.

Адвокатская этика. Барщевский М.Ю. 1999 (учебник)

Язык: украинский
Формат: книжка
Тип документа: Word Doc
0 20566
Скачать документ

Адвокатская этика

Автор: Барщевский М.Ю.

Издательство: Издательский дом “ФЕДОРОВ”

Кол-во страниц: 288

Дата публикации: 02.06.1999

Памяти профессора И.Б.Мартковича посвящается

Предлагаемая Вашему вниманию работа – попытка осмыслить суть, значение и
содержание такого понятия, как адвокатская этика. Эта книга не
подведение итогов, не формулирование бесспорных истин, а приглашение к
диалогу.

Автор благодарит своих коллег О. Баркалову и О. Глазкову за
содержательные замечания. Особая благодарность адвокату Т. Пуховой,
принявшей на себя обязанность “общественного редактора” и сделавшей
значительный вклад в подготовку работы к изданию.

* ВВЕДЕНИЕ

* ГЛАВА I. АДВОКАТСКАЯ ЭТИКА. ОБЩИЕ ПОНЯТИЯ, ПРИНЦИПЫ

o 1. ЗНАЧЕНИЕ ЭТИКИ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АДВОКАТОВ

o 2. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ АДВОКАТСКОЙ ЭТИКИ

o 3. КОДЕКС АДВОКАТСКОЙ ЭТИКИ

o 4. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ КОДЕКСА АДВОКАТСКОЙ ЭТИКИ

o 5. ЧЕСТНОСТЬ

o 6. КОМПЕТЕНТНОСТЬ И ДОБРОСОВЕСТНОСТЬ

o 7. ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ НЕПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ

* ГЛАВА 2. ЭТИЧЕСКИЕ ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ АДВОКАТА В РАЗЛИЧНЫХ СФЕРАХ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

o 1. ЭТИЧЕСКИЕ ПРАВИЛА В СИСТЕМЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ АДВОКАТ-КОЛЛЕГА

o 2. ЭТИЧЕСКИЕ ПРАВИЛА В СИСТЕМЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ АДВОКАТ-КЛИЕНТ

* Этика поведения адвоката при консультировании клиентов

* Этика поведения адвоката при приеме поручения

* Этика поведения адвоката при конфликте интересов клиентов

* Этика поведения адвоката в ходе участия в судебном процессе

* Конфликт финансовых интересов между адвокатом и клиентом

* Защита собственности клиента

* Соблюдение правил адвокатской этики при назначении гонорара

* Отказ адвоката от дальнейшей работы с клиентом

o 3. ЭТИЧЕСКИЕ ПРАВИЛА В СИСТЕМЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ АДВОКАТ-СУД

o 4. КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ

o 5. ОБЩЕСТВЕННО-ЗНАЧИМЫЕ ОБЯЗАННОСТИ АДВОКАТА

o 6. АДВОКАТ И СМИ

o 7. СОВМЕЩЕНИЕ ПРАВОВОЙ ПРАКТИКИ С ОБЩЕСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ

o 8. ИЗБЕЖАНИЕ СОМНИТЕЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ

o 9. РЕКЛАМА И ИНФОРМАЦИЯ О ЮРИДИЧЕСКИХ УСЛУГАХ

* ЗАКЛЮЧЕНИЕ

* ПРОЕКТ КОДЕКСА АДВОКАТСКОЙ ЭТИКИ

* ПРИЛОЖЕНИЯ

o ТИПОВЫЕ ПРАВИЛА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ АМЕРИКАНСКИХ АДВОКАТОВ
(ИЗВЛЕЧЕНИЯ)

o ОБЩИЙ КОДЕКС ПРАВИЛ ДЛЯ АДВОКАТОВ СТРАН ЕВРОПЕЙСКОГО СООБЩЕСТВА

o ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ О РОЛИ АДВОКАТОВ (приняты восьмым Конгрессом ООН по
предупреждению преступлений в августе 1990 г. в Нью-Йорке)

o ПРАВИЛА АДВОКАТСКОЙ ЭТИКИ МЕЖДУНАРОДНЫЙ СОЮЗ (СОДРУЖЕСТВО) АДВОКАТОВ

o ПРАВИЛА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ ЧЛЕНОВ МЕЖРЕГИОНАЛЬНОЙ КОЛЛЕГИИ
АДВОКАТОВ ПОМОЩИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЯМ И ГРАЖДАНАМ

o СТАНДАРТЫ НЕЗАВИСИМОСТИ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРОФЕССИИ МЕЖДУНАРОДНОЙ АССОЦИАЦИИ
ЮРИСТОВ

ВВЕДЕНИЕ

Памяти профессора

И.Б. Мартковича посвящается

Адвокатура создана не для наслаждения тех,

кто в ней состоит, а для общественного

служения, служения трудного, сурового и

серьезного. (Э.Пикар “Об адвокате (Парадокс)”)

Если Вы спросите кого-либо из адвокатов о состоянии дел сегодня в
российской адвокатуре, то, уверен, ответ будет выдержан в весьма
пессимистических тонах. Таким же будет ответ и судьи, и следователя, и
бизнесмена, и депутата Госдумы, да, собственно, любого нашего
соотечественника. Правда, причины такого ответа у всех будут разные. Так
в чем же дело? Что происходит и “как с этим бороться”?

Адвокаты, прежде всего, недовольны отсутствием Закона “Об адвокатуре”,
принятие которого благополучно затягивается с 1992 года. Кроме того, им,
конечно же, не нравится, что внутри коллегий оказались совершено
случайные люди, не только не поддерживающие “высокое звание адвоката” (к
сожалению, в наши дни эти слова можно употреблять только в кавычках, как
некую цитату из прошлого…), но и наоборот, всем своим поведением
сводящие его роль к рвачу, мелкому жулику, в лучшем случае,
элементарному стряпчему. Интересно отметить, что такое отношение в
одинаковой степени не устраивает ни весьма небольшое количество
сохранившихся еще пока настоящих адвокатов, ни тех, благодаря которым
именно такое общественное мнение и сформировалось. Но ни те ни другие
ничего делать для исправления сложившейся ситуации не хотят.

Объективно не способствует изменению отношения к адвокатуре в
общественном сознании и то обстоятельство, что при наличии во многих
субъектах РФ множественности коллегий, фактически, бороться за “чистоту
рядов” невозможно. Исторически спонтанно возникшие “параллельные
коллегии” приняли в свои члены людей, не имеющих никакого отношения к
адвокатской профессии и привносящих в конкурентную борьбу между
адвокатами (обостряющуюся на фоне явного снижения спроса на услуги
адвокатов, которые необходимы в правовой, а не коррумпированной системе)
элементы “беспредела”. Только установление жестких правил поведения,
несоблюдение которых влечет за собой самое серьезное наказание, только
установление конкретных самоограничений членами корпорации способно
исправить ситуацию.

Однако, при наличии конкурентной борьбы не только между адвокатами
внутри одной коллегии, когда правила могут быть установлены одни для
всех, но и между коллегиями, когда принятие единых правил невозможно
(только “сверху” – в административном порядке, что вовсе неприемлемо для
адвокатуры, как саморегулирующейся добровольной ассоциации (объединения)
адвокатов), реально что-либо сделать для улучшения имиджа адвокатуры
нельзя.

Можно предположить, что проблема с альтернативными коллегами в скором
времени разрешится сама собой. Существование ряда коллегий на одной
территории не только лишено какого-либо здравого смысла, но и является
крайне неудобным. Решений этого вопроса несколько, но в настоящей работе
мы исследуем иную проблему. Для нас важно отметить лишь следующее. Если
все адвокаты всех коллегий (либо, при наличии одной коллегии на
территории субъекта федерации, все адвокаты данной коллегии) будут
подчиняться единым правилам адвокатской этики, то для нас, с точки
зрения темы исследования, не имеет значения, сколько таких коллегий
будет. (Другое дело, что в силу целого ряда иных соображений, которые,
как мы уже сказали, лежат за пределами интересующей нас проблемы,
множественность коллегий – явление отрицательное).

В этой связи вспоминаются слова известного исследователя проблем
адвокатуры прошлого века И.Бентама, писавшего: “Общие интересы сословия
адвокатов так значительны, что заставили его членов пожертвовать своими
частными выгодами” (Бентам И. О судоустройстве. СПб 1860 г., с.104). И,
если И.Бентам говорил “заставили” в прошедшем времени, то нам предстоит
еще только пройти этот путь.

В последнее время в обществе отношение к адвокатам приобрело новые
оттенки. Если раньше, не без влияния коммунистического тоталитарного
государства, доминировало отношение к адвокатам как к людям, защищающим
преступников и изменников Родины, то сегодня такому “пониманию” роли
адвокатуры на смену приходит не менее опасное: адвокаты – дельцы,
которые за сумасшедшие гонорары ловко устраивают дела богатых людей,
обслуживают только крупный бизнес и криминальные структуры, или защищают
проворовавшихся чиновников от справедливого возмездия (этим, в
частности, объясняется недовольство адвокатурой у простых людей,
депутатов, следователей). Читателю, взявшему в руки эту книгу, то есть
интересующемуся проблемами российской адвокатуры, нет необходимости
объяснять, сколь далеки подобные воззрения от реальной действительности.
Но именно этому читателю лучше чем кому-либо другому понятно, что
проблема реорганизации адвокатуры более чем назрела.

Надо сразу оговориться, что вопросы, волнующие сегодня как адвокатов,
так и общество, применительно к адвокатуре, распадаются на две четко
очерченные группы. С одной стороны, более невозможно терпеть ситуацию,
при которой нет современного законодательства, регулирующего
деятельность адвокатов, определяющего требования к соискателям этой
профессии, четко структурирующего внутреннее устройство российской
адвокатуры. Нам уже приходилось останавливаться на этих вопросах ранее
(см.: М.Ю. Барщевский, Организация и деятельность адвокатуры в России,
М., 1997) и потому в предлагаемой вниманию читателей работе мы говорить
о них не будем. С другой стороны, не менее важным, хотя и “субсидиарным”
является вопрос о правилах и стандартах адвокатского поведения и
профессиональной деятельности. Во всем мире такая проблематика
объединяется термином “адвокатская этика”. Этому вопросу и посвящено
настоящее исследование.

Адвокатская этика

1. ЗНАЧЕНИЕ ЭТИКИ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АДВОКАТОВ

С нашей точки зрения, порядок и стабильность в обществе невозможны, по
крайней мере, без двух составляющих – экономически приемлемого состояния
граждан, в особенности среднего класса, и уважения к законам. В
неправовом обществе, пусть даже с процветающей экономикой, нельзя
говорить о стабильности и порядке уже хотя бы потому, что ни один
индивидуум не будет жить с уверенностью в завтрашнем дне, поскольку при
правовом беспределе его могут в любую минуту бросить в тюрьму, отобрать
имущество, лишить основных прав человека и гражданина. В то же время,
правовой порядок, правовое общество подразумевают не только наличие
хороших и стабильных законов, не только их соблюдение гражданами и
представителями государства, но и, в обязательном порядке, уважение
населения к людям, олицетворяющим Закон – судьям, прокурорам, адвокатам,
нотариусам, сотрудникам органов внутренних дел, таможни, налоговой
инспекции и полиции и т.д.

Наибольшее количество контактов рядовых граждан с законом происходит
через адвокатов и, в меньшей степени, нотариусов. Естественно, действия
сотрудников правоохранительных органов (главное – милиции) также весьма
приметны, однако лишь тогда, когда их поведение становится
противоправным. Так, если инспектор ГИБДД (ГАИ) четко соблюдает
требования закона, не “придирается”, не вымогает взятки, не
злоупотребляет своими полномочиями, то мы, порою, просто не замечаем его
присутствие на дороге. Другое дело – адвокаты. К ним обращаются за
правовой помощью, за защитой нарушенных прав. Недостойное или
недобросовестное поведение адвоката всегда становится предметом
обсуждения между клиентом и его друзьями, родственниками, сослуживцами.
Получается, что о неблаговидном поступке адвоката всегда и с
необходимостью узнает достаточно широкий круг лиц. Подрывается престиж
профессии. Заботясь об уважении к своей профессии, адвокаты защищают
интересы всей Правовой Системы государства. Но для рядовых граждан
престиж адвокатской деятельности легко экстраполируется на деятельность
всех “служителей Фемиды”, а этим, в частности, определяется и уважение к
Закону вообще. Таким образом, к адвокатам следует предъявлять самые
высокие требования с точки зрения соблюдения профессиональной этики и
стандартов поведения.

Когда мы говорим о престиже адвокатской профессии, мы вовсе не имеем в
виду, сколь высоким должно быть собственное внутреннее мнение адвоката о
его значимости и роли в обществе. Это – немаловажно, но отнюдь не
главное. Престиж профессии определяется не внутренней самооценкой, а,
напротив, оценкой окружающих.

Вряд ли сегодня кто-либо станет спорить с тем, что для дальнейшего
развития отечественной адвокатуры вопрос выработки точного перечня
профессиональных этических установлений столь же необходим как и
принятие закона об адвокатуре. К чему приводит “игра без правил” мы
хорошо видим на практике. Самое страшное это то, что адвокаты начинают
истреблять друг друга, погрязая в интригах, сплетнях, неуважительных
публичных отзывах друг о друге. Процветают перехват клиентов и взаимные
оскорбления. Формируется психология волка-одиночки, для которого ничто и
никто не указ. Кроме того, исторически доказано, что адвокатура, не
признающая этические принципы, не может рассчитывать на доверие
общества. Результатом этого всегда становилось усиление вмешательства
государства в дела адвокатуры, что, с необходимостью, влекло за собой
ограничение реальной независимости адвокатских формирований, без которой
адвокатура как правозащитный институт невозможна.

Надо при этом понимать, что для возникновения этических проблем в
адвокатском сообществе есть свои достаточно объективные причины. Очень
часто мы просто имеем дело с абсолютным нормальным стремлением любого
профессионала, чья деятельность основана на его индивидуальном труде,
выделиться среди себе подобных, стать более заметным. Однако,
конкуренция между адвокатами не должна происходить по дарвинским законам
борьбы за выживание, когда все средства хороши и допустимы. Такая борьба
естественна и уже потому возможна, но должна она проходить в рамках
профессиональной этики.

Адвокатская этика

2. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ АДВОКАТСКОЙ ЭТИКИ

Итак, что же такое адвокатская этика? Каково содержание этого понятия?

Термин “этика” происходит от греческого ethos – обычай, нравственный
характер. Впервые он был введен Аристотелем, “как обозначение особой
области исследования – практической философии, ибо она пытается ответить
на вопрос, что мы должны делать” (Краткая философская энциклопедия . М.
1994 г с 543). Предметом регулирования общей этики является нравственное
поведение человека вообще, любой профессии, в любых обстоятельствах.

Предметом же адвокатской этики становится поведение представителя этой
профессии, члена соответствующей корпорации, преимущественно, в
обстоятельствах, где он действует именно как профессионал, либо
представляет свою профессию, либо воспринимается окружающими именно как
представитель корпорации адвокатов.

При этом важно сразу оговориться, что адвокат как человек может
придерживаться любого этического учения, любых этических воззрений,
однако, как для члена корпорации для него возможна только одна система
профессиональных ценностей, только один набор стандартов
профессионального поведения.

Разумеется, когда те или иные аспекты деятельности адвоката определяются
общеправовыми нормами, в частности, процессуальными кодексами, речь уже
идет не о чисто этических установлениях, но о соблюдении требований
Закона, что, кстати, для адвоката уже само по себе является одной из
этических норм существования.

Таким образом, можно сформулировать следующее общее правило: предметом
адвокатской этики является предписываемое корпоративными правилами
должное поведение члена адвокатской ассоциации в тех случаях, когда
правовые нормы не устанавливают для него конкретных правил поведения.

Следует учесть, что большой ошибкой было бы считать, что формирование
системы этических норм профессионального поведения адвоката (которые
безусловно ограничат свободу действий адвоката), в той или иной степени
сможет помешать выполнению адвокатом его профессиональных обязанностей.
Для того, чтобы избежать такого заблуждения достаточно вспомнить, что
“профессиональные обязанности адвоката” это не только то, что надо
делать, но и то, как это дозволительно делать.

Адвокатская этика

3. КОДЕКС АДВОКАТСКОЙ ЭТИКИ

Мировой практике уже давно известны этические кодексы адвокатов –
кодексы, представляющие собой свод этических правил профессионального
поведения адвокатов. В США еще в 1908 году появились Правила
профессиональной этики, содержавшие 70 параграфов, дававшие достаточно
полный перечень установлений по вопросам взаимоотношений с судом и
коллегами, добросовестного отношения к обязанностям, честности и
откровенности, умеренности в вопросах назначения гонорара. (Ватман Д.П.
Адвокатская этика. М. 1977 г., с.27).

У нас же до недавнего времени возможен был лишь один этический кодекс на
всех – моральный кодекс строителя коммунизма. Любые попытки всерьез
заговорить о необходимости разработки этического кодекса той или иной
профессии мгновенно пресекались идеологическими отделами обкомов и ЦК
КПСС с весьма простой аргументацией: у нас одна мораль, одна
нравственность, одна этика для всех. Сейчас ситуация резко изменилась.
Используя старую терминологию, можно сказать, что идея создания
профессиональных этических кодексов овладела массами. Так, обсуждаются
кодексы журналиста, врача и даже бизнесмена. Есть определенная реакция
на эту тенденцию и у законодателя. Например, статья 48 ФЗ “О рынке
ценных бумаг” указывает на необходимость соблюдения профессиональной
этики на рынке ценных бумаг. В октябре 1993 года принят Кодекс Чести
Судьи РФ. В органах МВД также действует свой Кодекс Чести. В ФЗ “О
Прокуратуре РФ” содержится текст присяги работника прокуратуры, что, в
известной мере, также подтверждает приближение к идее наличия своих
специфических этических норм в деятельности сотрудников органов
прокуратуры.

О Кодексе профессиональной адвокатской этики говорили и раньше, но очень
вскользь и весьма осторожно. Так, А.Д. Бойков в свое время писал: “Одним
из средств воспитательной работы могут рассматриваться присяги и
этические кодексы…”. (Бойков А.Д. Нравственные основы судебной защиты.
М.1978г., с. 28). Имели место и практические попытки, хотя и не вполне
удачные, с нашей точки зрения (что легко объясняется
идеологизированностью всего советского общества). В 1985 году в Минской
городской коллегии адвокатов были приняты Правила профессиональной этики
и достоинства профессий адвоката. В 1974 году такие же правила были
приняты в Литовской ССР. Следует сразу заметить, что и те и другие
Правила, фактически, были неким систематизированным обобщением
дисциплинарной практики соответствующих коллегий. Они были построены по
принципам особенной части и, естественно, не могли предусмотреть все
возникающие ситуации.

В последнее время в России было предпринято несколько достаточно
успешных попыток разработать этический кодекс. В обоих случаях (а мы
имеем в виду проекты кодекса Гильдии Российских адвокатов и кодекс,
предложенный одним из авторитетнейших московских адвокатов
М.А.Гофштейном) за основу был взят принцип, применяемый странами ЕС. (Мы
приводим эти два варианта в приложениях).

По нашему мнению, единственно правильным подходом при разработке
этического кодекса профессионального поведения адвоката является
выработка общих, основополагающих этических правил, принципов
профессионального поведения адвокатов. Прав был А.Д. Бойков, указавший
на то, что: “Задача профессиональной этики: не дать готовые рецепты на
все случаи жизни, но научить культуре нравственного мышления, дать
надежные ориентиры для решения конкретных ситуаций, влиять на
формирование нравственных установок у специалиста, в соответствии со
специфическими требованиями профессии, объяснение и оценка, выработанных
адвокатской практикой стереотипов поведения в областях неурегулированных
правом” (Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам.
М.: Юрид. лит., 1978 г. с.25).

