l “sub_9944” *(44)
. На необходимость различия уголовно-правового и
уголовно-процессуального понимания потерпевшего указывают Д.В. Ривман и
В.С. Устинов HYPERLINK \l “sub_9945” *(45) . Самостоятельность
уголовно-правового понятия потерпевшего, его специфику, теоретическое и
практическое значение подчеркивает А.В. Сумачев HYPERLINK \l “sub_9946”
*(46) .
Законодатель, очевидно, также стремится различать лиц, фактически
пострадавших от преступления (потерпевших в уголовно-правовом значении),
и потерпевших в уголовном процессе. Так, 20 августа 2004 г. был принят
Федеральный закон N 119-ФЗ “О государственной защите потерпевших,
свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства” HYPERLINK \l
“sub_9947” *(47) (далее – Закон о защите потерпевших). Как следует из
названия, а также из содержания данного закона, государственная защита
распространяется не только на потерпевших как участников уголовного
судопроизводства (разд. II, ст. 42 УПК РФ). Часть 2 ст. 2 Закона о
защите потерпевших гласит: “Меры государственной защиты могут быть также
применены до возбуждения уголовного дела в отношении заявителя, очевидца
или жертвы преступления либо иных лиц, способствующих предупреждению или
раскрытию преступления”.
Понятие жертвы преступления данный закон не раскрывает, отсутствует
ссылка на какой-либо документ (например, на Декларацию основных
принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью N
40/34, утвержденную Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г.
HYPERLINK \l “sub_9948” *(48) , где в разд. “А” прописан
соответствующий термин).
Признаки понятия “жертва преступления, способствующая правосудию”, на
наш взгляд, таковы:
1) фактическим основанием появления “жертвы…” является совершение в
отношении ее преступления;
2) по своей природе это – физическое лицо;
3) процессуальный статус в порядке ст. 42 УПК РФ “жертвы…” не
определен;
4) право на защиту со стороны государства “жертвы…” обусловлено:
– совершением в отношении ее преступления;
– деятельностью лица по предупреждению или раскрытию преступления.
Соотнесение обозначенных признаков с признаками потерпевшего от
преступления в уголовно-процессуальном понимании показывает, что общим
является лишь первый признак, остальные же не совпадают (физическая
природа) или отсутствуют в уголовно-процессуальном понятии
(способствование раскрытию или пресечению преступления) или в
характеристике жертвы преступления (процессуальное оформление статуса).
Следует подчеркнуть, что формальное различие потерпевшего и жертвы
преступления не играет роли в отношении интенсивности их государственной
защиты: оба они именуются в законе “защищаемое лицо”, меры защиты,
применяемые в отношении одного, без изъятий и ограничений применяются и
к другому HYPERLINK \l “sub_9949” *(49) . То же самое можно сказать о
соотношении уголовно-правового понятия потерпевшего с понятием жертвы
преступления (по Закону о защите потерпевших). Их роднит материальный
признак – совершение в отношении их преступления. Кроме того, общим
является процессуальная неопределенность сравниваемых субъектов: ни тот,
ни другой не признаны потерпевшим от преступления в порядке ст. 42 УПК
РФ.
Правоприменительная практика также подчеркивает различие потерпевшего –
участника уголовного судопроизводства – и потерпевшего в
уголовно-правовом значении. В Определении от 18 января 2005 г. N 131-О
по запросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке
конституционности части восьмой статьи 42 Уголовно-процессуального
кодекса Российской Федерации Конституционный Суд РФ сравнивает термин
“жертва преступления”, содержащийся в Декларации основных принципов
правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью 1985 г., с
понятием потерпевшего (ст. 42 УПК РФ) и констатирует их согласованность.
Пункт 3 указанного Определения гласит: “…По буквальному смыслу данной
нормы, правовой статус лица как потерпевшего устанавливается, исходя из
фактического его положения: он лишь процессуально оформляется
постановлением дознавателя, следователя, прокурора и суда о признании
потерпевшим, но не формируется им. Такой вывод вытекает из правовой
позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в
Постановлении от 27 июня 2000 г. по делу о проверке конституционности
положений статей 47 и 51 УПК РСФСР и в Определении от 22 января 2004
года по жалобе гражданки Л.М. Семеновой на нарушение ее конституционных
прав частью четвертой статьи 354 УПК Российской Федерации: обеспечение
гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и
гражданина в уголовном судопроизводстве обусловлено не формальным
признанием лица тем или иным участником производства по уголовному делу,
в частности потерпевшим, а наличием определенных сущностных признаков,
характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в
обеспечении соответствующих прав” HYPERLINK \l “sub_9950” *(50) .
Последняя сентенция представляет особый интерес, поскольку имеет
значение для определения уголовно-правового статуса потерпевшего. Лицо,
пострадавшее от преступления, наделяется определенными правами не только
в связи с признанием его потерпевшим, но и без такого оформления, на тех
основаниях, что в отношении его было совершено преступление и что оно
нуждается в защите.
Так, поступательно развиваясь, теория наук криминального цикла достигла
разграничения в понимании уголовно-правовой и уголовно-процессуальной
природы потерпевшего от преступления. Анализ приведенных выше мнений
свидетельствует о сложившемся подходе к толкованию уголовно-правового и
уголовно-процессуального понятий потерпевшего от преступления как о
нетождественных, самостоятельных (либо двуединых). Большинство
исследователей, к которым присоединяется и автор исследования, делают
акцент на первичности уголовно-правового понятия потерпевшего и
производности от него уголовно-процессуального понятия.
Разграничение уголовно-правового и уголовно-процессуального понятий
потерпевшего. В ч. 1 ст. 42 УПК РФ дано понятие потерпевшего:
“Потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен
физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в
случае причинения преступлением вреда его имуществу или деловой
репутации. Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением
дознавателя, следователя, прокурора или суда”.
Следует отметить положительные моменты, касающиеся определения
потерпевшего в УПК РФ. Во-первых, ст. 6 Кодекса назначением уголовного
судопроизводства провозглашает защиту прав и законных интересов лиц и
организаций, потерпевших от преступлений. Во-вторых, перечисляя
участников процесса, законодатель ставит на первое место потерпевших, а
не представителей стороны защиты (подозреваемого, обвиняемого),
подчеркивая тем самым приоритет интересов потерпевших. В-третьих, вобрав
в себя достижения научной мысли, норма о потерпевшем в уголовном
процессе закрепила признание таковым юридического лица. В-четвертых,
сравнительный анализ ст. 53 УПК РСФСР и ст. 42 УПК РФ с очевидностью
свидетельствует о существенном расширении прав потерпевшего в уголовном
процессе. Новый Кодекс вводит новые институты, в которых потерпевший
призван играть активную роль; от его волеизъявления зависит ход
процесса, его результаты (разд. Х, ст. 314 УПК РФ).
Категории потерпевшего в уголовном материальном и процессуальном
законах имеют общие признаки:
– природа потерпевшего: таковым и в уголовно-процессуальном, и в
уголовно-правовом смысле могут быть и физические, и юридические лица;
– определяющий признак потерпевшего – непосредственное причинение
преступным деянием вреда определенного характера HYPERLINK \l “sub_9951”
*(51) ;
– потерпевшим является только лицо, которому вред причинен
преступлением (ст. 14 УК РФ).
Существуют и признаки отличия между уголовно-правовым и
уголовно-процессуальным понятиями потерпевшего. Понятие “потерпевший” в
его уголовно-правовом значении первично по отношению к своей одноименной
категории в уголовном процессе, во-первых, по генезису, во-вторых,
темпорально. О первичности фигуры потерпевшего в уголовном праве и его
вторичности, производности в уголовном процессе учеными было приведено
достаточно много высказываний HYPERLINK \l “sub_9952” *(52) .
В уголовном праве фигура потерпевшего появляется объективно в
результате совершения преступления, является элементом реально
существующей действительности. Появление потерпевшего в уголовном праве
не зависит от того, установлен ли факт причинения ему вреда, состоялось
ли решение о признании его потерпевшим, зафиксировано ли оно в
надлежащем процессуальном порядке. Признание лица потерпевшим в
уголовном процессе – определенный этап, наступающий в зависимости от
совокупности собранных по делу доказательств. В уголовно-процессуальном
законе потерпевшим считается лицо, признанное таковым в процессуальном,
документально оформленном порядке (ст. 42 УПК РФ), в результате чего
лицо, входящее в процесс судопроизводства, формально наделяется статусом
потерпевшего от преступления. С этого момента оно обладает правами и
обременяется обязанностями участника уголовного судопроизводства.
Рассуждая о материальных и процессуальных предпосылках обретения
гражданином статуса потерпевшего, В.П. Божьев приходит к выводу, что к
первым относится факт реального (действительного) совершения
преступления, ко вторым – установление факта совершения преступления
HYPERLINK \l “sub_9953” *(53) . Следовательно, основания появления
фигуры потерпевшего в уголовном праве и процессе различны. Совершение в
отношении лица преступления влечет за собой появление потерпевшего в
уголовно-правовом смысле, вынесение соответствующего процессуального
документа – в процессуальном смысле. Действительно, нетрудно заметить,
что в ст. 42 УПК РФ, определяющей понятие потерпевшего, изначально
говорится о том, что потерпевшим “является” лицо, а затем утверждается,
что лицо потерпевшим “признается”. Анализируя ст. 53 УПК РСФСР,
сконструированную аналогичным образом, П.С. Дагель писал, что первое
предложение определяет потерпевшего с точки зрения материального закона,
второе – уголовно-процессуального HYPERLINK \l “sub_9954” *(54) .
Весьма обстоятельно описал противоречия уголовно-процессуального
определения потерпевшего А.В. Сумачев. Применяя систематическое
толкование норм уголовно-процессуального закона, автор рассуждает: “Если
гражданин признается потерпевшим, то, значит, уголовное дело возбуждено,
и расследование по нему уже ведется. Здесь понятие “потерпевший”
выступает как категория уголовно-процессуального права. Однако,
предоставляя лицу право подачи жалобы на возбуждение уголовного
преследования, законодатель уже определяет такого гражданина как
потерпевшего, хотя таковым в установленном порядке он не признан”
HYPERLINK \l “sub_9955” *(55) . Причину данного противоречия автор
видит в смешении материальных и процессуальных категорий. Выход из
сложившейся ситуации, по мнению А.В. Сумачева, состоит в
терминологической упорядоченности и закреплении понятия “пострадавший” в
уголовном законе. Такой подход, однако, не вполне обоснован. Т.А.
Смирнова верно отмечает, что “предложение внести в УК термин
“пострадавший” представляется уходом от решения реальной проблемы
потерпевшего и приведет лишь к усложнению ситуации” HYPERLINK \l
“sub_9956” *(56) . Она, в свою очередь, предлагает изменить содержание
ст. 42 УПК РФ, оставив в ней следующее положение: “Решение о придании
потерпевшему процессуального статуса оформляется постановлением
дознавателя, следователя, прокурора или суда”, а далее перечислить права
и обязанности потерпевшего HYPERLINK \l “sub_9957” *(57) . Предложение
по изменению ст. 42 УПК РФ присутствует и в работе Э.Л. Сидоренко:
“Потерпевшим в уголовном процессе признается потерпевший от
преступления, а в случае его смерти (физическое лицо) либо прекращения
существования (юридическое лицо), его родственник либо правопреемник.
Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением следователя,
прокурора и суда” HYPERLINK \l “sub_9958” *(58) .
В принципе соглашаясь с тем, что уголовно-правовое понятие потерпевшего
является первичным, базовым и приоритетным по отношению к понятию
потерпевшего в уголовном процессе, разграничивая их и также усматривая
некоторую противоречивость определения потерпевшего, данного в ст. 42
УПК РФ, поддержим все же позицию законодателя. Основание тому –
правоприменительная практика, которая не испытывает трудностей с
фактическим определением потерпевшего по конкретным фактам. Здесь, что
называется, трудно промахнуться. Потерпевшим признается лицо, которому
объективно причинен вред, либо лицо само заявляется в качестве
потерпевшего (по делам частного и частно-публичного обвинения).
Правоприменителю в обоих вариантах следует доказать, что: 1) лицу
причинен вред; 2) вред причинен именно этому лицу; 3)
причинно-следственную связь между деянием лица и причинением вреда; 4)
деяние носит преступный характер. Впрочем, идеальной редакцию ст. 42
назвать трудно. Для того чтобы устранить указанные противоречия,
предлагается в первом предложении части первой данной статьи
использовать глагол “признается”. Тем самым была бы подчеркнута
процессуальная сущность процедуры признания лица потерпевшим.
В уголовном процессе потерпевший – физическое лицо – действует
самостоятельно или через своего представителя, а также через законного
представителя, близкого родственника, иного лица, о допуске которого
ходатайствует потерпевший (ст. 45 УПК РФ). Для уголовного права важно
волеизъявление самого потерпевшего, и только его (например, при
освобождении от уголовной ответственности в соответствии со ст. 76 УК
РФ, с примечанием к ст. 122 УК РФ, примечанием 2 к ст. 201 УК РФ).
Говоря о круге лиц, признаваемых потерпевшими, нельзя не остановиться
на вопросе отнесения к таковым общества и государства. Как будет сказано
далее, признание в качестве потерпевших общества и государства в
доктрине уголовного права принципиально не исключается. Систематическое
толкование норм действующего УПК РФ не относит общество и государство к
потерпевшим. Так, ст. 6 УПК РФ “Назначение уголовного судопроизводства”
провозглашает защиту прав и законных интересов лиц и организаций,
потерпевших от преступления; ст. 42 УПК РФ прямо указывает в качестве
потерпевших физическое и юридическое лицо, что исключает
распространительное толкование терминов “лицо” и “организация”. То есть
как “лицо” следует понимать только конкретное физическое или юридическое
лицо, но не общность лиц, не общество, а как “организацию” – любую
организацию, вне зависимости от ее организационно-правовой формы (в том
числе и без образования юридического лица), но не государство. В
интересах общества и государства осуществляется уголовное преследование
по делам публичного обвинения (разумеется, публичное преследование
осуществляется и по преступлениям против личности, но нас интересует та
их часть, которая совершается против интересов общества и государства);
в защиту интересов государства прокурором может предъявляться
гражданский иск (ч. 3 ст. 44 УПК РФ “Гражданский истец”). Вышесказанное
направлено не на то, чтобы каким-либо образом сблизить круг субъектов,
признаваемых потерпевшими уголовным и уголовно-процессуальным правом.
Напротив, следует, во-первых, обратить внимание на явное противоречие
уголовно-процессуального закона: осуществляя уголовное судопроизводство
в целом от имени государства, закон не вводит под эгиду назначения
судопроизводства интересы общества и государства; во-вторых, общество и
государство не признаются потерпевшими в уголовном процессе.
Характер вреда, причиняемого потерпевшему, также отличается при
понимании потерпевшего в уголовном праве и процессе. Известно, что
преступлением может быть причинен вред различного характера:
материальный и нематериальный. Материальный вред может быть физическим и
имущественным, нематериальный имеет самые разнообразные проявления –
моральный или психологический, вред деловой репутации, организационный,
экономический, политический и т.д. В уголовно-процессуальном
законодательстве понимание вреда уже, поскольку включает лишь вред
физический, имущественный и моральный (вред деловой репутации).
При понимании потерпевшего в уголовном и уголовно-процессуальном
значениях следует обратить внимание и на то, что в уголовном праве вред
потерпевшему может не только причиняться, но и угрожать. Угроза
причинения вреда как один из признаков, определяющих потерпевшего,
вытекает из конструкции составов преступления (формальных, усеченных,
составов опасности), из степени реализации преступного намерения, т.е.
из стадий совершения преступления (приготовление, неоконченное
покушение). В ст. 42 УПК РФ говорится, что вред потерпевшему причинен;
согласно п. 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ доказыванию подлежат характер и размер
причиненного вреда. Иными словами, при признании лица потерпевшим
правоприменитель должен установить, какой вред и в каком размере был
причинен данному лицу.
Критикуя позицию законодателя по вопросу определения вреда потерпевшему
(по положениям ст. 53 УПК РСФСР, которая в этой части аналогична ст. 42
УПК РФ), В.Н. Савинов отмечает, что вывод о лишь реальном причинении
вреда потерпевшему ошибочен, на практике это ведет к необоснованному
сужению круга лиц, признаваемых потерпевшими HYPERLINK \l “sub_9959”
*(59) . Для уголовного процесса важно, что одно лицо совершает
преступление в отношении другого лица. Первого нужно привлечь к
уголовной ответственности, второго защитить. Вредоносен сам факт
совершения преступления, которое может быть как оконченным, так и
неоконченным (ч. 2 ст. 29 УК РФ), состав его может быть как
материальным, так и формальным. Соответственно, уголовно-правовое
понятие потерпевшего должно предусматривать реальное и потенциальное
причинение вреда.
Идея нормативного закрепления соответствующего понятия в уголовном
законе еще дискутируется в научной среде. Уголовно-процессуальный закон
традиционно закрепляет категорию “потерпевший”. Это значит, что можно
говорить о следующем отличительном признаке анализируемых понятий –
нормативном закреплении.
Значение категорий “потерпевший” в уголовном праве и процессе. В
уголовном процессе потерпевший – процессуальная фигура, определение
потерпевшего связано с его процессуальным статусом, с правилами
взаимодействия с другими участниками процесса, с достижением целей
уголовного судопроизводства. “В уголовно-процессуальном законе надо
сформулировать условия и порядок признания гражданина потерпевшим,
разъяснение его прав и создание предпосылок к их реализации”, –
справедливо утверждает В.П. Божьев HYPERLINK \l “sub_9960” *(60) . В
уголовном праве понятие потерпевшего имеет значение, прежде всего, для
определения границ уголовной ответственности HYPERLINK \l “sub_9961”
*(61) . Кроме того, являясь участником уголовно-правовых отношений,
потерпевший имеет права, обязанности, правовые интересы отличные от тех,
которыми он обладает как участник уголовного процесса. Процессуальное
положение потерпевшего помогает осуществлять права, возникающие у него
как у лица, чей правовой статус нарушен преступлением, кому реально
причинен вред или причинение такого вреда угрожало.
Таким образом, разграничение уголовно-правового понятия потерпевшего
проходит по целому комплексу признаков: по времени и генезису появления,
содержанию правового статуса, характеру и реальности причиненного вреда,
нормативному определению и юридическому значению. Отсюда, несмотря на
очевидную взаимосвязь понятий и в большинстве случаев персональное
совпадение лица, претерпевшего вред от преступления, и процессуальной
фигуры потерпевшего, следует иметь в виду наличие двух самостоятельных
понятий потерпевшего в уголовном и уголовно-процессуальном праве.
Разграничение уголовно-правового и криминологического
(виктимологического) понятий “потерпевший”. Криминологическая
виктимология придает большое значение понятию потерпевшего или жертвы.
Указывая на необходимость научного определения понятий личности
преступника, причин и условий, способствующих совершению преступления,
преступного поведения, предупреждения преступления и других основных
понятий криминологии, Л.В. Франк писал, что с точки зрения целостной
сущностной стороны характеристики преступности как социального зла
необходимо ее “третье измерение”: потерпевшие, жертвы преступления,
возведенные в гносеологическом плане в ранг социально-криминологической
категории. Причем, по мнению ученого, категория “потерпевший” должна
быть признана одной из основных категорий, характеризующих преступность
HYPERLINK \l “sub_9962” *(62) .
Соотнесение уголовно-правового и виктимологического понятия
потерпевшего представляет собой определенную сложность, поскольку
требует разрешения ряда вопросов:
– какой точки зрения в понимании потерпевшего придерживается
исследователь;
– как определять предмет криминологической виктимологии (имея в виду
понятия “жертва” или “жертва преступления” и т.д.);
– о разграничении или унификации виктимологических понятий “жертва” и
“потерпевший”.
В зависимости от того, как решается каждый из этих вопросов в
отдельности, делается вывод о тождественности либо нетождественности
анализируемых понятий. Свою позицию в определении уголовно-правового
понятия потерпевшего автор данной работы уже высказал. Решение второго
вопроса находится за рамками настоящего исследования. О состоянии
третьего вопроса кратко можно сказать следующее. Г. фон Гентинг,
которого считают родоначальником виктимологии, назвал свою книгу
“Преступник и его жертва. Исследование социобиологии преступности”.
Г.-Й. Шнайдер под жертвой понимал какое-либо лицо, организацию,
общество, государство или международный порядок. По его словам,
преступность создает для них угрозу повреждения или уничтожения
HYPERLINK \l “sub_9963” *(63) . Ряд авторов оперируют термином
“потерпевший” и не обозначают понятие жертвы HYPERLINK \l “sub_9964”
*(64) . Л.В. Франк использует анализируемые термины как синонимы;
потерпевшим от преступления (жертвой преступления) автор признает
человека или определенную общность людей в любой форме их интеграции,
которым прямо или косвенно причинен вред преступлением HYPERLINK \l
“sub_9965” *(65) . Отождествление терминологии тем не менее не мешает
автору разграничивать уголовно-правовое и криминологическое понятия
потерпевшего. Исходя из своего определения жертвы как преимущественно
физического лица, которому непосредственно причинен вред, Д.В. Ривман
также считает, что нет оснований поляризировать термины “жертва” и
“потерпевший”. Его позиция отличается особым подходом в отношении так
называемой интегративной жертвы. Он пишет, что таковой (как предмета
криминальной виктимологии) реально не существует, “поскольку при таком
подходе к жертвам можно причислить все, что угодно, даже общество в
целом” HYPERLINK \l “sub_9966” *(66) , что ведет к размыванию границ
предмета виктимологии. Б.В. Сидоров в качестве предмета виктимологии
называет “жертву преступления”, которую следует понимать в узком и
широком значениях. В первом случае данное понятие включает физическое
лицо, прямо и непосредственно пострадавшее от преступных деяний другого
лица или других лиц, а во втором – физических лиц, прямо и
непосредственно пострадавших от преступления либо понесших тот или иной
вред в результате преступного посягательства, совершенного в отношении
близкого или иного человека, являющегося прямым и непосредственным
пострадавшим от данного преступления, и юридических лиц или общности
людей, косвенно и опосредованно пострадавших от преступления или
страдающих от преступности HYPERLINK \l “sub_9967” *(67) .
При любом понимании терминов “потерпевший” и “жертва” очевидно, что
второй термин олицетворяет более широкое понятие. Потерпевший в
виктимологии – часть обобщающего понятия “жертва”. Соотнося смысловое
значение данных понятий, ученые пришли к выводу, что понятие “жертва” –
более широкое и включает в себя не только реальных потерпевших, но и
потенциальных, латентных, а также их умерших родных и близких; лиц,
которым вред причинен непосредственно или опосредованно; лиц, которым
вред причинен преступлением или иными противоправными действиями; лиц,
которые официально признаны потерпевшими; нелегитимированных
потерпевших; отдельных лиц или их множественность, общество,
государство, весь мировой правопорядок HYPERLINK \l “sub_9968” *(68) .
Следовательно, уголовное понятие “потерпевший от преступления”
отличается от виктимологического понятия “жертва” прежде всего по кругу
лиц, охватываемых данными понятиями. Если понимать и потерпевшего, и
жертву как физическое лицо, организацию, общество, государство, объем
данных понятий тем не менее не будет совпадать, поскольку материальное
понятие не включает, например, родственников и близких лиц, пострадавших
от преступления, так как вред причиняется им опосредованно. Понимание
жертвы не только как лица, пострадавшего от преступления, но и от
общественно опасных деяний несовершеннолетних или невменяемых лиц,
опять-таки указывает на более широкий объем криминологического понятия
“жертва”.
Анализируемые понятия отличаются друг от друга также по признаку
реальности причинения вреда. Так, в уголовном праве речь идет о
причинении или угрозе причинения вреда совершенным преступлением, причем
угроза является признаком преступления. Виктимологической жертве вред
угрожает потенциально, что означает определенную степень вероятности
совершения в отношении ее преступления в будущем. Говоря о латентных и
выявленных жертвах и о потерпевших от преступления, следует, видимо,
рассуждать таким образом: данные понятия совпадают, поскольку даже если
лицо никогда не будет установлено в качестве пострадавшего от
преступления, нельзя изменить факт причинения ему вреда (угрозы его
причинения) преступлением.
Различно и значение сравниваемых понятий. Так, “потерпевший” в
уголовном праве рассматривается как участник уголовных правоотношений,
как элемент общественных отношений, охраняемых уголовным правом.
“Жертва” в виктимологии изучается с позиций механизма совершения
преступления, ее роли в криминальной ситуации, предупреждении
преступления.
Потерпевший от преступления является предметом исследования
криминалистической виктимологии. “Под жертвой преступления, пострадавшим
от преступления, потерпевшим понимается любое физическое лицо, которому
преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред,
независимо от того, вынесено или не вынесено соответствующее
постановление о признании такого лица потерпевшим”, – такое определение
дает Е.Е. Центров HYPERLINK \l “sub_9969” *(69) . Из данного
определения следует, что общим признаком для уголовно-правового и
криминалистического понятия потерпевшего является указание на отсутствие
формального признака – акта признания лица потерпевшим. Отличает
уголовно-правовое понятие потерпевшего то, что оно включает не только
физических лиц, но и иные субъекты общественных отношений. Кроме того,
криминалистическая виктимология использует понятие “лжепотерпевший”
HYPERLINK \l “sub_9970” *(70) , которое в уголовно-правовой доктрине
отсутствует.
Понятие “потерпевший” существует и в административном праве. Кодекс РФ
об административных правонарушениях содержит дефиницию понятия
“потерпевший”. Им является физическое или юридическое лицо, которому
административным правонарушением причинен физический, имущественный или
моральный вред (ст. 25.2). От одноименной уголовно-правовой категории
данное определение отличается по юридическому факту, его порождающему
(административное правонарушение, а не преступление), характеру
причиненного вреда (в уголовном праве спектр причиняемого преступлением
вреда шире, включает и иные виды вреда), а также по нормативному
закреплению и кругу лиц (субъектов), к которым оно относится.
Понятие потерпевшего имеет значение для ряда отраслей права и,
соответственно, специфически характеризуется нормами этих отраслей. При
реализации права на возмещение вреда потерпевший попадает в правовое
поле гражданского закона, который также оперирует категорией
“потерпевший”, впрочем, не раскрывая ее содержание (например, ст. 1064
ГК РФ “Общие основания ответственности за причинение вреда”). С
гражданским и гражданско-процессуальным законодательством потерпевший
связан институтом гражданского иска, подразумевающим реализацию права на
возмещение вреда, причиненного преступлением. Из изученных нами
уголовных дел, рассмотренных судами по ст. 159 УК РФ “Мошенничество”,
гражданские иски были удовлетворены в 46% случаев, около 2% гражданских
исков суды оставили без удовлетворения. В остальных случаях гражданские
иски предъявлены не были.
Понятие “потерпевший” используется и в арсенале конституционного
законодательства России. Статья 51 Основного закона провозглашает
государственную защиту прав потерпевших от преступлений и
злоупотреблений властью, а ст. 52 устанавливает основные права
потерпевших от преступлений HYPERLINK \l “sub_9971” *(71) .
В уголовном праве рассматриваемое понятие следует отличать от двух
других – жертвы преступлений и жертвы злоупотребления властью.
Определение двух последних понятий дано в Декларации основных принципов
правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью, принятой
Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г. N 40/34. Согласно п. 1
разд. “А”, под жертвами “понимаются лица, которым индивидуально или
коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или
моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или
существенное ущемление их основных прав в результате действия или
бездействия, нарушающего действующие национальные уголовные законы
государств-членов, включая законы, запрещающие преступное
злоупотребление властью” HYPERLINK \l “sub_9972” *(72) .
Общим между уголовно-правовым понятием потерпевшего и жертвы
преступления является юридический факт, с которым связывается появление
обеих фигур, – это совершение преступления, т.е. деяния,
предусмотренного уголовным законодательством, в том числе
злоупотребление властью (ст. 285 УПК РФ). Отличия между сравниваемыми
понятиями – в следующем. Декларация 1985 г. не относит к числу жертв
преступлений лиц, которым причинение вреда или ущерба угрожало. К
жертвам отнесены физическое лицо или множественность лиц. Понятие
потерпевшего в уголовном праве нами понимается более широко.
Соответственно, и характер вреда, причиняемого жертве, обозначен в
Декларации 1985 г. как вред, который можно причинить физическому лицу
или коллективной жертве – физический, материальный, моральный, ущемление
прав. Вред, причиненный потерпевшему от преступления, на наш взгляд,
может быть любым. В отличие от понятия “потерпевший от преступления”,
понятие “жертвы преступления” нормативно закреплено.
Под жертвами злоупотребления властью, согласно Декларации 1985 г.,
понимаются “…лица, которым индивидуально или коллективно был причинен
вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные
страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных
прав в результате действия или бездействия, еще не представляющего собой
нарушения национальных уголовных законов, но являющегося нарушением
международно признанных норм, касающихся прав человека” (п. 18 разд.
“В”) HYPERLINK \l “sub_9973” *(73) . Как видно, основным отличием
данного понятия от потерпевшего в уголовном праве является факт,
способствующий появлению этой фигуры. Понятие “жертвы злоупотребления
властью”, в отличие от понятия потерпевшего от преступления, также
нормативно закреплено.
Итак, мы убедились в самостоятельности уголовно-правового понятия
“потерпевший от преступления” и в то же время в его комплексном
характере.
В теории уголовного права наблюдается расхождение позиций относительно
единства и дифференциации терминов, обозначающих лицо, пострадавшее в
результате уголовно-значимого деяния. В материальном праве предлагается
использовать термин “потерпевший” или “пострадавший”. Так, по мнению
П.С. Яни, возможно “…в уголовном процессе продолжать именовать лицо
потерпевшим, а в уголовно-правовом определении – пострадавшим” HYPERLINK
\l “sub_9974” *(74) . О разграничении указанных терминов писал и А.Н.
Красиков, считавший целесообразным в гражданском праве использовать
понятие “пострадавший”, а в уголовном и уголовно-процессуальном праве –
“потерпевший” HYPERLINK \l “sub_9975” *(75) . Разграничению терминов
уделил значительное внимание А.В. Сумачев. Он пришел к выводу, что в
материальном смысле более уместно использовать термин “пострадавший”, а
в процессуальном – “потерпевший”. Автор пишет, что по своему
семантическому происхождению термин “потерпевший” характеризует в своей
основе качество поведения индивида в тяжелой, неприятной для него
ситуации, т.е. само последствие и отношение к последствиям. Исходя из
толкования терминов “страдание” и “страдать”, как производных от слова
“пострадавший”, он усматривает, что их составляющие элементы (состояние
боли, горя, печали, страха, тоски, тревоги, испытание сильных страданий,
болезненное переживание и т.п.) характеризуют лишь особое статическое
состояние психики, имеющее эйдетическую форму, и проявляются именно как
последствия чего-либо, но не отношение к последствиям. Налицо тождество
фактических изменений состояния психики человека, являющееся следствием
вредопричиняющей деятельности, со смысловой нагрузкой, присущей терминам
“страдание”, “страдать”, “пострадавший” HYPERLINK \l “sub_9976” *(76) .
Автором данной работы также было проведено исследование
этимологического и семантического значения слов “потерпевший” и
“пострадавший”. Первое слово имело первоначальное значение – “неметь,
твердеть, застывать” HYPERLINK \l “sub_9977” *(77) . В.И. Даль слово
“потерпеть” объясняет так: “понести на себе, испытать и выдержать,
вынести тягость, бедствие; подвергнуться, подпасть беде” HYPERLINK \l
“sub_9978” *(78) . Слово “страдать” образовано от корня “страда” –
“работа, нужда” HYPERLINK \l “sub_9979” *(79) . Глагол “пострадать”, по
В.И. Далю, имеет смысл “понести обиду, убыток, наклад”; существительное
“пострадалец” – пострадавший, страдалец, мученик, страстотерпелец. Слово
“страстотерпелец” образовано от двух – “страсть” (от основы страд-, в
первоначальном значении – “страдание”) и “терпеть”. Таким образом,
“страстотерпелец” – это лицо, которое страдает и терпит. Следовательно,
слова “потерпевший” и “пострадавший” по своему смысловому значению
синонимичны HYPERLINK \l “sub_9980” *(80) .
Кроме того, если следовать логике А.В. Сумачева и при определении
термина делать акцент на состоянии психики лица, то автоматически из
понятий “потерпевший” или “пострадавший” будут исключены юридические
лица, общество и государство как субъекты, не обладающие психической
сферой.
Можно привести ряд примеров, когда один и тот же термин используется
разными отраслями права в различных смысловых значениях. Так, категория
“гражданин” в конституционном праве обозначает правовую связь личности и
государства, в гражданском праве – физическое лицо. Нам представляется
не столь важным, каким именно словом будет в уголовном праве обозначено
лицо, понесшее вред от преступления. Главное заключается в смысле,
который вкладывается в это понятие. “Развитие науки невозможно без
точного и единообразного представления о терминах и понятиях, которыми
она оперирует. …Разночтения в понятиях потерпевшего необходимо
учитывать, но заниматься их унификацией или рассматривать в конкурентном
плане смысла нет”, – считают В.Д. Ривман и В.С. Устинов HYPERLINK \l
“sub_9981” *(81) . Проблемность поставленного вопроса отмечает Э.Л.
Сидоренко. Она предлагает решать его не путем изменения терминологии, а
путем изменения уголовно-процессуальной дефиниции потерпевшего, исключив
из уголовно-процессуального понятия материальные признаки потерпевшего
HYPERLINK \l “sub_9982” *(82) .
Разделяя мнение названных авторов, полагаем, что применение термина
“потерпевший” в уголовном праве, уголовном процессе или в какой-либо еще
правовой отрасли не влияет на его уголовно-правовое смысловое значение.
Проведенный анализ свидетельствует о том, что категория “потерпевший”
имеет значение для целого ряда отраслей российского права:
конституционного, уголовного, уголовно-процессуального, гражданского,
гражданско-процессуального, административного. Вместе с тем очевидны
отличительные признаки и специфическое отраслевое назначение
уголовно-правового понятия “потерпевший”. Более того, самостоятельное
уголовно-правовое понимание потерпевшего обусловлено генезисом
последнего: прежде всего он “материализуется” в рамках уголовного права,
так как в отношении его совершается преступление; он становится
субъектом права, статус которого изменен преступлением, и,
соответственно, субъектом, который нуждается в восстановлении статуса в
прежнем виде. В связи с этим потерпевший пользуется правами,
установленными Конституцией РФ (ст. 52).
1.3. Место потерпевшего в уголовном праве
Определив, что потерпевший является самостоятельной уголовно-правовой
категорией, следует выяснить его значение в уголовном праве.
Уголовно-правовое понятие потерпевшего, его статус во многом зависят от
того, как решаются вопросы соотношения потерпевшего с преступлением, с
основанием уголовной ответственности. Важно уяснение функциональной роли
потерпевшего, его участие в регулируемых уголовно-правовыми нормами
правоотношениях.
Потерпевший и основание уголовной ответственности. Потерпевший
выступает одним из участников криминальной ситуации, т.е.
непосредственно связан с преступлением как явлением реальности. Нас
интересует взаимосвязь потерпевшего с преступлением как правовой
категорией. Потерпевший как лицо, которому причиняется вред, определяет
направленность причинения вреда, т.е. указывает на характер общественной
опасности преступления. Социальный признак преступления А. Фейербах
именовал “злонаправленностью” HYPERLINK \l “sub_9983” *(83) . Так,
ценности, обладателем которых является потерпевший, определяют объект
преступного посягательства. При убийстве нарушается право, неотъемлемо
принадлежащее человеку. Преступление, предусмотренное ст. 205 УК РФ,
посягает на ценность, принадлежащую обществу, – общественную
безопасность. Хищение на государственном предприятии причиняет вред
государственной собственности, т.е. направлено против интересов
государства. Таким образом проявляется значение потерпевшего для
материального признака преступления – общественной опасности. Понятно,
что фигура потерпевшего, взятая в отдельности, не может однозначно
определить характер общественной опасности. Преступления против
собственности, например, причиняют вред и гражданам, и юридическим
лицам, а также обществу и государству. Потерпевший как субъект, которому
принадлежали охраняемые уголовным законом блага, является структурным
элементом объекта преступления, который наряду с другими факторами
определяет характер общественной опасности преступления HYPERLINK \l
“sub_9984” *(84) .
Потерпевший в уголовном праве представляется как лицо, чьи права,
свободы или законные интересы нарушены преступлением, что и
обусловливает его материально-правовое понимание. А.Н. Красиков писал:
“Материальное право определяет, какое причинение вреда является
общественно опасным. При определении понятия потерпевшего необходимо
исходить из понятия преступления и объекта преступления” HYPERLINK \l
“sub_9985” *(85) . “Поскольку… понятие вреда является базовым для
определения не только потерпевшего, но и объекта преступления, связь
между потерпевшим и объектом при совершении преступления не может не
существовать”, – справедливо считает Г.П. Новоселов HYPERLINK \l
“sub_9986” *(86) . Очевидно, что вред, причиняемый преступлением,
определяет направленность посягательства, его объект HYPERLINK \l
“sub_9987” *(87) .
Таким образом, объект характеризует преступное деяние не только как
уголовно-правовое, но и как социально направленное, точнее,
антисоциальное, вредоносное, общественно опасное явление. По иерархии
объектов преступлений, отраженной в уголовном законодательстве, можно
судить о концепции уголовно-правовой политики государства, об уровне
правового сознания законодателя.
Объект преступления издавна вызывает интерес ученых-правоведов. В
России уголовно-правовое учение об объекте преступления активно
развивается, по крайней мере, с ХIХ в. – вырабатываются авторские точки
зрения (В.Д. Спасович, Н.Д. Сергиевский, Н.С. Таганцев, С.В. Познышев,
А.Ф. Кистяковский и др.), формируются теоретические направления
(классическая, социологическая школы). Большая заслуга в исследовании
объекта преступления в послереволюционный, советский и постсоветский
период принадлежит целой плеяде видных ученых: А.А. Пионтковскому, Я.М.
Брайнину, А.Н. Трайнину, В.Н. Кудрявцеву, В.Я. Тацию, Б.С. Никифорову,
М.И. Федорову, Н.Д. Дурманову, Н.Ф. Кузнецовой, Н.И. Коржанскому, Л.Д.
Гаухману, А.В. Наумову и др. Современные авторы продолжают работу над
ключевыми вопросами о понятии объекта, его признаках, об основаниях
классификации, системе, видах, механизме воздействия со стороны субъекта
преступления. По сей день объект преступления остается самым
“сейсмоактивным” в аксиоматическом смысле сектором в системе элементов
состава преступления. Ведутся научные дискуссии по вопросам определения
понятия объекта преступления, его обязательных и факультативных
признаках, классификации объектов на виды.
Наиболее острой является проблема пересмотра понятия объекта
преступления как общественных отношений. Возникшее в 20-х гг. прошлого
столетия на основе философии диалектического материализма, оно никем не
оспаривалось и принималось как единственно верное. Учебная литература
определяет объект преступления весьма пространно: объект – это то, на
что направлено преступление HYPERLINK \l “sub_9988” *(88) . В настоящее
время сложились две противоположные позиции авторов. Сторонники первой
продолжают настаивать на видении объекта преступления как общественных
отношений. Другая группа исследователей, отвергая традиционно
сложившееся понимание, предлагает рассматривать в качестве объекта
преступления правовое благо или систему (совокупность) социальных
ценностей или людей (их группы).
Среди ученых, которые признают общественные отношения объектом
преступления, ведется дискуссия относительно структурных элементов,
образующих общественные отношения. Ряд авторов придерживается мнения о
наличии в объекте преступления следующих составных элементов
общественных отношений:
– субъект отношений;
– предмет отношения, по поводу которого складывается и существует
общественное отношение;
– социальная связь как содержание общественного отношения.
Некоторые авторы в структуру общественных отношений включают не одного,
а нескольких субъектов, их поведение, а также интерес, правовую форму –
в качестве сопутствующих элементов этих отношений HYPERLINK \l
“sub_9989” *(89) . Б.С. Никифоров в качестве структурных элементов
общественных отношений называл участников (субъектов) общественного
отношения; отношения между этими участниками; условия правильного
функционирования социального установления. Придерживаясь своего вывода
об общественных отношениях как объекте преступления, А.А. Пионтковский
при рассмотрении непосредственного объекта в качестве такового называл
не сами общественные отношения, а их элементы (материальное выражение).
Структурным элементом общественных отношений Е.А. Фролов также называет
условия их существования. В.Н. Кудрявцев предлагает в понятие объекта
преступления кроме общественных отношений включать “…людей с их
сознанием, взглядами и идеологией… орудия и средства производства…
то есть производительные силы общества” HYPERLINK \l “sub_9990” *(90) .
Эта точка зрения представляется наиболее близкой к истине. Общественные
отношения не есть абстракция, они складываются между людьми по поводу
материальных и нематериальных благ. Такое видение объекта преступления
позволяет определить механизм преступного посягательства.
Иной точки зрения придерживается Л.Д. Гаухман, который исключает из
структуры общественных отношений как предмет, так и субъект (субъектов)
в их материальном бытии. В частности, он пишет: “Объект преступления –
это охраняемые уголовным правом общественные отношения… являющиеся
чисто социальной категорией, не содержащей ничего материального…”
HYPERLINK \l “sub_9991” *(91) . Аргументация автора заключается в
следующем: поскольку субъектом общественных отношений является общество
в целом, каждый его член, но не отдельные лица, то субъект общественных
отношений как объекта преступления отграничивается от субъектов
конкретных общественных отношений, социальных связей, которые могут быть
в уголовно-правовом смысле, в частности, потерпевшими или лицами,
совершившими преступления HYPERLINK \l “sub_9992” *(92) .
Второе направление исследования сущности объекта преступления
ориентировано на отрицание общественных отношений как объекта
преступления. Объектом в дореволюционной России рассматривались отдельно
взятый человек (В.Д. Спасович), правовое благо (Н.Д. Сергиевский),
субъективные права лица (А. Фейербах), правовые нормы (К. Биндинг),
жизненные интересы (Ф. Лист) HYPERLINK \l “sub_9993” *(93) . В
настоящее время данная концепция развивается отчасти благодаря
реанимированию идей правоведов дореволюционного периода. Критикуя теорию
общественных отношений как объекта преступления, авторы предлагают
признать таковым правовое благо (А.В. Наумов) HYPERLINK \l “sub_9994”
*(94) или систему ценностей, принадлежащих субъектам правового оборота
(А.Э. Жалинский) HYPERLINK \l “sub_9995” *(95) . Современные авторы
склонны также отождествлять объект преступления не с общественными
отношениями, не с правовым благом, а с человеком, на которого направлено
преступное посягательство. Особенно определенно эта идея выражена Г.П.
Новоселовым, который, в частности, утверждает, что “…объектом любого
преступления, а не только направленного против личности, выступают люди,
которые в одних случаях выступают в качестве отдельных физических лиц, в
других – как некоторого рода множества лиц, имеющих или не имеющих
статус юридического лица, в третьих – как социум (общество)”; “…в
определенном смысле потерпевший есть всегда лицо, являющееся объектом
преступления” HYPERLINK \l “sub_9996” *(96) . К такому выводу автор
пришел в результате рассуждений о связи объекта преступления и
преступного вреда, об их приоритетных отношениях.
Позиция Г.П. Новоселова признается особой и в научном мире не встречает
единодушной поддержки. Так, А.В. Пашковская сомневается в справедливости
высказанных ученым положений: “Подобная трактовка как бы меняет местами
понятия объекта и предмета преступления, необоснованно примешивая сюда
еще и категорию потерпевшего. …Данная позиция не отвечает главному
требованию понятия объекта преступления – определению того, чему именно
причиняется или может быть причинен вред в результате преступного
посягательства. При таком подходе невозможно разграничить отдельные
преступления между собой. …Смешение же объекта и предмета преступления
нивелирует сущность и значение, как первого, так и второго” HYPERLINK \l
“sub_9997” *(97) . Критически оценил выдвинутую Г.П. Новоселовым
концепцию и В.Д. Филимонов. Путем метода исключения всего того, что Г.П.
Новоселов не относит к объекту преступления, В.Д. Филимонов пришел к
выводу: “Люди, в том виде, в каком они представлены в теории Г.П.
Новоселова, не могут рассматриваться в качестве объекта даже
преступлений против личности” HYPERLINK \l “sub_9998” *(98) .
Суждение об объекте преступления, представленное Г.П. Новоселовым,
привлекательно идеей об антисоциальной направленности преступления:
какое бы преступление ни совершалось, оно, в конечном счете, обращено
против людей – отдельных или объединенных в группы, в социум.
Действительно, как негативное социальное явление, преступление
вредоносно для общества, оно общественно опасно. Однако это не следует
понимать буквально и механистически, иначе трудно будет определить
направленность преступного посягательства. Как нам видится, не вполне
верно рассматривать людей в отрыве от ценностей, по поводу которых
совершается преступление, в отрыве от государства, общества и правовых
норм, которыми охраняются и человек, и все значимые для него блага. Из
концепции, выработанной Г.П. Новоселовым об объекте преступления и о
потерпевшем, трудно определить их соотношение. Объект преступления, по
Г.П. Новоселову, это тот, против кого оно совершается, т.е. отдельные
лица или какое-то множество лиц, материальные или нематериальные
ценности которых, будучи поставленными под уголовно-правовую охрану,
подвергаются преступному воздействию, в результате чего этим лицам
причиняется вред или создается угроза причинения вреда. Объектом
выступают те лица, против которых совершается преступление. Причем
объект – это не все участники общественных отношений, а лишь те
субъекты, на которых направлено преступное посягательство. Потерпевший –
фигура, возникающая не в процессе, а в результате преступного
посягательства; лицо, которому реально причинен вред HYPERLINK \l
“sub_9999” *(99) . Автор указывает на нетождественность людей –
объектов преступления – и людей, потерпевших от преступления.
Действительно, из цитаты следует, что объект и потерпевший темпорально
не совпадают. В результате получается, что потерпевшему нет места в
объекте и тогда его “вотчина” – объективная сторона, где он олицетворяет
результат воплощения общественно опасного последствия.
Впрочем, и правовое благо также нельзя рассматривать изолированно от
правообладателя и полностью отождествлять с объектом преступления.
Только совокупность этих элементов – благо и лицо, им обладающее, есть
объект посягательства, и данную систему не следует разобщать.
Рассмотрение в качестве объекта лишь одного из элементов будет ущербным:
объект “люди” лишен конкретной направленности, объект “благо” лишен
социального содержания, оторван от своего обладателя; такое видение
сужает понятие объекта до одного из элементов системы, каковой он,
объект преступления, является.
В числе аргументов исследователи, отрицающие теорию общественных
отношений как объекта преступления, используют ссылку на якобы
устаревшую философскую основу данного учения – диалектический
материализм. На это можно возразить: коль скоро отрицается методология в
отношении теории объекта, то она не может быть использована и в
отношении иных понятий и категорий уголовного права. Тем не менее
диалектический материализм повсеместно называется методологической
основой уголовно-правовой науки; на нем основано исследование
практически всех признаков, составляющих элементы состава преступления.
Итак, никакие ценности, блага, люди или их общность, взятые в
отдельности, вне связи с общественными отношениями, не могут
рассматриваться как объект преступления. Они могут быть представлены как
элементы (признаки) объекта, но не как сам объект. То образование,
которое составляют субъекты, обладающие теми или иными благами или
ценностями, в определенной связи как раз и составляет отношения
общественные. “Общественный” характер они приобретают уже потому, что
выгодны обществу, им же охраняются с помощью закона, уголовного в том
числе. Даже тогда, когда речь идет о такой ценности, как человеческая
жизнь, преступление и его объект не утрачивают своего “общественного”
характера, поскольку защита неприкосновенности этой ценности есть не
только субъективное право индивида, но и обязанность общества в лице
государства. Отсюда проистекает идея об идентичности понятий “объект
преступления” и “объект уголовно-правовой охраны”. Наиболее обстоятельно
и аргументированно доказывает данный тезис В.Д. Филимонов, который,
усматривая единство данных понятий, говорит о сложносоставной структуре
общественных отношений, куда входят защищаемое уголовным правом
общественное отношение и общественное отношение, защищающее первое
общественное отношение HYPERLINK \l “sub_99100” *(100) . Второй вид
общественных отношений (защищающие общественные отношения) носит
правовой характер, они являются своеобразной правовой сферой, внутри
которой существует первый вид общественных отношений. В.Н. Кудрявцев
также отмечает, что “вокруг “фактических” общественных отношений в
случае их правового регулирования складывается некая “правовая
оболочка”, т.е. устанавливаются правовые отношения, которые обеспечивают
определенное поведение участников общественных отношений, а также охрану
этих отношений” HYPERLINK \l “sub_99101” *(101) .
Фактические или охраняемые общественные отношения имеют следующую
структуру: 1) субъект, обладающий определенным благом; 2) собственно
благо, его материальная или нематериальная субстанция; 3) социальная или
правовая связь между субъектом и благом; 4) иные субъекты, на которых
лежит обязанность обеспечивать права субъекта пользоваться благом, или,
во всяком случае, не нарушать его прав. В качестве
субъекта-правообладателя выступают общество или государство, если
преступление направлено на публичные интересы, юридические лица, если
преступление посягает на корпоративные интересы, и физические лица, если
вред причиняется человеку. В случае совершения преступлений,
предусмотренных гл. 34 УК РФ, субъектом выступает человечество. Словом,
потерпевшей стороной могут выступать личность, юридическое лицо,
общество, государство и человечество. В результате совершения
преступления правообладающий субъект лишен или ограничен в возможности
пользования своим благом.
Общественные отношения, поставленные под охрану уголовного закона,
обладают рядом признаков: они носят объективный характер, первичны как к
уголовному закону, так и к преступлению, их круг не произволен, а строго
выверен, так как под уголовно-правовую охрану поставлены не все
общественные отношения, а лишь наиболее важные и ценные из них.
Иерархичность охраняемых общественных отношений определена уголовным
законом, в частности, ч. 1 ст. 2 УК РФ.
Общепризнанным постулатом приверженцев теории общественных отношений
как объекта преступления является обязательное наличие субъектов
общественных отношений. Определяя субъектный состав, ученые
устанавливают социальную сущность общественных отношений, функции
субъектов, границы действия уголовного закона, а также механизм
совершения преступления. Считается, что в общественных отношениях
существует один субъект. Совершая преступление, виновный причиняет вред
либо самому субъекту, либо благу, которое ему принадлежит. “В одних
случаях ущерб объекту причиняется путем непосредственного воздействия на
самого субъекта общественного отношения (например, террористический акт,
убийство, телесное повреждение), в других – такой ущерб причиняет сам
субъект, являющийся непосредственным участником охраняемого
общественного отношения. При совершении преступления самим участником
общественного отношения ущерб наносится путем исключения себя из этого
общественно полезного и охраняемого уголовным законом отношения… Если
общественно опасное посягательство осуществляется путем воздействия на
самих участников общественных отношений, выступающих в качестве объекта
определенного преступления, то в этих случаях уже иные и “механизм”
причинения ущерба, и правовое положение субъекта, подвергшегося
преступному посягательству. Такие преступления совершаются как бы
извне”, – пишет В.Я. Таций HYPERLINK \l “sub_99102” *(102) .
Как видно из приведенной цитаты, виновным становится либо субъект
общественных отношений, например, когда он не выполняет возложенной на
него законом обязанности уплачивать налоги или страховые взносы, либо
лицо, находящееся “за пределами” общественных отношений, воздействующее
на самого субъекта общественных отношений или на их предмет. Думается,
что виновный во всех случаях находится в рамках общественных отношений.
Он, как было сказано, – либо субъект, нарушающий правовые связи между
самим собой и предметом общественных отношений, либо один из тех, кого
мы называем “иные субъекты общественных отношений”. Это – неопределенно
широкий круг лиц, имеющих отношение к системе “субъект – благо –
правовая связь” в виде обязанности не нарушать прав
субъекта-правообладателя по реализации его субъективных прав. Совершая
преступление, лицо выделяет себя из этого круга, становится субъектом
преступления. Ввиду того, что общественные блага могут принадлежать не
только индивидуальному субъекту, но и множеству лиц, объединенных
понятиями “юридическое лицо”, “общество”, “государство”, “человечество”,
последних также возможно рассматривать в качестве потерпевшей стороны
или потерпевших от преступления.
Охраняемые уголовным законом общественные отношения – не постоянная
система. Ее содержание, иерархия общественных отношений могут меняться
вследствие изменений уголовного закона, т.е. процессов криминализации и
декриминализации. Так, благодаря имплементации норм международного
законодательства в уголовное законодательство России, в УК РФ 1996 г.
появились нормы о преступлениях против мира и безопасности человечества
(гл. 34).
Стоит, впрочем, отметить, что не все фактически охраняемые общественные
отношения обозначены в качестве таковых в ст. 2 УК РФ. Так, не упомянуты
общественные отношения, охраняющие от преступлений сферу экономической
деятельности (гл. 22 УК РФ), интересы службы в коммерческих и иных
организациях (гл. 23 УК РФ), а также интересы военной службы (гл. 33 УК
РФ).
Правоотношения или охраняющие общественные отношения в качестве
субъектов включают государство, устанавливающее уголовно-правовой
запрет, который составляет содержание этих отношений,
субъекта-правообладателя, чьи права охраняются посредством
уголовно-правового запрета, и иных субъектов, обязанных соблюдать
уголовно-правовой запрет. Правообладающим субъектом может выступать как
само государство, так и общество в целом, либо отдельные физические и
юридические лица, а также человечество. Содержание данных отношений –
уголовно-правовой запрет, одновременно охраняющий общественные отношения
и запрещающий преступные посягательства на них. По своей сути данные
общественные отношения соответствуют уголовным правоотношениям, которые
в теории уголовного права о позитивной уголовной ответственности
именуются предупредительными уголовными правоотношениями. Совершение
преступления превращает одного из субъектов в потерпевшего, другого – в
виновного. Меняется и содержание правоотношений: нарушивший
уголовно-правовой запрет преступник обязан нести уголовную
ответственность, потерпевший имеет право на восстановление своих
нарушенных прав, на возмещение ущерба или компенсацию вреда. Уголовные
правоотношения, существовавшие до совершения преступления, прекращают
свое существование в прежнем “охраняющем” виде и трансформируются в иной
вид уголовных правоотношений, которые традиционно в уголовном праве
именуются как “охранительные”. Содержанием таких отношений является
реализация уголовно-правового воздействия на лицо, нарушившее
уголовно-правовой запрет.
Совершение преступления зеркально изменяет анализируемые отношения.