Нельзя, однако, не вспомнить и предупреждение профессора Н.Полянского,
писавшего, что “в том просторе для рассуждений на общие темы, которые
открывает всякий вопрос с широким содержанием не были утеряны из виду
отдельные его частности, между тем как именно эти-то частности и
представляют собой порою настоящие камни преткновения, о которые
разбивается единое решение, данное в ответе на общим образом
поставленный вопрос” (Полянский Н.Н. Правда и ложь в уголовной защите.
М. 1927 г. с.8).

Согласимся, общие рассуждения не дадут нам ответы на практические
повседневные вопросы адвокатского бытия. Основополагающие этические
принципы не смогут регламентировать поведение адвоката в каждой отдельно
взятой ситуации. Но, с одной стороны, они послужат ему “путеводной
звездой”, системой ориентиров при решении того или иного конкретного
поведенческого вопроса, а, с другой стороны, станут той нормативной
базой, на которой будет строится дисциплинарная практика коллегий
адвокатов, наполняя Кодекс адвокатской этики практическим содержанием.
Для российских правоведов, не привыкших к прецедентой системе права,
такой подход может показаться не естественным, чуждым “по духу”. Однако,
не стоит забывать, что именно так был построен и затем развит до
известной степени совершенства и американский и канадский этические
кодексы. Французы же, как и мы, являющиеся последователями
кодифицированного континентального права, тем не менее, в значительной
степени пошли тем же путем. Стоит ли нам изобретать велосипед?

Совершенно естественно при этом, что нам следует постараться избежать
традиционной ошибки наших соотечественников, посвятивших свои труды этой
проблематике, заключавшейся в том, что волей-неволей они в подавляющем
большинстве случаев наибольшее внимание уделяли вопросам регулирования
деятельности адвоката-защитника. Адвокат-представитель в гражданском
процессе в значительной степени выпадал из их поля зрения. Что же
касается бизнес-адвокатов, т.е. тех представителей профессии, которые
посвятили себя наиболее сложной и, если угодно, комплексной области
защиты прав и интересов клиентов, то о них речь и вовсе не шла (что,
объясняется, разумеется лишь тем, что эта профессия совершенно новая для
российских условий).

Адвокатская этика

4. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ КОДЕКСА АДВОКАТСКОЙ ЭТИКИ

“Лиризм, даже задатки героизма должны быть

ему не чужды, он должен быть с нервами, с огнем, да

именно с огнем, в работе, великодушным,

художественным, красноречивым”..

(Пикар Э. Об адвокате ( Парадокс ) . М. 1898 г. с.45)

Слово advocatus возникло от латинского advocatio – обращение за помощью,
судебная зашита. Отсюда сразу становится понятным, что основная задача
адвоката всегда была, есть и будет помогать своим умением знаниями и
опытом тому, кто обратился к нему за помощью. Следовательно, формулируя
основные понятия и принципы профессиональной этики адвокатов мы не можем
отступить от простого и очевидного правила – адвокат должен быть
максимально полезным для своего клиента при условии… И вот тут-то и
начинаются все проблемы. Вот эти-то условия и есть тот оселок, на
котором проверяется правильность понимания адвокатом публичного
характера его профессии, соблюдения корпоративных интересов, его статус
гражданина и субъекта правового регулирования и многое, многое другое.

Никому не дано посчитать сколько копий было сломано известнейшими
юристами всех времен и народов вокруг этой проблемы. И будет
элементарным упрощенчеством полагать, что причина споров кроется в той
или иной государственной идеологии (например, коммунистической,
фашистской, сионистской или исламской). Вот, например, один из
известнейших дореволюционных процессуалистов Е.В.Васьковский писал, что
адвокат – уполномоченный общества, обязанный блюсти общественный интерес
(Васьковский Е.В. Основные вопросы адвокатской этики. СПб 1895 г. с.40).
Казалось бы, фраза более характерная для деятелей типа Вышинского, но уж
никак не для дореволюционного либерала. И, наоборот, уже в сталинские
времена, в 1927 году эту позицию подверг справедливой критике профессор
Полянский, выразив коротко и ясно – “цель защиты и есть защита”.
Аналогичные дискуссии велись и на западе. В известной степени короче и
образнее других доминирующую точку зрения сформулировал Э. Пикар: “как
магнитная стрелка компаса указывает на север, так и адвокат должен
прежде всего защищать” (Пикар Э. Об адвокате ( Парадокс ) . М. 1898 г.
с.31).

Страшно себе это сегодня представить, но каких-то сорок с небольшим лет
назад, уже после смерти Сталина, в 1954 году М.В. Чельцов (последователь
взглядов Вышинского) утверждал, что:

1.Защитник может признавать факты, отрицаемые подзащитным.

2.Защитник может согласиться с доказанностью обвинения, не признаваемого
подсудимым.

3.Защитник может признать несоответствующими истине те или иные
показания подсудимого (цитируется по книге – Фромм Э. Психоанализ и
этика . М. 1993 г. с.63).

При таком подходе адвокат фактически представляет интересы
социалистического государства, “самого передового общества”, но никак не
своего клиента. Обычно, все авторы комментировавшие впоследствии это
знаменитое утверждение М.В.Чельцова, риторически вопрошали – зачем в
процессе два прокурора?!

Итак, адвокат, безусловно, прежде всего руководствуется интересами
своего клиента. Однако существует и множество ограничений на этом
поприще, обязывающих адвоката придерживаться определенных рамок
поведения. Например, клиент хочет, чтобы адвокат от его имени передал
судье взятку. Пронес в следственный изолятор наркотик для подзащитного.
Вызвал для допроса в суд лжесвидетеля. Любому понятно, что такие
действия адвоката будут противозаконными и уже лишь потому
недопустимыми. Но они будут не только противозаконными, но и неэтичными
по отношению к правосудию.

Возьмем еще пример. Клиент желает (а большинство нынешних клиентов, к
сожалению, полагают, что если они платят, то они и вправе “желать” чего
угодно), чтобы адвокат выставил ответчика в суде (а хорошо бы и адвоката
ответчика тоже) глупыми и безнравственными людьми, высмеял бы их,
унизил. Вправе ли адвокат согласиться с подобным “пожеланием”? Прямого
запрета в законе мы не найдем. Ответ же, тем не менее, достаточно
очевиден – нет, не вправе. Адвокат не может, не должен унижать
человеческое достоинство кого бы то ни было. Адвокат всегда обязан
уважительно относиться к коллегам. Адвокат не вправе использовать
судебную трибуну для оскорбления (пусть даже не в уголовно-правовом
смысле этого термина) чести и достоинства любого лица. Адвокат должен
уважительно относиться к суду, не допуская в его присутствии перебранок,
взаимных эмоциональных выпадов.

Но почему это именно так, а не иначе? Закон же не запрещает! Ответ на
вопрос “почему не вправе?” также следует искать в сфере этических
установлений профессии.

Итак, приступая непосредственно к формулированию основных понятий
адвокатской этики, мы хотели бы прежде всего пояснить следующее. Уже
эти, приведенные выше примеры хорошо показывают нам, почему следует
признать бессмысленной попытку построить этический кодекс адвокатской
деятельности по принципам особенной части. Сколько ситуаций схожих,
аналогичных тем, что нами предложены, придется описать в кодексе?
Десятки, сотни, тысячи? И все равно останутся лазейки, позволяющие
обойти конкретные запреты и выполнить “желание” самодурствующего
клиента. А если так, то и клиент будет считать себя вправе требовать от
адвоката то, что не запрещено адвокатским этическим кодексом. И, кстати,
будет по-своему, “по-жлобски” прав. И потому мы даже не будем пробовать
составить перечень тех нарушений, которые следует признавать
ненадлежащим профессиональным поведением адвоката. Любой перечень,
список “априори” надо будет признать неполным. Но стоит нам записать в
кодекс адвокатской этики принципы поведения адвоката в суде,
принципиальные основы его отношений с коллегами, с третьими лицами в
процессе, как проблема снимается сама собой. У адвоката появляется
возможность самостоятельно оценивать соотносимость “пожеланий” клиента с
дозволенным ему – адвокату – поведением. Итак, интересы клиента превыше
всего, но не вместо всего.

Таким образом, для нас представляется важным определиться именно с
основными понятиями, выработать главенствующие принципы поведения.
Остальное решать будет каждый адвокат сам для себя, а контролировать
правильность таких решений – комиссия по этике (дисциплинарная комиссия)
соответствующей коллегии адвокатов. Спустя непродолжительное время мы
сможем получить достаточно подробный “свод” прецедентов, в основе
которого будут лежать принципы надлежащего профессионального поведения и
обобщенная практика их реального применения, выработанная
территориальными коллегиями адвокатов (кстати, заметим в скобках, –
возможно, что и с учетом местных традиций и обычаев).

Какие же понятия мы можем выделить как “краеугольные камни” адвокатского
существа, определить как основополагающие, составляющие суть адвокатской
этики? Нам представляется правильным признать таковыми ЧЕСТНОСТЬ,
КОМПЕТЕНТНОСТЬ и ДОБРОСОВЕСТНОСТЬ.

В этой связи хотелось бы предложить нашему читателю простой
“психологический тест”: обратиться к своему жизненному опыту и
вспомнить, как часто мы готовы сказать о человеке, что он честный,
компетентный и добросовестный специалист. Не претендуя на
социологическую точность эксперимента, тем не менее, рискну
предположить, что немногие из наших знакомых будут удостоены таких
характеристик. Как правило, такими определениями мы не разбрасываемся и
“присуждаем” их как высшую награду лишь тем, кому безгранично доверяем и
кого называем истинными профессионалами. Если человек компетентен и
честен, мы готовы услышать от него правду, даже если она не очень
“добрая” и не очень “вежливая”. Именно к честному, компетентному и
добросовестному специалисту мы стремимся обратимся за помощью в сложную
минуту, когда нам нужнее всего поддержка делом, а не чужие утешения и
сочувствие. И именно эти качества оказываются для нас важнее, чем обычно
искомые нами у наших близких и друзей доброта, отзывчивость и
вежливость.

Выделив эти три важнейших понятия – “честность”, “компетентность” и
“добросовестность” и определив их значение, с нашей точки зрения было бы
правильным рассмотреть затем и те “блоки” адвокатского бытия, те сферы
его деятельности, где эти понятия находят свое практическое применение.
Они проявляются с определенной спецификой в различных аспектах
адвокатской деятельности: при консультировании клиентов, в суде, иных
публичных выступлениях. Это – если говорить по “месту действия”. А, если
говорить по “обстоятельствам действия”, то это – во взаимоотношениях с
клиентами, с коллегами, с судебной администрацией, в ситуации конфликта
интересов, при “поступлении” в адвокатуру после оставления
государственной службы и других. Именно так мы и строим изложение в этой
книге.

Адвокатская этика

5. ЧЕСТНОСТЬ

“Безупречная честность при ведении дел – руководящий принцип адвокатской
деятельности как общественного служения” (Д. Ватман, Адвокатская этика.
М, “Юрид.лит.”, 1977, с.38).

В общественном сознании принцип честности включает в себя и принцип
правдивости. Некоторые считают эти понятия даже синонимичными. Н.Н.
Полянский, много писавший на интересующую нас тему, указывал на то, что:
“обязанность быть правдивым, если не для всякого защитника, то для члена
адвокатской корпорации представляется или должна быть обязанностью,
относящейся к области добрых нравов корпорации…” (Полянский Н.Н.
Правда и ложь в уголовной защите . М. 1927 г., с. 35).

С нашей точки зрения, между принципами правдивости и честности есть
существенная разница. Принцип правдивости подразумевает сообщение только
правдивой, субъективно истинной информации. Принцип честности –
значительно шире, и помимо вышесказанного, он также предполагает
субъективно честное отношение к высказыванию индивидуальных оценок,
личного мнения, собственной правовой позиции, а также, что
представляется не менее важным, честное (т.е. порядочное, достойное,
нравственное) поведение адвоката во взаимоотношениях с окружающими его
людьми: коллегами, клиентами, судом, представителями правоохранительных,
государственных органов, СМИ и т.д.

Возможность доверять адвокату является необходимым элементом в
отношениях между адвокатом и его клиентом, коллегами или судом. При
отсутствии честности у адвоката, его полезность для клиента и репутация
в профессиональном кругу будут разрушены. В этом случае адвоката не
спасет даже его профессиональная компетентность и добросовестность в
выполнении своих обязанностей.

Другим проявлением принципа честности в адвокатской профессии является
то, что при оказании правовой помощи клиенту, адвокат никогда не должен
осознанно способствовать или поощрять нечестность, мошенничество иное
преступление либо инструктировать клиента как нарушить закон или скрыть
следы преступления. В этой связи адвокату иногда бывает достаточно
сложно выбрать правильную линию поведения при таких, например,
обстоятельствах. В адвокатское бюро, специализирующееся на
хозяйственно-правовых вопросах, обращается некая фирма с просьбой помочь
им составить, скажем, квартальный балансовый отчет для представления в
налоговую инспекцию. При этом клиент не скрывает, что учет у него был
“липовый”, имевший целью сокрытие части дохода, уменьшение
налогооблагаемой базы. Другими словами, клиент просит адвоката помочь
ему скрыть следы преступления. Разумеется, по общему правилу, адвокат не
вправе этого делать. Но в данном случае есть некоторая специфика. В
области экономики, особенно ее “налоговой” части, происходит упрощенно
говоря следующее: государство пытается как можно больше получить с
товаропроизводителей, а последние стараются как можно меньше отдать.
Если это “перетягивание каната” идет по правилам (т.е. на основе
действующего законодательства, с использованием его слабых мест,
непроработанности, “изобретения” законных по форме схем) то во всем мире
бизнес-адвокаты “тянут канат” на стороне клиента. Мы не имеем в виду,
что адвокат при этом может помогать клиенту, исходя только лишь из того,
что действующее налоговое законодательство является с его – адвоката –
точки зрения неразумным, экономически безумным. В любом случае, в
практической деятельности адвокат обязан исходить из принципа “закон
есть закон”. Адвокат не может порекомендовать клиенту подделать тот или
иной первичный документ, сжечь ненужные (опасные), не показывать в
отчете ту или иную операцию. Но адвокат может посоветовать клиенту
переструктуировать баланс в соответствии с положениями закона таким
образом, чтобы снизить размер подлежащих уплате налогов. Адвокат вправе
помочь клиенту, поделившись с ним своими знаниями о “белых пятнах”
закона, о противоречиях действующего налогового законодательства. То
есть, действуя в интересах клиента, адвокат не может давать ему прямо
противозаконные рекомендации, но может и обязан использовать все
известные ему законные способы для того, чтобы добиться желаемого
результата.

Итак, с самого начала общения с клиентом адвокат должен четко
обозначить, что помогая клиенту, он не считает допустимым и не будет
нарушать закон, но будет защищать интересы клиента всеми законными
способами и средствами, прилагая максимум усилий и знаний.

К сожалению, психология по принципу “кто платит – тот и заказывает
музыку” весьма популярна в наши дни и порой торжествует даже в
отношениях между клиентом и его адвокатом. На практике нередко можно
встретить безобразные примеры того, когда адвокат, в погоне за
гонораром, становится слепым исполнителем желаний своего доверителя или
подзащитного, в инструмент, с помощью которого творятся противозаконные
и нечестные действия. Никаким гонораром в подобных случаях не окупается
падение престижа адвоката как в глазах клиента, так и перед лицом суда и
общества в целом. Никогда не следует забывать о том, что адвокат –
фигура самостоятельная и всегда имеющая право выбора своего поведения и
своей позиции во взаимоотношениях с клиентом и судом. Даже в гражданском
деле, даже действуя по доверенности от имени клиента, адвокат всегда
остается представителем своей корпорации и по его поступкам судят не о
клиенте, которого он представляет, а о коллегии адвокатов, членом
которой он является. И потому если клиент настаивает на совершении
адвокатом поступка, несовместимого с его адвокатским статусом, адвокат,
зная это, не должен принимать такое поручение, а также имеет полное
моральное право отказаться от дальнейшего ведения дела этого клиента
(если такой отказ не противоречит требованиям закона).

Исходя из вышесказанного, именно честность, с нашей точки зрения,
следует признать необходимым качеством лица, желающего быть адвокатом. И
исходя из этого одним из основополагающих правил Кодекса
профессиональной этики адвоката должно стать следующее:

“Адвокат должен честно выполнять свои обязанности по отношению к
клиентам, суду, другим адвокатам и обществу в целом”.

В заключение считаем необходимым отметить, что бесчестное или
сомнительное поведение адвоката отражается не только на репутации самого
адвоката, но и на репутации других членов коллегии, а также на
авторитете всей системы правосудия в целом. Из чего следует заключить,
что если поведение адвоката таково, что информация о нем может повредить
доверию к нему как честному и порядочному профессионалу, в подобных
ситуациях дисциплинарный орган коллегии адвокатов должен иметь все права
к тому, чтобы применить к такому адвокату надлежащее дисциплинарное
взыскание.

Адвокатская этика

6. КОМПЕТЕНТНОСТЬ И ДОБРОСОВЕСТНОСТЬ

Компетентность и добросовестность, проявляемые адвокатом при исполнении
своих профессиональных обязанностей, являются необходимыми
составляющими, формирующими высокое качество и профессионализм
оказываемой адвокатом юридической помощи.

Следует подчеркнуть, что под “компетентностью” в контексте данной главы
подразумевается не просто знание адвокатом положений действующего
законодательства, но и наличие у адвоката достаточных навыков,
необходимых для применения этих знаний на практике, в том числе, и при
ведении дел, а также умение использовать их наиболее эффективно в
интересах клиента. Мы твердо убеждены в том, что лицо, нуждающееся в
юридической помощи, вправе рассчитывать на то, что любой адвокат
обладает достаточными способностями и умением для компетентного
разрешения любых возникающих юридических вопросов в его (клиента)
интересах.

Для того, чтобы оправдать такие ожидания и добиться достаточного уровня
профессионализма в исполнении своих обязанностей, каждый адвокат должен
внимательно следить за развитием (изменением) законодательства во всех
отраслях права, с которыми он сталкивается в своей деятельности, быть в
курсе правоприменительной практики, поддерживать свою квалификацию на
уровне эрудированного, компетентного, опытного в применении права
специалиста.

Не менее важным представляется также умение адвоката правильно оценивать
уровень своей компетентности и ее достаточность для оказания
квалифицированной правовой помощи по конкретному делу. При решении
данного вопроса определяющими критериями для адвоката должны быть
следующие факторы: сложность и специфика поставленной задачи,
предшествующий опыт адвоката в ведении подобной категории дел, наличие
возможности проведения дополнительных исследований на стадии подготовки
к делу, наличие потребности в консультациях с адвокатом другого
направления деятельности (специализации) при решении проблем, связанных
с исполнением данного поручения клиента, и, наконец, целесообразность
принятия адвокатом такого поручения с учетом всех вышеперечисленных
критериев.

Если адвокат осознает недостаточность собственной квалификации, опыта, а
также возможностей для надлежащего исполнения поручения, он должен либо
отказаться от него, либо получить согласие клиента на консультацию с
адвокатом, компетентным в данной области, либо на сотрудничество с таким
адвокатом. При этом адвокат обязан согласовать с клиентом не только свое
право на консультацию с другим адвокатом или специалистом в той или иной
области знаний, но и право на раскрытие последнему необходимой для
консультации информации, полученной от клиента, а также расходы,
связанные с проведением такой консультации. Иное поведение следует
признать как нечестное по отношению к клиенту и расценивать его в
соответствии со стандартами, применимыми для целей определения
небрежности (самонадеянности).

Адвокат, консультирующий потенциального клиента и вынужденный отказаться
от принятия его поручения в силу недостаточной компетенции в данной
области права, должен быть готов и к тому, чтобы порекомендовать такому
клиенту того специалиста, который сможет лучше решить данную проблему.
Такая помощь должна осуществляться по внутреннему убеждению и не может
быть связана с получением какого-либо вознаграждения со стороны клиента
и/или рекомендованного адвоката.