Так, правообладатель становится потерпевшим от преступления. Лицо,
нарушившее уголовно-правовой запрет и деформировавшее (ликвидировавшее)
охраняемую связь между правообладателем и его благом, выделяется из
правопослушного общества и ставит себя в определенное правовое положение
– положение обязанного нести уголовную ответственность. Нарушенная или
ликвидированная правовая связь подлежит восстановлению посредством
восстановления прав потерпевшего, возмещения ему вреда, удовлетворения
общества путем применения наказания к виновному (восстановление
социальной справедливости, ч. 2 ст. 43 УК РФ). Позитивная уголовная
ответственность трансформируется в ответственность негативную;
общепредупредительные уголовные правоотношения становятся
охранительными. Содержательная часть также изменяется: из охраняющей и
запрещающей она превращается в отношения уголовной ответственности.
Разумеется, сама норма уголовного права не претерпевает каких-либо
изменений, но, будучи нарушенной, включает механизм реализации уголовной
ответственности.
Лицо, совершающее преступление, нарушает не только обычное состояние
общественных отношений, лишая блага того или иного субъекта, но и
уголовно-правовой запрет, охраняющий эти общественные отношения.
Рассуждая об объекте преступления с формальным составом, В.Н. Кудрявцев
пишет, что “…в них (формальных составах. – С.А.) обычно указывается
лишь один признак объекта – его “правовая оболочка”, т.е. правовые
отношения, которые установлены для охраны общественных интересов. При
квалификации этих преступлений установление объекта обеспечивается путем
установления противоправности совершенного деяния…” HYPERLINK \l
“sub_99103” *(103) . Понятно, что признак противоправности присутствует
и в преступлениях с материальным составом. Уголовно-правовая норма в ее
реальном бытии, выполняющая охранительную задачу, структурно входит в
содержание объекта каждого и любого преступления. Поэтому справедливо
высказывание В.Д. Филимонова о двух видах преступных последствий – “о
вреде, причиненном охраняемому общественному отношению, и о вреде,
причиненном охраняющему общественному отношению. В том и в другом случае
вред выражается в нарушении общественного отношения” HYPERLINK \l
“sub_99104” *(104) . В первом случае – это вред, который наносится
непосредственному объекту и закрепляется в законе в качестве признака
соответствующего преступления; в последнем – нарушается
уголовно-правовая норма – содержание охраняющих правоотношений HYPERLINK
\l “sub_99105” *(105) .
Включение в структуру объекта преступления норм уголовного права
известно российской дореволюционной уголовно-правовой доктрине (Н.С.
Таганцев). Позднее эта идея была развита А.А. Пионтковским. По-существу,
эта точка зрения не оспаривается. Определяя понятие объекта (не суть
важно, какого – блага, ценности, интерес или общественные отношения),
авторы указывают на то, что объект охраняется уголовным законом. Однако,
как отмечает Л.Д. Гаухман, следует подчеркнуть, что “в конечном счете,
преступление направлено на нарушение общественных отношений, а не
уголовно-правовой нормы. Объектом же преступления является то, чему
преступление причиняет или может причинить ущерб в конечном счете”
HYPERLINK \l “sub_99106” *(106) . Действительно, преступник совершает
преступление не для того, чтобы нарушить уголовный закон, а чтобы лишить
человека жизни, оклеветать, подорвать общественную безопасность и пр.
Вряд ли он просчитывает и антиобщественный потенциал причиняемого им
вреда. Но, совершая преступные деяния, лицо осознает, или, во всяком
случае, должно осознавать противоправный характер содеянного.
Противоправность, нарушение уголовного закона является признаком
преступления, его формальной стороной, связанной с общественной
опасностью. Следовательно, нарушение уголовно-правового запрета наряду с
нарушением общественных отношений входит в объект преступления.
Видение объекта как сложносоставного социального и правового
образования позволяет сделать вывод, что объектом любого преступления
является охраняемое уголовным законом нормальное состояние общественных
отношений, то, что обозначается понятием “правопорядок”, т.е. буквально
– порядок, установленный и охраняемый правом. Сейчас этот термин
употребляется весьма редко. “Правопорядок – основанная на праве и
сложившаяся в результате осуществления идеи и принципов законности такая
упорядоченность общественных отношений, которая выражается в правомерном
поведении их участников” HYPERLINK \l “sub_99107” *(107) . Признание
правопорядка объектом уголовно-правовой охраны и объектом преступного
посягательства не ново для отечественной доктрины. “В Советском
государстве объектом уголовно-правовой охраны и, следовательно, объектом
всякого преступления является социалистический правопорядок –
совокупность закрепленных нормами советского права социалистических
общественных отношений. Из общего понятия социалистического правопорядка
в законе выделены советский общественный и государственный строй,
социалистическая собственность, личность и права граждан”, – таков один
из комментариев к ст. 1 УК РСФСР 1960 г. HYPERLINK \l “sub_99108”
*(108) Современный российский правопорядок, разумеется, выглядит иначе:
изменились система и иерархия охраняемых уголовным правом социальных
ценностей. Но суть правопорядка как нормального функционирования
общественных отношений, установленных в интересах общества и охраняемых
уголовным правом, осталась прежней.
Таким образом, объектом всех преступлений является правопорядок, т.е.
установленное в интересах всего общества и охраняемое уголовным законом
от преступных посягательств нормальное функционирование социальных
отношений, которое выражается в возможности свободной реализации прав и
свобод их субъектов.
Преступление состоит в нарушении правопорядка путем причинения вреда
охраняемым уголовным законом общественным отношениям. Вредоносность
преступления заключается не только в нарушении фактических социальных
отношений, но и тех, которые охраняют их с помощью норм уголовного
закона. Цель наказания – восстановление социальной справедливости, в
данном случае – нарушенного правопорядка путем реализации обвинительного
приговора суда.
Предмет преступления и потерпевший от преступления традиционно
рассматриваются в качестве факультативных признаков объекта
преступления. Ряд исследователей рассматривают потерпевшего в качестве
признака состава преступления, производного от предмета преступления
(Л.Д. Гаухман, А.В. Пашковская, М.И. Федоров), другие склоняются к
самостоятельной природе потерпевшего от преступления (Е.А. Фролов, В.Е.
Батюкова, И.А. Фаргиев, В.Б. Сидоров, Н.В. Сенаторов).
В рассуждениях о соотношении потерпевшего от преступления и объекта
преступления акцент, в основном, делают на отличии этих понятий.
Соглашаясь с существованием потерпевшего в рамках объекта преступления,
ученые не допускают их отождествления. Как мы выяснили, потерпевший
характеризует субъектный элемент общественных отношений, на который
направлено преступное посягательство. Обосновывая отличие потерпевшего
от предмета преступления, Б.В. Сидоров пишет: “Потерпевший является
носителем общественного отношения, выраженного в виде индивидуального
интереса субъекта к объекту. Посягательство на субъекта, чей
правоохраняемый интерес нарушен или поставлен в опасность, ставит
последнего в положение потерпевшего, который присутствует при
посягательстве на личные и имущественные интересы, в отличие от предмета
преступления, отсутствующего при посягательствах на личные интересы
субъекта общественного отношения” HYPERLINK \l “sub_99109” *(109) .
Б.В. Сидоров придерживается положения, что потерпевшим выступает только
физическое лицо, но, несмотря на расхождение позиций в этом вопросе,
можно согласиться с мнением ученого о нетождественности предмета и
потерпевшего от преступления. Признавая в качестве объекта преступления
людей (отдельных физических лиц, множества лиц, социума), Г.П.
Новоселов, однако, также не отождествляет потерпевшего с предметом
преступления HYPERLINK \l “sub_99110” *(110) .
Действительно, субъектная часть общественных отношений никак не
исчерпывает их, последние шире и включают ряд других признаков. В
философском смысле все признаки объекта преступления обязательны, в их
числе нет факультативных, поскольку, посягая на охраняемые уголовным
законом общественные отношения любым путем, т.е. воздействуя либо на их
предмет, либо на субъект, виновный нарушает охраняемые общественные
отношения в целом. Это означает, что при совершении любого преступления
всегда можно определить и предмет, и потерпевшего. Даже если в качестве
предмета преступления рассматривать социальное или правовое благо
(овеществленное или нет) как структурный элемент общественных отношений,
охраняемых уголовным законом, то также не может быть и речи о признании
такого предмета факультативным. Данный тезис обстоятельно доказывается
В.Д. Филимоновым HYPERLINK \l “sub_99111” *(111) . В частности, автор
отмечает, что благо одновременно является и предметом общественных
отношений, на которые посягает преступление, и предметом самого
преступления. Преступление всегда посягает на предмет общественных
отношений, т.е. на социальное благо, и именно последнее будет определять
объект преступления или его особенности. В свете вышесказанного, по
мнению ученого, которое мы разделяем, нельзя допустить существование
беспредметных преступлений и преступлений, которые никому не причиняли
бы вреда.
Необходимым элементом общественных отношений как объекта преступления
является субъектный элемент. В качестве субъектов выступают носители
правовых интересов, участники правового оборота. Субъект правоотношений,
чьи права ущемлены нарушением уголовно-правового запрета, является
потерпевшим от преступления. Какое бы видение объекта ни исповедовалось,
нельзя отрицать присутствие в нем субъектного элемента. Объект
преступления показывает, какое благо нарушено и кому оно принадлежит.
А.Э. Жалинский указывает, что “…материальная сторона преступления по
охраняемому благу и объекту посягательства должна быть определена как
некоторая в каждом случае своеобразная система или совокупность
ценностей, принадлежащих субъектам правового оборота” HYPERLINK \l
“sub_99112” *(112) . То есть в качестве объекта преступления нельзя
рассматривать отдельно ни субъектов общественных отношений, ни ценности,
ни социальную связь между ними; лишь в единстве, в системе они
представляют собой тот феномен, который именуется общественными
отношениями.
Вопрос о субъектном составе общественных отношений как объекта, а,
значит, и о природе потерпевшего, подлежит основательной проработке.
Н.А. Лопашенко подчеркивает, что преступный вред может причиняться не
только физическому лицу, но и лицу юридическому, государству и обществу
HYPERLINK \l “sub_99113” *(113) . В качестве участников правового
оборота А.Э. Жалинский называет государство, коллективное образование,
правоспособное или нет, физическое лицо HYPERLINK \l “sub_99114” *(114)
. Указывая на необходимость уточнения классификации объектов
преступлений, В.Д. Филимонов в качестве таковых выделяет личность,
общество и государство как наиболее общие объекты преступного поведения.
И.А. Фаргиев также пишет о том, что одной из задач уголовного закона
обозначена “…охрана общественных отношений от преступных
посягательств, субъектом которых выступает потерпевший в виде личности,
общества и государства” HYPERLINK \l “sub_99115” *(115) .
Н.В. Сенаторов определяет потерпевшего как признак состава
преступления: “это физическое или юридическое лицо, либо социальное
объединение (группа), не обладающее признаками юридического лица,
общество в целом, либо государство, благам или правам которого,
находящимся под охраной уголовного закона, преступлением причинен вред
или создана угроза причинения вреда и на определенные свойства которого
содержится указание в уголовном законе при описании конкретного состава
преступления” HYPERLINK \l “sub_99116” *(116) . В части определения
круга субъектов общественных отношений приведенное определение вряд ли
можно оспорить – оно подтверждает складывающуюся позицию относительно
природы стороны, потерпевшей от преступления (личность, юридическое
лицо, общество и государство). Вместе с тем очевидно, что потерпевшая
сторона как субъект общественных отношений – явление объективное,
независимо от указания признаков потерпевшего в конкретном составе.
Далеко не всегда признаки потерпевшей стороны текстуально закреплены в
статьях УК РФ, особенно если речь идет о преступлениях, посягающих на
публичные интересы. Однако даже без указания признаков в законе можно
определить, кто или что является потерпевшим от данного преступления.
Так, в ст. 228 УК РФ потерпевший не обозначен, тем не менее системный
анализ позволяет сделать вывод, что потерпевшей стороной выступает
общество, а нематериальным предметом – такие общественные блага, как
здоровье населения и общественная нравственность. Поэтому указание на
нормативное закрепление свойств потерпевшего как один из его признаков,
выделенный Н.В. Сенаторовым, на наш взгляд, излишне.
Потерпевшего не следует отождествлять ни с объектом (полностью), ни с
его “предметной” частью (которая существует в виде материальных и
нематериальных ценностей). Поэтому можно сказать, что потерпевший,
правообладатель, которому причиняется вред, выступает в качестве
признака объекта преступления, того признака, который характеризует
субъектный состав общественных отношений. Роль потерпевшего в
общественных отношениях, охраняемых уголовным законом, не позволяет
говорить о нем как о производном признаке объекта преступления или как
об альтернативе предмета; он рассматривается как неотъемлемый элемент
общественных отношений, охраняемых уголовным законом. Весьма определенно
по этому поводу высказывался Н.Д. Загородников: “Уголовное право,
охраняя субъектов общественных отношений, их жизнь, здоровье, тем самым
охраняет и общественные отношения, которые вообще не могут существовать
без субъектов” HYPERLINK \l “sub_99117” *(117) .
Для определения места потерпевшего в составе преступления особенно
значимо заключение Н.А. Лопашенко о невозможности существования
преступлений без этого неотъемлемого элемента объекта преступного
посягательства HYPERLINK \l “sub_99118” *(118) . Ценными для освещения
темы являются, во-первых, определение автором потерпевшего – как
элемента объекта преступления и, во-вторых, указание на имманентную
связь преступления и потерпевшего. В самом деле, вне зависимости от
того, указывается ли потерпевший в статье Особенной части или нет,
всегда можно определить, какому субъекту общественных отношений
причиняется вред: личности, организации обществу, государству или
человечеству.
Одним из первых затронул вопрос о соотношении потерпевшего и объекта
преступления П.С. Дагель. Он считал, в частности, что ни сам
потерпевший, ни признаки, его характеризующие, не составляют
определенного элемента состава преступления. Вместе с тем, определяя
понятие потерпевшего (“лицо, которому причинен физический, материальный
или моральный вред”), ученый подчеркивал объективный характер вреда и
его социальную сущность. Объективный характер вреда, по его мнению,
свидетельствует о вхождении потерпевшего в объективную сторону и о
тесной связи с объектом преступления HYPERLINK \l “sub_99119” *(119) .
Весьма схожие рассуждения о связи потерпевшего через причиненный вред с
объектом преступления и с объективной стороной мы находим у И.А.
Фаргиева. Автор уточняет, что физическая сторона вреда, причиненного
потерпевшему, входит в объективную сторону преступления, а социальные
свойства вреда – в объект преступления HYPERLINK \l “sub_99120” *(120)
. Нет оснований оспаривать высказанное положение. Потерпевший ближе к
объекту преступления, поскольку с объективной стороной потерпевший
связан через вред, т.е. через признак преступных последствий. Такую
связь нельзя назвать прямой, непосредственной. С объектом же потерпевший
связан внутренне необходимыми связями: социальной (охраняемой,
связывающей с материальным или нематериальным предметом общественных
отношений) и правовой (охраняющей общественные отношения от преступных
посягательств в целом). А.Н. Красиков писал: “…чтобы определить, кто
является потерпевшим в каждом определенном случае, необходимо
проанализировать конкретный состав преступления, и, прежде всего, объект
этого преступления” HYPERLINK \l “sub_99121” *(121) .
В рассуждениях о соотношении потерпевшего от преступления и объекта
преступления акцент ставится в основном на разграничении этих понятий.
Соглашаясь с существованием потерпевшего в рамках объекта преступления,
авторы не допускают их отождествления. Как мы выяснили, потерпевший
характеризует субъектный элемент общественных отношений, на которые
направлено преступное посягательство. Б.В. Сидоров установил, что как
носитель и субъект общественного отношения (интереса), на который
посягает субъект преступления, потерпевший выступает в качестве элемента
объекта преступления. “Потерпевший как участник отношений
уголовно-правовой охраны выступает одним из его структурных элементов, –
считает И.А. Фаргиев. – До совершения преступления он субъект, носитель
охраняемых уголовным законом благ, после того, как оно совершено, это
охраняемый посредством применения наказания потерпевший” HYPERLINK \l
“sub_99122” *(122) . В своей кандидатской диссертации Е.В. Батюкова
также пришла к выводу, что признаки потерпевшего самостоятельного
элемента не образуют, а сам потерпевший является субъектом общественных
отношений, и в этом качестве включается в объект преступления HYPERLINK
\l “sub_99123” *(123) .
Вне зависимости от исповедуемой теории объекта преступления следует
признать, что потерпевший – это составная часть, элемент общественных
отношений, охраняемых уголовным законом, на которые посягает преступник.
Потерпевшим от конкретного преступления выступают государство, общество,
физические или юридические лица, если преступление причиняет вред
интересам государства, общества, гражданина или корпорации
соответственно.
В преступлении, направленном против физического или юридического лица,
потерпевший является обязательным признаком состава преступления. Не
указать его в конструкции состава законодатель не может. В ряде случаев
законодатель обозначает субъектов, которым преступление причиняет вред,
– личность, организацию, общество или государство (например, в ст. 285,
286, 288, 293 УК РФ). Впрочем, в большей части норм УК РФ, особенно
охраняющих публичные интересы, он прямо не называет потерпевшего. Однако
нет такого преступления, которое не причиняло бы вред интересам
какого-либо субъекта, не нарушало чьи-то права. Таким образом, в любом
случае, при любой направленности посягательства потерпевший присутствует
в объекте преступления в качестве субъектного элемента общественных
отношений, охраняемых уголовным законом, либо как часть этого элемента.
В.Н. Кудрявцев вывел ряд требований, предъявляемых к признакам
преступления. В частности, признак вместе с другими признаками
определяет общественную опасность, противоправность и наказуемость
деяния; выражает его отличие от других преступлений и правонарушений;
должен быть прямо указан в законе или однозначно вытекать из него при
толковании. Признак не должен быть производным от других признаков; он
должен быть присущ всем преступлениям данного вида HYPERLINK \l
“sub_99124” *(124) . Проведенный нами анализ свидетельствует, что
“потерпевший” соответствует указанным требованиям. Следовательно, можно
утверждать, что потерпевший является признаком такого элемента состава
преступления, как объект преступления.
Изложенная позиция о месте потерпевшего как признака объекта
преступления приводит к заключению, что данный признак всегда
присутствует в объекте преступления, на которое направлено каждое и
любое преступление, а значит, является его обязательным признаком. В
этом смысле потерпевший от преступления – обязательный признак
преступления, характеризующий структуру объекта преступления. Состав
преступления есть законодательная модель преступления, где все признаки,
в зависимости от конструкции диспозиции, нормы, делятся на обязательные
и факультативные. Потерпевший, несомненно, присутствует в каждом и любом
преступлении, его всегда можно установить, однако для квалификации
содеянного это не всегда имеет значение. При контрабанде, например, вред
причиняется государству, либо обществу, либо отдельным организациям, но
для законодателя и правоприменителя имеет значение предмет преступления,
его качественные и количественные характеристики, поэтому именно эти
признаки и отражаются в диспозиции нормы Особенной части УК РФ.
Факультативность потерпевшего вовсе не означает, что он в данном случае
отсутствует, она свидетельствует лишь о том, что потерпевший или его
признаки не требуют специального установления для обнаружения в деянии
лица признаков состава преступления.
Итак, потерпевший от преступления, будучи структурным элементом
общественных отношений, рассматривается как признак объекта
преступления. Потерпевшим следует признавать субъектов, обладающих
правами, охраняемыми уголовным законом, на которые посягает преступник
(личность, организация, общество, государство, а также человечество).
Вместе эти субъекты обладают единым для них благом – правопорядком,
который является общим субъектом всех преступлений.
Объект преступления и его признаки, в частности, потерпевшая сторона,
связан с остальными элементами состава преступления – объективной
стороной, субъективной стороной и субъектом преступления.
Соотношение потерпевшего с другими признаками состава преступления.
Потерпевший, как признак объекта преступления, связан с признаками
остальных элементов состава преступления – признаками объективной
стороны, субъекта и субъективной стороны.
Прежде всего необходимо подчеркнуть связь потерпевшего со следующими
признаками:
– с общественно опасным деянием, поскольку действия (бездействие)
субъекта преступления направлены на потерпевшего;
– с общественно опасными последствиями – через категории причиняемого
вреда или угрозу его причинения;
– с обстановкой совершения преступления, поскольку поведение
потерпевшего является одним из факторов, которые, взаимодействуя,
создают условия совершения преступления.
Интересна позиция, высказанная Б.В. Сидоровым. Автор признает, что как
носитель и субъект общественного отношения (интереса), на который
посягает субъект преступления, потерпевший выступает в качестве элемента
объекта преступления. И далее пишет: “Поскольку в содержание объекта
преступления входят последствия поведения потерпевшего, являющиеся в
конечном итоге результатом поведения преступника, постольку потерпевший
и признаки, его характеризующие, выступают одновременно как элементы
объекта и объективной стороны преступления” HYPERLINK \l “sub_99125”
*(125) . Тезис спорен. Во-первых, положение, что тот или иной признак
(автор называет потерпевшего элементом) может одновременно принадлежать
более чем одному элементу состава преступления, противоречит общей
теории о составе преступления. Во-вторых, поведение потерпевшего, его
последствия, на наш взгляд, характеризуют преимущественно обстановку
совершения преступления и не могут входить в элементы или признаки
объекта.
Вообще, вопрос о соотношении объекта и объективной стороны преступления
более сложен, чем кажется на первый взгляд. Его суть – в понимании
времени появления объекта преступления как такового. До совершения
преступления общественные отношения, охраняемые нормами уголовного
закона, – потенциальный объект; после его совершения общественные
отношения существуют уже в нарушенном состоянии, требуют своего
восстановления и являют собой последствия преступления в широком смысле,
а не в смысле понимания одного из признаков объективной стороны
преступления. В первом случае общественные отношения – еще не объект
преступления, но объект уголовно-правовой охраны, а во втором – уже
результат преступления. Следовательно, как объект преступления, он имеет
место только во время совершения преступления. Существование
общественных отношений как объекта преступления по времени совпадает с
остальными элементами состава преступления. Так же как и деяние, время,
обстановка, способ совершения преступления, вина в той или иной форме,
объект преступления существуют только в момент совершения преступления,
с которым объект связан понятием “механизм совершения преступления”.
Данное понятие показывает место потерпевшего и виновного в общественных
отношениях, способ воздействия виновного на охраняемое благо и т.д.
Связь потерпевшего от преступления с объективной стороной преступления
через общественно опасные последствия обозначил П.С. Дагель HYPERLINK \l
“sub_99126” *(126) . Общественно опасные последствия – это тот
результат, который свидетельствует о нарушении прав потерпевшего, о
причинении вреда его правоохраняемым интересам. Исходя из понимания
потерпевшего, считаем, что общественно опасные последствия существуют не
только как вред, но и в виде угрозы причинения вреда, например, при
неоконченном преступлении. Посягая на права потерпевших, преступник
причиняет им физический (ст. 105-110, 111-118, 120-124 УК РФ и др.),
имущественный (ст. 158-168 и др.), моральный (ст. 119, 128, 129 и др.) и
иной вред (ст. 205, 246, 275, 358 и др.). Общественно опасные
последствия иногда характеризуются как результат действий самого
потерпевшего. Так, доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ) связывается
с покушением потерпевшего на самоубийство или с его самоубийством.
Причинение вреда потерпевшему законодатель описывает как конечный
результат какого-либо деяния или как сам деятельный процесс. Примерами
первого варианта могут служить понятия “убийство”, “причинение вреда
здоровью”, “причинение смерти”, “угроза”, “заражение”, “похищение”,
“оскорбление”, “клевета”. Второй вариант заключается в использовании
понятий: “изнасилование”, “истязание”, “побои”, “принуждение”,
“производство аборта”, “половое сношение”, “совершение развратных
действий”, “купля-продажа” и др. Поскольку любое преступление связано с
нарушением определенного блага потерпевшего, что выражается в реальном
или потенциальном вреде, дать развернутый анализ посягательств на его
права представляется затруднительным.
Социально позитивное или, напротив, социально негативное поведение
потерпевшего иногда охватывается таким объективным признаком, как
обстановка совершения преступления. Социально позитивное поведение
потерпевшего – это деятельность лица, которая соответствует нормам
закона, установленного в обществе. В некоторых случаях законодатель
специально подчеркивает законный характер деятельности потерпевшего (ст.
144 УК РФ “Воспрепятствование законной профессиональной деятельности
журналистов”, ст. 169 “Воспрепятствование законной предпринимательской и
иной деятельности”).
В диспозициях статей Особенной части УК РФ социально полезное поведение
потерпевшего законодатель обозначает следующим образом:
– служебная деятельность или выполнение общественного долга (п. “б” ч.
2 ст. 105, п. “а” ч. 2 ст. 111, п. “б” ч. 2 ст. 112, 117;
– функции представителя власти, исполнение обязанности по охране
общественного порядка или пресечение нарушения общественного порядка
иным лицом (п. “б” ч. 2 ст. 213);
– исполнение должностных обязанностей представителем власти (ст. 318);
согласно ст. 319 потерпевший – тот же (представитель власти), но
конкретизируется время и обстоятельства совершения преступления:
оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных
обязанностей или в связи с их исполнением;
– служебная деятельность должностного лица правоохранительного или
контролирующего органа (ст. 317, 318);
– участие в работе коллегии присяжных заседателей (ст. 295, 296, ч. 2
ст. 297, 298, 311);
– обязанности военной службы (ст. 333, 334, 336); в ст. 334 имеют
значение время и обстоятельства совершения преступления – совершены ли
насильственные действия в отношении начальника во время исполнения им
своих обязанностей или в связи с их исполнением.
Социально позитивная деятельность государства или его структур может
быть установлена в результате анализа содержания норм УК РФ: взимание
таможенных платежей (ст. 194), предоставление банковских кредитов (ст.
176), эмиссия ценных бумаг (ст. 185); осуществление правосудия (ст. 294)
и др.
Обстановку совершения преступления создает и профессиональная
деятельность потерпевшего, которая также относится к социально полезному
поведению лица. Так, ст. 295 УК РФ в качестве потерпевших рассматривает
судью, лицо, участвующее в отправлении правосудия, прокурора,
следователя, лицо, производящее дознание, защитника, эксперта, судебного
пристава, судебного исполнителя. Тот же круг потерпевших указан в ч. 1 и
2 ст. 296, в ст. 298 УК РФ. Деятельность потерпевшего как обязательный
признак состава преступления содержится в ст. 317 (сотрудник
правоохранительного органа, военнослужащий).
Отрицательное поведение потерпевшего также создает обстановку
совершения преступления. Своим противоправным или аморальным поведением
потерпевший вносит свой “вклад” в создание криминальной ситуации.
Действующий уголовный закон содержит ряд составов, где обстановка
совершаемого преступления обусловлена негативным поведением потерпевшего
(ст. 107, 108, 113 и 114 УК РФ). Подчеркнем, что в законе в качестве
элемента обстановки совершения преступления обозначается лишь
отрицательное поведение потерпевших – физических лиц, но не лиц
юридических, общества, государства или человечества, поскольку
деятельность последних презюмируется как социально позитивная и
конструктивная.
В некоторых составах преступлений прослеживается связь потерпевшего с
субъективными признаками преступления. Так, в содержание
интеллектуального момента умысла входит осознание виновным признаков
потерпевшего (например, беременности, возраста, беспомощного состояния и
пр.); мотив и цели преступления также могут быть связаны с потерпевшим
(например, его общественно полезное или, наоборот, асоциальное
поведение). Совершая преступление, виновное лицо осознает или должно
осознавать, что его деяние посягает на права того или иного субъекта –
личности, организации, общества или государства, человечества.
О связи потерпевшего с субъектом преступления. Представление, что
потерпевший и субъект преступления стоят на разных полюсах, недалеко от
истины. В самом деле, может ли быть иначе, если потерпевший является
элементом объекта преступления, который противостоит субъекту
преступления. И все же связь между потерпевшим и виновным в преступлении
присутствует. Признаки субъекта преступления иногда зависят от признаков
потерпевшего, образуют признаки специального субъекта преступления.
Например, если потерпевший – начальник, а виновный – военнообязанное
лицо, и наоборот (ст. 333, 334, ч. 2 ст. 336 УК РФ); при государственной
измене субъектом может быть гражданин России (ст. 275); виновным по ст.
285 УК РФ является должностное лицо, в качестве потерпевшей стороны
выступают личность, организации, общество или государство.
Следовательно, потерпевший, являясь признаком объекта преступления,
связан с признаками остальных элементов состава преступления:
объективной стороны, субъективной стороны и субъекта.
Рассуждения о значении потерпевшего как признака состава преступления
привели нас к следующим заключениям.
1. Потерпевший от преступления связан с объектом преступления.
2. Объектом преступления является сложное социально-правовое
образование, состоящее из общественных отношений, охраняемых уголовным
законом, и общественных отношений, охраняющих данные отношения.
3. Элементами охраняемого общественного отношения являются правовое
благо, субъекты – участники правового оборота и социально-правовая связь
между ними.
4. Совершение преступления влечет изменения как в охраняемом, так и в
охраняющем отношениях. Физические и юридические лица, общество и
государство, а также человечество, права и интересы которых нарушены
преступлением, становятся потерпевшими (или потерпевшей стороной).
5. В составе преступления потерпевший от преступления самостоятельного
элемента не образует, но является обязательным признаком,
характеризующим объект преступления. Этот признак в совокупности с
другими признаками объекта преступления определяет характер общественной
опасности преступления, поскольку указывает, на какое благо направлено
преступное посягательство и кому данное благо принадлежит.
6. Входя в систему признаков состава преступления, потерпевший связан с
остальными элементами состава, а именно:
– с объективной стороной преступления (через признаки общественно
опасного деяния, общественно опасные последствия и обстановку совершения
преступления);
– с субъективной стороной преступления (осознание признаков
потерпевшего составляет содержание интеллектуального момента умысла
виновного); при любой форме вины виновный может либо должен осознавать,
какому субъекту принадлежит благо, на которое он посягает;
– с субъектом преступления (признаки специального субъекта преступления
в ряде случаев обусловлены свойствами потерпевшего от преступления).
1.4. Потерпевший как субъект уголовных правоотношений
Реализация потерпевшим своих прав в полной мере возможна лишь тогда,
когда определен его правовой статус в рамках уголовного закона, четко
очерчены его права и разработан механизм их реализации. Необходимо
обозначить вид (виды) уголовно-правовых отношений, субъектом которых
является потерпевший от преступления, и показать содержание
уголовно-правового статуса потерпевшего. Анализ содержания данных
правоотношений и роли потерпевшего в них должен способствовать,
во-первых, более полному, объемному видению уголовно-правового понятия
потерпевшего, и, во-вторых, указать пути расширения его прав в рамках
уголовного права. “Раскрыть материальное понятие потерпевшего, придать
ему определенный уголовно-правовой статус можно лишь через
уголовно-правовое отношение”, – справедливо утверждает Б.А. Протченко
HYPERLINK \l “sub_99127” *(127) .
Спектр мнений о видах, характере, содержании уголовных правоотношений
достаточно широк, в связи с чем проблема определения статуса
потерпевшего как субъекта уголовных правоотношений может быть решена
весьма неоднозначно. В связи с этим вопрос о понятии уголовных
правоотношений должен рассматриваться как принципиальный. Не ответив на
него по существу, сложно сделать вывод о видах уголовных правоотношений,
участником которых является потерпевший от преступления, и,
следовательно, четко определить содержание статуса потерпевшего. Считаем
необходимым уделить этому особое внимание.
Отношения, урегулированные нормами уголовного права, являются
правовыми, которые, в свою очередь, представляют собой разновидность
общественных отношений HYPERLINK \l “sub_99128” *(128) .
Правовое отношение как разновидность общественных отношений
исследуется, в том числе, социологией права. В этой науке, где предметом
изучения является социальная сторона правового общественного отношения,
под таковым понимается “реальное взаимодействие между субъектами права в
интересах пользования правами, исполнения юридических обязанностей и
достижения желаемого результата (социального блага). В более развернутом
плане правовое отношение есть специфическая форма социального
взаимодействия субъектов права с целью реализации интересов и достижения
результата, предусмотренного законом, а также иными источниками права
(или не противоречащего им) (курсив автора – С.А.)” HYPERLINK \l
“sub_99129” *(129) .
Общетеоретические разработки проблемы правоотношений принадлежат Н.Г.
Александрову, С.С. Алексееву, Ю.И. Гревцову, О.С. Иоффе, С.Ф. Кечекьяну,
В.Д. Сорокину, Ю.К. Толстому, Р.О. Халфиной, П.С. Элькинд, Л.С. Явичу и
др.
Определенный интерес представляет высказывание В.В. Лазарева о
многоуровневом понимании правоотношений: “Правоотношения, – считает он,
– можно рассматривать в широком и узком смысле, т.е. выделять их два
вида по отношению к юридическим нормам. Под правоотношением в широком
смысле понимается объективно возникающая до закона особая форма
социального взаимодействия, участники которого обладают взаимными
правами и обязанностями и реализуют их в целях удовлетворения своих
потребностей и интересов в особом порядке, не запрещенном государством.
Под правоотношением в узком смысле понимается разновидность социального
отношения, урегулированного юридической нормой, участники которого
обладают взаимными правами и обязанностями и реализуют их в целях
удовлетворения своих потребностей и интересов в особом порядке,
гарантированном и охраняемом государством в лице его органов” HYPERLINK
\l “sub_99130” *(130) .
Р.О. Халфина рассматривает правоотношение как урегулированное
юридической нормой конкретное общественное отношение в единстве его
юридической формы и материального содержания HYPERLINK \l “sub_99131”
*(131) . А.П. Дудин определил правоотношение не как особое общественное
отношение, существующее самостоятельно и отдельно от иных (неправовых)
общественных отношений, а как особенное свойство самих общественных
отношений, как свойственную им самим специфическую правовую сущность
(одна из сущностей деятельности общественного человека), которая находит
свое выражение в специфическом правовом содержании и специфической
правовой форме общественных отношений HYPERLINK \l “sub_99132” *(132) .
Ю.Г. Ткаченко и Е.К. Нурпеисову принадлежит предложение определять
правоотношение подобно норме права, как модель поведения, а отличать их
друг от друга по степени конкретизации и индивидуализации HYPERLINK \l
“sub_99133” *(133) .
А.В. Сумачев исходит из содержательного момента правоотношения и
понимает под ним взаимное поведение участников фактического
общественного отношения HYPERLINK \l “sub_99134” *(134) .
Болгарский автор Кантарджиев представил правоотношение в виде системы
последовательно наступающих во времени правовых состояний.
Правоотношение определяется как динамическая, саморегулирующаяся система
HYPERLINK \l “sub_99135” *(135) .
Теория уголовно-правовых отношений имеет непродолжительную историю.
Впервые о самостоятельном существовании уголовных правоотношений было
сказано в уголовно-процессуальной литературе. М.С. Строгович вынес на
обсуждение определение уголовно-правового отношения как “…выраженного
в законе отношения государственной власти к лицу, совершившему действие,
рассматриваемое законодателем как преступление” HYPERLINK \l “sub_99136”
*(136) . Данное определение характеризует уголовные правоотношения как
отношения, во-первых, связанные с совершением преступления, во-вторых, в
субъектный состав которых входят лицо, совершившее преступление, и
государство.
Проблемам уголовных правоотношений принадлежат труды видных
отечественных ученых: Г.Б. Виттенберга, Н.И. Загородникова, М.П.
Карпушина, В.И. Курляндского, А.Н. Красикова, Н.М. Кропачева, В.Н.
Кудрявцева, В.В. Мальцева, Ю.Б. Мельниковой, Е.Я. Мотовиловкера, А.В.
Наумова, Б.С. Никифорова, Г.П. Новоселова, Н.А. Огурцова, А.А.
Пионтковского, В.С. Прохорова, Б.Т. Разгильдиева, А.С. Санталова, В.Г.
Смирнова, А.Н. Тарбагаева, М.Д. Шаргородского.
В современной уголовно-правовой литературе трудно найти общее для всех
видов уголовных правоотношений определение, которое устраивало бы
представителей всех направлений исследуемого объекта. Изучение
общетеоретической и уголовно-правовой литературы позволило автору данной
работы сформулировать следующее определение уголовного правоотношения.
Уголовное правоотношение – это основанное на нормах уголовного закона и
урегулированное уголовно-правовыми методами общественное отношение,
которое возникает между государством и иными субъектами в связи с
уголовно-значимым поведением последних.
Виды уголовных правоотношений. До настоящего времени в науке нет
единого мнения о видах уголовно-правовых отношений. Общее признание
получило существование охранительных уголовно-правовых отношений,
возникающих вследствие совершения преступления. Но многие авторы
высказываются в пользу и так называемых регулятивных отношений,
связанных с вступлением в силу уголовного закона и проявляющихся в
позитивной ответственности. А.В. Наумов охарактеризовал данные
правоотношения как общепредупредительные HYPERLINK \l “sub_99137”
*(137) .
Три вида уголовных правоотношений выделяет В.В. Мальцев. Регулятивные
правоотношения, возникающие со дня вступления в силу уголовного закона,
он характеризует как возникшую на основе уголовного законодательства
связь между государством и способными быть субъектами преступления
лицами по поводу содержания поведения этих лиц относительно конкретных
общественных отношений, охраняемых уголовным правом. Охранительное
отношение – это возникающая на основе уголовного законодательства связь
между государством и являющимися субъектами преступления лицами по
поводу содержания мер уголовной ответственности при нарушении этими
лицами соответствующих регулятивных отношений. Совершенное преступление
нарушает и регулятивные, и охранительные правоотношения; оно,
преступление, как юридический факт, порождает отношение ответственности,
под которым понимается возникшая вследствие совершения преступления
связь между государством и лицом, его совершившим, по поводу применения
к виновному меры уголовной ответственности HYPERLINK \l “sub_99138”
*(138) .
В.Д. Филимонов приходит к выводу о существовании двух видов
уголовно-правовых отношений, каждый из которых соответствует или
предупредительной, или восстановительной функциям уголовного права.
Предупредительная функция, по мнению автора, облекается в форму
общепревентивных уголовно-правовых отношений; восстановительная функция
облечена в форму частнопревентивных уголовно-правовых отношений. Данные
виды уголовных правоотношений являются основными, наряду с которыми В.Д.
Филимонов выделяет и дополнительные уголовно-правовые отношения. Одни из
них возникают в связи с появлением опасности, которая может быть
устранена актами необходимой обороны, крайней необходимости и т.д.,
другой вид дополнительных уголовных правоотношений связан с возможностью
лица, совершившего преступление, устранить причиненный им вред и
совершить другие действия, свидетельствующие о его деятельном раскаянии
HYPERLINK \l “sub_99139” *(139) .
Т.В. Кленовой все уголовно-правовые отношения делятся на
общепредупредительные и специально предупредительные, к числу которых
принадлежат охранительные и восстановительные правоотношения HYPERLINK
\l “sub_99140” *(140) .
В основу общей классификации видов уголовных правоотношений могут быть
положены функции уголовного права (впервые это было предложено Н.Г.
Александровым), стадии развития охранительного уголовного правоотношения
(Р.А. Сабитов), субъектный состав правоотношений (Н.А. Огурцов, А.И.
Санталов, Р.И. Михеев, Б.А. Протченко).
Автору данного исследования наиболее близка позиция Т.В. Кленовой,
предложившей для общей классификации уголовных правоотношений
использовать критерий их назначения, адекватного целям уголовного
принуждения. “Формой достижения цели общего предупреждения являются
общепредупредительные отношения (курсив автора. – С.А.), возникающие в
связи с установлением обеспеченных санкциями уголовно-правовых
запретов”, – пишет Т.В. Кленова HYPERLINK \l “sub_99141” *(141) . К
этому же виду относятся и правоотношения, возникающие в связи с
реализацией гражданами и лицами без гражданства права на
социально-активное поведение при задержании лица, совершившего
преступление в состоянии необходимой обороны и в других, предусмотренных
в законе случаях, когда допускается причинение вреда для предотвращения
и пресечения общественно опасных посягательств на охраняемые законом
интересы личности, общества и государства, для достижения общественно
полезной цели. Остальные уголовно-правовые отношения – специально
предупредительные, так как подчинены задачам специального предупреждения
преступлений. К их числу принадлежат охранительные и восстановительные
отношения, одним из субъектов которых обязательно выступает лицо,
совершившее предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние
HYPERLINK \l “sub_99142” *(142) . Следовательно, имеются две
разновидности правоотношений, одна из которых обусловлена положительным
уголовно-правовым поведением, другая – отрицательным, противоправным
уголовно-правовым поведением.
“Применительно к уголовному праву представляется возможным все
человеческое поведение разделить на три группы: 1) поведение, не
затрагивающее интересов общества, не влекущее юридические последствия –
внеправовое поведение; 2) правовое поведение, не предусмотренное
уголовно-правовыми нормами и потому не подлежащее уголовно-правовой
оценке – внеуголовно-правовое поведение; 3) уголовно-правовое поведение
(правомерное и противоправное) – социально значимое поведение,
подконтрольное сознанию и воле, предусмотренное уголовно-правовыми
нормами и влекущее уголовно-правовые (юридические) последствия
(признание уголовно-правомерным или уголовно-противоправным)… Такая
классификация позволяет… во-первых, провести разграничение между
поведением в правовой сфере и внеправовым поведением; во-вторых, внутри
правовой сферы отграничить поведение, непосредственно регулируемое
уголовным правом и порождающее позитивные и негативные уголовно-правовые
отношения (третья группа), и поведение, хотя и в сфере правовой оценки,
однако уголовно-правовых отношений не порождающее (вторая группа)”
HYPERLINK \l “sub_99143” *(143) .
Представляется, что поведение, сообразующееся с нормами уголовного
права, содержащими запрет совершать общественно опасные посягательства,
а также дозволяющими при определенных условиях причинять вред, образует
правомерное уголовно-правовое поведение. Данный вид поведения находит
свое выражение в позитивных уголовно-правовых отношениях HYPERLINK \l
“sub_99144” *(144) . Негативные уголовно-правовые отношения порождаются
поступками, нарушающими уголовно-правовой запрет вне зависимости от
того, кто его совершил – правосубъектное лицо или лицо, не обладающее
всеми признаками субъекта преступления, привлечено ли лицо к уголовной
ответственности или по каким-либо причинам освобождено от нее.
Вступление уголовного закона в силу порождает определенное правовое
состояние, которое можно определить как состояние ответственности. С
этого момента лица, подлежащие юрисдикции данного закона, обязаны
сообразовывать свое поведение с содержанием уголовно-правовых норм,
ориентироваться на них. Отношения, урегулированные нормами уголовного
права, представляют собой отношения ответственности. Следование
требованиям уголовно-правовых норм, а также осуществление общественно
полезных деяний, сообразующихся с дозволительными нормами уголовного
закона (необходимая оборона, обоснованный риск и т.д.), образуют
отношения позитивной уголовной ответственности. Их, используя
терминологию В.Д. Филимонова и Т.В. Кленовой, мы также обозначаем как
общепредупредительные (общепревентивные) уголовные правоотношения.
Отношения негативной уголовной ответственности порождаются фактом
совершения лицом общественно опасного деяния, предусмотренного Особенной
частью УК РФ. Такие отношения, соответственно, следует именовать
специально-предупредительными или охранительными. В рамках
уголовно-правовых отношений частного (специального) предупреждения
возможно существование иных видов уголовных правоотношений, участником
которых является потерпевший от преступления, который тем или иным
образом может влиять на решение вопроса о привлечении виновного к
уголовной ответственности или освобождении от нее.
Уголовные правоотношения, субъектом которых является потерпевший.
Содержание уголовно-правового понятия потерпевшего изначально должно
основываться на исследовании потерпевшего как субъекта правоотношений.
Лишь в рамках учения о правоотношении можно обосновать тезис об
уголовно-правовой природе фигуры потерпевшего, очертить круг его прав,
выявить юридически значимые обстоятельства, на которые влияет проявление
его воли. Определение уголовно-правового статуса потерпевшего от
преступления придаст изучаемой тематике практическую направленность,
теоретическую целостность. Проблему расширения прав потерпевшего и
гарантий их реализации также необходимо решать исходя из его положения
как субъекта уголовного правоотношения.
За непродолжительное время своего существования учение об
уголовно-правовых отношениях обозначило весьма широкий круг вопросов,
подлежащих разрешению. В последнее время все больше исследователей
обращается к проблеме субъектного состава данных правоотношений, в
частности, к фигуре потерпевшего от преступления. Актуальность данного
исследовательского направления отмечает Т.В. Кленова: “В связи с
конституционной направленностью государственной политики на усиление
гарантий прав личности особую актуальность приобрела проблема признания
лица, пострадавшего от преступления, субъектом уголовно-правового
отношения” HYPERLINK \l “sub_99145” *(145) ; “…законодательной
регламентации должно предшествовать теоретическое прояснение фигуры
потерпевшего в структуре уголовно-правового отношения” HYPERLINK \l
“sub_99146” *(146) .
П.С. Яни, связывая процессуальное понятие потерпевшего с его
материально-правовой сущностью, отмечает, что в уголовно-правовом смысле
потерпевший – это субъект правоотношений, фактически регулируемых нормой
уголовного закона HYPERLINK \l “sub_99147” *(147) .
Поскольку потерпевший в материально-правовом понимании появляется лишь
в результате совершения в отношении его преступления, предметом нашего
исследования являются отношения негативной ответственности. Правомерное
поведение не порождает потерпевшего; лишь с точки зрения предупреждения
преступлений можно говорить о потенциальных потерпевших. Учет данного
обстоятельства необходим, поскольку отграничивает, не позволяет
расширять понятие потерпевшего до виктимологического понятия жертвы.
За время своего существования учение об уголовно-правовых отношениях
обозначило весьма широкий круг вопросов, подлежащих разрешению. Один из
самых своевременных – включение в число субъектов уголовного
правоотношения лица, потерпевшего от преступления. О потерпевшем как о
субъекте уголовных правоотношений писали Б.С. Никифоров HYPERLINK \l
“sub_99148” *(148) , М.П. Карпушин и В.И. Курляндский HYPERLINK \l
“sub_99149” *(149) , А.Н. Красиков HYPERLINK \l “sub_99150” *(150) ,
Л.Л. Кругликов и А.В. Васильевский HYPERLINK \l “sub_99151” *(151) ,
М.М. Апанавичюс HYPERLINK \l “sub_99152” *(152) , Б.А. Протченко
HYPERLINK \l “sub_99153” *(153) , П.Е. Кондратов HYPERLINK \l
“sub_99154” *(154) , П.С. Яни HYPERLINK \l “sub_99155” *(155) , Т.В.
Кленова HYPERLINK \l “sub_99156” *(156) , И.Я. Козаченко, Т.Ю. Погосян
HYPERLINK \l “sub_99157” *(157) , А.В. Сумачев HYPERLINK \l “sub_99158”
*(158) , О.Г. Петрова HYPERLINK \l “sub_99159” *(159) .
Известный норвежский криминолог Н. Кристи отметил, что потерпевший,
передав государству все свои полномочия одной из сторон конфликта,
вызванного преступлением, сам был полностью вытолкнут со сцены. Отсюда
главной задачей теперь является возврат ему той роли, которую он играл в
прежние исторические эпохи, – полноправного участника спора, чье мнение
не может игнорироваться HYPERLINK \l “sub_99160” *(160) . И все же,
несмотря на усилия исследователей, мысль о включении потерпевшего в
число субъектов уголовных правоотношений, по справедливому утверждению
Т.Ю. Погосян и И.Я. Козаченко, не нашла основательной и последовательной
разработки HYPERLINK \l “sub_99161” *(161) . Ссылаясь на те или иные
основания, названные авторы доказывают, что потерпевший – объективно
существующая фигура уголовных правоотношений.
Часть исследователей полагает, что преступление есть особого рода
отношение между людьми, и это отношение носит общественный характер
(М.П. Карпушин и В.И. Курляндский). Потерпевший видится одним из
субъектов общественного отношения, участниками которого рассматриваются
государство и лицо, совершившее преступление. М.М. Апанавичюс также
отстаивает точку зрения, что всякое преступление есть специфическое
отношение, составной частью которого выступают его субъекты. “Причинение
ущерба – есть не что иное, как входящее в содержание уголовно-правового
отношения поведение преступника, а конкретный ущерб является реальным
повреждением определенного интереса потерпевшего, который также является
составной частью содержания этих отношений (объект посягательства).
Поэтому на обоих полюсах имеются субъекты, в одном – преступник, в
другом – потерпевший в широком смысле” HYPERLINK \l “sub_99162” *(162)
.
Несмотря на критическое отношение к подобным точкам зрения в
специальной литературе HYPERLINK \l “sub_99163” *(163) , несомненная
заслуга авторов, отстаивающих данную позицию, заключается в том, что
потерпевший представлен как субъект уголовных правоотношений.
Рассуждения о месте потерпевшего в составе преступления, выраженные в
настоящей работе, свидетельствуют о нашей солидарности с подобным
видением уголовных правоотношений. С фактом совершения преступления
связана трансформация сложного конгломерата охраняемых уголовным законом
общественных отношений в объект преступления. Субъект, обладающий
правом, благом или интересом, находящимся под уголовно-правовой охраной,
затем становится потерпевшим – лицом, чьи права подлежат восстановлению
посредством реализации уголовной ответственности. Таким образом,
потерпевший, на наш взгляд, – объективно существующая фигура в уголовных
правоотношениях, возникающих в результате совершения преступления.
Большое внимание потерпевшему как субъекту уголовных правоотношений
уделил в своих работах А.В. Сумачев. По мнению ученого, пострадавший
(терминология автора. – С.А.) является субъектом охранительных уголовных
правоотношений, возникающих в связи с совершением преступления, и
регулятивных уголовных правоотношений, возникающих в связи с
осуществлением деяний, исключающих уголовную ответственность (ст. 37-42
УК РФ). Вопрос, почему потерпевший не является субъектом регулятивных
правоотношений, будет обсужден в разделе, посвященном понятию
потерпевшего. Что касается охранительных правоотношений, то автор
признает присутствие в них потерпевшего как субъекта при примирении с
виновным. Так, А.В. Сумачев пишет: “Следуя логике учения о
правоотношении, можно констатировать, что законодатель, закрепив в
Уголовном кодексе РФ норму, предусматривающую факт примирения
преступника с потерпевшим (ст. 76 УК), тем самым объективно признает
пострадавшего субъектом охранительного уголовно-правового отношения”
HYPERLINK \l “sub_99164” *(164) . При этом делается вывод, что в рамках
охранительного правоотношения ввиду предписаний закона потерпевший может
реализовать лишь одно право – примириться с виновным. Автор не выделяет
в рамках охранительных правоотношений специального вида отношений.
Вместе с тем, на наш взгляд, кроме охранительных правоотношений,
современное уголовное право регулирует отношения, которые связаны с
положительным посткриминальным поведением виновного. Данные отношения
возникают на базе охранительных отношений, существуют в их пределах.
Речь идет о примирении виновного и потерпевшего. Нормативной основой
данных правоотношений является ст. 76 УК РФ. Правообразующим фактом
выступает примирение потерпевшего с виновным, правопрекращающим фактом –
освобождение лица от уголовной ответственности. Еще один вид
правоотношений, который также обязан своим появлением новеллам УК РФ
1996 г., – это отношения, вытекающие из примечания 2 к ст. 201 УК РФ о
согласии коммерческой организации на уголовное преследование лица,
совершившего преступление, предусмотренное ст. 201-204 УК РФ, и
причинившего вред интересам данной организации. Суть их заключается в
том, что возникшие после совершения преступления, указанного в
примечании 2 к ст. 201 УК РФ, охранительные уголовно-правовые отношения,
в зависимости от воли потерпевшей стороны, либо развиваются по обычной
схеме, либо прекращаются по волеизъявлению потерпевшего.
Совершение преступления порождает фигуру потерпевшего. Естественным
правом потерпевшего является право на восстановление социальной
справедливости. Рассуждать об этом его праве следует исходя из положений
об объекте преступления, которые мы изложили выше. Напомним, что под
объектом преступления нами понимается правопорядок, включающий в себя
как охраняемые уголовным правом, так и охраняющие посредством
уголовно-правовых норм отношения. Субъект охраняемого отношения в
результате совершения преступления становится потерпевшим. Он,
потерпевший, имеет право рассчитывать на восстановление социальной
справедливости. Восстановление социальной справедливости в уголовном
праве присутствует в виде цели наказания (ч. 2 ст. 43 УК РФ).
Говоря о восстановлении социальной справедливости как о цели наказания,
А.Ф. Мицкевич пишет: “Цель восстановления социальной справедливости
заключается в ликвидации внесенной и утверждаемой в общественных
отношениях совершенными преступлениями несправедливости путем применения
к виновным мер уголовного наказания, соответствующего по тяжести лишений
и ограничений тяжести совершенного преступления и личности виновного…
Обществу и его гражданам демонстрируется, что система ценностей и
отношений восстановлена, тем самым в общественном сознании формируется
уверенность в защищенности жизни граждан и возможности прогнозировать
свое будущее” HYPERLINK \l “sub_99165” *(165) . “Восстановление
социальной справедливости достигается справедливым воздаянием
преступнику за совершенное им преступление, т.е. применением к нему
такого наказания или иных мер уголовно-правового характера, которые, как
сказано в ст. 6 УК РФ, соответствуют “характеру и степени общественной
опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности
виновного” HYPERLINK \l “sub_99166” *(166) . О социальной
справедливости как категории, выражающей, в том числе, интересы
потерпевшего, пишет М.Н. Становский: “Социальная справедливость, с
позиции потерпевшего, заключается: 1) в назначении осужденному наказания
в соответствии с законом и с учетом тяжести содеянного и его
последствий; 2) возмещении в полном объеме материального ущерба,
причиненного преступлением и 3) компенсации морального вреда в
соответствии с правилами ст. 151 ГК РФ” HYPERLINK \l “sub_99167” *(167)
. Солидарную позицию высказывает С.А. Велиев HYPERLINK \l “sub_99168”
*(168) . Целями наказания, по мнению Е.Р. Азаряна, должны быть: попытка
примирения преступника с потерпевшим, возмещение потерпевшему
причиненного морального и материального вреда HYPERLINK \l “sub_99169”
*(169) .
Провозглашение в ч. 2 ст. 43 УК РФ восстановления социальной
справедливости как цели наказания убеждает в стремлении законодателя
обозначить социально-восстановительную (а не только карательную)
направленность уголовного закона, что, несомненно, свидетельствует о его
прогрессивности.
Таким образом, вне зависимости от видения структуры охранительного
уголовного правоотношения многие авторы признают потерпевшего его
субъектом. Как субъект охранительных уголовных правоотношений,
потерпевший обладает правом на восстановление социальной справедливости,
которое проявляется: 1) в осуждении виновного и назначении ему наказания
и 2) в возмещении потерпевшему вреда, причиненного преступлением.