Принцип добросовестности, в свою очередь, означает, что адвокат при
выполнении своих профессиональных обязанностей должен помимо того, что
действовать компетентно, действовать с наибольшей отдачей собственных
сил и способностей и приложить все усилия для того, чтобы предоставить
квалифицированную юридическую помощь клиенту в кратчайшие сроки и при
максимальном учете интересов последнего. В частности, это подразумевает
под собой и обязанность адвоката с разумной быстротой отвечать на всю
профессиональную корреспонденцию, а также пунктуальность при выполнении
адвокатом всех иных профессиональных обязательств.

Если адвокат обоснованно предвидит продолжительную задержку в оказание
помощи клиенту или иные обстоятельства, препятствующие ему надлежащим
образом осуществлять защиту интересов клиента (в том числе из-за большой
профессиональной загруженности адвоката по ведению иных принятых им
ранее дел), клиент должен быть незамедлительно об этом проинформирован.

В виде правила принцип компетентности и добросовестности можно было бы
сформулировать следующим образом:

а) Адвокат обязан обеспечить клиенту должную компетентность при оказании
ему юридической помощи или совершении любых юридических действий от его
имени.

б) Адвокат должен оказывать юридическую помощь клиенту добросовестно,
наиболее тщательным и квалифицированным образом как того требует уровень
профессиональной юридической помощи, по крайней мере, эквивалентный тому
уровню, на каком в подобных ситуациях действует квалифицированный
адвокат.

Очевидно, что адвокат, который в результате своей некомпетентности
оказал клиенту правовую помощь ненадлежащего качества, тем самым
дискредитирует профессию и может способствовать созданию отрицательной
репутации всей адвокатской корпорации. Безусловно, что такое поведение
заслуживает осуждения. Тем не менее, не следует забывать и известное
изречение о том, что не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Нам не
хотелось бы, чтобы сформулированные выше требования кем бы то ни было
трактовались как подразумевающие под собой полную профессиональную
безупречность адвоката. Как известно, ошибка ошибке рознь, и потому не
всякое действие адвоката, даже если оно стало основанием для судебного
взыскания с адвоката ущерба в пользу клиента, следует расценивать как
ошибку в соблюдении адвокатом этических правил. В любом случае, решению
этого вопроса всегда должно предшествовать тщательное исследование,
проводимое коллегами-адвокатами (членами дисциплинарного органа
коллегии).

Адвокатская этика

7. ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ НЕПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ

Прежде всего, поясним, что под понятием “непрофессиональной юридической
практики” нами подразумевается практика, которая осуществляется без
соблюдения тех основополагающих принципов (честность, компетентность и
добросовестность), которые были раскрыты нами в предыдущих разделах
исследования. Исходя из этого, мы посчитали необходимым отдельно
остановиться на таком важнейшем элементе общественного служения адвоката
– как его обязанность перед корпорацией и обществом по предотвращению
случаев оказания некомпетентной юридической помощи лицам, обратившимся к
услугам адвоката, равно как и по пресечению иных фактов недостойного
и/или неправомерного поведения со стороны других адвокатов.

Очевидно, что адвокат несет полную профессиональную ответственность за
все дела, ему вверенные. Этот тезис представляется нам достаточно
важным. В последнее время многие адвокаты с успехом использует в своей
практике работу помощников, вне зависимости от того, что действующим
законодательством статус таких лиц фактически не определен, и поступают
при этом совершенно правильно. В роли таких помощников могут выступать
как студенты-юристы, так и лица, уже имеющие дипломы юристов, но по тем
или иным причинам не являющиеся членами коллегии. Для нас, с точки
зрения профессиональной ответственности адвоката перед клиентом за
работу его помощников, между этими категориями разницы не существует.
Обычно такие помощники выполняют либо техническую работу, либо
подготовительную, либо информационную. Ну что плохого в том, если
адвокат поручит помощнику подобрать нормативную базу для того или иного
дела? Или поручит подготовить проект искового заявления? В принципе, это
его “внутренне дело”. Но, если адвокат не проверит работу своего
помощника, или не будет нести ответственность за ее качество и сроки
исполнения, то это будет уже неправильно. В таком случае мало что
останется от тезиса об особой ответственности адвокатуры перед
обществом, ничто не будет гарантировать соблюдение принципов честности,
компетентности и добросовестности в отношениях клиент-адвокат, ибо
клиент обращается за помощью к конкретному адвокату, а не к неизвестным
ему помощникам адвоката.

Таким образом, в интересах престижа профессии и общества в целом в сфере
оказания эффективной, доступной для понимания, качественной юридической
помощи весьма целесообразно обучать помощников адвокатов в процессе их
работы, однако при условии, что это не влечет наступления негативных
последствий для интересов клиентов. Важнейшей обязанностью адвоката в
этой связи следует признать обеспечение полного и прямого контроля за
персоналом и помощниками, которым могут передаваться конкретные задания
и функции. Учитывая общие и специальные ограничения, устанавливаемые
законодательством и решениями руководящего органа коллегии адвокатов,
помощник адвоката может выполнять любую работу, переданную ему
адвокатом, если сам адвокат поддерживает постоянные отношения с клиентом
и несет полную профессиональную ответственность за сделанную работу.
Помощники адвоката не вправе выполнять те обязанности адвоката, которые
тот должен исполнять лично, и не могут исполнять обязанности, не
входящие в круг обязанностей адвоката вообще. По общему правилу, вопрос
о том, какие права адвокат может передать помощнику, заключается в
различии специальных знаний помощника с одной стороны и
профессионального опыта адвоката с другой стороны. Помощник адвоката
может действовать только под контролем адвоката. Степень контроля
зависит от типа юридической проблемы, включая критерии ее стандартности
и повторяемости, опыта работы помощника.

В любом случае, адвокат, практикующий самостоятельно в консультации,
бюро или фирме, работающей в режиме неполного рабочего дня, должен
обеспечить рассмотрение всех юридических вопросов именно профессионалом
и искючить юридические консультации непрофессионалом, от имени другого
адвоката или от своего собственного.

Другим не менее важным правилом, обеспечивающим надлежащее качество
юридической помощи, является также следующее. Ни один адвокат ни под
каким видом не должен привлекать к работе лиц, исключенных из коллегии
адвокатов за какие-либо нарушения, а также адвоката, чье право на
осуществление адвокатской деятельности временно приостановлено в
результате совершения им дисциплинарного проступка (если только орган
управления территориальной коллегии адвокатов не дал на это своего
прямого согласия). В противном случае, сложится ситуация, при которой
корпорация в целом признала недопустимым сотрудничество с конкретным
нарушителем, а конкретный адвокат, член этой корпорации, принял ровно
обратное решение. Это именно этическое правило, поскольку “де юре”
корпорация не вправе вмешиваться в “производственно-хозяйственную”
деятельность адвокатской фирмы (бюро) или кабинета. Речь идет о
нравственной обязанности каждого адвоката своими действиями поддерживать
престиж руководящего органа корпорации и авторитет принятых им решений.

Наконец, нельзя не сказать и о еще одном, очень важном, но весьма
“щекотливом” вопросе, непосредственно связанном с обеспечением принципов
честности, компетентности и добросовестности в деятельности адвокатской
корпорации. Интересы корпорации, и мы это постоянно подчеркиваем, выше
интересов одного отдельно взятого адвоката. Как поступить, если члену
корпорации становится известно, что его коллега “взял взятку под судью”
или совершил иной поступок, содержащий признаки иного преступления?
Представляется, что в данном случае решение может быть лишь одно –
сообщить об этом поступке руководящему органу коллегии (если это только
не запрещено законом).

По нашему мнению, такая же обязанность лежит на члене адвокатской
корпорации и тогда, когда ему становится известно о недобросовестном
поведении коллеги в вопросе назначения гонорара, или злоупотребления
конфиденциальной информацией, полученной от клиента, или имеются
обоснованные предположения, что им допущены другие нарушения правил
профессионального поведения, которые могут повлечь за собой серьезный
вред (как например, в делах об убытках, связанных с доверительным
управлением имуществом). Подчеркнем, что необходимость сообщения о таком
недостойном поведении коллеги диктуется необходимостью защиты интересов
клиентов, всей корпорации, всей судебно-правовой системы, и потому ни в
коей мере не должно рассматриваться как доносительство или стукачество.
Если не принимать надлежащих и своевременных мер по пресечению
непрофессионального поведения адвоката, это может повлечь за собой
тяжелейшие последствия. Таким образом, выносить на обсуждение корпорации
(руководящего органа территориальной коллегии) ставшие адвокату
известными случаи нарушения правил профессиональной этики и стандартов
поведения другим адвокатом – не только не предосудительно, но и
необходимо.

В любом случае, адвокат должен сообщать о нарушениях, исходя из лучших
побуждений, без злого умысла или какого-либо скрытого личного мотива.
При этом, адвокат не должен, даже в интересах клиента, требовать
возврата средств, предполагаемо полученных другим адвокатом у киента
ненадлежащим образом или без достаточных оснований, если только клиент
прямо не уполномочивает адвоката на такие действия и/или на сообщение об
этом факте руководящему органу территориальной коллегии.

И наконец, последнее. Надлежащее исполнение адвокатом указанных выше
правил способно предотвратить или существенно снизить количество случаев
оказания гражданам и организациям непрофессиональной юридической помощи
со стороны членов адвокатской корпорации, но, к сожалению, не способно
сократить число “жертв” юристов-непрофессионалов, не входящих в состав
ни одной из адвокатских корпораций и не подконтрольных им. Возможно ли
что-либо предпринять в этой связи? Полагаем, что да. И прежде всего,
всеми доступными и законными способами добиваться осознания обществом
того, в чем состоит различие между адвокатами и иными, оказывающими
правовые услуги, лицами, в частности, юристами-лицензиатами. Важно,
чтобы простому обывателю было понятно, что это – не адвокаты.

Почему все это важно? Лицо, не являющееся профессиональным адвокатом (а
иногда и вообще юристом), может обладать достаточными техническими или
личными способностями и качествами для предоставления юридических услуг
(как, например, в случае с юристами-лицензиатами, членами правовых
кооперативов и т.п.), но оно не подлежит профессиональному контролю, а
его деятельность не регулируется законодательными и корпоративными
актами об адвокатуре. Соответственно, в случае совершения им
профессионального (с адвокатской точки зрения) проступка, такой юрист не
несет ответственность перед органом управления территориальной коллегии
адвокатов. Компетенция и честность такого лица не были подтверждены
проверкой независимым органом, выражающим интересы общества в целом в
обеспечении квалифицированной юридической помощи. Не станет же кто-либо
всерьез утверждать, что процедура выдачи лицензии такова, что может в
должной мере обеспечить осуществление необходимого контроля за
профессиональным и, тем более, нравственным уровнем соискателя! Простой
пример: для получения лицензии на право оказание юридических услуг
организация, обратившаяся за такой лицензией, должна была до осени 1998
года иметь в своем составе некое количество юристов, которые, как
сказано в соответствующем “Положении о лицензировании” будут
“непосредственно осуществлять платные юридические услуги”. А остальные
сотрудники такой организации? И что значит “непосредственно
осуществлять”? Это делает тот, кто готовит документ или тот, кто его
передает клиенту? Юристов-любителей у нас в стране всегда хватало. Кто и
как может гарантировать, что за спиной одного дипломированного юриста не
будет стоять целая команда таких любителей?! Кроме того, даже среди тех,
кто формально является юристом могут быть люди, которые либо вовсе
никогда, либо уже многие годы не работали по специальности. Более того,
даже работая по специальности – например в органах ЗАГСа, теперь они
начинают представлять интересы клиентов по делам о наследстве, налоговым
спорам, решают таможенные вопросы. Другими словами, хотя формально
государство вроде бы как и осуществляло некий контроль при выдаче
лицензии, фактически никакого контроля не было и в помине. Осенью же
1998 года государство вообще признало отсутствие необходимости
лицензирования юридической деятельности, выразив тем самым свое
“уважение” к соблюдению конституционного положения об обеспечении
гражданам и организациям квалифицированной юридической помощи.

Кроме того, клиент профессионального адвоката защищен и имеет более
выгодное положение в отношениях “адвокат-клиент” уже хотя бы потому, что
на адвоката распространяются правила: в отношении конфиденциальности;
профессиональных критериев заботы адвоката о деле, в отношении
полномочий суда по отношению к профессиональным адвокатам, наконец,
рассматриваемые нами правила профессиональной этики адвоката.

Обо всем этом надо рассказывать, как говориться, “внедрять в сознание
масс”. Пока же мы будем молчать или говорить об этом недостаточно внятно
и громко, мы так и будем встречать в своей практике и “расхлебывать”
печальные последствия потрясающих по своей неграмотности и
безответственности “правовых” консультаций лжеадвокатов и лжеюристов.

Адвокатская этика

1. ЭТИЧЕСКИЕ ПРАВИЛА В СИСТЕМЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ АДВОКАТ-КОЛЛЕГА

Для реального подъема престижа адвокатской профессии, пожалуй, одним из
важнейших является правильное построение отношений адвоката с его
коллегами. Видимо, не стоит подробно останавливаться на таких
самоочевидных вещах как уважительное, доброе, отзывчивое отношение к
каждому из них. Это “общие” понятия, за которыми, тем не менее, должны
стоять вполне конкретные поступки адвоката. Вряд ли мы сможем дать
полный перечень тех действий, которые должен совершать адвокат в
отношении своих коллег в тех или иных условиях, и тех, от которых он
должен воздерживаться. Да и, пожалуй, это нецелесообразно – жизнь всегда
богаче любых инструкций и правил. Важно, как мы уже указывали, уяснить
принципы.

Основной принцип этих отношений весьма удачно, по нашему мнению,
сформулирован в “Общем кодексе правил для адвокатов стран ЕС” – “Адвокат
обязан признавать всех других адвокатов из входящих в Сообщество
государств в качестве коллег по профессии и поступать по отношению к ним
в соответствии с нормами порядочности и уважения”. (Общий кодекс правил
для адвокатов стран ЕС, п. 5.1.2).

Хотелось бы также напомнить нашему читателю, что на сей счет в старые
времена существовало такое емкое понятие как “цеховая солидарность”.
Явление отнюдь не плохое, заслуживающее того, чтобы его возродить в наши
дни. Кстати говоря, такое понятие как “честь мундира”, которое у нас,
почему-то, используется только с негативным оттенком, в правильном
понимании этих слов весьма было бы полезно для представителей многих
профессий, среди которых адвокаты занимают далеко не последнее место.
Невольно на память приходят слова замечательного адвоката Д. Ватмана:
“Уважение к своему товарищу по профессии, к его личности, деловой и
общественной репутации должно быть руководящим правилом для каждого
адвоката, нравственной обязанностью которого является забота о
достоинстве носимого звания и престижа адвокатуры. Это – азбука
адвокатской этики, так как не может ожидать к себе уважения та
организация, члены которой не проявляют в своих отношениях взаимной
вежливости, такта и неизменной корректности, забывая в пылу судебной
борьбы о высоких началах товарищеской солидарности”. (Ватман Д.П., указ.
соч., с. 59).

В виде правила, эта этическая установка может быть сформулирована
следующим образом:

Поведение адвоката по отношению к другим адвокатам должно основываться
на уважении и доброй воле.

Все эти благие пожелания на практике для адвоката всегда связаны с рядом
самоограничений, с необходимостью поступать не так как хочется, а так
как должно, с подчинением своих личных интересов интересам корпорации,
правилам и стандартам профессионального поведения.

Например, весьма нередка ситуация, когда к адвокату обращается клиент,
который ранее консультировался с другим адвокатом. Полагаем, что
“принимающий” адвокат, исходя из этических соображений, обязан в любом
случае связаться с “передающим” адвокатом и предупредить его о факте
такого “перехода”. Естественно, что причины “смены” адвоката могут быть
весьма различными: например, отказ “прежнего” адвоката от ведения дела
по формальным основания (если выяснилось, что он состоит в родстве с
судьей), отказ в виду отсутствия, с его точки зрения, правовой позиции
по делу, большой занятости в другом длительном процессе, плохого
физического самочувствия и т.д. Здесь для “принимающего” дело адвоката
проблем нет и его звонок по телефону своему коллеге в большей степени
будет “звонком вежливости”, нежели способом самопроверки и перестраховки
от возможной ошибки.

Но если причиной такого “перехода” стал конфликт между адвокатом и
клиентом, второму адвокату в подобной ситуации надлежит быть предельно
осторожным и корректным в своем поведении. Надо понимать, что
“принимающий” адвокат должен быть особо деликатен в формулировании
своего совета, если им допускается мысль, что его рекомендации могут не
совпасть с рекомендациями первого адвоката. Честь корпорации всегда
стоит во главе угла. Разумеется, это не означает, что надо давать
(повторять) заведомо неправильный совет. Но формулировка может быть
разная. И “неправильность” первого совета может быть разная. Одно дело,
когда первый адвокат ошибся “в праве”, не знает законодательства или
неправильного его понимает. Другое дело, когда речь идет о тактике
использования норм права в интересах обратившегося. Например, всегда
можно сказать: “Есть два варианта. Первый – вот такой (повторив совет
предыдущего адвоката), а второй – вот такой. Первый вариант мне кажется
более рискованным, более сложным, хотя и ведущим к поставленной цели.
Второй же (собственно совет этого адвоката)- проще, легче реализуемый, в
большей степени сулящий успех”. Или что-то в этом роде. В ходе
дальнейшей беседы с клиентом адвокат должен мягко отговорить его
следовать путем, ошибочно рекомендованным первым адвокатом, однако, ни в
коем случае, не высказывая вслух своей негативной оценки действий своего
коллеги. Это и есть корпоративная солидарность в хорошем смысле. А вот
скрыть от клиента тот факт, что первый адвокат дал неверный совет с
точки зрения закона – это корпоративная солидарность уже в плохом смысле
этого понятия.

Тот адвокат, который ранее консультировал такого клиента, в свою
очередь, обязан сообщить “принимающему” адвокату все известные ему
обстоятельства, связанные как с правовой ситуацией по делу, так и с
“сопутствующими” факторами. Необходимость предупредить коллегу о
возможных сложностях, будь то индивидуальные особенности клиента, или
какие-либо не сразу заметные правовые обстоятельства дела – это
нравственная, этическая обязанность “передающего” адвоката. Ни при каких
обстоятельствах, даже при наличии соответствующего требования клиента,
“передающий” адвокат не вправе скрывать от “принимающего” наличие
обстоятельств, объективно препятствовавших первому в дальнейшем ведении
дела. Так, например, если клиент настаивал на использовании недопустимых
методов ведения дела, если клиент отказался оплачивать работу
“передающего” дело адвоката, “принимающему” следует знать все
подробности и обстоятельства для того, чтобы он мог выбрать правильное
решение относительно возможности и целесообразности принятия им
поручения. С нашей точки зрения, в данном случае правила адвокатской
этики в отношении коллег превалируют над принципом адвокатской тайны,
поскольку в основе возникающей коллизии могут лежать только
обстоятельства, затрагивающие интересы правосудия в целом.

Еще раз подчеркнем, что адвокатская этика требует того, что ни при каких
обстоятельствах нельзя допускать в общении с кем бы то ни было
неуважительных, оскорбительных отзывов в отношении деловых или личных
качеств другого адвоката. Столь же очевидна и неприемлемость какой-либо
необъективной критики или критики без необходимости – любого другого
адвоката, а также критики в целях привлечения клиентов или “перехвата”
клиентов. Хотя, вместе с тем, если один адвокат нанес клиенту ущерб
своими действиями, корпоративная солидарность не должна помешать другому
адвокату принять на себя дело о судебном взыскании с виновного возникших
убытков.

Применительно к судебной деятельности адвоката, этот принцип поведения
адвоката можно выразить словами Д.П. Ватмана: “Взаимное уважение
адвокатов друг к другу в ходе судебных прений, внимание к доводам своего
процессуального противника, деловая товарищеская полемика, исключающая
некорректные выпады, пренебрежительный тон, и тому подобные недостойные
приемы, должны быть нерушимым правилом поведения на судебной трибуне.”
Абсолютно верные слова.