Потерпевший как субъект правоотношений, связанных с примирением сторон
(ст. 76 УК РФ). Институт освобождения от уголовной ответственности в
связи с примирением с потерпевшим (или институт примирения с
потерпевшим) являет собой исключение из правовой презумпции jus publicum
privatorium pactis mutari non potest (публичное право не может быть
изменено соглашением частных лиц), что, впрочем, лишь подтверждает
другую презумпцию – non est regula quin fallat (нет правил, которые не
плодят исключений).
Прообраз анализируемого института в отечественном уголовном
законодательстве появился давно. Так, например, по Уставной Двинской
грамоте дерущиеся не подвергались суду, если они мирились на месте.
Разумеется, возможность примирения относилась далеко не ко всем
преступлениям. Так, в Псковской Судной Грамоте говорилось: “А кромскому
татю и коневому переветнику и зажигальщику тем живота не дати”.
Дальнейшая история института примирения с потерпевшим развивалась по
пути сужения круга деяний, за которые допускалось примирение с
преступником (Судебник Ивана Грозного, Соборное уложение 1649 г.). В
Воинских Артикулах Петра I частная воля на примирение потерпевшего с
преступником уступила место обязанности доноса, при этом для
недоносителя были установлены тяжкие наказания. Говорилось о примирении
потерпевшего с виновным в Уложении о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г. С тех пор, вплоть до принятия УК РФ 1996 г.,
институт примирения с потерпевшим более не испытывал радикальных
изменений. Менялся лишь круг преступлений, возбуждение дела по которым
зависело от жалобы потерпевшего, регулирование дел частного обвинения
было отнесено к уголовно-процессуальному законодательству HYPERLINK \l
“sub_99170” *(170) .
Оформление института освобождения от уголовной ответственности в связи
с примирением с потерпевшим в его современном виде, включение
соответствующих норм в уголовное и уголовно-процессуальное
законодательство состоялось, в том числе – благодаря усилиям ученых, и
прежде всего Г.М. Миньковского и С.Г. Келиной. Еще до принятия
действующего УК РФ П.Е. Кондратов, говоря об обеспечении потерпевшим
возможности личной защиты своих интересов, в качестве одного из шагов
данного направления предлагал расширить возможности примирительных
процедур, обязательно связанных с соответствующими уголовно-правовыми
последствиями (отказ от признания преступности деяния, освобождение от
ответственности, фиксированное снижение наказания и т.п.) HYPERLINK \l
“sub_99171” *(171) .
В первоначальной редакции ст. 76 УК РФ законодатель предусмотрел
возможность освобождения от уголовной ответственности лица, впервые
совершившего преступление небольшой тяжести, при условиях примирения с
потерпевшим и возмещении ему вреда. Появление такой нормы в российском
уголовном законодательстве обусловливалось принципиально новым
концептуальным направлением защиты прав личности в сфере правосудия
HYPERLINK \l “sub_99172” *(172) . Уголовные кодексы ряда стран
(преимущественно стран – участниц СНГ) примирение с потерпевшим также
рассматривают в качестве одного из видов освобождения от уголовной
ответственности. Статьи практически идентичного со ст. 76 УК РФ
содержания имеются в УК Республики Беларусь (ст. 89), Республики
Казахстан (ст. 67), Украины (ст. 46), Азербайджанской Республики (ст.
73).
Вместе с тем обоснованию уголовно-правовой нормы, регламентирующей
примирение субъекта преступления с потерпевшим, должна, на наш взгляд,
предшествовать ее социальная и юридическая характеристика.
Преступление по своей социальной природе в широком смысле является
многосторонним конфликтом, т.е., во-первых, виновное лицо вступает в
противоречие с государством, которое в интересах общества устанавливает
запрет на совершение социально опасных деяний; во-вторых, причиняя вред
тем или иным субъектам, виновный противопоставляет себя им HYPERLINK \l
“sub_99173” *(173) . Удовлетворение незаконных интересов происходит в
условиях эксцесса, т.е. нарушения прав других лиц путем посягательства
на них. И само преступление, и его последствия отражены в нормах
уголовного права. Поэтому преступление можно рассматривать как
юридический конфликт.
Теория юридической конфликтологии знает несколько путей разрешения
социального конфликта HYPERLINK \l “sub_99174” *(174) . “Так,
конфликтующие стороны могут самостоятельно, либо путем подключения
третьей стороны, попытаться выйти из состояния конфликта тремя
способами: 1) насилие; 2) разъединение; 3) примирение”, – поясняет А.В.
Липницкий HYPERLINK \l “sub_99175” *(175) . При использовании
примирения “стороны должны проявить стремление к сотрудничеству и
заявить свои позиции. Обычно – это нелегкий способ разрешения конфликта,
причем заявляемые сторонами позиции должны быть позициями силы, а не
слабости, – отмечает Ю.И. Гревцов. – Такой способ считается одним из
оптимальных, он предполагает рассмотрение сторонами друг друга в
качестве равных, точность информации, взаимное уважение” HYPERLINK \l
“sub_99176” *(176) . Таким образом, социальное значение примирения
виновного и потерпевшего заключается в оптимальной возможности
разрешения юридического конфликта.
Статья 76 УК РФ оценивается как следствие привнесения в публичное
уголовное право частноправовых начал. “Регламентация в законе нового
вида освобождения – в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ) –
позволяет говорить о том, что “частное начало” получило официальный
статус в рамках публичной отрасли права”, – пишет Т.А.
Лесниевски-Костарева HYPERLINK \l “sub_99177” *(177) . В ст. 76 УК РФ
законодатель регламентирует освобождение от уголовной ответственности
лица, впервые совершившего преступление небольшой и (с декабря 2003 г.)
средней тяжести, при условии, что оно примирится с потерпевшим и
загладит причиненный преступлением вред. В процессе обсуждения проектов
уголовного кодекса вносились предложения о распространении данной нормы
на все преступления.
Введение в УК РФ 1996 г. анализируемой статьи положительно оценивается
в научных кругах и в сфере правоприменения. Появление этой новеллы в
российском уголовном законодательстве обусловлено концептуальным
направлением защиты прав личности в сфере правосудия HYPERLINK \l
“sub_99178” *(178) . “Тенденцию эту нужно приветствовать, она поощряет
мирное, без применения государственного принуждения, урегулирование
возникающих между гражданами конфликтов”, – писал об этой
уголовно-правовой новелле В.М. Савицкий HYPERLINK \l “sub_99179” *(179)
. Проведенное нами анкетирование 78 судей и прокурорских работников г.
Саранска (Республика Мордовия) показало следующее. Лишь двое из 78
респондентов выразили негативное отношение к нововведению, пояснив, что
существование данной нормы помогает виновным избежать уголовной
ответственности. Как показывает статистика, примирение с потерпевшим
является превалирующим основанием освобождения от уголовной
ответственности. Так, в 2004 г. в Российской Федерации в связи с
примирением с потерпевшим было освобождено от уголовной ответственности
222,7 тыс. человек; количество прекращенных уголовных дел по данному
основанию составило 69,3% от общего числа прекращенных уголовных дел
HYPERLINK \l “sub_99180” *(180) .
Уголовно-правовое значение ст. 76 УК РФ заключается, во-первых, в том,
что она, как и другие нормы, составляющие гл. 11 Кодекса, выступает
средством дифференциации уголовной ответственности, поскольку примирение
с потерпевшим предусмотрено как основание освобождения от уголовной
ответственности. Авторы Комментария к Уголовному кодексу РФ под
редакцией В.М. Лебедева примирение с потерпевшим характеризуют как
факультативный безусловный вид освобождения от уголовной ответственности
HYPERLINK \l “sub_99181” *(181) . Л.В. Головко отмечает субъективный,
дискреционный характер освобождения от уголовной ответственности по
анализируемому основанию HYPERLINK \l “sub_99182” *(182) . Е.В.
Давыдова доказывает объективно-субъективный характер данного основания.
Во-вторых, само примирение рассматривается ею в качестве
правопрекращающего юридического факта, с реализацией которого
завершаются охранительные правоотношения. Одновременно примирение – это
проявление воли потерпевшего от преступления как субъекта компромиссного
уголовного правоотношения HYPERLINK \l “sub_99183” *(183) .
Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением
виновного с потерпевшим представляет собой, если можно так выразиться,
трехсторонний договор между лицом, совершившим преступление, потерпевшим
от него и государством. Назначение такого договора – восстановление мира
и порядка, достигаемое путем компромисса между сторонами конфликта.
Такая цель, как восстановление социальной справедливости, установлена
для наказания (ч. 2 ст. 43 УК РФ). Данный институт свидетельствует, что
цель восстановления социальной справедливости может быть достигнута и
без реального или условного наказания для виновного. В результате
примирения потерпевший получает от виновного возмещение вреда,
причиненного преступлением, отказывается от восстановления социальной
справедливости в той ее части, которая заключается в публичном осуждении
(порицании) виновного и его принудительном покарании от имени
государства. Лицо, совершившее преступление, добровольно берет на себя
обязательства по возмещению вреда, причиненного потерпевшему, т.е. несет
определенные издержки, а также соглашается с тем, что является виновным
в совершении конкретного преступления. За это виновный может быть
освобожден от дальнейшего уголовного преследования, связанного с
ограничением его прав (осуждение, наказание, судимость). Государство
отказывается от уголовного преследования лица за совершенное им
преступление в обмен на то, что это лицо самостоятельно, без принуждения
выполнит обязанности по возмещению вреда. Кроме того, государство
экономит материальные, людские и временные ресурсы сферы правосудия.
С точки зрения динамики взаимоотношений между виновным и потерпевшим их
примирение можно рассматривать как процесс и как результат. Процесс
примирения – это определенная согласительная процедура между сторонами,
в ходе которой стороны выдвигают свои требования и условия, направляют
усилия к поиску выхода из правового конфликта. Как результат, примирение
– это обоюдно принятое решение, сформировавшееся у сторон в ходе
согласительной процедуры.
Очевидно, что уголовно-правовые отношения, возникающие в связи с
применением, и уголовно-процессуальные отношения, регламентируемые ст.
25 УПК РФ, тесно взаимосвязаны HYPERLINK \l “sub_99184” *(184) . В
правовой литературе обсуждается тема так называемых комплексных
институтов (Н.Н. Полянский, М.М. Агарков, П.С. Дагель и др.). Под
последними подразумеваются “те правовые образования,
уголовно-материальные и уголовно-процессуальные нормы которых, будучи
направленными на регулирование неразрывно связанных уголовных и
уголовно-процессуальных отношений, вне связи друг с другом не могут
обеспечить цельного, относительно законченного регулирования
соответствующего участка общественных отношений” HYPERLINK \l
“sub_99185” *(185) . Классифицируя уголовно-правовые институты Общей
части УК РФ, В.П. Коняхин по отраслевой принадлежности выделяет
смешанные (комплексные) институты, состоящие из норм и (или) нормативных
предписаний двух или более отраслей права и складывающиеся, как правило,
на границах между отраслями права. При этом автор справедливо отмечает
отсутствие равновесия норм или предписаний, образующих комплексный
институт, в связи с чем возникает проблема определения доминирующей
отраслевой принадлежности такого института HYPERLINK \l “sub_99186”
*(186) . Институт примирения является комплексным правовым институтом,
слагающимся из норм уголовного и уголовно-процессуального законов.
Норма, закрепленная в ст. 76 УК РФ, регулирует специфические отношения,
возникающие между потерпевшим, виновным и государством. Специфика этих
отношений состоит в том, что они:
– связаны с охранительным отношением, но являются относительно
самостоятельным видом уголовных правоотношений;
– направлены на стимулирование положительного посткриминального
поведения виновного;
– при их реализации основываются на проявлении потерпевшим воли
(примирение с лицом, совершившим преступление, согласие на возмещение
причиненного вреда, отказ от уголовного преследования), что имеет
принципиальное значение;
– предполагают особый характер взаимодействия субъектов, сочетающий их
паритет и субординацию;
– регулируются на началах диспозитивности;
– в результате своей реализации изменяют уголовно-правовые статусы двух
субъектов – лица, совершившего преступление, и потерпевшего, которые
перестают считаться таковыми;
– будучи реализованными, влекут прекращение охранительного уголовного
правоотношения.
Данный вид уголовных правоотношений возникает на базе охранительных
правоотношений и существует в его рамках. Между тем в науке обсуждается
вопрос об автономности “рамочных” уголовных правоотношений. Р.А. Сабитов
посткриминальные правоотношения рассматривает как одну из разновидностей
уголовных правоотношений, обосновывает их самостоятельность, но
указывает, что они носят дополнительный характер, а юридические факты,
влекущие их возникновение, относительно основного уголовного
правоотношения выступают либо в качестве правоизменяющих, либо
правопрекращающих HYPERLINK \l “sub_99187” *(187) . А.В. Сумачев
разделяет мнение автора о существовании посткриминальных
уголовно-правовых отношений, но признает за ними качество
дополнительных, развивающихся в рамках охранительных уголовно-правовых
отношений HYPERLINK \l “sub_99188” *(188) .
Действительно, отношения, связанные с позитивным посткриминальным
поведением виновного в отношении потерпевшего, производны от
охранительных правоотношений. И здесь возможно предположить несколько
вариантов “сосуществования” охранительных и постделиктных
правоотношений. Первый: примирение с потерпевшим придает охранительным
отношениям иное качество, трансформируя их в отношения особого рода. В
этом случае примирение с потерпевшим имеет правоизменяющий характер.
Второй: примирение с потерпевшим порождает отношения, заменяющие собой
охранительные отношения, которые, уступая место новым, перестают
существовать. И третий вариант: факт примирения потерпевшего с виновным
порождает отношения, которые существуют наряду, параллельно с
охранительными правоотношениями или в их рамках. Ответ на поставленный
вопрос не может быть однозначным ввиду различных способов разрешения
социального конфликта. Соотношение охранительных и новых
посткриминальных правоотношений зависит от принятия соответствующим
государственным органом решения об освобождении или неосовобождении
виновного от уголовной ответственности. Так, если примирение сторон
увенчалось освобождением лица от уголовной ответственности на основании
ст. 76 УК РФ, то можно сказать, что новые посткриминальные отношения
реализовались. Если же, несмотря на возмещение вреда и примирение с
потерпевшим, виновное лицо все же подвергается уголовной
ответственности, то реализуются охранительные правоотношения. Нельзя,
однако, не принимать во внимание факт примирения, заглаживание
потерпевшему вреда. Иными словами, нельзя отрицать того, что имели место
качественно новые, иные, чем собственно охранительные, уголовные
правоотношения.
Как и любой другой вид уголовных правоотношений, правоотношения,
возникающие в связи с примирением виновного и потерпевшего, можно
охарактеризовать с разных позиций: по направленности, методу
регулирования, моменту возникновения. В связи с этим они могут
именоваться восстановительными, компромиссными, поощрительными,
посткриминальными или постделиктными. Относительно сути анализируемых
уголовных правоотношений не существует единого мнения. Большинство
авторов отмечают их восстановительную направленность. “Права
потерпевших, в которых он ограничен или которых он лишен в результате
совершения преступления, – это и есть общий объект уголовных
правоотношений”, – пишет Т.В. Кленова HYPERLINK \l “sub_99189” *(189) .
Реализация отношений, складывающихся между виновным и потерпевшим в
связи с заглаживанием вреда и возмещением ущерба, причиненного
преступлением, выполняет задачу восстановления социальной справедливости
HYPERLINK \l “sub_99190” *(190) . Аналогичной позиции придерживаются
П.В. Алюшкин HYPERLINK \l “sub_99191” *(191) , Т.А.
Лесниевски-Костарева HYPERLINK \l “sub_99192” *(192) , Д.А. Липинский
HYPERLINK \l “sub_99193” *(193) , авторы комментария к Уголовному
кодексу РФ под редакцией В.М. Лебедева HYPERLINK \l “sub_99194” *(194)
.
Несомненно, отношения, возникающие в связи с примирением сторон,
определенным образом восстанавливают нарушенные преступлением права
потерпевшего. Однако говорить о восстановлении социальной справедливости
как об основном и единственном направлении анализируемых правоотношений
можно с известной долей условности. Представляется, что категорию
“социальная справедливость” следует понимать шире, чем восстановление
нарушенных прав потерпевшего. Последнее направление является одним из
аспектов социальной справедливости, которая оценивается не только
потерпевшим, но и виновным, и обществом, и государством и охватывает в
целом общественные отношения, поставленные под охрану уголовного закона.
Мы не отрицаем восстановительной направленности анализируемых
правоотношений. Но акцент, по нашему мнению, следует делать на их
компромиссном характере. Главное в этих правоотношениях – учет мнения
потерпевшего о ходе уголовного преследования, точнее сказать, о его
прекращении. Возмещение вреда выступает факультативным, не обязательным
условием освобождения от уголовной ответственности. Доминирующим
условием, на наш взгляд, является примирение сторон и, как следствие,
выраженное нежелание потерпевшего привлечения виновного к уголовной
ответственности. В подтверждение данного тезиса сошлемся на позицию Л.В.
Головко, который пришел к выводу, что “если примирение сторон (их
обоюдное волеизъявление, направленное на устранение конфликта,
порожденного преступлением) является обязательным условием прекращения
уголовных дел на основании ст. 25 УПК РФ, то “заглаживание вреда” имеет
характер факультативного условия, ибо потерпевший вправе, во-первых,
долг простить (полностью или частично), а во-вторых, отказаться от
осуществления принадлежащего ему права требовать возмещения вреда
(опять-таки полностью или частично)” HYPERLINK \l “sub_99195” *(195) .
В дополнение к сказанному можно упомянуть обстоятельство, достаточно
часто встречающееся на практике. Виновный не всегда может единовременно
возместить потерпевшему вред, в связи с чем встает вопрос об отсрочке
или рассрочке. Тем не менее такое лицо от уголовной ответственности
освобождается и без возмещения вреда в полном объеме.
Последовательно отстаивает позицию признания примирительных отношений
как компромиссных Х.Д. Аликперов HYPERLINK \l “sub_99196” *(196) .
Норму, регулирующую освобождение от уголовной ответственности в связи с
примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ), автор относит к числу
компромиссных норм HYPERLINK \l “sub_99197” *(197) . В самом деле,
компромисс – “соглашение, достигнутое путем взаимных уступок” HYPERLINK
\l “sub_99198” *(198) . Специфика данных отношений как раз и
заключается во взаимном соглашении всех субъектов уголовного
правоотношения: государства, лица, совершившего преступление, и
потерпевшего. Основное значение данных отношений – быть особым способом
урегулирования правового конфликта.
Акцент при определении сущности анализируемых правоотношений, на наш
взгляд, следует сделать на том, что законодатель допустил в рамках
публичной отрасли права учет частного мнения лица – потерпевшего – в
отношении ключевой позиции, а именно – уголовной ответственности, ввел
потерпевшего в круг субъектов уголовных правоотношений. Ни при
привлечении лица к уголовной ответственности (если не считать примечания
2 к ст. 201 УК РФ), ни при условном осуждении, ни при назначении
наказания, ни при освобождении от него, ни при амнистии, помиловании,
снятии судимости воля потерпевшего не выясняется и не является
ориентиром для правоприменителя. И лишь при примирении сторон
восстановление социальной справедливости достигается без применения
уголовно-правового воздействия в полном объеме.
Стремление загладить причиненный вред, примириться с потерпевшим
свидетельствует и о признании субъектом своей вины, и о том, что такое
лицо не представляет опасности настолько, чтобы применять к нему
наказание. Субъект преступления наверняка сделает для себя выводы и
впредь будет воздерживаться от противоправного поведения. Поэтому в
анализируемых отношениях достигаются такие цели наказания, как
восстановление социальной справедливости, исправление субъекта
преступления, частная превенция. И, коль скоро субъект демонстрирует
позитивную посткриминальную деятельность, государство, со своей стороны,
тоже отвечает согласием на компромисс – уголовное преследование такого
лица прекращается. Позиция авторов, именующих отношения, направленные на
заглаживание причиненного вреда и примирение с потерпевшим,
компромиссными уголовно-правовыми отношениями, представляется нам вполне
обоснованной. Обоюдное проявление сторонами (виновным и потерпевшим)
воли к примирению, их паритет, невмешательство в процесс договора
третьей стороны как начала построения оснований подтверждают эту
характеристику. Выбор третьей стороной (государством) решения в пользу
освобождения от уголовной ответственности вместо дальнейшего уголовного
преследования также говорит в пользу высказанной версии. Таким образом,
компромисс в анализируемых уголовных правоотношениях достигается как по
горизонтали (виновный – потерпевший), так и по вертикали (государство –
примирившиеся стороны).
Субъектный состав компромиссных уголовных правоотношений включает:
государство в лице компетентных органов, от которых зависит решение
вопроса об освобождении от уголовной ответственности, лицо, впервые
совершившее преступление небольшой или средней тяжести, и потерпевшего
от такого преступления. Как отмечалось выше, уголовный закон
подразумевает потерпевшего – физическое лицо. Признаки потерпевшего
(возраст, дееспособность) не влияют на осуществление права на примирение
с виновным. Полагаем также целесообразным положительно решить вопрос о
возможности освобождения от уголовной ответственности на основании ст.
76 УК РФ за преступления против интересов коммерческой службы (гл. 23 УК
РФ) HYPERLINK \l “sub_99199” *(199) . Следует обратить внимание на
предложение Е.В. Давыдовой о возможности примирения с потерпевшим –
юридическим лицом, от чьего имени мог бы выступать его представитель
HYPERLINK \l “sub_99200” *(200) , которое, думается, заслуживает
воддержки.
В научной литературе поднимается вопрос о возможности освобождения от
уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим, в
качестве которого выступают общество или государство. Такой субъект не
обозначен в уголовном процессе как потерпевший. Так, Н. Киреева считает,
что освобождение на основании ст. 25 УПК РФ возможно, “когда конкретный
потерпевший (физическое или юридическое лицо) по делу отсутствует, а
причиненный интересам общества или государства вред заглажен и сторона
обвинения не возражает против освобождения лица от уголовной
ответственности” HYPERLINK \l “sub_99201” *(201) . Привлекательным в ее
предложении является, во-первых, расширение возможности применения
данного института, во-вторых, обеспечение принципа равенства граждан
перед законом (ст. 4 УК РФ). Проблемный момент заключается в том, что в
этом случае институт примирения может утратить один из своих сущностных
компонентов – примирение с потерпевшей стороной. Опасность такой утраты
очевидна: у совершившего преступление может сложиться впечатление, что
он попросту откупился. Для того чтобы этого не произошло, необходимо
разработать процедуру “восстановления мира” с потерпевшей стороной,
представленной в виде общества или государства.
Ядром компромиссных правоотношений являются права и обязанности их
субъектов. Нас, в частности, интересуют права и обязанности
потерпевшего. Конституционное право потерпевшего в части доступа к
правосудию в данных отношениях конкретизируется правом, суть которого
заключается в согласии с освобождением лица, совершившего преступление,
от уголовной ответственности. Право потерпевшего соглашаться с
освобождением виновного от уголовной ответственности проистекает из
статутного права потерпевшего, т.е. права, предусмотренного правовой
нормой. Потерпевший также реализует право на восстановление социальной
справедливости, содержание которого имеет свою специфику. Выше уже
отмечалось, что восстановление социальной справедливости в целом
рассматривается как назначение справедливого наказания за совершенное
преступление. Справедливость в анализируемом виде правоотношений
заключается в удовлетворении интересов потерпевшего за счет возмещения
ему вреда лицом, совершившим преступление. Это положение нисколько не
противоречит действующим в уголовном праве методам правового
регулирования. Так, Н.М. Кропачев пишет: “В рамках охранительного
правоотношения причиненный преступлением вред личности, обществу,
государству должен быть минимизирован, а по возможности устранен”
HYPERLINK \l “sub_99202” *(202) . Формами восстановления нарушенного
порядка, по мнению автора, являются, в том числе, добровольные действия
правонарушителя.
“Под примирением следует понимать отказ потерпевшего от ранее поданного
заявления о привлечении лица, совершившего преступление, к уголовной
ответственности, либо прошение о прекращении уголовного дела в отношении
обвиняемого в связи с достижением между ними согласия и мира”, – пишет
Х.Д. Аликперов HYPERLINK \l “sub_99203” *(203) . Право на примирение
следует рассматривать не только как восстановление мира между сторонами;
это способ разрешения правового конфликта, выход из него. Оно включает в
себя не только сам факт примирения, но и требование потерпевшего
учитывать его мнение при решении вопроса об уголовной ответственности
лица, совершившего преступление. Итак, примирение потерпевшего с
виновным – это субъективное право потерпевшего, заключающееся в отказе
от уголовного преследования лица, совершившего преступление, при
выполнении им определенных условий (заглаживание вреда).
С помощью грамматического толкования норм уголовного и
уголовно-процессуального законов следует выяснить, какая из сторон
должна (может) выступить в качестве инициатора примирения – потерпевший
или освобождаемое лицо. Статья 20 УПК РФ говорит о примирении
потерпевшего с обвиняемым; ст. 25 УПК РФ предусматривает условие: “если
это лицо (выделено мною. – С.А.) примирилось с потерпевшим”; в ст. 76 УК
РФ – аналогичное требование. О ходатайствах и заявлениях одной из сторон
упоминается в п. 2 ч. 2 ст. 239, ч. 5 ст. 319 УПК РФ.
Итак, уголовно-процессуальный закон не ограничивает инициативу
примирения ни со стороны обвинения, ни со стороны защиты. Уголовный
закон четко указывает на условие – освобождаемое лицо должно примириться
с потерпевшим. “Удивительно одно, – писал В.М. Савицкий, – почему
свидетельством небольшой общественной опасности лица по этой категории
дел публичного обвинения выступает примирение обвиняемого с потерпевшим,
а не наоборот? Ведь испокон веков оценка именно потерпевшим действий и
личности обидчика и его, потерпевшего, согласие простить обвиняемого,
примириться с ним служили первоочередным условием прекращения уголовного
дела. Для обвиняемого, тем более изобличенного, невелика хитрость –
протянуть руку потерпевшему” HYPERLINK \l “sub_99204” *(204) . Э.В.
Жидков считает, что выступить с предложением о мире может любая из
сторон уголовно-правового конфликта HYPERLINK \l “sub_99205” *(205) .
При ответе на вопрос: кто должен быть инициатором примирения, мнения
опрошенных практических работников разделились: 45% считают, что
активную позицию должен занимать потерпевший; почти столько же (46%)
хотят видеть активными обе стороны. Лишь 9% респондентов видят
инициатора мира в подозреваемом или обвиняемом. Примечательно, что никто
из опрошенных не выделил в качестве инициатора примирения адвоката.
Для уголовного судопроизводства безразлично, кто являлся инициатором
примирения. Формально основанием для прекращения уголовного
преследования является заявление со стороны потерпевшего (ст. 25 УПК
РФ). Представляется все же, что фактически инициатива примирения и
заглаживания вреда должна исходить от лица, претендующего на свое
освобождение от уголовной ответственности. Идея ст. 76 УК РФ, на наш
взгляд, как раз и состоит в том, что лицо после совершения преступления
осознает асоциальный характер своего деяния, относится к нему негативно,
стремится нейтрализовать его последствия. Е.А. Симонова также исходит из
необходимости проявления инициативы со стороны, освобождаемой от
уголовной ответственности. Акцент автор делает именно на положительном
постпреступном поведении освобождаемого субъекта HYPERLINK \l
“sub_99206” *(206) . Изучение нами 149 уголовных дел, производство по
которым прекращено за примирением сторон, показало, что в своих
заявлениях потерпевшие используют, в основном, следующие формулировки:
“претензий не имею, с И. помирился”; “К. я простил, судиться не желаю”;
“после изменения меры пресечения обвиняемый со мной встретился и
извинился за свои действия”; “согласен примириться”. Лишь в двух
заявлениях потерпевшие упоминали о возмещении виновным вреда.
В специальной литературе дискутируется вопрос: является ли мнение
потерпевшего для государства императивом либо окончательное решение
данного вопроса от него (потерпевшего) принципиально не зависит? В ст.
76 УК РФ законодатель использует словосочетание “лицо может быть
освобождено”. УПК РФ в ст. 25 наделяет суд, прокурора, следователя и
дознавателя (с согласия прокурора) правом освобождать лицо от уголовной
ответственности (а не возлагает на них соответствующую обязанность). Из
этого следует, что решающее значение при освобождении от уголовной
ответственности по анализируемому основанию зависит от усмотрения
правоприменителя. Такова позиция Н.А. Огурцова, С.Г. Келиной и других
ученых. С.П. Щерба и А.В. Савкин, например, пишут: “Слова “может быть
освобождено” следует понимать как альтернативу, право выбора и учета
судебно-следственными органами обстоятельств дела и личности виновного.
Это означает, что при определенных условиях следственные органы и суд
могут освободить лицо от уголовной ответственности, но могут и не
освободить. Это их право, а не обязанность” HYPERLINK \l “sub_99207”
*(207) . Опрос практических работников продемонстрировал их
приверженность к той же позиции: 44 из 78 респондентов указали, что
освобождение от уголовной ответственности есть право, а не обязанность
правоприменителя.
“Понятие “может” должно трактоваться как обязанность правоохранительных
органов применить закон (“усмотреть” основание его применения) тогда,
когда налицо предусмотренные в гипотезе правовой нормы условия”, – пишут
В.С. Прохоров, Н.М. Кропачев и Н.А. Тарбагаев HYPERLINK \l “sub_99208”
*(208) . Закрепив исчерпывающим образом основание и условия освобождения
от уголовной ответственности и не установив обстоятельств,
препятствующих применению соответствующей нормы, государство при наличии
фактических оснований не имеет права игнорировать волеизъявление
потерпевшего, обязано, учитывая его волю, освободить виновного от
уголовной ответственности, прекратить уголовное преследование. Данное
положение, на наш взгляд, должно быть определенно отражено в законе, в
ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ. Думается, что законодатель готов к такому
шагу. Об этом свидетельствует трансформация утратившей силу ст. 77 УК РФ
“Освобождение от уголовной ответственности в связи с изменением
обстановки” в ст. 80.1 УК РФ “Освобождение от наказания в связи с
изменением обстановки”. Редакция последней нормы содержит императивное
для суда требование об освобождении от наказания при установлении
предусмотренных законом условий: лицо освобождается от наказания.
О категориях преступлений, после совершения которых возможно
примирение, и, как следствие, освобождение от уголовной ответственности.
До принятия Федерального закона от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ “О
внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации”
HYPERLINK \l “sub_99209” *(209) существовало противоречие между ст. 76
УК РФ и ст. 25 УПК РФ в части деяний, после совершения которых возможно
было примирение с потерпевшим. Статья 76 УК РФ содержала ссылку на
преступления небольшой тяжести, ст. 25 УПК РФ – небольшой и средней
тяжести. Для сравнения: в ст. 67 УК Республики Казахстан, аналогичной
ст. 76 УК РФ, указаны преступления небольшой и средней тяжести. Причем
преступления небольшой тяжести имеются в виду вне зависимости от их
повторности, а преступления средней тяжести – совершенные впервые
HYPERLINK \l “sub_99210” *(210) .
Проведенный опрос работников судов и прокуратуры Республики Мордовия
также показал, что большинство респондентов (59 из 78) высказались за
расширение круга преступлений, по которым возможно примирение сторон с
последующим освобождением виновного от уголовной ответственности за счет
преступлений средней тяжести.
Из 149 прекращенных за примирением сторон дел, изученных автором, 44%
были возбуждены по ст. 116 УК РФ. Большую часть составляют уголовные
дела, возбужденные по ст. 119, 161 или 213, квалификация в которых была
изменена, в основном, на ту же ст. 116 или ст. 115 УК РФ. Около 1,2%
составляют уголовные дела по ч. 1 ст. 264 УК РФ. Так, постановлением
Ленинского районного суда г. Саранска прекращено уголовное дело в
отношении Борисова по ч. 1 ст. 264 УК РФ в связи с примирением сторон. В
судебном заседании от потерпевшей Кудрявцевой поступило письменное
заявление с просьбой о прекращении уголовного дела, в котором
потерпевшая указывает, что Борисов причиненный ей вред загладил
HYPERLINK \l “sub_99211” *(211) .
После внесения изменений в ст. 76 УК РФ количество лиц, освобожденных в
связи с примирением с потерпевшим, в Мордовии существенно возросло – с
197 человек в 2003 г. до 453 человек в 2004 г. (+130%) и 675 человек в
2005 г. (+242,6%). По данным Управления судебного департамента ВС РФ по
Республике Мордовия, в 2000 г. за примирением с потерпевшим районными
судами Республики Мордовия было освобождено 158 человек; в 2001 г. – 46
человек; в 2002 г. – 69; в 2003 г. – 197; в 2004 г. – 453 человека; в
2005 г. – 675 человек.
Преступления небольшой тяжести составляют 33% от всего количества
преступлений, предусмотренных УК РФ, а преступления средней тяжести –
34% HYPERLINK \l “sub_99212” *(212) . В целом освобождение в связи с
примирением с потерпевшим возможно по 67% преступлений.
Изложенное говорит о том, что в настоящее время имеются перспективы
расширения прав потерпевшего в рамках уголовных правоотношений,
возникающих при реализации нормы об освобождении от уголовной
ответственности в связи с примирением. С этой целью в ст. 76 УК РФ
следует внести некоторые изменения. В норме должны найти отражение: 1)
сторона, инициирующая примирение; 2) условия освобождения от уголовной
ответственности; 3) императив об освобождении от уголовной
ответственности при установлении фактических обстоятельств,
соответствующих условиям, содержащимся в норме, и при отсутствии
оснований неприменения этой нормы. В новой редакции ст. 76 могла бы быть
сформулирована, например, так: “Лицо, впервые совершившее преступления
небольшой или средней тяжести, освобождается от уголовной
ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило
причиненный потерпевшему вред”.
Потерпевший как субъект правоотношений, связанных с осуществлением
права на инициативу уголовного преследования (примечание 2 к ст. 201 УК
РФ). В Российской Федерации начиная с 1997 г. ведется регистрация
преступлений, предусмотренных гл. 23 УК РФ.
Так, по данным ГИЦ МВД РФ, в 1997 г. в России было возбуждено 1333
уголовных дела по фактам преступлений, предусмотренных гл. 23 УК РФ, в
том числе 470 уголовных дела – по коммерческому подкупу; в 1998 г.
возбуждено 2817 дел, в том числе 974 – по коммерческому подкупу; в 1999
г. – 3748 дел, в том числе 1236 – по коммерческому подкупу; в 2000 г. –
6122 уголовных дела, в том числе 2146 – по коммерческому подкупу; в 2001
г. – 6766 уголовных дел, в том числе 2542 – по коммерческому подкупу; в
2002 г. – 6983 дела, в том числе 2780 – по коммерческому подкупу; в 2003
г. – 6030 дел, в том числе 2495 – по коммерческому подкупу; в 2004 г.
было возбуждено 47097 уголовных дел, в том числе 921 – по коммерческому
подкупу; в 2005 г. – 5697 дел, в том числе 2178 – по коммерческому
подкупу.
По данным Информационного центра МВД Республики Мордовия, в 1997 г.
возбуждено 6 уголовных дел по ст. 201-204 УК РФ, в 1998 г. – 10, в 1999
г. – 17, в 2000 г. – 28, в 2001 г. – 34, в 2002 г. – 24. В 2003 г. было
возбуждено 39 уголовных дел по ст. 201 УК РФ; 2 уголовных дела – по ст.
203 УК РФ, 23 уголовных дела – по ст. 204 УК РФ (всего 64 уголовных
дела). В 2004 г. по ст. 201 УК РФ было возбуждено 8 уголовных дел, по
ст. 203 УК РФ – 1, по ст. 204 УК РФ – 22 (всего 31 уголовное дело). В
2005 г. по ст. 201 УК РФ возбуждено 4 уголовных дела; по ст. 203 УК РФ –
1 и по ст. 204 УК РФ – 18 уголовных дел (всего 23 уголовных дела). За
период 2003-2005 гг. в республике не было случаев регистрации
преступлений, предусмотренных ст. 202 УК РФ.
Примечание 2 к ст. 201 УК РФ авторы рассматривают как норму,
расширяющую частные начала в публичном уголовном праве. Суть данного
примечания состоит в учете волеизъявления коммерческой организации по
вопросу осуществления уголовного преследования лица за преступления,
предусмотренные гл. 23 УК РФ. “В ходе реформы, безусловно, была
расширена сфера частных интересов, в которую государство не вправе
вмешиваться без согласия частного лица. Это особенно ярко проявилось в
примечании 2 к ст. 201 УК РФ”, – пишет Т.А. Лесниевски-Костарева
HYPERLINK \l “sub_99213” *(213) .
Включение в УК РФ положения об учете мнения потерпевшего относительно
осуществления уголовного преследования обусловлено комплексом причин –
социально-экономических, политических, правовых. Во-первых,
установленный в примечании 2 к ст. 201 УК РФ порядок уголовного
преследования “обеспечивает свободу экономической деятельности,
гарантированную Конституцией РФ (ч. 1 ст. 8)” HYPERLINK \l “sub_99214”
*(214) . Во-вторых, данный порядок способствует оптимизации уголовного
процесса, так как, по мнению Л.В. Головко, российский уголовный процесс
испытывает необходимость в “ускорении” HYPERLINK \l “sub_99215” *(215)
. В-третьих, существенно расширяется круг прав потерпевших от
преступлений.
Инициатива уголовного преследования – принципиально новый институт для
российского уголовного права, еще не исследованный подробно теоретиками.
Авторы ограничиваются либо комментированием данной нормы, либо
сравнительным анализом с другими нормами института освобождения от
уголовной ответственности или с нормами уголовно-процессуального закона
HYPERLINK \l “sub_99216” *(216) .
Право потерпевшего на инициативу уголовного преследования есть
конкретное проявление его права на доступ к правосудию, которое
предусмотрено в ст. 52 Конституции РФ, в примечании 2 к ст. 201 УК РФ и
в ст. 23 УПК РФ. Следовательно, право потерпевшего на инициативу
уголовного преследования за преступления против интересов коммерческих
организаций – комплексное право.
В связи с реализацией своего права на инициативу уголовного
преследования потерпевший должен вступать в определенные
уголовно-правовые отношения. То, что это отношения именно
уголовно-правового характера, несомненно: они возникают после совершения
лицом определенного преступления, регулируются на основе норм уголовного
права. Специфика этих отношений проявляется в том, что несогласие
потерпевшего на привлечение виновного к уголовной ответственности
является правопрекращающим фактом. Уголовные охранительные
правоотношения, возникающие вследствие совершения преступления,
предусмотренного ст. 201-204 УК РФ, развиваются и реализуются полностью,
если против этого не возражает потерпевшая сторона. Следует заметить,
что законодатель указал не на преступление, а на деяние, предусмотренное
гл. 23 УК РФ, как на юридический факт, с которым связано возникновение
охранительного уголовного правоотношения.
Привлечение или непривлечение лица к уголовной ответственности за
указанные в законе деяния зависит от воли потерпевшего и никакими
условиями не оговорено. В частности, отсутствует условие реституции. Для
правоприменителя решение потерпевшей стороны является обязательным,
поскольку отсутствие соответствующего заявления или согласия
потерпевшего рассматривается как процессуальное препятствие по
уголовному делу. Если потерпевшая сторона отказывается от своего права
на возбуждение уголовного преследования лица, совершившего деяние,
предусмотренное гл. 23 УК РФ, то для этого лица не возникает никаких
уголовно-правовых последствий (что не исключает юридической
ответственности иного вида).
Потерпевшим, осуществляющим право уголовного преследования, примечание
2 к ст. 201 УК РФ называет коммерческую организацию, не являющуюся
государственным или муниципальным предприятием. Анализ диспозиций
статей, образующих гл. 23 УК РФ, указывает не только на коммерческие, но
и на иные организации, которым деяние может причинить вред (ч. 1 ст.
201; ч. 1 ст. 204 УК РФ). Статья 23 УПК РФ в число субъектов,
инициирующих возбуждение уголовного дела, включает коммерческие и иные
организации, не являющиеся государственным или муниципальным
предприятием. Понятие коммерческой организации дано в ст. 50 ГК РФ. Что
же касается “иных организаций”, то обзор научной литературы по
затронутой проблеме показал, что авторы предпочли бы видеть в законе
более конкретную формулировку. Здесь мы опять усматриваем коллизию,
устранимую только законодательным путем.
По некоторым из составов, признаки которых перечислены в гл. 23 УК РФ,
коммерческая или иная организация никак не может быть потерпевшей
стороной. Посягательство, предусмотренное ст. 203 УК РФ “Превышение
полномочий служащими частных охранных или детективных служб”, носит
характер насилия или угрозы насилия. Соответственно, потерпевшим в
результате данного преступления может быть только физическое лицо. Даже
если это лицо будет руководителем коммерческой или иной организации,
нельзя сказать, что вред причиняется организации в целом.
Применение положений примечания 2 к ст. 201 УК РФ затруднено некоторыми
обстоятельствами. Как указано в уголовном законе, инициативу уголовного
преследования практически реализует сама организация. УПК РФ уточняет:
“уголовное дело возбуждается по заявлению руководителя (выделено мною. –
С.А.) данной организации или с его согласия”. Однако и руководитель
может употребить во зло свои полномочия. “Представить себе в реальной
жизни ситуацию, когда бы собственник подал бы заявление в
правоохранительные органы о совершенных им преступлениях, весьма
трудно”, – отмечает Н.Ф. Кузнецова HYPERLINK \l “sub_99217” *(217) .
Примечание 2 к ст. 201 УК РФ она называет беспрецедентной нормой,
которую не знал даже нэп, когда частнособственнические интересы
преобладали над государственными HYPERLINK \l “sub_99218” *(218) .
В устных беседах сотрудники отдела по борьбе с экономическими
преступлениями МВД Республики Мордовия выражали недоумение по поводу
существования анализируемой нормы, указывали на нее как на препятствие в
борьбе с преступлениями экономического характера. Однако нормы гл. 23 УК
РФ находят свое применение. В Республике Мордовия в 2002 г. по ч. 1 ст.
201 УК РФ было осуждено 4 человека, по ч. 1 ст. 203 – 1 человек; в 2003
г. ч. 1 ст. 201 инкриминирована двоим осужденным, ч. 4 ст. 204 – 4
осужденным, из них двоим – в качестве дополнительной квалификации.
Уголовные правоотношения, возникающие в связи с инициативой уголовного
преследования по определенной законом категории дел, можно назвать
частно-инициативными правоотношениями, возникающими в рамках
охранительных уголовных правоотношений. По методу регулирования они
являются императивными, поскольку правоприменитель обязан учесть
содержание волеизъявления потерпевшей стороны.
Итак, потерпевший выступает субъектом уголовных правоотношений,
возникающих в связи с совершением преступления. Его появление в них
объективно обусловлено; права носят комплексный характер, т.е. вытекают
из требований Конституции РФ, уголовного и уголовно-процессуального
законов. В рамках охранительных уголовных правоотношений возникают также
правоотношения, связанные с примирением сторон и с инициативой
уголовного преследования за некоторые виды преступлений, в которых
потерпевший также рассматривается как субъект правоотношений.
1.5. Уголовно-правовое понятие потерпевшего
Российские ученые формулировали понятие потерпевшего с позиций
уголовного права. Н.С. Таганцев полагал: “Потерпевшим от преступного
деяния является прежде всего обладатель того правоохраняемого интереса,
которому непосредственно повредил или которого поставил в опасность
преступник, все равно, будет ли таким обладателем единичное лицо,
совокупность лиц, составляющая или не составляющая юридическое лицо,
включая сюда и самое государство, как многообразный держатель прав и
обладатель интересов. …При этом самый вред, причиняемый потерпевшим
различных групп, может быть материальный, имущественный или идеальный,
не находящий осязаемого выражения” HYPERLINK \l “sub_99219” *(219) .
Большая заслуга в выделении потерпевшего как самостоятельной
уголовно-правовой категории принадлежит представителям саратовской школы
уголовного права. Относя понятие “потерпевший” к материальному праву,
И.С. Ной связывал его с представлениями о вреде, причиняемом кому-либо
тем или иным преступлением HYPERLINK \l “sub_99220” *(220) . А.Н.
Красиков рассуждал следующим образом: “чье право будет нарушено или
поставлено под угрозу нарушения, то лицо и нужно считать потерпевшим”
HYPERLINK \l “sub_99221” *(221) .
Одним из первых авторов, выделившим признаки, характеризующие
потерпевшего в уголовном праве, был П.С. Дагель. Им, в частности,
указаны следующие признаки потерпевшего: 1) потерпевший – это физическое
или юридическое лицо; 2) потерпевший – лицо, которому причинен
физический, имущественный (материальный) или моральный вред; 3)
потерпевший – это лицо, которому вред причинен преступлением HYPERLINK
\l “sub_99222” *(222) . Данный перечень признаков является наиболее
полным; он положен в основу формулирования понятия потерпевшего
исследователями, разрабатывающими проблему потерпевшего в уголовном
праве.
Акцент на нарушении прав лица при определении потерпевшего в уголовном
праве делает П.С. Яни (автор именует его пострадавшим). Таковым, по его
мнению, “является лицо, на чьи охраняемые настоящим законом блага –
жизнь, здоровье, честь и достоинство, а также политические, трудовые,
имущественные и другие права и свободы было направлено преступное
посягательство. Пострадавший имеет право на возмещение всякого
причиненного ему преступным деянием вреда” HYPERLINK \l “sub_99223”
*(223) . Определяя характер нарушенных прав, данная формулировка не
дает, однако, представления о юридической природе потерпевшего.
Принципиально важным считает закрепление в законодательстве понятия
потерпевшего от преступления Б.А. Протченко. Им предложена следующая
формулировка: потерпевшим “является гражданин, которому преступлением
причинен моральный, физический или материальный вред” HYPERLINK \l
“sub_99224” *(224) . Как показала дальнейшая работа над
уголовно-правовым понятием потерпевшего, к потерпевшим относят не только
физических лиц (граждан), но и юридических.
Г.О. Петрова предлагает следующую формулировку уголовно-правовой
дефиниции потерпевшего: это физическое или юридическое лицо, которому
преступлением причиняется вред – моральный, физический, имущественный
или существует реальная угроза его причинения HYPERLINK \l “sub_99225”
*(225) . Приведенное определение, в принципе, отражает все основные
признаки потерпевшего. Вместе с тем очевидно, что юридическому лицу не
может быть причинен физический и моральный вред.
И.А. Фаргиев указывает на фактическое причинение вреда как на признак
потерпевшего: “Потерпевший – это физическое или нефизическое лицо,
выступающее субъектом отношений, охраняемых уголовным законом, которому
причинен физический, имущественный, моральный, а равно предусмотренный
Уголовным кодексом иной вред, входящий в преступные последствия деяния,
совершаемого виновным” HYPERLINK \l “sub_99226” *(226) . Недостаток
этого определения состоит, на наш взгляд, в использовании словосочетания
“нефизические лица”, которое вносит неясность в определение природы
потерпевшего.
Весьма противоречивое определение понятия потерпевшего мы находим у
Д.Б. Булгакова. Согласно его формулировке, это физическое лицо, которому
преступлением причинен моральный, физический или материальный вред либо
нарушены его законные права, а также организация, предприятие либо
учреждение, которым преступлением причинен материальный вред либо
нарушены их законные права HYPERLINK \l “sub_99227” *(227) . В своей
монографической работе Д.Б. Булгаков дает определение потерпевшего как
“лица, которому причинен тот или иной вред общественно опасным деянием”
HYPERLINK \l “sub_99228” *(228) .
Синтезировав факты нарушения прав и причинения вреда, А.В. Сумачев дал
следующее определение пострадавшего в уголовном праве: “Пострадавшим…
является лицо, которому посредством нарушения его охраняемых уголовным
законом прав непосредственно причинены моральный, физический,
имущественный вред, эмоциональные страдания или имело место существенное
ущемление основных прав и свобод такого лица в результате
вредопричиняющего деяния, предусмотренного уголовным законом, либо
создана реальная возможность причинения указанного вреда в результате
покушения (приготовления) на преступление. Вменяемое лицо, достигшее
возраста уголовной ответственности, не может считаться пострадавшим,
если уголовно-значимый вред причиняется с его добровольного согласия”
HYPERLINK \l “sub_99229” *(229) .
С позиций значимости для уголовно-правовой оценки деяния виновного
рассматривает потерпевшего Е.В. Батюкова: “Стержнем в уголовно-правовом
понятии потерпевшего является комплекс тех личностных признаков, которые
в качестве обязательных или факультативных предусмотрены нормами
Особенной части Уголовного кодекса и влияют на правильную оценку деяния
виновного и на назначение наказания” HYPERLINK \l “sub_99230” *(230) .
То, что сказано Е.В. Батюковой о потерпевшем, несомненно, важно. Но
данное автором определение указывает более на служебно-подчиненную роль
потерпевшего, чем на его самостоятельное значение. Кроме того, признаки
потерпевшего, содержащиеся в нормах Особенной части УК РФ (пол, возраст,
количество, отношение с виновным, поведение, беспомощное состояние и
пр.), будучи выявленными и систематизированными, вряд ли смогут дать
полное представление о потерпевшем как о родовом понятии.
Э.Л. Сидоренко предлагает закрепить в уголовном законе следующее
определение: “Потерпевшим является физическое лицо, которому
непосредственно преступлением причинен физический, материальный либо
психический вред. Потерпевшим является юридическое лицо, которому
непосредственно преступлением причинен материальный вред либо вред его
деловой репутации” HYPERLINK \l “sub_99231” *(231) . В качестве
положительного момента такого подхода следует обозначить раздельное
определение потерпевшего – физического лица и потерпевшего –
юридического лица: вред им причиняется не одинаковый. В своей дефиниции
потерпевшего Э.Л. Сидоренко подчеркивает непосредственность причинения
вреда потерпевшему, но при этом напрасно, на наш взгляд, исключает
угрозу причинения вреда.
Как видно из приведенных выше определений, многие вопросы
уголовно-правового понятия потерпевшего не находят единообразного
разрешения, а некоторые сущностные признаки в них вообще не отражены. В
процессе анализа научных определений нами составлено общее представление
о потерпевшем от преступления и вычленены его признаки, которые в своей
совокупности могут быть положены в основу его уголовно-правового
понятия.
Приведем перечень признаков, которые, на наш взгляд, имеют значение для
определения уголовно-правового понятия потерпевшего. Эти признаки должны
отражать следующие позиции.
1. Физическая природа потерпевшего.
2. Сущностный (социально-правовой) признак потерпевшего.
3. Характер вреда, причиняемого потерпевшему, его реальность или
потенциальность.
4. Юридический факт, с которым связано появление потерпевшего.
5. Отношение потерпевшего к причинению ему вреда.
Как видно из приведенного перечня, потерпевшего характеризуют признаки,
одни из которых существуют объективно, независимо от него, другие
обозначают субъективное отношение потерпевшего к происшедшему событию.
Рассмотрим подробно каждый из этих признаков.
1. Потерпевший – это любой субъект, вне зависимости от его физической
природы, охраняемые уголовным законом интересы которого нарушены
преступлением.
Определяя физическую природу потерпевшего, авторы пользуются терминами:
“лицо”, “лица”, “физическое лицо”, “гражданин”, “юридическое лицо”,
“нефизическое лицо”, “организация, предприятие, учреждение”.
Прежде всего в качестве потерпевшего рассматривается физическое лицо.
Данное положение в науке не оспаривается. Некоторые авторы даже
категорично утверждают, что только физическое лицо в уголовно-правовом
смысле может считаться потерпевшим HYPERLINK \l “sub_99232” *(232) .
Потерпевшим от преступления может стать любое лицо, в отношении
которого совершено преступление. Прав П.С. Дагель, утверждая, что для
признания потерпевшим не требуется достижения лицом определенного
возраста, вменяемости или наличия каких-либо других признаков HYPERLINK
\l “sub_99233” *(233) . Это положение имеет значение по конкретным
преступлениям. Действительно, потерпевшим может быть и новорожденный
ребенок (ст. 107, 153 УК РФ), и человек, не способный осознавать
характер совершаемых над ним действий из-за недееспособности или
беспомощного состояния (п. “в” ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 120, ч. 2 ст.
202). Гражданство потерпевшего учитывается при определении юрисдикции
государства (ч. 4 ст. 12).
Потерпевшие – физические лица могут существовать как индивидуально
определенные, так и в виде неких общностей физических лиц, например,
религиозных групп, рас, наций, народностей, семей. При совершении таких
деяний, как “действия, направленные на возбуждение ненависти либо
вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по
признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к
религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе” (ст. 282
УК РФ), “действия, направленные на полное или частичное уничтожение
национальной, этнической, расовой или религиозной группы как таковой”
(ст. 357), в случае причинения вреда членам указанных общностей
потерпевшие рассматриваются как физические лица.
Потерпевшие – физические лица могут обладать общими (едиными) для них
признаками или особенными, выделяющими их среди других потерпевших. Это
могут быть признаки, касающиеся социально-правового статуса (иностранный
гражданин, лицо, пользующееся международной защитой), возраста
(новорожденный, несовершеннолетний), пола, профессии и пр. В связи с
наличием у потерпевшего каких-либо особых, указанных в законе признаков,
П.С. Дагель выдвинул положение о специальном потерпевшем HYPERLINK \l
“sub_99234” *(234) . Данное положение, на наш взгляд, актуально и на
современном этапе развития уголовно-правового учения о потерпевшем. Оно
имеет и практическое значение, так как, во-первых, позволяет получать
более глубокие и разносторонние знания о потерпевшем и, во-вторых,
способствует более точной квалификации преступлений.
Выделение признаков потерпевших важно для уголовной статистики. С 1
января 2006 г. вступил в силу совместный приказ Генеральной прокуратуры
РФ, Министерства внутренних дел РФ, Министерства по делам гражданской
обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидациям последствий стихийных
бедствий РФ, Министерства юстиции РФ, Службы безопасности РФ,
Министерства экономического развития и торговли РФ от 29 декабря 2005 г.
N 39/1070/252/780/353/300 о едином учете преступлений. В соответствии с
Положением о едином учете и регистрации уголовных дел и учете
преступлений, утвержденным данным приказом, учет потерпевших ведется по
двум формам: статистическая карточка о потерпевшем (форма N 5) и
приложение к статистической карточке (форма N 6) на преступление по делу
частного обвинения. Форма N 5 должна отражать природу потерпевшего
(физическое или юридическое лицо). В отношении физического лица
устанавливаются: пол, характер и размер причиненного вреда, в том числе
и смерть, состояние опьянения, отношение к обвиняемому, иные данные
(лицо, находящееся в розыске, без вести пропавшее, бомж, лицо, не
способное сообщить о себе сведения, пассажир, приезжий, неопознанный
труп). Кроме того, фиксируется социальное положение, должностное
положение, гражданство, страна проживания. Относительно потерпевшего –
юридического лица требуется выяснять форму собственности. Те же признаки
потерпевшего – физического лица (за исключением некоторых) отражаются и
в форме N 6 HYPERLINK \l “sub_99235” *(235) .