Адвокату всегда необходимо помнить о том, что любые неприязненные
чувства, существующие или возникшие между клиентами, особенно во время
судебного процесса, не должны влиять на адвоката в его поведении как по
отношению к другим адвокатам, так и по отношению к клиентам. Личная
враждебность между адвокатами, занимающимися конкретным делом, может
привести к тому, что она будет препятствовать правильному рассмотрению
дела, а решение суда будет принято под влиянием эмоций.

Полагаем также, что при любых обстоятельствах адвокату следует избегать
жесткой практики, т.е. попыток использования всех без разбора ошибок
адвоката второй стороны, его промахов, нарушений, тем более, если
таковые не влияют на существо дела и не нарушают права клиента.
Замечания личного характера между адвокатами, попытки “подставить”
другого адвоката, критические выпады в адрес своего коллеги по поводу
его непрофессионализма, малого профессионального опыта в противовес
собственным профессиональным заслугам в ходе судебного процесса следует
расценивать как недопустимые. Как и в большинстве других случаев,
соблюдение этих правил имеет важное значение как для самого адвоката,
так и для всей адвокатуры в целом. Нельзя рассчитывать, что организацию
кто-либо будет уважать, если ее члены сами не уважают друг друга,
“собачатся” по поводу и без, являют собой некий “террариум
единомышленников”.

К числу стандартов, определяющих должное поведение адвоката по отношению
к своим коллегам, с нашей точки зрения, также следует отнести и такие
элементарные правила, как недопустимость прямого контакта по каким-либо
вопросам с противоположной стороной в споре, минуя адвоката той стороны:
адвокат не должен общаться или пытаться обсуждать спорный вопрос
напрямую с другой стороной в деле, которую представляет другой адвокат,
кроме как через или с согласия этого адвоката. Недопустимым является
также и несогласованное с собеседником (и в частности со своим коллегой)
использование аудио – или видеозаписи. Другое дело, что в некоторых
случаях, адвокат вправе настаивать на производстве такой записи, но
только не осуществлять ее тайно.

Весьма большое практическое значение имеет также личная ответственность
адвоката перед коллегами и судом за ненадлежащее использование положений
процессуального закона. Мы имеем в виду недопустимость затягивания
процесса путем использования различных процессуальных формальностей,
если только отложение дела не оправдывается законными интересами
клиента. Если же адвокату заведомо известно, что “дело не пойдет”, то он
просто обязан предупредить об этом суд и другого адвоката, участвующего
в деле. Это – и экономия процессуального времени коллеги, и элементарное
уважение к нему, к суду и к сторонам, участвующим в споре.

А вот пример из реальной практики, имевший место не так давно в
Московской городской коллегии адвокатов, также ярко иллюстрирующий
необходимость соблюдения принципа честности. Адвокат А. представлял
интересы одной из сторон в гражданско-правовом споре. Адвокат Б.,
представлявший интересы, соответственно, другой стороны, обратился к
нему с предложением совместно просить судью о переносе даты слушания
дела (дело в производстве суда находилось уже более года) поскольку он
занят в другом процессе. Адвокат А. дал ответ, суть которого сводилась к
тому, что он, разумеется, не возражает, что “обоюдная” неявка в процесс
обязательно повлечет отложение дела, и, конечно, он всегда готов пойти
на встречу коллеге. Надо отметить, при этом, что в реальности речь шла
об очень громком деле, и о двух очень и очень известных московских
адвокатах, всегда считавшихся приятелями. Адвокат Б. и его клиент в суд
не явились и, в рамках достигнутой договоренности, предупреждать судью
об этом не стали. (Вот здесь мы увидим, что нарушение этических норм в
отношениях адвокат-суд может привести к серьезным негативным
последствиям как для самого адвоката, так и для его клиента). Адвокат А.
в суд явился и, более того, настаивал на рассмотрении дела в отсутствии
второй стороны (на что суд не согласился), завил ходатайство о наложении
ареста на все имущество клиента адвоката Б. в качестве меры по
обеспечению иска (что суд и сделал). Никакие последовавшие затем
кулуарные объяснения адвоката А., что он вынужден был поступить так по
настоянию клиента, не были приняты во внимание почти никем из его
коллег, судей, журналистов, пишущих на правовые темы. Он никак не мог
ответить на простой вопрос – почему он не позвонил адвокату Б. и не
предупредил его об изменении собственных планов? По странному стечению
обстоятельств в итоге дело было разрешено в пользу клиента адвоката Б.,
а у некоторых московских адвокатов возникло суеверное “убеждение”, что
бесчестное поведение с коллегой наказуемо провидением…

Наш подход к анализу проблемы профессиональной этики во взаимоотношениях
адвоката с его коллегами следовало бы признать односторонним и в
определенной степени примитивным, если не учесть либо умолчать о
следующей особенности таких отношений. С одной стороны, адвокат, как мы
уже отметили, должен быть предельно честен со своими коллегами, он
никогда и ни при каких обстоятельствах не должен сообщать им никакую
заведомо ложную информацию. Вместе с тем, нередки ситуации, когда он
вынужден уйти от ответа на тот или иной вопрос, прежде всего тогда,
когда такой ответ может повредить интересам его клиента. Приведем
несколько коротких примеров. Адвокат, представляющий интересы
противоположной стороны, интересуется у другого адвоката, есть ли у того
доказательства тех или иных обстоятельств (собирается ли он приглашать
свидетелей по тому или иному факту). Исходя из тактических соображений,
адвокат может считать нецелесообразным разглашать эти сведения своему
процессуальному противнику. Это означает, что он вправе уклониться от
ответа на этот вопрос, но не вправе давать на него заведомо ложный
ответ. Адвокат противоположной стороны интересуется, как, в каком
размере оплачена работа его коллеги. Та же ситуация – ложный ответ не
допускается, но и ответ по-существу давать не стоит.

Как бестактное и некорректное следует расценить и такое поведение
адвоката, когда он, несмотря на то, что этого не требуют объективные
обстоятельства, пытается навязать другим адвокатам, представляющим
интересы третьих лиц – контрагентов клиента, невозможные, неосуществимые
или открыто несправедливые условия договора (проекта, сделки), включая
относящиеся к ограничению сроков исполнения обязательств и уплате
штрафных санкций.

И, наконец, важнейшим правилом адвокатской этики следует признать
готовность со стороны адвоката оказать максимальное содействие своему
коллеге в его профессиональной деятельности, помочь советом в
определении правовой позиции, в разборе сложного правового спора,
коллизии. При этом адвокату нельзя забывать о, так называемом, чувстве
такта. Бывает, что адвокат, ведя сложное, многоплановое дело клиента,
прибегает к помощи другого своего коллеги. Тот же, помимо чисто
консультативной функции по конкретному вопросу, начинает брать на себя
решение вопросов к нему не относящихся – общей тактики ведения дела,
гонорарной политики и т.п. Если он обсуждает эти и подобные вопросы
только со своим коллегой – основным адвокатом по делу, проблемы нет. Но
вот обсуждение этих вопросов с клиентом, равно как и любых иных за
исключением того, по которому его пригласили высказать свое мнение,
является бестактным и, соответственно, противоречащим правилам
адвокатской этики.

В обязанности каждого адвоката входит также и немедленное реагирование
на обращения к нему управляющего органа территориальной коллегии по
любому вопросу, входящему в компетенцию последнего. Следует отметить,
что полномочия и функции руководящего органа коллегии, как правило,
фиксируются либо в законодательстве об адвокатуре, либо в уставе
коллегии. Тем не менее, мы считаем, что этого недостаточно. Ведь в
упомянутых нормативных актах речь идет о юридической обязанности.
Включая положение, обязывающее адвоката незамедлительно реагировать на
обращение к нему руководящего органа коллегии, в систему
профессиональных этических правил, мы, тем самым, подчеркиваем, что
адвоката и президиум коллегии связывают и этические обязательства. Нам
представляется это важным.

Адвокатская этика

2. ЭТИЧЕСКИЕ ПРАВИЛА В СИСТЕМЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ АДВОКАТ-КЛИЕНТ

Прежде всего, следует отметить, что в системе взаимоотношений
адвокат-клиент от первого требуется, а второму строго рекомендуется
соблюдение полной честности и правдивости по всем обсуждаемым вопросам.
Клиенту это рекомендуется уже лишь потому, что нарушение таких правил
построения взаимоотношений с адвокатом может весьма негативно сказаться
на его собственном интересе. Не зная тех или иных фактов, не предвидя
возможности возникновения тех или иных “неожиданностей”, адвокат не
сможет оказать клиенту правовую помощь в полном объеме. Обман клиентом
своего адвоката, имеющий зачастую место с целью, скрыв те или иные
неприятные для клиента обстоятельства, добиться согласия адвоката на
принятие поручения, не оправдан ни с точки зрения моральности поведения
клиента (это, однако – тема другой работы), ни с точки зрения
практического результата. Адвокат, принявший поручение и в ходе работы
по делу обнаруживший такие скрытые от него факты, имеет полное и
моральное, и юридическое право отказаться от дальнейшего ведения дела.

Во избежании таких последствий для адвоката представляется крайне важным
с первых минут разговора вызвать доверие клиента. Для этого необходимо,
прежде всего, четко обозначить свое предназначение, особенно с учетом
низкой правовой культуры наших сограждан. Ведь многие из них до сих пор
полагают, что адвокаты – государственные служащие, что-то наравне с
прокурорами, только с обратной функцией, если те – чтобы “сажать”, то
эти – чтобы “вытаскивать”. Адвокат должен добиться понимания клиентом
того, что его единственной задачей перед государством и обществом
является оказание правовой помощи любому обратившемуся, не зависимо от
того, что он совершил или в чем он подозревается. Кроме того, клиент
должен услышать от адвоката, что существует принцип адвокатской тайны и
конфиденциальности полученной информации. Клиент с первых минут
разговора должен почувствовать, что адвокат не судья ему, а помощник.
Доверие клиента – основа взаимоотношений с адвокатом.

Но, если, как уже говорилось, соблюдение принципов честности и
правдивости для клиента носит рекомендательный характер, то для адвоката
– это абсолютный императив. Так, адвокат, скрывший от клиента те или
иные обстоятельства, препятствующие ему – адвокату – принимать участие в
судебном рассмотрении спора (но затем сообщивший о них самому суду)
формально не допускает нарушения закона. Но он (даже если это и не
повлекло для клиента каких-либо дополнительных или неоправданных
расходов) серьезно нарушает требования правил адвокатской этики. То же
самое, если адвокат скрыл от клиента тот факт, что правовая позиция
последнего противоречит требованиям законодательства или, даже, только
лишь судебной практики. Дело в том, что любые действия или бездействие
адвоката, приведшие к возникновению у клиента неверного представления о
правоте его позиции, перспективах судебного разбирательства спора есть
серьезное нарушение адвокатской этики, так как подобные факты подрывают
доверие не только данного клиента к данному адвокату, но и общества в
целом к адвокатуре, как институту. Говоря коротко, можно отметить,
адвокат не вправе ни лгать клиенту, ни скрывать от него те
обстоятельства, о которых клиент не спрашивает, но которые, по мнению
адвоката, имеют какое-либо прямое или косвенное отношение к делу
обратившегося клиента.

Адвокат обязан всегда четко отличать те просьбы и пожелания клиента,
которые могут и должны быть выполнены в пределах функций и полномочий
адвоката, от тех требований, которые не относятся к его профессии,
унижают честь и достоинство адвоката, или сводят его положение к
положению человека, действующего по принципу “чего изволите”. Это
правило может быть выражено весьма простой формулой – не прислуживать, а
работать. Адвокат не идет в услужение к клиенту, не становится его
личным “наемным рабочим”, но выполняет функции поверенного (защитника),
то есть является самостоятельно действующим профессионалом, выполняющим
за определенный гонорар конкретную функцию по защите законных прав и
интересов клиента всеми законными способами. Без учета высказанного
тезиса адвокат никогда не создаст о себе правильного, соответствующего
его высокому званию представления, не будет иметь собственной клиентуры,
и, что интересно, никогда не будет получать высоких гонораров за свой
профессиональный труд. Возможно для адвоката в большей степени, чем для
представителя другой профессии, подходит известное выражение Грибоедова
– “Служить бы рад, прислуживаться тошно!”

Поведение адвоката в отношении своего клиента должно быть всегда
достойным, независимо ни от каких обстоятельств. И даже в ситуации,
когда клиент незаслуженно обвиняет адвоката в непрофессионализме или
недостаточном старании, адвокат обязан оставаться сдержанным и
корректным, разъяснить клиенту свою позицию (почему он сделал или не
сделал что-то, что вызвало недовольство клиента), не допуская при этом
того, чтобы его объяснения, а точнее разъяснения, носили бы характер или
интонации самооправдания (естественно, мы говорим о случаях, когда
адвокат полагает, что действовал правильно).

Адвокатская этика

Этика поведения адвоката при консультировании клиентов

Сотрудничество адвоката с клиентом начинается всегда с первой
консультации. Если вопрос простой или дело клиента не имеет судебной
перспективы этой консультацией может все и ограничится. Если же адвокат
примет поручение по делу, то совместная работа продолжится. Но, как бы
то там ни было, ясно, что наиболее часто профессиональное общение
адвоката с гражданами имеет место именно во время консультационного
приема. В этой связи, нам представляется, весьма важным выработка четких
этических правил поведения адвоката во время консультирования и
принципов применения этих правил.

Ранее мы уже говорили о том, как важно для адвоката с первых минут
общения расположить к себе клиента, вызвать его доверие. Не будем
повторяться на сей счет и остановимся на других, не менее важных
аспектах взаимоотношений адвоката и его клиента при проведении
консультационного приема.

Прямой обязанностью адвоката перед клиентом, который нуждается в
правовой помощи, является дача клиенту квалифицированной юридической
консультации, основанной на достаточном знании (изучении) относящихся к
делу фактов, применимого к рассматриваемым правоотношениям
законодательства, и личном профессиональном опыте адвоката. Приступая
непосредственно к консультированию клиента, адвокат должен помнить, что
его задача не только дать правильный совет, но и убедиться, что этот
совет правильно понят. В этой связи автору многократно приходилось
говорить молодым адвокатам – если ваш клиент вас неправильно понял, это
не проблемы его интеллекта, а проблемы вашей способности выражать ваши
же мысли. Совет адвоката должен быть понятным и четким, ясно выражающим
то, что адвокат откровенно думает по поводу плюсов и минусов
рассматриваемой ситуации, а также возможных результатов судебного
рассмотрения спора. Адвокат должен ясно обозначить факты, обстоятельства
и предположения, на которых основывается его точка зрения, особенно
тогда, когда обстоятельства, сообщаемые клиентом, не подразумевают
необходимости проведения всестороннего правового исследования, влекущего
значительные расходы для клиента. Однако, до тех пор пока клиент не
проинструктирует об обратном, адвокат должен исследовать вопрос
достаточно глубоко, с тем, чтобы он мог выразить свое компетентное
мнение, а не просто дать комментарии со многими оговорками. Нельзя
забывать и о том, что адвокату всегда следует критически относиться к
сообщаемым клиентом сведениям, на оценке которых будет основываться его
консультация, если таковые сведения документально не подтверждены.

Итак, в конце беседы обязательно стоит убедиться в том, что клиент вас
понял именно в том смысле, в котором вы его консультировали, а не в том,
в каком ему хотелось бы вас понять. Следует также иметь в виду, что
когда бы ни стало очевидным, что клиент не понял либо неправильно понял
полученную консультацию, а также возможные правовые последствия тех или
иных действий, основанных на полученной консультации, адвокат должен
повторно дать консультацию. Если клиент выразит желание получить
консультацию у другого адвоката по интересующей его проблеме, адвокат
обязан оказать ему в этом всяческое содействие.

Не надо стесняться перед клиентом того, что вы не знаете ответа на тот
или иной вопрос или часть вопроса. По нашему мнению, “всезнайство”,
помимо того, что оно нереально, вызывает большой скептицизм у нормальных
людей. Адвокат вправе и должен сказать прямо клиенту, что вот по
такому-то вопросу он хотел бы сам проконсультироваться с кем-либо из
своих коллег, более компетентных чем он сам именно в этой области. Это –
нормально. Это вызывает уважение и доверие клиента. Плюс ко всему,
именно такой подход страхует адвоката от ошибки.

Ну, а если ошибка все-таки была допущена? Бывает ведь и так, чего
скрывать, что адвокат дал консультацию, клиент ушел, но вопрос его
продолжал занимать мысли адвоката и он, неожиданно, понял, что
консультация им данная – ошибочна. Прямой этической обязанностью
адвоката будет разыскать клиента и исправить свою ошибку, даже если это
может повлечь за собой определенные моральные и материальные издержки.
Упорствование в заблуждении – опаснее самого заблуждения. Итак, ошибка,
допущенная адвокатом, обязательно должна быть им исправлена, причем
исправлена бесплатно. В случае введения страхования профессиональной
деятельности адвокатов, при совершении адвокатом профессиональной
ошибки, он должен будет оказать клиенту всемерное содействие в получении
страхового возмещения, а в случае его недостаточности для покрытия
реальных убытков клиента – добровольно выплатить разницу. (В скобках
отметим, что самой адвокатской корпорации было бы не лишним задуматься о
создании специального страхового фонда. Незначительные обязательные
платежи каждого члена территориальной коллегии в этот фонд, с одной
стороны, не сильно отразились бы на материальном положении адвокатов,
зато, с другой стороны, во-первых, гарантировали бы погашение возможных
убытков, возникших на стороне клиента по вине адвоката, во-вторых,
повысили бы доверие общества к адвокатуре, в-третьих, дали бы коллегиям
возможность использовать накопленные средства (через фонд) на нужды
самих адвокатов не в ущерб клиентам. Главное, что никто не мешает
создать такие фонды уже сейчас, не дожидаясь законодательного
закрепления обязательного страхования адвокатской деятельности).

Еще одним важный момент, который мы бы советовали помнить при
консультировании клиентов, особенно по гражданским делам и
бизнес-клиентов, выражается старой русской поговоркой – “худой мир –
лучше доброй ссоры”. Адвокат, избирая один из возможных способов решения
проблемы, обязан выбрать и порекомендовать клиенту наиболее простой и
экономичный из них, избавляющий клиента от необходимости ввязывания в
длительную судебную тяжбу (естественно, при том условии, что такой
способ не нарушает каких-либо законных интересов клиента). Возможно, что
для самого адвоката, с учетом его сиюминутных интересов и возможности
назначения суммы гонорара, такой путь окажется наиболее невыгодным. Но
общее императивное требование – делать все, что способствует престижу
профессии в обществе – важнее и, в конечном итоге, “выгоднее”, чем
лишний гонорар по лишнему (в обоих смыслах значения этого слова) делу.
По нашему мнению, те случаи, когда рекомендации адвоката клиенту о
начале или продолжении судебного процесса по спору, который мог бы быть
решен путем достижения соглашения, были продиктованы личной корыстной
заинтересованностью адвоката в получении дополнительного гонорара,
следует расценивать как исключительно серьезное нарушение требований
правил профессиональной этики адвоката.

К сожалению, будучи реалистами, мы вынуждены признать и то, что на
практике встречаются ситуации, когда адвокат дает заведомо неверный или
откровенно поверхностный и непродуманный ответ на вопрос клиента. В этих
случаях мы также имеем дело с грубейшим нарушением правил адвокатской
этики. Д. Ватман в этой связи говорил: “Адвокат должен подходить к
обсуждению требования клиента об оказании ему необходимой правовой
помощи с особым вниманием и чувством большой ответственности, помня, что
поспешное или недостаточно продуманное решение либо совет адвоката могут
вовлечь клиента в судебный процесс, реальных шансов на выигрыш которого
не имеется, что повлечет потерю времени и материальные затраты либо
приведет к утрате клиентом своего права в случае, когда он последует
совету адвоката отказаться от обращения в суд по мотиву
бесперспективности дела, оказавшемуся ошибочным.” (Ватман Д.П., указ
соч., с. 13). Следует обратить внимание не только на некую “неэтичность”
неверного совета адвоката, но и на то, что, с нашей точки зрения, клиент
должен иметь право на возмещение убытков, возникших у него по вине
адвоката. Другими словами, если будет достоверно установлено, что совет
адвоката был заведомо ошибочным, прямо расходящимся с требованиями
действующего законодательства, и, в этой связи, клиент понес убытки, то
возмещение этих убытков должно быть возложено на адвоката (или, как
вариант, на страховую организацию, если будет признано необходимым
введение обязательного страхования профессиональной деятельности
адвокатов).

И последнее. Весьма часто клиенты обращаются к адвокатам не только по
правовым вопросам. Например, если мы говорим о бизнес-адвокате, то порою
обсуждение политического климата, финансовой ситуации в стране занимают
куда больше времени, чем, собственно, разговор о праве. Представляется,
что с учетом доверительного характера отношений клиента и адвоката,
последний вправе высказывать свою точку зрения и по этим вопросам.
Однако, он обязан оговориться, что он не профессиональный политолог, не
экономист, и что его высказывания в этой связи не следует рассматривать
как профессиональную деятельность и, соответственно, его рекомендации
носят вовсе не обязательный характер. Адвокат не вправе получать гонорар
за консультирование не по правовым вопросам.

Адвокатская этика

Этика поведения адвоката при приеме поручения

Проблемы, относящиеся к сфере адвокатской этики, пожалуй, наиболее ярко
проявляются у адвоката и на стадии приема им поручений и “выбора дел”.

Прежде всего, хотелось бы сказать о том, что адвокат, если только его
действительно беспокоит общественное лицо адвокатуры, независимо от
того, примет он в дальнейшем или откажется от принятия поручения
обратившегося к нему лица, в любом случае обязан всегда вежливо и
корректно отреагировать на поступившее к нему обращение за помощью. В
частности, если даже совершенно незнакомый человек адресовал адвокату
письмо, в котором просит дать разъяснение, принять дело, выполнить
какую-либо другую работу, то адвокат, независимо ни от чего, должен на
это письмо обязательно ответить. Он не обязан выполнять просьбу
обратившегося, но должен непременно проинформировать человека о принятом
им решении. “Высокомерное умолчание” – недостойно цели общественного
служения адвокатуры.

Итак, приступая непосредственно к обозначенной нами теме, следует
отметить, что существуют две основные теории, отражающие два
принципиально отличных друг от друга подхода к проблеме принятия
адвокатом поручения и выбора дел – закономерности (наиболее яркие
представители – Бентам, Пикар, Невядомский) и избирательности
(соответственно, Васьковский, Мейер, Джаншиев).

Суть позиции первой группы сводится к следующему. И.Бентам писал:
“Адвокат, за исключением особых случаев, не может и не должен
отказываться ни от какого дела. По какому праву займет он место судьи”
(Бентан И. О судоустройстве . СПб .1860 г., с.116,117). По мнению
Э.Пикара для адвоката является профессионально бесчестным избегать
опасностей, в том числе и в лице общественного мнения, ожидая лучшего
клиента. Напомним еще раз и другие слова Э.Пикара: “Адвокатура создана
не для наслаждения тех, кто в ней состоит, а для общественного служения,
трудного, сурового и серьезного. Обращение к нам клиентов не просьба, а
требование, от которого мы можем тогда лишь уклониться, когда очевидно,
что законная поддержка и спор по поводу их требований невозможны” (Пикар
Э. Об адвокате ( Парадокс ). М. 1898 г., с.83).

С этой теорией спорить сложно, поскольку, действительно, адвокат не
должен выполнять функции суда, определяя законность и тем более
моральность и этичность позиции клиента. Надо также помнить и о том, что
в России сейчас действует Конституция, являющаяся законом прямого
действия, предусматривающая, что каждому в России гарантировано право на
квалифицированную юридическую помощью, и не отельному адвокату решать,
кто и почему этого права может быть лишен.

Вместе с тем, подобная позиция неоднократно подвергалась критике, что
являлось причиной многочисленных и весьма ожесточенных споров.
Достаточно вспомнить хотя бы решение собрания кассационных департаментов
Сената от 1879 год. Постановление было вынесено по делу профессора
Лохвицкого, которого процессуальный оппонент адвокат Ордынский обвинил
перед сословным дисциплинарным судом в том, что он защищал интересы лица
явно бесчестного. Этот спор послужил поводом для события, которое многие
потом называли “битвой титанов” – противоборства адвокатов Невядомского
и Джаншиева, которые поддерживали соответственно интересы Лохвицкого и
Ордынского. В решении в конечном итоге было сформулировано следующее
принципиальное положение “на обязанность адвоката не может быть
возложено разыскание нравственной чистоты дела”.

В период господства в России марксистско-ленинской идеологии и
руководящей и направляющей роли КПСС, многие авторы, кто вынужденно, а
кто и по убеждению, также указывали на необходимость для адвоката при
принятии поручения оценивать и нравственный аспект дела. С нашей точки
зрения, отбросив любые идеологические привходящие, следует отметить
следующее. Если адвокат ставит принятие или непринятие поручения в
зависимость от его – адвоката – оценки нравственности позиции клиента,
то, согласитесь, уже на этой стадии взаимоотношений клиент-адвокат
последний принимает на себя роль судьи. Более того, судьи не
“юридического”, а судьи “нравственного”. Нам представляется, что
подобная функция никак не свойственна для адвоката. Например,
безнравственно для мужчины – отца ребенка – уклоняться от признания себя
отцом, от оказания помощи в воспитании и материальной поддержке ребенка.
Что же получается, такой клиент, который в силу каких бы то ни было
соображений хочет оспорить свое отцовство, не вправе рассчитывать на
помощь адвоката? Если так, то “приговор” выносится ему не судом, а
адвокатом. Разумеется, это – нонсенс. Думается, что к решению возникшей
проблемы надо искать подходы в другой плоскости. Известно, а точнее,
презюмируется, что безнравственных законов не существует. Отсюда,
рассматривая идеальную ситуацию, можно сделать вывод о том, что
безнравственная, аморальная позиция клиента должна быть признана
одновременно и противозаконной. Далее, клиент может предложить адвокату
использование безнравственных способов доказывания своей позиции.
Ситуация – та же. Безнравственные способы доказывания, например,
лжесвидетельство, поддельные документы – одновременно незаконные способы
доказывания. Значит адвокат должен и может отказать в приеме поручения,
выполнение которого связано с использованием подобного рода
доказательств. Иная позиция адвоката – нарушение правил профессиональной
этики.

Приведем характерный, с нашей точки зрения, пример “путаницы” в этом
вопросе. Так, Д.П.Ватман пишет: “Например, клиент сообщает адвокату, что
во время его брака с ответчицей была приобретена кооперативная квартира,
однако деньги для внесения паевого взноса предоставили родители его жены
в виде дара своей дочери, не оформив эту сделку надлежащим образом. При
таких обстоятельствах он просит адвоката принять ведение дела о разделе
пая. Адвокат должен отказать в этой просьбе, ибо с его честью и
достоинством представляемой им профессии несовместима защита заведомо
неправого дела. Такой интерес клиента должен рассматриваться как
нравственно недопустимый” (Д.П. Ватман, указ. соч., с. 31). Ошибка
автора заключается в том, что он как бы выпускает из анализа часть
логической цепочки. Первое, что решает для себя адвокат – соответствуют
ли притязания клиента требованиям закона. Уже затем анализируется
доказуемость его позиции и перспектива исполнения решения. Так вот, в
приводимом Д.Ватманом примере, требование клиента расходится с
положением закона о порядке определения супружеских долей. Спорное
имущество не является совместно нажитым – это подарок родителей одного
из супругов. Вот для адвоката второй стороны, действительно, важным
является вопрос о доказуемости позиции его клиентки и о перспективности
в этой связи его собственной деятельности. А отсюда – этический
профессиональный вопрос о возможности принятия поручения. Но для нас
важным является анализ ситуации, в которой оказался первый адвокат. Он,
и в этом Д.Ватман абсолютно прав, не должен принимать поручение, но не
потому, что позиция клиента безнравственна, а потому, что она
противозаконна.

И, тем не менее, все же возьмем на себя смелость отчасти поддержать
сторонников теории избирательности, и утверждать, что адвокат вправе и
должен, в определенном смысле этого слова, выбирать дела, правда,
выбирать не те из них, которые он хочет вести, а те, которые он вести
однозначно не должен.

Бесспорен запрет на принятие поручения в случаях, если 1) в
расследовании и решении дела принимает участие лицо, с которым адвокат
состоит в родственных (свойственных) отношениях, 2) адвокат по данному
делу ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого
противоречат интересам лица, обратившегося с просьбой о ведении дела,
или участвовал ранее в деле в качестве судьи, свидетеля, прокурора,
эксперта, переводчика или секретаря судебного заседания, 3) гражданское
дело связано с уголовным делом, в котором адвокат участвовал ранее в
качестве лица, производившего дознание, следователя, понятого или
общественного обвинителя; 4) адвокат находится в родственных
(свойственных) отношениях с другим адвокатом, который по тому же делу
оказывает юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат
интересам обратившегося. Следует добавить – а равно с адвокатом, который
ранее оказывал такую помощь лицу с противоположными интересами по делу.
Не менее важно, хотя нигде в нормативных актах не зафиксировано и
следующее правило: адвокат не должен участвовать в деле, если разрешение
спора может повлиять на его собственные имущественные интересы (при
этом, разумеется, не имеется в виду получение гонорара). Любопытно
отметить, что столь простое, но малоизвестное в России правило действует
за рубежом аж с конца прошлого века: “Опыт показал, что в личном деле
адвокат редко сохраняет хладнокровие, а следовательно, и сознание
профессионального достоинства” – Молло М. Правила адвокатской профессии
во Франции. М., 1894, с 89)

Интересные вопрос поставил Д.П.Ватман: “Несовместимо с личной честью
адвоката и достоинством профессии принятие им поручения, если ранее он
высказывал в юридической литературе взгляды, противоположные тому
пониманию закона, которое лежит в основании позиции по делу”
(Д.П.Ватман, Адвокатская этика. М., “Юрид.лит.”, 1977, с.7). С нашей
точки зрения, здесь все не так однозначно. Предположим адвокат
высказывал свою точку зрения о том, как следует толковать или применять
тот или иной закон. Однако, существует либо аутентичное толкование этого
закона, либо принято соответствующее постановление высшего судебного
органа о порядке применения данного закона. Научные взгляды адвоката
могут и не измениться, однако правоприменительная практика однозначна и
он, видимо, вправе, принять поручение. Как раз наоборот, адвокат либо не
вправе принимать поручение вовсе, либо обязан разъяснить клиенту
возможность неблагоприятных последствий, когда он принимает поручение по
делу, позиция по которому основана на таком понимание закона, которого
придерживается данный адвокат, но противоречит общепризнанной,
установившейся судебной (административной – налоговые споры) практике.
Скорее всего, поручение принять все-таки можно, но “ввести клиента в
курс дела” – обязательно.

Рассмотрим и еще одно не бесспорное утверждение. “Исходя из приоритета
интересов правосудия, а также принимая во внимание незаменимость
свидетеля и возможность приглашения другого представителя или защитника
для ведения дела, адвокату следует отказаться от принятия поручения,
если есть основания полагать, что он может быть вызван в качестве
свидетеля” (См.: Гольдинер В.Д. Об этике в деятельности адвоката. –
“Сов. государство и право”, 1965, №10, с.96). Во-первых, следует сразу
оговориться, что приведенное высказывание будет абсолютно ошибочны, если
адвокат стал “потенциальным свидетелем” в результате его общения с
клиентом именно в качестве адвоката. Напомним, что в силу прямого
запрета закона адвокат не может быть допрошен в качестве свидетеля по
обстоятельствам, ставшим ему известными в результате его
профессиональной деятельности. Во-вторых, утверждение В.Гольдинера будет
неверным и тогда, когда адвокату стали известны некие обстоятельства в
связи с тем, что он занимался делами родственников или партнеров
обратившегося к нему лица. И, наконец, в третьих, для нас не так
бесспорен и сам тезис, что адвокат должен исходить из приоритета
интересов правосудия в смысле отказа от принятия дела, так как,
возможно, будет вызван в качестве свидетеля. Тут дело – делу рознь. Если
адвокат случайно стал единственным свидетелем убийства, он не в
интересах правосудия, а в интересах общества обязан исполнить свой
гражданский долг и стать “свидетелем по делу”. Если же адвокат знает,
что он будет “один из”, то он, полагаем, вправе принять поручение на
ведение дела. Таким образом, мы бы сформулировали “правило Гольдинера”
следующим образом: адвокат должен отказаться о принятия поручения по
делу, если ему достоверно известно или имеются веские основания
полагать, что он является незаменимым свидетелем по данному делу.

Чрезвычайно важным является вопрос о возможности принятия дела с точки
зрения наличия правовой позиции на стороне клиента. Не случайно еще в
прошлом веке Э.Пикар писал: “Обращение к нам клиентов – не просьба, а
требование, от которого мы можем тогда лишь уклониться, когда очевидно,
что законная поддержка и спор по поводу их требований невозможен”
(Пикар. Э. Об адвокате (парадокс). М., 1898, с.82). Обратим внимание на
то, что отсутствие правовой позиции по делу это единственный оценочный
момент, среди тех, которые могут препятствовать адвокату в принятии
поручения.

Решая вопрос о наличии или отсутствии правовой позиции по делу, адвокат
должен проанализировать следующие основные моменты: 1) законность
спорного интереса; 2) наличие достаточного количества
доказательственного материала; 3) судебную перспективу дела.

Говоря о законности спорного интереса мы подразумеваем, что адвокат
должен правильно и всесторонне оценить, в какой мере требования его
клиента имеют под собой материально-правовую основу, насколько они
сочетаются с положениями действующего законодательства. Кроме того,
адвокату необходимо проанализировать ситуацию и с точки зрения
требований норм процессуального права (например, невозможность
рассмотрения данного спора в настоящее время, до разрешения по существу
иного спора, расследования уголовного дела и т.п.)

Наличие достаточного доказательственного материала – не менее важный
аспект. Правомерность требований, предъявляемых клиентом, может быть
очевидна, однако, при этом недоказуема. Мы не станем приводить примеров,
поскольку каждый практикующий юрист не раз сталкивался с ситуацией,
когда отсутствие допустимых законом доказательств лишает возможности
обосновать, подтвердить реальные факты. А без таких доказательств –
правовая позиция клиента рассыпается как карточный домик. С нашей точки
зрения, нельзя принимать дела “на авось”: а вдруг противоположная
сторона возьмет да и признает тот факт, который “наша” сторона не может
доказать. Это – авантюризм, допустимый для самого клиента, но не для
юриста-профессионала, коим является по определению адвокат. Другое дело,
если адвокат разъяснил клиенту опасность обращения в суд при отсутствии
достаточных доказательств, но клиент решил “рискнуть”. Тогда бремя
ответственности за этот “риск” ложится уже на самого клиента, и адвоката
никак нельзя будет упрекнуть в том, что он принял поручение и ввел
клиента в расходы, действуя неэтично.

Вопрос о юридической перспективе дела является, видимо, самым сложным.
Адвокат не может, принимая поручение, основывая свой анализ только на
той информации, которой он располагает “со стороны” своего клиента, с
какой-либо степенью достоверности предсказывать суть судебного решения.
Не известно, какие доказательства представит противоположная сторона,
нельзя предсказать и то, какие доказательства и как оценит суд. Поэтому,
говоря о судебной перспективе дела, мы в первую очередь, имеем в виду
другое. Адвокат должен, по возможности, оценить перспективы исполнимости
судебного решения, буде оно вынесено в пользу его клиента. Например,
совершенно законно будет обращение в суд вкладчика “прогоревшего” банка.
С доказательствами в этом случае все тоже будет “в порядке”. Но, если
известно, что у банка отозвана лицензия, что имеющееся в собственности
банка имущество уже реализовано и использовано на погашение долгов,
скажем, перед бюджетом, или что таковое имущество вовсе отсутствует, то
адвокат обязан разъяснить клиенту бесперспективность обращения в суд. Не
с точки зрения невозможности получения положительного решения, а с точки
зрения его неисполнимости. Опять-таки, как и в предыдущем случае, если
клиент выслушав все эти разъяснения сочтет для себя целесообразным в суд
обратиться, адвокат будет вправе принять поручение. Не в праве адвокат
умолчать об известных ему, и возможно, скрытых для клиента,
обстоятельствах, которые ставят под сомнение исполнение положительного
решения суда, буде такое получено.

Говоря о судебной перспективе дела, многие авторы (см., например, Д.П.
Ватман, указ соч., с.25-26) полагают, что под это понятие подпадает и
необходимость анализа существующей на данный момент судебной практики. С
таким подходом можно согласиться с большой долей условности. Так, если
адвокат убежден в том, что существующие в судебной практике тенденции не
соответствуют правильному, с его точки зрения, пониманию
законодательства, он вправе принять поручение по делу. При этом, однако,
он, разумеется, должен предупредить клиента о негативной ситуации в
правоприменении соответствующих норм законодательства. Если занять иную
позицию, то тогда ни при каких обстоятельствах адвокатская практика не
смогла бы влиять на формирование судебной практики, а это, как мы знаем,
не так. Более того, в силу положений закона об обязанности адвоката
отстаивать интересы клиента всеми предусмотренными законом средствами и
способами, мы должны признать, что никакое постановление Пленума
Верховного Суда о порядке применения того или иного закона, как не
являющееся источником права, не может рассматриваться как однозначное
императивное препятствие к принятию поручения по делу, где клиент
занимает отличную от мнения Верховного Суда позицию. Повторим, однако,
что адвокат, при этом, обязан разъяснить клиенту ситуацию и, в случае
согласия последнего, вправе принять поручение.

Мы уже неоднократно подчеркивали, что адвокат не должен делать ничего
такого, что может быть расценено или воспринято как недостойное
поведение, дающее основания сомневаться в честности, компетентности и
порядочности члена корпорации. Это в полной мере относится и к тем
случаям, когда такого рода сомнения обусловлены ранее осуществляемой
адвокатом деятельностью. Бывает так, что адвокатом становится юрист, в
прошлом работавший прокурором, следователем, судьей или занимавший какую
либо иную государственную должность. В подобной ситуации адвокату
следует проявлять особую осторожность при приеме поручения. Именно
поэтому, “от греха подальше” бывший судья, приступающий к адвокатской
практике после увольнения с судебной должности не должен (без
специального согласия органа управления территориальной коллегии
адвокатов) выступать перед судом, в котором ранее работал в качестве
судьи (данное правило распространяется также и на лиц, ранее
рассматривавших административные дела), бывшему следователю или
прокурору не следует принимать дела, находящиеся в следственном отделе
или прокуратуре, где остались все его бывшие коллеги. Полагаем также,
что адвокат не должен принимать поручение на ведение дел лиц, в
отношении которых этот адвокат ранее выступал по тому же вопросу в
качестве государственного служащего. Точно так же адвокату следует
избегать консультирования клиентов по вопросам распоряжений (нормативных
актов) государственного органа, должностным лицом которого этот адвокат
являлся на момент издания таких распоряжений (нормативных актов).

Весьма позитивным с этой точки зрения является пример Московской
городской коллегии адвокатов, которая уже многие годы не направляет
вновь принятых адвокатов для работы в юридические консультации того
района, где этот юрист ранее работал следователем, прокурором или
судьей. У клиента не должно возникать ощущение, что его дело решается
“по блату”. Иначе – конец престижу адвокатуры, конец последнему доверию
к правовой системе в целом. Обратный тому пример – опыт работы одной из
московских “альтернативных” коллегий, сплошь состоящей из бывших
следователей. Эта микроколлегия (человек 30-40) специализируется
исключительно на ведении уголовных дел, причем только на стадии
предварительного следствия. В суде они дел уже не ведут – там не их
“епархия”. Ну, какое, скажите на милость, отношение к адвокатуре имеет
подобного рода деятельность?! Так бы и зарегистрировали свою организацию
– закрытое общество с ограниченной ответственностью по неограниченной
передаче взяток без ответственности. Так ведь нет, хочется числиться
адвокатами!

По общему правилу у адвоката есть право отклонить предложение о
выполнении определенной работы (кроме тех случаев, когда адвокат
выступает в качестве защитника по назначению суда или органов дознания),
но адвокат не должен по возможности им пользоваться, если понимает, что
клиенту будет трудно получить юридическую консультацию или
воспользоваться помощью представителя. Адвокат не должен отклонять
предложение клиента принять поручение по его делу только потому, что сам
клиент и его проблема непопулярны или неинтересны, или потому что в дело
вовлечены интересы высокопоставленных или влиятельных лиц, или потому
что адвокат уверен в виновности обвиняемого. Профессиональная
юридическая помощь должна быть доступна и потому мы считаем необходимым
предусмотреть в качестве важнейшего правила положение о недопустимости
необоснованного отказа от принятия поручения.

Адвокатская этика

Этика поведения адвоката при конфликте интересов клиентов

Мы уже указывали ранее на то, что одним из факторов, влияющих на решение
вопроса о возможности или невозможности принятия адвокатом поручения по
делу, является то обстоятельство, что адвокат по данному делу ранее уже
оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат
интересам лица, обратившегося с просьбой о ведении дела. На самом деле,
этот конкретный случай можно назвать лишь вершиной того огромного
айсберга, который представляет собой конгломерат сложных и разноплановых
этических проблем, обусловленных конфликтом интересов клиентов, которые
желали бы воспользоваться или пользуются услугами одного адвоката.

То, что рассматриваемый нами вопрос отнюдь не является теоретическим,
вряд ли нужно кому-либо доказывать. Для любого клиента крайне важно,
чтобы решения и свобода действий избранного им адвоката не являлись
предметом каких-либо других интересов, обязанностей или обязательств
последнего. Конфликт интересов, прежде всего, опасен и не желателен с
той точки зрения, что способен оказать влияние на решение адвоката либо
содержание его совета. Если же решения адвоката, его советы и свобода
его действий от имени клиента являются зависимыми от обстоятельств,
вызванных данным конфликтом, создается реальная угроза того, что клиенту
или его делам может быть нанесен серьезный ущерб.

Интересно, что для клиента часто представляется крайне неприятным не
только сам конфликт интересов у адвоката, но даже подозрение на то, что
он может возникнуть. Вот лишь один пример ситуации, возникшей буквально
за несколько месяцев до написания этой книги. В адвокатское бюро
обратилась женщина с просьбой представлять ее интересы в весьма
запутанном споре о разделе совместно нажитого имущества. Как то раз,
выходя из здания, в котором расположено бюро, она столкнулась со своим
бывшим мужем. В панике она позвонила старшему партнеру бюро, чтобы
выяснить, как это так, два адвоката бюро ведут одно и то же дело с
разных сторон. Ситуация была крайне неприятная. Потом, правда, удалось
выяснить, что ее бывший муж приходил в это здание вовсе не в адвокатское
бюро, а в другую фирму (не юридическую), располагавшуюся по тому же
адресу.

Итак, общее правило относительно действий адвоката в ситуации
возникновения конфликта интересов можно сформулировать следующим
образом: адвокат не должен консультировать или одновременно представлять
интересы противоположных сторон в споре, а также каким-либо образом
действовать по вопросу, в котором присутствует или вероятно может
присутствовать конфликт интересов сторон, если только такие действия не
были однозначно одобрены обеими сторонами. При этом, на наш взгляд, в
случае возникновения дисциплинарных разбирательствах, обусловленных
нарушениями настоящего правила, бремя доказывания доброй воли и того
факта, что клиентам были даны все необходимые разъяснения относительно
возможности возникновения конфликта интересов, а также, что
соответствующее одобрение с их стороны было получено, должен нести
адвокат.

Вместе с тем, следует признать, что явный открытый конфликт интересов
явление почти уникальное. Не станет же здравомыслящий адвокат,
проконсультировав одну из сторон в споре сегодня, назавтра
консультировать вторую. Хотя, с другой стороны, в России, особенно в
глубинке, весьма часто встречаются ситуации, когда на целый район есть
только одна юрконсультация, в которой работают три-четыре адвоката и в
силу разных причин (болезнь адвоката, отпуск, занятость в длительном
процессе) в течение нескольких дней прием населения ведет один и тот же
адвокат. А, скажем, каждому из двух разводящихся супругов нужна
консультация. Ну, нет другого адвоката. Как быть? Мы полагаем, что вне
зависимости от обстоятельств, адвокат императивно обязан либо отказать
второму супругу в консультации, либо сразу же сообщить ему, что он уже
консультировал первого супруга и предложить, если они пожелают, придти
на совместную консультацию. Против такого требования могут быть
высказаны возражения в том смысле, что Конституция РФ гарантирует всем
гражданам право на квалифицированную юридическую помощь, а мы
предлагаем, фактически, одному из обратившихся в ней отказать.
Во-первых, будем помнить, что все-таки ситуация не типичная. А
во-вторых, и это, разумеется важнее, подчеркнем, что Конституция
гарантирует право на квалифицированную юридическую помощь, что с нашей
точки зрения, подразумевает ее предоставление в строгом соответствии с
определенными правилами (о которых мы и ведем речь). Ведь и хорошее
лекарство, если его неправильно назначать, может принести большой
вред…

Значительно чаще в адвокатской практике встречается скрытый, неочевидный
конфликт интересов. Как то раз один адвокат оказался в такой ситуации.
Он вел дело по иску высокопоставленного чиновника к известному
журналисту о защите чести и достоинства. Процесс принял затяжной
характер. За это время журналист опубликовал еще ряд статей, посвященных
уже другим чиновникам и политикам, одна из которых также вызвала
заявление к нему аналогичного иска. В это же время он продолжал процесс
со своей бывшей женой о расторжении брака и разделе совместно нажитого
имущества. Надо заметить, что этого адвоката и журналиста уже в течение
нескольких лет связывали приятельские отношения. Журналист обратился к
адвокату с просьбой представлять его интересы по второму делу о защите
чести и достоинства и по бракоразводному делу. Адвокат ответил отказом.
Вот такая история. Рассмотрим ее теперь с точки зрения интересующей нас
проблемы.

Мог ли адвокат принять поручение по делу против своего пусть и не
близкого, но приятеля, может, точнее сказать – доброго знакомого. С
нашей точки зрения – мог. Вспомним поговорку – “дружба – дружбой, служба
– службой”. Действительно, нельзя смешивать личные отношения адвоката с
его профессиональными обязанностями. Да и с точки зрения не только
адвокатской этики, но и “общечеловеческой” этики в таких действиях
адвоката ничего предосудительного нет. Лучшим доказательством тому может
служить хотя бы тот факт, что журналист обратился к нему с просьбой
принять ведение его новых дел. То есть не обиделся, посчитал поведение
адвоката правильным.

А мог ли адвокат принять поручение по одному из этих новых дел
журналиста. Мы считаем, что нет. Читатель, полагаем, придерживается той
же точки зрения. А почему? Разве в законе по этому поводу что-либо
сказано? Нет. Казалось бы, есть вопрос, и мы рассматриваем его с позиции
того, как регулируется в этом случае поведение адвоката обязательными к
применению нормативными актами. Однако, абсолютно очевидно, что в
практической профессиональной деятельности недостаточно
руководствоваться только законом. Нельзя полагаться также и лишь на
здравый смысл. Это еще один, попутный, пример, иллюстрирующий
необходимость принятия этического кодекса, дабы, помимо законодательных
норм, можно было бы руководствоваться и им, а не здравым смыслом,
который, кстати, каждый понимает по своему.

По нашему глубокому убеждению, адвокат поступил правильно, отказав
журналисту в принятии его поручения в момент, когда он ведет против
журналиста дело, пусть даже абсолютно не связанное с предлагаемым ему
поручением. Он не мог сохранить доверие своего клиента-чиновника, не
имел бы полного доверия и журналиста, который не забыл бы и на
эмоциональном уровне не мог бы смириться с тем, что “его” адвокат в
какие-то моменты времени работает против него. Клиент-чиновник и вовсе
бы мог подумать, что его адвоката перекупили. Поскольку все эти дела
имели достаточно широкую огласку, со всей уверенностью можно сказать,
что в глазах общественного мнения, которому нет никакого дела, что
законом подобное поведение адвоката никак не запрещено, адвокат выглядел
бы человеком крайне непринципиальным.

А будет ли являться допустимым с точки зрения профессиональной этики
адвоката принятие им поручения по делу, в котором с противной стороны
задействовано лицо, ранее являвшееся клиентом этого адвоката? В этом
вопросе должна быть достигнута предельная ясность. Однозначно, что
адвокат не должен участвовать в деле против своего бывшего клиента, если
это дело как-либо связано или вытекает из того дела, где он представлял
интересы этого клиента. Вместе с тем, полагаем, что адвокат может
принять новое дело, если оно не имеет никакой связи с прежним и если
лицо, против которого оно направлено, уже на протяжении определенного
промежутка времени не является клиентом данного адвоката. В частности,
Д.П.Ватман в свое время писал: “Не вправе адвокат принимать поручение и
на ведение гражданского дела работников предприятия или учреждения
против этой организации, даже если договор на юридическое обслуживание
уже прекращен, но спорное отношение возникло в период действия этого
договора. Если же гражданский спор возник после прекращения
юрисконсультских отношений, нравственных препятствий для ведения
адвокатом такого дела не имеется, так как обслуживание организации по
срочному договору не создает такой тесной связи между нею и
адвокатом-юрисконсультом, как это имеет место в отношениях адвоката со
своим клиентами-гражданами.” (Д.П.Ватман, указ.соч., с.10). Думается,
что в приведенном высказывании Д.П. Ватман был не прав в том отношении,
что отрицал возможность возникновения доверительных отношений между
адвокатом и его клиентом при правовом обслуживании организации.
Очевидно, что адвокат, оказывающий юридическую помощь юридическому лицу,
действует через уполномоченных физических лиц этой организации –
директора, членов совета директоров, акционеров, бухгалтера и т.п.
Установление нормального человеческого контакта между ними является как
необходимой предпосылкой для продуктивной совместной работы, так и
следствием таковой. При этом адвокат, как и при юридическом обслуживании
им граждан, становится обладателем конфиденциальной, личной,
коммерческой информации, касающейся этого клиента. Таким образом, с
нашей точки зрения, решение проблемы возможности ведения адвокатом дела
против своего бывшего клиента не может зависеть от того, является ли
этот клиент физическим или юридическим лицом. Безусловно, что клиент
должен быть всегда уверен в том, что переданная им своему адвокату
конфиденциальная информация никогда и ни при каких-обстоятельствах не
может быть прямо или косвенно использована против него (подробнее об
этом мы поговорим в специальном разделе этой книги, посвященном проблеме
сохранения конфиденциальности).

Полагаем, что определенный выход из этой ситуации может состоять в
установлении некого “срока давности”, в течение которого адвокат не
вправе выступать в деле против своего бывшего клиента, а также
закреплении однозначного установления, что в любом случае, ни сразу, ни
через пять лет адвокат не должен сознательно допускать разглашение
конфиденциальной информации, ставшей ему известной в связи с юридической
помощью, оказанной им первому клиенту. Исключить же полностью
возможность принятия адвокатом дела, направленного против его бывшего
клиента, на наш взгляд, является нецелесообразным и нереальным,
поскольку, к примеру, в Москве мы довольно скоро имели бы ситуацию,
когда мало кто из бизнес-адвокатов мог бы принять поручение на стороне
более или менее крупного банка или коммерческой структуры в их споре
друг с другом. За последние 8-10 лет, с некоторым преувеличением, можно
сказать, что каждый московский бизнес-адвокат хотя бы раз консультировал
каждую из крупных московских коммерческих структур (возможно и потому,
что и тех, и других в Москве не так много…).

Позволим себе привести еще один пример, на наш взгляд, весьма
показательный с нескольких точек зрения. Адвокатское бюро заключило
договор на абонементное обслуживание с одним акционерным обществом.
Полтора года никаких проблем не возникало. Но вот однажды, когда два
основных акционера что-то не поделили, один из них пришел к одному из
партнеров бюро, а другой – ко второму. По странному стечению
обстоятельств это произошло абсолютно одновременно! Выходя от адвокатов,
они столкнулись в коридоре. Эта ситуация вполне бы напоминала сценарий
плохого фильма, если бы все так не происходило в действительности.
Закончилась эта история вполне благополучно: президент бюро пригласил к
себе обоих адвокатов и обоих акционеров, провел “открытую консультацию”,
что, в итоге, позволило клиентам найти компромисс. Однако, к сожалению,
не всегда проблему конфликта интересов удается разрешить так просто и
благополучно – примирив враждующие стороны. Как правило, подобные
ситуации крайне болезненно переживаются как клиентами, так и их
адвокатами, попавшими в такую “передрягу”.

В приведенном нами примере конфликт интересов возник между двумя
физическими лицами, каждый из которых ранее, до возникновения этого
конфликта, работал с адвокатами бюро в качестве полномочного
представителя акционерного общества. С аналогичными проблемами
сталкивается адвокат, обслуживающий организацию, и в случае
возникновения разногласий между этой организацией и лицом, являющимся
(или ранее являвшимся) его руководителем, главным бухгалтером, иным
ответственным должностным лицом. Весьма вероятна ситуация, когда к
адвокату обращается, например, генеральный директор акционерного
общества с просьбой предоставлять юридическую помощь этому коммерческому
предприятию. По прошествии какого-то времени в силу тех или иных причин,
общее собрание акционеров расторгает контракт с генеральным директором.
Генеральный директор, полагая основания расторжения контракта
неправомерными, обращается с иском в суд. Может ли адвокат в этом споре
представлять интересы акционерного общества? А интересы генерального
директора? Думается, что ответ должен зависеть не только от того факта,
кто ранее оплачивал предыдущую работу адвоката – гендиректор из своих
собственных средств или общество со своего расчетного счета. Это был бы
чересчур механистический подход. Представляется, что ответ надо искать в
другой плоскости – кто, на самом деле, являлся клиентом данного
адвоката: гендиректор с проблемами его организации, или сама
организация, интересы которой представлял гендиректор.

Считаем, что для установления полной ясности в этом вопросе адвокат с
самого начала должен четко определить и обозначить, кто именно является
его клиентом и, соответственно, чьи интересы, в первую очередь, он будет
отстаивать и защищать. С нашей точки зрения, определенное значение в
этом смысле может иметь то обстоятельство, кто непосредственно обратился
к адвокату, кто “договаривался” с ним. Если, например, адвоката
пригласил один из акционеров, то, несмотря на постоянны рабочий контакт
адвоката с гендиректором, он вправе представлять интересы акционерного
общества (и, соответственно, интересы обратившегося к нему акционера)
против этого должностного лица. Если же наоборот, первоначально, именно
гендиректор привлек адвоката к работе в обществе, то именно его –
генерального директора интересы и позиции адвокат должен представлять в
суде. Как читатель уже понял из сказанного, количество вариантов в
подобной и схожих ситуациях весьма велико.

Возможно, в этой связи, было бы правильным предложить для формулирования
нормы в Кодексе профессиональной этики следующий принцип: при
возникновении конфликта между организацией, с которой адвоката связывают
договорные отношения и ее должностным лицом, с которым адвокат
систематически осуществлял профессиональные контакты в силу
вышеназванного договора, адвокат обязан отказаться от принятия поручения
как с той так и с другой стороны спора. Может быть здесь следовало бы
уточнить, что такой запрет перестает действовать в случае, если с
момента последнего “контакта” с обеими сторонами прошло более одного
года, а само спорное правоотношение возникло в период, когда адвокат уже
не оказывал юридической помощи организации или генеральному директору.

Приведенный нами ранее пример о конфликте интересов, возникшем между
двумя акционерами, представляет определенный интерес и с той точки
зрения, что иллюстрирует еще один, новый, аспект рассматриваемой нами
проблемы, связанный с появлением новых форм адвокатских образований –
адвокатских фирм и бюро. В практике работы адвокатских фирм и бюро в
большинстве случаев стороной по договору с клиентом является не адвокат,
а именно бюро или фирма. (Заметим, что такое положение дел точно
соответствует действующему законодательству об адвокатуре, но, на самом
деле, является абсолютно неразумным. Клиент приходит к конкретному
адвокату, законодатель определяет права и обязанности именно конкретного
адвоката перед клиентом, фактически, юридическую помощь оказывает именно
адвокат, и почему в этой ситуации надо настаивать на заключении договора
с адвокатской организацией, имеется в виду при разработке нового закона
об адвокатуре, для нас остается не вполне понятным). Клиент, заключив
договор с адвокатской фирмой (бюро), разумеется вправе рассчитывать, что
эта фирма не заключит договор с его оппонентом. Ну, действительно, как
клиент может доверять своему адвокату, если его партнер ( а кто их
разберет, как они там внутри фирмы могут друг с другом договориться?..)
представляет интересы противника этого клиента. Вспомним, что принцип
доверия – важнейший элемент во взаимоотношениях адвокат – клиент. Таким
образом, мы сталкиваемся с совершенно новой проблемой. Дело уже не
только в том, чтобы сам адвокат избегал конфликта интересов,
применительно к его индивидуальной практике, а в том, чтобы избегать
конфликта интересов между клиентами одного адвокатского бюро (фирмы).
Применительно к практике работы адвокатских фирм и бюро следует иметь в
виду, что конфликтующие интересы в данном случае включают в себя (но не
ограничиваются) обязательства не только одного конкретного адвоката, но
и в равной степени его партнеров или профессиональных помощников
адвоката по отношению к любому другому клиенту, вовлеченному в данный
конфликт (или сделку), включая обязательства по обмену информацией.

Предположим, что осознать наличие конфликта интересов не так уж трудно.
Основная проблема, как правило, заключается в другом – как его
заблаговременно выявить и предотвратить? Прежде всего, принимая то или
иное поручение, адвокату надлежит предпринять все необходимые меры к
тому, чтобы быстро и компетентно выявить наличие или возможность
возникновения в будущем конфликта интересов. Пользуясь этой информацией,
клиент, обратившийся за помощью к адвокату, сможет принять обдуманное
решение относительно возможности и целесообразности дальнейшей работы
этого адвоката по данному делу. В солидных западных юридических фирмах
существует четкий порядок, помогающий адвокату избежать ситуации
возникновения конфликта интересов. Как только кто-либо из адвокатов
принял поручение по делу, он рассылает по фирме меморандум, в котором
извещает своих коллег (партнеров, ассоциаторов, помощников) о том, кто
стал его новым клиентом и по какому делу. С одной стороны, этот
меморандум позволяет моментально выявить реальный конфликт интересов,
если кто-либо из коллег уже принял дело (допустим, по какой-то причине
меморандум коллеги уже работающего по данному делу прошел мимо внимания
первого адвоката). С другой стороны, такой меморандум послужит
предупреждением коллегам о том, что в возникшем споре фирма (бюро) уже
представляет интересы одной из сторон.

При всей опасности, которую может таить в себе выявленный (реальный или
потенциальный) конфликт интересов между клиентами, тем не менее наличие
такого конфликта еще не означает, что адвокат в обязательном порядке
“выходит из дела”. В конечном счете – это решает клиент. Приходится
признать, что в определенных случаях интересы клиентов в большей степени
оказываются соблюдены и защищены при том, что оба они пользуются
услугами одного и того же адвоката (адвокатской фирмы). Дело заключается
в том, что зачастую существенное влияние на принятие клиентом решения о
целесообразности дальнейшей работы с избранным им адвокатом оказывают
иные не менее важные, с его точки зрения, факторы: например, возможность
заключения соглашения с другим адвокатом, имеющим аналогичный и
достаточный опыт, ожидаемые дополнительные расходы, потеря времени и
иные неудобства, связанные с привлечением другого адвоката,
неосведомленность последнего в делах клиента либо незнакомство с самим
клиентом и т.д. Задача адвоката в этом случае состоит в том, чтобы
клиент не просто знал о наличии конфликта интересов, но и четко понимал,
в чем он заключается, и принимал решение с учетом всех обстоятельств.

Действительно, может сложится ситуация, когда по тем или иным причинам
клиент не хочет обращаться к другому адвокату, а этому полностью
доверяет, несмотря на возникший конфликт. Теперь уже очередь адвоката
решать, в какой степени он сможет сохранить беспристрастность и свободу
в принятии решений, если он согласиться представлять данного клиента при
наличии конфликта интересов с другим его клиентом. При принятии такого
решения адвокату необходимо руководствоваться следующими правилами.

Возможно, что интересы обратившихся к нему за помощью лиц фактически
совпадают, и конфликт интересов существует лишь в потенции (например,
случаи совместного приобретения недвижимости, учреждение товарищества
или акционерного общества и т.д.) В качестве примера можно привести и
тот случай, когда два клиента, пользующиеся услугами одного адвоката или
одной и той же юридической фирмы, планируют заключение совместной
коммерческой сделки и обратились к адвокату с просьбой осуществлять
юридическое сопровождение намечаемого контракта. Адвокат в этом случае
обязан проинформировать всех обратившихся о сложившейся ситуации и, во
избежании конфликтов в будущем, получить от каждого клиента согласие
(желательно – письменное) на свое участие в деле в интересах всех
сторон. Адвокат также обязан предупредить каждого клиента о том, что в
подобной ситуации его, как представителя обеих (или более) сторон, не
следует посвящать в ту информацию, которая для одной из сторон является
строго конфиденциальной и не подлежащей разглашению другим участникам
сделки. Соблюдение этого условия представляется важным на случай
проявления скрытого (потенциального) конфликта интересов и невозможности
его мирного разрешения. Полагаем, что при развитии такого “сценария”,
адвокат имеет право консультировать своих клиентов только лишь по
бесспорным правовым вопросам. От иных правовых консультаций по данному
делу он должен полностью отказаться и по возможности передать клиентов
другим адвокатам. В качестве альтернативного варианта и только при
условии, что соответствующая общая договоренность была достигнута при
принятии адвокатом поручения, адвокат может передать второго клиента
другому адвокату и продолжить консультирование первого клиента. Адвокат
может продолжить свое участие в деле и в том случае, если проявившиеся
между его клиентами противоречия относятся не к правовой позиции в
предполагаемой сделке, а сугубо к вопросам бизнеса и оба клиента
являются достаточно компетентными в этой области, способными устранить
такие разногласия путем прямых переговоров без участия адвоката.

В тех же случаях, когда адвоката просят действовать в интересах более
чем одного клиента в сделке, когда конфликт интересов между сторонами
объективно присутствует, хотя на момент обращения к адвокату еще и не
проявил себя в виде спора (например, между продавцом и покупателем,
залогодателем и залогодержателем и т.п.), адвокату следует рекомендовать
обеим сторонам раздельное представление интересов.

Раздельное представление интересов следует рекомендовать сторонам и в
том случае, если один из обратившихся к адвокату клиентов является
лицом, с которым у адвоката имеются продолжительные отношения по поводу
оказания юридической помощи и в интересах кого данный адвокат обычно
действует.

Правило о конфликте интересов может быть проигнорировано адвокатом в том
случае, когда стороны, одна из которых является его клиентом, определили
его в качестве третейского судьи, сделав это в установленном законом
порядке. В данном случае, адвокат действует не как “частный поверенный”
одной из сторон, а как независимый юрист, обоюдно избранный сторонами.

Адвокатская этика

Этика поведения адвоката в ходе участия в судебном процессе

По сути своей, этические нормы, регулирующие поведение адвоката в суде,
достаточно просты и очевидны. В Кодексе адвокатов ЕС на этот счет
предусматривает следующее: “При соблюдении должного уважения к суду,
адвокат обязан защищать интересы клиента добросовестно и с максимальной
для него выгодой, однако не выходя за предусмотренные законодательством
рамки” (Общий кодекс правил для адвокатов стран Европейского Сообщества,
п. 2.7 – далее Общий кодекс ЕС). Мы бы добавили, что не только не выходя
за установленные законодательством рамки, но и за рамки, установленные
правилами адвокатской этики и профессиональными стандартами поведения.
Кратко эти правила можно было бы сформулировать следующим образом. Суд
надо уважать, его нельзя обманывать, ему следует подчиняться.
Процессуальный противник – не враг, с ним надо обращаться уважительно,
не подвергать оскорблениям (не только в уголовно-правовом, но и в
“бытовом” смысле этого слова), высмеиванию, его процессуальные права
следует уважать и с ними считаться. Какой-либо обман кого-либо со
стороны адвоката недопустим, использование подложных доказательств –
запрещено, “подготовка” свидетелей – не разрешается. Лучший способ
решения спора – мирный. (Следует подчеркнуть, что такие этические нормы
применяются к лицу, действующему в качестве адвоката, всегда и в этой
связи распространяются не только на судебные разбирательства, но также и
на разбирательства в административных и других органах, независимо от их
функций и обязательности выносимых ими решений).

Тем не менее, несмотря на простоту и очевидность этих правил, для
некоторых адвокатов их соблюдение оказывается весьма непростой задачей.
И зачастую в качестве оправдания этому можно услышать рассуждения о том,
что адвокат ограничен в своих действиях не только требованиями закона,
корпоративными правилами, но и позицией своего клиента, его волей, его
пожеланиями. Так ли это?

В этой связи хотелось бы отметить, что в гражданском судопроизводстве, в
отличие от положения адвоката в уголовном процессе, адвокат в
значительной степени обладает большей независимостью при приеме дела и,
наоборот, меньшей – при ведении дела, поскольку он, повторим, не
самостоятельный участник процесса, а лишь представитель стороны. Однако
при этом, если в силу закона адвокат не может отказаться от принятого
поручения по уголовному делу, он при определенных обстоятельствах вправе
расторгнуть соглашение с клиентом по делу гражданскому. В гражданском
процессе хотя адвокат и участвует в качестве представителя стороны, а не
самостоятельной процессуальной фигуры, он, тем не менее, самостоятельно
оценивает материально-правовую природу спора, принимает решения о том,
как, когда и какие способы защиты интересов клиента он может и вправе
использовать, производит отбор средств и методов ведение дела. Все это
находится в его, адвоката, компетенции. Правильно писал Д.Ватман:
“Принимая участие в деле в целях защиты законных интересов клиента и
обоснования его правоты перед судом, адвокат, однако, не связан позицией
своего доверителя по процессуальным вопросам, возникающим в ходе
судебного разбирательства” (Ватман Д.П., указ. соч., с.47). Таким
образом, независимость адвоката по гражданскому делу, объективно,
“суммарно” больше, чем его независимость по уголовному делу. Исходя из
этого, можно сказать, что при ведении гражданских дел к позиции адвоката
следует предъявлять повышенные требования – “чем больше свободы (в
данном случае процессуальной), тем выше планка этических требований”.

Частым заблуждением молодых адвокатов является их убеждение в том, что
раз приняв поручение по гражданскому делу, адвокат обязан слепо
выполнять поручения и пожелания своего клиента. Это неверно даже для
уголовных дел, и уж совсем неправильно, как мы уже отметили, для дел
гражданских. Например, на практике часто встречаются ситуации, когда
клиенты настаивают на вызове в суд того или иного свидетеля для дачи
показаний о “моральном облике” противоположной стороны. В большинстве
случаев, этот вопрос не имеет ни малейшего отношения к существу
рассматриваемого спора. Исходя из принципа относимости доказательств,
адвокат не должен поддерживать такие требования клиента и имеет в этом
вопросе достаточно независимости для выражения своей собственной
позиции.

Итак, одним из важнейших этических правил, безусловно, следует признать
добросовестное отношение адвоката к суду. Оно применимо как в отношении
поведения адвоката в уголовном, так и в гражданском процессе. Интересно
отметить, что применительно к гражданскому судопроизводству закон (ст.
30 ГПК РСФСР) – обязывает добросовестно пользоваться своими правами лиц,
участвующих в деле. Формально, адвокат в гражданском процессе таковым
лицом не является, но является его представителем, его поверенным. Может
ли это означать, что на него не распространяется правило о
добросовестном использовании процессуальных прав? Разумеется, нет!
Адвокат, являясь поверенным данного лица в данном процессе, вместе с
тем, всегда остается представителем своей профессии. Следовательно, на
него всегда распространяются правила профессии, стандарты поведения,
предусмотренные для членов корпорации. И потому, если клиент настаивает
на таком способе ведения дела, который противоречит поведению,
предписываемому нормами адвокатской этики, то адвокату следует, в
соответствии с правилами, регулирующими право отказа от исполнения
принятого поручения, отказаться от сотрудничества с этим клиентом, либо
искать разумный повод для того, чтобы не совершать в судебном процессе
действия, находящиеся в противоречии с правилами адвокатской этики.

Придерживаясь правила добросовестного отношения к суду, адвокат не
должен предпринимать попытки обмана либо участвовать в обмане суда, а
также влиять на ход правосудия, давая фальсифицированные показания,
фальсифицировать факты, осознанно представлять подложные документы,
давать (советовать давать) ложные показания или свидетельства, заведомо
для адвоката неверное, неточное толкование положений закона либо
нормативных актов или судебной практики, осознанно утверждать что-либо,
для чего нет разумного основания в имеющихся в распоряжении суда и/или
представленных ему доказательствах, либо утверждать то, что лишь
предстоит доказать и/или мотивировать.

Адвокат не должен пытаться сам либо позволять кому-либо еще пытаться
прямо или косвенно влиять на решения либо действия суда или его членов,
а также иных участников процесса любыми средствами за исключением
представления законных доказательств и открытого убеждения. Полагаем
также, что в целях предотвращения возможности такого неправомерного
“влияния” адвокату следует отказаться от участия в судебном процессе в
случае, когда он сам, его помощники либо клиент имеют отношения делового
или личного характера с судьей, прокурором, адвокатом противоположной
стороны, экспертом и/или другими лицами, участниками процесса и когда
эти отношения дают повод для возникновения реального либо потенциально
возможного давления, влияния на беспристрастность данного участника
судебного процесса.

К числу наиболее часто “нарушаемых” адвокатами этических правил,
пожалуй, можно было бы отнести те из них, которые касаются допроса
свидетелей. Некоторые адвокаты ошибочно полагают, что чем жестче они
проведут допрос свидетелей второй стороны, тем лучше они будут выглядеть
в глазах своего клиента. Мало того, что это недопустимо, но и, на самом
деле, эффект, как правило, обратный. Адвокат не должен без
необходимости, злоупотребляют своим положением, придираться к
свидетелям, обвинять их в даче неточных либо ложных показании, задавать
им вопросы, касающиеся их личной жизни, без необходимости переубеждать
свидетелей в чем-либо, вступать со свидетелями в споры и пререкания.
Вместе с тем, Я.С. Киселев справедливо писал: “запрещение внушать
ошибочные представления отнюдь не означает, что адвокат не может и не
должен оказывать законными, нравственно оправданными способами моральное
и психологическое воздействие на свидетелей” (Киселев Я.С. Этика
адвоката. Л., 1974, с. 43). Итак, для адвоката недопустимо отговаривать
свидетелей от дачи показаний либо рекомендовать таким свидетелям не
присутствовать в суде, осознанно разрешать свидетелю давать суду
заведомо ложные или неполные показания, без необходимости, злоупотребляя
своим положением, придираться к свидетелям, обвинять их в даче неточных
либо ложных показаний, задавать им вопросы, касающиеся их личной жизни,
без необходимости переубеждать свидетелей в чем-либо, вступать со
свидетелями в споры и пререкания. Вместе с тем, следует проводить четкую
грань между подобными приемами и действиями и вполне допустимыми и
оправданными действиями адвоката, основанными на использовании им
достижений современной психологии и психоанализа.

Адвокат может, действуя законными способами и методами, изыскивать
источники информации и получать информацию от любого потенциального
свидетеля (вызванного в суд либо нет), но ему следует при этом раскрыть
перед таким лицом свою заинтересованность в получении информации как
адвоката и принять меры для того, чтобы не подавлять желание любого
потенциального свидетеля дать показания, а равно не побуждать свидетеля
к попыткам уклониться от явки в суд в случае его вызова. Адвокат не
должен сближаться, вступать в контакт или иметь какие-либо отношения с
противоположной стороной, которая представлена профессиональным
адвокатом, кроме как через этого адвоката, а равно совершать те же
действия с согласия адвоката второй стороны, но без предварительного
согласия своего клиента на осуществление таких действий.

Адвокат не имеет права (этического права) необоснованно воздерживаться
от информирования суда о любых, имеющих отношение к делу неблагоприятных
для другой стороны обстоятельствах, которые могут быть учтены при
вынесении судебного постановления, и которые не были упомянуты его
оппонентом. Никакие договоренности адвоката на сей счет с другой
стороной, в том числе представляющим ее интересы адвокатом, недопустимы.
Подобное умолчание о юридически значимых обстоятельствах дела не может
быть оправдано ни личными симпатиями адвоката к другой стороне, или
антипатиями к тому лицу, которое адвокат представляет в процессе, ни
дружбой между адвокатами, ни их корпоративной солидарностью. Иное
поведение следует расценивать как предательство интересов клиента,
злоупотребление его доверием, которое он выразил этому адвокату, избрав
его в качестве своего защитника и представителя в суде.

Адвокат не столько в силу закона (в данном случае ГПК РСФСР), но прежде
всего, в силу этических стандартов своей профессии обязан использовать
предоставленные ему законом процессуальные права достойно и корректно.
Адвокат не должен злоупотреблять своим положением в судебном процессе,
добиваясь, совершая либо избегая процессуальных действий, которые,
будучи сами по себе законными, инициированы лишь с одной целью – нанести
ущерб другой стороне или максимально усложнить процедуру защиты и
реализации ее законных прав и интересов. К примеру, нарушением этого
этического правила будет являться сокрытие, умолчание адвокатом об
обстоятельствах, дающих основания для заявления отвода суду с тем, чтобы
в последствие, если решение по делу окажется неблагоприятным для его
доверителя, по этим основаниям просить об отмене решения.

Другой пример, адвокат не в праве, даже действуя в интересах клиента,
сознательно затягивать процесс. В этом случае, находясь в коллизии между
интересом клиента и интересами правосудия (быстрое и правильное
рассмотрение дела) он должен предпочесть интересы правосудия, поскольку
в конечном итоге, адвокат – судебный “работник”. Причины такого
утверждения перемещаются из области права в область социальной
психологии. Адвокатура в той мере может быть полезна для своих клиентов,
в какой ей, как институту, доверяет общество и, в частности, судейский
корпус. Если судьи будут видеть в адвокатах лишь стряпчих, действующий
во взаимоотношениях с клиентом по принципу “чего изволите?”, то и в
правовой, и в нравственной позиции адвоката судьи будут усматривать лишь
намерение “добиться своего” любой ценой. Но ведь адвокат добивается не
“чего угодно”, а отстаивает лишь законные интересы клиента, к тому же,
действуя лишь законными средствами и способом. Образно говоря, “надо за
деревьями видеть лес” – помощь конкретному клиенту не должна
превращаться в “азартные игры” с правосудием. Адвокат в любой ситуации
должен быть вежлив и в процессуальном плане безупречен перед судом и
перед теми, кто вовлечен в дело с другой стороны. Любые обязательства,
данные адвокатом суду либо другому адвокату в рамках судебного слушания
либо другого судебного разбирательства, а равно в связи с ними, должны
строго и скрупулезно выполняться.

Крайне важным с нашей точки зрения является и то, что адвокат не только
сам должен вести себя добросовестно и вежливо по отношению к суду, но и
всеми силами содействовать тому, чтобы такого же поведения придерживался
и его клиент, чьи интересы в суде он представляет. Адвокат, если он
считает что-либо неприемлемым для себя в судебном процессе, не должен
допускать, потакать и уж тем более подталкивать к совершению таких
действий непосредственно клиентом (как и его родственниками,
свидетелями, так называемой “группой поддержки”). К примеру, клиент,
хотя и не требует от адвоката совершения им незаконных действий, но сам
ведет себя в процессе недопустимо. Это может выражаться и в
предоставлении заведомо подложных доказательств, и в систематическом
оскорблении второй стороны, состава суда, свидетелей, и в совершении
иных заведомо бесчестных поступков по отношению к правосудию. Спокойное
отношение адвоката к такому поведению представляемого им лица с позиции
норм адвокатской этики следует признать непозволительным. Если же клиент
игнорирует всякие указания адвоката относительно некорректного и
недостойного поведения, полагаем, что в этом случае адвокату следует
отказаться от дальнейшего ведения дела. Продолжая участвовать в деле при
подобных обстоятельствах, адвокат, с одной стороны, дает почву для
подозрений, что он причастен к такому поведению, “дирижирует” им,
поощряет его. С другой стороны, будучи вынужден постоянно оппонировать
своему клиенту в процессе, “одергивать” его, и тем самым акцентировать
внимание суда на таком некорректном поведении своего клиента, он не
сможет в полной мере выполнить свою основную задачу – защищать
(представлять) должным образом его интересы. На данном примере мы
наблюдаем столкновение обязательств адвоката перед клиентом с
обязательствами адвоката перед своей корпорацией. Естественно, что
интересы корпорации в такой ситуации превалируют над интересами клиента,
защитить которые последний пытается с помощью незаконных и нечестных
методов и приемов. Обязанностью адвоката перед клиентом является защита
его интересов всеми законными способами и средствами, включая, но не
ограничиваясь обязанностью бесстрашно поднимать любую проблему,
выдвигать любой аргумент, задавать любой вопрос, даже неприятный,
который по его мнению сможет помочь делу и стараться добиться для своего
клиента максимальной выгоды (наилучшего результата), используя любые
средства судебной защиты, допускаемые Законом. Указанные цели должны
всегда достигаться честными и достойными средствами, без совершения
каких бы то ни было противозаконных поступков со стороны адвоката и
способом, соответствующим обязанности адвоката обращаться с судом
беспристрастно, честно, вежливо и уважительно.

Как помнит читатель, “честность” была названа нами в качестве
основополагающего принципа адвокатской этики. Остановимся подробнее на
рассмотрении такого вопроса, что означает этот принцип применительно к
действиям адвоката, осуществляющего защиту интересов своего клиента в
суде?

Говоря о непосредственной деятельности адвоката в суде, еще раз
подчеркнем, что цели его – наиболее эффективно защитить интересы
клиента, действуя законными методами и с соблюдением установленных
правил адвокатской этики. Интересно при этом напомнить нашему читателю
слова одного из самых первых известных судебных ораторов – Цицерона:
“Ошибаются те, кто думает найти в наших речах выражение наших личных
мнений; это речи, соответствующие делу и обстоятельствам, а не изложение
взглядов человека или оратора. (Цицерон. “Pro Cluent.”). Хорошее правило
и для современных адвокатов. Означает ли оно, что адвокат может быть
неискренен с судом, и можно ли назвать такую неискренность –
нечестностью?

Можно ли потребовать от адвоката в процессе того, чтобы он на любой
вопрос суда или противоположной стороны давал не те ответы, которые
укрепляют позицию его доверителя, а ответы исключительно правдивые?
Полагаем, что однозначно нет, поскольку в противном случае от
деятельности адвоката для клиента может наступить вред, но не польза. С
другой стороны, нельзя признать за адвокатом права, даже действуя в
интересах клиента, сообщать суду ложные сведения, прямо противоречащие
фактам. Уместным в этой связи будет вспомнить афористическое
высказывание Л.Е. Владимирова: “Адвокат должен быть нотариусом фактов
дела”.

Д.П. Ватман предложил следующую формулу поведения адвоката в процессе,
позволяющую адвокату одновременно не лгать суду и соблюсти интересы
своего клиента: “Но если адвокат должен быть предельно строг в своих
утверждениях относительно фактов, не допуская отрицания либо искажения
достоверно известных и доказанных обстоятельств, его процессуальное
положение как представителя лишь одного из участников
гражданско-правового спора не только дает ему право, но и предписывает
группировать факты с точки зрения защищаемой им правовой позиции,
интерпретировать их в смысле, наиболее благоприятном для интересов его
доверителя. Максимальная объективность в констатации фактических
обстоятельств дела в сочетании с их субъективной группировкой и оценкой
– такова практическая реализация требования правдивости в деятельности
адвоката-поверенного, подчиненной целям установления объективной истины
и направленной на защиту прав и законных интересов своего клиента” (Д.П.
Ватман, указ.соч., с.39-40).

В целом соглашаясь с таким подходом к данной проблеме, мы тем не менее
не можем согласиться со следующим утверждением Д.П.Ватмана: “Отношение к
цели гражданского судопроизводства – установление по делу объективной
истины определяет содержание и этический подтекст в деятельности
адвоката – поверенного по гражданскому делу” (Ватман Д.П. Право на
защиту . М. 1973 г. с. 18). Ну нет у адвоката такой задачи – самому
устанавливать объективную истину (кстати, какую автор, интересно, имел в
виду – абсолютную или относительную?..) или помогать кому-либо в этом.
Думается, что здесь адвокату следует руководствоваться иным принципом –
для него ложь в суде неприемлема, но действуя в рамках исполнения
профессиональных обязанностей, адвокат не обязан и не должен инициативно
сообщать суду сведения, которые могут противоречить интересам его
клиента. На афористическом уровне это правило было сформулировано
следующим образом -не всю правду, но – правду!

Анализируя ситуацию с чисто практической точки зрения, обратим внимание
на то, что когда сам клиент принимает участие в рассмотрении дела,
адвокату не приходится отвечать на какие-либо вопросы, касающиеся
существа спора. Совсем иная ситуация, когда адвокат представляет
интересы своего клиента по доверенности. В этом случае он дает показания
от его – клиента – имени. Но дает-то их адвокат! Значит, в силу правил
профессионального поведения он не вправе давать ложные показания. (ответ
“Не знаю”, если, на самом деле, адвокат знает ответ на вопрос – тоже
ложь). Получается, что единственно приемлемой выглядит следующая
рекомендация. Если адвокат предполагает, что, “выступая по
доверенности”, он может оказаться в положении, когда перед ним встанет
проблема: дать показания от имени клиента, противоречащие интересам
клиента, либо солгать, он, безусловно, должен отказаться от ведения дела
“по доверенности”. Не являясь поверенным, адвокат утрачивает обязанность
отвечать на “опасные” вопросы суда, касающиеся фактических обстоятельств
дела. Быть допрошенным в качестве свидетеля по делу, в котором он
выполнял свои профессиональные обязанности, адвокат не может.

Таким образом, получается довольно стройная конструкция – адвокат не
должен сообщать суду ложные сведения ни при каких обстоятельствах, ни по
своей инициативе, в силу правил профессиональной этики, ни по инициативе
суда (он защищен профессиональным иммунитетом), ни в силу обстоятельств
(адвокат обязан отказаться от ведения дела “по доверенности”, если он
предвидит или может предвидеть возникновение ситуации, когда возникнет
коллизия между интересами клиента и необходимостью соблюдения принципа
правдивости).

Сложнее обстоит дело при осуществлении защиты по уголовным делам.
Признания, сделанные обвиняемым своему адвокату, могут наложить строгие
ограничения на поведение защиты. Например, если обвиняемый признался
адвокату в совершении им умышленных или неосторожных действий
(бездействия), необходимых и достаточных для признания действия
(бездействия) преступлением, адвокат, в том случае, если он уверен, что
признания правдивы и добровольны, может при осуществлении защиты
возражать только по поводу: юрисдикции данного суда; либо по
квалификации предъявленного обвинения; либо по поводу допущенных
процессуальных нарушений; либо достаточности и достоверности собранных
по делу доказательств, но он не должен выдвигать предположение о том,
что какое-либо другое лицо совершило данное преступление, либо
использовать какое-либо доказательство, которое по причине сделанных
обвиняемым признаний адвокат обязан рассматривать как ложное и/или
недостоверное. Адвокат не может пытаться создать систему доказательств,
несоответствующую таковым признаниям обвиняемого, например, путем
привлечения доказательств в поддержку алиби своего подзащитного, того,
что обвиняемый не мог фактически совершить инкриминируемого ему деяния.
Такие признания также накладывают ограничения на адвоката в той степени,
в которой он может подвергать сомнению и оспаривать доказательства в
пользу обвинения. Адвокат имеет право проверить доказательства,
представленные любым свидетелем в поддержку обвинения и оспорить их,
утверждая, что доказательства, взятые в целом, являются недостаточным
для того, чтобы доказать то, что обвиняемый виновен в совершении
правонарушения, но адвокат не должен заходить далее, утверждая, что
доказательства в корне недостоверны или ошибочны.

Другой пример – подзащитный, признавая тот факт, что он тайно проник в
квартиру и взял оттуда ряд вещей, утверждает, что это не кража,
поскольку такого состава преступления нет. Совершенно очевидно, что
защищающий такого человека адвокат не может разделить его позицию и
говорить об отсутствии в действиях подзащитного состава преступления,
поскольку последний считает, что кража – не преступление. Но вот если
подзащитный станет утверждать, что в его действиях не было признаков
кражи, поскольку он всего лишь “хотел пошутить”, то адвокат обязан, вне
зависимости от своего внутреннего убеждения, своей собственной оценки
обстоятельств дела, придерживаться позиции подзащитного, используя все
предусмотренные законом способы дабы доказать, что в действиях его
подзащитного нет состава преступления (кражи), так как отсутствовал
умысел на тайное завладение чужим имуществом. Не следует забывать, что
показания подсудимого – одно из доказательств, следовательно,
адвокат-защитник будет обязан строить свою позиции на основании этого
одного доказательства, вопреки иным. В то же время, адвокат-защитник не
должен слепо следовать за своим подзащитным, когда тот утверждает, что
свидетели, подтверждающие все обстоятельства кражи, “просто врут”.
Адвокат может утверждать лишь то, что у него есть основания сомневаться
в правдивости показаний этих свидетелей на том основании, что его
подзащитный утверждает, что последние лгут. Действительно, положение
адвоката-защитника с этической точки зрения, с позиции необходимости
соблюдения принципов правдивости и честности, сложнее, чем положение
адвоката-представителя стороны по гражданскому делу. Последний вправе
отказаться от принятия поручения, а первый -нет. Но и адвокат-защитник
должен всегда помнить, что, выступая по уголовному делу, он не только
защищает интересы конкретного обвиняемого (подсудимого), но и
представляет интересы собственной профессиональной корпорации.

И, наконец, как поступить, если адвокат неосознанно сделал что-либо,
противоречащее правилам адвокатской этики или если ему не удалось
сделать что-либо, предписываемое этими правилами? Полагаем, что в этом
случае он имеет обязанность перед судом, с учетом правил о
конфиденциальности информации, раскрыть свою ошибку либо оговорку и
сделать все, что разумно может быть сделано при сложившихся
обстоятельствах, для ее исправления.

Адвокатская этика

Конфликт финансовых интересов между адвокатом и клиентом

Нельзя не учитывать то обстоятельство, что в России наблюдается
чрезвычайно быстрое развитие рыночных отношений. Это, в частности,
влечет оживление рынка недвижимости, появление активного рынка ценных
бумаг, создание большого количества партнерств, товариществ, акционерных
обществ и т.д. Сам адвокат, его родственники, персонал его бюро (фирмы)
живут в том же обществе, что и клиент. Волей-неволей, где-то, каким-то
образом финансовые отношения адвоката и клиента могут переплетаться.
Допускать такую ситуацию сознательно не следует. Народная мудрость
недаром гласит – “хочешь потерять друга – одолжи ему (у него) деньги”.
Может быть, в повседневной жизни эта мудрость и не так уж верна (по
крайней мере, для российского менталитета), но для взаимоотношений
адвокат-клиент она бесспорна. Разумеется, мы не говорим о мелком
одалживании незначительной суммы, например, на такси. Принципиальным
является то, что для обеспечения адвокату возможности исполнять свои
профессиональные обязанности беспристрастно, честно и добросовестно, его
не должно связывать с клиентом ничто, кроме, повторимся, чисто
профессиональных отношений. Как нельзя быть адвокатом “самому себе”
(американцы шутят, что самый дорогой и плохой адвокат – это адвокат сам
себе), так и нельзя быть адвокатом для своего бизнес-партнера или
близкого родственника. В обоих случаях адвокат утрачивает независимость
суждений и оценок, находится под влиянием иных, кроме профессиональных,
привходящих эмоций, соображений, интересов. На уровне максимы это
правило можно было бы сформулировать так – либо ты адвокат, либо ты
деловой партнер.

Конфликт интересов между адвокатом и клиентом имеет место во всех
случаях, когда адвокат отчуждает собственность или приобретает ее от
клиента путем купли-продажи, дарения, завещания или иным путем. Это
утверждение справедливо также и применительно к тем случаям, когда в
подобной ситуации оказывается партнер адвоката (ассоциатор, юридический
помощник, сотрудник юридической фирмы, в которой работает данный
адвокат), его близкие родственники (супруга (супруг), его дети, все
другие родственники адвоката или его супруги(а), которые живут с ним
совместно, а также лица, во взаимоотношениях с которыми адвокат имеет
имущественный интерес (например, лица, для которых адвокат действует как
доверительный собственник или имеет подобную компетенцию, и организации,
в которых адвокат является управляющим или в которой адвокат или его
партнер имеет в собственности или контролирует прямо или косвенно
значительное количество акций).

Такие сделки, если они совершаются без строгого соблюдения ряда
формальностей, обеспечивающих защиту интересов лица – контрагента
адвоката по сделке, следует расценивать как недопустимые по этическим
соображениям.

Адвокату также следует воздерживаться от заимствования денег у клиента
(исключение, пожалуй, могут составлять те случаи, когда такой клиент
является специальным кредитным учреждением). Крайне нежелательно также,
чтобы адвокат одалживал деньги клиенту за исключением случаев
возникновения необходимых расходов (затрат), связанных с осуществлением
юридической деятельности в интересах клиента.

Недостойно адвоката, помогающего составлять клиенту завещание, включать
туда какие-либо условия, могущие создать впечатление о его
заинтересованности. Например, нельзя записывать обязанность исполнителя
завещания или наследников пользоваться услугами именно этого адвоката
при исполнении завещания. Нечего уже и говорить о недопустимости
помогать в составлении завещания в свою пользу.

Итак, попытаемся сформулировать общее правило поведения адвоката в
ситуации возникновения у него кредитно-финансовых отношений, не
связанных с его профессиональной деятельностью, с лицами, которым он
оказывал, оказывает и должен будет оказать правовую поддержку. Прежде
всего, очертим круг субъектов, во взаимоотношениях с которыми адвокату
следует проявлять особую щепетильность. Это лица, одалживающие деньги
адвокату, продающие ему и покупающие у него имущество, инвестирующие или
берущие на себя какие-либо обязательства в отношении бизнеса, различного
рода сделок, обеспечения обязательств адвоката, совершающие иные
действия, в которых адвокат имеет материальную заинтересованность. К
данной категории “риска” надлежит также отнести и тех лиц, которые
воспринимают адвоката и полагаются на него, как на управляющего или
консультанта в отношении тех действий, которые влекут для них
наступление имущественных и иных правовых последствий.

Кратко, те правила, которых должен придерживаться адвокат во
взаимоотношениях с такими лицами, можно было бы сформулировать следующим
образом:

а) Адвокат не должен заключать сделки с клиентом либо сознательно
передавать либо приобретать от клиента собственность, включая ценные
бумаги и иную денежную выгоду, за исключением случаев, когда:

i) сделка является законной и приемлемой и ее условия полностью сообщены
клиенту в письменной форме, доступной для его понимания;

ii) клиент выразил одобрение возможности проведения независимой
юридической экспертизы, и, в этом случае, бремя ответственности по
поводу защиты интересов клиента в сделке на основании независимой
экспертизы будет лежать на другом адвокате (юристе);

iii) клиент выразил свое письменное согласие на заключение сделки.

б) Адвокат не должен вступать либо продолжать участвовать в сделке с
клиентом, если:

i) клиент полагает или может предположить, что адвокат защищает интересы
клиента, хотя, на самом деле, адвокат защищает собственные интересы;

ii) существует значительный риск того, что интересы адвоката и клиента
могут расходиться.

в) Адвокат должен отказать клиенту в оказании юридической помощи, если
существует конфликт интересов между профессиональными обязанностями
адвоката перед клиентом и его личными или его партнеров имущественными
интересами.

г) Адвокат не должен заниматься подготовкой документов на получение им
имущественных подарков от клиента, включая составление завещания в свою
пользу.

д) Адвокат, который имеет личную заинтересованность в совместном
коммерческом предприятии с другими лицами, может представлять или
консультировать предприятие по юридическим вопросам, возникающим между
предприятием и третьими лицами, но не должен представлять или
консультировать совместное коммерческое предприятие или иную совместную
деятельность по юридическим вопросам, возникающим между его участниками.

Адвокатская этика

Защита собственности клиента

Если до недавнего времени адвокату крайне редко приходилось
непосредственно иметь дело с имуществом клиента (исключение, пожалуй,
составляли лишь уникальные случаи получения в рамках полномочий по
доверенности “присужденных” судом денежных сумм), то сегодня ситуация
стала быстро меняться. Во-первых, оживление гражданского оборота,
во-вторых, появление новой категории споров (например, по поводу
принадлежности ценных бумаг; по обязательствам, обеспеченным залогом),
в-третьих, формирование на практике института личного адвоката (во
многих случаях становящегося просто доверенным лицом по многим и многим
финансовым и имущественным вопросам), и, наконец, в-четвертых, появление
достаточно богатых клиентов, которые ввиду отсутствия свободного времени
и присутствия достаточных финансовых средств хотели бы переложить на
адвоката все функции истца или ответчика в тех судебных процессах, в
которые они оказываются вовлеченными. Все это с достаточной
актуальностью поставило в повестку дня вопрос об этических нормах,
которыми следует руководствоваться адвокату, когда “в его руках”
оказывается имущество клиента.

Правовая сторона вопроса урегулирована нормами гражданского
законодательства. А вот с этической – беда. Ни корпоративных нормативных
актов, ни традиции – ничего нет. Характерно, что в отечественной
литературе нам не удалось найти ни одного высказывания по этому поводу.
Между тем, в странах запада рассматриваемый институт разработан с
наибольшей тщательностью, поскольку там именно адвокат (реже нотариус)
является тем самым лицом, которому клиенты передают на хранение, в
управление или по иным основаниям свое имущество. В практике российских
адвокатов за последние годы такого рода проблемы возникают все чаще,
хотя, разумеется, их количество еще весьма далеко от количества
аналогичных ситуаций, встречающихся в практике их западных коллег.

Если адвокат принимает на себя заботу о проблемах клиента, то он, тем
самым, принимает на себя вполне конкретные обязательства. Вопрос лишь в
том, понимает он и клиент эти обязательства одинаково или по-разному.
Это особенно важно, когда клиент обращается к адвокату с просьбой, так
или иначе связанной с управлением его имуществом (в том числе, –
трасте). Мы постарались, используя опыт западных коллег, адаптировать к
российским условиям и традициям основное правило поведение адвоката в
отношении имущества клиента. Правило это заключается в следующем: на
адвокате лежит обязанность знать все законы и нормативные акты,
регулирующие вопросы сохранения и сбережения имущества клиента,
доверенного адвокату. Если же таких законов или нормативных актов нет,
или адвокат находится в сомнении по поводу того, какое поведение ему
предписывается действующим законодательством, он должен заботиться об
имуществе также как заботился бы аккуратный и благоразумный собственник
о своем имуществе такого же свойства (рода).

Обычно обязанности адвоката по сохранению и учету денег и другой
собственности клиента, это предмет специальных нормативных актов. При
отсутствии таких правил адвокат должен придерживаться принципа разумного
поведения. Кроме денег клиента, “собственность”, включает ценные бумаги,
такие как закладные (ипотечные), свободно обращающиеся документы, акции,
облигации, и так далее, другие бумаги как корреспонденция клиента,
отчеты, счета, и другое имущество, в том числе, ювелирные изделия,
драгоценные металлы и т.д.

Адвокат должен сразу известить клиента о получении им его имущества или
имущества, имеющего к нему отношение, и удостовериться в том, что клиент
знает, что такое имущество поступило на хранение к адвокату. Адвокат
должен ясно отметить и идентифицировать собственность клиента и
поместить ее в безопасное место отдельно от своей собственности.

Адвокату надлежит вести соответствующие записи имущества клиента во
время хранения, для того, чтобы его можно было быстро посчитать,
доставить клиенту или другому лицу по его указанию. Адвокат должен быть
уверен в том, что имущество доставлено указанному лицу, чтобы в случае
спора иметь возможность обратиться в суд.

Еще один необходимый принцип, тесно связанный с обязанностями адвоката,
касающимися конфиденциальности информации, заключается в том, что
адвокат должен хранить бумаги и другое имущество клиента вне видимости и
досягаемости тех, кто не имеет на это право и не должен видеть его,
кроме имущества, связанного с правом залога, и возвратить его сразу же
по просьбе клиента или по окончании периода хранения.

Адвокат должен быть готов заявить от имени клиента любые законные
требования и претензии в отношении его дел, включая его личные дела и
собственность, если они переданы или должны быть переданы третьей
стороне. В связи с этим адвокат должен быть в курсе состояния дел
клиента, касающихся имущества, находящегося у него на хранении, и знаком
с нормативными актами, регулирующими возникающие правоотношения.

Адвокат не должен принимать невыполнимые обязательства и должен
выполнять все взятые на себя обязательства. Обязательства и условия по
управлению имуществом клиента должны быть написаны или подтверждены
письменно и должны быть абсолютно недвусмысленными. Если адвокат, дающий
обязательство, не намеревается нести личную имущественную
ответственность, это должно быть прямо отмечено в самом
обязательственном документе. При отсутствии такого положения, лицо,
которому дается обязательство, вправе ожидать, что адвокат будет нести
личную ответственность. Если адвокат не способен или не желает исполнить
условие о трасте, на котором настоял кто-либо еще, предмет обязательства
должен быть немедленно возвращен лицу, возложившему это обязательство,
если только условия траста не могут быть тотчас изменены в письменной
форме или по взаимному согласию.

Адвокат не имеет права обращать любые средства клиента, находящиеся в
доверительном управлении адвоката или под его контролем по каким-либо
иным основаниям, в счет оплаты своих услуг, не будучи на это
уполномоченным клиентом. Исключение составляют случаи, предусмотренные
корпоративными нормативными актами коллегии адвокатов.

Адвокатская этика

Соблюдение правил адвокатской этики при назначении гонорара

Другим аспектом финансовых взаимоотношений адвоката с его клиентами
служит проблема определения и получения адвокатом гонорара за оказание
юридической помощи. Говоря об адвокатских гонорарах на уровне
нравственной максимы следует признать, что адвокат не бизнесмен, не
делец от юриспруденции, он не вправе действовать по принципу получения
максимального дохода. Нравственный долг помочь тому, кто в этой помощи
нуждается – вот сердцевина целей и задач профессии. Вместе с тем, нельзя
не признать, что в настоящее время в России сложилась достаточно
неприятная ситуация для адвокатуры, когда она не в состоянии обеспечить
юридическую помощь по ценам, доступным большинству населения страны. И в
этом нет ее вины. Адвокатура не имеет никаких льгот или привилегий по
налогообложению, по ставкам арендной платы, коммунальным платежам по
сравнению с большинством других некоммерческих или бюджетных
организаций. Сама же по себе работа адвоката является в достаточной
степени ресурсоемкая (компьютер, факс, ксерокс, бумага, оплата
технического персонала, информационные базы данных, подписка на
юридическую периодику, “достойное” содержание офиса и т.п.). Значит ли
все это, что адвокаты должны вести себя как абсолютные бессеребряники?!
Думаем, что нет.

Во-первых, вспомним старое изречение, суть которого сводится к тому, что
нельзя жить в обществе и быть свободным от него (в частности, от его
приоритетов). Во-вторых, неискреннее поведение человека, вне зависимости
от е