Сравнительно недавно в науке появились предложения о признании
потерпевшим юридического лица. Пожалуй, первым предложение о признании
юридического лица в качестве потерпевшего выдвинул в своей работе
“Потерпевший от преступления” (1964 г.) Л.Д. Кокарев HYPERLINK \l
“sub_99236” *(236) . В дальнейшем его позиция разделялась М.С.
Строговичем HYPERLINK \l “sub_99237” *(237) , П.С. Дагелем HYPERLINK \l
“sub_99238” *(238) , М.М. Апанавичюсом HYPERLINK \l “sub_99239” *(239)
. А.Н. Красиков определял потерпевшего как физическое лицо, что
оценивается некоторыми авторами как необоснованное ограничение круга
потерпевших HYPERLINK \l “sub_99240” *(240) . Однако необходимо
помнить, что разработка проблематики осуществлялась А.Н. Красиковым в
70-е гг. прошлого столетия. На тот момент данное им определение
потерпевшего было политически, экономически, социально и юридически
обоснованным. Современные авторы единодушно выделяют юридическое лицо в
качестве потерпевшего (Г.О. Петрова HYPERLINK \l “sub_99241” *(241) ,
С.В. Мамичева HYPERLINK \l “sub_99242” *(242) , Т.В. Кленова HYPERLINK
\l “sub_99243” *(243) , Л.Н. Лянго HYPERLINK \l “sub_99244” *(244) ,
Е.В. Батюкова HYPERLINK \l “sub_99245” *(245) ). Впрочем, встречаются
иные мнения HYPERLINK \l “sub_99246” *(246) .
В нормах уголовно-процессуального и административного законодательства
юридическое лицо также рассматривается в качестве потерпевшего (ст. 42
УПК РФ; ст. 25.2 КоАП РФ). Законодательное определение юридического лица
содержится в ст. 48 ГК РФ.
Изученная нами практика рассмотрения уголовных дел по ст. 159 УК РФ
показала, что в качестве потерпевших выступали, в том числе, и
юридические лица различных организационных форм: Мордовский
государ-ственный университет им. Н.П. Огарева (по двум уголовным делам),
риэлтерское агентство “Век”, Государственная инспекция труда Республики
Мордовия (по двум уголовным делам), Республиканский институт повышения
квалификации работников образования, городская поликлиника N 9,
Мордовский Республиканский Совет добровольного пожарного общества), ЗАО
“Сотовая связь Мордовии”, ООО “Агат”, ОАО “Военно-страховая компания”,
ОАО “Росгосстрах-Мордовия”, Министерство экологии Республики Мордовия,
АО “Рузхиммаш”, ОАО МТД “Ресурс-МРГ”, ОАО “Мордовспирт”, ОАО
“Саранскинструмент”, ТОО “Спартак” и др. В целом за 2000-2002 гг.
мошенничество в отношении имущества юридических лиц было совершено в 38%
случаев. В настоящее время позиция 8 формы N 5 “Статистическая карточка
о потерпевшем” учитывает и юридические лица HYPERLINK \l “sub_99247”
*(247) .
Дискуссионной является тема признания потерпевшими от преступлений
общества и государства. Так, Н.С. Таганцев в качестве потерпевшего от
преступления называл и “самое государство” HYPERLINK \l “sub_99248”
*(248) . По мнению М.М. Апанавичюса, государство также является
потерпевшим. Государство рассматривается им как субъект уголовного
правоотношения, субъект, который, в связи с причинением ему вреда, имеет
по отношению к преступнику определенные права и обязанности HYPERLINK \l
“sub_99249” *(249) . И.А. Фаргиев наряду с потерпевшими – физическими
лицами – последовательно отстаивает признание потерпевшими “нефизических
лиц”, ссылаясь на то, что указание только на юридические лица “не
отвечает требованиям закона, поскольку без внимания остаются другие
субъекты уголовно-правовой охраны, например, государство, его субъекты,
муниципальные образования, организации, выполняющие уставные задачи без
образования юридического лица” HYPERLINK \l “sub_99250” *(250) . В
другой своей работе И.А. Фаргиев рассуждает: “Наряду с физическими
лицами УК в равной мере охраняет интересы лиц, посягательство на которых
признается преступлением. Признаки потерпевшего, который не является
физическим лицом, могут относиться к характеристике объекта. Так,
например, для описания объекта в составе злоупотребления полномочиями
(ст. 201 УК) законодатель говорит о потерпевшем – коммерческой или иной
организации. В другом случае потерпевшими от преступления выступают
государство, организация (ч. 1 ст. 172 УК, ч. 1 ст. 206 УК, ст. 270, 275
УК и др.)” HYPERLINK \l “sub_99251” *(251) . И еще ссылка на работу
И.А. Фаргиева: “Одна из главных задач уголовного закона – охрана
общественных отношений от преступных посягательств, субъектом которых
выступает потерпевший в виде личности, общества и государства” HYPERLINK
\l “sub_99252” *(252) . Т.В. Кленова пишет: “Под уголовно-правовую
охрану берутся, в том числе, права коммерческих и иных организаций,
государственных и муниципальных учреждений. Соответственно, в рамках
уголовно-правовых отношений субъектный состав потерпевших от
преступлений расширяется. Это не только физическое лицо, а любой
субъект, которому преступным посягательством был причинен материальный
или моральный вред” HYPERLINK \l “sub_99253” *(253) . Общество в целом
или государство наряду с физическими лицами и организациями
рассматривает в качестве потерпевших Н.В. Сенаторов HYPERLINK \l
“sub_99254” *(254) .
Таким образом, в науке сложились две позиции о природе потерпевшего.
Одни авторы, приближая потерпевшего к предмету преступления или исходя
из близости уголовно-правового и уголовно-процессуального понятий
потерпевшего, видят в нем физическое или юридическое лицо. Иная точка
зрения у авторов, которые определяют роль потерпевшего как субъекта
общественного отношения, охраняемого уголовным законом от преступных
посягательств. Выше мы достаточно подробно рассмотрели объект
преступления и определили субъектный состав общественных отношений.
Преступления причиняют вред субъектам-правообладателям, каковыми могут
быть физические и юридические лица, организации без образования
юридического лица, общество в целом, государство, его субъекты,
муниципальные образования, а также человечество (в случае совершения
преступлений, предусмотренных гл. 34 УК РФ). Уголовный закон после
совершения преступления направлен на реализацию отношений уголовной
ответственности, и, в конечном счете, – на осуждение виновного и
назначение ему справедливого наказания. Восстановление социальной
справедливости адресовано тем же субъектам, права которых были нарушены
преступлением, – личности, организациям, обществу или государству.
Потерпевший в уголовном праве – субъект общественных отношений,
охраняемых уголовным законом, чьи права были нарушены и подлежат
восстановлению в рамках уголовных правоотношений.
2. Нарушение прав потерпевшего путем причинения вреда или угрозы его
причинения – следующий признак потерпевшего от преступления. Данный
признак отражает социально-правовую сущность понятия потерпевшего в
уголовном праве.
Возвращаясь к приведенным выше определениям потерпевшего от
преступления, отметим, что ученые формулируют данный признак по-разному.
Во-первых, указывается вред различного характера, во-вторых, отмечается
реальность или потенциальная возможность причинения вреда, и, в-третьих,
у ряда авторов сам факт наличия вреда соперничает с альтернативой –
“нарушение прав”. Остановимся на последнем моменте, поскольку важно
установить: что является определяющим признаком потерпевшего. Появление
фигуры потерпевшего в уголовном праве ученые связывают:
– с причинением вреда определенного характера (И.С. Ной, П.С. Дагель,
Б.А. Протченко, Г.О. Петрова, И.А. Фаргиев, Э.Л. Сидоренко);
– с нарушением прав лица или угрозой их нарушения (А.Н. Красиков);
– с непосредственным причинением вреда или угрозой его причинения (Б.В.
Сидоров);
– с нарушением прав лица, при котором причиняется вред (Н.С. Таганцев,
впоследствии – П.С. Яни, А.В. Сумачев);
– с причинением вреда либо с нарушением законных прав потерпевшего
(Д.Б. Булгаков).
Думается, что нет принципиальной разницы между причинением вреда и
нарушением прав потерпевшего. Причинение вреда может выражаться в
нарушении прав. Вред – это “материализованное” выражение нарушения прав,
свобод и законных интересов потерпевших, результат посягательства на
них, причем не всегда зримый. Посягательство на права и свободы субъекта
(правовое благо – признак объекта преступления) виновный осуществляет
путем причинения вреда (преступное последствие – признак объективной
стороны преступления). Представляется, что понятие “нарушение прав”
связано с объектом преступления, а “причинение вреда” – с объективной
стороной. Рассматриваемые во взаимозависимости, эти явления
обусловливают связь потерпевшего с объективными признаками преступления.
Авторы курса по уголовному праву подчеркивают: “Понятие объекта
преступления самым тесным образом связано и с важнейшим признаком
объективной стороны преступления – общественно опасными последствиями.
Общественно опасные последствия – тот определенный вред, ущерб,
причиняемый или могущий быть причиненным какому-либо социально-значимому
благу, интересу” HYPERLINK \l “sub_99255” *(255) .
По поводу признания потерпевшим лица, причинение вреда которому лишь
угрожало, в литературе имеются различные суждения. Рассмотрение данной
проблемы сводится к вопросу о наличии потерпевшего в неоконченном
преступлении. Ряд исследователей считает, что потерпевший в неоконченном
преступлении присутствует (П.С. Дагель HYPERLINK \l “sub_99256” *(256)
, А.Н. Красиков HYPERLINK \l “sub_99257” *(257) , Л.В. Кокарев
HYPERLINK \l “sub_99258” *(258) , Л.В. Брусницын HYPERLINK \l
“sub_99259” *(259) , А.Р. Ратинов HYPERLINK \l “sub_99260” *(260) ,
П.С. Яни HYPERLINK \l “sub_99261” *(261) , Б.А. Протченко HYPERLINK \l
“sub_99262” *(262) А.В. Сумачев HYPERLINK \l “sub_99263” *(263) ).
Другие ученые – В.М. Савицкий и И.И. Потеружа – утверждали, что в этом
случае имеет место распространительное толкование закона HYPERLINK \l
“sub_99264” *(264) . Основываясь на вышеизложенном положении о том, что
определяющим признаком потерпевшего является нарушение его права, при
котором вред может быть как реальным, так и потенциальным, мы
присоединяемся к первой группе авторов. По выражению Л.В. Брусницына,
приготовлением к преступлению, а тем более – покушением на него,
потерпевшему наносится моральный вред, заключающийся в нравственных
страданиях, причиненных деяниями, посягающими на принадлежащие
гражданину нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности,
деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная
тайна и т.п.) HYPERLINK \l “sub_99265” *(265) .
Вред, причиняемый субъекту уголовно-правовой охраны, определяет
характер общественной опасности преступления. Это подтверждается
положениями Постановления Пленума ВС РФ от 11 июня 1999 г. “О практике
назначения судами уголовного наказания”, где в п. 1 говорится, что
характер общественной опасности определяется объектом преступления, а
степень – размером вреда и тяжестью наступивших последствий HYPERLINK \l
“sub_99266” *(266) .
Таким образом, в результате совершения преступления нарушаются права
потерпевшего путем причинения вреда или создания угрозы его причинения.
Следовательно, потерпевший – это субъект, чьи охраняемые уголовным
законом права, свободы и законные интересы нарушены преступлением путем
причинения или угрозы причинения вреда.
В научной литературе нам не встретились рассуждения о потерпевшем при
добровольно прерванном преступлении. Если рассмотреть институт
добровольного отказа “со стороны” потерпевшего, то возникает следующий
вопрос. Приготовление к преступлению и покушение на преступление, как мы
уяснили, порождают фигуру потерпевшего. Можно ли назвать потерпевшим
лицо, в отношении которого преступная деятельность была начата, но
добровольно оставлена? Стараясь проявить последовательность, мы должны
признать, что даже если вред лицу причинен не был, то посягательство на
его правовое благо состоялось, т.е. угроза причинения вреда имелась.
Однако, основываясь на положениях закона, следует прийти к выводу, что в
деянии добровольно отказавшегося лица (при соблюдении всех условий
добровольного отказа) отсутствует состав преступления, как оконченного,
так и неоконченного, т.е. факт добровольного отказа по умозрению как бы
нивелирует всю предшествующую ему криминальную деятельность. Поэтому
субъект, в отношении которого преступное посягательство было добровольно
прервано, не является потерпевшим, хотя причинение вреда до реализации
добровольного отказа лицу угрожало.
Нельзя не оценить значение уголовно-правовых норм, стимулирующих
поведение лиц. В уголовном законодательстве Польши (ст. 17 УК) HYPERLINK
\l “sub_99267” *(267) , Дании (§ 22, гл. 4 УК) HYPERLINK \l “sub_99268”
*(268) в основе формулы добровольного отказа лежит тезис не о
прекращении преступной деятельности, а об усилиях лица, направленных на
предотвращение вреда. Это положение отчасти нашло отражение в нормах УК
РФ о добровольном отказе соучастников (ч. 4 ст. 31). На наш взгляд,
одним из общих признаков добровольного отказа должно стать условие о
действиях, направленных, прежде всего, на предотвращение вреда и на
восстановление нарушенных прав потерпевшего: оказание помощи, принесение
извинения, возвращение изъятого имущества и пр.
3. Характер вреда, причиняемого потерпевшему. Признак причинения вреда
(а для большинства ученых также – или угроза его причинения) в доктрине
уголовного права стал отправным для определения потерпевшего. Формулируя
понятие потерпевшего, указывая на характер причиненного ему вреда,
исследователи исходят из классической триады: вред физический,
материальный и моральный. Основание – матрица, используемая
законодателем. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 25.2 КоАП РФ, потерпевшим
является физическое или юридическое лицо, которому административным
правонарушением причинен физический, имущественный или моральный вред.
По УПК РФ, физическому лицу может быть причинен физический,
имущественный или моральный вред, а в отношении юридического лица
преступление причиняет вред его имуществу и деловой репутации (ст. 42,
135, 136 УПК РФ и др.). Ранее действовавший УПК РСФСР выделял те же виды
вреда: физический, имущественный и моральный (ст. 53 УПК РСФСР).
Уголовный закон подобными обобщающими категориями не оперирует; в
диспозициях указываются конкретные преступные последствия, которые можно
отнести к тому или иному виду вреда (вред здоровью, нравственные
страдания, ущерб), либо констатируется факт причинения вреда как
такового (например, ст. 201, 202, 274, 285, 286, 288, 293 УК РФ). Само
же понятие вреда ни уголовный, ни уголовно-процессуальный законы не
определяют.
В уголовно-правовой литературе не решены однозначно следующие вопросы:
характер причиненного потерпевшему вреда и содержание отдельных видов
вреда.
Решение первого вопроса зависит от определения субъектного круга
потерпевших. Так, если под потерпевшим понимать физических и юридических
лиц, то характер вреда укладывается в указанную выше триаду. Расширение
круга субъектов, могущих быть потерпевшими, за счет общества,
государства, влечет и увеличение видов вреда. И.А. Фаргиев, в частности,
отмечает вред политический, идеологический (в преступлениях против
государства), организационный (в преступлениях воинских, должностных,
против порядка управления и общественного порядка) HYPERLINK \l
“sub_99269” *(269) . Обществу и государству, как субъектам общественных
отношений, также может быть причинен названный автором вред. Как
культурно-исторический, этно-генетический, гуманитарный вред можно
определить последствия преступлений против мира и безопасности
человечества.
Характер вреда, причиняемый преступлениями, весьма разнообразен. В УК
законодатель использует различные способы его описания. В принципе,
можно сгруппировать вред по его характеру, как это делают некоторые
исследователи. Но при этом всегда есть вероятность того, что какой-либо
вид вреда останется неохваченным классификацией. Например, в приведенном
выше перечне не нашел отражения экологический вред. Так или иначе, о
потерпевшем мы говорим в том случае, когда субъекту охраняемых уголовным
законом общественных отношений причиняется (угрожает) тот вид вреда,
который предусмотрен в самом законе. Если причиняется иной вред, то речь
идет не о преступлении, не о потерпевшем в уголовно-правовом значении, а
о каких-то иных явлениях и субъектах. Так, например, различаются
административно наказуемое неисполнение обязанностей по воспитанию
несовершеннолетнего (ст. 5.35 КоАП РФ) от преступления, предусмотренного
ст. 156 УК РФ. В первом случае юридическая ответственность наступает за
само неисполнение обязанностей; во втором – за то, что данное деяние
сопряжено с жестоким обращением с ребенком, т.е. сопровождается
причинением вреда или угрозой причинения вреда. При этом в тексте ст.
156 УК РФ ни вид, ни характер, ни размер вреда не указаны. Поэтому
представляется верным говорить не о каких-либо видах вреда, причиняемых
или угрожающих потерпевшему, а о вреде (угрозе вреда), предусмотренном
уголовным законом.
Что касается содержания вреда, дискуссии ведутся, в основном, по
имущественному и моральному вреду. В частности, встает вопрос:
преступление причиняет потерпевшему вред имущественный или материальный?
В литературе имущественный и материальный вред иногда рассматриваются
как однопорядковые понятия (П.С. Дагель). В определениях потерпевшего,
выработанных некоторыми исследователями, упоминается имущественный вред
(Г.О. Петрова, Е.В. Батюкова, А.В. Сумачев, И.А. Фаргиев), другими –
материальный вред (Б.А. Протченко, Т.В. Кленова, Д.Б. Булгаков). По
мнению Э.Л. Сидоренко, понятие “имущественный вред” не может охватывать
все возможные случаи, что требует использования более широкого понятия
“материальный вред”. “Оно позволяет признавать потерпевшим физическое
или юридическое лицо независимо от того, причинен ли вред наличному
имуществу, либо произошли иные изменения в его материальной сфере
(например, упущенная выгода)”, – мотивирует свое предложение автор
HYPERLINK \l “sub_99270” *(270) . В определении потерпевшего, данном
Л.В. Брусницыным, также фигурирует не имущественный, а материальный вред
HYPERLINK \l “sub_99271” *(271) .
Уголовный закон не содержит определения понятий “материальный вред” и
“имущественный вред”. Распространенным уголовно-правовым термином
является “ущерб”. С точки зрения гражданского законодательства,
регулирующего имущественные отношения, ущерб представляет разновидность
имущественного вреда, которая, кроме того, включает и другие виды вреда.
Об имущественном вреде говорится и в административном законе. Понятие
материального вреда используется законодателем (например, в ст. 30
Семейного кодекса РФ), но не раскрывается им. Уточнение термина должно
основываться на положениях гражданского законодательства, поскольку ему
принадлежит приоритет в регулировании имущественных отношений. На наш
взгляд, замена понятия “имущественный вред” на “материальный вред”,
во-первых, не соответствует действующему законодательству, во-вторых, не
привносит принципиальных новаций в определение потерпевшего.
Относительно морального вреда, причиняемого потерпевшему в результате
преступления, в науке и законодательстве сложилось достаточно устойчивое
понимание. Понятие морального вреда раскрывается в ч. 1 ст. 151 ГК РФ –
это физические или нравственные страдания. Очевидно, что такие страдания
может испытывать лишь человек, физическое лицо. Данное положение
отражено в законодательстве (ст. 42 УПК РФ, ст. 151 ГК РФ). С
юридическим лицом соотносится категория “вред деловой репутации” (ст. 42
УПК РФ, ч. 7 ст. 152 ГК РФ). Умаление деловой репутации гражданина
реально и рассматривается как причинение ему морального вреда (п. 2
Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. “Некоторые вопросы
применения законодательства о компенсации морального вреда”).
С позицией законодателя по исследуемому вопросу солидарны Л.В.
Брусницын, И.А. Фаргиев. Наряду с моральным вредом, А.В. Сумачев
предлагает выделять и такой вред, который обозначается им как
“эмоциональные страдания” HYPERLINK \l “sub_99272” *(272) ; в
литературе встречаются предложения о замене термина “моральный вред”
иным термином, например, “психический (эмоциональный) вред” HYPERLINK \l
“sub_99273” *(273) или “психический вред” HYPERLINK \l “sub_99274”
*(274) . В подтверждение своих доводов авторы приводят толкование слова
“мораль” (по отношению к индивиду) в смысле нравственного поведения,
духовности, этических норм, нравственности и т.п. С приведенными
доводами трудно поспорить. Но фактом остается и то, что слово
“моральный” употребляется по отношению к личности в следующих значениях:
“духовный, внутренний” HYPERLINK \l “sub_99275” *(275) ; “относящийся к
нравственным переживаниям человека” HYPERLINK \l “sub_99276” *(276) .
На наш взгляд, следует отличать понятия “моральный” и “психический”
(эмоциональный). Без сомнения, любое преступление причиняет человеку
психические страдания (в той или иной степени), будь то квартирная
кража, вред здоровью или клевета. Но в последнем случае вред имеет
именно моральный характер, поскольку затрагивает такие субъективные
ценности, как честь и достоинство личности. В связи с этим можно
утверждать, что психический (эмоциональный) и моральный вред – понятия
хотя и различные, но не противоречащие друг другу, поскольку могут
сочетаться в преступлениях, где непосредственным (основным или
дополнительным) объектом выступают честь и достоинство личности. В
подобных случаях причиняется физический, психический и моральный вред.
Итак, потерпевший в уголовном праве – это субъект охраняемых уголовным
законом общественных отношений, чьи права нарушены путем причинения
вреда, предусмотренного уголовным законом, или угрозой причинения вреда.
4. Юридическим фактом, с которым связано появление потерпевшего,
является оконченное или неоконченное преступление.
Приведенные выше определения потерпевшего в уголовном праве
свидетельствуют о единодушии авторов относительно того, что потерпевший
появляется в результате совершения преступления. “Потерпевший и
преступление – соотносительные понятия в уголовном праве. Если нет
преступления, то нет и потерпевшего в уголовно-правовом смысле этого
слова”, – писал П.С. Дагель HYPERLINK \l “sub_99277” *(277) .
У исследователей не сложилось однозначного мнения относительно
возможности появления потерпевшего от общественно опасных деяний
невменяемых и малолетних лиц (ст. 20, 21 УК РФ), лиц, уголовная
ответственность которых исключается в силу так называемой возрастной
невменяемости (ч. 3 ст. 20 УК РФ) и других обстоятельств,
предусмотренных уголовным законом. Существенно расширяет круг
уголовно-правовых деяний, влекущих появление потерпевшего, А.В. Сумачев,
аргументируя свою точку зрения тем, что нарушение прав лица возможно не
только в результате противоправного деяния, но и вследствие социально
положительного, дозволенного уголовным законом поведения. При этом факт
причинения уголовно-значимого вреда интересам человека предполагает
безусловное следствие – появление пострадавшего в уголовном праве
HYPERLINK \l “sub_99278” *(278) .
По мнению Д.Б. Булгакова, потерпевшим считается лицо, которому вред
причинен не преступлением, а общественно опасным деянием HYPERLINK \l
“sub_99279” *(279) . Уголовно-процессуальное определение потерпевшего,
по утверждению Л.В. Брусницына, должно содержать указание на то, что
вред лицу может быть причинен “преступлением либо запрещенным Уголовным
кодексом РФ деянием” HYPERLINK \l “sub_99280” *(280) .
П.С. Дагель, придерживаясь иной точки зрения, писал: “Говорить о
“потерпевшем” при причинении смерти невменяемым, в результате акта
необходимой обороны или ситуации субъективного случая (казуса) – можно
лишь условно” HYPERLINK \l “sub_99281” *(281) . И.А. Фаргиев отрицает
наличие потерпевшего от деяния лица, которое не может выступать
субъектом уголовного правоотношения HYPERLINK \l “sub_99282” *(282) .
Мы поддерживаем этот тезис: с точки зрения уголовного права лицо, в
отношении которого совершено не преступление, а иное деяние,
предусмотренное уголовным законом, не может рассматриваться потерпевшим.
Дело, думается, в виде уголовно-правового отношения, возникающего в
результате анализируемых действий. Его участниками будут, на наш взгляд,
только государство и лицо, совершившее соответствующее деяние.
Потерпевший появляется там, где нарушитель действует виновно. Его
виновность определяет юридические последствия – уголовную
ответственность. На этом основании он приобретает определенные права,
которые реализуются именно в рамках уголовных правоотношений
ответственности. Пострадавший от деяния лиц, не относящихся к субъектам
уголовной ответственности, не обладает теми правами и обязанностями,
коими наделяется потерпевший: он не имеет права требовать привлечения
причинителя вреда к уголовной ответственности, примиряться с ним. Свои
права на возмещение вреда, причиненного таким деянием, пострадавшее лицо
может реализовать в порядке гражданско-правовых отношений (ст. 1073,
1075, 1076, 1078 ГК РФ).
Таким образом, уголовно-правовое понимание потерпевшего связано с
совершением в отношении его преступления. Отсюда представляется
обоснованным использование в уголовном праве термина “Потерпевший от
преступления”, что придаст определенность данному понятию.
5. Нарушение прав путем причинения вреда отрицательно оценивается
потерпевшим.
О значении согласия лица на причинение ему вреда уголовно наказуемыми
деяниями писали отечественные правоведы дореволюционного времени (Н.С.
Таганцев, Л.С. Белогриц-Котляревский, С.В. Познышев), советского периода
(П.С. Дагель, А.А. Пионтковский, И.И. Карпец, А.Б. Сахаров), современные
исследователи (Л.Д. Гаухман, Т.В. Кондрашова, Н.Е. Крылова, В.И.
Михайлов, С. Расторопов и др.). Большая заслуга в исследовании данной
проблемы принадлежит А.Н. Красикову.
Проблематика, связанная с согласием потерпевшего, весьма обширна и в
основном посвящена определению юридической природы этого понятия, его
содержанию и условиям. Не будем останавливаться на этих моментах,
поскольку ситуация, связанная с согласием лица на причинение ему вреда
уголовно наказуемым деянием, требует отдельного, глубокого и
всестороннего рассмотрения. Наше исследование обращено к лицу, которое
именуется потерпевшим, и направлено на выяснение целесообразности
применения к нему понятия “потерпевший” в случае причинения преступного
вреда с его согласия.
П.С. Дагель термин “согласие потерпевшего” считал внутренне
противоречивым: если есть согласие на совершение преступления, то нет
потерпевшего, если есть потерпевший, то с его стороны не может быть
согласия на совершение преступления. Поэтому лицо, дающее согласие на
причинение ему вреда уголовно наказуемыми способами, не следует считать
потерпевшим ни в уголовно-правовом, ни в уголовно-процессуальном смыслах
HYPERLINK \l “sub_99283” *(283) . Автор рассуждал следующим образом:
“Субъективно, по крайней мере, во время совершения общественно опасного
деяния, он (потерпевший. – С.А.) не является таковым. Объективно, хотя
ему и причинен определенный физический, материальный или моральный вред,
но с его согласия вред причинен и общественным интересам, охраняемым
уголовным законом. Положение такого лица в уголовном правоотношении
ближе к положению соучастника (пособника, а иногда и… подстрекателя),
чем к положению потерпевшего” HYPERLINK \l “sub_99284” *(284) . Таким
образом, автор отрицает признание лица, давшего согласие на причинение
ему вреда, уголовно наказуемым деянием как в материальном, так и в
процессуальном смыслах.
Очевидно, указанное противоречие видел и А.Н. Красиков. Поэтому,
рассматривая согласие лица на причинение ему вреда обстоятельством,
исключающим противоправность деяния, лицо, понесшее вред при данном
обстоятельстве, он не признавал потерпевшим в уголовно-правовом смысле
HYPERLINK \l “sub_99285” *(285) .
В.И. Михайлов, изучающий проблемы согласия потерпевшего, определяясь с
терминологией института “согласие потерпевшего”, апеллирует к
уголовно-процессуальному понятию потерпевшего, содержавшемуся в ст. 53
УПК РСФСР. Автор приходит к выводу, что используемый при определении
обстоятельства “согласие потерпевшего” термин “потерпевший” не
соответствует его нормативно определенному значению, и считает более
правильным, адекватным словосочетание “согласие лица” HYPERLINK \l
“sub_99286” *(286) .
Действующий уголовный закон не содержит такого обстоятельства,
исключающего преступность деяния, как согласие потерпевшего.
Законодатель исходит из презумпции, что все преступления совершаются
против воли потерпевших. Лишь в некоторых случаях законодатель
специально подчеркивает попрание виновным воли потерпевшего, указывая,
что деяние происходит без согласия лица (ст. 137, 139, 147, 304; ч. 2
ст. 183 УК РФ и др.), против его воли (ст. 127.2, 155 УК РФ) и др.
Насилие как способ совершения преступления определенно свидетельствует о
противопоставлении деяния воле потерпевшего (ст. 131, 132, 149, 161, 162
УК РФ и др.). “Согласную” и “насильственную” жертвы Л.В. Франк
характеризовал как две противоположности HYPERLINK \l “sub_99287”
*(287) .
Сошлемся на одно из решений Пленума Верховного Суда РФ. В Постановлении
от 15 июня 2004 г. Пленум обратил внимание судов на необходимость
выяснять по каждому делу об изнасиловании или насильственных действиях
сексуального характера, имелись ли насилие или угроза применения насилия
в отношении потерпевших, и в чем конкретно выражались насилие либо
угроза его применения. “Действия лица, добившегося согласия женщины на
вступление в половое сношение или совершение действий сексуального
характера путем обмана или злоупотребления доверием (например, заведомо
ложного обещания вступить с ней в брак), не могут рассматриваться как
преступления против половой неприкосновенности и половой свободы
личности” HYPERLINK \l “sub_99288” *(288) . Это означает, что в
действиях лица, добившегося согласия женщины на сексуальные отношения,
отсутствуют признаки преступлений, предусмотренных ст. 131 и 132 УК РФ.
Из этого следует, что несогласие на сексуальные отношения, по сути,
рассматривается как признак состава преступления. Отсутствие этого
признака (читаем: согласие лица на вступление в интимную связь)
исключает преступность деяния и, соответственно, уголовную
ответственность, так как не все признаки состава преступления имеют
место. Другой пример – со ст. 158 УК РФ: даже если похититель полагал,
что ввиду близких родственных отношений собственник или иной законный
владелец имущества не будет возражать против его изъятия, деяние следует
квалифицировать как кражу. Отрицательное отношение собственника или
иного законного владельца имущества к похищению последнего буквально не
указано, но вытекает из смысла ст. 158 УК РФ HYPERLINK \l “sub_99289”
*(289) . Отсутствие выраженной добровольности передачи имущества в
упомянутом случае свидетельствует о преступном характере действий
виновного.
Значение согласия потерпевшего как конститутивного признака состава
некоторых преступлений отмечал П.С. Дагель, придавая данному
обстоятельству особое значение HYPERLINK \l “sub_99290” *(290) . Если
бы законодательные конструкции включали учет воли субъекта – обладателя
какого-либо блага в качестве признака состава преступления, то
соответствие деяния одного человека волеизъявлению другого являлось бы
обстоятельством, исключающим состав преступления. Речь шла бы не об
отсутствии преступности деяния, когда оно формально содержит все
признаки состава преступления, но не содержит общественной опасности
(гл. 8 УК РФ), а об отсутствии в деянии лица признаков состава
преступления, т.е. оснований привлечения его к уголовной ответственности
(ст. 8 УК РФ). Вывод здесь однозначен: если в деянии лица нет состава
преступления (например, незаконного проникновения в жилище, поскольку
лицо, проживающее в нем, так или иначе выражало согласие на
“проникновение”), нельзя говорить ни о нарушении уголовно-охраняемого
права, ни о причинении вреда, ни о наличии фигуры потерпевшего. Это
означает, что “несогласие потерпевшего” присутствует в специально
предусмотренных законом случаях в качестве обязательного признака
объективной стороны; данный признак характеризует обстановку совершения
преступления.
В ближайшее время вряд ли следует ожидать от законодателя
формулирования такого института, исключающего преступность деяния, как
согласие лица на причинение ему вреда уголовно-противоправным деянием. В
юридической литературе высказывается мнение о нецелесообразности
включения в гл. 8 УК РФ обстоятельства “согласие потерпевшего”,
исключающего преступность деяния HYPERLINK \l “sub_99291” *(291) .
Вероятнее всего, в закон будут вноситься дополнения, аналогичные
примечанию к ст. 122 УК РФ (возможно, к ч. 1 ст. 123 УК РФ), но речь
идет скорее о единичных случаях. Не исключено, что и правоприменитель
станет использовать полномочия по разъяснению законодательства
относительно учета воли правообладателя по распоряжению своими правами,
как это было сделано Пленумом ВС РФ по ст. 158, 161 и 162 УК РФ и ст.
131 и 132 УК РФ.
Примечание к ст. 122 УК РФ, допускающее освобождение лица, поставившего
в опасность заражения или заразившее ВИЧ-инфекцией другое лицо, которое
заблаговременно было поставлено в известность о наличии у первого лица
вируса, свидетельствует о том, что законодатель не относит согласие лица
к обстоятельствам, исключающим преступность деяния. Анализируемое
примечание содержит основание освобождения от уголовной ответственности
при условии согласия заранее осведомленного лица. И, заметим, лицо,
добровольно согласившееся на причинение ему вреда или угрозы такого
причинения, не именуется в законе потерпевшим, равно как и другое лицо –
виновным и деяние – преступным HYPERLINK \l “sub_99292” *(292) .
Объективно вредные последствия: 1) не рассматриваются виновным как
таковые (например, лицо зависимо от героина и знает, что эта зависимость
приведет его к смерти гораздо быстрее, чем ВИЧ-инфекция), либо 2) лицо
оценивает последствия как вредные для себя, но внутренне с ними
соглашается. Разумеется, о “согласии”, освобождающем от уголовной
ответственности, можно говорить при наличии определенных условий. Эти
условия относятся как к личности соглашающегося лица, так и к ситуации,
в которой происходит деяние, в данном случае действия, ставящие под
угрозу заражения ВИЧ-инфекцией. Лицо, дающее согласие на действия,
указанные в ч. 1 и 2 ст. 122 УК РФ, должно достичь определенного
возраста и быть вменяемым, поскольку должно отдавать отчет о
вредоносности действий в отношении себя. Согласие должно быть выражено
вполне определенно и до совершения оговоренного с исполнителем деяния.
Несомненно, условием освобождения лица от уголовной ответственности на
основании примечания к ст. 122 УК РФ является добровольность согласия
лица.
В.И. Михайлов в качестве частного случая согласия на причинение вреда,
закрепленного в законодательстве, указывает на примечание 2 к ст. 201 УК
РФ. Автор апеллирует к мнению ученых, признающих дела о преступлениях,
предусмотренных гл. 23 УК РФ, делами частно-публичного обвинения (Л.В.
Головко) HYPERLINK \l “sub_99293” *(293) . Действительно, если иметь в
виду порядок возбуждения уголовного преследования по данной категории
преступлений, то спорить не о чем. Однако возникает вопрос: какое
отношение имеет этот порядок к согласию потерпевшего на причинение ему
вреда? Думается, весьма опосредованное. Не имеют отношения к “согласию”
институты частного обвинения и примирение с потерпевшим (ст. 20 УПК РФ;
ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ). Мы настаиваем на том, что согласие на
причинение вреда должно быть дано до совершения вредопричиняющих
действий (бездействия).
Волеизъявление лица свидетельствует о распоряжении правом, охраняемым
уголовным законом, но принадлежащим ему лично. Этот признак подчеркнут
законодателем: лицо было своевременно предупреждено и добровольно
согласилось. В случае примечания к ст. 122 УК РФ речь идет о таких
ценностях, как здоровье и жизнь. Лицо дает согласие на совершаемые, а не
на совершенные действия. При реализации прав, предусмотренных ст. 76 УК
РФ и примечанием 2 к ст. 201 УК РФ, потерпевшие решают вопрос не о
распоряжении благами, поскольку преступник этими благами уже
распорядился помимо воли их обладателей и во вред им. Потерпевшие
реализуют свои права либо на примирение, либо на уголовное преследование
виновного. Поэтому следует разграничивать согласие лица на причинение
ему вреда (примечание к ст. 122 УК РФ), с одной стороны, и, с другой
стороны, согласие лица на привлечение лица к уголовной ответственности
(примечание 2 к ст. 201), а также отказ потерпевшего от уголовного
преследования в связи с примирением с виновным (ст. 76 УК РФ).
Согласие лица на причинение ему вреда предполагает позитивное отношение
к совершаемому в отношении его деянию, к причиняемым последствиям, с
которыми он заранее соглашается и не расценивает их как вред. При этом
имеет место отрицательное отношение к привлечению к уголовной
ответственности исполнителя этого деяния. Согласие лица на привлечение
виновного к уголовной ответственности, напротив, подразумевает
негативное отношение правообладателя к нарушению его прав, которое
произошло против его воли, хотя и при отрицательном его отношении к
привлечению к уголовной ответственности лица, причинившего вред
(примечание 2 к ст. 201 УК РФ). Аналогичный подход находим в ст. 76 УК
РФ: потерпевший отрицательно относился к вреду, причиненному помимо его
воли, и также отрицательно относится к реализации в полном объеме
уголовной ответственности в отношении виновного. По своей природе и
юридическому значению такие “согласия” различны, поэтому их невозможно
рассматривать в единстве, под эгидой института согласия потерпевшего.
Таким образом, действующее уголовное законодательство согласие лица на
причинение ему уголовно-противоправным деянием вреда рассматривает как
основание освобождения от уголовной ответственности. Отказ лица, чьи
права были нарушены, на привлечение виновного к уголовной
ответственности или освобождение от нее не относится к понятию “согласие
потерпевшего”. Кавычки здесь означают то, что использование данного
термина условно, следует говорить о “согласии лица на совершение в
отношении его деяний, запрещенных уголовным законом” (применительно к
ст. 122 УК РФ). Вместо понятия “согласие потерпевшего” ученые предлагают
использовать термин “согласие лица на причинение вреда собственным
интересам” HYPERLINK \l “sub_99294” *(294) . Предложенный нами термин
представляется более точным, поскольку условно также и понятие вреда,
так как вред и в уголовно-правовом значении, и в субъективном восприятии
правообладателя отсутствует.
Примечание к ст. 122 УК РФ – частный случай освобождения от уголовной
ответственности, причем случай единственный. Поэтому согласие лица на
совершение в отношении его любого другого предусмотренного УК РФ деяния
не исключает ни преступность деяния (кроме тех преступлений, где
волеизъявление потерпевшего является конструктивным признаком состава
преступления или прямо вытекает из смысла закона), ни уголовную
ответственность. Лицо, давшее такое согласие, например, на причинение
себе тяжкого увечья, следует рассматривать как потерпевшего.
Не может быть рассмотрен в качестве потерпевшего от преступления против
здоровья военнослужащий, причиняющий вред самому себе в целях уклонения
от военной службы, поскольку его деяние посягает на установленный
порядок несения военной службы, т.е. на интересы государства. Напротив,
такое лицо несет уголовную ответственность за преступление,
предусмотренное ст. 339 УК РФ.
Причинение вреда лицу в результате его же собственных действий, в том
числе рискованных, также не порождает фигуру потерпевшего в
уголовно-правовом значении.
Таким образом, лицо, добровольно согласившееся на причинение ему вреда
уголовно-противоправными действиями других лиц, не рассматривается в
качестве потерпевшего лишь в случаях, специально предусмотренных
уголовным законом. Также потерпевшим не является лицо, причиняющее вред
только ему, а не иным лицам.
Обобщение изложенных выше рассуждений позволяет выделить признаки,
которые и составляют содержание уголовно-правового понятия
“потерпевший”.
Потерпевший от преступления – это субъект охраняемых уголовным законом
общественных отношений, чьи права были нарушены преступлением путем
причинения вреда, предусмотренного уголовным законом, либо угрозой
причинения такого вреда.
О необходимости закрепления понятия “потерпевший” в уголовном законе
Б.А. Протченко пишет: “Понятие потерпевшего в уголовном праве необходимо
для определения рамок уголовной ответственности и ее дифференциации”
HYPERLINK \l “sub_99295” *(295) . Автор подчеркивает значение
уголовно-правового определения фигуры потерпевшего, в том числе и для
формального права: “Неурегулированность в уголовном законодательстве
понятия и правового статуса потерпевшего приводит к ущемлению его прав в
уголовном судопроизводстве”. Б.А. Протченко предлагает закрепить понятие
“потерпевший” в уголовном законодательстве HYPERLINK \l “sub_99296”
*(296) . В определении границ уголовной ответственности видит роль
уголовно-правового понятия потерпевшего И.А. Фаргиев, подчеркивая
необходимость его законодательного закрепления HYPERLINK \l “sub_99297”
*(297) . Г.О. Петрова предлагает в уголовном законе посвятить
потерпевшему главу “Лица, потерпевшие от совершения преступления”,
которую следует открыть нормой, дающей понятие потерпевшего от
преступления” HYPERLINK \l “sub_99298” *(298) .
Проведенное нами анкетирование научных работников свидетельствует о
том, что исследователи неоднозначно относятся к решению вопроса о
закреплении понятия потерпевшего в уголовном законе. Мнения респондентов
разделились: 42% дали положительный ответ, остальные не увидели
необходимости нормативного отражения данной дефиниции.
Понятие потерпевшего в уголовном праве тесно связано с общественными
отношениями, охраняемыми уголовно-правовыми средствами, с объектом
преступления. Потерпевший от преступления рассматривается субъектом
уголовных правоотношений. Понятия объекта преступления и уголовных
правоотношений разрабатываются наукой уголовного права. Поэтому, пока не
разрешены все дискуссионные вопросы, дефиниция понятия потерпевшего от
преступления, на наш взгляд, должна оставаться в рамках
уголовно-правовой доктрины.
Глава II. Уголовно-правовой статус потерпевшего
2.1. Понятие уголовно-правового статуса потерпевшего
Усилия, направленные на разработку учения о потерпевшем в уголовном
праве, обусловлены практической значимостью. Определение потерпевшего в
уголовном праве – не самоцель. Смысл теоретических трудов заключается в
поиске и оптимизации возможностей осуществления потерпевшим своих прав и
выполнения своих обязанностей. Уяснив, что категория “потерпевший” имеет
в том числе и уголовно-правовую природу, необходимо задуматься о
функциональной роли потерпевшего в уголовно-правовых отношениях,
комплексе его прав и обязанностей, механизме и гарантиях их реализации,
т.е. о его уголовно-правовом статусе. Г.О. Петрова пишет, что
уголовно-правовой статус дает возможность участвовать в уголовном
правоотношении HYPERLINK \l “sub_99299” *(299) . Впрочем, категории
“субъект, обладающий правовым статусом” и “субъект правоотношения”
связаны настолько, что, на наш взгляд, невозможно говорить о первичности
одного из них и вторичности (детерминированности) другого.
Рассуждения по поводу статуса потерпевшего в уголовном праве
представляют определенную трудность, поскольку уголовный закон не
содержит самого понятия потерпевшего, не указывает на его права и
обязанности. Вместе с тем потерпевший выступает в уголовном праве как
носитель определенного правового интереса в части привлечения к
уголовной ответственности и наказания либо, напротив, отказа от
уголовного преследования виновного лица, восстановления своих нарушенных
прав, возмещения вреда. Соответственно, иные участники уголовных
правоотношений имеют определенные обязанности перед потерпевшим.
Вступающий во взаимоотношения с иными участниками уголовных
правоотношений потерпевший обладает правовым статусом, определяющим его
функциональное значение, права и обязанности.
Содержанию правового статуса субъектов правовых отношений посвящено
немало работ в области общей теории права, авторами которых являются
С.С. Алексеев, Л.Д. Воеводин, Н.В. Витрук, С.Ф. Кечекьян, А.В. Малько,
Н.И. Матузов, Г.В. Мальцев, В.С. Нерсесянц, В.И. Новоселов, М.С.
Строгович, Р.О. Халфина, И.Е. Фарбер, Д.М. Чечот, Л.С. Явич.
Наука уголовного права также развивает учение о правах субъектов
уголовных правоотношений. В этом заслуга В.Г. Смирнова, Н.Н. Полянского,
Б.В. Волженкина, Н.А. Огурцова, А.И. Санталова, В.С. Прохорова, Н.М.
Кропачева, А.Н. Тарбагаева, Г.О. Петровой, А.С. Михлина и др.
Как уже было отмечено, центральной фигурой уголовного права является
человек, на которого направлена предупредительная или
репрессивно-принудительная сила уголовного закона. Значимость положения
лица, совершившего преступление, подтверждается тем, что исследователи
отождествляют его (или его уголовно-правовой статус) с такой ключевой
категорией уголовного права, как предмет данной отрасли. Б.Т.
Разгильдиев указывает, что предметом уголовного права является человек,
воздействуя на которого уголовное право удерживает его от совершения
преступления HYPERLINK \l “sub_99300” *(300) . По мнению Г.П.
Новоселова, предметом уголовно-правового воздействия является статус
лица, совершившего преступление HYPERLINK \l “sub_99301” *(301) .
Правовому положению потерпевшего в уголовном праве еще не дана должная
оценка, учение о статусе потерпевшего в этой отрасли права находится в
стадии становления.
Очевидно, что правовой статус потерпевшего существует в рамках
уголовно-правовых отношений, т.е. является уголовно-правовым статусом
субъекта уголовно-правовых отношений. Освещая вопросы статуса того или
иного субъекта уголовных правоотношений, авторы, к сожалению, не
раскрывают сам термин “уголовно-правовой статус” HYPERLINK \l
“sub_99302” *(302) . Прежде чем рассуждать об уголовно-правовом статусе
потерпевшего, необходимо дать определение уголовно-правового статуса,
обозначить его место в системе правовых статусов. Понятие
“уголовно-правовой статус” применимо к субъектам уголовного права,
прежде всего к физическим лицам, поскольку уголовно-правовой статус –
часть конституционного и общегражданского правового статуса личности.
Анализируя понятие уголовно-правового статуса, исследователи опираются
на общетеоретическое понимание правового статуса. Таковым
рассматриваются “законодательно установленные и взятые в единстве права,
свободы и обязанности личности” HYPERLINK \l “sub_99303” *(303) .
Г.О. Петрова под уголовно-правовым статусом понимает “такое правовое
положение, при котором лицо способно от рождения обладать правом на
защиту от преступлений и имеет возможность реализовать это право в любой
момент, а также способно нести ответственность за совершенное
преступление при наличии вменяемости, возраста, по достижении которого
лицо обязано отвечать за совершенное преступление, и других
обстоятельств, указанных в уголовном, уголовно-процессуальном и
уголовно-исполнительном и иных законах и подзаконных актах” HYPERLINK \l
“sub_99304” *(304) . Данное определение весьма актуально в свете
рассматриваемой проблемы уголовно-правового статуса потерпевшего. Из
первой части предложения следует, что автор имеет в виду не только
статус лица, подлежащего уголовной ответственности, но и статус лица,
чьи права и свободы нарушаются преступлением и, соответственно, требуют
защиты.
“Статус правовой (лат. status) – установленное нормами права положение
его субъектов, совокупность их прав и обязанностей” HYPERLINK \l
“sub_99305” *(305) .
“Правовой статус есть признанная Конституцией и законодательством
совокупность прав и обязанностей субъектов, а также полномочий
государственных органов и должностных лиц, с помощью которых они
выполняют свои социальные роли” HYPERLINK \l “sub_99306” *(306) .
Н.И. Матузов, внесший значительный вклад в разработку проблемы
правового статуса личности, под правовым статусом понимает правовое
положение личности в обществе HYPERLINK \l “sub_99307” *(307) .
Изучение мнений ученых – специалистов в области теории права позволило
сформулировать достаточно четкое, на наш взгляд, определение
уголовно-правового статуса. Под таковым в общем виде следует понимать
совокупность нормативно закрепленных прав и обязанностей личности,
выступающей субъектом уголовных правоотношений, а также полномочия
государственных органов и должностных лиц, представляющих сторону
государства в данных правоотношениях.
Прежде чем говорить о понятии, содержании и видах правового статуса
вообще и уголовно-правового статуса потерпевшего в частности, необходимо
уяснить природу исследуемого феномена. Нет оснований сомневаться, что
правовой статус принадлежит субъектам права. Проблемным является вопрос
о понятии “субъект права” и его отграничении от понятия “субъект
правоотношения”. В результате изучения научной литературы по вопросам
правового статуса мы пришли к выводу: следует говорить о правовом
статусе субъектов права и о правовом положении субъектов конкретных
правоотношений HYPERLINK \l “sub_99308” *(308) . “Если правовой статус
(правовое состояние) абстрактного субъекта характеризуется совокупностью
нормативно закрепленных прав и обязанностей, то правовое положение
(правовое состояние конкретного персонально индивидуализированного лица)
определяется как потенциальными обязанностями и правами (обусловлены
наличием правоотношений-моделей), так и реальными обязанностями и
правами (обусловлены существованием правоотношений-отношений)”, – пишет
А.Ю. Якимов HYPERLINK \l “sub_99309” *(309) . Поэтому, рассуждая о
правовом статусе потерпевшего от преступления, мы имеем в виду
абстрактное лицо, субъекта, его права и обязанности, предусмотренные
законом. В рамках уголовных правоотношений конкретные потерпевшие
реализуют свои права и обязанности как субъекты уголовных
правоотношений, отдельных их видов; совокупность этих прав и
обязанностей составляет правовое положение субъектов. Понятия
“уголовно-правовой статус потерпевшего” и “уголовно-правовое положение
потерпевшего” не следует рассматривать как противоположные,
конкурирующие. Последнее понятие образовано в процессе конкретизации
первого.
В теории права проводится классификация правовых статусов. Так, Н.И.
Матузов по степени общности выделял конституционный и отраслевой
статусы, а внутри отраслей допускал возможность существования
внутриотраслевых статусов HYPERLINK \l “sub_99310” *(310) . Понятно,
что уголовно-правовой статус является отраслевым статусом.
Уголовно-правовым статусом обладает личность как субъект уголовных
правоотношений. К таким лицам, имеющим правовой статус, можно отнести:
лиц, совершивших преступления; лиц, совершивших иные уголовно значимые
деяния (малозначительное деяние, акты необходимой обороны, задержания
лица, совершившего преступление, крайней необходимости и пр.);
потерпевших от преступления; должностных лиц, представляющих
государство. Следовательно, уголовно-правовой статус потерпевшего –
внутриотраслевой статус, составная часть уголовно-правового статуса.
Уголовно-правовой статус потерпевшего от преступления – это статус
субъекта права; он основывается на общеправовом (конституционном)
статусе. Выступая участником конкретных правоотношений, потерпевший
обладает определенным правовым положением. Каждому виду уголовных
правоотношений, субъектом которых является потерпевший, соответствует
правовое положение потерпевшего лица. Уголовно-правовой статус
потерпевшего есть также конкретизированный вид его общеправового
статуса.
Элементы уголовно-правового статуса потерпевшего. Исследуя структуру
правового статуса, ученые выделяют его элементы. Правовой статус –
категория сложносоставная, поскольку содержит ряд (систему) структурных
элементов. Бесспорно утверждение, что обязательными элементами правового
статуса являются права и обязанности субъектов HYPERLINK \l “sub_99311”
*(311) . “Именно права и обязанности составляют ядро правового статуса”,
– пишет А.В. Малько HYPERLINK \l “sub_99312” *(312) . Относительно
других элементов (правоспособности, правосубъектности, норм права,
принципов, гарантий, правоотношений и пр.) в литературе отсутствует
единообразие суждений, авторы вычленяют их большее или меньшее
количество.
В Российской Федерации действует ряд “статутных” законов: “О статусе
члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы
Федерального Собрания Российской Федерации” HYPERLINK \l “sub_99313”
*(313) , “О Конституционном Суде Российской Федерации” HYPERLINK \l
“sub_99314” *(314) , “О статусе судей в Российской Федерации” HYPERLINK
\l “sub_99315” *(315) , “О статусе военнослужащих” HYPERLINK \l
“sub_99316” *(316) , “Об аварийно-спасательных службах и статусе
спасателей” HYPERLINK \l “sub_99317” *(317) и др. В перечисленных
нормативных актах законодатель прежде всего дает понятие субъекта права
(“депутат Совета Федерации”, “депутат Государственной Думы”, “судьи
Конституционного Суда”, “судьи”, “военнослужащие”, “спасатели” и пр.).
Далее в качестве элементов статуса законодатель выделяет права
(полномочия), гарантии, обязанности, ответственность субъектов.
Элементами уголовно-правового статуса потерпевшего, на наш взгляд,
являются:
– уголовно-правовые нормы;
– принципы уголовного законодательства;
– права потерпевшего;
– обязанности потерпевшего;
– гарантии реализации прав и обязанностей потерпевшего;
– правосубъектность.
Необходимым элементом правового статуса вообще и уголовно-правового
статуса потерпевшего от преступления, в частности, является правовая
норма, устанавливающая круг прав и обязанностей субъекта правоотношения.
П.Е. Кондратов отмечает: “В основе всего правового статуса потерпевшего
лежит регламентация его интереса получить защиту (в виде правовых норм
(выделено мною. – С.А.) и соответствующих государственных органов) от
преступных посягательств” HYPERLINK \l “sub_99318” *(318) . Поэтому
говорить о том, что потерпевший имеет право без закрепления в законе
обязанностей других субъектов, без обеспечения гарантий, значит –
выдавать желаемое за действительное, должное – за сущее. По образному
выражению Н.И. Матузова, “юридические нормы как бы обрамляют и
закрепляют фактический социальный статус, превращая его тем самым в
правовой” HYPERLINK \l “sub_99319” *(319) . Мы солидарны с авторами,
признающими взаимосвязь правоотношения и правовой нормы. Реально
существующее общественное отношение лишь тогда приобретает характер
(качество) правоотношения, когда оно находит нормативное оформление.
B*
*
B*
B*
j†
j¶
jB
B*
B*
ju
h•*>*B*
h•*>*B*
h•*>*B*
B*
z®2
h•*>*B*
–
,
.
h•*>*B*
B*
B*
B*
B*
B*
B*
B*
B*
B*
B*
B*
B*
@
B
r
t
v
„
†
e
e
B*
e
c
O
O
Oe
ae
ae
h•*>*B*
h•*>*B*
h•*>*B*
B*
8
:
Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter
