.

Дювернуа Н. 1874 – Основная форма корреального обязательства (книга)

Язык: русский
Формат: книжка
Тип документа: Word Doc
3 23673
Скачать документ

Дювернуа Н. 1874 – Основная форма корреального обязательства

Введение.

Вопрос о корреальном обязательстве составляет один из тех, на которых
легко и удобно наблюдать существенные законы развития юридических
организмов вообще, и с другой стороны, в ближайшем отношении к
обязательствам, эго один из центральных вопросов всей системы римских
обязательств, до сих пор, как известно, составляющей ключ к разумению
современных систем

Что касается интереса исследователя корреалитета, в связи с стипуляцией,
с общей историко-юридической точки зрения, то, в самом деле, едва ли на
каком другом явлении возможно проследить с такою ясностью этот
необходимый процесс, это постоянное и медленное стремление права от
первоначально строгих, условных, абсолютно-необходимых, сливающихся с
существом права форм и обрядов к боле свободному, менее условному и
формальному его проявлению. С другой стороны, в истории римской
стипуляции мы с редкой отчетливостью видим постепенное образование из
отвлеченных, безразличных в материальном смысле, чисто-формальных,
заключающих в себе в возможности любое материальное содержание сделок,
из формальных актов, в которых воля сама в себе аутономически, находит
закон своего проявления, — из этих математических линий договорного
права позже слагающаяся определенные и постоянные фигуры отельных
институтов обязательственного права. Момента воли, в котором лежит
разгадка столь многих явлений истории римского гражданского права,
является здесь определяющим весь процесс образования отдельных
институтов. Сперва находя себе выражение в римском понятии лица, persona
sui juris, которое само в себе заключает цель своего существования, воля
лица составляла везде последнюю основу юридического института. Позже, с
ослаблением энергии воли, этой силы, некогда в самом человеке, в его
сознании находившей себе регулятора, те же явления регулируются внешним,
объективным образом, в нормах закона. С этим вместе внутренний, скрытый
момент, которым определялось ее движение, становится все более и более
внешним, измеримым, материальным. Так развиваются, вообще говоря, все
институты римского гражданского права, которых последняя генетическая и
психическая основа лежит в деятельной ВОЛЕ лица, но которые, раскрываясь
исторически, получают вид внешнего образования, гетерономического, вне
воли лежащего начала. В основе и конечном результате, словом в принципе
вся система римского частного права есть ничего более, как объективный
организм воли лица к известной, исторически определившейся сфере
отношений. Мы говорим, что здесь, в истории развития римской стипуляции
и в ее исторических функциях, лежит одно из самых простых и наглядных
выражений этого общего исторического закона развития юридических
организмов. — С другой стороны, мы сказали, что вопрос о корреальном
обязательстве составляет один из центральных в системе римских
обязательств… Да, и именно в том смысле, что в этой форме возникает
очень существенная модификация субъективных отношений в такой сфере, где
все определяется одними только личными отношениями. Итак, здесь, на
отдельном живом явлении испытывается основная черта этого особого вида
прав – необходимая связь такого права с определенным лицом.

Мы считаем полезным заранее объясниться относительно нашего способа
исследования.

Вопрос о природе корреального обязательства и необходимой, прямо
свойственной ему, подлинной для него форме, не есть разрешенный, когда
описан механизм, техника корреалитета, хотя бы на самом точном основании
источников. Вопрос о природе корреального обязательства не разрешен, по
нашему мнению, и тогда, когда согласно букве источников установлено
понятие о корреальном обязательстве как едином со многими верителями или
должниками (una plurium ojbligatio) ), или как об обязательстве
альтернативном (obligatio alternativa personarum) ). Я не отрицаю ни
важности, ни достоинства исследований унитаристов, ни заслуг новых
исследователей вопроса. Если метод исследователя есть только
догматической, то нет сомнения, что обе теории еще долгое время будут
разделять между собою мнения юристов, ибо и та и другая с догматической
точки зрения больше или меньше находит себе прямую поддержку в текстах
источников.

Мы, однако, избираем совершенно другой путь исследования. Если задачу
изыскания составляет не извлечете догматических тезисов из Corpus juris,
a анализ природы историко-юридического явления, тогда недостаточно
указать места, на которых основано, или в которых встречает поддержку
известное учение, на основании их определить понятие, указать способ
установления, прекращения и только. Хотя бы нам таким образом удалось
совершенно воспроизвести догматически исследуемое явление, мы имели бы
только внешний его очерк, а вовсе не его природу. Ни разумность его
возникновения, ни условия, в которых оно образовалось, ни условия, в
которых оно способно существовать, ни процесс его развития и
исчезновения не станут для нас понятными, словом — исторический закон
его существования останется для нас тайной. Если дозволено сравнение из
другой области ведения, мы, восстановляя догматически черты отжившего
института, уподобляемся минералогу, который описанием минерала
ограничивает задачу своего изыскания. Полагаем, что такая работа, в
смысле ведения, может служить только первым шагом в изучении. Если мы не
имеем при этом в виду места рождения минерала, если нам не известна
формация, которой свойственны тат образования, если мы не отыскали
условий химических, метеорологических и т. д., в которых образовался,
видоизменился и исчез предмет исследования, то перед нами вечно будет
лежать объект, форма, и этой формой, этим простым наблюдением, этим
внешним знанием, или — вернее — этим незнанием его природы будет
ограничиваться все наше отношение к нему. Пределы знания никогда и ни в
какой области не должны быть такими внешними, так механически
ограниченными.

Явление, о котором идет речь, корреальность в римском праве, описано с
величайшей тщательностью и согласовано с источниками в том или другом
направлении настолько точно, что самый вниманиельный пересмотр их едва
дает в результате незначащий пробел в отношении к объекту наблюдения.
Есть частные споры, касающиеся того или другого отдельного пункта
изыскания, но какая черта отличает корреалитет от близких к нему, но
иного характера явлений, — об этом никто не спорит. Существенный признак
корреального обязательства, в отличие от солидарного, заключается в том,
что в солидарном удовлетворение (perceptio, satisfactio), последовавшее
от одного из должников, погашает все обязательство; в корреальном иск
(litis contestatio, electio) одного из верителей, или против одного из
должников консумирует, поглощает требования всех остальных верителей или
либерирует всех остальных должников.

Но за сим идет вопрос, откуда-же возникает эта особенность, зачем нужно
такое построение обязательства, каким техническим процессом происходить
погашение обязательства посредством иска? На это найти ответа в
источниках, у писателей, обращавшихся с живым явлением, прямо
данного,—нельзя. Для них понятна вся эта техника, ибо она совершается на
их глазах в условиях, которые не заключены в самом явлении, а существуют
еще и рядом с ним, в других подобных явлениях. Представим себе иные
условия, где это явление не повторяется, а где оно воспроизведено в
полной особенности, где институт изображается нам как отдельный объект,
как не живущий, а отживший. Тогда непонятность ) его тем большая, чем
другому времени более чужды условия его образования, и возможность его
разумения дается только мерой приближения мысли к совсем иным условиям,
где оно первоначально возникло )

Заслуги современной немецкой науки в разъяснении историко-юридических
задач в римском праве по справедливости можно назвать неоцененными, и в
наше время едва ли кто способен стать независимыми от немецких
исследований не только в разрешении таких задач, но даже в постановки
вопросов.. Но, однако, вопрос о корреалитета со стороны его исторической
природы не разъяснен, и возможность его разъяснения зависала вовсе не от
исследования именно этого явления, отдельно взятого, а от разумения
других явлений более общего характера, которых корреалитет составляет
лишь одинокое проявление.

Вопрос о корреальности есть, вообще говоря, вопрос о свойстве
формального обязательства, об исторической и оборотной его функции.
Таким образом, до тех пор, пока не выяснилась все более и более природа
формального контракта, в особенности стипуляции, пока не определилась в
чертах, совершенно распознаваемых, особенно историческая сторона вопроса
о преемстве в обязательствах, — до тех пор двойственность субъектов
оставалась в известной степени загадочным явлением, и лучшие
представители римского правоведения не могли встречаться с ним без
некоторого недоумения. Одиноко, среди условий совершенно иного характера
поставленное явление может получить лишь косвенное, отрицательное
определение, условленное не ему свойственными, а ему чуждыми, в наше
время преимущественно материальными моментами. Подлинная почва
корреалитета в другой формации, в иной системе. Возможность его
возникновения, история его развития принадлежит другому наслоении, и
лишь в связи с явлениями этой иной атмосферы его природа, его
особенности перестают поражать нас, и мы, уразумевая его в этой связи,
ставим себя в возможность сказать, где и когда и при каких условиях то
же явление повторится, станет снова живым и снова само собою понятным,
как было при своем первом появлении.

Таким образом, исследование, которое в основе есть только
историко-юридическое, не может быть названо заранее антикварным, только
к познанию древности направленным, а в лучшем смысле практическим, ) ибо
никакая эпоха в развитии права не есть совершенно чуждая элементов
формализма, в которых образовался корреалитета, хотя, быть может,
никакая не есть ему столь свойственная, как та, в которой он
первоначально возник.

Какие же ближайшие условия исторические, какие сосуществующие
корреалитету явления, которые делают понятными, и в известной степени
необходимым появление этого особого рода сочетания обязательств? Все они
в одинаковой степени противоположны материализирующей тенденции нового,
права и все носят один характер строгого формализма,—это novatio, litis
contestatio et delegatio; и разъяснение формальных функций каждого- из
этих актов составляет (независимо, конечно, от предшествующих
литературных и во многом очень важных трудов, о которых мы будем
говорить дальше) существенным образом ученую заслугу писателей средины
шестидесятых годов. Различие делегации и новации строго и точно
проведено лишь Сальпиусом. В связи с формальным действием новации,
особенно в виду совершенно специфического действия римской делегации
(solvit qui reum delegat), которую новая германская практика вовсе не
признает, давая приказу лишь тогда силу, разрешающую обязательство,
когда по нему последовало материальное удовлетворено (Anweisung ist
keine Zahluug), в связи с этими двумя явлениями, столь родственными
формальной природе корреального обязательства, — становится совершенно
понятным и одинаковое отчуждение от них теперешней мысли и невозможность
ясного уразумения их оборотного значения одного без другого. Если
достаточно акта делегации, чтоб, независимо от его материальных
последствий, разрешено было обязательство между делегирующим (delegans)
и делегатом с одной стороны и делегатором с другой, — если тут ничего,
кроме формального акта, не нужно, если то же самое явление, та же
формальная сила действуете и в новации, если она составляете основное
свойство стипуляции, — то, спрашиваем мы, может ли быть иначе при
корреалитете, где, как мы покажем дальше (см. об установлены
корреального обязательства), все дело в противопоставлении двух
стипуляций ejusdem potestatis, которые не поглощают тотчас одна другую
потому только, что в минуту их возникновения неизвестно, non potest
reperiri, cur altera potius quam altera consunieretur, и которые должны
консумировать одна другую, едва изменится это их сначала взаимно
нейтрализованное противопоставление? На этот во– 16-

Прос — может ли быть иначе с этим явлением, со всеми другими подобными в
эту эпоху—мы отвечаем, что здесь должна действовать та же абсолютная
сила формальных актов, как и в делегации, должна ,с законом формальной
логической необходимости.

Итак, исходя от одного явления, мы делаем вопрос общим для целого ряда
их, и ответ дается сам собой. Развитие формальных обязательств и всей
техники, с ними связанной, есть выражение той эпохи в жизни народа, или
того состояния народного духа, где автономия воли в сфере частного права
составляет последний критерий достоинства и силы сделки. Актом воли,
выразившейся в слове, безапелляционно, без всякого приложения
материальных критериев, без всякой последующей поверки или поправки силы
акта, разрешаются окончательно ВСЕ вопросы права. Эти акты в ней самой,
в воли лица находят себе свою лучшую пробу. Не нужно ждать, оправдается
ли материальным образом мой расчет или мои ожидания, когда раз я выразил
мою волю. Бдительность мысли и зрелость воли не может быть заподозрена:
это ее качества, без которых ее нет, без которых не существует ни лица,
ни права в эту пору здорового развития деловых характеров. (Те же черты
отличают обязательства и некоторые виды процесса в современном
английском праве.)

В каком противоположении с этими началами стоят явления позднейшего и
современного общего права,— мы не имеем надобности здесь еще раз
говорить,

– 17 —

указав выше, что лишь упорным научным трудом и совершенным отречением
мысли от характеристических признаков современного права
(материальность) возможна стала правильная теоретическая реконструкция
совсем иных начал, на которых покоится римский формализм и вся система
строгого права.

Если, однако, так следует характеризовать современное общее право, то
совершенно иные признаки, приближавшиеся к началам римского формализма,—
та же бдительность и зоркость, та же зрелость воли, та же решающая сила
ее, не зависящая от поверки материальными соображениями, — усматриваются
в свойствах специальных институтов торгового и вексельного права.
Любопытно, что юридические формы сделок в торговых центрах северной
Германии (Гамбурга, Любека) служат для ученых юристов-практиков, каков
Бэр, в особенности Сальпиус, средством истолкования самых загадочных
явлений римского кредитного оборота.

Если опыт, сделанный Ihering’ом на девятом съезде юристов, восстановит в
сознании руководящих людей достоинство и практическую пригодность одного
из элементов римского формализма (condictiones), не имел полного успеха,
то это свидетельствует не о недостатках предложенного, а о свойствах
почвы, на которую оно упало. Очевидно, в общем господствующий уровень
ниже, чем предполагал знаменитый истолкователь римского права, и та
точка зрения на свой-

18 –

ства народного сознания, которую старался установить Гессе), при всех ее
нелестных свойствах, есть более справедливая.

Отдел I.

КРИТИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА ДВУХ ТЕОРИЙ

Корреального Обязательства.

В виду установленной таким образом задачи исследования возможно обратить
к нам вопросы что-же, и до сих пор изучение природы корреального
обязательства было ошибочно направляемо, и именно в той литературе,
которая для нас же самих служить таким необходимым, таким существенным
пособием? Мы отвечаем – да. Чтобы по возможности ориентироваться в
многочисленных попытках объяснить загадочное явление, мы избираем две
главные, к которым с точки зрения историко-юридической становимся в
отношение критики, — это теория единства обязательства, с одной стороны,
и субъективной альтернативности, с другой. Ближайшим образом первая
принадлежит Риббентропу, вторая Фиттингу.

Независимо от заслуг Риббентропа, которых нельзя не признать за ним, в
первый раз ) точно,

– 20-

на основании источников и последовательно проведенного противоположения
солидарных и корреальных обязательств, в какое собственно отношение
ставить

— 21 —

себя этот писатель к материалу, который у него под руками? С помощью
новых сведений о действии litis contestatio на обязательства, которые
дает Гай, Риббентроп останавливается на существенной черте, отличающей
корреальное обязательство, на консумции обоих обязательств посредством
предъявления иска одним из верителей или против одного из должников, и,
спрашивая, откуда происходить это явление, обращается снова к тем же
источникам, для того чтобы найти в них ответ. Таким образом, ему нужна
готовая теоретическая конструкция института, которая expressis verbis
была бы выражена классиками. Такова задача, и ее именно старается
выполнить, этого результата достигнуть названный писатель. Мы думаем,
что если по тем средствам, которыми располагает автор, по изобилию
исторического материала, он поставлен совершенно иначе, чем старые
истолкователи Corpus juris civilis, то по приему исследователя,
совершенно догматическому, он не отличается от них ничем.

И так, вопрос в том—почему litis contestatio прекращает то и другое
требование, или тот и другой иск?

Риббентропу нужен ответь источников, и они дают ему ответ, но не один, а
два.

В целом ряде мест, которые почти все исчерпаны Риббентропом, и потом
дополнены Фиттингом, мы имеем определение корреального обязательства,
как единого со многими верителями или должниками.

Пока мы станем на точку зрения этих ) свидетельств, которые для теории
единства суть решающая. Если в самом деле корреальное обязательство есть
одно, не смотря на мультипликацию лишь, то может ли отсюда рождаться два
иска? Конечно нет. Иск должен быть один. И так, один или два ве

– 22 –

рителя, один или два должника—это не мешает единству обязательства.
Единство обязательства есть именно то, что отличает корреальность от
солидарности. Эта мысль о единстве, как она ни проста, не может, однако,
иначе получить сколько нибудь определенного юридического содержания, как
при следующем предположении. Надо принять за несомненное, что в
обязательстве мы можем различать объективный состав и совершенно
отдельное от него личное отношение к обязательству, которое собственно и
способно мультиплицироваться, тогда как объективно обязательство будет
оставаться все тем же. Так именно и поступает Риббентроп вслед за
Келлером ). В этом-то необходимом предположении, как увидим, ) и вся
трудность. Допустив его, ) мы все остальное в теории унитета
последовательно должны принять без всякого видоизменения. И так, если в
обязательстве есть особый объективный состав, то понятно, что будут и
способы его прекращения, действующие объективно (novatio, litis
contestatio и проч.). Рядом с этим будут идти еще другие способы которые
разрешают только субъективное отношение того или другого лица к
обязательству, оставляя самое обязательство нетронутым (напр. capitis
deminutio). Вот в очень сжатой форме существенные черты учения.

— 23 —

В этом учении, которое на первый взгляд производит очень заманчивое
впечатлите простоты и естественности, труднее всего отыскать такой
пункт, к которому прикасаясь, Вы не разрушили бы всего здания.

Итак, начнем с вопроса: отчего эта конструкция казалась и кажется многим
до сих пор очень естественной? Дело в том, что, сперва отыскивая в
источниках готовой теории, а потом выбирая из двух противоположных
ответов, которые они предлагают, один и устраняя другой, Риббентроп
действовал не только догматически (т. е. без исторической критики, а с
помощью одного экзегетическаго приема), но еще как догматик, совершенно
связанный в разумении явлёния не условиями, в которых оно возникло, а
условиями своего времени. В силу указанного нами выше (см. введете)
начала, характеризующего теперешнее развитее права (материальность), в
отличие от римского (особенно от системы juris civilis), всего менеe
понятна возможность такого сопоставления двух обязательств, где одно
силой (формальной), в нем заключенной, независимо от материальных
результатов, способно консумировать другое. Duae obiigationes ejusdem
potestatis, которые так сопоставлены, что нельзя определить, cur altera
potius quam altera consu-meretur, такая природа обязательств (natura
obligationum duarum ) составляет для нас нечто чуждое. Несравненно легче
и проще (хотя и это заключает в себе Etwas Befremdendes) представить
себе объективно (материально) единое обязательство, не смотря на многих
верителей или должников. Мы это и делаем, мы обращаемся к местам более
для нас понятным и устраняема менее понятные,—тогда наша теория
получает всеобщее признание и долгое время остается

-24-

господствующей; и не смотря на то, что она расшатана в самом своем
основании, теоретики, особенно составители руководств,) сожалеют о
прошлом времени.

Но мы, однако, не имели бы права возражать если не против правильности
построения учения, то против его аутенетичности (Quellenmassigkeit),
если бы в нем действительно заключалась теория, учение, принятое
некоторыми классиками и встречавшее себе возражение у других. ) Чтобы
убедиться, что источники ничего подобного не заключают в себе, для этого
достаточно сличить разные места, в которых говорится то об одной, то о
двух obligationes. Тогда мы заметим, что предполагаемое различие теорий
существует вовсе не у разных писателей, а у одного и того же. )
Допустить, что один и тот же юрист следовал одновременно двум
противоположным теориям мы, конечно, не имеем никакого права. И так, в
этом явлении заключается что либо совершенно иное. Мы полагаем, что
вопрос о примирении кажущихся противоречий должен быть поставлен
совершенно иначе, чем до сих пор его ставили, а именно так: следует ли
вообще приписывать классикам эту задачу — конструировать теорию
корреальности, или то, в чем мы хотим видеть учете, теорию, имело у них
совершенно иной смысл и иную цель?

Стоит, думаем мы, с некоторым вниманием сличить те места, которые
виндицируют в свою пользу современные последователи унитета, между
собою, для

— 25 —

того, чтобы убедиться в том, что в них нет никакого намека на
теоретическую конструкцию, что они дают нечто совершенно иное, и что
лишь настойчивое желание отыскать в них готовое учете могло дать им
смысл теоретических построений. Какой результат мы получаем при
сличении? Мы видим, что в этих местах слово obligatio сменяется словом
actio. В местах противоположных, напротив, словоупотребление гораздо
более постоянно). Если мы примем во внимание столь частую замену понятия
obligatio и actio одного другим в римской терминологии, то нам будет
понятно, отчего, говоря то una eademqve obligatio, то eadem actio, они
этим отмечают вовсе не то, что мы выражаем нашим понятием obligatio).
Есть ли здесь теория корреального обязательства в нашем смысле? Мы
думаем, никакой тени. Все, что имеют в виду классики,—это только
обозначить при-

– 26 –

знак, которым отличается солидарность от корре-альности. Эти места не
заключают в себе ни одной йоты больше, чем все те, в которых о
корреальном обязательстве говорится: altero convento alter liberatur.
Это только черта известного явления. Задача теории (см. введение) вовсе
не в том, чтобы описать явление, а в том, чтобы анализировать его
природу. Говоря о том, что в корреалитете один иск или (особенно для
пассивных случаев) una obligatio, unum debitum, юристы ) классики не
думали вовсе этим определить его природу, а хотели только указать на
процессуальную сторону явления корреальности, отличающую его от других,
которые (особенно в позднейшем развитии корреалитета, см. ниже) легко
было с ними смешать. Но корреалитет есть такое сопоставление
обязательств, или — все равно — обязанных лиц, которое существует до
иска, которое предшествует иску, которое иском разрешается, и, как
таковое, оно вовсе не определяется одной процессуальной точкой зрения.
Мы можем сказать — корреальное обязательство есть такое, в котором
несколько верителей, но один только из них есть истец, или несколько
должников и один только есть ответчик (конечно in solidum). Но мы этим
определяем только способ действия по такому обязательству или по таким
обязательствам, и отличаем его от другого способа действия, по другому
виду обязательств. Здесь веден только результата, а не факторы его.
Никакого ответа на вопрос — почему это так происходить — в этих местах
мы же находим; здесь именно рождается вопрос, отсюда должен начать свои
изыскания ученый теоретик, а не сюда приводить их; здесь начало
недоумений, а не разгадка их, не конец им; отсюда идет потребность
теоретических соображений, а не здесь лежит их удовлетворение.

– 27 —

Мы видели выше, что Риббентропу для того чтобы дать какое-либо
определенное юридическое содержание своему понятию единства
обязательства, считает необходимым различить объективный состав
обязательства и только субъективные отношения. Мы сказали, что в этом
предположены вся трудность. Между тем господствующая теория принимает
его как известное и не дает никакого критерия для того, чтобы различить
оба понятия. Итак, мы в праве спросить — что же такое в данном случай
субъективные отношения, как их определить? Составляют эти субъективные
отношения то же обязательство или нет? Когда посредством capitis
deminutio прекращаются эти субъективные отношения, то обязательство
этого лица прекращается или иное что?. Мы думаем, что именно
обязательство, ибо иного отношения нет возможности здесь предположить,
но здесь обязательство известного лица прекращается так, что не
оказывает этим вовсе влияния на другое. Есть другие способы прекращать
обязательство, которые иначе действуют. В чем заключается эта техника,
от чего она зависит, где имеет место,— это именно и будет составлять
задачу нашего исследования, в его позитивной части.

Пока, мы резюмируем результаты анализа так называемой теории унитета. Ее
автор относится к источникам не как исторический исследователь, а как
догматик. Он ищет в источниках не того, что они дают и что способны
дать, а того, что более соответствует требованиям и взглядам его времени
и приписывает им такие задачи (теоретические), которые ему, а не
источникам свойственны. Вместо исторического или историко-критического
приема мы встречаемся везде с настоящим догматизмом. С этой точки зрения
для Риббетропа важно устранить кажущееся противоречие мест, и он
старается этого достигнуть, жертвуя одними свидетельствами в пользу
других. У нас остается однако целый ряд мест, вовсе не повинующихся его
видам. У Папиниана читаемы etsi maxime parem causam suscipiunt, nihilo
minus in cu-

— 28 —

jusque persona propria singulorum consistit obligatio. У Венулее: Si
rens promittendi alteri reo heres extiterit duas obligationes eum
sustinere dicendum est. У Ульпиана:qvum vero duae ejusdem potestatis
sint, non potest reperiri, cur altera potius, qvam altera consumeretur.
L. 9, L. 13 D. h, t., L. 5 D. 46,1. Задача — открыть решающий догматизм
в местах источников — не достигнута; в результате получается внешнее
описание явления, без всякого анализа, без всякого изучения его
внутренней природы.

В известной книге Савиньи об обязательствах ) учение о корреалитете
изложено именно с той точки зрения, которая определилась в первый раз
вполне и всесторонне в разобранном нами сочинении. Понятие корреального
обязательства получается посредством противоположения с другими
явлениями и лишь в заключение мы узнаем, что корреальное обязательство
есть единое со многими верителями или должниками.

Процесс мыслей, который проходить знаменитый романист, есть следующий:

С существом обязательства необходимо связано противоположение двух лиц,
одного верителя и одного должника. – Однако факты, из которых слагается
обязательство, могут быть такого свойства, что оно, со стороны или
верителя или должника, или со стороны обоих, относится не к одному лицу,
а одновременно ко многим. Для таких случаев следует принять как правило,
что в этом кажущемся простом обязательстве столько ОТДЕЛЬНЫХ,
независимых обязательств, сколько лиц на одной из сторон. Я обещал двоим
100,—это то же, что каждому было бы обещано по 50-ти.

Может, однако, в виде исключения, волею лиц, быть установлено такое
отношение, в котором одно и тоже обязательство всецело и нераздельно
относится

– 29 —

к каждому из многих верителей или к каждому из многих должников. В этом
именно исключительном случай такого единого обязательства со многими
верителями или должниками и заключается все существо корреального
обязательства (achte Correalobligatio) ). Отсюда, из этого понятия
должно само собою следовать то действие, какое имеет на корреальное
обязательство litis contestatio. ) Не везде, однако, где несколько лиц
являются обязанными на целое, на все (in solidum), есть этот
исключительный случай единого обязательства. Случайно тоже явление может
иметь место и при нескольких, независимых одно от другого,
обязательствах (unaсhte Falle der Correalitat). Наиболее характерная
сторона учения Савиньи заключается в его взглядах на регресс. Если до
этого можно было думать, что Савиньи различает природу формальных
отношении, которыми определяется корреальное обязательство, в отличие от
солидарного, то в учении о регрессе нельзя не придти к совершенно иному
заключению. Посредством регресса все отношения в корреалитете сводятся к
тому результату, который собственно имеет место в обязательстве
проратарном. В виду этого и той цели, которою определяет Савиньи весь
институт (Sicherheit und Beqvemlickkeit in der Rechtsverfolgung), трудно
сказать, почему Савиньи не отрекся для современного права (с
законодательной точки зрения) вовсе от этого института в пользу
солидарных обязательств, которые существенно не рознятся от корреальных
ничем, кроме отвлеченного понятия единства и характера игры
(Grlucksspiel), в них скрытого и требующего поправки посредством
регресса ).

В виду такого состояния вопроса у руководящая писателя, меньше всего
можно удивляться внезапно поднявшемуся протесту против всех элементов
старой конструкции, отчасти даже против всякой внутренней необходимости
различать корреальность от солидарности. Рюкерт смело объявляет, что все
особенности, отличающие корреалитет от солидарности, суть совершенно
позитивного происхождения. ) Таким образом природа обоих обязательств
существенно не различается… Мы ушли опять назад, но несколько дальше,
чем желал Виндшейд….

Несравненно более верно, чем в позднейших немецких попытках, недостаток
теории единства отмечен названным выше французским писателем Demangeat.
Разделяя, вообще говоря, точку зрения господствующей в Германии теории,
Demangeat делает ей один в высшей степени практический упрек. Cette
doctrine, говорит он, me parait parfaitement exacte: la distinction
entre le cas, ou il у a unite d’ obligation (correalite) et lecas, ou il
у a autantd’ obligations, que de personnes obligees (simple solidarite)
entraine des differences pratiques fort importantes. Но, спрашивает он,
по какому же признаку мы в данном случае узнаем, что такое-то
обязательство есть солидарное, а не корреальное, и наоборот. A cet
egard, продолжа-ет Xfemangeat, j» ai ete frappe il у a deju longtemps de
la singuliere lacune, qui existe dans les travaux des interpretes les
plus estimables. a)

— 81 —

В самом деле, немецкая юридическая литература представляет такое
превозмогающее изобилие ученых работ и часто так мало дает ответа на
вопросы практики, что обширные ученые предприятия кажутся
предназначенными для чтения опять ) тех-же ученых. Лишь два последних
десятилетия юридической литературной деетельности в Германии
обнаруживаюсь иное направление в духе исследования, и в особенности
имена Либе, Толя, Дельбрюка, Бэра, Гольдшмита, Сальпиуса могут
справедливо служить показателями поднимающегося уровня практических
требований и возбудить самые лучшие ожидания при тех роскошных
средствах, которыми располагаете немецкая школьная дисциплина.

Практическая сторона вопроса о корреальном обязательстве, как ее
понимает Demangeat, нигде не может получить себе лучшего разъяснения,
чем в римской литературе, ибо и понятие корреальности есть чисто
римское, и задача римской юриспруденции есть преимущественно
практическая. И так, тот вопрос, который представлялся юристу-классику,
заключался не в этой теме, с одним или двумя обязательствами он имеет
дело, а в совершенно другой: что в данном случае есть на лицо, в каком
качестве является истец, в качестве ли прокуратора по чужому иску, в
качестве ли корреального ) верителя или солидарного.

— 32 —

Quum te in Gallia cum Syntropho certum auri pondus itemque numeratam
pecuniam mutuo dedisse, ut Komae solveretur, precibus asse-veras, aditus
competeas judex, si duos reos stipulandi, vel re pro solido tibi
quaesitam actionem, sive ab heredibus Syntropni procu-ratorem te factum
animadyerterit, totum debi-tum, alioquin quod dedisti solum restitui
tibi jubebit. ).

Каким, образом узнавал судья во времена Диоклетиана и Максимилиана, есть
ли в данном случае корреальный или другой веритель – на это самый ясный
ответ дает римская литература.

Но прежде, чем мы перейдем к анализу вопроса на прямом основаны
источников, нам необходимо ознакомиться еще с одной попыткой объяснить
природу явления, которая несомненно выше других и, главным образом,
имеет для нас важность по ее постоянно прямому отношению к источникам ).
Мы разумеем Фиттинга.

Понятие единства или множества обязательств, как оно выражается
указанными выше свидетельствами источников, не может, по мнению этого
писателя, служить решающим для вопроса о природе корреального
обязательства: надо отыскать в источниках другой, более постоянный,
более надежный критерий, и этот критерий Фиттинг видит не в отвлеченных

– 33 —

положениях, выраженных тем или другим юристом, а в решениях, которые они
дают по вопросам о солидарном и корреальном обязательстве. В подробном
анализе этих, как их называет Фиттинг, решений он отделяет такие,
которые говорят в пользу господствующей теории, от таких, которые не
подтверждают ее. То, что Фиттинг называет решениями, составляет
собственно случаи при-мнения разных способов прекращения обязательств
(acceptilatio, novatio,litiscontestatio,confusio и т.д.) к
обязательствам в которых несколько верителей или несколько должников.
При этом анализе оказывается, что, например, acceptilatio прекращает
обязательство совершенно, для всех лиц (объективно), не только в тех
случаях, где господствующая теория принимает единое обязательство
(корреалитет), но и в тех, где она принимает лишь солидарность многих
должников, где, стало быть, обязательств несколько. То же самое и для
novatio.

Что касается litis contestatio, то здесь Фиттинг, конечно, не расходится
с господствующим мнением, и сам пользуется ею для того, чтобы положить
границу между солидарностью и корреальностью, но, как сейчас увидим, он
пользуется ею совершенно иначе, чем Риббентроп и сводит действие litis
contestatio не к процессуальной консумации, не к началу единства
обязательства, которое, раз выведенное в

– 34 —

суд, не может, так как оно одно, быть опять, еще раз выведено в суд, а к
совершенно другому принципу.

За тем, не благоприятными понятию единства обязательства оказываются те
явления (решения), в которых господствующее учение принимает так
называемое субъективное влияние, случаи, где не обязательство-де, а
только личное отношение того или другого верителя или должника
порывается силой известного акта или события.

Для нас здесь менее важны те возражения, которые Фиттинг направляет
против учения о консумации обязательства посредством выведения его в суд
(obligatio injudiciumdeducta). Эту сторону вопроса мы разъясним дальше.
Здесь ближайшим образом мы имеем в виду оценку не критической, а
догматической стороны учения.

Мы вправе сказать, что Фиттинг) переводит вопрос о разбираемом явлении
на совершенно новую точку зрения. Если все попытки, которые дрались до
тех пор, отчасти и позже, клонились к тому, чтобы согласовать
оригинальное явление корреалитета с понятием обязательства и его
существенными реквизитами, то здесь вопрос о природе обязательства )
превращается в вопрос собственно о содержание прав одного верителя,
когда много должников (корреальных), или прав каждого из верителей,
когда должник один (последняя сторона вопроса, активная корреальность,
менее ясна, чем первая, и мы сейчас увидим—почему.) И так, дело вовсе не
в том, что за обязательство представляет собою корреалитет, а лишь в
том, что имеет веритель, где граница его прав, и, конечно, обратно, где
граница обязанностей должника. )

– 35 –

Такова постановка задачи в ее новом виде у нового руководящего писателя.

Едва вопрос переведен на эту новую точку зрения, как все положение дела,
все содержание его, становится совершенно иным. Если задача не в том,
чтобы определить природу обязательства, а в том, чтобы определить
содержание прав верителя и обязанностей должника при известной
модификации в составе обязательства, то вопрос этот существует одинаково
и для случаев, когда обязанными являются несколько лиц, и для случаев,
когда в обязательство вводится нисколько предметов. И тут и там
содержание прав верителя может быть определено предоставленной ему
возможностью выбирать. Веритель выбирает то или другое из двух лиц, или
тот или другой из двух предметов введенных в обязательство. Если таково
именно положение верителя, то существенным образом содержание его права
в обязательстве корреальном (где он выбирает одного из должников) и в
обязательстве альтернативном (где он выбирает один из предметов, или
одно из действий) есть одинаковое. Отсюда один шаг к тому, чтобы весь
вопрос о природе корреального обязательства свести к этой цели
исследования и совершенно отожествить его с вопросом о природе
обязательства альтернативного. Так и поступает Фиттинг.

Этой новой постановкой вопроса отношение исследователя к источникам
изменяется в том смысле, что задачей разысканий становятся не те только
места, в которых говорится о корреальном обязательстве, а совершенно в
такой же мере и те, которые касаются предполагаемого параллельного
явления. Если та или другая сторона корреального обязательства вовсе не
уясняется источниками с точки зрения прав верителя, то для объяснения ее
берутся места и положения, касающиеся обязательства альтернативного. Так
как вообще сравнение идет к случаям корреалитета пассивного, то
корреалитет активный оставляется в тени. Это мы назовем изменившимся в
количественном

– 36 –

смысли отношением к источникам: исследователь имеет отчасти в виду еще и
другой материал, чем тот, над которым оперировали прежние ученые.

Но изменяется ли вместе с тем качественно отношение к источникам,
следует ли Фиттинг иному методу исследования, чем Риббентроп?

На это мы, в виду прежде уясненных сторон методологического вопроса,
попытаемся ответить раздельно в следующем двояком отношены.

Во-первых, насколько к явлению римского формализма Фиттинг умел
отнестись свободно от несвойственных ему, иных условий современного
правовоззрения? ) Во-вторых какой метод, простого ли догматизма или
историко-юридический, он прилагает к своему материалу (об этом втором
вопросе см. отдел II)?

Начнем с замечания общего методологического характера. Любопытно, что
Фиттинг к объяснению явления сложного самого по себе идет не путем
анализа, а путем аналоги. Предметом аналогического сопоставления избрано
опять сложное явление. Быть может, Фиттинг не сам пришел к такому
способу действия, а следует образцу классиков? Мы готовы уступить ему
это преимущество. Но Дело в том, что классики, обращаясь к сравнениям,
выделяли только общие моменты двух в известном отношении сходных
явлений, которых все различие они ясно сознавали, независимо от этого.
Фиттинг, наоборот, хочет этим путем дать ясность тому, что для него
неесно, и мы думаем, что он заблуждается.

Таким образом, Юлий Павел говорит:

Si duo rei stipulandi ita. extitissent, ut alter utiliter, alter
inutilifer stipularetur, ei, qui non

– 37 –

habet promissorem obligatnm, non recte sol-vitur, quia non alterius
nomine ei solvitur sed suae obligations, quae nulla est. Eadem ratione
qui Stichum aut Pamphilum sti-pulatur,
s???????????????????????????????????????????????????????????????????????
???????????????

Сравнение в высшей степени уместно именно в том точном случае, для
которого оно приводится. Оно дает полнейшую осязательность обоим
явлениям. Но попытайтесь обобщить этот прием аналогии, возвести его в
принцип исследования и Вы тотчас почувствуете фальшь. У классиков это не
есть руководящий прием, и они следуют ему там, где он способен дать
осязательность разумению. Посмотрим, что у Фиттинга получается из его
сравнения? С помощью его он пришел к безразличию вопросов существенно
разных и свел задачу исследования к общей теме — прав верителя и
обязанностей должника. С точки зрения обязанностей должника—solutionis
causa adjectus и веритель одно и то же, и тому и другому можно уплатить
все. Должник свободно выбирает, в отношении к кому он хочет выполнить
обязанность уплаты. Отсюда получается то, что отношение, в котором
находится solutionis causa adjectus, der activen СоггеаНШ in vielen
Stflcken ahnlich ist. ) Словом, два явления, которые всегда в высшей
степени строго различаются у классиков ), у него более сходны, чем
противоположны.

— 38 –

И так, сравнительный способ истолкования оказывает совершенно различные
услуги, смотря по тому, чего от него ожидают: если простой
осязательности явлений, которых природа понятна и без этого, то это
совершенно подходящей прием; если же уяснения сложного и неесного
явления посредством другого, тоже сложного, то это опасное средство.

Приглашаем сделать один шаг, и тогда будет видно, куда мы пришли. Если
обязательство есть, положим, пассивно корреальное, два должника, то
веритель может поставить intentio против любого, и это не будет plus
petitio. Пусть в альтернативном обязательстве веритель формулируете свою
инетенцию на один предмет… ему откажут в иске, ибо это будет plus
petitio.

Causa plus petitur, velut si quis in intentione tollat electionem
debitoris, quam is habet obligationisjure, velut si quis ita stipulatus
sit: sestertium Amilia aut hominem Stichum dare spondes? deinde alter
utrum solum ex his petat; nam quamvis petat qvod minus est, plus tamen
petere videtur, quia potest adversarius interdum facilius id praestare,
quodnon petitur… Itaque sicut ipsa stipulatio concepta est, ita et
intentio formulae coucipi debetи…. (Гай IV, 53 a).

Надо ввести оба предмета в инетенцию. Не следует ли при корреалитете
аналогически поставить инетенцию на имя того и другого должника? Такой
аналогии Фиттинг не найдет у классиков, хотя, согласно его приему
пpинципиальногo сопоставления обоих явлений, двойственности лиц и
альтернативности вещей, следовало бы и здесь ожидать того же, чего хочет
Гай для альтернативного обязательства.

39 —

Независимо от этого в альтернативном обязательстве во всяком случае
можно требовать и уплатить то или другое только вполне, а в корреальном
не вполне только, а и по частям.

И так, на том именно пункту, где всего больше желательно было бы видеть
пользу сопоставления, на вопрос о выведении обязательства в
процессуальную фазу, аналогия между явлениями прекращается.

Это относительно метода исследования вообще.

Но, далее, свободен ли этот писатель от современного правовоззрения в
исследовании вопроса? Мы думаем, что меньше Чем его предшественники, и в
этом смысле возможно обещать его учению еще больше успеха, чем имела
теории Риббентропа. Оно находит себе опору в источниках и
преимущественно в таких свидетельствах или — ближе — в таких выражениях,
в которых, под влиянием позднейшего охлаждения духа формы, сглажены
типические черты явления. Право верителя выбирать того или другого из
должников, и при том так, что раз сделанный выбор для него самого
обязателен,—это несравненно доступнее для современной мысли, чем два
обязательства ejusdem potestatis, которые, вследствие формального
действия новации, одно другое поглощают,—доступнее именно с материальной
точки зрения, обязательнее, ибо тут видно, чем пользуется веритель. Дело
не в форме, за которой может скрываться любое содержание, не в
отвлеченной постановка отношений между двумя обязательствами, а в
простом сопоставлении двух обязанных лиц, как сопоставляются две вещи,
составляющие предмет обязательственного действия.

Мы этим пока заключаем наш анализ двух, конечно, главнейших попыток
объяснить корреалитет. Далее мы постоянно будем иметь случай
возвращаться то к тому, то к другому учению. Заметим еще, что тот упрек,
который Demangeat Делает господствующей теории, в совершенно равной ме

40 —

ре относится и к новой. Признавая все ее достоинства, мы в праве также
спросить: mais cette distinction (корреальность и солидарность), quel en
est le principe? D’ ou yient par exemple, que ceux qui s’obli-gent paiе
stipulation et dans la forme youlue sont con-sideres comme tenusd’une
obligation unique (alternative), tandis que les personnes de
l’appartement des quelles un objet est tombe dans La rue sont
considerees comme tenues d’obligations distinctes? — Любопытно, что в то
время, как названные ученые пытались отыскать в источниках возможно
более подходящую теорию, юристы-практики (Либе, Бэр, Сальпиус)
совершенно иным путем, медленно подготовляли разрешение вопроса
исследованиями, идущими гораздо дальше, в глубь римской истории, и
по-видимому, немеющими вовсе ближайшего практического интереса. Сальпиус
возводит этот прием исторического исследования в принцип и от него
прежде всего ожидает успешного разрешения загадочных явлений позднейшего
римского и современного права. Цель наша, говорит он, заключается не в
истории догмы, а в истории права. Мертвая буква, которую нам
представляет старый юрист, должна снова ожить пред нами во всей своей
первоначальной жизненности. Надо уяснить действительное приложение права
на всех ступенях его развития. Что касается источников Юстиниановского
законодательства, то правильное разумение их существенно условлено
умением различать те наслоения, из которых они образовались. Только
таким путем из содержания их мы можем выделить то, что принадлежит
старому праву, и что сохранило силу впоследствии. — Как далеки от этих
заветов практической юриспруденции многие позднейшие исследователи — в
этом мы будем иметь случай не раз еще убедиться в дальнейшем ходе нашего
исследования.

ОТДЕЛ II

ЭПОХА ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

КОРРЕАЛЬНОГО ОБЯЗАТЕЛЬСТВА.

Мы исчерпали, таким образом, критическую сторону нашей задачи в той
мере, в какой это важно для того, чтобы точнее установить надлежащий
способ исследования вопроса. Не отрицая вовсе заслуги Риббентропа в
установлены границы между явлениями корреального и солидарного
обязательства и признавая в полной мере важность труда Фиттинга для
современного римского права, мы думаем, что задача историко-юридического
исследования не исчерпывается ни тем, ни другим. Ошибки Фиттинга
побуждаюсь нас идти к разъяснению явления путем анализа, а не аналогии;
отношение к источникам более догматическое, чем свойственное историку,
послужить нам предупреждением против смешения задач, какое мы находим у
Риббентропа.

В дальнейшем мы будем различать две эпохи в истории развития
корреалитета и в каждой рассмотрим особо отдельные моменты юридического
отношения.

Где же подлинная форма образования корреалитета?

Как возникает корреальное. обязательство?

Вопрос, так обще формулированный, заключает в себе целый ряд других,
которых отношение друг к другу мы здесь должны разъяснить.

42 —

И так, в вопросе о способах возникновения заключаются:

1) два следующих: а) из сделок только или b) также из недозволенных
деений возможно возникновение корреального обязательства?

Второй из этих вопросов для нас нет необходимости разрешать здесь-же. Он
будет ясен сам собой, когда мы ответим на первый.

2) возникает ли корреалитету из сделок inter vivos или также mortis
causa совершаемых?

Вниманиельное изучение этого вопроса важно для разумения природы явления
в самом начале исследования.

если сделки inter vivos, именно договоры, составляют способ установления
корреального обязательства, то все ли виды договоров одинаково способны
служить для этой цели, или только некоторые?

последние два вопроса (2-ой и 8-й) разрешаются одинаково во всех
исторических стадиях развития явления или же различно?

где должно искать типической формы установления корреального
обязательства?

Если мы станем на догматическую точку зрения, то интерес и даже значение
этих вопросов далеко не одинаковые. Таким образом, для второго вопроса
ответ найден тотчас, как только мы раскрыли титул Пандектов De duobns
reis constituendis. 45 2. Точно также способность не одной стипуляции, а
и других контрактов, служить в известных условиях средством для
установления корреального обязательства, может быть без особых усилий
доказана ссылкой на L 9 рг. и § 1. h. t. который касается именно этого
вопроса. Но мы думаем, что для вопроса о природе изменяющегося явления
не всякий фазис его развития, не все возможные его модификации,
составляют одинаково красноречивое свидетельство. В истории права,
говорит Сальпиус, то же, что в процессе развития других явлений
органического и неорганического мира: иногда

43 –

форма, внешняя сторона явления, сохраняет свой прежний вид в то время,
когда все содержание, вся внутренняя сторона давно перестала быть той
же, и прежнее понятие с новым имеет общего одно только общее имя. Выть
может, то явление, которое минералоги называют псевдоморфозой, способно
служить пояснением таких процессов. В кристалле может, без изменения
формы, посредством одних химических влияний, совершенно измениться вся
его материя, так что, наконец, мы будем иметь новый минерал с теми
формами старого, которые ему совершенно не свойственны. И так, мы можем
в источниках встретить ту же внешнюю форму корреального обязательства,
но содержание ее будет совершенно иное, чем то, которым первоначально
эта форма условливалась. Если мы будем исследовать природу корреалитета
безразлично и на тех явлениях, где форма соответствует содержанию, и на
тех, где иное содержание вмещается в той же форме, то понятно, что
результата исследования будет непременно фальшивый. И именно в этом
заключается, сколько мы думаем, ошибка прежних учений.

Какой же способ установления, какая сделка есть именно для корреалитета
свойственная?

Фиттинг изучает его природу на двух сделках, на стипуляции и легате.

Что для корреального обязательства первоначальный и типический способ
установления составляет стипуляция, а не легат, в этом, в основании,
согласны все, но никто не выдерживает такой точки зрения на пространстве
всего исследования. Дальше всех от нее Фиттинг, ибо он не только
совершенно безразлично берет решения, касающиеся вопроса, из случаев со
стипуляцией и из случаев с легатом, но несомненно, что последние суть
для него во многих отношениях, как мы это сейчас увидим, определяющие.
Всех ближе к правильной точке зрения и, главное, всех выдержаннее
несомненно Demangeat.

44

И так, возьмем одно из мест, которых можно найти много, где прямо
выражается эта точка зрения.

Si ita scriptum sit: Lucius Titius heres metis, aut Maeyius heres metis
decem Sejo dato, cum utro velit Sejus aget, lit,’ si cum uno actum sit
(et solutum) ) alter liberetur, cj v a s i si duo rei promittendi in
solidum obligati fuis-sent. )

Случай пассивного корреалитета из легата рассматривается как
аналогический с другим типическим явлением его из стипуляции (qvasi si
duo rei promittendi). Корреалитет при стипуляции есть точка отправления,
исходный факт, корреалитет из легата есть производный, вторичный. Быть
может, для догматического исследования (особенно современного) это не
существенно, но для определения природы явления (особенно в римском
праве) — это дело первой важности.

Если допустить для корреального обязательства точку зрения неизвестности
) (условности), какой из двух верителей или какой из двух должников
станет окончательно верителем или должником, то эта неизвестность или
условность дает совершенно различные результаты для стипуляции и для
легата. У Ульпиана мы читаем:

Is, cui sub conditione legatum est, pendente conditione non est
creditor, sed tune qvumex-titerit copditio, qvamvis eum, qvi stipulatus
est sub conditione, placet, etiam pendente d tione creditorem esse. )

45 —

Если мы вовсе не обратим внимания на это различиe, как это делает
Фиттинг, то мы придем к тому, что существо корреального обязательства
определяется неизвестностью, кто (из многих) есть в окончательном смысле
веритель и кто (из многих) должник, такого же характера неизвестностью,
какая существует для альтернативного обязательства относительно
предмета. Если это справедливо, то, конечно, только для корреального
обязательства, установляемаго легатом, т. е. для явления колеблющего,
примыкающего к другому типическому явлении, к корреалитету, возникшему
из стипуляции. Взяв за исходную точку исследования корреальную
стипуляцию, мы никогда не придем к тому результату, к которому пришел
Фиттинг. Для него требование или долг того или другого лица существуют
при корреалитете суспензивно — условно, т. е. тот или другой станет
кредитором или должником, qvum extiterit conditio. Для нас в
корреалитете оба долга или оба требования существуют изначала, и лишь
впоследствии одно консумирует другое. Словом, различие между его и нашей
точкой зрения сводится к различию понятий — суспензивно и резолютивно
условной (если вообще здесь уместно понятие условия) сделки, различие
очень существенное для всего характера явления и. быть может, пригодное
для того ), чтобы объяснить возможность двоякой точки зрения на
корреальность у классиков, смотря по тому, имели они в виду в данном
случае типическую форму корреальности, стипуляции, или такого рода
модификацию ее, как легат. Конечно, там, где неизвест-

1)

46 —

но пока, как в легате, кто есть веритель или должник, там на лицо только
возможные обязательства, а действительное обязательство будет только
одно; и на оборот, в тех случаях, где нет сомнения в существовании двух
обязательств изначала, как в корреальной стипуляции, где возможным
является не возникновение того или другого, а прекращение одного из
двух, там следует принять их изначала два. Грамматическая форма, в
которую облекается легат, служащий основанием корреальному
обязательству, есть если не всегда, ) то очень часто союз aut (Titioaut
Maevio). Мы думаем, что тождество оборота речи здесь и в альтернативном
обязательстве и послужило первым побуждением сравнивать их. Но какая это
грубая ошибкаи Оборот речи условлен в данном случай вовсе не свойствами
корреального обязательства, а свойствами завещательных актов, в которых
мы его встречаем. Если завещатель назовет для выполнения известного
легата (онерирует) сперва одного наследника, а потом другого, или
откажет ту же вещь сперва одному, потом другому легатару, то волю его
можно толковать очень различно. В первом случай (пассивная
корреальность) testator мог иметь в виду обязать двоих выполнить легат
так, чтобы они были duo rei ejusdem debiti. Но совершенно также легко
допустить,—в виду отсутствия в актах этого рода качества симультанеитета
), точнее, в виду возможности в том же тестаменете сделать известное
распоряжение и потом его отменить, — что testator, называя второе лицо,
хотел снять тяжесть (эксонерировать) с первого. Прямое указание на
возможность такого двоякого

47 —

истолкования воли завещателя мы находим в одном тексте Юлия Павла: )

Sed si id, qvod a Titio dedi, a Maevio dem, qvamvis soleant esse duo
ejusdem rei debito-res, tamen verius est, hoc oasu ademtum esse legatum;
nam quum dico: qvod Titium damnayi Sejus damnas esto dare, videor
dicere, ne Titius det.

Есть возможность и еще иначе истолковать волю завещателя. Возможно, что
завещатель хотел отчасти того, отчасти другого наследника обременить
легатом, и это именно принимается для тех случаев, в которых testator не
сказал, кто именно из двух наследников должен выполнить легат.

И так, в виду особого свойства этих актов. истолкование воли завещателя
могло дать очень различные результаты. Какой же выход возможен был для
того, чтобы твердо установить волю, именно корреально обязать своих
наследников? Всего проще и всего ближе к цели было назвать обязанных не
рядом и не кумулятивно, а альтернативно. Тогда легко допустить
предположение, что воля заключалась в том, чтобы тот или другой принял
на себя тяжесть исполнения легата, хотя нельзя сказать, чтобы это был
абсолютно верный результат интерпретации и чтобы логически не возможно
было придти к другому заключению, именно что testator солидарно, а не
корреально хотел обязать обоих наследников. И так, в приложены сюда
корреальности есть, но нашему е некоторый позитивный элемент ).

48

Такую же трудную задачу для истолкования воли представляют случаи
кумулятивного или альтернативного наименованы двух легатаров. )
Наименования двух легатаров рядом в legatum per damnationem только тогда
могло быть толкуемо с некоторой уверенностью в пользу корреалитета,
когда оба именно альтернативно противополагались.

Мы обращаем внимание на то, что альтернативность назначения в легатах
условлена вовсе не свойством корреального обязательства, а особым
свойством завещательных актов, ) в которых наименовать того и другого
могло повести к сомнениям, указанным нами выше в приведенном нами тексте
из Юлия Павла.

Это вовсе не есть та форма, на которой следует изучать явление, и если в
ней яснее близость корреальности с альтернативностью, то это важно
только для подтверждения произвольной теории, а не для раскрытая истины.

Если, таким образом, корреальность, основанная на легате и на
стипуляции, не может составлять двух одинаково характерных предметов
изучения, то, с другой стороны, изучение явлений корреальности в
контрактах literis встречает препятствие в состоянии источников, крайне
скудных по отношению к этой материи. Единственное связное изображение
этих контрактов сохранилось у Гая (III, 128—1ВЯ); отрывки

49 —

в пандектах незначительны. Те заключения, которые делают о способе
ведения книг (codices acceptietex-pensi) на основании Веррин, главным
образом, и других речей Цицерона, приводят исследователей к совершенно
противоположным результатам для нашего вопроса. ) В виду этого и
особенно потому, что мы не видим ничего определяющего природу
корреального обязательства именно и в особенности в этом виде контрактов
даже у писателей, допускающих здесь корреальность, мы переходим к
исследованию корреалитета на стипуляции, где явление сохранилось в
образе подлинном и вполне развившемся, и где средства изучения, вообще
говоря, достаточные.

ГЛАВА I.

УЧЕНИE О СТИПУЛЯЦИИ.

I. Литературный очерк

И так, вопрос в том, как возникает корреальное обязательство посредством
стипуляции?

Идя аналитическим путем, мы должны сперва остановиться на понятии
стипуляции.

Мы начнем с литературного очерка, в котором совместим все
основоположения, важные для последующих изысканий.

Развитие учения о стипуляции достигает в последнее время очень
значительных размеров, и мы здесь, не нарушая единства изложения, не
можем войти в рассмотрение всего круга вопросов, связанных с этим
понятием. Задача наша не в том, чтобы обнять весь круг этих вопросов, а
в том, чтобы

50 —

выделить из них те, которые важны для главного предмета наших изыскания.

Система римских контрактов в современном применении римского права
подверглась таким существенным изменениям, что некоторые из них потеряли
свое непосредственное практическое значение, и интерес их исследования с
точки зрения ближайших потребностей юриспруденции долгое время оставался
второстепенным.

Главным образом открытие Гая, осветившее ту систему римского права,
которая потеряла столь много характеристических признаков в
юстиниановской переработке, дало новое направление задачам исследования.
Одна за другой определялись в немецкой литературе задачи, которые едва
ли возникли бы без новых сведений, условленных этим открытием.

Один из таких вопросов, в виду новых средств возникших, есть вопрос о
стипуляции и об отношении этого римского контракта к современному
простому обещанию (das einfache Versprechen), в котором заключается
обязывающая сила.

Очередь его исследования наступила, однако, не так скоро, как можно было
ожидать, судя по быстро определившимся задачам обработки как в целом,
так и в частях классического процесса.

Лишь в сороковых годах мы можем отметить одно за другим несколько
сочинений, которые в первый раз подчиняют новой точке зрения эти,
казалось, потерявшие всякий интерес современности явления римского
обязательственного права. И так, в чем заключается основание юридической
обязательности римской obligatio verbis и теперешнего простого обещания,
— вот вопрос, с которым современная мысль обращается к явлениям
договорного права и ищет ответа на него не в отвлеченных положениях
произвольной философской системы, а в жизненных чертах исторически
сложившихся и определившихся видов договоров. С таким именно приемом
опра-

51 —

вдается ученый юрист—практик Либе ) к явлениям римской стипуляции и не
без иронии ожидает, как отвернутся от этой непрактической задачи (ибо
ведь стипуляция ничего не значить для настоящей практики) так называемые
практические юристы. Исследование необходимо прямо для практических
целей, ибо ошибочный взгляд на основание обязательности простого
обещания, лежащее будто-бы в идей дарения, делает сомнительным вообще
достоинство и целесообразность формальных обязательств. На чем же
основывалось это явление в римской жизни?—Это вопрос не интерпретации
источников, а изучения принципов, на которых держится противоположение
двух систем, формального (jus strictum) и материального (jus ae-quum)
права, изучение их там, где он жизненным образом соприкасаются в
отдельных явлениях договорного права (стипуляция, литеральный контракта,
простое обещание, вексель). И так, как бы далеко мы ни уходили в нашем
изысканы в глубь истории,—ответ на этот вопрос есть в высшей степени
практически важный для всей системы договорного права и для изучения
начал, ее определяющих (см. введение)

Происходящие в гражданскому обращении людей действия имеют для права
значение только в той мере, в какой от них зависят возникновение,
длительность, прекращение юридических отношении. Посему необходимо
отыскать принцип, с помощью которого мы могли бы распознавать между
действиями такие, которые безразличны для права, и такие, которые
существенны Этот принцип может быть двояким — или формальным или
материальным.

Прежде всего закон может соединять с деянием, имеющим известные внешние
признаки, юридические последствия. тогда эти последствия наступают

— 52 –

при наличности данной формы из нее самой, и ни те намерения или те виды,
для которых, по общему разумению, действие было предпринято, ни те
побуждения, которые, быть может, в данном случай лежали в основе
действия, не оказывают вовсе влияния на указанные последствия.

Напротив, в тех случаях, где не имеет этой силы форма, там решающим (для
юридических последствий деяния) служит один материальный принцип. В силу
его юридическое последствие деяния наступает только при известном
материальном состава отношения. Действие само по себе еще не имеет
необходимо юридического характера и юридических последствий оно может,
способно получить то и другое, смотря по его причине, по его цели, по
его отношению к другим фактам или действиям. Поэтому, чтобы
констатировать его юридически характер, не достаточно иметь в виду одну
наличность внешнего состава деяния, а необходимо обнять из многократных
фактов и деяний сложившееся отношение. Только в этой связи, в которой
оно (действие) является в данном случай, ему принадлежит юридический
характер и с ним соединяются юридические последствия.

Так начинает Либе свое изыскание над природой формального контракта,
ближайшим образом стипуляции, в котором именно эта черта изолированно
стоящего, внешним образом определенного деения, влекущего за собой
юридические последствия, есть определяющая и противополагающая его
материальным контрактам. ) Вопрос о происхождении стипуляции и

53 —

об ее отношении к контракту per aes et libram принадлежать и теперь, как
и в сороковых годах, к числу самых трудных и всегда сохраняющих
гипотетический характер ).

Начала формализма составляют предшествующую ступень развития права. В
эпоху 12 таблиц материальное право не развито еще вовсе. Если бы иски
допускались во всех случаях, где была материальная основа для
притязания, то при отсутствии всяких теоретических начал, суд не знал бы
никакой границы спорным вопросам. Только формальными путем можно было
придти к ограждению от полного произвола в этом отношении Между тем
практика для различных случаев выработала отдельные исковые формулы, и
чтобы иметь возможность воспользоваться этими не многими средствами
защиты права, надо было соответственно их строю облекать сделки в
известные формы, которые и обеспечивали за ними исковой характер. Не
знание формул, которых было не много, а уменье связать право с их
формальными реквизитами, дать ему характер формальной сдел-

— 54 —

ки составляло трудную сторону практической деятельности юриста. Сами
исковые формулы не составляли отвлеченных теоретических положений, а
лишь пластические формы, в которых воплощалось и в которых осязательно
отражалось право. Это свойство условливает их строгость и определенность
(Abgemes-senheit), и в нем мы видим посредство между защитой права и
самым правом. В старое время эти понятия не расчленялись, и (совершенно
обратно нашему порядку) не там, где признано было право, давался иск, а
там, где можно было приложить исковую формулу, — там было право. ) Таким
образом, задача практической юриспруденции до самого конца республики
заключалась главным образом в указании таких Форм сделок, которые
обеспечивали осуществление и защиту права.

Эта необходимость подчинять строй сделки формальным реквизитам стара го
процесса и составляете по мнению Либе, существенное условие развития
стипуляции. В ближайшем отношении она находится к legis actio per
condictionem. Вместо того, чтобы уходить в не имеющие границ понятия
bonum и aequum, всю задачу исследования на суде составлял вопрос, есть
ли в данном случай соответствие между собственным изъявлением ответчика
(в стипуляции) и требованием истца. На чем (материально) основывалось
соглашение,—до этого не было дела суду. Итак, простая verborum
solennitas, простой формальный обряд стипуляции (Spondes ne mihi centum
dare? Spondeo.) служил основой искового обязательства. Отсюда прямо и
непосредственно возникало dare oportere исковой формулы Таковы
простейшие элементы для stricti juris judicia.

Всегдашнее и необходимое соответствие между формальными сделками и
формулами строгого процесса развивается и далее в различных модификациях
стипу

— 55 —

лящи. И так, вмести с расчленением предмета стипуляции на dare и facere
(stipulatio certi и incerti), и иски суть condictio certi (для
stipulatio certi) и actio ex stipulatu (для stipulatio incerti). )
Естественно, что condictio certi заключало в себе и condemnatio certae
pecuniae, когда предмет стипуляции составляла определенная сумма денег.
Иначе (если вещь составляла предмет стипуляции), при condictio certi
кондемнацья была incerta на quanti ea res est, что не изменяло характера
строгого иска, и оценка должна была быть произведена по моменту litis
contestatio. Это изменилось лишь позже, под влиянием индивидуализирующих
стремлений Сабинианской школы. В condictio incerti и intentio и
condemnatio составляли incertum, и она шла не на определение цены, а на
определение интереса, хотя не ex fide bona.

Что же следует из этой необходимости прямого соответствия между формой
обязательства и строением процесса для природы стипуляции? Как разрешает
Либе главную задачу своего труда? В чем заключается сила формального
обязательства и в чем особенность его природы?

В анализе этих вопросов именно и заключается заслуга Либе.

В материальных контрактах все элементы обязательства даны актом его
заключения. В них самих есть ответ на вопрос, для чего они заключаются.
Чтобы сказать, для чего заключаются формальные контракты, надо идти за
пределы прямо данного ими содержания и восходить к общим основаниям, по
которым в гражданском обороте производится перенос имущества от одного
лица к другому. И так,

56 —

с первого взгляда формальное обязательство, так как оно есть, является
совершенно изолированным стоящим вне всяких дальнейших отношений.
Стипуляция составляет простой формальный акт, который прямо дает
основание исковому обязательству, и сила которого основана на том, что
форма,—centum dare spondes? spondeo,—делает обязательство centum dari
oportere вполне ясным для суда. Чтобы установить юридически характер
стипуляции, для этого не надо с самого начала (т. е. при ее совершении)
ставить ее в связь с обстоятельствами, при которых она возникла, и в
этой связи ее исследовать; юридически характер ее разумеется сам собой,
хотя она поставлена вне всяких связей, вне всякого отношения к другим
действиям.

Совершенно иначе при материальных контрактах, в которых юридически
характер действия может быть констатирован только тогда, когда с самого
начала видна его связь с другими фактами, его causa ), дающая ему этот
характер. Эта связь держится на том, что нечто уже совершено, за что
предмет обещания должен послужить ответным совершением (Gegenleistung).
Отсюда возникает сюналлагма, двусторонняя сделка, которая, как таковая,
только в этой связи, в этом необходимом для нее сочетании имеет исковую
силу в цивильном праве.

57 –

В прямом противоположении с этим, стипуляция действует независимо от
этой связи, sua vi ас potestate. В этом смысле Юлий Павел говорит:

Iu stipulatiouibus jus cuntinetur, in pactis factum versatur. )

Стипуляция, таким образом, дает вполне самобытную основу праву
требования. Это право образует самостоятельный имущественный объект,
который обращается в имущество стипулятора. По своим последствиям
стипуляция сама по себе равна совершенному деянию с юридическим
характером.

И так, если этот, раз созданный объект оборота, перешел уже в обладание
верителя, тогда — и только тогда — может возникнуть вопрос (не
разрешенный собственно в момент установления сделки), в какой связи
стоит это действие с другими, ради чего оно предпринято, какая его
causa. При этом здесь, как и при всяком переносе имущества на другое
лицо, возможность такой causa троякая: стипуляция могла быть установлена
solvendi, credendi, donandi causa.

Важно то, что вопрос этот имеет место не при возникновении стипуляции —
для этого достаточно, чтобы воля лица выразилась в определенной форме, —
а лишь когда она уже возникла. Весь состав обязательства и вся его сила
уже есть прежде, чем наступаете очередь для вопроса — с какой целью или
на каком основании этот, созданный актом воли, имущественный объект
достался стипулятору. Юридический характер действия не зависит от этого
исследования, а лишь основание для освоения обязательства стипулятором
может стать предметом дальнейшего процесса. Этот вопрос существует
одинаково для всякого акта переноса имущества, отдал ли я свою вещь

— 58 –

в собственность другого, или промиттировал ему: независимо от того, что
он стал собственником или верителем, можно всегда спросить — ради чего
это произведено, ибо материальная causa для таких актов всегда
существует, хотя и не условливает собой их юридической силы.

Мы сказали, что такие юридические акты совершаются credendi, solvendi,
donandi causa.

Ради дара совершаемые переносы имущества имеют сами в себе цель )
Посредством таких актов никакой другой имущественной цели не достигают.
В этом существо дарения.

Если совершение действия (установление стипуляции, перенос
собственности) поставляется действительно в связь с другими юридическими
отношениями, то эти отношения дают ему характер платежа (solutio) или
кредита (creditum). Платеж производится в виду существующего
обязательства, дача — если это не дарение — свободно. Такие действия или
уничтожают обязательство платящего или дают основание обязательству
получающего.

И эти обе функции в римском праве могут происходить посредством
стипуляции.

Таково значение стипуляции, как самостоятельного имущественного объекта
в юридическом обороте.

Мы здесь прерываем разъяснение вопроса с помощью Либе, хотя заслуга его
этим не исчерпывается, но дальнейшее разъяснение функций стипуляции,
оборотной и исторической, служило предметом вниманиельного изучения
позднейших писателей, к сочинениям которых мы обратимся позже.

Что касается вопроса о способе установления обязательства verbis, самой
verborum solennitas, то прекрасная психическая и культурно —
историческая постановка его принадлежит Христианзену. И так,
первоначальный обряд стипуляции есть вопрос и ответ в

— 59 —

определенных выражениях: spondesne? spondeo. Позже, с расширением ее
приложения, — это свободная форма, все равно на латинском (dabis,
facies, promittis?) или на ином языке. ) Стороны должны быть на лицо.
Вопрос должен предшествовать. Ответ должен покрывать собою вполне
вопрос. Можно думать, что в старину должник повторял всю речь
стипулятора и лишь позже стало достаточным соответствие слов
spondesne?—spondeo, promittisne?—promitto, dabisne?— dabo.

Новые, более развитые языки, говорит Христианзен, употребляют для
выражения абсолютного утверждения и отрицания простой абстракт. Каков
вопрос, краткий или продолжительный, что он содержит в себе, — это
безразлично, ответ всегда сжатый, кратки и отвлеченный. Старые,
конкретные языки и, на иных, более развитых языках, люди, неумелые в
речи, знают только конкретное утверждение. Вместо отвлеченного ответа
ответ есть прямо относимый к тому, что спрашивают; в ответ снова
вводится, больше или меньше, все что было в вопросе. Римское право не
знало отвлеченного утверждения. Отвечающий не может следовать за мыслью,
следовать за движением воли, не следуя вместе и за движением речи, и
держится инстинктивной предусмотрительности этим для него надежным и
удобным способом, ибо лишь тогда, когда спрошенное опять сказано, не
может быть сомнения, что оба разумели одно и то же. Между отвлеченным и
конкретным ответом в отношении благонадежности почти тоже различие, как
в поверке веса (субъективной) между простым глазомером или подъемом. В
нашей речи, думает Христианзен, только в торжественных актах присяги и
ее обрядах (не

– 60 —

чрез представителя) удерживается та же абстрактность.. Это очень
справедливо и метко, но можно прибавить еще, что речи деловой и судебной
свойственна вообще некоторая абсолетность форм и, при всем развитии
отвлеченных способов выражать утверждение или отрицание, например в
английском языке, ответ присяжных не есть отвлеченное утверждение или
отрицание, и никак нельзя сказать, чтоб эманципация речи от ее старинных
конкретных оборотов и, составляла всегда хороший признак.

И так, в этих пластических формах образуется в римском обороти
самобытный имущественный объект, который является как отчуждаемый одной
стороной и приобретаемый другой. Я, стипулятор, принял его, как все
другое, что может из имущества одного лица поступить в имущество
другого. Сила стипуляции не условлена ни какими предположениями, не
связана ни с какими материальными основами обязательности, есть
отвлеченная и безотносительная. Хотя на деле, конечно, всегда есть
материальная причина или цель, для которой возник контракта, но он не
условлен этим, и сам по себе есть только формальный. Я не потому должен
из стипуляции 100, что купил вещь и обещал уплатить эти 100, а потому,
что обещал 100. И если после я хочу вывести в суде материальную основу
моего обещания (я стипулировал solvendi causa) и отозвать его, то я
должен вести особый процесс (позже для этого достаточно эксцепции),
посредством которого буду condieere obligationem (а не qvantitatem,) ибо
я не уплачивал деньгами) совершенно так, как бы я кондицировал уплату
денежную.

К основным идеям Либе, как мы изобразили их выше, примыкает масса
исследований отдельных сторон вопроса, которых мы” не находим возможным
рассматривать особо каждое.

61 –

Во всяком случае, очень скоро вслед за его книгой появившийся в 41 году
пятый том системы Савиньи оказал сильное влияние если не на расширение
круга интересов, пробужденных сочинением Либе, то на иное направление
исследования вопроса.

Вопроса о стипуляции Савиньи касается здесь в связи с исследованием
исков строгого права (condictiones).

Тогда имеет место condictio? Случаи ее применения Савиньи сводить к
совершенно простоту основному принципу. Исходную точку для развития
этого строгого иска составляет кредитная сделка, заем. Существо займа
предполагает особую степень доверия со стороны лица, отчуждающего свое
имущество другому лицу, которое только обещанием связывает себя в
отношении к своему верителю. Первоначальное значение выражение —
creditor, creditum — соответствуете требованию, возникшему из денежного
займа. Оттуда это выражение перешло на отвлеченное понятие требования
вообще.

Sed si поп sit mutua pecunia, sed con-tractes. creditores accipiuntur.
L, 10 de V. S. (50, 16.)

Creditorum appellatione non hi tautum accipiuntur, qui pecuniam
crediderunt, sed om-nes, quibus ex qualibet causa debetur. L. 11, L. 12
pr. eod.

Там где в основе требования лежит предшествующий перенос собственности
верителем на должника, где есть этот особый момент доверия, там римское
право дает кредитору строгий иск (condictio), которым заменяется
потерянная собственником виндикация, потерянный им иск о собственности.
Inten-tio в исковой формуле идет на dare oportere.

Переход права собственности и потеря виндикационного иска имеет, однако,
место вовсе не в одних только случаях передачи собственности заемщи-

– 62 –

ку денег. Ровно тоже наступает и тогда, когда я не ради кредита совершаю
datum, и causa, которою условливалось это мое действие, оказывается
недостаточной по той или другой причине, например я уплатил по ошибке.
Здесь точно также в замену виндикации, которую я все-таки утратил,
даются такие же строгие иски; в указанном нами примере condictio
indebiti, далее condictiones ob causam datorum, sine causa, ob injustam
causam и проч. В таких случаях ошибка или другой недостаток заступаете
место доверия, лежащего в основании займа (стр. 525 общая картина
кондикций, которую мы здесь не будем рассматривать).

Все эти случаи, в которых дальнейшим образом применяются condictiones,
имёют между собою общее то, что в них происходить расширение имущества
одного лица на счет другого или изначала без основания, или когда
впоследствии основание теряет силу.

К этому ряду случаев, которые служат, так сказать, типическими, Савиньи
присоединяет ряд других, где тоже имела место condictio. Для нас
ближайшим образом важна стипуляция. Что стипуляция имела своим
последствием condictio, — в этом нет сомнения. Но выдерживает ли критику
та конструкция, которую установил Савиньи вообще для кондикций?
По-видимому, говорить он, здесь нет никакой аналогии с займом, ибо
стипуляция направлена не на возврат данного, а на обещанное новое
действие.

Этим, можно сказать, косвенным путем, Савиньи, побуждаемый заранее
установленным им учением о строгих исках, приходит к определению природы
стипуляции, как фингированного займа. Мы не ищем поверки этого
предположения, которое увлекло Савиньи к разыскании исторической связи
стипуляции с nexum. Он имеет предшественников (Либе высказывал тоже
самое, только как гипотезу, стр. 4 и след.) и последователей в этих
изысканиях. Для результатов нашего исследования эти всегда сохраняющие
гипоте-

— 63 —

тический характер задачи не имеют определяющего значения. Есть ли
стипуляция в своем основании фингированный заем или нет, — это вопрос
только о первоначальной фазе ее развития, а вовсе не о природа вполне
определившегося явления, с каковым мы имеем дело, когда рассматриваем
корреальное обязательство, возникающее посредством стипуляции.
Исследование Савиньи имеет очень важное значение там, где оно дает
исходные точки для изучения системы кондикций.

В дальнейшем движении литературной обработки вопроса, как опыт и
направление исследований Савиньи с одной стороны, так и более широкая
точка зрения, установленная Либе для изучения формальных контрактов в
противоположность с материальными, с другой, Савиньи очень скоро и
непосредственно, Либе гораздо медленнее и позже нашли себе
продолжателей. Мы остановим наше внимание на тех и других явлениях, но
несомненно, что главным образом поставленный Либе вопрос о природе
формального обязательства открывал самые обширные перспективы в область
исследования коренных свойств этого вида прав. Можно сказать, что у Либе
) определился со всем иной размер вопроса, чем было до него.
Исследование Либе было не только критического характера, но сверх того
его критика была обращена к явлениям историческим и практическим. От
этого метода исследования позже часто уклонялись, уходя, как Дельбрюк, в
темные области так называемого националь-

64

ного сознания, отличающего-де совершенно римский гений от гения
германского, или еще более неопределенные сферы философских и
теологических размышлений, как Кунце. Но, говорим мы, размер вопроса был
ясен. Если критика юристов должны подлежать влияния формализма и
материальных начал на юридические образования обязательств, то где
признаки тех и других в римской и современной системе, что такое
обязательство в гражданском юридическом обороте, способно ли оно стать
предметом обмена, как вещь материального мира, как следует разуметь
римское учете о непреемстве в обязательствах, из которого Мюленбрух
сложил каменную стену, отделявшую явления современного оборота с
требованиями от римских форм, где, наконец, понятие обязательства? ) Вот
целое поле вопросов, которые, поднявшись вдруг в литературе, возбудили
даже в теологическом Кунце опасение бури. И в самом деле, сила
литературного движения во всех направлениях есть почти превозмогающая, и
мы без преувеличения говорим, что едва ли возможно отдельному лицу с
одинаковым вниманием следить за всем, что происходить в разных фазисах
развития этого движения. ) Несомненно, что преимущественно те труды,
которые имеют наиболее солидную постановку на почву исторического и
практическая исследования, и те

— 65 —

результаты, которые сводятся к психическим основам явлений, заслуживают
особого внимания и изучения. И так, ближайшим образом для нашего
вопроса, вскоре после Либе и Савиньи, Гнейст ) писал о формальных
договорах. Гнейст в исходной точке зрения сходится с Савиньи, считая то
же весьма важным для существа стипуляции ее связь с nexum и скрытую в
ней природу фингированного займа (стр. 186). Мы увидим дальше, что
стипуляция имела место там, где ни о каком займи не может быть речи
(spondes-ne Stichum mihi dare?). По мнению Гнейста, стипуляция возникает
или ради дара, — тогда ее causa заключается в ней самой; но рядом с этим
она может иметь место ob causam praeteritara или ob causam futuram, и
вот именно тут, в вопросе об отношении материальной основы обещания к
его силе, Гнейст существенно расходится с Либе, и мы думаем, что этим он
совершенно заслоняет себе возможность правильно определить функцию
стипуляции в истории развития римской системы обязательств. Дело в том,
что все внимание исследования сосредоточено на модификациях стипуляции в
преторском праве, в котором, по мнению Гнейста, фикция займа исчезла, и
стипулятор должен был всякий раз доказывать существование материальной
основы, на которой держится обещание! С этим вместе формальная природа
стипуляции теряет всякий характер, и целая масса явлений исторического
развития римского обязательственного права ) остается без всякого
освещения. Сам Гнейст приходит к тому результату, что это явление
существующей формально и без всякой связи с материальной основой не
имеющей никакого со-

66

держатя (subhtantia obligationis deficit) стипуляции есть в высшей
степени замечательное и — мы прибавим — совершенно невозможное. Возможно
утверждать, что у самого Гнейста взгляд его на природу стипуляции
является не вполне выдержанным, ибо там, где он говорит об общих
элементах сделки, независимо от того, какой (традиции или стипуляции),
там он не только близко подходить к Либе, но гораздо счастливее его
сводит основу силы сделки к психическому моменту, к воле лица,
проявляющей себя в слове, в действии, в письме, словом вовне.

Ближайшим последователем Гнейста ) можно считать Геймбаха ), который
исследует вопрос о формальных обязательствах в связи с понятием creditum
и, вообще говоря, подчиняет формальный момент стипуляции реальному.

Любопытно, что Савиньи, в исходной точке зрения на развитие стипуляции
так близко подходящей к этой группе писателей, в своем позднейшем
сочинении об обязательствах выражает следующее мнение: во всякой сделке,
говорит он, возможно различить положительные условия ее бытия и силы;
их-то и должна представить теория, и они должны быть раскрыты в
приложении к действительной жизни. Независимо от этого можно представить
себе более или менее случайные недостатки или препятствия, которые, там
где они есть, исключают, даже при предположения тех положительных
условий, действительность

— 67 —

сделки совершенно или отчасти. Отсутствие таких возможных, случайных
препятствий справедливо обозначить именем отрицательных условий сделки.
Вило бы, однако, совершенно не логично и, так сказать, противно цели
основательного уразумения природы юридического отношения сопоставлять
эти негативный условия, имеющие совершенно исключительную природу, с
положительными и рассматривать те и другие как однородные. В таком
нелогическом способе действия Савиньи упрекает предлежащее учение,
насколько оно выставляет возможность кондикций (indebiti и пр.) против
стипуляции как основание, по которому стипуляция, как формальная сделка,
только тогда имеет всю свою силу, когда ей предпосылается ее causa.

Савиньи, к удивлению, однако не оценивает всей практической важности
различия взглядов,) и напротив, готов дать всему спору смысл только
теоретического состязания. Мы сейчас же будет иметь случай убедиться, в
какой мере это ошибочно.

В то время, когда протест против непрактичесекого направления
юриспруденции выражался со всей настойчивостью и открывал поле
многочисленным попыткам иногда то же существенно доктринального
характера, ) в это время практический характер вопросов раскрывался
именно там, где его всего меньше подозревали настоящие теоретики. В
условиях этого движения, в середине пятидесятых годов, мы

– 68 —

можем отметить два обширных литературных труда, прямо относящихся к
нашему вопросу, из которых каждый может служить восполнением другого, —
это сочинения Бэра и Шлезингера ). Если мы присоединим к этому
позднейшее сочинение Гиртаннера (о стипуляции) и Кунце (о сингулярной
сукцессии), то перед нами раскроется во всем размере картина вопроса о
природе стипуляции, и мы будем в состоянии легко осмотреться в обширном
круге задач, которые все как к центру сходятся к этой главной теме
исследований. Кунце, в конечном результате, дает только чувствовать
общие моменты вопросов в институтах, с первого раза не представляющих
никакой необходимой связи один с другим. Новация и корреальность, цессия
и перевод долга, античный и современный взгляд на право, и критическая,
постановленная выше того и другого точка зрения на явления не только
права, но и всей области духа, и все это в форме непрерывного дифирамба
на пространстве слишком 400 страниц! Отвлеченнейшая точка зрения,
которая помогла Кунце поставить в связь многообразные,
внутренне-соприкасающиеся явления (для нас это была наиболее
инструктивная часть его труда), если можно так выразиться, выместила
себя на исследовании подробностей и практической стороны вопросов, почти
повсюду мало исследованных и слабо разъясненных. В этом последнем
отношении весь результат труда Кунце легко свести к немногим, совершенно
не привившимся в литературе новым, искусственным терминам, которые опять
один он принимает в свой обширный учебник.

В совершенной противоположности с этим вся деятельность Бэра,
сосредоточенная около тех же ин-

– 69 —

тересов, расположилась в ближайшем отношении к явлениям практики в
отдельный группы вопросов, и целый ряд отдельных капитальнейших
монографий, о цессии, о договоре признания, о так называемых договорах в
пользу третьего (Бэр не считает название удачно выбранным), явился как
совершенно зрелый плод практического, исторического и критического
изучения дела, оказавший очень быстро влияние на законодательство и
практику, при том в вопросе самого коренного для всей системы
обязательств свойства. Гораздо менее важный во всех этих отношениях, но
в особенности для истории римских обязательств очень значащий труд
принадлежит Гиртаннеру, который еще прежде нашел себе точку отправлены
для изучения отвлеченных от материальной основы обязательств в институте
поручительства и теперь возвратился к своей задаче, чтоб показать в
обширном виде отличительные признаки римских форм обязательственного
права.

Если, как мы видели выше, Христианзену удалось открыть очень
определенные психические и культурно-исторические условия, которыми
объясняется значение слова ) в системе римского формализма, то Гиртаннер
ведет еще дальше происхождение этой решающей силы слова, в область его
первоначально сакрального значения. Затем, заслуга Гиртаннера, опять,

– 70 —

по нашему мнению, очень существенная, заключается в том, что он
старается проследить отношение стипуляции, как общей формы установления
обязательства, к другим контрактами Здесь она является именно в той
функции, которая дает ей весь ее исключительный характер, всю ее особую
пригодность, как общего способа устанавливать обязательства по договору.

Наконец, несомненную заслугу Шлезингера составляет резко проведенное
противоположение между римскими формальными элементами в обязательстве и
преимущественно материализирующими тенденциями современного права. ) В
стипуляции отвлеченная воля, выразившаяся в форме слова, дает основу
обязательству, и силу такого обязательства может ослабить лишь
доказанная недостаточность юридического основания, которую промиттент
противопоставит иску. Шлезингер, таким образом, в вопросе о действии
стипуляции расходится с Геймбахом и Гнейстом и приближается к Либе,
Савиньи, Виндшейду (о котором дальше) и Бэру. Нельзя, однако, сказать,
чтобы кто нибудь так хорошо исчерпал вопрос о природе стипуляции, как
Бэр и Сальпиус, первый преимущественно с практической, второй в
особенности с исторической стороны, и мы теперь обращаясь к их учениям,
этим заключим продолжительное отступление от главной темы нашего
исследования.

II. Результаты.

Мы ставим таким образом обоих названных писателей во главе последующего
изложения. Какое имеет для нас этот выбор, это предпочтение их всем
другим явлениям богатейшей юридической литературы?

Все значение постановки этих имен во главе заключительного очерка
условливается и исчерпывается

— 71 —

тем, что никто так верно и просто не умел взглянуть на практическую
сущность задачи, как Бэр, никто, с другой стороны, с такими ясно
определившимися практическими вопросами не обращался к истории римского
права, как Сальпиус. Задачи их не сходятся прямо с нашей. Ни тот, ни
другой не высказывает ничего решающего для нашей темы. Напротив, и Бэр и
Сальпиус о корреалитете неправильного мнения. Но в то же время никто так
правильно не смотрит на природу формального обязательства, как Бэр;
никто так верно не расчленяет явления формализма и последующей
материализующей тенденции в самом римском праве, как Сальпиус. Мы
поставили выше ряд вопросов (стр. 42). И так, всякий ли вид договоров
одинаково пригоден для корреалитета? Мы потом рассматривали одну
стипуляцию. Либе убедил нас в том, что это не соподчиненный вид
контрактов, что здесь ничто иное. Это общая форма договорных сделок. По
счастливому выражению одного классического экзегета, это pandectae
omnium contractuum.

Но однако, в какой мере, в какую эпоху, с какою силой, с каким смыслом,
с какими практическими последствиями? Таким образом вопрос наш—один этот
или и другие договоры рождают корреалитет—обращается в вопрос о том,
когда и как относилась стипуляция к другим явлениям в системе римских
контрактов, когда и как произошли другие контракты, не заключается ли
величайшего анахронизма в той постановке вопроса, какую ему давали до
сих пор? Форма контракта verbis не есть ли некоторое и весьма
продолжительное время в истории римского права исключающая многие
другие, лишь позже определившихся, как отдельные, формы контрактов? Не
на ней ли выработались и не ею ли одной условливались такие явления
римского обязательственного права, для которых позже, е характером
всеобщности, поднимались вопросы всей системы римских обязательств.

— 72 —

И так, вот зачем мы обращаемся к обоим писателям. Мы не ищем у них
ответа на все вопросы, касающиеся истории римских обязательств. Такого
ответа не дают нам ни они, ни вся литература римского правоведения
вместе взятая Мы ищем у них правильно поставленных основных задач
исследования. Когда придет очередь ) более широкого опыта истории
римских обязательств, для этого, быть может, есть прямые указания в
направлении работ, в планах, в чтениях известных руководящих людей в
Германии. Покуда ее нет, но и то что есть на лицо дает возможность
избежать грубых ошибок и правильно различить явления, смотря по их связи
с господствующими чертами той или другой системы, той или другой эпохи
юридических образованы. Ближайшим образом, в виде примера, в нашем
вопросе не может быть более грубого анахронизма, как из позднейших
образований натурального обязательства делать заключения к явлениям
существенно формальной эпохи, как это Делает Фиттинг, обсуждая вопрос о
консумации обязательств посредством litis contestatio. Для
предупреждения таких ошибок сделано уже достаточно много, как ни многого
остается еще желать.

До сих пор мы видели, какое значение вообще имеет формализм в праве. На
нем существенно держится вопрос об охранении собственности и прав
требования. Это вовсе не римское только, это всеобщее явление в праве.
Либе указал общие моменты формализма в разных институтах. Савиньи
обнаружила историческую связь виндикации с системой кондикций. Как
относится Бэр к своей задаче?

— 73 —

Бэр держится собственно той же исходной точки, как Либе. Но с помощью,
как он сам выражается, einer juristischen Lupe, он приходит к таким
аналитическим различиям, которых не сделал вполне ясными никто из его
предшественников, и которые в тоже время дают очень важные результаты,
во особенности в отношены к группировку явлении, родственных по своей
природе. И так, — формальные договоры. В этом понятии формализма
скрываются два разных момента. Во 1-х, здесь есть противоположение с
материальными контрактами. При всяком контракте, все равно, есть ли он
материальный или формальный, необходимо существует causa, в виду которой
лицо вступает в обязательство. Присутствие ее есть в субъективном смысле
психологическая необходимость всякой сделки. Но из этого не следует,
чтобы та юридическая цель или причина, по которой одно лицо совершает
перенос имущества на другое, всякий раз должна была объективироваться,
входить в составь сделки, составлять ее содержание. Если сделка получает
свою силу толь ко тогда, когда в ее составе, объективно, с самого начала
есть такая causa, то мы называем эту сделку материальной. Совершенно
иного характера те сделки, которых действие не поставлено объективно в
зависимость от causa. Такие сделки суть формальные в отрицательном
смысле, не материальные. — Но, с другой стороны, то же понятие
формальной сделки имеет еще другой, положительный смысл, ибо выражение
воли в них приурочивается к определенной форме, тогда как в материальных
контрактах такая форма обыкновенно не есть существенная. )

– 74 –

Расчленение этих двух моментов формальной сделки очень важно. (Момент
отрицательно-формальный, во избежание недоразумений, мы будем дальше
называть свойством абстрактности, отрешенности формального обязательства
от материального юридического основания). Важность этого различения
обнаруживается прежде всего на вопрос о том, чем же собственно условлена
сила формального обязательства. Необходима ли известная форма
соглашений, известный обряд, для того, чтоб сделка повлекла за собою
юридические последствия, независимо от ее материальных оснований, или
форма, обряд не составляет ничего существенного? Стипуляция заключала в
себе и отрицательно

75 –

формальный момент (абстрактность) и положительно формальный момент
(verborum solennitas.). Но совершенно та же отрешенность является в
других сделках, вовсе не требующих никаких формальностей для их
совершения. Стало быть, не в форме, а в воле лица заключается
обязывающая сила абстрактного обязательства. Должник хочет поставить
свое обязательство в полную независимость от материального основания: он
признает свой долг и открывает этим верителю возможность требовать на
единственном основании этого признания, чем бы этот долг ни
условливался. И так, вся природа абстрактного обязательства существует и
тогда и там, где вовсе нет необходимой, именно для таких сделок
установленной обрядности.

Какие же сделки имеют в римском праве это свойство? Одни ли только
формальные контракты? Нет! Совершенно то же свойство имеет и традиция.
Таким образом, стипуляция дает в своем результате отрешенное от causa
обязательство, традиция также отрешенный от causa перенос права
собственности. И та и другая, стало быть, составляют и, акты абстрактною
переноса имущества, — первая в виде обязательства, установляемого
должником верителю, вторая в виде права собственности, переносимого
прежним собственником на нового.

Представляет ли такое отрешение обязательства или переноса права
собственности от материального основания нечто естественное, прямо
соответствующее природе отношений, или это искусственное разобщение
таких элементов, которые естественным образом всегда существуют один при
другом?

Несомненно, что как обязательство, так и передача собственности всегда
установляются в виду совершенно определенного материального основания,
это их натуральная, прямо данная природой вещей связь; но для известных
юридических целей эта естественная связь разрывается, и сила акта
является изолированной, ничем не условленной. Мы сейчас сказали,

76

что в естественном порядке разобщения между юридическим основанием
действия и его последствиями не существуете. Это разобщение составляет
искусственный прием. Но цель его состоит вовсе не в том чтобы
противоречить природе вещей. Такое разобщение существует, как мы сейчас
покажем только в видах пользы и удобства имущественного оборота, с одной
стороны, и с другой в видах легкости охранения прав. Отрешенная
формальная сила актов действуёт до тех только пор, пока не встретила
противодействия в материальной истине. Она не против, материальной
истины направлена, а поставлена в известную степень независимости от
нее, хотя in fine finali этот прием составляет лишь средство, лишь
способ, действия для достижения материальной правды. С характером общим,
для самых различных институтов, этот способ действия является в так
называемых юридических фикциях. ) Наконец, присутствие этих элементов
формализма не ограничивается вовсе одним гражданским правом. То же самое
можно заметить и в некоторых политических, институтах ).

— 77 —

Какая же ближайшая цель достигается именно абстрактным обязательством?
Бэр, чтобы дать ответ на этот вопрос, рассматривает параллельно для
права собственности и для прав по обязательствам те трудности, которые
соединяются с, защитой права перед судом. Эти трудности суть двоякого
рода. Во первых, нередко бывает весьма трудно привести суд к убеждению в
истинности фактов, на которых право основано, во вторых, хотя бы это и
было в данном случай достигнуто, суд и при этом все-таки может
неправильно обсудить эти факты. Поэтому защита права собственности
примыкает прежде всего к тому фактическому состоянии, в котором
находится собственника, к владению. Для защиты собственности нет
надобности тотчас поднимать петиторный про-

— 78 –

цесс.—Но так ли же выгодно поставлен в этом отношении веритель? Конечно
нить, и единственный путь, который открыть для него, есть путь судебной
защиты. Таким образом веритель всегда и необходимо подвергается тем
опасностям которые связаны с процессом. Но, с другой стороны, выгода его
положения состоит в том, что он заранее знает, с Kim будет иметь дело.
Поэтому для него открыта возможность заранее поставить так вопрос о
своем праве, чтоб он наименее подвергался той или другой из двух выше
указанных опасностей, которые связаны с процессом. Заметим сверх этого,
что римское право не знало исполнительного процесса по взысканиям ), и
что взыскание всегда должно было происходить с участием суда. В виду
этих соображений, нам будет понятно, отчего в Риме очень рано и весьма
обширно развилась система своеобразных способов обеспечения верителя от
опасностей процесса. Как эта цель достигалась во особенности в контракте
verbis, в стипуляции? Мы сказали выше, что здесь обязательство имело
силу независимо от causa, которой условливалось обещание должника
(припомним вышеприведенный нами art. 1132. Cod. Napol., который
совершенно верно выражает эту идею римской стипуляции). Притязание
верителя являлось в суде совершенно доказанным, едва доказан этот
простой состав сделки (spondes-ne?—spondeo), и при этом не-допускающим
никаких встречных притязаний, строго односторонним. В этом заключается
характер формализма и односторонности притязания. Если бы ответчик
захотел противопоставить силе стипуляции свое возражение, которое
держится на каком либо материальном юридическом основании, то он сам
должен явиться истцом, сам доказывать это материальное основание своего
права. Права верителя не должны

79

подвергаться никакому умалению, в виду возможных возражений. Для этих
целей в Риме существует целая система кондикций, которые направляются
против всякого вида переноса имущества на другое лицо без достаточного
основания, будет ли это передача вещи или установления абстрактного
обязательства.

Есть однако такие отношения, которых природа, по-видимому, совершенно
исключает возможность односторонней постановки вопроса на точку зрения
права. Как обходилась практика в этих случаях? Каким образом
обеспечивался исковой характер притязаний, положим, покупщика в
отношении к продавцу в связи с соответствующими им обязанностями? Дело в
том, что римское право в эпоху развития формализма и здесь только путем
противопоставления двух прав одного другому достигало тех целей, которые
позже достигались иначе. ) Надо было разложить сделку на ее элементы, на
два друг другу противопоставленных формальных обязательства.

Мы подходим к любопытнейшему явленно в историиn развития римских
контрактов. Мы видели отчасти уже выше, что стипуляция могла иметь своим
предметом вовсе не одно только dare, но также и facere. Можно было в
отвлеченной форме обязаться на разнообразнейшие действия (domum
aedificari, navem fab-ricari, insulam fulciri, per te non fieri qvominus
mi hi ire agere liceat и проч.). Эта широкая пригодность давала
стипуляции совершенно иное и несравненно более обширное значение в
гражданском обороте, чем имеет наш вексель.

80

В виду этих свойств римского формализма и этой способности стипуляции
служить средством для самых разнообразных целей, вся система римских
контрактов развивается совершенно оригинальным образом, и долгое время в
таких отношениях, в которых, по нашему разумению, необходимо
присутствует элемент взаимности, римская практика обходилась абстрактным
противопоставлениям двух отвлеченных обязательства

Не подлежит никакому сомнению, что те же сделки, которые позже
образовали собою самостоятельные исковые контракты, конструировались
первоначально совершенно иначе Мы постараемся показать это на отдельных
примерах.

Depositum имело место еще в законах 12 табл., но иска, который имеете
место позже для соответствующего контракта, вовсе еще не было в эту
пору. Иск, которым преследовал deponent depositar’a был вовсе не actio
depositi, а штрафной, направленный на duplum ). Совершенно тоже следует
сказать и об actio pro soeio, на которой еще при Цицероне лежал тот же
штрафной характер).

В отношении к другим консенсуальным контрактам источники дают больше
средств, чтоб определить их возраст.

Не подлежит никакому сомнению, что сделки купли продажи посредством
передачи вещи и тут же, in continenti, цены вещи имели место испокон
веку, как он беспрерывно совершаются теперь. Но это однако вовсе не
составляете консензуального римского контракта, который мы разумеем,
когда говорим об emtio-venditio. Тут вовсе нет сюналлагматического
искового обязательства той и другой стороны, которое возникаете solo
consensu, без всяких необходимых

– 81 –

для установления обязательства форм. Что капается вопроса о времени
происхождения контракта emtio-venditio в этом виде, то нет основательных
причин сомневаться, что его еще не знал Плавт ). С еще большим правом
тоже самое можно сказать и о locatio-conductio ). — Лабеон ставит все
консенсу-альные контракты на ряду, отмечая в них общую черту
обязательства ultro citroqve, ) что греки называют сюналлагмой. Есть
основание думать, что именно Лабеон и его школа приводили к сознанию
конструкцию этих двусторонних обязательственных отношений.

Что касается, наконец, contractus itinominati, то их образование, в виду
прежде определившихся actiones praescriptis verbis, должно быть отнесено
именно ко времени Лабеона, и окончательно сюналлагматический характер их
определился лишь во втором веке императорской эпохи ).

И так очень долгое время в тех случаях, где мы совершенно привыкли
видеть обоюдность прав и обязанностей, Римляне обходились другими
средствами, и главным образом, формой одностороннего абстрактного
обязательства.

Что же, спросим мы, в этом оригинальном явлении обязательств, в этой
односторонней конструкции отношений, существенно двусторонних, не лежит
ли, быть может, нечто только в римском праве имеющее место, нечто только
римскому гению свойственное, и при том даже здесь нечто только известной
эпохе развития права соответствующее?—Ни то, ни

– 82 –

другое. — В самом римском праве эти явления формализма продолжают
существовать и тогда, когда формализм и односторонность давно перестали
составлять определяющая черты в характере развития права. Они продолжают
существовать, когда есть выбор, когда нет неизбежной необходимости их
держаться. Для нас достаточно указать одно место из нашего титула, чтоб
убедиться в этом. Юлиан говорить об обязательстве совершить известные
наемные действия, которое усыновляется посредством стипуляции, тогда как
в его время, конечно, здесь мог иметь приложение материальный контракт,
locatio-conductio ).— А в современном праве? И здесь точно также, не
смотря на то, что есть полная возможность сюналлагматически
конструировать договоры,—они являются вовсе не в этом только виде, и кто
имеет дар правильного и точного наблюдения природы юридических явлений,
как Бер, тот открывает в современном праве множество явлении совершенно
соответствующих началам римского формализма. Разобщение элементов
сложного отношения, юридическая постановка их в известную степень
независимости одного от другого представляет такие выгоды с точки зрения
экономического оборота с требованиями, что торговое право давно
прилагает этот способ действия, вовсе не условленный необходимостью, а
прямо расчетом. ).

Нам осталось бы собственно очень не многое сказать о функциях
абстрактной стипуляции, в условиях описанного нами формализма, для целей
делегации и новации, чтобы открыть себе путь к объяснению самому
простому и наглядному явлений корреального обязательства. Но если мы не
хотим ограничивать строго нашей задачи одной основной формой
корреальности, если

— 83 —

мы считаем полезным с этой точки зрения показать еще дальнейшие виды на
последующее развита того-же явления, то нам необходимо остановить наше
внимание на тех модификациях, которые потерпела сама стипуляция в своем
последующем развитии.

Мы показали выше, в виде примера, несколько сделок, в которых формальный
контракт способен был в известной степени заменить собою позже
развившуюся сюналлагму. Для этого были необходимы те качества, которые
имела стипуляция. Но ее свойства одним этим не ограничиваются.
Стипуляция способна, в известной степени, выразить в себе и самую
сюналлагму, двусторонность, обоюдность сделки. Дело в том, что римская
техника допускала условия в состав стипуляции, а это давало возможность
ей еще более широко захватить круг материальных отношений, даже связать
их, когда не было иных средств, кроме формальных и косвенных для этих
целей. Условная стипуляция, если условием было выполнение того действия,
которое собственно заключало в себе скрытую материальную основу
обещания, составляла первый шаг к материализированию контракта ).
Удобство осложнять таким образом по существу своему простой словесный
договор представляла письменная форма, в которую стали очень часто
облекать стипуляцию уже во время Цицерона ). Но не должно отсюда
заключать, чтоб письмо принадлежало к существу сделки;, это только
средство доказательства; договор продолжает все-таки быть словесным, и
иск из такой сделки имеет все свойства строгого иска.

— 84 –

Другой шаг к видоизменение формальной и односторонней природы стипуляции
составляло (совершенно соответственно развитии частей исковой формулы в
преторской практике) присоединение к ней clausulae doli. С этим вместе
тот простой процесс, из которого выделялись все встречные притязания в
особые иски, уступал место комбинации нескольких притязаний, которые
лишь в совокупности условливали собой кондемнацию. )

Наконец — и это несомненно самый решительный шаг в процессе
материализирования стипуляции — она является со включением в нее
каузального момента. Это stipulatio adjecta causa. ) Здесь содержание
стипуляции может совершенно совпасть с материальным контрактом: я обещаю
уплатить 100 закупленный мною хлеб. Causa перестает составлять нечто
особо от контракта стоящее, сливается с ним и входит в единство понятая
цены за купленною вещь, стало быть вовсе теряет характер абстракции.
Сальпиус называет такие стипуляции материальными. Иск, отсюда
возникающей, есть все-таки actio stricti juris. Если к этому
присоединялась clausula: dolum malum abesse abfuturumqye, то судья
должен был, как при соответствующем присоединении такой статьи к
формуле, принять во внимание все в основе сделки лежащие виды и
намерения сторон.

Эти модификации, конечно, лишают стипуляцию той применимости к
разнообразным функциям, к которым она способна и своем первоначальном,
чистом виде. Они приражают ее к известной материальной цели, так сказать
локализируют ее. Нонам необходимо проследить этот процесс преобразования
стипуляции, ибо в нем, как в чистом зеркале, отражает-

— 85 —

ся всеобщи склон права от прежнего формализма, абстракции, обобщения, к
последующему индивидуализирующему, бесформенному выражению юридической
идеи.

Если прежде отвлеченная стипуляция заменяла собою множество позже
развившихся’ контрактов, то теперь эти контракты конкурируют с ней и в
спою очередь отражают на ней свои черты. Ступени, которые проходить
стипуляция в этом направлении, делают переход едва заметным, и только
направление движения ясно. Возьмем несколько примеров. Я промиттирую
centum dare dotis nomine. Это — стипуляция adjecta causa, ибо действие
ее наступает лишь тогда, когда наступить материальная основа
обязательности, — здесь брак. Такая прибавка очень ясно локализирует )
стипуляцию. Она перестает уже быть годной для всех тех функций, для
которых годится простое обещание. Но ее первоначальная природа еще
совершенно видна. Но если в стипуляции вводится ) все содержание
материального контракта, или если в одном письменном акте с характером
взаимной условленности (reciprocitat) являются оба элемента
материального контракта в форме двух стипуляций, если к этому
присоединена еще clausula doli, — то в такой описательной стипуляции,
можно сказать, сглажен совершенно весь ее подлинный характере, и она
становится тем-же, чем. быль бы самый материальный контракт. Где здесь
граница между понятием материального контракта и этой сложной,
описательной стипуляции, — трудно сказать. ) Первоначально, конечно, ее

— 86 –

можно обозначить тем, что в контрактах bonae fi-dei doli exceptio inest,
а здесь она должна быть именно выражена, но и этот признак терял
практическое значение уже в заключительных фазисах развития формулярного
процесса, а позже тем меньше имел важности. Наконец у Юстиниана вся
формальная обязательственная природа стипуляции исчезает вовсе, и плодом
этого развития является изуродованный текст Юлия Павла, в котором
читаем:

Si cautio indebite exposita esse dicatur, et indiscrete loqvitur, tune
eum, in qvein cautio exposita est, compelli debitum esse ostendere, qvod
in cautionem deduxit… )

Таким образом cautio indiscreta, абстрактно поставленное обязательство,
не дает никакого основания для иска, и если веритель хочет достигнуть
своей цели, то он должен доказать существование иного, материального
основания обязательства. Весь цикл превращений совершился, стало быть,
еще на римской почве. Действие, которое теперь имела стипуляция, есть
такого-же рода, какое имеет в прусском ландрехт письменность, ставшая
обыкновенным условием искового характера договоров, В письменный акт
вводится все содержание договора. Чистое обещание — я заплачу тебе 100 —
не станет однако исковым оттого, что будет облечено в письменную форму.
Обязывающая сила контракта связана с его содержащему форма обеспечивает
ему только успешность его осуществления в смысла легчайшего способа
доказывать. Одна черта стипуляции, которую она удержала в этой
стащи,—это прибавка в конце тех слов, которые составляли реминисценцию
ее прежнего значения: stipulatus est P. Maevius, spopondi ego L. Titius.
)

— 87 —

Этому преображению стипуляции мы обязаны тем, что долгое время подлинная
природа ее и все ее функции составляли тайну для современной науки.
Юстиниановская компиляция сгладила и частью совсем стерла следы ее
прежнего формального значения в богатых остатках классической
литературы, которая должна была войти в составь сборника,
приноровленного к духу и потребностям позднейшей эпохи. Именно в
отношении к стипуляции император сам дает нам свидетельство о том
способе действия, которому следовали редакторы относительно
предлежавшего им материала:

Septimus autem et novissiraus artioulus Di-gestorura sex libris formatus
est, qvo de sti-pulationibus seu verborum obiisationibus, et
ndejussoribus, et raandatoribus, necnon nova-tionibus, etsolutionibus,et
acceptilationi-bus, etde praetoriis stipubtionibus omne, qrod
jusinvenitur, gemino volumine iuscriptum est, qvod in libris antiqvis
nec numerari possibile fait ).

Это было сокращение и при том еще приноровленное к практическим целям.
Понятна вся трудность, с которой сопряжена задача восстановления
исторического процесса развития стипуляции, и всё достоинство усилий
стать в правильное отношение к материалу, различая в нем эти вековые
наслоения, составляющие осадок совершенно различных по своему духу эпох
развития права.

Где-же скрывалась абстрактная функция стипуляции, пока позднейшее
материализующее стремление не достигло своей цели в юcтинианoвcкoм
законодательстве? На это ответ дает история развития займа (mutuum) в ее
последующих стадиях. Если фор-

88

мальный контракт стоит вообще в известном противоположении с принципом
материальных контрактов, то наименее это противоположение дает себя
чувствовать в отношении к займу. Мы устранили выше вопрос об
историческом происхождении формального контракта из фингированного
займа. Но этим мы не хотели сказать, что природа обоих контрактов не
способна в известной степени сближаться. Там именно, где стипуляция
является в своей, если можно так выразиться, наиболее ходячей форме, т.
е. где предмет ее составляет определенная сумма денег, где она ближе
всего к нашему векселю, ) там именно она близко сходится и с займом.
Если этот материальный контракт также станет обратно воздействовать на
стипуляцию, то они явятся вовсе не в той степени противоположными, как
при встрече стипуляции с другими материальными контрактами. Не тот или
другой характер возьмет необходимо верх, а оба характера, реальный и
формальный сольются в сделке до известной степени нераспознаваемости.
Деньги сами по себе наименее способны индивидуализировать сделку.
Классики очень хорошо сознавали это противоположение обязательства на
денежную сумму и на species. Денежная стипуляция и денежный заем дают в
результате обещание суммы. Материальный (реальный) момент займа, если
сделка облекается в форму стипуляции, вовсе не дает себя так резко
чувствовать, как в других контрактах. Надо впрочем, для этого, чтобы
заем сам в известной степени эманципировался от своей реальной основы, и
этот процесс действительно замечается в истории римского права. Сначала
mutuum есть только тогда, когда ita a me tibi datur, ut ex meo tuum
fiat. ) От этого пер-

— 89 —

воначальнаго типа, где для существа займа необходим реальный момент
именно в этом виде, — чтоб из моих денег стали трои, — идут отклонения в
самых различных направлениях. Мы отметим главные. Во-первых, — если и не
мои деньги даны в заем, то в известных условиях все-таки будет заем. )
Во-вторых, не надо необходимо, чтоб деньги именно составляли предмета
передачи от меня тебе, и все-таки заем возникает.) В-третьих, — не я
буду передавать деньги и не свои, а укажу заемщику на третье лицо, с
которого он может получить деньги, мне следующие, — и заем опять есть. )
Достаточно иметь в виду эти три ступени отрешения займа от его реальной
основы, чтобы убедиться в известной степени безразличия того указания,
которое встречается обыкновенно в заемной стипуляции, на принятие денег
от заимодавца. И так, если стипуляция сформулирована в следующих словах:

L. Lucius scripsi me accepisse et aocepi a P. Maeyio C, et naec recte
dari Kalendis fu-turis stipulatus est P. Maevius, spopondi ego L. Titius
)

– то выражение et accepi a P. Maevio совсем не точно обозначает реальный
момент дачи денег, как это было в первоначальной фазе развития займа. )

— 90 —

Сальпиус справедливо заключает, что признание scripsi me accepisse
вместо прежнего значения материальной основы обязательства сошло к той
же подчиненной роли, какую играет в векселе показание валюты.

Вместе с этим, общее значение, которое имела exceptio doli, в виду
сужающегося применения абстрактной стипуляции (только на деньги, где и
заем имеет место), тоже определилось теснее в виде exceptio non
numeratae pecuniae. Иск из стипуляции не ассимилировался иску из займа,
а на оборот, сохранил всю свою формальную природу, и если ответчик хотел
противопоставить ему возражение, основанное на отсутствии реального
момента, то должен был сам это доказать.

Но однако, по мере того, как в поклассической эпохе материальный момент
брал верх над формальным, значение стипуляции и в этом ограниченном
применении все более падало. Очень важный предшествующий шаг в этом
направлении составляла введенная при Александре Севере давность для
exceptio non numeratae pecuniae, что повело к оригинальному явлению
протестации о не последовавшей даче денег. Возможно, что в основании
закона лежали цели охра-

– 91 —

нения прав верителя, ибо по истечении срока его иск являлся с
характером, безспорнаго. Но за то do истечения срока этой давности
расширяющееся применение протестации тем резче поражало всякую
формальную силу стипуляции и совершенно обратно затрудняло и осложняло
роль истца в процессе. В юстиниановском праве, наконец, хотя иск
остается все еще иском из стипуляции, но основу обязательства
составляете не verborum solennitas, при чем и самые слова — stipulatus
est Maevius, ego spopondi — опускаются, — a numeratio. Достаточно, если
должник просто отрицает ее, — и на истца ляжет вся тяжесть
доказательства действительная существования реальной основы займа. Так
пропадает всякий след формального значения стипуляции, и у Юстиниана это
не более как сосуд, в который вводится обязательство любого
материального содержания. Без этой материальной основы формальное
обязательство не имеет никакой силы (Сальпиус § 50). Принимая
терминологию Бэра, вся отрицательно формальная сторона, вся абстрактная
сила ее угасла и сохранилась только чисто внешняя, положительно
формальная ее природа.

Какой смысл этих превращений природы формального обязательства, так
последовательно проходящих пред нашими глазами на пространстве целого
тысячелетия? Какое значение имеют эти исторические явления с общей
культурной и в особенности историко-юридической точки зрения? Быть
может, в этих широких размерах поставленный вопрос, никогда, особенно
для изучающего одну только сторону явлений, не найдет своего полного
всестороннего разъяснения. Мы читаем в истории стипуляции с начала одну
из тех страниц развития явлений юридического мира, на которых ясен след
первоначально слагающегося института, на котором отпечатлелся весь
характер только что побежденных противоположений, только что
успокоившейся борьбы. Право является с характером односторонней
повелительной силы. Спорная территория только что размежевана, и

– 92 –

границы видны со всей отчетливостью. Права верителя носят на себя всю
печать прав торжествующей стороны. Вопрос об обязательстве теснейшим
образом примыкает к вопросу о собственности. В обязательстве веритель
сохраняет тот аутономический характер, который свойственен собственнику.
На этом строе обязательства видна вся энергия, с которой в эту пору
ставятся вопросы права. Это не то охлажденное отношение к защите
имущества, которое спокойно выдерживает десятилетия спорных состояний.
Здесь необходим тотчас следующий ответ на вопрос, ясно и твердо
поставленный сделкой. Дело не в одном только верно рассчитанном
механизме сделки и процесса. Способность расчета остается той же, или
вернее, становится лучшей и более утонченной вместе со временем. Отчего
же в истории права мы видим вымирание таких форм, которые вернее
обеспечивали его осуществление, и замену их менее совершенными? Причина
лежит глубже, она заключается в том, что право есть выражение моральных
сил человека, и формы его составляюсь лишь внешнюю сторону явления, в
них только обнаруживается или избыток или скудость нравственной энергии
общества. В какой сфере права, в частной, государственной, мы увидим те
или другие признаки, — это не делает разницы: они не могут быть одними в
одной сфере и иными в другой. В истории римских обязательству в
позднейшей эпохе, можно со всей ясностью проследить это постепенное
охлаждение к вопросу о защите права, уступчивость и мягкость форм
проявления юридической идеи. Нравственные силы римского общества,
очевидно, уходили из этой подлинной для римского гения области права в
другие сферы, и в юстиниановской концепции на праве вместо прежнего
характера борьбы лежит печать спокойного догматизма, достигнутых
результатов.)

– 93 —

Мы определили таким образом понятие и строение контракта verbis,
проследили его видоизменения в различных исторических эпохах и в общих
чертах обозначили взаимодействие стипуляции и материальных

– 94 –

контрактов. Нам остается сказать о тех оборотным функциях, для которых
абстрактное обязательство verbis служило средством, и здесь, с
характером взаимно объясняющих одно другое явлений, мы

– 95 –

различим делегацию, новацию и корреалитет. Оба первых понятая лишь в
последнее время разграничиваются с полной отчетливостью. До тех пор,
пока последнюю цель исследования составляла догма юстиниановского права,
— различие обоих институтов не было ясно, и только в последние годы, )
благодаря исторической постановка вопроса, не только различие

— 96 —

самих институтов, но и различная конструкция их в разные эпохи стала
совершенно ясной. Понятным образом на том и другом институте должна была
в известной степени отразиться изменяющая природа самой стипуляции, и
вмести с этим оба понятия пережили те же превращения, какие вообще
переживало римское право, т. е. из первоначально чисто формальной
природы они впоследствии все более и более вырождались, материализуясь и
утрачивая таким образом все черты, которыми определялась их
первоначальная роль. Новация и делегация составляют между прочим способы
прекращения корреального обязательства и поэтому их должен каждый иметь
в виду, исследуя вопрос о корреальности. Но независимо от этого мы даем
им здесь место впереди анализа корреалитета, потому что, по нашему
мнению, самое возникновение корреальной стипуляции именно условлено тем
действием, которое имела новация в цивильном праве. Затем, делегация
представляет собою такую строго формальную функцию стипуляции, что одно
простое родство явлений способно дать ясность характеру формализма,
которым главным образом мы думаем объяснить и исследуемое нами понятие.

Выше было ясно, что отвлеченное от causa обязательство (ближайшим
образом стипуляция ) приобретает в гражданском обороти достоинство
самостоятельного имущественного объекта, независимо от какой либо
материальной его пробы. Этот характер стипуляции получает свое самое
яркое выражению там, где абстрактное обязательство служит средством для
делегации.

Что такое delegatio? Понятие делегации в более широком смысле обнимает
все случаи, в которых действиеi с юридическим характером совершается по

— 97 –

приказу (jussu) третьего лица. Такое действие зачисляется принимающему
его, как действие самого приказавшего, и в то же время приказавшему, как
им принятое.

Qui mandat solvi, ipse vtdetur solvere. )

Quod jussu alterius solvitur, pro eo est qvasi ipsi solutam esset ).

Ближайшим образом и в смысле более тесном понятие делегации есть тогда,
когда приказанное действие состоит в установлены обязательства. И так:
по приказу A (delegans) третье лицо В (delegatus) обещает (положим
verbis) уплатить С (delegatariusе 100 рублей. В этом примере действие
делегата (В), его promissio, есть чистый абстракт, не имеющий никакого
материального определения. Causa его заключается в приказе делеганта
(А); оно происходить jussu alterius. В основе приказа А лежат его
отношения к В и к С. Классики не имеют технических на именований для
того, чтоб обозначить то и другое отношение. В новое время Thol )
употребляет для обозначения отношения делеганта к делегатару (А к С)
термин Deckungsverhaltniss, а для обозначения отношении того же
делеганта к делегату (А к В) — выражение Valutayerhaltniss. He подлежит
никакому сомнению, что в

– 98 –

каждом данном случай приказ делеганта делается в виду обоих таких
отношении. Если бы их не было, — приказ никогда не произошел бы или
никогда не имел бы последствий. ) В чем же заключается содержание обоих
названных отношений? Как материально определить, кто такой А в отношении
к С, и тот же А в отношении к В? — А может быть должником С на сто и в
то же время верителем В на те же сто. Это самый простой случай. Тогда А
делегирует своего должника (В) своему верителю (С), консумирует этим
свое требование и погашает свой долг. Но это только одна возможность.
Совершенно также возможно, что А делегирует своего должника (В) лицу
(С), которому он (А) хочет сделать подарок, или которому он хочет
конституировать приданое. Наконец. возможно, что А приказывает своему
должнику (В) обещать 100 кредита ради. Таким образом приказ А мог быть
сделан в виду любого содержания его отношении к С, в виду бывшего долга
(solvendi causa,—causa praeterita), с целью дара, кредита (donandi,
credendi causa, causa futura).

Совершенно такое же разнообразие материального содержания возможно и в
отношениях А к В. В также мог выполнить приказ, имея в виду уплатить
свой долг делеганту (А), или желая ему оказать кредита, или наконец ради
дара.

Если бы приказ делеганта (А) делегату (В) происходил только в виду
долговых отношении, существующих между А и С, с одной, и А и В е другой
стороны, то делегациа легко было бы смешать с новацией, ибо на место
прежних обязательств (А был верителем В и должником С) становится новое
(между С и В) Но дело в том, что для делегации вовсе не нужны
предшествующие именно обязательственные отношения. И именно этот
признак, полнейшей не-

– 99 —

зависимости нового обязательства от материального содержания прежних
отношений, и дает ей весь ее специфический характер. Делегат (В) не
может возразить делегатару (С), что он вовсе не был должен делеганту, и
поэтому не хочет уплачивать и ему по обязательству. Для делегации вовсе
не требуется существование прежнего обязательства, и если его вовсе не
было, то стипуляция все-таки имеет силу. Она составляет совершенно
самостоятельный имущественный объект, посредством которого совершаются
те же операции, как и посредством чистых денег.

Смотря по тому, для какой цели установлено обязательство между В и С, —
оно служит для уплаты, для дарения, для кредита совершенно так, как бы
могли служить для этих целей деньги. Делегатар не может из
несостоятельности должника (В) сделать позже возражение против его силы,
разрешающей прежнее обязательство, или установляющей новое. Он принял
это обязательство в уплату или дара ради, или ради кредита, и каким бы
оно впоследствии ни оказалось, уплата, кредит, дар существуете
независимо от этого. Акт чисто формальный (абстрактное обещание
уплатить) имеет всю силу реального действия.

В этом смысли мы имеем целый ряд совершенно несомненных свидетельств
источников.

Solvit enim et qvi reum delegat (L. 8 § .3 D. 16. 1.). Verbum exactae
pecuniaenon solum ad solutionem referendum est, verum etiam ad
delegationem (L. 187 de V. S.).

Qvi debitorem suum delegat, pecuniamdare in-telliij itur, qvanta ei
debetur. Et ideo si fidejussor debitorem suum delegaverit, qvamvis eum
qvi solvendo non erat, confestim mandati agere potest (L. 18. D. 46. 1).

опт, qvi delegavit, compe-tit. (L. 13. 1). 46. 2).

-100 —

Юлий Павел указывает и причину явления: qvia bonum nomen facit creditor,
qvi admittit debitorem delegatnm (L. 26 § 2 D. 17. l.).

Полнейшая независимость от всяких материальных моментов достигаете в
этом явлении можно сказать своего венца, своей высоты, которая поражает
нас тбм более, что действие сделки, сила ее, vis ас potestas, является
одновременно отрешенной с двух сторон от своих естественных
соприкосновений, — от материальной основы, по которой она возникла, — от
материальных последствий, которые она за собой повлечет. В потому
обязался заплатить 100, что считал себя должником А. Между тем он не был
должен, но сила его обещания (стипуляции) от этого ни малейшим образом
не терпит. С «принял обещание, потому что считал В за состоятельного
человека. Оказалось, что у него ничего нить. Все равно, приданое,
которое С принял в этом виде, есть настоящее приданое, qvia bonum nomen
facit creditor qvi admittit debitorem delegatum. Все возможные
болезненные элементы (vitia) сделки выделены, чтоб сохранить за ней силу
юридически, формально решающего акта, независимо от всяких возможных
соображений материального характера. Здесь, можно сказать, абсолютизм
воли достигаешь своего последнего предела. Судья обязан безусловно
выполнить то, что есть в сделке, ) и только это. В круг его юрисдикции
не входить обсуждение моих намерений, определение их свойства, их
квалификация, — и также, с другой стороны, годности действия для
известной цели. Почему я действовал так, какой результата отсюда
получится — для этот о достаточно моей способности судить и решать.
Институты цивильной

101

системы рассчитаны на мерку бодрого и трезвого характера. Jus civile
vigilantibus scriptura est ).

Чтоб оценить выгоды этой отвлеченной постановки сделки, надо
возвратиться к понятиям, которые были разъяснены выше. Здесь закон
юридической экономии выражается еще очевиднее, ибо одна сделка, одно
слово разрешает и создает одновременно несколько других сделок или
отношении.

Был ли однако этим формальным закалом института прегражден путь к
раскрытию материальной истины? Совсем нет. ‘Нам пришлось бы здесь опять
повторить то, что мы говорили выше по поводу простой стипуляции. Все
встречные притязания должны были отыскивать себе особый путь, не
условливая этим вовсе формальной силы уже состоявшегося акта (ср. выше
L. 13 D. 46. 2).

Здесь, в этом чистом вид-, делегацию нельзя смешать с новацией. Это на
квит идущая операция. Это тоже, что уплата чистыми деньгами.

Есть ли, дале, этот способ делегировать единственный возможный в римской
практики? Нет, делегация может произойти tuo periculo, т. е. я,
делегатар. могу принять обещание делегата на страх делеганта. )

Наконец, делегация является кроме этой простой формы, еще в ином виде.
Сальшус отличает ее от первой названием титулированной.

Понятие титулированной делегации мы имеем тогда, когда стипуляция между
делегатом (В) и делегатаром (С) идет не прямо на сумму, не отвлеченно
определяется, а относительно. При этом такое определение свое она может
получить или из отношении между А и С (DeckungsverhSltniss). или из
отношений между А и В (Valutaverhaltniss). С стипулирует от В в такой
форме: Qvod mihi sejns (A) debet,—dare

— 102 –

spondes? ) Точно также относительно будет формулирована стипуляция если,
обращаясь к В, С спросит: Qvod Sejo (A) debes,—mihi dare spondes?—В этих
случаях делегация даст в результате не отвлеченное обязательство, а
связанное с прежним, условленное им, зависящее от него. В первом случай
происходить перемена должника: веритель (С) будет иметь вместо прежнего
должника (А) нового (В). Это римское понятие expromissio, моющее иметь
место и там, где не было приказа. Во втором случае происходить перемена
верителя: то, что должник обязан был заплатить верителю А, он теперь
обещает уплатить другому верителю С. В последнем случай мы имеем
настоящую титулированную делегацию, ибо здесь необходим приказ.
Достигается или совершается такая сделка посредством стипуляции или
litis contestation.

Если новая сделка поставлена в такую связь с прежним обязательством, то
понятно, что должник может новому верителю противопоставить те
возражения, которые имели место при прежнем отношении, ибо он новому
обещал только то, что был должен старому, или только то, что был должен
старый. В этом именно и заключается начало преемства, которое сближает
это явление с явлением новации при перемене лиц.

И так новый веритель принял обещание не прямо на сто, а на то что
должник обязан был заплатить прежнему верителю. Но, с другой стороны,
если он принял этот долг в замен требования с делеганта, то это
требование погасло как при чистой делегации.

Стало быть, в каждом данном случай, когда есть два обязательства, в виду
которых совершается титулированная делегация, одно из них прекратится по
началам преемства, новации с переменой лиц, а другое по началам чистой
делегации. Какое из двух

—103 –

прежних обязательств, подчинится тому и какое другому действию — это
зависит от строения новой стипуляции. В первом из указанных выше
примеров (Qvod mihi Sejus (A) debet, dare spondes), новая стипуляция
новирует прежний долг А (перемена должника, expromissio), и во началу
чистой делегации погашает долг делеганта (В) делегату (А). Во втором
примире (Qvod Sejo (A) debes, dare spondes) долг делегата (В) новирован,
а долг делеганта (А) погашен по началам чистой делегации (т. е. прямо
уплатой).

Вот те простейшие начала учения о делегации, гд-в стипуляция выполняет
свою формальную функцию или в форме абстрактной или в форме
относительной, которые составляют результат новых исторических,
изысканий. Наиболее характерной является, конечно, чистая делегация.
Именно это понятие было долгое время скрыто от внимания современной
науки, и другой, более ясной причины недоразумения, как та, на которую
мы указывали выше, нельзя найти. Явление перестало быть понятным даже в
позднейшую эпоху развития римского права. Вмести с падением абстрактной
силы стипуляции оно утратило практическое значение уже в кодификации
Юстиниана. Тем более чуждым оно должно было стать для современного
сознания, в котором обязательство само по ceot, независимо от его
материального результата, не имеет (в общем праве) вовсе силы реального
совершения. Принцип современного германского права есть прямо
противоположный этому старому римскому принципу. Anweisung ist keine
Zahlung. Характер уплаты делегация получает не потому, что bonum nomen
facit creditor, qvi adraittit debitorera delegatura. Вопрос этим еще
вовсе не разрешен. Акт воли подлежит поверке теми результатами, к
которым он приведет. Если результаты не будут подходящие, — то и самый
акт ничего не значит. Способность лица судить и решать безапелляционно
совсем не та, какою она была некогда, в римском праве Сделки вовсе не
имеет решительной силы judicat’a. Суд иначе относит-

— 104 —

ся к актам воли. Он всегда есть выше стоящий. В нем есть тот элемент
внимания, заботы, руководства, опеки над частными интересами, которой
были совершенно чужды формы старой римской юридической практики, и с
тем, что мы называем состязательным принципом процесса, мы вовсе еще не
достигли того аутономического характера гражданского оборота, который
составлял основную черту системы римского формализма в лучшую, конечно,
пору его развития ).

Нам остается сказать несколько слов о новации, в которой с особой
яркостью выражается еще одна черта формализма, тоже в высшей степени
существенная для уразумения условий, в которых развилось корреальное
обязательство. Мы, абстрактными образом определяя эту черту, выразили бы
ее так. В кви-ритской системе нет актов, которые имеют значение только
попытки, только пробы, которая в случай неудачи может быть повторена еще
раз. Всякое средство для пили есть единственное и окончательное, первое
и последнее. В этой черте получает себе новое объяснение то odium, с
которым относились во времена Гая к прежним исковым формам, и тот timor,
то

— 105 —

опасение, которое внушало людям, по свидетельству Ульпиана, именно и в
особенности novatio. Как этим способом, этим единством пути для
достижения цели, легко и последовательно предупреждалось повторение
споров по тому же вопросу, непрерывность спорных состояний (ne bis in
idem)—это легко представить себе. Насилия форм, абсолютизм их
существовал, конечно, не для них самих, а для целей обеспечения права, и
только средства эти были такого рода, что иное время скорее помирится с
любой болезнью, с всеобщей неуверенностью в праве, с бесправием, чем с
этими резкими, режущими ) формами, с этими юридическими heroica.

И так в чем заключалась novatio? Сальпиус, в указанном сочинении,
различает две эпохи в ее истории. Границу между той и другой составляет
время от Гая до Папиниана и его школы, более определенно—до Ульпиана. )

Для нас пока особенную важность имеет первоначальная эпоха в истории
новации, и мы на ней остановимся главным образом, отмечая только
отрицательные признаки позднейшего развития.

Понятие новации по Ульпину есть:

Prloris debiti in aliam obligationem trans-

fusio atqve translation… )

Существо акта вовсе не предполагает необходимо перемены в лице верителя
или должника. Это прежде всего кладет границу между понятием новации и
де-

— 106 —

легации. Что нового может и должна заключать в себе obligatio
posterior,—об этом мы скажем позже. Теперь станем на ту точку зрения,
которую открывает Гай ) на новацию, и которую Сальпиус принимаете за
исходную для своего исследования.

У Гая novatio составляет способ прекращения обязательства (modus
tollendi obligationem). Как все акты цивильного права, она действует с
абсолютной силой, уничтожает обязательство ipso jure (а не оре
exceptionis). Средство для того, чтоб произвести новацию, составляете
стипуляция (contractus Iiteris, expensilatio не имеет здесь приложения).

Условия, при которых новирующая стипуляция имеет это действие, суть
следующая:

1. Прежде всего для этого необходима стипуляция действительная, но
исключительно в формальном смысле. Нет никакой надобности, чтоб
новирующая стипуляция была stipulatio utilis. Она может оказаться тотчас
бслед за своим возникновением вполне бессильной, но действие свое,
прекращение прежнего обязательства, она всё-таки совершила).

Servius Sulpicius existimavit, statim et pen-dente condiiione novationem
fieri, et si defece-cerit conditio, ex neutra causa agi posse et eo modo
rem perire ).

Позже это стало иначе, но и при этом всё-таки достаточно было, чтоб
новая стипуляция была utilis только в формальном, а не материальном
смысле.

2. Другое условие новирующаго Действия стипуляции заключается в том,
чтобы объект ее был совершенно тожественным с объектом прежней
стипуляции. Это тожество в старейших формах должно быть

-107 —

ясно распознаваемым, прямо выраженным в слове; но однако никогда не
требуется вводит в новую стипуляцию все содержание прежнего
обязательства. Наиболее типическую форму для выражения этого тожества
представляет относительное местоимение (qvod) или с характером
неопределенности (qvidqvid).

Qvod ex causa condictionis dare facere oportet.

Qvod ex testamento mihi debes. Qvidqvid ex vendito dare facere oportet.
Qvod Titio debes, dare spondes ).

Вот два существенных условия (о третьем позже) при которых новирующая
стипуляция получает силу. — В чем-же заключается ее действие? Это
наиболее любопытная сторона вопроса.

Новая стипуляция уничтожает в старом праве прежнее обязательство вовсе
не по началам платежа (datio in solutum); ее освобождающее действие
совершенно не зависит от ее обязывающей силы. Она составляет
либерирующий, а не обязывающий акт. Satisfactio не есть вовсе
необходимое условие для того, чтоб прежнее обязательство исчезло. В этом
выражается опять то чисто внешнее отношение, в котором власть суда
находилась в эту пору к содержа шю сделки. Суд рассматривает одну
формальную сторону вопроса. Все остальное составляете предшествующую

— 108 —

заботу каутелярной юриспруденции ), умевшей с помощью немногих форм
удовлетворять всем потребностям гражданского оборота.

Вот каким образом в отдельных моментах развивается понятие об новации,
как способе прекращения обязательства в цивильной системе. Это выражение
опять той-же черты старого права, — что двух средств не нужно для
достижения одной цели, достаточно одного; а какое это средство — об этом
всего лучше судят те, которые к нему обращаются. Первое и необходимое
действие новации есть, стало быть, консумация прежнего обязательства.
Другое, возможное последствие ее, есть satisfactio.

Размер действия новации определяется в это время той формой
(относительной), которая есть необходимая. Если несколько обязательств
должно быть погашено посредством новации, то образцом ддя такого акта
может служить известная Аквилиева формула (stipulatio Aqviliana),
которую целиком, со всем ее старинным характером, ) сохранил Флоренетин:

Qvidqvid te mihi ex qvacunqve causa dare facere oportet, oportebit,
praesens in diemve,

— 109 —

qvarumqve rerum mihi tecum actio, qvaeqve adversus te petitio, yel
adversus te persecutio est eritve, qvod ve tu meiim habes, tenes,
pos-sides, qvanti qvaeqve earum rerum res erit, tantam pecuniam dari
,stipulatus est Aulus Agerius, spopondit Numerius Negidius ).

Мы выше оставили без внимания еще одно условие, которое считается
необходимым для того, чтоб произошел эффект новации. Оно состоит в том,
что новирующая стипуляция должна заключать в себе aliqvid novi, для того
чтоб произвести свое действие. Это требование выражено источниками
неоднократно и в отрицательной и в положительной форме. Прежде всего на
это требование указывает Гай:

Sed si eadem persona sit a qva postea sti-puler, ita demum novatio fit,
si qvid in poste-riore stipulatione novi sit, forte si conditio, vel
sponsor aut dies adjiciatur vel detrabatur ).

Тоже самое выражает Помпоний, говоря: Qvi bis idem promittit, ipso jure
amplius qvam semel npn tenetur ).

Что, однако, означает это требование чего либо нового в доследующей
стипуляции? Когда это условие есть на лицо и когда его нет? Гай, в
выписанном тексте, очевидно не исчерпывает всех случаев, когда
стипуляция заключает в себе нечто новое, и приводит только некоторые в
виде примера. Помпоний выражает слишком абстрактно свою мысль, чтоб мы
могли извлечь из нее какое либо определенное содержание для нашего
вопроса. За то у Юстиниана, в из-

-110-

вестной по своей трудности L. ult. Cod. de novationibus 8. 42., мы
находим ряд случаев, отчасти тожественных с перечисленными у Гая,
отчасти дополняющих это перечисление, в которых старые юристы принимали
новации. В ряду этих случаев есть один, очень различно толкуемый,
который Юстиниан обозначаешь так: vel cautionem juniorem acce-perit. Для
нас во многих отношениях важно правильно уразуметь смысл этого
выражения. Здесь, по нашему мнению, заключается ограничение слишком обще
выраженного правила Помпония и вместе с тем ответ на вопрос: будет или
не будет иметь место новация, если между теми же лицами, о том же, и
опять в форме абстрактной стипуляции состоится новая стипуляция? Мы
отвечаем – новация и при этих условиях будет иметь место, ибо ею
определится новое datum обязательства, а это, как мы увидим позже,
обстоятельство в высшей степени важное.

И так, хотя новая стипуляция составляет лишь буквальное повторение
старой, новация может иметь место в виду того, что cautio становится
вследствие этого младшею, последующею, позднейшею (junior, posterior,
seqvens). Мы не имеем надобности рассматривать здесь различные возможные
последствия изменения даты акта, напр, для действия exceptionon
mimeratae pecuniae, для purgatio morae, но констатировать это явление в
системе формализма мы считаем необходимым для наших дальнейших
изысканий.

Сальпиус совершенно иначе объясняет рассматриваемое нами свидетельство
Юстиниана, и мы думаем, что в этом случае почтенный ученый не совершенно
верен самому себе. Подлежащий текст закона заключает в себе перечисление
случаев, в которых veteres jurisconsultи презумировали намерение лиц
новировать обязательство. Все эти случаи взяты из старой практики, где
они имели значение не презумпции только, а формально действующих
способов новировать. Юстиниан говорить:

-111-

Novationum nocentia corrigentes voln-mina et veteris
jurisambiguitatesresecan-tes sancimus, si qvis vel aliam personam
ad-hibuerit, yel mutaverit, vel pignus acceperit» vel (jvantitateni
augendam yel minuendam esse crediderit, vel conditionem seu tempus
addi-derit vel detraxerit, vel cautionem juni-orem acceperit, vel
aliqvid fecerit, ex qvo veteris juris conditores introdu-cebant
novationes…

Сальпиус непременно хочет, чтоб здесь cautio означала позднейшую, в
письменную форму облеченную, материальную стипуляцию (стр. 261); между
тем доказать это нет никакой возможности. Volumina nocentia, veteris
juris conditores, veteris juris ambiguitates не могут быть относимы ко
времени, не задолго предшествующему Юстиниану, хотя справедливо, что он
употребляет часто название veteres jurisconsulti о ближайших к его
времени практиках, но не в этой связи и не в этой совокупности признаков
старой юриспруденции.

Непоследовательность Caльпиycа заключается, по нашему мнению, в том, что
он принимает новирующее (в смысле консумции, а не сатисфакции) действие
litis contestatio, не находя при этом, чтоб тут для новации было
необходимо aliqvid novi в смысле Гая и Помпония.

Даже больше, Caльпиyc объясняет самое возникновениеe практики с новаций
для целей консумции прямо из процесса и в этом существенно расходится с
господствующими учешем, согласно которому ход развития был обратный. Мы
совершенно разделяем в этом отношении его образ мыслей. Новация есть
внепроцессуальная консумция, а не процессуальная консумция есть novatio
necessaria (§ 25). Но в такому случае последовательно мы должны принять
но-ваци и тогда, когда для понятая aliqvid novi достаточно одного только
формального изменения акта, в

— 112 —

чем бы оно ни заключалось, хотя только в том, что cautio станет junior.

Расчленение консумционного и сатисфакционного действия новации в старом
праве дает очень важные практические результаты для вопросов самых
трудных и спутанных в римском праве. И так, если действие новации может
быть только консумирующим в формальном смысле, без того, чтоб место
прежнего обязательства заступало новое, в материальном смысла
действительное, то от прежнего обязательства должно оставаться известное
residuam, obli-gatio naturalis, и вследствие этого залоги, которыми
обеспечивалось осуществление старого обязательства, остаются в силе, не
смотря на формальную консумацию.

Прямое указание на это дает L. 13 § 1 D. 16. 1, где читаем:

Be pignoribus prioris debitoris nonestcredi-tori nova actione opus, quum
qvasi Seryiana, qvae et hypothecana vocatur, in his utilis sit, qvia
verum est, convenisse de pignoribus, nee solutam esse pecuniam.

Все значение этого результата различения обоих понятий мы будем иметь
случай вполне оценить лишь впocледcтвии.

В каком же виде представляется дальнейшее развитие новации, в ту пору,
когда основная черта старого права, это непременное единство и
исключительность определенного юридического средства для известной
юридической цели, уступила место другим явлениям, двойственности,
многообразию путей, которыми можно было достигнуть того же или почти
того же результата? В каком виде является новация там, где вовсе не
формальные элементы суть определяющее в праве, где, напротив, на формы,
на их недостаток, на их неполноту смотрят сквозь пальцы, conniventi-bus
oculis, по выражению Ульпиaнa ), где судья дол-

-113 —

жен иметь в виду potius substantiam, qvam opinio-nem, ) где
материальная, а не формальная истина есть решающая, ) где короче,
выражаясь словами Юстиниана, цель институтов в том, чтоб latitudo
voluntatis contrahentium не стеснялась propter nimi-аш subtilitatem
verborum )?

Поставляя в этом распространенном виде вопрос, включая в нем и все
элементы ответа, мы конечно те короче хотим покончить с ним в
дальнейшем. Нам нельзя здесь, не теряя из виду главного предмета
изыскания, слишком пристально вглядываться в эти второстепенной для нас
важности позднейшие модификации института.

О делегации мы сказали уже выше. Она так затерялась у Юстиниана, что
теперешние немецкие ученые едва могли разыскать следы ее после того, как
Теория стипуляции была окончательно разъяснена с помощью Гая.

Полный переворота в учении о новации происходит в эпоху позднейшего
классицизма, и главным деятелем его можно почитать Ульпиана.

Здесь прежде всего мы отмечаем основную черту нового права (см. выше) —
беспрерывную возможность кумуляции юридических средств для одной цели. И
так, из того, что обязательство новировано, — вовсе не следует, чтоб оно
исчезло, чтоб оно было консумировано и не могло существовать рядом с
прежним, акцессорно. Это не есть вовсе в цивильном смысле, как у Гая,
nlodus toUendi obligationem ). Для того, чтоб была в данном случай
новирующая стипуляция, необходимо присутствие не формальных только
реквизитов, а сверх того нужен animus novandi. В

— 114

этом новом виде институт оказывает влияние на прежние случаи новации, и
позднейшая юриспруденция видит в них основания лишь для того, чтоб
предполагать, презумировать намерение сторон новировать обязательство.
Они сходят на степень презумпций, теряя таким образом свой прежний
абсолютный характер.

Существеннейшее отличие новации позднейшего образования относительно ее
действия состоит в том, что она не уничтожает старое обязательство, а
принимает его в себя (абсорбирует).

У Юстиниана новация имеет место только тогда, когда стороны именно хотят
новировать обязательство и все легальные презумпции намерения новировать
отменяются. Это и составляете смысл очень спорной конституции, которую
находим в L. ult. Cod. de novationibus. 8. 42: et generaliter definimus,
voluntate solum esse, non lege novandum.

вместе с этим область применения новации крайне сужается. Для случаев,
где она происходит между теми же лицами, ее значение сводится к простому
признанно. Либерирующее действие, с характером платежа, наступает лишь
тогда, когда новое обязательство есть материально действительное.

Для случаев с переменой лиц, именно верителей, — ее вытесняет всё далее
развивающийся институт цессии.

Новация с переменой должника в новых условиях освобождала прежнего
должника только тогда, когда этого именно хотел веритель, иначе новое
обязательство акцессорно присоединялось к старому. Во всяком случае
новый должник мог воспользоваться теми же возражениями, которые можно
было противу-

—115 —

поставить прежнему требованию. Признания прежнего долга она не
заключаешь в себе.

Вот все те результаты изучения природы стипуляции и ее функции,
исторической и оборотной, которые нам необходимо было сопоставить, чтоб
открыть себе путь к объяснению первоначальной и основной формы, в
которой возникло корреальное обязательство. С помощью сделанного нами
злись очерка мы гораздо скорее и легче придем к анализу сложного
явления, чем взявшись прямо за него, как это делали предшествующие
исследователи. Независимо от этого, отмеченные нами главнейшие
исторические видоизменения природы стипуляции сделают для нас понятными
не только первоначальную форму корреалитета, но и те перемены, которые
испытал корреалитет позже, и наконец исчезновение пассивно-корреальных
обязательств вовсе в системе Юстиниановского законодательства.

ГЛАВА II.

Учение О Корреальной стипуляции В Системе ФОРМАЛИЗМА.

Все что мы излагали до сих пор в аналитическом порядки, все черты
формализма, выражающиеся более или менее ярко в том или другом живом
институте цивильного права, представляют собою элементы, из которых
образовалось й то сложное юридическое отношение, которое мы наблюдаем в
корреальной стипуляции. Только в виду всех этих тонов картины
формализма, jus solenne в противоположность с jus praetormm ),
корреалитета способен получить свое правильное освищете во всех
исторических фазах развития юридического отношения, возникновение,
длительность и прекращение.

-116

Сводя к кратким результатам предшествующий анализ, мы получаем следующие
главные черты, без совпадения которых никогда само собой, естественным
образом, не могло бы возникнуть то сочетание обязательств которое
представляете собою корреальная стипуляция:

1) решающее значение слова в сделке, verborum solennitas, при чем с
формальной точки зрения совершенно понятна необходимость
непосредственного участия вступающих в обязательство лиц в совершении
договора;

2) характер односторонности притязаний, составляющей главную черту
сделок и процесса, при чем все встречные притязания должны быть выделены
и самостоятельно поставлены;

3) абстрактный характер сделок, отрешенность, независимость силы сделки,
ее действия, от материальной ее основы (causa);

4) формальная консумция прежнего обязательства (prior obligatio)
последующим (obligatio posterior), хотя бы стороны не имели намерения
именно произвести новацию (animus novandi);

5) способность одного обязательства прекращать vi solutionis другое или
другие независимо от различия материальных основании прежних
обязательств и от материальных последствий нового (как в чистой
делегации).

Все эти знакомые нам из живых институтов цивильного права черты
повторяются и в корреальном обязательстве. Мы не ищем вовсе аналогии
одного явления с другим, мы принимаем во внимание только те общие
элементы формализма, которые выражаются в практике в том или другом
живом образовании. Мы не хотим сказать, чтоб одно явление было причиной
другого, а наоборот, мы хотим сказать, что все они имеют одну общую
причину. Поэтому не одно только объясняет собою другое, а все взаимно
объясняют друг друга.

—117 —

За сим, в нашем предшествующем изложении мы старались сделать понятным,
что явление стипуляции, все равно простой (которую одну мы имели до сих
пор в виду) или корреальной, не есть соподчиненное с другими
контрактами, что это есть долгое время общая форма искового
обязательства, и что, стало быть, операции, для которых она служить,
имеют интерес общий для множества сделок, облекаемых в эту форму.

I Как установляется корреальное обязательство посредством стипуляции?

Источники дают нам прямой ответь на этот вопрос. Мы имеем полную
возможность представить себе весь обряд установления корреального
обязательства, и в самой чистой его форме, и с теми видоизменениями,
которые допускались позже не propter nimiam subtilitatem verborum
latitudo voluntatis con-trahentium impediatur. Именно во всей чистоте
описание обряда мы находим у Юстиниана ). Вот в чем он состоял:

— 118 —

Et stipulandi et promittendi duo pluresve rei fieri possunt. Stipulandi
ifa, si post omnium interrogationem promissor respondeat: spondeo: ut
puta qvum duobus separatim sti-pulantibus ita promissor respondeat:
utriqve vestrum dare spondeo; nam si prius ТШовро-ponderit, deinde, alio
interrogate, spondeat, alia atqvealia erit obligatio, nee credunturduo
rei stipulandi esse. Duo pluresve rei promittendi ita fiunt:
Maevi,qvinqveaureosdarespondes? Sei, eosdem qvingve aureos dare spondes?
si respon-deant singuli separatim: spondeo ).

Условия, в которых здесь возникает корреальное обязательство, суть
слйдующие:

1) все трое участвующих находятся при заключении сделки на лицо.

2) установление обязательства происходить verbis. Это verborum
solennitas или verborum proprietas.

3) в обоих случаях и., в случай активного и в случае пассивного
корреалитета, или оферта (вопрос), иди акцепт (ответ) есть общий. Для
корреалитета активного необходимо, чтобы, post omnium interroga tionem,
стало было лишь тогда, когда сперва один веритель, потом другой
предложили тот же вопрос, должник ответил вместе на оба — spondeo. Для
пассивного корреалитета точно также необходимо спросить сперва одного,
потом другого должника, и лишь за сим они оба должны дать свой ответ.

4) обязательства того и другого лица суть отвлеченные,
отрицаниельно-формальные, т. е. не имеются никакой материальной основы
(causa).

5) оба идут на один и тот же предмет (здесь на деньги).

Если мы на время оставим без внимания первый и третий момент, то в трех
остальных будут за-

— 119 —

ключаться те же условия, которые, как мы видели выше, необходимы и для
понятия делегации и для понятия новации (конечно с переменой лиц). И
так, во-первых здесь, как и там, трое действующих лиц. Они могут быть —
или два верителя и один должник, или один веритель и два должника ).
Во-вторых, каждое из этих лиц может требовать или обязано совершить то
же действие. В третьих, оба требования или оба обязательства суть
(особенно в чистой делегации) абстрактный обязательства verbis.

Пункты различия в строении корреалитета со строением делегации и новации
заключаются в том, главным образом, что для обоих последних институтов
существенна последовательность, преемственность возникновения обоих
обязательств. Необходимо (кроме чистой делегации), чтоб была prior и
posterior obligatio. Кроме этого для делегации нужен jussusy для новации
относительная форма выражения последующего обязательства.

Если действие последовательно возникающих обязательств, позднейшего в
отношении к предшествующему, в системе формализма есть всегда абсолютное
(см. выше), в делегации — vi solutionis, в новации — силой консумации,
если вместе с этим духу формализма совершенно противно последовательное
образование (кумуляция) разных средств для достижения одной цели, то
такой способ действия должна была, в этих условиях, предложить
каутелярная юриспруденция, если стороны хотели сохранить силу двух
обязательств, существующих именно для одной цели?

Ответь заключается в третьем из указанных нами условий возникновения
корреальной стипуляции, в том, стало быть, чем ее строение отличается от
но-

— 120 —

вации и делегации. В чем же именно? — В том, что с обоих обязательств,
поставленных в связь, снять признак преемственности во времени,
сукцессивности, в том, что ни одно из них не есть stipulatio или cautio
prior и stipulatio или cautio posterior, junior.

В чем иначе может заключаться цель этого непременного требования,
которого отсутствие или присутствие решает весь вопрос о том, — есть или
нет в данном случай корреальное обязательство? Вспомним при этом, что мы
находимся в круге явлений совершенно формальной природы, где форма есть
полное выражение идеи, и где за пределами формы нет вовсе права, где все
право есть jus solenne. И так, verborum solennitas должна быть так
устроена, чтоб не было никакого признака приоритета одной стипуляции
перед другой. Средство одно — если для простой стипуляции необходим один
вопрос и следующий за ним ответ, тогда тотчас будет на лицо
обязательство, — то для корреалитета нужен сперва один вопрос, на
который отвить не должен следовать, ибо тогда возникнет тотчас
obligatio, которая будет prior относительно другой, — потом другой, и на
оба вместе один ответ. В такой форм оба обязательства суть одновременно,
в минуту последовавшего ответа вместе возникновения.

Если нет этого условия, — тогда, говорит Юстиниан, будет alia atqve alia
obligatio. Для его времени в этом последствии не заключалось ровно
ничего угрожающего. Консумирующая сила последующей стипуляции исчезла
гораздо прежде. Весь смысл слов)

— 121 —

заключается, по нашему мнению, в том, что тогда не будет корреалитета, —
и это совершенно справедливо о точки зрения строгого формализма, которая
выдерживается во всех свидетельствах источников, взятых у старейших
классиков. Таким образом Гай, для корреалитета, возникающего в иных
условиях, требует того же признака:

Si ipsi domini singuli eadem decem servo communi dari fuerint stipulati,
et semel responsum secutum fuerit, duo rei stipulan-i erunt, qvum
placeat dominum servo dari stipulari posse. )

Помпоний буквально сходится в своем описании обряда с Юстинианом и Гаем.

Duo rei promittendi, sive ita interrogati: spondetis? respondeant:
spondeo, aut: spondemus, sive ita interrogati: spondee? respondissent:
spondemus, recte obligantur.

-122 —

Венулей приводит мнете Прокула ) о том же предмете, при чем последний
предполагает что, после постановки вопроса одной стороной, in continentи
отвечал один, а другой ответил лишь altero die, — тогда вторая
стипуляция недействительна. Причина заключается в том, что для каждой из
стипуляций требуются все те же условия, какие необходимы для
возникновения простой ) стипуляции. Положение будет в данном случае
совершенно такое, как в том случай, когда один дает ответ, а другой
молчит. )

Тоже у Юлиана, который говорить:

Modicum intervallum temporis, item modicus actus, qvi modo contrarius
obligationi non sit, nihil impedit, qvominus duo rei sint.

Указания на одновременность совершения обязательства встречаются не по
отношению к стипуляции только. Могут быть даны два прокуратора in
solidum simul, при чем положение того и другого будет совершенно
одинаковым, и лишь косвенным образом (occupantis melior est conditio)
решается вопрос, кто из них может и кто не может более упражнять
прокуратуру. Точно тот же признак мы имеем и для двух argentarii socii,
qvo-rum nomina simul facta sunt.).

И так, совершенно очевидно, что в том обряде, посредством которого
установлялся корреалитет, каутелярная практика открыла средство для
того, чтобы, воспользовавшись всеми удобствами, которые представляет
формальное обязательство, устранить невыгоды,

—123 —

составляющая другую сторону формализма, в данном случае — погашение ipso
jure предшествующего обязательства последующим. Мы не думаем вовсе
выводить явление корреальной стипуляции из каких либо теоретических
соображений. Это было делом старых юристов, этих veteris juris
conditores, этих кантаторов формул, которые старались сочетать
абсолютизм немногих форм, бывших у них в распоряжении, с потребностями и
интересами гражданского оборота. Теория образовалась позже, когда
практика давно знала тот способ действия, который естественным путем
возник в иных условиях, в иную пору, при ином значении юридических, форм
и обрядов. Теория образовалась тогда, когда деятельность юристов
возвысилась до критики двух противоположных систем права, системы
обрядной, формальной, и системы свободного, не связанного формой, не
условленного ею проявления юридической идеи. Пока всё дело
ограничивалось одной практикой, юрист не могут, опустить ни какой мелочи
обряда, не боясь поплатиться за это всей ценой права. Совершенно иное
отношение там, где идея, понятие является отвлеченным, абстрактным, и
именно в этом виде мы находим корреалитет у позднейших классиков.

Выше мы показали причины, по которым нельзя было сопоставить два
отвлеченных обязательства на один предмета иначе, как сняв с них признак
преемственного во времени возникновения. Так ли стояло дело во время
Папиниана и Ульпиана? Мы знаем, что новация в эту пору перестала
действовать с силой формально консумирующаго прежнее обязательство акта.
Два средства для одной цели могут спокойно существовать одно рядом с
другим, если стороны

— 124 —

не хотят, чтоб одно погашало другое. И так, нужна ли здесь та же
тщательность в обряде, тоже строгое соблюдение симультанеитета
образования обоих обязательств? Вот ответ Ульпиана:

In duobus reis promittendi frustra timetur novatio; nam licet ante prior
respondent, posterior etsi ex intervallo aecipiatur, conseqvens est
dicere, pristinam obligationem durare, et seqventem accedere; et parvj
refert, si-mul spondeant, an separatim promittant, qvum hoc actum inter
eos sit, ut dno rei consti-tuantur, neqve ulla novatio fiat (L. 3 pr. D.
h. t.)

Корреальное обязательство возникает не потому, что в способе его
установления, в обряде есть все нужные для этого условия. Этих условий
именно не достает. Но они теперь уже и перестали быть необходимыми. Дело
вовсе не в том, как выразятся стороны, не в форме, а в том, что они
хотят выразить. Если они имели в виду новацию (animus novandi), — то,
при совершенно том же обряде, будет новация, если акцессорное
присоединение последующего обязательства (seqvens) к прежнему (pristina
obligatio),—то будет корреалитет. Один. обряд ничего не решает; теперь
юрист имеет дело с понятием, а не с обрядом. Он должен раскрыть волю
сторон, направленную к тому или другому институту. Как бы эта воля ни
выразилась, — это не существенно, ибо институт не есть только
образующийся, а уже образовавшийся и сознанный.

Папиниан, хотя прежде, но, пожалуй, еще ярче выражает именно тоже
отношение к явлению, говоря о письменных сделках:

Quum tabulis esset comprehensum, ilium e t ilium centum aureos
stipulates, neqve ad-jectum, ita ut duo rei strpulandi essent, yirilem
partem singuli stipulati videbantur. Et

—126 —

e contrario, qvum ita cantum invemretur: tot aureosrecte dari stipulates
est Julius Carpus; spopondimus ego, Antoninus Achilleus et Corе-nelius
Dius, partes viriles deberi, Qvia uon fuerat adject urn, singеos in
solidum spo-pondisse, ita ut dno rei promittendi fierent (L. 11 § 1 и 2
D. h. t.).

Мы наблюдаем, таким образом, на одном обряда установления корреалитета
посредством стипуляции весь ход развит явления от первоначальных,
подлинных для него условии его образованы в эпохе формализма, до
последующего, абстрактного применения уже готового понятии к таким
случаям, которые вовсе сами собой не условливает его необходимости, а
лишь допускают его, когда этого именно желают стороны. Если мы хотим
определить подлинную природу явления, его необходимые качества, то
понятным образом мы должны его изучать там, где оно само собой,
естественно возникло, а не там, где из него делалось любое употребление.
Опять возникнуть естественным путем оно может только при тех же
условиях; а произвольно применять его можно, конечно, всякий раз, когда
это будет найдено удобным или выгодным ).

-126 —

Мы видели, что в обряде установления корреального обязательства должны
необходимо существовать все условия, которые требуются для возникновения
двух стипуляций. Это требование классики проводят и в дальнейших
частностях. Именно Ульпиан, предполагая, что промиттент есть малолетний,
считает необходимым, чтоб в каждой из двух, входящих в составь
корреалитета стипуляции аукторировал отдельно (в рассматриваемом случае
— отдельный) tutor. Если для действительности каждой стипуляции нужно
больше одного опекуна ), то только при этом условии она будет иметь
силу; иначе в результате получится stipulatio inutilis. Вот текст:

Si duo rei sint stipulandi, et alter me aucto-re a pupillo stipuletur,
alter altero tutore aucto-re, dicendum est, stipulationem valere, sic
ta-men, si auctoritas tutoris unius sufficiat, cete-rum si пои
suffioiaf, dicendum erit, inutilem esse stipulationem ).

Достаточно ли для судьи тех признаков корреального обязательства,
которые выражены нами выше, согласно тексту Юстиниана, для того чтоб
решить, что в данном случай есть корреальность ), которая должна повлечь
за собою все дальнейшие консеквенции этого понятия или этого института?
Если судья видит, что на лицо есть две действительные отвлеченные
стипуляции на туже сумму, при двух верителях или двух должниках, между
которыми нельзя определить приоритета времени, — то корреальность
несомненно должна быть признана.

— 127 —

Если явление уклоняется в том или другом отношении от этого типического
образа, то исследование становится тотчас более сложным, и в известных
условиях только тогда способным привести к цели, когда стороны именно
выразили волю подчинить свою сделку законам корреалитета, или для этого
есть легальная презумпция ).

Уклонение может, по свойству стипуляций, произойти в отношении к
предмету обещания. Юстиниан берет определенную сумму денег как предмет
обеих стипуляций. Это вне всякого сомнения нормальный случай, хотя не
исключительный. Убедиться в том, что римская практика преимущественно к
определенной денежной сумме сводила счеты, когда два лица активно или
пассивно-корреально обязывались, легко не только из постоянно
возвращающихся примеров, но и из образа выражения, которым очень часто
обозначается корреальное обязательство. Слова ejusdem ресuniае )
debitores и creditores встречаются безпрестан-

— 128-

но в источниках. Кроме того, в позднейшем развитии, как мы это показали
выше, отвлеченная стипуляция примыкает именно к денежной сделке, к
займу. — Удобства, которые представляют именно деньги или вообще сумма,
для того существенного качества, которое должны иметь обе стипуляции,
ясно само собой. Они должны идти на idem, и определенная сумма денег во
всяком случай способна дать этот результат. Это абстрактнейшее выражение
имущественного количества, которое вовсе не индивидуализируется, смотря
по тому, кто его обещает или кому дается обещание. Совершенно иначе,
если species составляете предмет стипуляции. Вне всякого сомнения
возможно стипулировать или промиттировать eundem Stichum, и случай будет
совершенно тожественный с обещанием денег. Но дело в том, что здесь
возможен и другой исход. Species, индивидуальная вещь, могла
принадлежать одному из двух верителей в момент заключения договора, —
тогда договор с ним, его стипуляция ничтожна, так что вместо
корреального обязательства мы будем иметь простую стипуляцию между одним
верителем и одним должником. Такой именно случай предусматривает Гай,
говоря:

Nee minus inutilis est stipulatio, siqvis rein snam, ignorans suam esse,
stipulatus merit ).

Далее, хотя бы при вступлении в обязательство и не встретилось этого
препятствия, но за то позже, по

— 129 —

другому основанию, species может попасть в руки кредитора, стать его
собственностью, и это также в известных услових погашает стипуляцию
одного из верителей совершенно случайным образом. Указание на это дает
Юлий Павел:

Si rem, qvam ex causa lucrativa stipulatus sum, nactus fuero ex causa
lucrativa, eyanescit stipulatio; sed et si heres extitero, dominio
ex-tinguitur stipulatio ).-

Гораздо менее опасности в этом смысле представляет обязательство,
которого предмет составляет genus. Но за то здесь имеют место очень
существенные модификации в дальнейших функциях корреального
обязательства, на что указывает Ульпиан:

Qui decem debet, partem solvendo in parte obliеatioms liberatur, et
reliqua quinqve sola in obligatione remanent. Item qvi Stichtim de-bet,
parte Stichi’data in reliqvam partem te-netur;qvi autem hominem debet,
partem Stichi dando nihilominus hominem debere non desinit, deniqve homo
adhuc ab eo peti potest ).

Юлиан говорить о возможности даже деяния (opera) двух лиц при известных
условиях считать за тожественные. Если напр. duo fabri ejusdem peritiae
обещали e a s d e m operas, то и они станут duo rei promittendi.) Но кто
же будет утверждать, что практически такие случаи имеют тоже значение,
как обещание двум лицам или от двоих лиц одной суммы? Подобного рода
только теоретические вопросы обыкновенно и кончаются там, где они
получили свое начало. За сложны-

—130 —

ми модификациями, которые могут возникать в виду подобных отклонений от
нормы,) мы не будем вовсе следить в дальнейшем.

Мы ответили выше на вопрос о легкости для суда распознать явление
корреальности по его положительным признакам. Не сходятся ли однако те
же признаки в их совокупности в каком либо другом явлении? И так, тот же
вопрос мы ставим опять, но в отрицательной форме. Нет ли опасности
смешать корреалитет с каким-либо иным сочетанием обязательств? Мы
отвечаем, что до тех пор, пока описанный выше своеобразный обряд
выполнялся со всей точностью, до ТЕХ пор пока для корреалитета было
необходимо сопоставление двух одновременных отвлеченных стипуляций на
idem, — смешение было положительно немыслимо. Совершенно иначе в ту
пору, когда ригоризм обряда исчез, и вместе с тем корреальность стали
применять вне тех условий, в которых она образовалась, в известной
степени произвольно, позитивно. Тогда, конечно, разом утратилась вся
своеобразность и вся рельефность явления. Опасность смешения становилась
тем большею, чем шире определялся круг позитивного применения института,
и в заключение судья мог только там с достоверностью диагнозировать его,
где воля лиц была выражена expressis verbis в этом смысле. Выше мы
видели, что корреалитет можно было смешать с новацией (у Ульпиана L. 3
pr, D. h. t.) и с проратарным обязательством (у Папиниана, L. 11 § 1 и
2D. h. t.). Мы покажем далее, что еще опаснее становилась со временем
возможность смешения его с солидарностью. В виду этого, позднейшие
определения института суть

131

обыкновенно только отрицательная, рассчитанная прямо на предупреждение
этой опасности, вовсе не проникающая его подлинную природу; и только
там, где случайно мы встречаем опять все признаки основной формы
корреалитета, — там и понятие его является перед нами снова со всем его
внутренним необходимым содержанием, исчерпывающим всю природу института.

В этом смысле нигде нельзя найти боле счастливого сочетания всех
существенных признаков явления, как в двух текстах, одного — Ульпиана, в
котором он приводить мнение Юлиана, и другого, очень близкого, Венулея.
Мы рассматриваем их как решающие свидетельства для всего вопроса о
природе и основной форме корреального обязательства. Оба должны быть
отнесены к той эпохе, когда элементы формализма еще во всей чистоте
составляли необходимое условие возникновения корреального обязательства.
В обоих текстах рассматривается тот же вопрос — о действии слияния
(confusio) обязательств в том случае, когда одно есть главное, а другое
акцессорное, и когда оба суть главные. При этом Ульпиан свидетельствует:

Generaliter Julianus ait, eum, qvi heres ex-titit ei, j)ro qvo
intervenerat, liberari ex causa accessionis, et solummodo qvasi heredem
rei te-neri. Deniqve scripsit, si fidejussor hores extiteriе ei, pro qvo
fidejussit, qvasi reum esse obligaturo, ex causa fidejussionis liberari;
reum vero reo ) Buccedentem ex duabus causis esse obliga-tum. Nee enim
potest reperiri qvae obligatio qvam jjerimat, at in fidejussore et reo
reperi-tur, qvia rei obligatio plenior est. Nam ubi-

— 132 —

aliqva differentia est obligationum, potest corstitui, alteram per
alteram perimi; qvum vero duae ejusdem sint potes-tatis, non potest
reperiri, cur altera potius qvam altera oonsumeretur.

Венулей, по совершенно тому же поводу, почти буквально повторяет тоже:

паю ubi qvidem altera differentia obligationum esse possit, ut in
fidejussore et reo principali, constitit, alteram ab altera perimi; quum
vero ejusdem duae po-testatissint, non potest reperiri, alteram potius
(jvam alteram consummari; ideoqve etsi reus stipulandi heres extiterit,
duas species obligationis eum sustinere ).

И так для наличности корреалитета существенны следующие моменты: нужны
два обязательства, оба должны быть главные, для каждого необходима
особая causa (здесь формальная, verbis contractae obligationes), оба
должны иметь одинаковую силу и. не заключать в себе различай, которые
делают изначала ясным, какое из двух обязательств должно поглотить
другое. Где есть эти элементы, — там есть корреальное обязательство.

Как отсюда развивается всё содержание института, — это мы увидим лишь
тогда, когда перед нами пройдут все исторические моменты юридического
отношения. Здесь мы рассмотрели лишь первый момент, установление
корреального обязательства в его первообразном виде.

Если из нашего предшествующего изложения ясно почему, по каким
историческим причинами каутелярная

—133 —

юриспруденция пришла к тому обряду, который необходим для установления
корреального обязательства, то, когда раз открытие было сделано, когда
практика как нечто данное узнала средство сопоставлять два формальных
обязательства на idem, — для чего, для каких целей могла служить в
гражданском обороти эта своеобразная конструкция?

Мы могли бы собственно отложить отвит на этот вопрос до полного
разъяснения всех сторон института; но необходимость иметь в виду в
дальнейшем некоторые явления обязательственного права, часто СМЕШИВАЕМЫЕ
с корреальным обязательством, и по природе своей в римском правив также
составляющие продукты формализма, побуждает нас здесь же определить их
взаимное отношение. Мы разумеем в особенности поручительство в его
первоначальных формах ). Общий вопрос, поставленный нами сейчас,
включает в себе и эту задачу.

И так, для каких целей мог служить корреалитета? Надо, конечно, прежде
всего искать ответа в нем самом, в его строении. На что нужно
сопоставлять два формальных .обязательства на туже сумму, которые
способны одно другое консумировать, как в чистой делегации, и однако не
производят этого эффекта, потому что неизвестно, которое из них должно
испытать на себе пассивную и обнаружить активную силу этого эффекта. Оба
противостоят одно другому, как две взаимно-нейтрализующие друг друга
силы.

Мы начнем с совершенно отрицательного ответа, который дают нам
источники. Обе стипуляции не для того так сопоставлены, чтобы прямо или
косвенно служить средством для двойного взыскания суммы или штрафа с
обоих должников. Указание в этом, смысле находим у Юлия Павла:

-134 —

Item si duo rei promittendi sint, et unusad judicium Don yenerit
contemta sua promissione judicio sistendi causa facta, actor autem
abal-tero rem petat, ab altero poenam desertionis, petendo poenam
exceptions summovebitur ).

Итак эксплуатация обоих должников вовсе не составляет Цели сопоставления
обязательств. Но, однако, не доставляет ли иным образом сопоставление
Двух обязательств именно материального обеспечения для верителя? — Вне
всякого сомнения, в случаях пассивного корреалитета можешь скрываться
именно эта цель. Мы видели выше, что делегация могла иметь место там,
где должник делегирует своего должника своему верителю (А) на туже
сумму. Если делегатар примет обещание делегата, то оба прежние долга
прекращены. Выше было также ясно, что делегатар мог принять обещание не
на свой страх, а на страх делеганта (periculo tuo); тогда, при
несостоятельности де-легированного должника, он имел actio mandati
npoтив делеганта ). В замене этого пути можно было избрать совершенно
другой, который так же верно приводил к цели. Оба должника, прежний и
новый, корреально обязуются уплатить туже сумму верителю А. Если новый
должник заплатит, то эффект будет тот же как при делегации, и оба другие
долга прекратятся. Гарантия верителя состоит в том, что он выигрывает
время, не решается тотчас, имеет оба обязательства в своем распоряжении
и лишь иском окончательно определяет свое отношение к тому или другому
из них. При этом он не обязан взыскивать непременно с одного всё, а
имеет право требовать также с каждого отчасти.

Далее, совершенно независимо от прежних обязательств между тремя лицами,
двое должников могут обещать одному верителю туже сумму корреально,

— 135-

обеспечивая его таким образом возможностью выбора любого из них на
случай взыскания.

Здесь цель Института близко СХОДИТСЯ С Целью поручительства в его
старейших формах. Разница только в том, что для пассивно корреального
обязательства это одна из многих возможных целей, а для поручительства
это прямо данная и исключительная Цель.

На степени простого предположения мы считаем возможным допустить, что
для поручительства посредством стипуляции первоначально не существовало
особой формы сделки, отличавшей именно эту цель вступления в
обязательство. Чтоб стать поручителем по чужому долгу, надо было принять
на себя обязательство, также как это сделал главный должник; а для того,
чтоб произвести это, не консумируя главного долга, надо было выполнить
обряд корреальной сделки. Мы позволяем себе выразить это предположение,
во-первых, в виду общей скудости форм старого права. Если нельзя было
обеспечить иначе долг залогом, как посредством переноса собственности
(фидуциарная форма), то весьма вероятно, что обязаться verbis за другого
также нельзя было иначе, как став ровно в тоже положение, в каком
находится должник. Другое основание для нашего предположения заключается
в том, что на старейших явлениях поручительства остаются несомненные
следы формализма отношений, совершенно соответствующие пассивной
корреальности. Стипуляция поручителя, когда институт есть уже отдельный,
идет всегда на idem, не на меньшее и не на большее. Имеет ли главный
долг силу в материальном смысла, или нет, — это не оказывает вовсе
влияния на обязательство поручителя ) Никогда старейшие формы
поручительства не могут примыкать к другому обязательству, если оно не
есть obligatio verbis. Прямое указание на это дает Гай, говоря:

Namilliqvidem (sponsores et fidepromissores) nullis obligationibus
accedere possuut nisi verborum.

Но в каждом из видов пассивного акцессорного участия третьего лица в
главном обязательстве есть уже специализировавшаяся цель, которая хотя
первоначально достигается лишь в условиях очень строгого формализма, но
в которой уже лежит залог последующего развития, именно в виду этой
прямо данной, материальной цели сопоставления двух обязательств, особого
характера института. Гай говорить:

Sponsores qvidem et fidepromissores et fide-jussores saepe solemus
accipere, dum cu-ramus, ut diligentius nobis cautum sit.

Что касается действия цивильной формы поручительства (fidejussio), то
известно, что первоначально и долгое время потом, сила его исчезала
вмести с предъявлением иска против главного должника. Гарантия верителя
вся исчерпывалась тем, что он видел в готовности других принять на себя
ответственность за должника наравне с ним свидетельство его
благонадежности, и с другой стороны, в том, что он мог воспользоваться
принятым на себя обязательством поручителя совершенно с тем же эффектом,
как и обязательством главного должника ). Любопытно, что долгое время,
когда уже развились рядом с fidejussio, для той же цели, другие
институты, с материальной точки зрения несравнимо более обеспечивавшие
результат взыскания (fidejussio indeinnitatis,

— 137-

constitutum debiti alieni, mandatum qvalificatum), старый институт,
чисто формального образования, продолжал сохранять практическое
значение, и именно к нему примыкали позднейшие модификации
императорского законодательства (beneficium excussionjs или ordinis,
benencium divisionis, cedendarum actionum).

Это любопытная черта в истории развития римских институтов: из того, что
люди могут впадать в ошибки, дурно рассчитывать, терять от этого, —
вовсе еще не следует необходимо, чтоб сам институт был дурен. Виноваты
люди, а не учреждения. Нет никакой надобности, чтоб институт постоянно
приноравливался к слабым сторонам, к порокам воли, к незрелому смыслу.
От этого потеряет только он свое достоинство, а люди не станут более
зрелыми. И так рядом с новообразованиями преторской системы, цивильная
fidejussio продолжает держаться в практики, старый формализм сохраняете
свою привлекательность для гвх характеров, по мерке которых он сложился
(jus civile vigilantibus scripturn est).

Таким образом, в истории развития поручительства корреальная стипуляция,
по всей вероятности, составляет такой же исходный пункт, каким была
простая стипуляция (см. выше) для материальных контрактов. Формы
акцессорном) обещания с целью обеспечения выделились из нее как одна из
возможностей, для которых служило прежде абстрактное сопоставление двух
главных обязательств, выделились также, как выделялись из разных
сочетаний отвлеченной стипуляции определенные виды материальных
контрактов, которые позже развивались самостоятельно.

При этом сама корреальная стипуляция вовсе не исчезла из оборота, ибо
она пригодна была не для одной этой цели.

Трудно указать именно время, но не подлежит сомнению, что fidejussio
рано стала приниматься и к

-138-

таким контрактам, которые не совершаются verbis ), так что causa
главного и акцессорного обязательства становилась совершенно различною,
смотря по природе контрактов. Если сперва fidejussio могла идти только
на idem ), то позже удерживается лишь след этого прежде необходимого
качества в том, что ответственность в этих размерах предполагается, если
поручитель не выговорил именно ничего иного. Наконец, третей и самый
важный, конечно, момент в индивидуализации поручительства, как особого
института, заключается в том, что fidejussor обязуется не suo, a alieno
nomine. Именно этим последним признаком Гай и отличает поручительство от
других явлений:

Sed ant proprio nomine qvisqve obligator, aut alieno; q v i autem alieno
nomine obli-gatur, fidejussor yocatur; et plerunwpe ab ep, qvem proprio
nomine obligamus, alios accipimus, qvi eadem obligatione tenean-tur, dum
curamus, ut, qvod in obligationem deduximus, tutius nobis debeatur ).

В виду всех этих признаков, нет уже возможности смешивать оба института,
хотя след родства остается и тут на действию, которое производит litis
contestatio на оба обязательства, на главное и акцессорное, вместе.

Мы не имеем интереса дальше преследовать черты обособления обоих
явлений. Отметим только такие пункты, в которых сказывается
соприкосновение кор-

— 189 —

реалитета с поручительством у позднейших классиков. Юлий Павел говорить
об actio maadati, которая имеет место одинаково,

si judicio te sisti promiserp, nee exhibuero…. vel si pro te reus
promittendi factus sim ).

Прямой и самый резкий признак корреалитета в его подлинной форме есть
именно тот, что каждый из должников suum negotium gerit ). На этом
держатся в высшей степени важные и самые практические консенвенции
понятия ). Но вот возможность видоизменения явления именно в этой его
коренной черте.

С другой стороны, и прямо на встречу этой модификации корреалитета, идет
совершенно такая же возможная модификация поручительства, о которой
говорить тот же Юлий Павел:

Sed si fidejussor in rera suam spopondit, hoc casu fidejussor pro reo
accipiendus est, et pactum cum eo factum cum reo lactum esse videtur ).

В какой степени, однако, оба явления в своем чистом виде независимы и
самобытны, — в этом легко убедиться в виду того, что duo rei promittendi
мо-гут независимо от этих отношений стать в тоже время поручителями друг
друга. Об этом свидетельствует Папиниан:

Reos proniittendi vicemutua fidejussores non imitiliter accipi convenit
).

-140 —

И так, мы видели что в пассивном корреалитета может быть скрыта цель
делегации, что точно также целью сопоставления двух обязательств может
быть поручительство одного должника за другого. Для этой последней цели
корреалитета мог особенно хорошо служить тогда, когда появились
различные ограничения инетерцессии, охранительные меры против легкой
готовности незрелых людей ) принимать на себя заботу о чужих делах; —
тогда поручительство маскировалось под формой корреалитета, где negotium
не было alienum, а было suum ).

– 141 —

Но ни тем, ни другим всё-таки не исчерпываются все цели, для которых
может быть пригодною даже одна только пассивная форма корреалитета. Два
лица могут облечь в эту форму сделку, в которой в основе каждый из
должников. реально обязан лишь на долю всей суммы, а на другую является
поручителем по другом должнике.) Всех возможных сочетания такого рода
нельзя предусмотреть.

Но засим, корреальная конструкция имеет еще активную форму. Для какой
цели предназначается это сочетание двух стипуляций? Зачем может быть
нужно устраивать две стипуляции на одну сумму с особым верителем в
каждой? Самая простая мысль, в которой, по видимому, разрешается весь
вопрос о цели активного корреалитета есть следующая.

Известно, что в римском сознании persona sui juris является в
юридическом смысли, как сама в себе заключающая цель своего
существования ). Тоже

-142 —

самое в отрицательной форме — никогда persona sui juris не способна
стать средством для юридических целей другого. Служить в юридической
сфере орудьем чужих целей могут только рабы и подвластные. Ближайшим
образом, для обязательств и процесса Ульпиан выражает это в следующих
словах:

Alteri stipulari nemo potest, praeterqvam si servus domino, films patri
stipuletur; inven-tae sunt enim hujusmodi obligationes ad hoc lit
unusqvisqve sibi acqvirat, qvodsua interest. Nemo alieno nomine lege
agere potest. )

Если формально нет никакой возможности стипулировать на имя другого лица
sui juris, и такая стипуляция не делает мной названного другого
субъектом обязательства ), — то как быть, чтоб достигнуть этой цели в
условиях формализма? Для этого необходимо, чтоб это другое лицо
установило само для себя обязательство. Только тогда, когда каждое из
двух лиц само за себя стипулирует, — тогда мо-

-143-

жет быть достигнута цель, которой иначе нельзя достигнуть в старом
праве, именно сделать другого способными упражнять все права верителя в
отношении к тому же должнику. И так, простая мысль, которая прежде всего
приходить в голову в виду случае в активного корреалитета, заключается в
том, что здесь обе стипуляции усыновляются с той целью, чтоб сделать
другого верителя (рюгеопа sni juris) моим представителем в отношении к
обязательству, которого субъект собственно я. Иначе достигнуть этого,
как посредством двух стипуляции известным образом (корреальным обрядом)
связанных, нельзя. Отдельными от этой сделки соглашениями будет, как при
фидуциарном залоге, обеспечено право настоящего, в материальном смысле,
верителя, а с виду, формально, будут две стипуляций и два субъекта.

Что такая пиль действительно достигалась таким путем, — в этом не может
быть никаких сомнений.

Но вот еще другой повод присоединять в качестве верителя другое лицо к
сделке. Нельзя было стипулировать с такой прибавкой: post mortem meam
dari spondes? ибо inelegans esse visum est, ex heredis persona mcipere
obligationem ). Тогда, чтоб предупредить недействительность такой
стипуляций, можно было ad id, qyod stipulamur, alium adhibere, qvi idem
stipuletur, и это с той целью, ut is post mortem nostram agat. )

Но целями прокуратуры вовсе опять не исчерпывается все, для чего может
служить активная корреальность. Мы имеем свидетельство того, что dno rei
stipulandi и promittendi, независимо от двух стипуляций, еще особо
делают один другого прокуратором:

Porro si uni ex reis credendi CQDstitutum sit, isqve alium (procuratorem
ias. Vulg.) in

— 144 —

constitutam pecuniam det, non negabimus posse dare. Sea el ex duobus
reis promittendi alter alterum ad defendendum procuratorem dabit. )

Возможно было также для щелей делегации конструировать
активно-корреальное обязательство. )

Inering, в виду того, что мандат прекращается смертью манданта,
предполагает, что лица часто должны были обращаться к постановке
уполномоченного в обязательстве формально как самостоятельного субъекта.
Лица заинтересованные в сделке только на долю, в качестве участников,
являлись формально субъектами ее in solidum. При малом круге )
заинтересованных корреальная конструкция заменяла собою тоже, для чего в
обширном круге служила форма юридического лица. )

Вот целый ряд возможным целей для которых, была пригодною корреальная
конструкция. Исчерпываются ли, однако, этим перечислением все операций,
для которых средством может служить сопоставление двух одновременных
стипуляций на idem? Мы не рассчитывали на это. Указывая на множество
возможными целей этого сопоставления мы искали только определить его
природу. Оно есть по существу своему совершенно отвлеченное, не
приноровленное вовсе для какой либо именно данной, конкретной цели. Если
простая стипуляция представляет собою отвлеченную от всякой материальной
causa общую формулу обязательства, которую Куяций метко назвал pandectae
omnium contractuum, то корреалитет, в его основной форме, есть такого же
характера совершенно абстрактное, всесодер-

— 145 —

жащее сопоставление двух стипуляций, способное служить для всевозможным
целей оборота с требованиями. Если открытие отвлеченных, формул,
определение математических линии договорного права составляет вообще
заслугу квиритского гения, то нигде это не очевидно в такой мере как в
этом отвлеченном сопоставлении двух одновременным стипуляций на idem, из
которых каждая есть абсолютно равная другой и вместе заключающая в себе
есть элементы самостоятельного обязательственного отношения для каждого
из двух верителей или для каждою из двух должников.

Обряд, описанный нами выше столь прост, и между тем в этом простом
обряде, разрешена одна из самых трудных проблем, какие когда либо
представлялись юридической мысли. Много раз является необходимость для
юридических операций мыслить на одном и том же материальном субстрате
две отвлеченные функции. Всего чаще в римском праве мы встречаем этот
способ действии по отношению к рабу, который есть один, но, в известных
условиях, выполняет юридическую функцию двух рабов. Тогда юристы
говорят, что этот один раб составляет как бы двух, qvasi duo servi sunf
). Но здесь абстракция не выработана вовсе у классиков до полного
пластического выражения ее в юридическом образа. В корреалитете два
обязательства суть два настоящие, подлинные объекта гражданского
оборота, и они оба сопоставлены так, что каждое может служить для всех
целей, для которых служит отдельное обязательство, если его субъектом
будет то одно, то другое, то третье лицо, здесь отвлечете от конкретных
целей оборота произведено так, что оно, выражаясь словами Бэра, как
алгебраическая формула, со-

— 146 —

храняет все результаты, не разрушая элементов. Римские кантаторы формул
умили отыскать эту тайну отвлеченного сопоставления двух стипуляций,
сняв с обеих только один признак, признак времени возникновения каждой.
В этом виде они явились в первый раз как выражение способности
обязательства функционировать в обороте со всеми свойствами материальных
вещей. Простая абстрактная сделка, для которой не нужно ничего кроме
слова, становится годной для бесчисленных особых материальных
юридических и денежных операций, кредита, перевода долга, уступки
требования, делегации, полномочия и проч. В, этом центральном пункте
сходятся все черты и все свойства одинокой абстрактной стипуляции, и
отсюда открываются пути ко всевозможным сложным сделкам, позже
получившим специальные применения в торговых товариществах, в учении о
цессии, о прокуратуре, об actio utilis, о поручительстве и. т. д. И если
англичане считают возможным своих conveyaticers называть Ньютонами, то
мы, вопреки насмешливым намекам передового человека падающей республики,
с большим основанием можем в творцах старого права отметить признаки
универсального математического гения.

Угадал ли Фиттинг в этом простом обряде его скрытую силу? — Нет. Он
смешал лицо, которое присоединяется к обязательству solutionis causa,
как касса, как кошель, с субъектом обязательства, которому не только
уплатить можно, но который способен упражнять все права настоящего
верителя. Он нашел, что сопоставление двух лиц и двух вещей в
обязательстве составляюсь взаимно объясняющие одно другое явления.

Увидел ли Риббентропа природу двух обязательств (naturam obligationum
duarum) ), все отвлеченные функции двух стипуляций в одной сделке? Нет,

— 147 —

он не мог освободиться от впечатлений материи, и обязательство
корреальное осталось у него всё таки одно.

Чем объяснить эту роковую ошибку? Мы не можем объяснить ее себе ничем
иным, как тем минусом или плюсом, которым германский гений отличается от
римского гения.

II Моменты, индивидуализирующее обязательства, поставленных в
корреальную связь.

Пока цель установления корреалитета не достигнута еще, пока стороны тем
или иным специфическим для этого способом (о чем позже) не прекратили
существования описанной нами конструкции, до тех пор каждое отдельное
обязательство может, или по воли лиц или независимо от их воли,
испытывать на себе различные влияния, каким вообще подлежать
обязательства. Мы здесь рассмотрим только те из них, которые особенно
характерны для природы изучаемого нами явления, и ближайшим образом в
условиях первоначального формализма ).

И так, оба верителя или оба должника могут или изначала, или
впоследствии, стать в отношения товарищества, societas, — тогда это
correi socii, — и с этим вместе все специфические особенности
товарищества оказывают тотчас, по законам этого материального контракта,
wisma очень существенные на различные функции корреалитета. Мы не будем
следить за видоизменениями абстрактного сопоставления двух стипуляций в
связи с законами товарищества, тем более что и самый контракт не есть
раннего образования ). Павел говорить:

148

Semper enim non id, qvod privatim interest unius ex sociis, servari
solet, sed qvod societati expedit ).

Природа отношений обоих верителей или должников остается та же, но в
известной степени функции той или другой стипуляции изменяются
вследствие заключения одним из верителей или с одним из должников
особого соглашения о неупражнении его права в процессуальном порядке.
Явление есть тоже позднейшее. Источники рассматривают его всего чаще в
связи с societas. ). Такие соглашения облекаются в форму pactum de non
petendo. Но возможность присоединения к той и другой стипуляции особого
соглашения такого рода есть важное свидетельство в пользу независимого
искового характера каждой стипуляции, и поэтому на нем всегда
останавливаются исследователи нашего вопроса.

Если веритель заключил pactum с одним из должников (пассивная
корреальность), то понятным образом действие его может простираться
только на их обязательство, отдельно, разве их интересы поставлены в
известную степень безразличия отношениями товарищества. Тогда, по
свидетельству Юлия Павла,

in rem pacta omnibus prosunt, qvorum obligationem dissolutam esse, ejus,
qvipacisce-batur, interfuit ).

Для корреалитета активного и это paзличиe между pactum de поп petendo in
rem и in personam не важно, и действие его всегда относится только к
одной стипуляции ).

– 149 –

Далее, в чем будет заключаться это действие простого уговора на
стипуляцию? Мы выше привели слова Павла: in stipulationibusjus, in
pactis factum versatur ). Дать какую либо силу такому фактического
характера уговору цивильное право не может ). Платя на конструкцию
корреалитета в его чистом виде pactum никогда не оказывает никакого.
Единственный путь, которым .можно было противодействовать иску, — это
преторская форма эксцепцш, которая не поражала необходимо исковой основы
права и давала только средство защиты paciscent’y. Сама корреальная
конструкция оставалась нетронутой ):

qvia posterior conventio, qvae in alterius personaintercessit, st at urn
et naturam obli-gationis, qvae duos initio reos fecit, mutare non potest
(Папитан, L. 9 § 1 D. h. t.)

Совершенно иное для поручительства: здесь точка зрения материальная
постоянно способна взять верх над формальной и оказать такое-же влiянie
на связь обязательств, какое оказывает soeietas (см. приведен, выше
место из Юл1я Павла) ). Едва ли можно встретить в источниках более
любопытное еочеташе противопoлoжeний действия pactum de non petendo с
акцептиляцией, стало быть, с формальным актом, с одной

— 150 —

стороны, и потом — пригодности того и другого для чистого корреалитета и
для корреалитета видоизменного товариществом, как то, которое дает нам
Ульпиан. Речь идет о легате, которым завещатель приказывает освободить
своего должника (liberatio legata):

Nune de effectu legati yideamus; et si qvidem mihi liberatio sit
relicta, sive a me pe-tatur, exceptione uti possum, sive non petatur
possum agere, ut liberer per acceptilationem. Bed etsi cum alio sim
debitor, puta duo rei fuimus promittendi, et mihi soli testator
con-snltumyoluit,agendo conseqvar, non ut acce-pto liberer, ne etiam
correus hieus liberetur contratestatorisyoluntatem, sedpacto libera-bor,
Sed qvid si sociifuimus? yideamus neper acceptilationem debeam liberari,
«еlioqvin, dum a correo meo petitur, ego inqvietor. Et ita Iu-lianus
libro trigesimo secundo Digestorum scrip-sit, si qvidem socii non sim
us, pacto me debere liberari, si socii, per accep ilationem. )

Цель, с которой производилась такая liberatio при корреалитета, могла
быть стольже многоразличная, как и та, для которой установлялся
корреалитет. Прибавим еще, что тестатор мог формально этим путем
удовлетворять требованиям разных лиц, которых, он обязан был иметь в
виду в своем тестаменте.

На чем держится это различие средств выполнения легата в обоих случаях?
На различном отношении двух обязательств в чистом корреалитете
(совершенно абстрактном) и в корреалитете, видоизменяемом товариществом
или поручительством (материально характеризованным). В первом случае
воля может быть выполнена только чисто формальным

-151-

образом, ибо в самом отношении не дано никаких указаний на его
материальную основу. Во втором случай должны быть необходимо приняты во
внимание именно материальные моменты, и воля выполняется прямо в виду
их. Освобождая содолжника — товарища или главного должника посредством
pactum, я effectu не выполнил вовсе отказа, ибо оставил себе возможность
косвенно, преследуя поручителя или другого должника, все-таки взыскать с
легатара. В отношении к поручительству, понятно, такой косвенный способ
действия имеет место только тогда, когда у поручителя есть регресс, и
если он ручался дара ради или suo nomine, тогда достаточно простого
pactum, чтоб выполнить легат. ) — Все значение pactum de non petendo,
вовсе не аффицируя силы стипуляции, может быть устранено обратными
уговором, ut earn pecuniam pe-tere Hceat.

Оба обязательства могут далее индивидуализироваться присоединешем к тому
или другому акцессорных стипуляций или залогов. Вопрос собственно имеет
только экономическое значение для верителя. То или другое обязательство
становится более гарантированным. Но для нас важно проследить отношение
обеих стипуляций на этом именно вопросе, ибо здесь всего очевиднее
особность существовать каждой. Если бы корреальное обязательство
составляло unam

-152-

obligationem, как этого хочет большинство, — то всего естественнее было
бы ожидать, что личные представители обязательств будут рассматриваемы
только как средства для этой единой материальной цели, и все, чем
усиливается благонадежность одного должника, будет служить обеспечением
обща го обязательства. Источники дают, однако, совершенно обратный
ответь. Выше мы видели, что каждый из должников может поручиться за
другого, и тогда он будет уплачивать, отвечать на суди и т. д. или suo
или alieno nomine, или по своему или по чужому обязательству. )
Совершенно также отдельно к каждому обязательству присоединяются и
посторонние лица в качестве поручителей. Папиниан, рассматривая вопрос
об ответственности поручителей по тому и другому обязательству,
высказывает именно, что поручители должны быть также рассматриваемы как
отдельно обязанные, как и сами должники.

Duo rei promittendi separatim fidejussores dederunt; invitus creditor
inter omnes fidejussores actiones dividere non cogitur, sed inter eos
duntaxat, qvi pro singulis intervenerunt; plane si velit actionem suam
inter omnes dividere, non erit prohibendus, non magis, qvam si duos reos
pro partibus conveniret. )

И так, это одна только из возможностей, для которых способны служить оба
обязательства. Самим

— 153 —

корреальным отношением оба обязательства вовсе не связаны так, чтоб
поручители по одному силой объективного единства обязательства
становились необходимо и поручителями по другому. )

С другой стороны, тоже самое е лицо может по каждому из обязательств
отдельно взять на себя поручительство, и не смотря на то, что это будет
одно лицо и что оно ручается за каждого из двух должников в той же
сумме, оба поручительства рассматриваются все-таки как отдельный
обязательства. В высшей степени тонкое указание на практическую важность
этого различая делает Африкан в следующем месте:

Qvum et tu et Titias ejusdem pecuniae rei essetis, eum, qvi pro te
fidejussit, posse etpro Titio fidejubere, respondit, qvamvis eandem
pe-ciiniam eidem debiturus sit.

И так, поручитель за того и за другого будет два раза должен одному и
тому же лицу туже сумму. Какой же смысл этой двойственности оснований?
Африкан продолжает:

Nee tamen inanem earn creditori futuram, nonnullis enim casibus
emolumentum habitu-ram, veluti si ei, pro qvo ante fidejussisset, heres
existat; tune euim confusa prima obli-gatione posteriorem duraturam. )

Мы рассмотрим далее другие моменты, фактического характера, отчасти
составляющие акты воли, отчасти случайные, которые тоже оказывают
влияние на

— 154 —

каждое обязательство особо, вовсе не действуя на другое.

Прежде всего mora одного из до должников. Этот вопрос, в связи с
вопросом о culpa, есть один из самых спорных во всей литературе
корреалитета ) Причина спора и, с точки зрения экзегезы отдельных мест,
до сих пор не достижимого соглашения заключается в том, что мы имеем
дело с двумя текстами, которые служат выражением совершенно различных
принципов.

И так, по вопросу о действии просрочки Юлий Павел говорить прямо
следующее:

Unicuiqve sua mora nocet, qvod et in duo-bus reis promittendi
observatur. )

Точно также Марциан:

Sed si duo rei promitteadi sint, alte-rius mora alteri non nocet. )

Во множестве мест, касающихся собственно поручительства, руководящий
принцип в решениях о mоrа и culpa один и тот же. ) Между тем Помпоний в
самом общем смысле решает вопрос о последствиях деяния одного из
содолжников для обязательства другого, выходя по-видимому из совершенно
противоположного принципа:

Ex dtiobus reis ejusdem S t i с h i promittendi factis alterias factum
alteri qvoqve nocet.)

—155 —

Понятно, какую поддержку хочет найти себе в этом положении теория
единства корреального обязательства. Если б это место стояло одиноко и
представляло собою в самом деле вполне выдержанное общее начало, то
согласовать его с нашим взглядом на корреалитет как на совокупность двух
обязательств было бы невозможно. Ни того, ни другого однако нет в данном
случае.

Прежде всего мы находим частные решения, которые прямо должны были бы
подходить под этот принцип, но которые совершенно ему противоречат так
что нам необходимо во всяком случай по крайней мере ограничить его общий
смысл. У Юлия Павла читаем:

Si duo rei stipulandi sint, et uni debitor ju-dicio se sisti cum poena
promiserit, alter antem impedierit, ita demum excejrtio adversus
alte-rum danda est, si socii sint, ne prosit ei dolus propter societatem
).

Отчего в вопросе об обещании раба иначе? Выдерживает ли здесь юрист
строгую последовательность юридическим принципам цивильного права, или
быть может, Помпоний дает свое решение прямо противно разуму строгого
права, contra tenorem juris civilis в виду каких либо особых соображений
Отступление от ригоризма встречается многократно в вопросах подобного
рода.

Et Celsus adolescens scribit, eum, qvi moram fecit in solvendo Sticho,
qvem promiserat, posse emendare earn moram postea offerendo; esse enim
hanc qvaestionem de bono et aeqvo; in qvo genere plerurnqve sub
auctoritate juris scientiae perniciuse, ioqvit, erratur ).

— 156 —

Здесь строгость является смягченной началами эквитета. В нашем случае
совершенно обратно. Вместо того чтоб каждый из должников терпел на своем
обязательстве только последствие своего деяния, оба отвечают друг за
друга как будто они сообщники, хотя этого именно не сказано. Какой
повод? Какие особенности находим именно в данном вопросе? Рассмотрим
предмет сделки: два лица промиттируют раба Стиха, и засим один из
промиттентов совершает нечто, за что юрист хочет, чтоб они оба отвечали
перед верителем. Последствия должны пасть на обоих. Едва ли можно
сомневаться, что здесь есть позитивный, штрафной элемент, что юрист
хочет достигнуть той пили, которая выше (L. 5 pr. D. 2 11) была выражена
в отношении к другому случаю, — nе prosit ei dolus propter societatem,
хотя товарищество вовсе не показано как основание такой ответственности.
Повод прилагать здесь позитивно, в качестве презумпции, те начала,
которые имеют место только для correi socii, заключается, по нашему
мнению, в том, что предмет сделки есть раб, а работорговцы составляли
одиозный класс людей, и против них именно закон и практика допускала
совершенно особые меры, которых основание заключалось не в праве, не в
юридических принципах, а лишь в этом особом взгляде на их ремесло.
Прямое свидетельство на этом смысле дает нам Юлий Павел:

Justissime Aediles noluerunt, hominem ei rei, qvae minoris esset,
accedere, ne qva fraus aut Bdicto aut juri civili fieret, utait Pedius,
propter dignitatem hominum § 1. Proponitur actio ex hoc Edicto in eum,
cujus maxima pars in venditione fuerit, qvia plerumqve

157 —

venaliciarii ita societatem coeеunt,ut qvidqvid agunt, in commune
videan-tur agere. Aeqvum enim visum est vel in unum ex his, cujus major
pars, aut nulla parte minor esset, aedilicias actiones competere, ne
cogeretur emtor cum multis liti-gare, qvamvis aetio ex emto cum
sin-gulis sit pro portione qva socii fue-runt; nam id genus hominum ad
luc-rum potius vel turpiter faciendum pronius est ).

Если принцип, выраженный в рассматриваемом фрагменте Помпония (18 h.
t.), находится в прямом противоречии с другими решениями, если другие
места носят на себе в несомненно гораздо более общий характер (L. 173 §
2 L. 161 В. de R. J.), чем это, если в вопросах о торге рабами
допускались aeqvitatis causa прямые отступления от юридической
консеквенетности, то в праве ли мы давать отрывочному свидетельству
Помпония решающее значение для вопроса о природе корреального
обязательства? В правили мы сказать — если в корреальных стипуляциях,
которых предмета составляете раб, действие одного из промиттентов влечет
за собой ответственность и для другого, то тоже самое должно иметь место
и для всякого другого обязательства, независимо от предмета обещания? Мы
думаем, что это будет прямой ошибкой, что данный случай должен быть
рассматриваем как особый, как сингулярный, заключающий в себе самом свое
объяснение и не способный служить средством для раскрытия общих начал, )
разве в качестве аргумента a contrario для прямо противуполож-ных
заключений в иных случаях. В этом смысле, мы считаем попытку Bekker’a и
Фиттинга произвести

-158-

емендацию текста совершенно ошибочной ). Текст, так как он есть, имйет
за себя всю несомненную достоверность подлинного. Заключение, к которому
он нас приводить, есть прямо противное господствующей теории. He оттого
Помпоний хочет, чтоб один промиттент отвечал за действия другого, что
обязательство корреальное есть obligatio communis или una eademqve у
обоих, ибо иначе тоже встречалось бы во всех рёшениях, а оттого, что в
данном случае есть особые причины, побуждаются отступить от юридической
логики, действовать прямо противно ей.

Мы покончили таким образом с одной из сильнейших опор теории унитета, и
переходим теперь к тому вопросу, который всегда составлял ее слабейшую
сторону. Это вопрос о влиянии, которое оказывает confusio на отдельные
обязательства, входящие в составь корреалитета. Вопрос сам по себе не
есть, однако, легко решаемый, по крайней сложности явлений римского
наследственного права, с которым мы приходим здесь в соприкосновение ).
Мы ду-

— 159 —

маем, что те различия мнений, которые встречаются в подлежащих изучению
текстах, составляют только последствия двойственности институтов
наследственного права, с которой встречались юристы в жизни. Это
различие мнений не изменяет впрочем вовсе результатов действия конфузии
на корреальное обязательство. Как бы она ни действовала, с силой
формального или материального акта, — все равно — при слиянии прав
верителя с правами должника в одном лице только одно обязательство
прекратится, а другое останется в, силе, — при слиянии прав двух
верителей или двух должников в одном лице, оба требования или оба
обязательства продолжают существовать отдельно. Вопрос вовсе не в этом.
Об этом никто не спорит. Вопрос только в том, в силу чего confusio
производить известные последствия, и именно это одно составляете предмет
разногласия.

И так, мы продолжаем здесь следить за явлениями индивидуальной жизни
каждого из обязательств ) Возможно, во время продолжающего существовать
корреалитета, что между двумя лицами, входящими в это отношение,
произойдет совершенно случайно, по началам институтов наследственного
права (об этом только мы и будем говорить), слияние права и обязанности,
или двух прав и двух обязанностей в одном

— 160 —

лице. Такое слияние и его действие должно быть здесь рассмотрено не по
отношению только к лицам, между которыми оно произошло, но и по
отношению к третьему лицу.

Сперва о действии слияния, когда оно происходит между двумя верителями
или должниками. На этот счет источники дают нам открытый ответа. У
Ульпиана, с указанием на Юлиана, читаем:

item si reus stipulandi extiterit heres rei stipulandi, duas species
obligationis sustinebit )

Тоже, почти буквально, повторяет Венулей. ) В отношении к пассивному
корреалитету у обоих писателей встречаем туже мысль:

Si reus promittendi altero reo heres extiterit, duas obligationes eum
sustinere dicendum est. Reum vero reo succedentem ex duabus causis esse
obligatum. )

Основания, на которых держатся эти мнения, суть здесь существенным
образом отрицательного характера. Не видно, говорить тот и другой,
вследствие чего одно из обязательств должно консумировать другое, и оба
приводят в параллель случаи, где может быть виден, ясен резон для
консумации одного обязательства другим, именно в поручительстве, когда
главный должник наследовал поручителю:

nam ubi qvidem altera differentia ob-ligationum esse possit, ut in
fidejussore et reo principali, constitit alteram ab altera
per-imi;qvumvero duae ejusdemsintpotesta-

—161 —

tis sint, non potest reperiri, alteram potius qvam alteram consummari
(Венулей, там-же). Julianus ait, eum, qvi heres extitit ei, pro qvo
intervenerat, liberari ex causa accessio-nis et solummodo qyasi heredem
rei teneri (там-же).

Но и положительною характера основаны есть несомненно для того, чтоб не
допускать конфузии, слияния обоих обязательств в одно при корреалитета,
и эти основания дает нам Сцевола.

Мы видели выше, что каждое из обязательств ejusdem potestatis, способно
индивидуализироваться» Моментов обособления может быть много. Сцевола
имеет в виду один из них, pactum de non petendo, и с этой точки зрения
отвечает на вопрос:

Si duo rei sint stipulandi, et alter alterum heredem scripsit, videndum,
an confimdatur obligatio. Placet non confundi. Qvodsi intendat dari sibi
oportere, vel ideo dari oportet ipsi, qvod heres extitit, vel ideo, qvod
proprio nomine ei deberetur. Atqvin magna est hujus rei difibrentia: nam
si alter ex reis pacti conventi temporali exceptione summoveri poterit,
intererit, is qvi heres extitit, utrumne suo nomine, an hereditario
experiatur, ut ita possis animad-vertere, exceptioni locus sit, nec ne.
)

Несомненно, что не в одном этом отношении могло быть практически важно
различить duas species obligationis в одном лице, а точно также в
отношении большей благонадежности того или другого долга, ибо, как мы
сейчас это видели, поручитель по одному обязательству не был ео ipso
поручителем и по другому.

— 162 —

В вопросе о конфузии снова любимую тему сравнений у классиков составляет
корреалитет и fidejussio. Здесь опять также ясно постоянное стремление
обоих институтов разойтись в разные направления. В первом постоянно
выдерживаются черты формализма и отвлеченности; во второй также
последовательно проходит материализующая тенденция. Источники сохранили
нам указание на старую контроверзу школ, из которой узнаем, что Сабин,
qvi potiu’s substautiam intuetur, qvam opinionem ), думал, что
обязательства главного должника и поручителя должны слиться в одно
вследствие наследовала одного другому, а Прокул был другого мнения ).
Гай еще повторяет старую догму, что разные виды поручителей не могут так
принимать на. себя обязательство, lit plus debeant, qyam debet is, pro
qvo obligantur, nee plus in accessione esse potest qvam in principali
re; но на minus oобязательство fidejussor’a может идти ). И с этой точки
зрения разрешается вопрос слиянии, т. е. меньшее обязательство всегда и
необходимо погашается большим. Что большее и что меньшее сначала решает
одна формальная мерка, количество. Еще позже, и эта догма
индивидуализируется, применяясь к отдельными явлениям. У Папиниана )
находим случай, где obligatio поручителя может быть plenior, чем
обязательство главного должника. Если obligatio главного должника была
только naturalis, тошпяше водно, в случае наследования поручителем
должнику, не произойдет. Наконец, торжеством внутренних начал
справедливости над старым формализмом, венцом эквитета может служить
решете того же Папиниана, который, в известных случаях, предоставляешь
верителю требовать, чтоб имущество несостоятельного долж-

— 163 —

ника и поручителя, не смотря на confusio, вследствие которого
поручительство должно было погаснуть, рассматривались розно:

neqve enim ratio juris, qvae causamfide-jussionis propter priucipalem
obligationem, qvae major fuit, excеusit, damno deoet afficere
creditorem, qvi sibi diligenter prospexerat ).

Мы рассмотрели таким образом случай, где собственно вследствие confusio
не происходить никакой перемены с существом обоих абстрактных
обязательств, и оба они продолжают существовать в одном лице совершенно
так, как существовали до слияния. Внимание к этому явлению было для нас
важно не столько в виду поставленной нами задачи этого раздала, сколько
в виду ложного или эвазивного отношения к нему господствующего учения.

Мы переходим за сим к вопросу о действии слияния, там где оно в самом
Деле и существенным образом влияет на одно из двух обязательств. Мы
разумеем возможность слияния в одном лицее, посредством наследования
другому, обеих обязательственных ролей, роли кредитора и дебитора.

Такое явление встречается постоянно в обязательствах, независимо от того
или другого их строения. Источники дают нам множество указании для этого
вопроса. Но нигде не испытывается в такой мере; точность исследования
вопроса о том, как производить confusio свое действие, как здесь, при
двух обязательствах ejusdem potestatis, где недостаточно грубой,
материальной точки зрения, чтоб определить свойство этого действия, где
тотчас окажется последствие неправильной квалификации этого влияния на
рядом стоящем обязательстве, на интересах третьего лица. При простом
противоположении одного верителя и

164

одного должника едва ли возможно какое либо недоразумение по вопросу о
действию конфузии, и едва ли не всё равно (по крайней мере в массе
случаев), как мы определим юридически составь этого поняты, скажем ли
мы, что обязательство прекратилось за неимением верителя, за неимением
должника, вследствие предположительной уплаты ) и т. д. Юлий Павел по
этому поводу говорит:

et qvidem si unus debitor fuisset, non dubitabara, sicut fidejussorem,
itaetmandatorem liberatum esse; ubi successit creditor debitori veluti
solutionis jure sublata obligatione etiam mandator liberatur, yel qvia
non potest pro eodem apud eundem qvis mandator esse.

Во всяком случае нигде вопрос о специфическом свойства действия слияния
не требует такой точности изучения, как там, где надо резко различать
способы

— 165 —

прекращения обоих обязательств от способов прекращения каждого особо.

И так, не принимая во внимание всех видоизменений явления, возможных при
различии комбинаций институтов наследственного права, мы постараемся
найти в источниках указания на Особый характер действия слияния в
условиях формализма, когда классики имеют прямо в виду чистую форму
корреалитета.

Основное место, прямо сюда относящееся, принадлежит Юлию Павлу, Вот оно:

Sed qvum duo rei promittendi sint, et alte-ri heres extitit creditor,
just a dubitatio est, utrum alter qvoqve liberatus est, а с si soluta
fuisset pecunia, an persona tan-tum exemta, confusa obligatione. )

За сим юрист выражает свое мнение, которое заключается в том, что
обязательство другого лица должно остаться в силе, и только тот, в лице
которого произошла confusio, выходит вследствие этого из отношения со
всеми к нему примыкавшими акцессорными обязательствами.

Впрочем, специфического характера влияния конфузии на прекращаемое
обязательство Павел здесь не обозначает прямо, и эта сторона вопроса
гораздо ярче освещена другими.

Прежде всего Помпоний определяет нам специфическую особенность действия
конфузии, противупола-

-166 —

гая этот способ прекращения обязательств другим, натуральными,, какова
уплата, исчезновение вещи, и сопоставляя его с прекращением обязательств
формальным, цивильным способом, акцептиляцией:

Verborum obligatio aut naturaliter resolvi-tur, ant civiliter;
naturaliter, veluti soluiione. ; civiliter, veluti acceptilatione,
velqvum in eandem personam jus stipu-lantis promittentisqve devenit ).

Папиниан. присматриваясь к возможности самых различных материальных
результатов конфузии, говорит о простейшем случай слияния: jure
confundit obligationem ). Наконец, у Модестина читаемы

Sicut acceptilatio in eum diem prae-cedentes perimit actiones, ita et
confusio; nam si debitor heres creclitori extiterit, confusio
hereditatis perimit petitionis action em ).

Какая же причина прекращения обязательства чрез corifusio? В силу чего
она погашает его? Отвить в высшей степени прост, — в силу того, что
после конфузии существеннейшее формальное действие стипуляции не может
дальше иметь места: не на кого больше поставить инетенцию, ибо и истец и
ответчик одно и тоже лицо. Формально этого совершенно достаточно, чтоб
не было больше обязательства, и это формальное действие имеет место
только там, где есть его прямая причина, а где ее нет, в обязательстве
другого верителя, или другого должника — там нет и послед-

—167 —

ствий конфузии. Сила действия на слитый долг есть абсолютная, форма
погашает форму, не оставляя никакого материального резидуума ). Это
ничто совершенно иное, чем pactum denon petendo, ибо npnconfusio
Причиной в самой стипуляции лежащей условливается ее исчезновение, а при
pactum само обязательство остается нетронутым, и ему противопоставляется
препятствие чисто внешнего характера, вне его лежащее.

Едва корреалитета является в какой либо степени материализованным
влиянием товарищества, определившимся характером обеспечения одного
обязательства посредством другого, указанием на цель (согreus debendi
pro te), как все положение дела становится иным, и на вопрос о действии
confusio нельзя отвечать иначе, как всякий раз в виду особого свойства
отношения двух данных обязательств. Тогда сила формы должна уступить
силе материальной истины, какая в данном случай будет раскрыта.

Повторяем еще раз вопрос: возможно ли при совершенно абстрактном
отношении обязательств допустить какое либо последствие уничтожения
одного обязательства для другого? Мы отвечаем — нельзя, совершенно так,
как нельзя считать обе стипуляции ничтожными, потому что на одну, при ее
установлении, последовал ответ, а на другую — нет, neqve enim sub
conditione interrogate in utriusqve persona fit, ut ita demum obligetur,
si alter qvoqve respondent ). Каждое из входящих в состав сделки двух
обязательств в себе самом заключает все условия своего возникновения,
все условия индивидуального существования и полную возможность
индивидуально прекратиться, вовсе и не увлекая за собой рядом стоящее
обязательство.

-168 —

Нам остается сказать еще несколько слов о причине прекращения
обязательства, которая лежит не в перемене, касающейся двух лиц, как
confusio, а в перемене, ограничивающейся одним лицом, одним должником
или одним верителем. Это capitis deminutio. Интерес вопроса совершенно
второстепенный, ибо мы имеем самое ясное указание на действие ее,
разрушающее jure civili обязательство только в отношении к той
стипуляции, которой субъекта подвергается этой status mutatio. Именно у
старейших классиков мы находим все необходимые нам сведения. Помпоний
свидетельствует:

Cum duo eandem pecuniam debent, si anus capitis deminutione exemtus est
obligatione, alter non liberatur. )

Совершенно понятное явление, если мы вспомним слова Папиниана: in cujus
qve persona propria singulorum consistit obligatio, или Павла,
приведенные выше, где он сравниваете корреальное обязательство в этом
отношении с альтернативным: qvia non alterius nomine ei solvitur, sed
suae obligationis, qvae nulla est. Существование каждой из них подлежит
тем же законам, каким подчиняется и отдельно стоящая стипуляция.

У Гая мы узнаем о свойстве действия capit. de-min. на прежний долг:

de eo vero qvod prius suo nomine eae per-sonae debuerint, licet neoye
pater adoptivus teneatur…… neqve ipse qvidem….. maneat obligatus,
qvia scilicet per capitis deminutio-nem liberatur, tamen in eum utilis
actio datur, rescissa capitis deminutione. )

Кто дает эту защиту материальным интересам лиц, независимо от формальных
реквизитов цивиль-

— 169 —

ного права, в данном случай прямо противно абсолютизму его актов,
rescissa capitis deminutione, — это известно. По данному вопросу мы
имеем подлинные слова эдикта, которые сохранились у Ульпиана:

Ait Praetor: qvi qvaeye, posteaqvam qvid cum his actum contractumve sit,
capite de-mi nuti deminutae esse dicentur, in eos easve perinde qvasi id
factum non sit, judicium dabo. )

Это был прямой, позитивный путь противодействия началам квиритизма в тех
сферах, в которых они не могли быть пригодными, как практическая система
права. Это тот же арбитражный метод, ) который встречаем в массе случай
в системе наследственного права, где ровно также уничтожаются
последствия capit. demin. для еманципированнаго. Понятным образом, когда
обе системы уже противостояли одна другой как исторически завершившие
свое образование, позднейшая наука, стоя на высоте критического
отношения к обеим, стремилась отыскать внутреннее основание, по которому
обязательство, имеющее материальное raison d’etre и уступающее только
абсолютизму формы, должно удержаться в силе. Строгий формализм не
соответствовал больше характеру времени. Способ действия претора носил в
себе слишком много позитивных элементов, чтоб на нем могла остановиться
наука, как на последней причине явления. И так, ближайшим образом в
нашем вопроси, Ульпиан ищет внутренней основы для того, чтоб сохранить
силу обязательства формально ничтожного, и на-

170

ходить ее в той неуловимой субстанции, которую называют ) naturalis
obligatio:

Hi, qvi capite mimmntur, ex his causis, qvae capitis deminutionem
praecesserunt, manent obligati naturaliter. )

Хорошо, если эти предшествующая causae были материальные. Но если и
предшествующая causa obligationis есть только формальная, как у нас, в
корреальной стипуляции, — тогда будет ли после формального способа
уничтожения какой либо остаток, который можно назвать obligatio
naturalis? Мы думаем, что вгвт, что здесь погашение одного из
обязательств есть такое же абсолютное как при confusio, со всеми
accessiones. Слова Помпошя, которыми он заключает выписанный нами выше
текста: fidejussor postea ab eo datus tenetur—косвенно могли бы служить
подтверждением этой мысли, но они во первых заподозриваются, во вторых
относятся к совершенно специальному случаю, когда лицо, cui aqya et igni
interdictum est, само после дает поручителя. )

/// Какими средствами прекращается корреалитета?

Нам остается за сим анализировать заключительный момент юридического
отношения, его прекращение.

Любопытно, что до сих именно здесь видели наиболее оригинальную черту
явления, на том, как прекращается корреальное обязательство,
сосредоточено было всё внимание исследователей. Самый вопрос об особой
природе корреального обязательства, в отличие от солидарного, в его
новом виде, у первого из современных его исследователей (Риббентропа),
возбужден был предшествующей разработкой учения о litis contestatio, т.
е. именно об одном из способов прекращая одним актом обеих стипуляций
или, по мнению других, общего единого обязательства. Это было именно то,
что находили совершенно своеобразным в явлении. Учение о стипуляции,
различие эпох в истории этого формального контракта, всеобщее значёние
его в системе римских обязательству функции стипуляций в обороте
с-требованиями, словом, вся исключительная природа самой стипуляции была
в ту пору еще очень мало уяснена. — Быть может этой точкой отправления
исследования, с конца, с заключительного момента, условливалось
неясность целой конструкции. Для юстиниановской эпохи, это правда, почти
на одном только способе прёкращения корреалитета остается ясный признак
его отличия от солидарности. Но, дело в том, что ни один из серьезных
исследователей не хотел вовсе ограничивать себя одной юстиниановской
догмой, а между тем на деле выходило именно так.

Мы приняли совершенно иной исходный пункт. Мы взяли сперва стипуляцию
прёдметом нашего изучения. Не в том, как прекращается корреалитет,
возникши из любого контракта, а в том, как и из чего он способен
образоваться, думаем мы, лежит разгадка всех особенностей его природы. И
эту сторону вопроса мы старались разъяснить в предшествующих экскурсах.

За тем, мы спрашиваем, сущёствуют ли для корреалитета специфические
способы прекращения, или, также как он сам предоставляет собою не более,
вак своеобразное сочетание двух стипуляции, так и

— 172-

способы его прекращения суть те же, какие вообще ИМЕЮТ силу для
контрактов verbis?

Не подлежит никакому сомнению, что здесь мы должны иметь дело опять с
теми же формально разрешающими актами и только с теми, которые вообще
имеют силу для всякой отвлеченной стипуляции, и вся оригинальность
явления исчерпывается тем, что в данном случае эти способы оказывают
влияние не на одно, а на оба обязательства разом. Как это происходить мы
покажем тотчас, но сперва нам необходимо определить наше отношение
источникам.

Дело в том, что в юстиниановской компиляции сохранилось относительно не
много средств, чтоб различить подлинные способы прекращения вербальных
контрактов от позже образовавшихся бесформенных актов, которые своей
материальной силой приводили к той же цели. Если мы поставим в один ряд
— асqeplilatio, solutio, novation litiscontestatio, competisatio и т.
д., если мы будем держаться тех объяснений, которые, с этой позднейшей
точки зрения, давали старым формальным актам, то мы закроем себе
совершенно путь к разумею их подлинной природы. Позже, как это было
видно в предшествующей главе, сама стипуляция, все ее отправления,
наконец и способ ее прекращения, получили совершенно иной характер, чем
имели прежде. Формальная сила актов исчезала всё больше и больше, и
место ее заступали бесформенные действия, понятия с одним материальным
содержанием. Таким образом, у позднейших классиков сила действия
цивильных актов, confusio, acceptilatio, определяется очень часто такими
понятиями, которые сами лишь гораздо позже их приобрели способность
разрешать любое обязательство, как бы оно ни возникло. Такова в
особенности solutio. Confusio, говорят они, действует vi solutionis,
acceptilatio, novatio — также. — Далее, что касается в особенности
корреалитета, то о нем источники весьма часто говорят, что он
прекращается non perceptionе, sed electione. Понятие electio, в системе
первона-

— 173-

чального римского формализма, не имеет положительно ни тени смысла. )
Это ничто с формальной точки зрения вовсе не существующее. Сказать, что
обязательство прекратилось electione, а не perceptione, — это тоже, что
ничего не сказать. Если electio есть понятие в юридическом смысле
совершенно бесформенное и, для jus solenne, не имеющее никакого
содержания, то также мало определенности имеет и понятие perceptio. Что
значить perceptio? Есть ли perceptio, когда мне делегировано
обязательство, и я стипулировал себе всю сумму? — С точки зрения
формального обязательства, которая удерживается и в классическую эпоху,
delegatio имеет всю силу материального акта: verbum — exactae pecuniae
non solum ad solutionem referendum est, verum etiam ad delegationem. Мы
имеемь свидетельство Сенеки: delegatione et verbis perfecta solntio (de
benef., VI, 5 § 2], Далее, solvit qyi debitorem suum delegat, pecuniam
dare intelligitur, qvanta ei debetur. Все такие указания мы уже сделали
выше. Сама стипуляция имела совершенно такое же оборотное достоинство,
как всякая другая ценность, В виду того и другого соображения, мы
спрашиваем, какой же смысл могло иметь для явлений формального права это
противоположение понятий perception electio? Мы думаем, что оно все
составляет не более, как продукт позднейших взглядов, когда исчезла
абстрактная сила не только стипуляции,- но когда весь формализм утратил
всё свое значение; тогда, под

-174-

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

^

? ??

$

.

0

2

N

P

T

V

d

f

v

x

?

?

¤

¦

A

A

Ae

AE

?

O

O

Oe

ae

ae

e

i

?

o

o

th

( * 4 6
/i/i/i/a/Uei/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/iUeiUe/iNi/i/a/E/i/i/i/i/iUe1/2i/i/
i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

H6 B D F L N P R \ ^ ` b d f h j r t x z ~ ? ? ? ? ? ? ? ? 1/4 ? O O Oe
a a o o ue th

&

(

.

0

D

F

H

J

\

^

r

t

~

?

 

c

°

?

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

??

?

AE

E

o

oe

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/a/U/i/U/i/i/i/iNUi/i/i/i/N/iE1/2Ei?©??/i/i/i/i/i/i/i/i/Ui hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

?aeaeaeaeaeaeaeOA»±eOea hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/ia/i/iUeiUei/Ue/i/i/i/i/i/i/O/iUe/iO/i/i/i/i/iEi/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/
iAi· hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/a/i/i/i/i/iUi/i/i/iNi/i/i/i/iEi/i/???/a/i/iEiEi/i/? a/i/iEi/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

-*-.-2-4-8-:[email protected]/i/a/a/a/aUa/a/N/E1/2Ea/a/a?a/a/a/N/a/a/a/a/a/a
/a/a/a/a/a?a/a/i©ia/a hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

0-0
0,0.0>[email protected]?0?0?0’0”0?0 0¦0?0?0?0A0Ae0AE0/i/iai/i/ia/i/iUeiU
ei/i/O/iEi/i/?/i/i/i/i/¶«¶/i/i¶/i/i/¶i/iEi/i/i/i/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

9-9$9&9(9*9,90929:9<9F9H9/iaiUeOUeEUeOUeO?OUeOUeO¶O?OUeO¶UeOUeOUeOUeOUeO UeOUeOUeOUeOUeOUeOUeOUeOcUeaUeaUeOUeOUeO hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hLhl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%A-A A0A2A6A8AJALARATAZA\AnApAtAvAxAzA~A?A†A?A?A?A?A?A AcA¤A®A?A¶A?AAAAeAAEAE AUeATHA/i/a/UeO/Ue/O/E/O/O?O/O/Ue/O/O/O/O/OiO/Ue/O/O?O/O/O/O/OiOiO/O/O/U eO/O/OiO/O/O?O/ hl%hl%hLhl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%j hl%hl%hl%hl%j hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%h-hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%M"M$M8M:M/i/ia/i/i/Uei/N/i/i/Ei/i/i/i/i/i/i?i/E/i/i/iUe?Uei/i/i/i/N/iai/ i/i/i/i hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%N&N(N4N:NNPNRN\N^NvNxNzN|N?N?N?N?N?N NcN?N¬N1/4N3/4NENENONOeNUeN/i/aU
eOEOaUeaUeaUeaUeaUeaUeaUeaUeaUeaUeaUeaUeaOaUe?¶aUeaUeaUeaUeaUeaUeaUeaUea
UeaUeacaUea hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

P
P”P*P,P.P0P6P8PLPNPTPVPXPZPbPdPpPrP~P?P/iai/Ue/i/O/i/i/aEai/i/i/i/i/i/?i
/i/i/i/i/i/i/i?i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

W$W&W0W2W6W8W:WFWHWJWTWVWXWZW`W/iaiUe/Ue/Ue/Ue/Ue/Ue/OEO/?/Ue/?/Ue/Ue?Ue
/Ue/O/Ue/Ue/Ue?Ue/Ue/Ue/Ue?Ue/Ue??Ue/OUe/Ue/Ue/? hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

X(X*X>[email protected]^X`XbXfXhXpXrX|X~X?X?X’X”X¬X®X3/4XAXAeXAEXUXUeXaXaeXueX
thXYYoiaiaiUiaNaiaAeiaAeaAea·a?iaiaUaiaiUiaNiaiaiaiai?iaiaiaiai?iaiaia
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j$j&j0j2j:j[email protected]?B?D?R?T?^?`?b?d?l?n?x?z?‚?„?????’?–?????????????A?Ae?/i/a/i
/i/i/i/i/i/U/iNiEi/»/i»i»¬»i/i/i/i/i/i/i/i/i/U/i/i/i/! hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

?(?*?4?6?:?FJFLFbF/i/a/i/U/i/i/i/Ui/i/i/i/i/i/i/i/i/U/a/i/i/i/iNiAeiAeiAeiA
e/i»°»i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

§$§&§,§4§T§V§X§Z§^§`§l§n§r§t§z§|§‚§„§?§?§?§ §c§¤§®§°§?§1/4§3/4§A§I§?§/i/
a/U/aN/a/a/E/a/i/a/Ea/E/a/a/a/a/i/1/2/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a?©?/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h

j hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

°
°”°,°.°:°<°/iai/i/iUe/i/i/i/iNi/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/iaiai/Ue AEUe/i/i/i/i/i/i/i/i/ hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%µ*µ,µ0µ2µ:µ<µ@µBµFµHµ/i/ia/i/i/i/i/i/Ue/i/I/i/i/Ii/i/Ue/UeAeUei/i/iUei/i /i»i/i§i/i/i/i? hl%j hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%¶”¶–¶ ¶c¶¬¶®¶°¶¶¶/iaiaUeaiaiaiaiaOiAE·AEiaiAEiaiaiaiaiaUeaiaiaia¬aiaiaia iaiAEiAEiAEaiaiAEiAEaia hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%j hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%?-? ?"?*?,?0?2??B?F?H?V?X?Z?/i/a/i/i/i/ia/i/i/i/Ua/i/i/i/i/i/i/N/i/i/i/i/
i/i/i/a/i/i/i/i/i/i/i/i/ia/i/iC hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

?-?(?*?8?:?D?F?^?`?d?f?l?n?oiaUNUNUNUNUNUNUNUNUNUNUNUNUaAEaUNUNaNaNUNaNa
NUNUNUNUNUNUNUN»NUNUNUNUNUNUNU hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

A-A”AoeoaeaeaeaeOeaeaeOIOeOaeaeaeaeaeaeOaeaeaeaeaeAeea?aeOaeaeaeaeaeaeOe
aeaeaea hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

Ae’Ae”Ae–Ae?Ae?Ae¤Ae¦Ae?Ae?AeAAe/i/i/i/iai/i/iaiai/i/i/iaiai/i/iUei/i/i/
i/iOi/i/i/ia/i/i/i/i/iUei/i/iEi/i/i/i/i/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

AE/i/i/iai/i/i/i/i/i/i/i/i/i/iUi/N/iNi/i/i/i/i/i/E1/2Ei?§?§i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

E
E$E&E2E6E8E:E>[email protected]/iaiaiaiaiaiaiaiai/iaiaiaiaiai/aiaiaiaiaUa/ia/a/aia
iaiaiaiai/ia/aiaiaiaiaiai/ia/aiaiai hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

I’I–I?I?I I?I?I?IEIIIII?IOeI/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/ai/i/i/i/i/i/i/i/i/i/
i/Ue/iNi/a/i/i/i/i/i/i/ia/E1/2aEi hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

Y/i/a/i/i/Uei/i/i/i/iNai/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/aAEai/i/i/i
/i/a/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

ss/i/i/i/i/a/i/i/i/i/U/i/i/i/i/i/i/i/i/i/U/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i
/U/i/i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

a$a&a*a,a0a2a:a[email protected]/iaiUiaia?AEiaiaiaiaiai1/2aia
?©?iaiUiaiaiaiaiaiaiUiaiai/iaiaiaiai hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

a
a(a*a0a2aFaHaJaLabadajala|a~a–a?a aca?a?a¶aAaAaaaaeaaeaeaeaia/i/i/i/i/i/
i/i/i/i/i/i/iai/i/i/i/i/i/i/i/i/i/iai/U/i/IiI/i??Y hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

ae¦ae?aeAaeAeaeIae?aeOaeOeaeaeaeeaeeaeiaeiae?aeoaeoeaeueaeaaoiaiaiaiUiai
aiaiIiaiaiaAEiaiaUaiaiaia?a???ia–iaiaU?‚ hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

c*c,c4c6cBcDcRcTcZc^c`cbcpcrcvczc~c?c?c?c?c?c”c–c¦c?c¬c®c3/4cAcEcoiaiaUi
aiaiaiaNiaiaiAe»AeaAeaAeaAe®AeiaiaiFiaiaiUiaiaiUiFiaiaiaiaiaiai hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

i’i?i i?i¶i?iOi/i/i/i/ia/a/a/a/a/ai/i/i/i/iOei/i/i/i/I/i/i/i/i/iAei/i/i/
»°»/i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

o o”o/iaU/UN/U/U/U/U/U/E1/2E/UEU/©U/U/U/U/U/U/U?U/U/U/U/U/U/U?U/U/U/U
hl%

j hl%

ph hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

u
u”u,u.u8u:uJuLubuduxuzu’u”u?u u¤u¦u?u¬u1/4u3/4uoaeoaeo*oaeoaeoaeoaeoaeoa
eoaeoaeo*oaeoaeoaeoae?aeo¶¶¶¶¶¶¶¶¶¶¶c¶c¶ hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/iai/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/U/AEi/i/i/1/2?1/2i
hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

*

,

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

phG,

<>

@

B

V

X

f

h

n

p

r

t

?

?

?

?

?

?

?

?

1/4

3/4

A

A

E

I

TH

i

i

?

o

o

u

th

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

.

0

2

4

6

8

<>

J

L

X

Z

\

f

h

n

p

t

v

?

?

?

?

?

?

®

°

?

A

A

E

I

I

?

O

O

TH

a

i

?

o

o

/iaiUeOEOUeiUeiUeiUeiUeiUeiUeiUeiUeiaiUeiUei1/2iUeiaUeiUeiUeiUeiUeiUeiaU
eiUeiaiUeiaiUeOEOUeiUeiUeiUeiUe hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

naeUOUOaeOaeUOUOUEUOUOUOUOUOUOUOUA·UOUOUOUOUOUOUOUOUOU¬UOUOUOUOUOUOUOUO
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/iai/i/i/iUi/a/iaiai/i/iN/i/i/i/iUi/i/E/i/i/N/i/i/i/i/i/N1/2N/i/i/
i1/2iN hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iai/ia/i/i/i/i/ai/i/i/i/i/U/i/i/i/i/Ua/i/ai/i/i/AE/i/i/i/i/i1/2?1/2i/i/
i/i hl%

hl%

j hl%

ph hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iai/i/i/ia/i/Ni/i/i/i/i/i/iEa/i/i/i/i/i/i/i1/2i/i/i/E/i/i/i/i/i/?©?
hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

oiaiOiOiOiOiIiOiOA»AoiOiOiOiOiOiOiOiIiOiOiOiOiOiOiOiOiOiOiOiOiOiOiOiOi
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

ph hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/iai/i/i/iai/iUi/i/iai/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/iUai/
i/i/i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

/ia/a/U/ia/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/a/U/a/a/a/a/a/a/a/U/i/a
/a/a/a/a/a/a/a hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/a/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/U/i/i/i/iUIUi/U/i/i/i/i
/i/i/i/i/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h„Y

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

h„Y

hl%

h„Y

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/a/i/i/i/i/Ue/O/i/i/i/iEUei/iUei/i/Uei/i/i/i/iUei/i/i/i/i/Ue1/2Uei/i/i
/i/i/i/iUei/ hl%

h„Y

hl%

hl%

hl%

h„Y

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/ia/a/a/aUea/a/a/a/a/a/a/a/a/UeNUe/a/a/a/a/a/a/a/a/aEa/a/a/a/a/a/a1/2a/a
/aUe/a/a hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

F H X Z h j x z † ?
/i/iaia/i/i/Oe/i/iIi/aiaiaiAiA/i?/i/i/Oe/iI?Ii/i/i/i/i/i/iAi?i/i/i/i
hl%

hU

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

nss hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hU

hU

hl%

hl%

hl%

hU

$

&

(

0

2

>

@

B

D

\

^

n

p

?

?

?

?

¦

?

?

3/4

A

E

I

I

?

TH

a

ae

ae

e

?

o

u

ue

hU

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

H? ¬ ® AE E I ? a ae i ?

,

.

:

Y@YBYVYXY\Y^YpYrY~Y?Y?Y?Y”Y–Y YcY?Y?Y?Y/iai/Ui/i/iN/iEAEi?¬i/¬
?iEiai/FEFi/i/i/?/i/i/i/‘†‘/i hl%

hl%

hl%

h”

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hSem hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h-h
h(h*h0h2h4h6hBh/i/i/i/a/i/iai/iUei/Ii/i/i/iAei/i/i/ai/i/»/iai/i/?/Ii¬i¬i
/i/?/?!? hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

??i? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

q$q&q6q8qBqDqJqLqTqVq\q^qlq/iaiaUeaiNiaiaiaiaEiaA?aiNiaUeaiaia°aia§aiaia
?aiaia•?•ai hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

i/i/i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

x”x$x.x0x2x4xFxHxTxVx\x^xpxrxtxvx‚x„x’x”x?x?x?x?x?x1/4×3/4xExIx?xOxOxOex
UxUexixix/i/i/a/i/i/i/ssi/i/i/iOei/i/i/E/i/i/i/i/ssAi/i/iai/ssE/»µ¬»?»!?
» hl%

h!JC hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

* hl%

hl%

hl%

h}z3/4 hl%

hSem hl%

h!JC hl%

|
|”|.|0|8|:|F|H|J|L|\|^|b|d|j|l|v|x|uoeouocoaou*uououco?ouououEouocououou
ou*uouououAuouououououou*uoucuououououo hl%

U hl%

hl%

hl%

hl%

* hl%

? hl%

8“ hl%

hl%

hl%

hEss hl%

hl%

hl%

h f hl%

hl%

hl%

h—@? hl%

8“ hl%

*,468:TV`blprt~?‚„†?uoueuouououeououoaeouoUouIA1/2o
uaeuououououououoUo¶ououououououo?ouououou hl%

? hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hEss hl%

hSem hl%

? ?c?¤???¬?¶???A?A?Ae?AE?E?I?U?Ue?ae?e?uoueuaeuouoYouYuouoOeIuYuouououAu
ouououou3/4uouououououo¶±¶?ouououAuou3/4 hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hfHUe hl%

hl%

hl%

h.A? hl%

8“ hl%

‚-‚
‚4‚6‚:‚<‚F‚H‚b‚d‚uououoeuouououououoaeUaeouoaeuoIuoEAEuououou3/4ououo·°· ?uououououo!o hl%hl%hSem hl%hl%hl%hl%h!JC hl%8“ hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hp"@ hl%8“ hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%?????c?/i/i/aUei/O/iEAEA?¤?i/i?i?i?/i/i/i/i/i/i/Oi/a/?i•?•i/i/ hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%? ?"?0?2??J?L?^?`?b?d?j?l?x?z?„?†?????/iai/i/Ue/i/?i/i/i/Ue/iCiUei/i/3/
4?3/4/i/i/i/i/i/i/?/i¤i/i/i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiaiaUeaiaiaOeIaiaAiAiAai·i®iaiaiaiaiaOeaOeaiaOeaOeaiaiaiaFaiaiaiai
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

®i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

I1/2IAIAIAIAIAIAIAIA hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

F
F”F$F&F(F2F4F8F:FDFFFXFZF\F^F`FbFdFfFnFpF|F/iai/iU/i/i/i/iai/I/i/i/i/i/i
Ai/i/i/i/i1/4¶1/4ia/i/ia°ai/i/i/i1/4¶1/4Y1/4i1/4 hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

¤’¤c¤¦¤?¤¬¤?¤¶¤?¤1/4¤3/4¤A¤A¤E¤E¤Ue¤TH¤ae¤e¤unessUssIAIAsse?essessessess
essess?ssessessessessessessessessess?sse¦›¦ssUssesse?esse hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

· ·/i/i/iei/iYi/i/i/iO/i/i/i/i/i/i/iYiEi/i/i/i/i/A?°i/i/i/i/§?§/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

?/iai/i/i/i/i/i/i/i/iUi/a/aIaE/Ai/i/i/iµ?µ?i/i/F?F?’?i hl%

hl%

hSem hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

3/4$3/4&3/423/443/4/i/i/a/i/i/i/a/i/iss/i/i/iOi/i/i/i/i/i/iOi/a/i/i/i/a/
i/iOi/i/i/issi/issi/aEa/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

A
A-AoeaeaOOOaeaeaeaeaeaeaeaeaeaeaeaeaeaeaeaeaeCeaea3/4ae3/4eaeaeµaO?Oaeae
ae hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

O*O,O.O0O4O6OOFOHO/i/i/i/i/i/i/i/ie/ss/i/Oe/iEi/i/i/i/i/Oe/i/i/i/i/iE
i/i/iEi?ici/i/ hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

ae*ae*ae’aeI hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

a-a
a4a6a
aBaDaJaLaZa\a^abadalanaxaza‚a„a a¤a¦a?a?a?a?aAeaAEaOeaOaTHaaaaea
eaoaoea/i/iai/i/ississi/i/i/i/iOe/i/i/i/iEi/ai/i/i/A/i/?ss/i/issi/°Yi/i/
i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

a-a
a$a&a.a0a2a4aHa/iaUeaUeaUeaUeaUeaUeOUeaUeaEaUeaUeaUe»aUeaUeaUeaUeaUeaUea
UeaEaUeaµaUe¬UeaUec?? hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hSem hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

“ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

?a?a/a/a/a/a/a/aa?a/a/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

i2i4i@iBiLiNiRiTi`ibidifinipirivixi|i~i’i”i ici¦i?i°i?ioeaU?E?E?Ua?aU?aU
°U§a?a?UaUaUa?aUaUaUaUaUaUaUaUo eaUaUa?aUaU

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

o
o”o2o4ooFoHoJoLo^o`ohojozo|o’o”o¦o?o¬o®oAEoEoUoUeoaeoeoioiououeothooi
aUIUaUaUaUaUaUaUaUaUaUaAEa1/2UaUaUaUaUaUaUaUaUaUaUaUaUa?aUa« «Ua hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

y-y*y,yFy/iassaiaiaiaOaiaEiaAaiaiaiaiassiaiA·AaiaiaOaiaiaiaiaiaiaiaiaiai
aiaiaiaiaia hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/a/i/iaiUe/iOE/i/i/i/i/i/A/1/4iA±Ai1/4/i/i/1/4/1/4A/A«/«/i/iA/A«i/ /
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hF

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

$

&

0

2

H

J

Z

\

b

d

p

r

?

?

?

?

?

E

I

O

U

ae

ae

e

e

o

o

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

0

2

8

:

>

@

D

F

T

V

h

j

l

n

v

x

?

?

?

 

c

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

Dc

¤

®

°

?

1/4

3/4

A

O

U

ae

ae

o

oe

hl%

h?

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

uiaeYaeYaeYaeYaeYaeYaeY?YaeYaeCaeY1/2?1/2iae?aeYaeYaeYaeYaeYaeCaeYaeYaeY
aeYaeYaeYae?aeCaeYaeYaeYaeY hl%

hl%

h?

hl%

hl%

h?

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h?

hl%

h?

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/iai/i/i/i/i/a/i/i/U/i/i/i/i/Ni/i/i/i/i/i/i/iai/iai/i/i/U/i/i/i/iC1/2C
hl%

h?

hl%

hl%

hl%

hl%

h?

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h?

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h?

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oiaiaiaiaiaiOeiOeiOeiaiaiaiaiaioiaiIiaiAeiaiaiaiaiaiaiaiaiaiaiAeiaiaiaAe
?AeaAeaAe? hl%

h?

hl%

h?

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h?

/i/iei/i/i/TH*Iiei/i/i/Ae/i/i»/i/iAei/i/iei/?/i§i/i/Ae/i/i/i/i/i/i/i/Ae
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iai/i/i/i/U/i/O/i/i/O/i/i/i/E/i/O/i/A/i/i/·/i/i/i/i/i/i/i/i/i®F hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/iaUei/i/Ue/i/i/iNi/i/i/i/iEi/3/4/3/4i/iai/i/·°·©·c·©·?i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/i/i/i/iai/i/i/iUei/i/i/i/OEO/i?i/i/i/iOi/i/?i/i/i/i/i®i/iUe/i
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/ia/iUei/i/iOi/i/iEiA/i/i/i/i/?i/i/i/?/i/i/i/¤/iEi/i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hn

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/a/i/i/i/i/i/i/i/i/iUi/i/i/i/i/i/i/i/i/i/iNAENi/i/
i/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiaiaiaiaiaiaUeaiaiaiIiIaiaiaiaiaiaiaiaiAEiaiai1/2·1/2ia¬Ueaiaiaiaiaia
iaUe hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hn

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hn

hl%

hl%

/i/iaiUe/i/iIiIiI/iA/i/i/Ue/i?i/i/i/i/i/?/iUe/i/i/i/i/i/©/i/i/iIi/i/i
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiaiaiaiaiaissaiaiaiaiaiOiaiaiaE3/4Eaµa/aiai?aia¦iaiaiaiai›iai hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

a hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/aUa/N/i/i/i/i/i/i/i/iAEi/i/iNi/i/i/N/i/i/i/i/1/2?1/2?1/2i/i/i/i
/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/i/iai/i/ssiOeiIi/ss/iAiAiA/iA/iAiAiA/iA/i??/?/”‰ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hSem hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h!

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/a/iOiOiOi/I/iai/a/i/C/i/i/i/i/i/i/i/I/i/i/i/i/i/iC3/4C3/4Ca/·C
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

AaUaUaU hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

naeUNUaeUaeEUEAEUEUEUE1/4UE1/4UEUEUEUE?UEUEUEUEU?UEUEUF?F’E‡ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oiaiaiYiaiaiaiaiaiaiaiaiaiaioiYaOaiaEiaiaiAiaiaiaiaiaY?ia?Y???

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

ho

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hSem hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oeaeaeaeOeIaeAEa1/2aeaeaeaeae?©?e e aeaeaeaeae—?—eaeaeaeae hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiaiaiaiaUOaiaiEiaiaiaiaiaiaOaiai3/4aiOaµaiaµaiaia¬aic?c‘

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/i/i/i/a/i/i/i/i/i/iUeNUe/i/i/i/i/i/E/E/i/i/i/i/i/i/i/iAe1/2Ae?/
i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hSem hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/i/i/i/i/iei/iei/i/iei/ss/i/i/i/i/i/i/i/i/OeEOe/i/ssei/i/ss/i/i/
iAi/ssi/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

ha

hl%

ha

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

ha

hl%

hl%

hl%

hl%

ha

hl%

ha

hl%

ha

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hoeH

hl%

hl%

hl%

hoeH

hl%

hoeH

hoeH

hoeH

hl%

hl%

/i/i/i/iei/i/ss/iOi/E/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/Ae1/2Ae¶Ae¬i/i/i/i/i
/i hl%

hl%

hl%

hl%

hoeH

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

P

`

? ??

/i/iaia/i/i/i/i/i/i/Oe/iICICi/i/i/i/3/4/i?/i/C/i/i/Ci/i??/i/i/i/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

,

.

2

4

@

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

A@

B

F

H

V

X

\

^

x

z

|

~

?

?

 

c

?

¬

?

A

Ae

E

I

I

?

O

U

a

a

i

i

?

o

th

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

$

.

0

2

4

6

8

:

@

F

H

L

N

T

V

^

`

d

f

l

n

|

~

?

?

?

?

?

?

°

?

A

Ae

E

E

O

O

a

a

?

u

ue

th

hl%

hl%

hl%

*

2

4

B

D

N

P

j

l

v

x

z

|

~

?

?

?

?

?

¦

?

3/4

A

E

I

a

a

e

e

i

?

oe

o

th

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h“C

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h“C

hl%

hl%

hl%

h“C

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiassiaiOeEOeiaiaiaiaiaiAaiaiaiaia?aiaiaiaiaiaiai®aiaiaiaiaiai¤ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h“C

oiaeYi*iYiY*i*iYiYiYiYiIiYiYiYiYiYiYiYA»±o?*?*Y?Y–‹–YiY hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

h“C

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iei/aUi/?i/i/iE/A/i?E/i/i/i/i/ii/i/i/i/i/i/i/i/i/iiUi/i/i?/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/e/aOea/a/a/a/a/aI/a/a/Ae3/4Ae/a?a/a/a/a/aOea/a/a/?/a/a/?????—??a

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/ieiei/aU/i/i/i/i/i/i/i/i/?A?/i/i/i/i?i?i?/¶i/i/i/i/¬Y›i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h%n

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

uneneneneUen?neneCnene3/4enunenen?neneneUeUnenenenenen?nenenune3/4nene?

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiaiaiaiaiUeiaiaiaiOeiaEaiaiaiaiaiaiaiaiaiaiaiaiaiAiaiAiaia?ai?iaiaiOe
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oeoaeoeoaoeoOoeAEa1/2?1/2®?1/2?1/2?1/2?1/2Y?1/2?1/2??‘??1/2?1/2?o1/2?1/2
?1/2?1/2?1/2 hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/a/assa/a/OessOe/a/a/a/a/a/a/a/a/Oe/a/a/ICI/a/a/a/a/a/aA/a/a/a/a¶a/a/a
/a/aC hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h/

hl%

hl%

hl%

/iaiaiaiUiaNaiEiaiAaia?iaiaiaiAiaiaiaiaiaiaiaiaiaiaiUiaiaµ«iaiaiaia hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oeoeaeaeaOeaIaeaeaeaeaeaeaeaeaeaeaCaeae3/4?3/4eoaeaeoaeoaeoaeoaeaeaeaeae
aeC hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

¤‘¤‡¤?‡¤‡¤

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

U?OUOUOU?OAOUOUOUO hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oaeoaeoaeoae*aeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoae
*aeIAIAIAI?IAIAIAIAIAI?I hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oeoeaeeaeoeoUOIUIUIAU1/2U1/2UIUIUIUIUIUIUIU·UIU1/2U1/2UIUIUIUIUIUIUIUIUI
F hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/iai/i/i/i/i/i/i/iUi/i/IiCiC1/2?1/2§1/2?1/2 1/2?1/2™1/2?i/i/i/i/
i/

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/a/Y/i/i/i/i/i/i/i/iOi/iOiEAEYEi/·/i/i/i/i/i®i¤?/i/i/Y/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/ia/a/assOea/a?a/a/a/a?aAa/ass?a/????a/a/a/a/a/a/•?•/a/a/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iassiaiaiaiaiaiaiOessOe?assaiaiaiaiaAai?¶iaiaiaiaiaiaiiF™aAaiai hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

ae/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/assa/a/a/a/aOa/a/a/a/a/E/a/a/aOa/A·A·A°A·A·A·A·¦·assa/a/aOa/a/a/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oeaOaOaOaOaOOEO?µaO¬OaOaOaOaFOaOaOaOaO?’?aOaOa}aO hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/iai/iUei/i/i/i/N/i/i/i/iUeiE/i/i/i/i/i/i/N/i?iµ®µ¤ai/i/iUei/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h0A

hl%

hl%

hl%

h0A

h0A

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/ai/i/i/ississiOi/i/iOssi/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/issi/ssi/i/i/i/i/i/iOi
/i/i/i/i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/ia/a/aOa/a/ai/i/i/I/I/i/i/A?Ai/i/i/i/i/iIi/i/i/i/i/i/A/i/i/i/
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiaiUIUAa1/4a¶aiUAU?UAY?Aaiaia?iUAUAUA’†’UAaiaiai

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h0A

h0A

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/ieissOAOAOAOAOAOAOAOAµO??i–i–i–i–i–i–i–i–i–i–i–? hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iei/ei/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/ia/i/i/i*i/i/i/i/i/i
/i/i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/a/a/a/a/a/aUaIaIaIa/a/a/i/a/a/a/a/a/Ca/a/3/4/a/a/?/?a¬/a/i/! hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

??%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/a/issi/i/i/iO/AE/i/i/i/i/i/i/i/i1/2/i/i/i/i/i/i/i/i/i/·i1/2¬1/2
i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

d

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

uiaUeOUeaEaUeaAaUeaUeaUeaUeaUeaUeaUeaUea1/4UeaEaUeaUe?UeaUe§aUea?aUeaUe”
? hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oiaeUaeUaeUaeNE??E?NEN®NENYN?ENEN?NE?ENE?ENEN®NEN?NEN?NENE• hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiaiaiaiaiaiaissaiaiaiOiaiaiaiaiaiaiaiaiOiaissiaiaiaiaiaissiaEiaissaA?
° hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/aUOUaUaUaUaUaUEaUaUAUaUaUa/O/i/O/aUa/aUaUaUaUaUaUaUaU?UaUOUaU®UaU
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

?i/i/i/i/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/e/i/issi/i/O/i/i/i/e/e/i/e/i/i/i/iIi/i/i/issAssissi/e/i/i/i/i/i/iss
i/i/i/e/e/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

unenenssnUnUneneneneneIeIneneneneneneAenenenenenenenenenene??neA¤ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h$y

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h$y

hl%

hl%

hl%

hl%

h$y

hl%

hl%

hl%

hl%

h$y

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iai/i/i/i/i/i/iY/iY/OYOi/i/i/i/i/i/iEi/A/i/i1/4/i/i/?/i/i/i/i/A?A/i
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

$

8

:

D

F

H

P

R

Z

\

^

d

j

l

?

?

?

?

¤

¦

?

?

?

A

Ae

E

E

?

O

Oe

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

8Oe

O

TH

a

i

?

o

oe

ue

th

$

2

4

8

:

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

D:

B

D

N

P

R

V

X

`

b

p

r

|

~

?

?

?

?

?

3/4

A

I

I

U

Ue

a

a

i

i

?

o

oe

th

aUaU hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/ia/i/i/i/Ue/i/i/i/Ue/i/OiAE·AEi/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/Ue/i/i/i/i/i/¬/i/
i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoYoaeoaeoaeoaeoaeoaeoaeoYOYOYOYOYEYOYOA
O?OY®YOYOYOYOY hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiassiaiaiaiaOaiaiaiassiaiaiaiaiaEiaOaiaiaiaiaiaAaAai/iai1/4±1/4iaAaia
AaAa hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h0A

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/iai/i/iUi/i/i/i/i/i/i/NAENA/i·i/®/i/i/i/iYi/i/›‘i/i/i/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/i/iai/OeiOei/i/i/i/i?i?i/i/i?/iai/i/i/i/i/i/i/i/C1/4C/i/i/i/i/i
/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/e/i/i/i/i/i/i/i/i/iYi/i/i/i/i/i/i/i/i/i/iYi/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/OEO/i
/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iai/i/i/i/i/i/i/i/i/i/iUi/iai/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/iNi/E1/2E/i/i/i/i/i/i
/i/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiaiaiaOaOiaiaiaiaiIiEiaiaiaiaiaiaiaiaiaiai3/4iaiEiaiaiaiaiaiaiaiaiaia
iai3/4i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/ie/i/i/i/i/issi/iUi/i/I/i/i/EiAi/i/i/i/i/E/E/i/i/I/i?/i/i/i/i/i?
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/n/e/e/e/e/e/e/e/e/e/e/e/e/esse/e/e/e/e/e/e/e/e/eOe?Oee/e/e/e/en/n/e/e/n
/n/e/A/e/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

i/i?/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/assa/i/OeEOe/ississi/ississi/ssississi/i/i/i/i/iAi/i/i/i/i/i/i/i/i/
i/i/i/ississi/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

ununessessessessessessessessessessessussessessessessessessessOssessesses
sessessessessessessessessessessessessessOsse hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/a/a/a/a/a/a/a/Y/aO/a/i/a/a/aY/a/aEAEaEYEYEa/a/a/a/a/a/a/a/aEYEa/a/aE/
a/a/ hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

unenUOUOUOUOUOUOUOUEOUOUOUOUO?Enenenenenenene¤enen™nen™nene hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hAe

hl%

hAe

hl%

hl%

hAe

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h0A

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oaeoUoOUOUOAEUOUOUOUOUOUAUOUOUO?UOUOUOUOUOU?UOUOUOUOUOUOUOUOUOUOUOU hl%

h0A

hl%

hl%

hl%

hl%

h0A

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/iaiOi/i/i/ia/i/i/i/i/i/O/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/C/i/i/i/i/O/i/O/
i/i/i/ hl%

h0A

hl%

h0A

hl%

hl%

hl%

w hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

h0A

hl%

h0A

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/e/issi/i/i/U/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i?A?i/i/?/e/i/U/i/i/
i? hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/ne/e/e/e/e/e/e/aU/UaUe/e/e?/e/e/eAe/»±»±§»§e/e/U/e/e/e/e/e/e/U/e/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/ai/i/i/i/i/Ue/i/iNi/i/i/iE/i/i/i/i/Ai/i/?A?A?/iNi/i/i/?Y?Y hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

CeCeCeCeCe?C hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/a/i/iss/i/aUa/i/i/i/i/i/?i/C/i/i/i/3/4?/i/ii/?i/i/iUi/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/iai/iUNUN/i/AE/i/i/A/i·i/i®A®i/Ai/i/AE/i/i/iU¤UN/i/i/i/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/i/aU/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/U/i/i/i/i/Oi/E/i/O/i/i/iA·/i/i/U
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/eissi/e/i/i/OeiIi/i/iIi/A/e/e/i/?/i/i/°/?i/¤i/¤/i/i?“

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iaiaiaissiaiaOIOIOAe»iaia®a®aiaiaiaYaiaia?iaia“ai?iaia hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

j hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/a/ai/i/iOei/i/i/i/iIi/iCi/i/i/i/i/iCi/iOei/i/i/ai/i/1/2?ai/i/i/i/
i/ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oiaUNaNaCACN·NaNaNaNaCCACFCACCFAFCNaNaNaNaNaNaN?NaNaN hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/ieiei/i/i/i/i/i/iss/U/i/i/?/i/?i/i/i/i/issi/i/?A?/i/i/i/?/i1/4i/i/i/i±i
/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/iei/i/U/Ui/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/iOi/E/i/i/ie/i/A/·/i/i/i/i/FF hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

oiaUaNaiaiEaiaiaiA?®?aiaiaYaiaiaiaiaiaiaiai?i?iaiaia•‹ hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

iaeI‡IAIA}v}v}aei

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/i/i/i/aeYOi/i/iIi/i/i/i/i/i/i/i/i/AeIAe/»i/i/i/i/i/i/i/i/i/i/i°
hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/i/i/i/i/i/i/i/i/a/i/i/U/i/O/i/iE/i/i/i/i/i/O/i/i/A/i/A/i/i»±/i/i hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

? ??

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hL

hl%

hl%

hl%

nYnYnYnYnYnunun hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

/i/iaiaiaiaiaiaiaiaiaUaiai?AEai???AEaiaiaiaiaiaia¶ai???AE ?AEai hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

,

.

8

:

>

D

F

H

R

T

X

Z

t

v

?

?

?

¬

Ae

AE

O

U

Ue

TH

a

ae

ae

ue

th

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

hl%

- & ( , . 2 4 D F N P ^ ` h j t v x z | ~ ” –
c ¤ ? ? 3/4 A O O O U a a e e o u ue

$

2

6

:

<@BLNVXtv?‚„†”hl%hl%hl%hl%hl%hl%E”–??¬??AAeOeOUaaeeei?uethhl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%unenessnenenenUenenenenene?enenenuneIneAenenunenenenen1/4nUnenen±nenenen e hl%hl%hl%hl%hl%hl%hl%Fвербальных контрактов и в особенности корреалитета, согласуя его известия с отрывочными свидетельствами сохранившихся от искажения фрагментов других юристов.И так, прежде всего общий вопрос: все ли те способы прекращения корреалитета, которые видим у Юстиниана, суть в то же время и первоначальные? Мы постараемся дать ответ на это сперва в виду свидетельств общего характера, потом прямо соответствующих вопросу в положительной форме — какие именно способы суть первоначальные и какие позднейшие.Несколько отрывочных указаний различных писателей открывают перед нами всю изумительную гармонию форм, какая некогда существовала в нетронутом еще никаким внешним влиянием квиритизме. Гай говорит:Omnia, qyae jure contrahuntur, contrario jure pereunt ).Юлий Павел: Fere qvibuscunqve modis oHigamur, iisdem in contrarium actis Hberamur )....— 175 —Наконец Ульпиан: Nihil tam naturale est, qvam eo genere qvidqve dissolvere, qvo colligatum est; ideo verborum obligatio verbis tollitur ).Если мы возьмем, далее, те места, в которых старейшие классики говорят о способах прекращения корреального обязательства, то результата будет совершенно соответствовать этим строгим требованьям формализма. Таким образом Яволен, как известно, ближайший последователь Сабина ), дает нам в немногих чертах всю природу корреального обязательства в ее чистейшем виде:Qvumduq eandem pecuniam ant promiserint, aut stipulati sunt, ipso jure et singulis in solidum debetur et singuli debent; ideoqve pe-titione, acceptilatione unius tota sotyitur obligatio ).Ульпиан, ссылаясь на авторитета Юлиана, говорят о разных случаях исков adjectitiae qvalitatis, при чем оказывается, что если иск направлен против одного из господ, то, каков бы ни был его результат, другие господа того же раба, будут свободны: si unus fuerit conventus, omnesliberabuntur. Но за сим Ульпиан от себя продолжает.Sed si licet hoc jure contingat, tamen aeqvi-tas dictat, judicium in eos dari, qvi occasi-one juris liberantur, ut magis eos perceptio, qvam intentio liberet )С точки зрения Ульпиана абсолютная сила формальных актов составляла уже нечто обременитель-— 176 —ное, вопиющее к чувству справедливости. В другом месте, по другому поводу, он даже с некоторым негодованием восклицает: de bona fide euim agitur, cui non congruit de apicibus juris disputare, seel de hoc tantum, debitor fuerit, nee ne ).Во всех этих местах, как это и сделано в целой массе других, совершенно им соответствующих, компиляторы должны были также заменить слова intentio, conventio, petitio, словом electio, и однако, по простому недосмотру, они этого не сделали.Наконец, Юлий Павел, разбирая действие pactum de non petendo на альтернативное обязательство сопоставляет три способа прекращения контракта verbis: solutio, petitio, acceptiiatio ).Чтобы уяснить себе, каким образом акт материального характера (solutio в тесном смысла уплаты) приравнивается по своему действию чисто формальным актам, — надо припомнить то безразличие, с которым в позднейшее время относились к отвлеченной стипуляции на определенную сумму денег и к займу (см. выше стр. 87 и след.). Если этот контракт re одинаково с контрактом verbis способен был служить для установления обязательства, то естественным образом iisdem modis in contrarium actis (см. выше, Гай, L. 100 D. de R. I), с тем же безразличием, не только verbis, но и re fsolutione), обязательство могло быть и разрешаемо. Кроме указанного места Юлия Павла в этом же смысле мы имеем еще старейшее свидетельство Помпония:—177 —Prout qvidqve contractum est, ita et solvi de-bet, ut qvum re contraxerimus, re solvi debet, veluti qvum mutirnm dedimus, ut retro pecu-niae tantundem solyi debeat. Et qvum verbis aliqvid contraximus, vel re vel verbis obligatio solvi debeat; verbiB, veluti qvum acceptum promissori fit, re, veluti qvum solvit, qvod promisit. (L. 80 D. 46. 3).Значить ли, в виду этого, что solutio есть в самом деле вполне соответствующий формальным способам способ прекращения обязательств verbis, что такова сила уплаты в самой ее основе, что никогда иначе и быть не могло? Вот в этом-то именно и заключается величайшая ошибка прежней критики изучаемого нами явления. Из того, что позже формальный и материальный акт сблизились в своем действии, из того, что позже их стали сопоставлять, — не следует никак, чтоб так было всегда. Мы берем на себя смелость утверждать, что если бы solutio и формальные акты не различались в предшествующей эпохе в высшей степени строго, то в римском праве никогда не образовалось бы двух совершенно различных понятий, которые беспрерывно противопоставляются в источниках, понятая correus и solutionis causa adjectus. Для того чтоб быть поставленным в возможность принять уплату в материальном смысле, этим материальным путем прекращая обязательство, нет никакой надобности быть субъектом обязательства, не нужно никакого корреального обряда, довольно чтоб веритель в стипуляции сказал — обещаешь ли мне или Тицию заплатить 100? Тиций вовсе не должен при этом присутствовать. Но тогда он именно только уплату и способен принять, только этим материальным, подлежащим поверке актом и может прекратить обязательство. Никакой формальный акт Тиция, ни intentio, ни acceptiiatio, ни novatio, не произведет никакого действия, ибо он вовсе не субъект обязательства.— 178 —Что акты формального и реального прекращения обязательства в самом деле строго различались в эпохи формализма, — для этого мы имеем не одни общего характера свидетельства, как те которые мы привели выше, не одни общего соображения, высказанные сейчас, не одно свидетельство Яволена, а прямо указанные нам практические решения, имеющие смысл только в виду ясно сознанного различия между материальной solutio и формальным уничтожением обязательства. Таким образом Гай говорит нам:Mulieri vero etiam sine tutoris auctoritate recte solvi potest; qvamqvam hoc ita est, si aceipiat pecuniam, at si non accipiat, sed ha-bere se aicat et per acceptilationem velit debi-torem sine tutoris auctoritate liberaue, non potest ).Тут же, выше (§ 83 и 84), видно, чем условлена точка зрения на solu io как на средство разрешать обязательство, которого субъект есть pupillus или mulier, — qvoniam meliorem conditionem suam facere iis etiam sine tutoris auctoritate concessum est. Здесь есть материальный момент, по которому можно судить — стало ли положение лучше. Толи же в формальных актах? Совершенно иное. Здесь Само лицо есть последит и бесповерочный судья в вопросе о достоинстве акта. Поверять материальным критерием ею силу нельзя, ибо он не поставлен при его возникновении ни в какую связь ни с какой материальной основой или целью. Весь круг лиц, для которых возникли формальные обязательства и формальные способы их прекращать, есть другой, что для материальных актов. Полное соответствие в этом отношении существует опять только между способами установ-—179 —ления обязательства verbis и способами прекращения его тоже verbis.Наконец, Гай дает нам очень важное указание на контроверзу школ по вопросу о действии уплаты на иск после litis contestatio. Это то весьма известное место, из которого мы узнаем, что Сабин и Кассий требовали абсолюции ответчика, si ante rem judicatam is, cum qvo agitur, post acceptum judicium satis-faciat actori, и наоборот, diversae scholae auctores хотели, строго держать юридической консеквенции, его кондемнации, qvia judicii accipiendi tempore in ea causa fuerit, ut damnari debeat, разве иск шел in rem, или к формуле присоединена была clausula restitutoria, или это было jndicium bonae fidei )... И так в иске личном, где судье не предоставлено никакой роли посредника, где решающим должно служить строгое право, — там прокулянцы не давали вовсе значения материальной сатисфакции и требовали только строго выдержанного движения процесса до конца. Цель суда есть чисто формальная и никогда никакие материальные моменты не могут видоизменить раз определившегося направления воли истца. Судья не вправе решать, — сделал ли ответчик, уплачивая мне после начавшегося суда лучшим мое положение (conditionem meliorem, см. выше, Гай, II, 88—85, где иная мерка для женщин и детей). Это может решить только сам истец и никто за него. Суд в этих условиях никогда не есть только попытка судиться. Что в этом мнении учеников Лабеона, знаменитого друга республики, снова блеснул как в зеркале весь суровый образ самобытного личного развит чистых римских характеров, все черты старого формализма—это также верно как то, что друзья цезарей, ученики Сабина, не давали столь много цены вопросам воли, чтоб их нельзя было измерить никакой денежной единицей. Сабинианец Гай свидетельствует нам, что существо нововведения выража-— 180 —ли все так: Sabino et Oassio placere, omniajudicia esse absolutoria. Но все ли видели в этом великое благо, у всех ли вдруг развилось одиозное отношение к старым обрядам, об этом не говорить Гай, и мы можем делать наши заключения лишь со слов Помпония, которыми он характеризуете положение вождей той и другой школы ).И так, в виду этих соображений, может ли иметь для нас, если мы хотим раскрыть все моменты развития корреального обязательства в условиях первоначального формализма, какое нибудь значение то, что позже рядом с acceptilatio и intentio ставили solution Мы полагаем никакого.Результата этих предварительных сведений очень важен для нас. Мы становимся совершенно врозь с нашими предшественниками. Мы будем в дальнейшем рассматривать одни только формальные акты прекращены обязательства. Мы не будем безразлично насчитывать всевозможные способы прекращения корреалитета, в числе которых за одно идут и те, которые характеризуют явление, и те, которые диаметрально противоположны первым по своей природе. Мы следуем здесь тому же аналитическому приему, которого держались в вопрос об установлены корреалитета. Как там стипуляция и она одна заключала в себе все свойства необходимые для того, чтоб сопоставить два обязательства ejusdem potestatis, которых взаимное отношение не определено никаким, ни материальным (как в поручительстве ), ни формальным (как в новавди) критерием, — так и здесь одни формальные акты нуж-181 —ны и пригодны для того, чтоб разрешить нейтрализованное состояние обязательств, чтоб привести силу одной стипуляции в действие против другой.Только при таком способе действия, выделяя разнородные явлении в разные группы или эпохи, мы придем к тому, что всё юридическое отношение, с минуты его возникновения и до заключительного момента, явится перед нами вполне выдержанным, само себе верным.Совершенно тоже соответствие будет видно и позже между началом и концом конструкции. Формализм будет исчезать и в способах установления и в способах прекращения корреалитета. Точно также цель сопоставления двух обязательств мало по малу будет утрачивать свой прежний абстрактный характер. Обе стипуляции будут идти на любые предметы, на услуги; рядом с корреалитетом образуются новые средства оборота с требованиями; иные, чем прежде, контракты будут сопоставляемы в эту связь; и если не прямо из самой конструкции, то из этих внешних условий мы увидим, что весь институт изменился во всех своих чертах. Цель сопоставления обоих обязательств не есть более формальная, всесодержащая, и тогда понятно, что рядом со старыми способами прекращения, которые тоже потеряли свой прежний характер, возникли новые, совершенно материального свойства, solutio, compensatio и т. д. Но это именно в позднейшее время, когда и сама стипуляция материализовалась, когда, наконец, корреального обязательства нельзя было больше узнавать по его собственным чертам, и надо было назвать данное сочетание именем корреалитета, чтоб его не смешивали ни с чем иным. В этих условиях, если цель сопоставления была, согласно духу эпохи, совершенно определенная и именно—материальная, необходимо должен был, наконец, возникнуть вопрос, — на что нужен корреалитет? Не гораздо ли лучше те же материальные цели достигаются посредством простой солидарности, и Юстиниан (по крайней мере для пассивного корре--182 —алитета) нашел в самом деле всю конструкции вовсе больше не нужной и вполне заменимой солидарным сопоставлением двух обязательстваВот то критическое отношение к источникам (стр. 172), которое одно способно в данном случай привести нас к цели.Какие же эти формальные способы прекращения и как они действуют? Яволен называет нам в приведенном выше тексте два: intentio и acceptilatio. Но достаточно анализировать хотя один первый, чтоб убедиться в его теснейшей связи с новацией. Если мы присоединим сюда еще jus jurandum, то будем иметь все четыре формальных акта прекращения корреальных стипуляций ).Вопрос о том, как действуют эти способы, может быть поставлен точнее и ближе к его разрешений, если мы его формулируем несколько иначе, чем это было принято до сих пор, следуя здесь прямо образцу классиков. У Ульпиана, который держится авторитета Юлиана, вопрос принимаете собственно такой вид, что дело идет не о том, как, каким внешним средством прекратить корреалитета, а о том, по какой внутренней причине, и стало быть, до каких пор необходимо будет продолжаться это сопоставление стипуляций.В этой причине, по которой сопоставление не прекращается, лежит прямо природой явления условленный ответ и на то, что нужно, для того чтоб оно прекратилось. И так, какая причина продолжающаяся сопоставление двух стипуляций на idem? Причина, говорит Ульпиан, заключается в том, что здесь на лицо duae obligationes ejusdem potestatis, между которы-— 183 —ми non potest reperiri, cur altera potius qvam a1tera consumeretur.Стало быть недостаток вот чем: неизвестно, отчего скорее эта, чём та стипуляция должна поглотить другую, неизвестно — какая из двух должна будет произвести эффект консумации.Все остальное есть известное, данное. Известно, что здесь две отвлеченные стипуляций на idem (duae stipulationes); известно, что у каждой из них одинаковая способность и сила (ejusdem potestatis); известно, наконец, что характер погашения одной стипуляций другою есть формальный, абсолютный (consumtio). Это всё данное; неизвестное, искомое — одно, — которая из двух на какую другую должна произвести этоКакая причина этой неизвестности? Ответ Ульпиана совершенно ясен. Она заключается в том, что между обеими нельзя усмотреть никакой разницы, по которой можно бы заключить, что именно эта, а не другая стипуляция должна обнаружить активно заключенную в ней силу, другая испытать ее на себе: nam tantummodo ubi aliqva differentia est obligationum, — potest constitui, alteram per alteram perimi.Что нужно, чтоб эта неизвестность, эта причина продолжающегося сосуществования обеих стипуляций, прекратилась? Надо, чтоб этот недостаток восполнился, чтоб между обеими стипуляциями образовалась требуемая differentia.Какая же должна быть эта differentia? Мы видели выше, что обе стипуляции могут очень видоизмениться вследствие присоединения поручительству расtum de non petendo, вследствие просрочки, всякого рода случайностей. Но все эти внешние влияния оказывают свое действие только на одну стипуляцию, а вовсе не на обе. Вследствие таких причин корреалитет может вовсе не достигнуть своей цели, но никогда не может прекратиться так, как этого требует природа конструкции, natura obligationum duarum. — Итак внешних, фактических, случайных различай для это--184 —го мало. Чтоб возникла та differentia, которой требует Ульпиан, — необходима перемена внутренняя, необходимо, чтоб ipsum jus obligationis изменилось.Если образуется между обязательствами такая differentia, тогда, понятно, причина продолжающегося существования обоих исчезнет, мы получим известность, которая стипуляция поглотит какую другую, и вместе с этим корреалитета исчезнет.Что мы должны заключить отсюда о том, кат должны быть способы прекращения корреалитета?Они все должны заключать в себе способность оказать влияние на ipsum jus obligationis. Если они окажут это влияние, то не их сила, а сила в самих стипуляциях заключенная довершит остальное.И так, роль, которую играют здесь так называемые способы прекращения есть в высшей степени ограниченная. Они восполняют только то, чего недостать внутри корреальной конструкции, только один момент неизвестности, только недостаток differentiae. Свойство прекращения, сила консумации дана не этими последующими актами, а самими сопоставленными стипуляциями.Казалось бы, что здесь способам прекращения принадлежит совершенно исключительная интенсивность. Один акт разом прекращает две стипуляции. В виду этою в особенности унитаристы хотели во что бы то ни стало доказать, что в корреалитете всего одно обязательство. В виду этого Фиттинг строил свои возражения им. Допуская, что litis contestatio консумирует одну стипуляцию, он спрашивал, — что же будет с другой? Если первая исчезает только формально, то вторая, под влиянием того же акта, не может же вовсе исчезнуть! После нее должно всё таки остаться хоть резидуум натурального обязательства, а тогда — де остаются обязанными поручители, может иметь место solutio и проч. До чего близорука та и другая точка зрения, — мы думаем, что теперь это совершенно ясно. — Не силой последующего акта-185 —прекращающего корреалитет, а силой в самих стипуляциях заключенной условлен весь эффект консумации. Акт прекращения заключает в себе, не смотря на большой его эффект, самое малое содержание. Он должен только восполнить то немногое, чего недоставало в обеих противопоставленных стипуляциях. — Это искра, которой действие зависит не от ее размеров, а от свойств тел, которых она коснулась.Мы позже будем говорить о солидарных обязательствах, и тогда будет ясно, что неизвестность в солидаритете будет совершенно иного содержания. Там она касается совершенно другого вопроса, именно вопроса о том, — какое из двух обязательств послужить достаточным средством для погашения материальной цели иска. Оба обязательства там имеют одну материальную цель, и лишь когда она достигнута, тогда истец не может больше упражнять исков. Здесь неизвестность касается только вопроса, какая из двух стипуляций формально погасит другую, и цель конструкции достигнута, когда эта неизвестность прекратилась.И так, вот всё что должны в себе заключать и что действительно заключают в себе те три способа, которые суть подлинные для прекращения корреалитета ). Они есть восполняют собою только один— 186 —формальный момент, который есть неизвестный в корреальной конструкции. Как это происходите, мы сейчас увидим на каждом способе отдельно.Мы уже выше, в кратких чертах, ознакомили читателя с последними главнейшими успехами немецкой литературы по вопросу о новации. Эти предпосланные сведения существенным образом облегчают нашу ближайшую задачу, — определить влияние, которое производите новация, litis contestatio и acceptilatio на корреалитет.Все учение о новации в своей основе принадлежит к системе старого формализма. При Гае, однако, формальное значение новации, как оно определилось в jus civile, удерживалось еще вполне. В этом первоначальном виде novatio и litis contestatio одинаково служили средством, заключали в себе формальный способ переноса требования с одного лица на другое. Быть может сама новация выделилась из процессуальных обрядов лишь позже как особый институт ). Для активной сукцессии в старом праве служила главным образом litis contestatio, ибо здесь не нужно согласие должника, чтоб достигнуть передачи иска; напротив, для пассивной необходимо согласие верителя, и здесь главным образом прилагается novatio.Одно то, что оба акта служат средством для передачи требований и перевода долга на другое лицо, достаточно свидетельствует о силе влияния этих средств на прежнее обязательство: и novatio и litis contestatio уничтожают его абсолютно, не оставляя вовсе того резидуума натурального обязательства, которое могло бы служить достаточным основанием, чтоб произвести уплату прежнему верителю.— 187 —Старая тесная связь обоих актов видна совершенно ясно у Гая, который здесь служит главным источником ) изучения явления.Новация, совершаемая посредством стипуляции, изменяет ipsum jus obligationis ). Новая стипуляция поглощает в себе старое обязательство, и в этом отношении, по свидетельству Гая, действие litis contest, на известные виды обязательств есть совершенно тождественное с действием внепроцессуальной консумции.Praeterea novatione tollitur obligatio..... prima tollitur translata in posteriorem, adeo ut interdum, licet posterior stipulatio inutilis sit, tamen pirima novationis jure tollatur.Tollitur adhuc obligatio litis contestatione, si raodo legitimo judicio fuerit actum: nam tune obligatio qvidem principalis dissolvitur, incipit autem teneri reus litis contestatione ….Et hoc est qvod apud yeteres scriptum est, ante liteni contestatam dare debitorem oporte-re, post litem contestatam condemnari oportere.Та и другая форма, и litis contestatio и novatio, служат средством преемства, a interventu novae personae noya nascitur obligatio....)— 188 —Но необходимо ли, чтоб иное лицо вступило в обязательственное отношение, для того чтоб было понятие новации? Jus novationis этим вовсе неусловлено. Litis contestatio и novatio существует независимо от этого:Seel si eadem persona sit, a qva postea sti-puler, ita demum novatio fit si qvid in poste-riore stipulatione novi sit ).Мы касались выше (стр. 109) вопроса о том, какой смысл имело это трёбование чего либо нового от stipulatio posterior. Источники сохранили нам прекраснейший образец того, какое исключительно формальное содержание заключалось в этом понятии. Весь смысл его исчерпывался тем, что новая стипуляция, в которую переносилась старая, становилась позднейшею относительно рядом стоящей. Вот этот любопытный пример:Si duo rei stipulandi usumfructum in servo habeant, vel qvibus bona fide serviebat, et jus-su unius a debitore stipuletur, ei soli acqvirit. )Мы двое, я и Тиций, были duo rei stipulandi и имели общего раба, который приобретает нам обоим. Я приказываю этому рабу новировать мою стипуляцию, и стипулируя тоже самое от должника на мое имя, он производить новацию, делает cautionem juniorem, eo ipso погашает стипуляцию другого господина, и я остаюсь единственным верителем.Для litis contestatio совершенно достаточно, что она происходит в новых условиях, с участием суда, для того чтоб получился тот же результат, то-— 189 —же понятие aliqvi'd novi, и вместе с этим та differentia, от которой зависит весь эффект прекращения корреалитета.Interpositis delegationibus aut inchoatis li-tibus novavit. )Совершенно та же точка зрения и на jusjurandum:Jurisjurandi conditio ex numero esse potest videri novandi, delegandiqve, qvia profi-ciscitur ex conventione, qеamvis habeat et instar judicii.In duobus reis stipulandi ab altero delatum jusjurandum etiam alteri nocebit. )Вопрос о действии новации и litis contestatio есть при корреалитета всегда стало быть двойственный: это, во-первых, вопрос о влиянии на новируемую стипуляцию, и во-вторых, — о действие этой новой стипуляции на прежде рядом стоявшую.В той именно тираде из Юлиана, в которой мы нашли выше руководящее средство для постановки вопроса о прекращены обеих стипуляции, в ней же мы находим и разрешение его в обе стороны:Plane si ex altera earum (duae obligationes) egerit, utraraqve consumet, videlicet qvia na-tura obligationura duarum, qvas haberet, ea esset, ut qvum altera earum in judicium deduceretur, altera consumeretur.)Чтоб судить о силе действия новированной стипуляции на другую, которая стояла с ней рядом, мы— 190 —имеем ясное указание прямо сюда относящегося текста из Гая, взятого в наш титул:Ex duobus reis stipulandi si semel umis egerit, alteri promissor oflferendo pecuniam nihil agit ).Прекрасный случай приложения этих принципов представляет известный L 29 D. de liberatione legata 34. 3., взятый из толкования Павла на lex Julia et Papia:Si is, qyi duos reos promittendi habet, damna-verit heredem, ut utrosqve liberet, si alter ex his capere non possit, nee socii sint, delegari debebit is, qvi nihil capit, ei, cui hoc commodum lege competit; cujus petitione utrumqve accidit, ut et hoc commodum ad eum perveniat, et is, qvi capit, liberetur. Qyodsi socii sint, proprcr eum qvi capax est, et ille capit, per conseqventias, hberato illo per acceptilationem; id enim eveniret, etiamsi solum capacem liberare jussus esset.Дело в том, чito одна из стипуляций индивидуализируется здесь тем, что должник по закону не может быть либерирован актом последней воли: он есть incapax. Завещатель приказал однако либерировать обоих. Смысл этого легата есть для наследника двоякий: он должен отказаться от иска, и оба должника должны быть свободны. Один из них не может быть освобожден по причине в нем лежащей. Но отказываться от иска и от себя либерировать наследник всё-таки обязан. Если он произведете acceptilatio, то обе стипуляции будут погашены, и это будет противно закону.Итак, возможность удовлетворить требование закона и вмести выполнить волю одна: веритель должен— 191 —потребовать о неспособного, тогда litis contestation его обязательство будет дедуцировано in judicium и обязательство способного погашено. Неспособный останется обязанным. Требование закона удовлетворено. Но чтоб вместе и воля, в той мере, в какой нет препятствия ее выполнить, была тоже выполнена, иск ставится не на имя кредитора, а на имя способного должника. Результата будет тот, что веритель уступил иск, способный приобрел требование, неспособный остался обязан. Это единственно возможный формальный исход из компликации. В тех случаях, где отношения обоих должников суть материально определенные, когда они socii, — там нет нарушения закона, если incapax стяжает выгоды из либерации, ибо он их приобретает не прямо на основании акта последней воли, a per conseqyentias, в силу того, что он socius способного. Где дело стоит иначе, где оба обязательства суть отдельные, там надо избрать такой путь, которым бы именно одно обязательство разрешалось, а другое удерживалось в силе, хотя не в пользу наследника. — При том характере безмездности, который заключается в данном случае легата, нельзя иначе выполнить волю, как именно перенеся иск на способного приобретать из легата. Он приобретает быть может больше, чем приобрел бы, если б и другой был способен, но причина здесь не в jus patrum как думает Келлер ), а в невозможности иначе выполнить волю в виду особого свойства сопоставления обоих формальных обязательств ), точно также как в противоположном случае (при societas) невозможно устранить последствий стяжания неспособным, поелику он socius.— 192 —Консумция jure novationis происходить посредством litis contestatio однако далеко не во всех исках. По свидетельству Гая самостоятельное существование прежней обязательственной формы прекращается лишь тогда, когда иск есть actio in personam, когда formula есть in jus concepta, и judicium есть legitimum. Все эти условия вне всякого сомнения могут совпадать в иски из абстрактной стипуляции. И в.таком случай действие ее заключается в том, что postea ipso jure de eadem re не может быть больше спора.).Для нас вовсе не важны дальнейшие подробности вопроса, которые сами по себе очень любопытны. Результат тот, что моментом lit. contestat. фиксируется пункт времени, когда возникло новое юридическое отношение сторон. Прежняя обязательственная форма в отношении к этой новой сошла на степень служебную, как основа этого притязания, и она никогда больше не способна стать основой другого иска.Раз мы имеем этот результат, как вся необходимость влияния его на рядом стоящую корреальную стипуляции ясна сама собой. Положение обоих верителей или обоих должников не есть более равное, нельзя больше сказать par utrius qve causa est. У одного из них ipsum jus obligationis подверглось существенному изменению, и эта новая, перерожденная в интенцию формулы cautio, много ли, мало ли нового она в себе заключает, дает во всяком случай искомую дифференцию, которой недостаток составлял единственную причину продолжавшегося нейтрализованного состояния обоих обязательств ).Нам остается сказать еще нисколько слов об accеeptilatio. Дело в том, что на природе этого193акта также легко проследить по источникам его постоянное склоняющееся к силе простой расписки в получении долга значение, как и на природе самой стипуляции. Преимущественно эту сторону акта и принимают во внимание исследователи корреального обязательства. Но тогда, как совершенно справедливо замечает Фиттинг, прекращение обязательств корреальных и солидарных этим актом не представляет ничего особенного. Фиттинг на этом впрочем и останавливается, не исследуя глубже природу самого акта.Мы начнем с того, что еще в позднейшее время, при Папиниане, acceptilatio, на ряду с emancipatio, hereditatis aditio и проч. причислялась к actus legitimi, qvi non recipiuut diem vel conditioiiem. )Еще позже Ульпиан говорить, что если obligatio не была verbis, a re contracta, то должник посредством акцептиляции, non liberatur qyidem, sed excep-йоде doli mali vel pacti conventi se tueri potest. ) Различие с распиской (apocha) он усматривает в том, что первая имеет силу только тогда, когда деньги уплачены, а последняя либерирует должника licet pecuoia soluta non sit.Гай говорит, что ниже по приказу господина раб не может совершить акцептиляцию. )Определение, которое дает ей Модестин, указывает на ее строго вербальный характер и притом совершенно отвлеченный от материальной основы, по которой происходить освобождение должника: acceptilatio est Uberatio per mutuam iaterrogationem. )Мы видим не раз, что этот акт служить средством для того, чтоб совершать сделки материального характера, как напр. установление приданого.-194 -Именно Яволен рассматривает случай, когда женщина, в виду брака, совершает, желая дать приданое, акцептиляцию долга, которого уплаты она может потребовать, если брак не последует. )Отсутствие иной необходимой связи с материальным содержанием сделки, кроме соответствия формального — сделки yerbis и либеравции verbis, видно часто в источниках. Я стипулировал раба, акцептилировал Стиха, — и стипуляция консумирована. ).Решающий момент субъективного удовлетворена есть также прямо выраженный в этом акте. )Гай называет акцептилящю — imaginaria solutio и требует при совершении ее женщиной присутствия опекуна. )Если акцептиляция составляет таким образом средство для отвлеченного обращения имущества (долга) к любой пили, изменяющее самое jus obligationis, то понятно, что совершить ее может, точно также как совершить стипуляцию, как новировать, вывести в суд, только субъект обязательства. Посему, при корреалитете этим актом, совершенно также как всеми другими, сейчас названными, один веритель делает из своей стипуляции такого же рода употребление, изменяет ее субстанцию совершенно так, как при всех других формальных актах. Посредством акцептиляции ipso jure установляется та разница между двумя стипуляциями, которая необходима, чтоб между ними определился неразрешенный в корреальном обряде вопрос, какая из двух должна консумировать другую. Если акцептиляция способна служить средством для того, чтоб обязать именно себе возвратить сумму составляющую долг, если она заменяет собою реаль-— 195 -ное совершение ), если здесь происходить такая же alienatio как при делегации ), то совершенно понятно, что действие ее должно быть тоже, какое имеют другие формальные акты, изменяющие ipsum jus obligationis.Те же вопросы, которые возникают в источниках для новации, имеют место и по отношению к акцептиляции. И так, источники рассматривают ее влияние на условную стипуляцию ), погашение ею части долга ). В известной аквилиевой стипуляции, где многие предшествующие обязательства новированы, они все вместе погашаются одним актом акцептиляции ). Употребление акцептиляции вовсе не ограничивается узким кругом известных сделок, и она способна действовать non sua natura, sed potestate conventionis ). Наконец, много раз действие ее поставляется в связь с процессом и с присягой.Совершенно понятно, в виду этого, что по вопросам о действии акцептиляции на корреальное обязательство, она всегда является рядом с другими формальными актами прекращения корреалитета. Мы приведем несколько мест, из которых ясно такое ее значение. И так Венулей говорит:Fere autem convenit, et uni recte solvi, et unum judicium petentem totam rem in litem— 196 —deducere, item unius acceptilatione perimi utrisqve obligationem.Здесь же сопоставляется действие этих актов с делегацией:alioqvin qvid dicemus, si unus delegaverit creditori suo communem debitorem, isqve ab со stipulatus fuerit, aut mulier fundum jusserit doti promittere viro, vel nuptura ipsi, doti eum promiserit? nam debitor ab utroqve libe-rabitur ).Сила дeйcтвия акцептиляции на оба долга и смысл формального ее влияния на один посредством другого, по нашему мнению, очень ясно выражен в следующем решении Юлия Павла:Si daobus debitoribus mortis causa donaturus creditor uni acceptum tulit, et convaluerit, eligere potest, utri eorum condicat.Хотя оба долга не названы именно корреальными, но pimenie такого рода, что предположение корреалитета есть совершенно верное.Мы заключаем этим наш обзор сделок, прекращающих корреалитет ). Вместе с этим главная— 197-задача нашего исследования, - отыскать основную форму корреального обязательства, разрешена с положительной ее стороны, и нам остается лишь показать в дальнейшем видоизменения основного типа корреальных отношений в явлениях позднейшего применения.Несомненно, что та почва, на которой первоначально образовалось это своеобразное сопоставление двух отвлеченных обязательству есть именно почва чистейшего формализма. Несомненно, что творцы этой простой комбинации были не теоретики — юристы, а те veteris juris eonditores, которые стояли лицом к лицу с практическими потребностями гражданского оборота, не имея за собой ничего, кроме традиционной техники сделок, совершаемых verbis. — Для истории разнится римских институтов эта техника словесных сделок составляла вторую стадию на пути освобождения права от уз формализма. За нею, сзади ее лежит эпоха символического формализма, которого следы удерживались и позже. Если там юридическая идее должна была принять осязаемый образ для того чтоб стать достойной общему разумению, для того чтоб получить распознаваемость, то здесь необходимым для выражения юридического акта средством служить слово, отвлеченная, разуму, а не фантазии говорящая форма.Явления в праве, в преемстве развития его форм, не суть, однако, никогда внезапный. Никогда одна форма не сменяет другой механически. Этот закон непрерывности разнится, который немецкая литература выражает понятие континуитета, есть общий закон явлений жизни; в праве он есть такой же непреложный, как в языки, как в искусств.... Форма слова, невидимому гораздо более гибкая, чем СИМВОЛ, сама твердеет, превращается в ничто неизменное, незаменимое, В обряде, verborum solennitas, и в этом виде служит средством для юридического оборота.Перед нами прошел теперь весь круг превращений, которые совершаются с двумя отвлеченными обязательствами, поставленными в известную связь. Всё что происходило в гражданском обороте вместе с—198 —этими сочетаниями и разрешениями обязательств, — вся смена юридических отношений, всё это имело одну простейшую форму выражения, форму слова. С помощью известного порядка вопросов и ответов, юристы умели так сопоставить две стипуляции ejusdem potestatis, что они до времени не уничтожали друг друга, хотя каждая заключала в себе эту способность в отношении к другой. Если условия, в которые поставлены этим обрядом два лица, суть совершенно одинаковые, par utrius qve causa est, то понятным образом всякий из двух верителей (или должников) может упражнять все права верителя, perinde ас si solus stipulates esset. Все действия, предпринимаемый одним лицом, совершаются им non alterius nomine sed suae obligations. Пока не возникло никакого различия в природе той и другой стипуляции, их сосуществование продолжается, должник может уговариваться с каждым отдельно, ставить поручителей по каждому из обязательств, может даже производить реально уплаты то тому, то другому,—природа первоначальных отношений от этого вовсе не изменяется. Для того чтоб произвести внутреннее изменение отношений,—необходима новая сделка verbis. Тогда тотчас же прежнее равновесие обоих обязательств будет нарушено, и скрытая до тех пор способность каждой консумировать другую выйдет наружу.В основе здесь действуют те же силы, как в новации и делегации, где, последовательным образованием одного словесного обязательства за другим, позднейшее разрешает предшествующее.Обе корреальные стипуляции имеют в абсолютном смысле совершенно туже способность, и только вопрос об относительном действии той или другой остается некоторое время неразрешенными Три лица, которые сошлись для корреального обряда, имеют скрытым, невыраженным в слове уже решений вопрос, что каждое из них в праве действовать от своего имени как совершенно особо стоящее лицо, как исключительный субъекта обязательства, со всеми— 199 —последствиями действий одного для обязательства другого (как и при делегации). Это как бы взаимно данное друг другу полномочие формально и стало быть абсолютно разрешать все вопросы, касающиеся обязательства, без дальнейших переговоров. Римская техника не могла достигнуть этого иначе, как устанавливая для каждого особую обязательственную форму. Невозможность двойственности актов, двух исков, двух акцептиляций, условливалась тем, что все татя сделки действовали ipso jure на одно обязательство и in сontinenti, согласно его природе, посредством него, на другое. При этом, внешним, материальным образом?., отношения обоих обязательств оставалось совершенно неопределенными correi не суть ни поручители один по другом, ни socii, ни прокураторы; каждый есть субъект отдельна го обязательства, связанного с другим только тем, что они идут на idem. Обязательства не перестают от этого быть отдельными, точно так, как не перестают быть отдельными два последовательно возникающие обязательства на idem, из которых позднейшее консумирует предшествующее. Там это novatio. В обоих одновременных обязательствах скрыта совершенно та же возможность, та же способность произвести разрешающее действие на другое, как и при новации. Вопрос только в том, чей формальный акт определить прежде взаимное отношение обеих стипуляций, и раз определившись так, оно не может уже после определиться иначе.Немецкие попытки разгадать природу явления клонились к тому, чтоб определить, — каким образом один веритель исключает другого в праве потребовать ту сумму, которую общий должник обязан уплатить не одному только, а точно также и другому, — отчего требованием, а не уплатой разрешается всё отношение. Ответа искали в особой природе litis contestatio, в том, что обязательство есть una obligatio, в том что occupantis est melior conditio, в том что всё право исчерпывается здесь понятием выбора (electio). Все эти попытки не суть совершенно ошибочные-200и не имеющие никаких оснований, но они не годятся для корреалитета в его основной форме и если имеют смысл, то лишь для последующих совершенно позитивных случаях его применения. При легате напр. один дар, одно lucrum, так назначается, что стяжать его может либо тот, либо другой, или — предмет обязательства есть нераздельный и притязающих двое; тогда об имеющемся в виду из обязательства барыше можно сказать, что это одна прибыль, один барыш, и кто прежде его захватить, иском ли, или реально,—тот и будете в лучших условиях. Или, с другой стороны, кою выберешь (electio) из двух должников веритель, тот и есть в окончательном смысле должник.И так, по мнению немцев, владельческим принципом, принципом выбора, принципом единства обязательства должна быть решена тайна корреалитета.По нашему мнению ни тем, ни другим, ни третьими. Природой двух сопоставленных формальных обязательству скрытою в них самих силой, формальным видоизменением той или другой, которое может совершить каждый из верителей, или которое может быть произведено в отношении к каждому из должников — разрешается вся тайна корреальной конструкции. О барышах, о стяжаниях, о материальном содёржании сделки — нет никакой речи л корреалитета. Это чистый продукт формализма в приложении к обороту с обязательствами. Все вопросы здесь только о том, кто, как, почему может действовать. и катя формальные последствия возникают из этих действий. Дело не в том, что один должник имел несчастье стать окончательно должником, и не в том, что один из верителей имел счастье стать окончательно верителем. Это не Glucksspiel. Это только юридически вопрос, вопрос о формальном погашении одного обязательства другим, как при делегации и новации. Весь вопрос исчерпывается юридическим, а не экономическим содержанием конструкции. Для чего в материальном смысл установлена эта кон--201-струкция, — из нее самой невидно. Это с намерением, как при отвлеченной простой стипуляции, скрытый момент сделки. Из сделки видно только, что два лица хотят, чтоб формальные акты одного производили формальные последствия для другого. Я принял стипуляцию делегата и этим погасил мое требование на делеганта и его требование на делега. Там одно nоmеn сделано bonum, здесь оба имеют это качество. Почему я это сделал, — это не юридический вопрос. Формально сила его не зависит от мотивов воли, а от ее простого акта. Для какой цели мы совершили две корреальные стипуляции, для того ли, чтоб за меня искал, новировал, делегировал акцептилировал другой веритель, или в тех видах, чтоб он т себя принял то требования, которое реально принадлежит мне,—это совершенно безразлично для вопроса о формальной силе его актов. Я ли, он ли, действуем как верители, — это всё равно, всякий действует в силу своего обязательства, perinde ас si solus stipula-tus esset. Формально эти возможные материальные ЦЕЛИ ничего не изменяют, совершенно так, как сила делегационной стипуляции остается всегда одинаковое каково бы ни было прежнее отношение делегата к делеганту и делегатара к нему же.Вот наш ответ на вопрос о природе абстрактного сопоставления двух отвлеченных стипуляции, которая есть первоначальная, типическая для корреального обязательства.Мы не сомневаемся в том, что никогда анализ юридической природы явления на его подлинной почве не может дать никакого иного результата, чем этот.Есть ли наш результат исторически верный?— Если для этого вопроса недостаточно было той общей картины формализма, которую мы сделали, и которую, конечно, можно восполнить дальнейшим изучением всех сторон системы, — то быть может последующая судьба корреалитета, в иных условиях, его постепенное вырождения там, где нет необходимой для202 —него атмосферы формализма, еще яснее убедить нас в том, что не здесь, не в сфере материального характера сделок, а лишь в прямо противоположной ей возможно было его первообразование. )ОТДЕЛ IIIКорреальность У Позднейших Классиков.Нам надо перейти в условия совершенно иной эпохи в истории права, для того чтобы уразуметь характер последующего развития понятая корреальности. По свойствам специального исследования мы не можем принять на себя задачи определять характер этой эпохи во всех чертах. Слишком обобщенные характеристики теряют определенность; входящие в частности отвлекают внимание от ближайшего интереса изыскания.И так мы неизбежно должны здесь взять только те черты нового времени, которые, определяя собой общие свойства институтов нового образования, ближе всего связаны с подлежащей нашему анализу конструкцией.Мы видели выше, что старое время знало чрезвычайно мало юридических средств для целей гражданского оборота. Эта скудость средств есть несомненно одна из определяющих старую систему квиритизма особенностей. Если мы скажем, что юридические формы в эту пору все на перечет, что для одной цели всегда одно средство, ) то мы еще не выразили всего— 204 —существа дела. Основная черта системы формализма заключается в том, что там одна абстрактная форма способна служить для множества конкретных целей. Это общее свойство абстракции. Это внутреннее содержание понят строгого права. Оно всё именно тем исчерпывается, что нормы в нем не суть никогда приноровленные, иные для каждого данного случая, мультиплицирующиеся всё больше и больше в виду потребностей жизни. Совершенно на оборот, там всё стянуто к центральным пунктам, к основным линиям института. В этом существенное достоинство формализма. В этом историческая заслуга квиритской системы, Это давало праву тот образ известности и оконченности (jus certum atqve finitum), которого, в такой мере нет ни в одном новом законодательстве. )— 205 —Так или иначе, но для нас с характером неоспоримой истины, коренного свойства старой системы является эта черта — скудости форм, которыми должен был обходиться граждански оборота в первое время развития словесных сделок.Другая черта, которую мы тоже имели в виду выше, это абсолютная, решающая сила всякого акта. Ничто не есть только попытка. Истец не может ставить иска иначе, как для того чтоб получить судебное решение, ибо раз предъявив свой иск, — он безвозвратно консумирует свое право. Ответчик не может доводить до процесса, если он не хочет привлечь на себя всех последствий кондемнации. Опять и здесь никогда не может иметь места простая попытка судиться, ибо от ответчика не примут даже всей цены иска, раз он довел дело до суда;—тогда необходимо судебное решение.Третья черта старого права, которая тоже стоит в прямой связи с природой изучаемого нами явления, — это постановка в одном процесса одного вопроса, на который должен последовать один решающий ответ, — при чем все возражения, ограничения и проч. должны быть выделены в особые иски.То, в чем мы усматриваем элементы прямо противоположные этим основным. чертам старой системы, — все это мы называем новыми условиями, в которые поставлено было позже то явление, которое мы изучаем.-206-И так, прежде всего, в эпоху позднейшего классицизма не только нет недостатка в средствах для юридического оборота; а напротив они изобильны до излишества. Они представляют собой результата вполне законченного развития двух систем. Доказывать это слишком легко. Какой бы института мы ни взяли, везде одно и тоже явление. Не касаясь подробностей,— довольно того, что можно было всю сферу своих имущественных отношений устраивать так или иначе, по тем или другим нормам, по преторскому или цивильному праву.Другая черта — эта решающая, абсолютная сила актов,—она уже так рано потерпела видоизменения, и мы видели выше, что, по учению сабинианцев, совершенно возможно было начать иск для того только, чтоб кончить его тем, что исключает всякую надобность в споре, т. е. уплатой требуемой суммы.Наконец принцип единства вопроса есть давно нарушенный в преторской юрисдикции.Не надо думать, чтоб эти новые начала вытеснили механически, как новый законодательный акт, все старые порядки; совершенно наоборот, римский гений был в высшей степени консервативным по отношению к своему прошедшему ). Ни одна форма, созданная прошедшей жизнью, никогда не терялась из памяти народа ).Если формализм в праве в первое время развития юридических институтов составлял историческую необходимость, то теперь в нем заключался базис для дальнейшей постройки свободнейшей и обширнейшей системы институтов juris gentium. Никогда позднейшее юристы, преследуя новые цели эквитета, не теряли из виду математических линий, преж--207-де определившихся в эпохе формализма, и конечно только этим знанием математических законов условливалась возможность выполнения такого необъятного сооружения, какое мы видим в сложившемся окончательно формах позднейшего права. Центральные пункты, прямые лиши всегда были в виду у 'строителей, и они хорошо сознавали, насколько и где возможно отступить от строгой правильности, от этой ratio juris, не подвергая опасностям всю конструкцию. Конечно, не прекратившимся творчеством жизни, а затерявшейся связью с прошедшим, забвением основ института в системе формализма условливалось позднейшее многоплодие законодателей, которое ничего, однако, не прибавляло к величию созданной прежде системы.Мы видели выше, что корреальная конструкция способна была служить для самых разнообразных целей гражданского оборота. Позже—этого вовсе ненужно, ибо для специальных целей есть везде специальные средства. Таким образом, хотя корреальные стипуляции вовсе не выходят из употребления и все их формальные реквизиты были хорошо известны даже при Юстиниане, — но корреалитета вовсе уже не применяется там, где его применяли прежде. Для оборота с требованиями теперь нет более надобности создавать два обязательства, ставить их в известную связь, ибо можно и без этого гораздо легче и удобнее произвести цессии. Для всякого рода инетерцессии возникли изобильные другие специальные формы.За то с другой стороны, отрешаясь совершенно от прежних строгих форм корреальной конструкции, понятию элективного сопоставления двух обязательств нашло себе новый, обширнейший круг применения в сфере первоначально совершенно для него чуждой.Эту сторону вопроса, процесс вырождения корреалитета в новых yсловияx, мы и должны рассмотреть здесь ближе.-208-I Применение понятия корреальности вне первоначальной сферы. Противоположение с солидарностью.Мы видели уже выше, что формальные реквизиты в обряде установления корреалитета посредством стипуляций, стало быть даже в этой подлинной для него форме, не выполнялись с прежней строгостью уже при Юлиане (стр. 122). Во время Ульпиана весь смысл обряда исчезаете почти совершенно. Отчего? Есть ли теперь та опасность, в виду которой прежде необходимо было тщательно скрыть признак разновременности обеих стипуляции? Нет, теперь совершенно иное время, когда одно средство может очень хорошо уживаться с другим, хотя оба они потребны для одной только цеди. Одно обязательство консумирует другое только при том условии, что этого именно хотят стороны (animus novandi). Иначе frustra timetur noyatio; и. если две стипуляции на idem суть последовательные, так что differentia между ними видна с первого взгляда, но стороны хотят, чтоб они обе сохранили силу, — тогда достаточно выразить эту волю, и суд должен будет применить здесь ровно те же начала, которые имели бы место при совершенно точно выполненной verborum selennitas (там же дальше).Но этим вовсе не ограничивается сфера применения высвобождающегося из старых форм понятия корреальности.Мы выше видели, что к известному сочетанию двух легатов прилагается тоже понято. Сжато формулируя вопрос, мы спросим — что здесь легат есть средство для установления корреалитета, или корреалитета есть средство, для того чтоб выйти из затруднений, в которое testator в этих случаях ставит истол-1) Эта сторона вопроса лучше других выполнена Helmolt'oMb хотя у него почти такое же изобвше грушгь, подразделешй, цифр, литер, условных знаков, вак в английской грамматике Робертсона.-209-кователей своей юли? Едва ли возможно сомневаться, что в массе случаев последнее отношение есть правильное. И так, если мы встречаем в догматическом руководстве — auch durch efa Legat kann die OorrealitSt entsteheu,—то это еще не значит, что оба способа установления этой формы суть равнозначные. Различая между тем и другим очень существенны. Рассмотрим следующие вопросы. Может ли хотеть завещатель коррёальной конструкции двух обязательств? Надо ли чтоб он этого именно хотел, для того чтоб мы пришли к необходимости приложить сюда начало корреальности? имеет ли тут института корреального обязательства тот же смысл и туже цель, как при двух стипуляциях? На оба последние вопроса мы отвечаем отрицательно, о первом позже.Если мы только взглянем на те свидетельства классиков, в которых видны случаи примёнения корреалитета к легатам, как тотчас же будет ясно, насколько различны условия образования корреалитета посредством стипуляций и из легата. Мы выше привели место (стр. 44), где говорится, что в данных условиях два наследника, то тот, то другой обязуются уплатить те же десять Сею. Юрист решает — si cum uno actum sit, alter liberetur, (jvasi si djuo rei promittendi in solidum obligati fuissent. Так думает Помпоний. Хотел ли этого завещатель, — об этом вовсе нет речи. Si hoc actum sit — вовсе не есть необходимое условие чтоб принять корреальность обязательств. У Юлия Павла мы находим совершенно такой же выход там, где прямая случайность была причиной возникновения двух требований.Si inter duos dubitetur de eodem legato, cui potius dari oportet, utputa si Titio relictum est, et duo ejusdem nominis amici testatoris ve-niant, et legatum petant, et heres solvere pa-ratus sit, deiude ambo defendere heredem pa-— 210 —rati sint, eligere deb ere heredem, cui sol-vat, ut ab eo defendatur. )Совершенно такая же случайность возможна и иначе. Мы видели выше, у того же Юлия Павла, другой случай, где необходимо совершенно позитивным путем искать выхода из затруднений (стр. 46).Выше мы поставили еще вопрос — может ли завещатель хотеть корреального сопоставления двух обязательств как в стипуляции? Это возможно, конечно, но здесь цель будет совершенно другая, Чем при сопоставлены двух стипуляций и несравненно более узкая. В случаях активного сопоставления этим может быть предупреждаема опасность отказа онерированнаго от выгод из наследства. Тогда вся цель есть обеспечение материального выполнения воли во всем объеме. Какая может быть цель пассивного сопоставления двух легатаров по одному легату? Опять тоже, чтоб отказ одного легатара не влиял на другой. Такая цель достигается назначением легата общему рабу. Юлиан говорит:Si servo comnmni res legata fuisset, potest alter dominus agnoscere legatum, alter repel-lere; nam in hanc causam servus comnmnis qvasi duo servi sint ).Наконец, известно, что римляне часто ради любезности или просто вежливости назначали легаты своим друзьям, и тогда весь смысл назначения полу-чал совершенно особый оттенок.Мы спрашиваем, — при этом различии характера сделок, — есть ли возможность рассматривать легат и стипуляцию как два одинаковых способа установления корреального обязательства?-211-Здесь все направление вопроса в иную сторону, вовсе не об обороти с обязательствами, не о природе двух абстрактных стипуляций и их взаимодействию, не об одном кредите, который погашает другой, а о том — кто из двух стяжает, о материальном результате, и приложение сюда принципом корреалитета есть лишь аналогическое, ограниченное, у-словное, позитивное. Оно вовсе не из природы сделки вытекает. Природа сделки но абстрактная, а материально характеризованная. Это акт даровало стяжания (см. выше, стр. 73, примеч.). Корреальная форма никогда не разовьется на этой сделке во всей многосторонности своего практического значения. Здесь это как чужое слово, попавшее в область языка, ему вовсе не родственного.. Оно будет служить только прямо для определенной пили и никогда дальше. Могут ли иметь здесь, в корреалитета из легата, какой нибудь смысл все эти pacta de non petendo, взаимные поручительства, назначения друг друга прокуратором, установления товарищества и весь этот живой деятельный юридический обмен, который мы наблюдали в корреальной стипуляций? Конечно, нет. Мы видели выше, что легат приводится сам в форму стипуляции, и в этом как нельзя более характерно обнаруживается различие оборотного значения обоих форм. Совершенно понятно, ввиду этих соображений, что Папиниан сопоставляет корреалитет из тестамента с корреалитетом из материальных контрактов (кроме займа, см. выше, стр. 88), противополагая то и другое типическому случаю его возникновения из стипуляций, В его время именно non tantum verbis, sed et ceteris contractibus... (et) testamento ) могли возникнуть корреальные отношения, но, конечно, только когда этого именно хотели стороны или форма корреального обязательства представляла удобство для выхода из затруд-— 212 —нительных задач истолкования воли ). В случаях подобного рода мы находим в источниках прямо колебание, — какой приложить сюда принцип: корреальности или проратарности (или, для материальных контрактов, еще и солидарности), и надежным мерилом служить не сама сделка, а особая clausula, которую присоединяюсь стороны — ita ut duo rei promittendi fierent ). — Любопытно было бы, если бы и в эту пору, корреальное обязательство из легата разрешалось не иначе как посредством акцептиляции, или корреалитета из консенсуального контракта непременно verbisl Мы увидим, что, последовательно, в этой новой сфере применения, все фазы юридического отношения станут постепенно изменяться, пока из этого общего превращения не выяснится окончательно, что вся игра форм, весь круг операций с отвлеченным контрактом verbis, также как и сам этот контракт, совсем отжил свое время.Так с легатами. Но и с самой стипуляцией видоизменения идут очень далеко: у одного из позднейших классиков (Флорентина) находим, что duo rei promittendi могут промиттировать так, что obligatio одного будет pure contracta, а другого in diem vel sub conditione ). Далее, в форму корреального обязательства облекаются такие сделки, где яснее дня видна цель простой гарантии и легчайшего способа взыскивать, с которою установляется эта форма, а вовсе не оборота с требованиями, напр. при обязательстве двух мастеровых ejusdem peritiae выполнить работу ).Наконец, к двум обязательствам, которые возникли совершенно независимо одно от другого, которые совершенно случайно совпали одно с другим,-213 —прилагается тот же принцип. Мы разумеем фидеюссоров по одному обязательству, которых источники называют confidejussores ) Выше достаточно был разъяснен процесс постепенного отложения формы поручительства от прототипической формы корреалитета. В известных моментах они могут сходиться, и тогда юристы специально отмечают, что in ha с causa non differunt (sc. fidejussores) a duobus reis promittendi ). На этих сделках остается след формализма, и отсюда консумции одним иском притязания против обоих в известном, очень условном круге случаев. Но отношения сопоручителей суть материально определенный и поэтому одной формой вовсе не исчерпывается их существо, и за действием формы тотчас идет целый ряд вопросов об уступке иска, о регрессе и т. д. ибо для fidejussor'a его обязательство есть aliena causa. Совпадете двух фидеюссоров представляет такие осложнения, которые не имеют ничего общего с простой природой корреальных стипуляций.Все случаи, которые мы рассмотрели до сих пор, хотя представляют собою явление примененного понятия корреалитета, но все таки в сфере, которая не чужда совершенно элементов формализма, где, по крайней мере, формула процесса может заключать в себе все условия, которые необходимы для того, чтоб выведенное в суд обязательство было консумировано ipso jure.Но вот другие случаи, в которых вовсе не имеете места такая формула, где не ipso jure, а только посредством эксцепции устраняется иск против другого обязанного, и стало быть ни то обязательство, которое выведено в суд, ни то, которое стояло рядом с ним, не исчезают бесследно как две абстрактные— 214 —корреальные стипуляции. Мы разумеем actiones adjec-titme qvalitatis. И не смотря на все различие их природы мы имеем прямое свидетельство Ульпиана, из которого ясно, что иском против одного обязанного прекращается возможность искать против другого:Наес actio (exercitoria) ex persona magistri in exercitorem dabitur, et ideo si cum utro eo-rum actum est, cum altero agi non potest ).Действие иска здесь есть совершенно такое, как при корреальном обязательстве, хотя источники даже не называют обоих обязанных корреальными должниками ). Этот совершенно отвлеченный признак однако — si cum utro eorum actum est, cum altero agi non potest — останется единственным надежным критерием которым до позднейшего времени отмечали случаи, где обязательства двух лиц представляют аналога) корреалитета, от случаев только солидарного их сопоставления. Между обоими обязательствами ясно отношение придатка (accesio), одного к другому. Сверх того интенция ставится на имя одного, кондемнация на имя другого, как при прокуратуре. Очевидно параллель с корреальными обязательствами может быть лишь самой отдаленной, и если она для чего нибудь нужна, то только для того, чтоб отличить это явление от другого, с которым теперь так легко смещать корреалитет, именно от простой солидарности.В отношениях из легата, из fidejussio, есть одна черта, которая сближает природу этих сделок с— 215 —природой отвлеченной стипуляции. Это качество односторонности притязаний, против которых не может быть выставлено встречного притязания, как при сделках сюналлагматическаго характера. Но вот целый ряд случаев, где именно такого рода контракты могут быть, если этого именно хотят стороны, также устраиваемы с характером альтернативности иска против того или другого должника. Об этом свидетельствует Папиниан в известном по своей трудности L. 9 D. h. t.Eandem rem apud duos pariter deposui, ut-riusqve fidem in solidum |secutus, vel eandem rem duobus similiter commodavi; fiunt duo iei promittendi, qvia non tantum srerbis stipula-tionis, sed et ceteris contractibus, yeluti emti-one, venditione, locatione, conductione, deposito, commodato, testamento § 1 Sed siqvis in deponendo penes duos paciscatur, ut ab altero culpa qvoqve praestaretur, verms est, non esse duos reos, a qvibus impar sus-cepta est obligatio. Non idem probandum est, qvum duo qvoqve culpam promisissent, si al-teri postea pacto culpa remissa sit, qvia posterior conventio, qvae in alterius persona in-tcrcessit, statum et naturam obligationis, qvae duos initio reos fecit, mutare пой potest; qva-re si socii sint, et communis culpa intercessit, etiam alteri pactum cum altero factum pro derit.Одно, что не подлежишь сомнению в этом месте, это что Папиниан имеет в виду к контрактам любого образования приложить такие начала, которые собственно возникли и развились на контрактах verbis. За этим идет вопрос, каким образом и в какой степени возможно приложение одинаковых начал к явлениям столь мало сходным? Прежде всего надо разъяснить себе, может ли из самой сделки, из ее- 216 -формы и способа совершения быть в данном случае ясно, что стороны хотят именно корреального обязательства. Достаточно ли того, что я двум лицам дал вещь в ссуду или у двух лиц депонировал ее, чтобы отсюда прямо можно было заключить о намерении должников отвечать как duo rei promittendi? Мы видели выше, что в позднейшую эпоху классицизма корреалитета даже из стипуляций принимался при условии, si hoc actum inter eos sit. Об этом свидетельствует тот же Папиниан и Ульпиан. ) Кроме этого в нескольких местах из Ульпиана мы находим прямо выраженным, что при тех же контрактах, о которых говорит здесь Папиниан, может вовсе не быть корреальной ответственности должников, хотя вещь депонирована и коммодирована обоим.Si apud duos sit deposita res, adversus unumqyemqye eorum agi poterit, nee libera-bilur alter, si cum altero agatur; non enim ele-ctione, sed solutione liberantur.Si duobus vehiculum commodatum sit, vel locatum simul, Celsus filius scripsit, qyaeri posse, utrum unusqvisqve eorum in solidum an pro parte teneatur?Et ait, duorum qvidem in solidum dominium vel possessionem esse non posse, nee qvem-qvam partis corporis dominum esse, sed totius corporis pro indiviso pro parte dominium habere. Dsum antem balnei qvidem, yel por-ticus, vel campi uniuscqjusqve in solidum esse, neqve enim minus me uti, qvod et alius ute-retur, — verum in vehieulo commodato vel locato pro parte qvidem effectu me usum habe-re, qvia non omnia loea vehiculi teneam; sed217 —esse verius ait, et dolmn, et culpam, et dili-gentiam et custodiam in totum me praestare debere. Qvare duo qvodammodo rei habebun-tur, et si alter conventus praestiterit, libera-bit alterum, et ambobus competit furti actio.)Если из способа совершения реальных и консенсуальных контрактов никогда не может быть ясно, как из типического обряда корреальной стипуляции, желание сторон обязаться в качестве двух rei promittendi, то понятным образом только особое расtum ) может быть пригодным для этой цели, и Папиниан действительно выражает это требование, говоря о верителе — utriusqye fidem in sohdum secutus, и требуя, чтоб соглашение с тем и другим шло на одну меру ответственности, ибо verius est, non esse duos reos, a qvibus impar suscepta est obligatio.Несомненно, что в обоих случаях, которые ближе разъяснены Папинианом (depositum и commodatum), цель установления пассивного корреалитета есть именно обеспечение депонента или коммоданта. )В чем же достоинство именно этой формы обеспечения и каким образом Папиниан мог придти к тому, чтоб допустить приложение понятия корреальности к совершенно чуждой природе ее сфере материальных контрактов?— 218 —Вот наше объяснение. В контрактах материальных, которые здесь имеет в виду Папиниан, возможны тат отступления от самых существенных требований корреальной конструкции, что прямо из природы их никогда не способно само собой возникнуть то абстрактное, существенно-одностороннее, строгое требование, которое необходимо для того, чтоб существовал весь механизм корреалитета. Из формы возникновения контракта (re, cousensu), из содержания обязательств, как оно развивалось позже (сюналлагма), из отношения права к иску (иск может быть bonae fidei, formula может быть in factum concepta) нет никакой возможности конструировать те технику, которою определяется вся природа явления корреальности. При deposit'е, напр., конечно не aeceptilatio нужна, чтоб развязать всё отношение. Выло бы странно требовать тут тех обрядов, которые условленны формализмом словесных сделок, когда вопрос вовсе не о форме, а о возвращении вещи взятой на сохранение. Совершенно тоже должно сказать и об консенсуальных контрактах. Далее, при deposit'е иск может быть поставлен in factum,—тогда какая возможность допустить консумирующее действие litis contestatio?Все эти вoзpaжeния, которые много раз повторялись даже теми писателями, которые далеко не столь строго проводят необходимость связи корреалитета с формальными обязательствами, как мы это делали. Но дело в том, что у большинства наших предшественников вовсе не проведено границы между эпохой первоначального развития явления, в условиях строгого формализма, и последующим, свободным применением корреальности, как отвлеченного понятая в совершенно иную и несравненно более широкую сферу. И в этом, мы полагаем, существенная причина многочисленных недоразумений, порождаемых мнением Папиниана.Вместо одних конкретных форм, в которых образовалось явление, юрист видит теперь скрывавшееся за ними содержание, их смысл, отрешенный— 219от необходимой прежде обрядности. В способности воссоздать, независимо от формальных реквизитов отношения, внутренние черты его видна та сила критики явлении, та ясность сознания, которой достигли корифеи римской юриспруденции. Они приходят к исторической реминисценции ТЕХ внутренних сил, которыми условливалась самая возможность возникновения известных форм. Мы видели выше, что для установления абстрактного обязательства нужно слово, которое прямо должно исходить от лица personae sni juris, слово в простом, материальном смысли, и тогда — uti lingva nuncupassit — itajusesto. Мы видели, что в этих старых формальных сделках вербальным обрядом закрывается от суда все внутреннее содержание акта. Все отношения являются как имеющие свою последнюю основу в воле стипулятора или промиссора. Вся внутренняя сторона неизвестна. Это особенно ярко выражается именно в корреалитету. Здесь скрыто все и видны только абстрактные линии договорных отношений. Два должника могут стать рядом друг с другом, чтоб гарантировать лучше верителя. Но они не говорят этого именно. Они делают это. В чем достоинство акта? В той энергической постановки двух обязательств, где оба берут на себя всю ответственность не как один за другого, а один за другого, как за самого себя. В чем практически смысл такой гарантий В том, что у каждого есть все побуждения человека действующего от своего имени и по своему слову, от себя лично. В чем энергия постановки вопроса со стороны верителя? В том, что он каждому оказывает все доверие (ntriusqve fidemin solidum secutus), каждое обязательство (потоп) одобряешь заранее в равной мере (boirara fecit).Несомненно, что это составляло внутренний смысл того выработанного формализма, который мы видели выше. И у Папиниана этот смысл института является сознанным совершенно независимо от формы. Это. говорим мы, живая реминисценция внутренних моти-— 220 —вов явления, которая ищет себе свободного выражения в любой форме.Для сферы совершенно иной применяются тезке начала, и только то, что формой условлено, одной формой, то должно отойти, как случайное нечто. Внутренние свойства энергической постановки обоих обязательств все на лицо. Оба должника, которые хотят дать обеспечение кредитору, являются каждый отвечающим за себя. Все внутренние мотивы, служащие гарантией бдительности каждого, суть, те же, что и в корреальной стипуляции. С точки зрения моральной это больше обеспечивает верителя, чем солидарная ответственность. С другой стороны сам веритель, utriusque fidem in solidum secutus, только в этой постановке характера ответственности может искать юридической гарантии своего права, и совершенно так, как при корреалитете, иском с одного консумирует свое право, хотя формальной невозможности искать с другого, как в обязательствах verbis, здесь вовсе нет.Любопытно, что в этой ширине и свободе применения учете является только у Папиниана.Ни у одного из классиков вопрос не постав-лень так обще. Все другие только так сказать частным образом отрешаются от необходимого условия проявления корреалитета в известной форме. Все другие способны только в известной сфере отношений мыслить существенные черты корреального сопоставления обязательств независимо от необходимых для этого условий, в самой природе двух стипуляций лежащих. У Папиниана понятие является свободным от формальных реквизитов для самой обширной сферы отношений, из реальных, консенсуальных контрактов, из актов последней воли. Везде одинаково возможно его аналогическое приложение. — Какой смысл для нас может иметь то, что у одного Капитана встречается эта полнота отрешения понятия от конкретных условий его проявления? В наших глазах это прежде всего свидетельство силы мысли, способной разом по--221-бедить все те препятствия, которые иная мысль побеждает лишь шаг за шагом. С другой стороны, для нас, с историко-юридической точки зрения, это свидетельство того, что лишь эпоха позднейшего классицизма способна была критически и совершенно свободно отнестись к явлениям старого формализма, старой обрядности. — Что извлекаете для себя догматик из того, что один только Папиниан высказывается в пользу возможности корреалитета при emtio venditio, commodatum и проч? — Одно чувство скорби о малой доказательности одного места, которое вовсе не поддержано другими параллельными, хотя бы напр. из Урзея Ферокса или Фуфидия.Мы рассмотрели таким образом обширный круг сделок (negotia), в которых в это позднейшее время могло найти себе применение понятие корреальности. Что содержало в себе это понятие теперь, — это мы увидим лишь позже, когда будут опять ясны все моменты юридического отношения. Negotia, рассмотренные нами, суть обязательства возникающего из договора. В тестаменте, в легате per damnationem тоже форма обязательства служит средством для целей обогащения легатара. )— 222-И так актами воли в приложении к сделками ограничивается пока сфера применения понятия. Во многих отношениях эта сфера совпадает с той, в которой применялась стипуляция в своем первоначальном значении общего способа совершения обязательства Но тут уже каждая из возможных целей сопоставлены двух стипуляций, обеспечение, прокуратура (в actiones adjectitiao (jvalitatis), получила совершенно своеобразное выражение в особых институтах, так что связь с прототипом может быть только искусственно восстановляема.Но и этой областью одних сделок вовсе не ограничивается примкнете понятия корреальности.Та черта, которою теперь единственно и самым надежным образом можно определить аналогичные с корреалитетом признаки и ясно отделить эти явлены от простой солидарности, именно прекращение иском одного возможности искать другому, независимо от результата, не встречается прямо выраженной в случаях нераздельности предмета обязательства. )Наоборот мы находим её в некоторых случаях ноксальных исков, когда вред нанесен общим рабом или общим животным.У Юлия Павла читаем:Si detracta noxae deditione qvasi cum eonscio domino actum sit, qvi non erat conscius, abso-lutione facta et finito judicio, amplius agendo cum noxae deditione exceptions rei judicatae summovebitur, qvia res in superius.judicium deducta et finita est ).У него же находим еще свидетельство, гораздо менее спорное, где совершенно ясно, что лицо, принимающее на себя роль ответчика но иску, рассматривается как настоящий ответчик, при чем истец не должен, однако, отсюда извлекать никаких выгод, и altero convento, alter qvoqve liberabitur.Qvi servum alienum respondent suum esse, si noxali judicio conven-tus sit, dominum liberat; aliter atqve si qvis confessus sit, se occidisse servum, qvem alius occidit, vel si qvis responderit se heredem, nain his casibus non liberatur, qvi fecit, vel qvi heres est. Nee haec inter secontraria sunt; nam superiore casu ex persona servi duo tenentur, sicut in servo conimu-ni dicimus, ubi altero convento alter qvoqve liberatur; at is, qvi confitetur, se occidisse vel vulnerasse suo nomine tenetur; nee debet impunitum esse delictum ejus, qvi fecit, propter eum, qvi respondit, nisi qvasi de-fensor ejus, qvi admisit, vel heredis, litem su-biit hoc genere: tune enim in factum exceptione data summovendus est actor, qvia ille negotiorum gestorum, vel mandati actione recepturus est, qvod jpraestitit. Idem est in eo, qvi mandatu heredis heredem se esse respondit, vel qvum eum alias defend6re vellet. )— 224 —Это чрезвычайно отдаленное примкнете тех же начал, которые могут быть выражены в форме корреального обязательства. Один становится на место другого, как бы он был субъектом того же обязательства, при этом совершенно также отвлечено от causa, как в. корреалитете. Такой случай прямо противопоставляется другому, где у обоих субъектов есть одинаковая фактическая основа ответственности, ибо каждый отвечаете за свою вину. Если из таких отдаленных и совершенно частного характера применений корреальной конструкции мы будем заключать к ее подлинной природе, то понятно, что обязательство корреальное окажется единым. По нашему мнению это ничего более как явление совершенно позитивного применения той стороны корреальной конструкции, которая теперь одна еще отличала ее природу от природы обязательства солидарного. Также как в материальных контрактах стороны могут, если хотят, поставить свои обязательства в элективное отношение, также и тут electio, примыкающая к litis contestatio решает окончательно вопрос, кто будет ответчиком. Но это уже не корреалитета в его первоначальном развитии, а та совершенно абстрактная сущность его, которую мыслили позднейшие классики, вполне отрешаясь от конкретного явления и противопоставляя его явлению солидарности. )Мы остановимся еще на одном спорном вопросе, в котором всего очевидною постоянное колебание границы отделяющей корреальность от солидарности, пока наконец она теряет всякую внешнюю распознаваемость, и только принципы того и другого остаются еще различными. Мы разумеем известное место из Ульпиана, которое читается так:Si in sepulcro alieno terra congesta fuerit jussu meo, agendum esse Qvod vi aut clammecum-225 —Labeo scribit; et si communi consiiio plurium id factum sit, licere vel cum uno vel cum sin-gulis experiri; opus enim, qvod a pluribus pro indiviso factum est, singulos in solidum obli-gare; si tamen proprio qvis eorum consiiio hoc recent, cum omnibus esse agendum, scilicet in solidum. Itacfve alter conventus alterum non Uberabit, qvin imo pereeptio ab altero; supe-riore etenim casu alterius conventio alterum liberat. Praeterea sepulcri qvoqve violati agi potest. )Мы объясняем себе ход мыслей Ульпиана дующим образом. Вопрос идет о том, как и кто должен отвечать в том случай, когда засыпается кладбище, которое принадлежит мне .) Ульпиан предусматривает такие возможные модификации. Если это делается по приказу одного лица, ) то и иск должен быть против него направлен. В основе нарушения права лежит этот приказ, который, конечно, предполагает известную степень обязательности его для выполняющих. Но возможно, что одного такого лица нет, и тогда ВСЕ лица, которых pinieme заменяет приказ, должны подлежать ответу. В этом последнем случай истец может опираться или на общем решении сваживать сюда землю, или на факте, на прямом правонарушающем деянии. В первом случай, если истец желает и находить возможным на общем постановлении (consilium commune) основать свое требование, тогда результат будет существенно226тот же, что и в случай обязательная приказа данного одним. Ему предоставляется vel cam uno, vel cum siagulis experiri, т. е. он может выбрать или одного, который будет отвечать за это распоряжение, или со всякого из постановивших он потребует долю. Положение таких ответчиков есть существенно тоже, что нескольких корреальных должников. Истец взыскивает с них или pro rata или in solidum. Но тогда, говорить Ульпиан, alterius conventio alterum liberat. Отчего это происходить? Оттого, что основой притязания истца служить не непосредственное правонарушающее действие, а общее постановление.Но истец может дать совершенно другое направление иску, ) если он не на общем постановлении, а на деянии будет его основывать. Тогда важно различать — совершили ли все это деяние разом, за одно, pro indiviso. В таком случай они все суть солидарно обязанные, и иск с одного не освобождает других, а лишь в perceptio, в материальном удовлетворении, притязание находить себе цель и вместе с этим прекращается. Если, наконец, дело не было сделано сообща, разом, а всякий делал по своему усмотрению, то лишь со всех вместе возможно искать in solidum, стало быть с каждого pro rata. )227С какими же противоположениями мы встречаемся в этом текста? С давно знакомыми нам и так часто повторяющимися в источниках: корреального, солидарного и проратарнаго.Мы видели таким образом большое разнообразие случаев применения понхтя корреальности далеко за пределы условий, в которых оно первоначально образовалось. Во всех этих случаях возможно ближе или дальше наследить связь применения с первоначальным ТИПОМ, родство природы, но однако никак не с положительно-формальной стороны. Только внутренняя свойства, только отрицаниельно-формальная сторона корреалитета продолжаете еще держаться. Обязательство остается в случаях применения, как и в подлинных, само себе целью, а не рассматривается только как средство для материальной цели, для регсер--228-tio. С этими чертами самобытности два обязательства противополагаются в легате, два обязательства стоят рядом в исках adjectitiae qvalitatis, у сопоручителей и проч., наконец здесь, где communi consilio решено было занять известное пространство земли. Если в прежних случаях можно с ясностью угадать, для какой цели сопоставляются два самостоятельных обязательства, если в них скрывалась или цель обеспечения, или Цель прокуратуры, то с какою из многих возможных целей абстрактного сопоставления двух стипуляции сближается последний из рассмотренных нами случаев? Ближе всего, мы думаем, он подходит к той цели, для которой, по мысли Ihering'a, тоже была удобна эта конструкция, именно — замены понятия юридического лица (см. стр. 144). Из многих, участвующих в решении, каждый обязывает себя отдельно отвечать, но обязательство каждого есть такое же как и обязательство другого, и иском с одного прекращается все притязание к ним. Здесь в смысле пассивном, в смысли долга, в смысле ответственности, многие решившие отвечают каждый за себя, как в пассивном корреалитете. Для actiones populares тоже самое явление имеет место в активном смысле. Там также всякий может искать, но тот, кто прежде подал иск, тот и преградить этим, возможность еще другого иска.Полнее и совершеннее всего, в оборотном смысле, самобытная постановка нескольких обязательств выразилась в контракте verbis. Но тот же самый принцип виден и в других явлениях. Там он выражается в совершенно пластической форме. Там форма и содержание вполне покрывают друг друга. Это juris elegantia, которая дает полную осязательность явлению. Здесь надо раскрывать, угадывать тот же принцип, ибо он не имеет никакой соответствующей формы. Он существуешь здесь теоретически. Не прираженный ни к какой необходимой форме, он распознается легко только там, где; стороны именно выразят волю быть duo rei promitteudi или stipulandi. В дру--229-гих случаях его диагностика в практическом смысле не надёжна.В Риме, пока существовала отрицально-формальная сила контракта, пока жива была реминисценция прежнего значения стипуляции, Диагностика была возможна. Позже постепенно теряется и отрицательно-формальная сила контракта, и тогда корреальное обязательство можно было принять только там, где есть прямо данное указание или в воле лиц или в законе.Еще труднее, чем определить присутствие корреальности в данном случай, конструировать все ее функции В этом последнем отношении источники непрерывно противопоставляют ее с солидарностью, и можно сказать, только из .этого противопоставления получается та ясность ее разумения, которая прежде давалась прямо с виду. Это противопоставление опять носит в себе больше теоретическое, чем практические моменты. Но в нем всё таки ясно видна принципиальная противоположность обоих явлений. Многочисленные места, в которых мы встречаем это противопоставление, все говорят что в корреальности electione, в солидарности perceptione unius tota solvitur obligatio. Все отношение в первом случай разрешается выборам того или другого обязательства. Все отношение во втором случай разрешается уплатой по обязательству.Какой же принцип первой и какой принцип второй конструкции? Мы думаем, что определяющее начало корреальной конструкции лежит в том, что здесь каждое из обязательств сохраняет свойство самостоятельного имущественного объекта, какое оно получило в стипуляции. Обязательство существуете также индивидуально, как вещь. Ни достоинство вещей не измеряется обязательствами, ни достоинство обязательства не измеряется вещами.Раз принято обязательство, как оно совершенно также функционирует в юридическом обороте, как деньги. Прежде этого не нужно было особенно выго-— 230-варивать. Это само собой было ясно из вербального обряда. Теперь, если речь о корреальности, — надо это именно выразить. Еще позже этого нельзя будет выразить, и тогда затеряется всякая граница между корреальностью и солидарностью.Какой принцип солидарности обязательств в римском праве? Совершенно противоположный. Здесь обязательство не в себе самом заключает цель, а лишь служить средством для достижения другой цели. Если мы имеем двух солидарно обязанных, то иском с одного мы еще ничего не определили, мы еще не сказали, что это nomen есть bomim. Если заплатит, — мы теряем притязания к другому, ибо материальная цель достигнута, средство оказалось хорошим. Не заплатит, — обязательство негодно, и мы обращаемся к другому для той же цели.Принцип, первого есть самобытная, принцип второго служебная роль обязательства.Где сфера, в которой развились та и другая форма? Сфера первой есть, конечно, сделка, сфера второй—ответственность возникающая из правонарушений. Первая форма есть зиждущая, вторая есть охраняющая.Такое противоположение есть изначала в той и другой, но его нет надобности выставлять там, где есть полная осязательность явлений в самой их природе, где их нельзя смешать. Сначала в стипуляции есть и положительно и отрицательно формальный элемент. Позже остается одно отрицательно формальное свойство обоих обязательств в корреалитете. Оно сознается юристами со всей ясностью. Граждански о-борот мог создать новую форму, в которой нашла бы себе выражение эта идее ). Но он не создал ее.— 231 —Лишенный всякой энергии городской быть падающей империи неспособен был ни к чему творческому, и лишь гораздо позже, в начавших новую эпоху существования городах северной Италии, давно сознанная римскими юристами идее абстрактного обязательства нашла себе выражение в новой форме, й форме векселя, которого практические функции пошли гораздо дальше путей, определившихся в римском оборотись требованиями, но изучение природы которого так много выигрывает от сопоставления его с римскими абстрактными обязательствами.Как организовалась корреальность в новых условиях бесформенности, мы покажем позже. Теперь нам необходимо обратиться к явлению, которое ей обыкновенно противополагается, к солидарности ).Что принцип материальный есть определяющий понятие солидарности ) это видно постоянно в источниках. Таким образом, Ульпиан сопоставляет материальные контракты с обязательством, вознаградить за деликт....si plures fecerint, vel corrumperint, vel mandaverint, orones tenebuntur ).- 232 —Иногда юрист берет реальный момент в сделке и в гражданском преступлении, сопоставляя то и другое.Ex maleficio nascuntur obligationes, veluti ex furto, ex damno, ex rapina, ex injuria, qvae omnia unius generissunt, nam hae re tantum consistunt, id est ipso maleficio, qvum alioqvin ex contractu obligationes non tantum re, sed etiam verbis et consensu ).Когда так или иначе, из материального контракта или из гражданского преступления, возникает ответственность нескольких лиц, то по видимому было бы совершенно просто подвергнуть каждого ответственности за долю, так чтобы из этих долей составилось целое, которое и погашает убытки. Двое разбили окно в моем доме (положим, по простой неосторожности), иди два хозяина общего дома нарушили контракт, по которому я у них жил. Каждый хочет отвечать только за долю ущерба. Они совершенно правы, и в результате ни один не обязан нести убыток за другого; но я, истец, хочу иметь защиту моего права, независимо от их расчетов между собой. Если закон допустить мне защитить его против каждого из нарушителей только в той доле и мере, в какой он был причиной ущерба, то в иных случаях это будет равняться полнейшей невозможности защиты, и всегда затруднительность ее будет возрастать вместе с случайным моментом количества нарушителей. Римская юриспруденция совершенно ясно сознавала практическую важность вопроса о способе действия истца в таких случаях, и мы имеем целый ряд решений, которых смысл рассчитан на предупреждение этой опасности для права. Обязательство, его образование, является здесь в роли прямо охрани-— 233 —тельной, и как всегда у римских практиков только в той мере, в какой это необходимо. Рассмотрим эти свидетельства. Ульпиан говорит:Si plures navem exerceant, cum еvolibet eorum in solidum agipotest, (Гай) ne in plures adversarios distringatur, qvi cum uno contraxerit. )Совершенно тот же взгляд и при том указание на то, что этим только определяется способ действий истца, а вовсе не результаты для нескольких ответчиков, находим у Гая в другом тексте:Si qvis cum servo duorum pluriumve contraxerit, permittendum est ei, cum qyo velit dominorum in solidum experiri; est enim iniqvum in plures adversarios distringi eum, qvi cum uno contraxerit Nee tamenres damnosa futura est ei, qvi condemna-tur, qvum nossit rursus ipse judicio societatis vel communi dividundo, qvod amplius sua por-tione solverit, a socio sociisve conseqvi. )Оба эти текста взяты из толкований названных писателей к эдикту, этому главному фактору развития начал эквитета, применительности к случаю (prout res incidit), — целей, которых вовсе не ведало jus civile. А вот и та совершенно индивидуальная мерка, которую сам эдикт предлагает для известного круга сделок. Рыночная юрисдикция считала справедливым для некоторых родов торговли (стр. 156) установить особый способ действия. Мы говорим о работорговцах, которые всегда действуют сообща, как наши цыгане на конных площадях. Практически принцип, который-234-выставляет эдилл, для того чтоб дать охрану праву, выражен в словах:ne cogeretur emtor cum multis litigare, qvamvis actio ex emto cum singulis sit pro portione, qva socii fuerunt. )Такой же взгляд выражен у Юлиана в одной цитате Ульпиана. Вопрос идет о том, как следует искать с нескольких господ одного раба — приказчика, по долям ли, которые они имеют в праве собственности на него, или по равным долям, или по количеству товара, или наконец in solidum с каждого. Юрист отвечает — in solidum unumqvemqve conveniri posse; et qyidqvid is praestiterit, qvi conventus est, societatis judicio, vel communi dividundo conseqvetur.Всего яснее эта точка зрения на несколько обязательств, как на средство получить материальное удовлетворение, видна там, где основа обязательств заключается в правонарушающем действии (или в qvasi delict'е) и стало быть цель иска есть вознаграждение вреда. По вопросу об effusum и dejectum у целого ряда юристов, которые здесь эксцерпированы по очереди для выражения одной мысли, читаем:Si plures in eodem coenaculo habitent, unde dejectum est, in qvemvis haec actio- dabitur (Dip.), qvum sane impossibile est scire, qvis— 235 —dejecisset, vel effudisset (Gajus), et qvidem in solidum. Sed si cum uno fuerit aclum, ceteri liberabuntur (Dip.) perceptione, non litis con-testatione, praestituri partem damni societatis judicio, vel utili actione ei, qvi solyit (Paulus) ).В тех случаях, где основанием иска против нескольких служить dolus, мы находим постоянно возвращающуюся туже точку зрения солидарной ответственности.Si plures dolo fecerint, omnes tenentur; sed si unus praestiterit poenam, ceteri liberantur, qvum ninil intersit ).Ульпиан говорит о двух опекунах, которые преследуются за dolus communis, при чем transactio с одним не идет в пользу другого:пес immerito, qvum unusqvisqve doli sui poenam sufierat. Qvodsi conventus alter prae-stitisset, proficiet idqvod praestitit, ei, qvi conventus non est; licet enim doli ambo rei sint, tamen sufficit unum satisfacere, ut in duobus, qvibus res commodata est vel deposita, qvibusqve mandatum est ).Тоже самое часто имеет место в случаях нераздельности предмета требования или таких СВОЙСТВ действия, что оно может быть совершенно каждым только вполне ). Вот некоторые примеры:— 236 —Et ideo si divisionem res promissa nonreci-pit, veluti via, heredes promissoris singuli in solidum tenentur. Sed qvo casu unus ex heredibus solidum oraestiterit, repetitionem habebit a coherede familiae herciscundae judicio ).Duobus qvis mandavit negotiorum adminis-tratiqnem; qyaesitum est, an unusqyisqve man-dati judicio in solidum teneatur? Respondi, u-numqvemqve pro solido conveniri debere, dum-modo ab utroqve non amplius debito exigatur ).Si plures sint, qvi auctores fuerunt, percep-tione ab uno facta et ceteri liberantur, non electione. Et ideo, si nihil, aut non totum serva-tnm sit, in reliqvos non denegandam in idqvod deest, Sabinus scribit ).Совершенно такое же conocxaBJieHie обязательств, какое во всех этих случаях имеет место в пассивном» смысле, встречается и активно. Таким образом, там где несколько лиц наследуют одному, имевшему иск, и предмета иска есть неделимый, всякШ наследник ищет in solidum.Viae, itineris, actus, aqvaeductus pars in obli-gationem deduci non potest, qvia usus eorum indivisus est, et ideo si stipulator decesserit pluribus heredibus relictis, singuli solidam viam petunt ).Во всех случаях, где, вместо иска на долю, иск дается in solidum, весь вопрос ограничивается способом действия, все дело в выборе cum qvo po--237 —tissimum agat, ) но эта optio, этот выбор касается только вопроса — с кем с первым будет иск, а не с кем из двух. Материальное основание иска или ответственности есть всегда данное. Всегда, с самого начала, ясно, что каждый есть собственно истец или ответчик на долю, но этот вопрос о внутреннем отношении нескольких истцов или нескольких ответчиков оставляется пока в стороне и вперед, aeqvitatis, utilitatis causa, выводится целое притязание. Всякое из обязательств, идущих таким образом in solidum, не представляет собою ничего внутренним образом отдельного от другого. Всякое есть только средство, для того чтоб проще и короче достигнуть материального удовлетворена.Если мы, засим, обратимся к источникам, для того чтоб в них проследить противоположение обоих способов сочетать обязательства, корреально и солидарно, то нам с величайшей ясностью представится именно эта самобытная постановка каждого из обязательств в корреальности и, наоборот, совершенно служебное, имеющее смысл только средства для материальной цели, сопоставление нескольких солидарных обязательств. Корреальные обязательства могут быть также сопоставлены в данном случае для материальных видов, но этим не определяется их природа. Мы видели выше, что сама стипуляция способна служить для замены материальных контрактов. Но это только один из видов ее применения, а не подлинная ее природа. Точно тоже и в сочетании двух формальных обязательств. Оно способно служить материальным целям, но не в этом специфическое его свойство. Наоборот, в солидарности сама природа сопоставления такова, что ни для чего, кроме определенной материальной цели, она не может быть пригодною.— 238-Возьмет те места, в которых ясно сказывается именно это противоположение:Plures ejusdem pecuniae credendae mandatores, si unus judicio eligatur, absolution qvoqve secuta non liberantur; sed omnes libe-rantur pecunia soluta. )Reos principals vel mandatores simplici-ter acceptos eligere vel pro parte con venire, vel satis non faciente, contra qvem egeras, primo, post ad alium reverti, cum null us de his electione liberetur, licet. )Право верителя в случай солидарности определяется у Марцелла, когда все состоятельны так:qvamqvam fortasse justius sit, etiam si sol-vendo omnes erunt, electionem conveni-endi qvem velit, non auferendam actori, si actiones suas adversus ceteros praestare non recuset. )В указанной выше спорном тексте из Ульпиана ):(для солидарности) alter conventus alterum non liberabit, qvin imo perceptio ab altero; (для корреальности) alterius conventio alterum liberat.Также у Ульпиана для депозита:adversus unumqvemqve agi pote-rit, nee liberabitur alter, si cum altero aga-- 239 —tur; non enitn electione, sed solutione liberantur.)У него же, по другому поводу:perceptione ab uno facta ceteri liberantur, non electione. )Мы полагаешь, что этих свидетельств совершенно достаточно, для того чтоб убедиться, в правильности выраженной нами мысли.Мы переходим за сим к другой стороне вопроса, к тем последствиям, которые повлекла за собой существенно изменившаяся сфера применения изучаемого нами понятия.II Влияние изменившейся сферы применены корреальности на разные фазы юридическою отношения.Что касается вопроса о том, как возникает корреальность в новых условиях, то он разъяснен нами достаточно в предшествующем отделе. Если здесь мы возьмем именно то, что есть особенного, нового в способе образования корреалитета, то это новое, в противоположность прежнему, будет заключаться в бесформенности, в недостатки строго определенного и необходимого обряда, без которого не может возникнуть юридическое отношение. Говоря вообще, довольно если видна воля сторон, намерение установить этого рода отношение, — и оно будет иметь место, хотя и этим нельзя ограничить случаев его при-За сим, оба обязательства, вне всякого сомнения и совершенно согласно природе самостоятельной постановки каждого из них, способны видоизменяться— 240-одно независимо от другого. Папиниане свидетельствует нам для одного из самых отдаленных случаев приложения корреальности, именно для depositum, что pactum, состоявшееся позже с одним из depositar'oв не изменяет природы обязательства, и мы полагаем, смысл этого свидетельства заключается в том, что другое, рядом стоящее обязательство сохраняет всю свою силу в прежнем виде. Различие, которое Папиниан проводить здесь для correi socii и non socii, есть совершенно соответствующее различию, показанному нами выше для корреальных обязательств установленных verbis.Non idem probandum est, cum duo qvoqve culpam promisissent, si alteri postea pacto cul-pa remissa sit, qvia posterior conventio, qvae m alterius persona intercessit, statum et na-turam obligationis, qvae duos initio reos fecit, mutare non potest.Qvare, si socii sint, et communis culpa intercessit, etiam alteri pactum cum altero factum proderit. )Можно сказать, что здесь на вопросе о бесформенного соглашения на корреальные обязательства, когда они суть тоже бесформенно возникающая, испытывается в самой сильной степени выдержанность аналогического применения их в новых условиях. Корреальность для того именно установляется, чтоб оба обязательства существовали рядом и совершенно самобытно. Модификации одного вовсе не суть в тоже время необходимо и модификации другого. Это не из свойств формы, а из свойств обязательств истекающая консеквенция. Посему она удерживается естественным образом и там, где положительно-формаль-— 241ная сторона не составляет непременного реквизита сделки.Во множестве случаев теперешнего применения корреалитета прежние вопросы, о действию pactum de non petendo, fidejussio, mora и проч. имеют очень малое практическое значение; ибо примкнете этой формы носит на себе так часто совершенно преходящий, моментальный характер. Так в легате, где заинтересованные, конечно, ищут как можно скорее воспользоваться материальной выгодой назначены. Поэтому в источниках мы не находим нигде вопросов модификации каждого из обязательств последующими сделками или событиями в случаях дальнейшего применения корреальности. Понятным образом там, где индивидуально характеризованные деяния или вещи (species) составляют предмет обещания, — там возможны многие существенные отступления от основных начал, на которых держится конструкция в своем нормальном виде. Но очевидно римская практика мало давала цены этим вопросам, и за исключением некоторых отдельных видоизменений, частью показанных выше (стр. 155), мы не могли бы представить ни одного важного разъяснения иначе, как придумывая сочетания, независимо от источников. Одно что важно отметить,— это что юридические отношения, которые по самой природе своей всегда связаны с известным лицом, не могут быть конструируемы для двух лиц в качестве двух субъектов обязательств:Si id, qvod ego et Titius stipulamur, in sin-gulis personis proprium intelligatur, non pote-rimus duo rei stipulandi constitui, veluti qvum usufructum, aut dotis nomine dari stipuldmur; idqve et Julianus scribit. Idem ait, etsi Titius et Sejus decem aut Stichum, qvi Titii sit, stimlati fuerint, non videri eos duos reos stipu-andi, qvum Titio decem tantum, Sejo Sticnus aut decem debeantur; qvae sententia eo perti-net, ut qyamvis vel huic, vel illi decem solve--242 —rit, vel Sejo Sticlmm, nihilonrinus alteri obli-gatus maneat; sed dicendum est, ut, si decem alteri solverit ab altero liberetur. )И так, всегда необходимо известное безразличие отношений обоих субъектов к предмету обязательственного действия и чем дальше идет отступление от этого нормального требования, тем меньше выдержанности заключает в себе вся конструкция.Гораздо более важную сторону вопроса составляют способы, которыми корреальная конструкция приводится к своей цели и прекращается.Собственно здесь и заключается весь поворот конструкции к совершенно иным функциям, чем в эпохе формализма, и очевиднейшие признаки ее вырождения.Мы думаем прежде всего остановиться на том способе прекращения, который всегда давал характер всему явлении и в котором до конца укрывалась его последняя оригинальная черта. Мы разумеем litis contestatio. Достаточно вспомнить, в каких строгих уcлoвияx в прежнее время ей принадлежали абсолютно консумирующая и новирующая сила в отношении к прежнему обязательству (стр. 192),чтоб с уверенностью сказать, что теперь в прежних формальных причинах нельзя более искать отвита на вопрос о действии litis contestatio. Выше было показано, что differentia между обоими, обязательствами может в известных случаях быть видна с самого начала, и тем не менее к ним должны быть приложены начала корреальности, когда этого хотят стороны. Затем, во многих других случаях не может быть речи о консумции обязательства ipso jure вследствие формальных причин.В виду этого и исключительно для новых условий, в которых прилагались теперь начала корреальности,— 243 —возражения Гиртаннера и Фиттинга против господствующей теории совершенно справедливы.Keller утверждает, что иском консумируется право, содержание интенции, что эта консумция идет в пользу ответчика и противопоставляется истцу. И так res judicata jus facit inter partes, но ведь другой веритель или другой должник не есть сторона в прежнем иске, — тогда каким же образом на них будет простирать свое действие чужой процесс?Сверх того, в эту позднейшую пору одним формальным актом никогда не уничтожается все существо притязания и residuum натурального обязательства есть наименьшее, что мы должны были бы принять у другого должника или у другого верителя, если бы стали действием формы объяснять себе последствия иска для обоих обязательств ).И так не к положительно-формальному моменту, а к отрицаниельно -формальному, к отсутствию данной материальной causa, которою определялась бы цель сопоставления обоих обязательств должно сводить последствие иска по одному для существования другого обязательства.В солидарности ясно, что все обязательства суть только средства для материального результата взыскания, и отношение их одного к другому определяется именно материальным исходом иска. В корреальности такой внешней мерки не существуешь, не ею определяется воля, а наоборот, волею лица определяется отношение обоих обязательств одного к другому. Не силой формы, а независимо от формы они оба поставлены в такое отношение; и все акты, прекращающие то и другое, действуют не в силу своих формальных свойств, а в силу содержащаяся в них элемента воли. Тот или другой из двух верителей хочет требовать, или один веритель хочет искать с известного должника, и этим актом воли определяется ис-— 244 —ключающее отношение этого требования или этого долга к другому.Свойство сопоставленных обязательств таково, что вовсе нет необходимости материально определить их отношение, вовсе не нужно, чтоб один из должников заплатил или один из верителей получил уплату. Эти материальные способы могут тоже произвести теперь погашение обоих обязательств, как и при простой солидарности. Но не в этом особенность явления. Особенность его в том, что без материального критерия, простым выбором одного из обязательств уже определяется их взаимное отношение. Оба обязательства изначала приняты как bona nomina, они поставлены в отношение исключающих . одно другое вполне или в определенной мере имущественных объектов, а не в простое отношение двух средств для одной цели. Таким образом, если одно из обязательств обращается к цеди материального удовлетворения, если по нем ищут, то по другому уже нельзя будет искать, ибо они не суть кумулятивно, как в солидарности, а только элективно сопоставленные обязательства ejusdem potestatis. В солидарности, искать с одного, потом с другого—не значит упражнять два раза тоже право, ибо право здесь заключается в том, чтоб придти к материальному удовлетворению. Пока я не пришел к нему — я не исчерпал своего права. В корреальности, наоборот, право упражнять то или другое обязательство не поставлено в связь с материальным результатом 'и., и если я ищу сперва по одному обязательству, потом по другому, то я два раза упражняю тоже право, я два раза делаю выбор между ними, я выбираю сперва одно, отказываясь от другого, потом другое, заявляя этим о неудовлетворительности первого, тогда как в самой сделке, служащей основанием иска, я отказался делать это различие (utriusqve fidem in solidum secutus), или в ней нет элементов, для того чтоб его сделать (тестамент, commune consilium и проч.).-245 —От материального исхода иска во всяком случай не должно зависать прекращение права еще раз искать. Но отчего именно с моментом litis contestatio и в эту пору соединяется действие прекращения корреальных обязательств? На это ответом может служить природа ее, как акта, решающего множество вопросов материального права. )В эту пору упадавшего духа формы, свободного отношения к началам формализма, природа этого акта и сила его не могла оставаться тою же, какою мы изображали ее выше. Один из самых серьёзных исследователей вопроса о влиянии процесса на материальное право, профессора Герман Бухка ), в очень обширном труде, посвященном именно этой материи, так говорить о действии litis contestatio в позднейшее время на корреальные обязательства.Уразумевая только внешним образом тот факта, что согласно старому праву все заинтересованные в обязательстве освобождались посредством litis contestatio с одним из должников, позднейшая практика представляла себе это как следствие осуществленного истцом права выбора, та. оттуда возникло учете, что выбором одного освобождаются другие. )Наше исследование дает нам право сдмгать здесь одну nonравку. Если в самом деле позднейшая юриспруденщя пришла к тому, что litis contestatio действуете как акт выбора, то в этом следует видеть не внешним образом понятое прежнее явление, а наоборот, отрешенно от формы взятое содержание его. В самом деле, если мы независимо от формы возьмем вопрос о действии litis contestatio, то— 246-окажется, что и прежде в акте скрыто было это содержание — раз на всегда сделанного выбора между двумя обязательствами ejusdem potestatis. Когда я предъявил иск к одному, то, с формальной точки зрения, я новировал обязательство, и за сим следовала, о законами логической необходимости, консумция другого. Но в чем же материальный смысл так определившегося отношения обоих обязательств? Конечно, в том, что одно из них есть избранное, другое отвергнутое, одно приводится в деятельное состояние, другое пребывает в состоянии покоя. По формальным причинам в одном первом, выведенном в суд, выразится все притязание, заключавшееся прежде в двух обязательствах. Теперь не к силе формального акта, а к внутреннему его содержанию, к его смыслу сводится вопрос о его влиянии на оба обязательства. Имеет ли теперь тоже содержание понятие о litis contestatio как способе прекращения как прежде (novatio, consumtio)?Мы можем сказать, что litis contestatio есть и теперь момент решительный для процессуальной постановки вопроса, но coдepжaниe этого понятия, когда им определяется влияние на корреальную конструкцию, есть теперь более отрицательное, чем положительное. Говоря» что обязательство другого прекращается litis contestations, conventione или petitione ), классики так часто присоединяют к этому еще точнейшее определение, — non perceptione, оттеняя этим именно отрицательную сторону дeйcтвия litis contestatio. Они хотят этим выразить только, что не материальным удовлетворением, а независимо от материального удовлетворения происходить погашение обоих обязательству силой сделанного выбора, electione, силой содержащегося в litis contestatio решительного в процессуальном смысле акта воли. Посему мы и находим постоянную смену одного понятия другим (то intentione, то elec-— 247 —tiope, при чем, конечно, в высшей степени вероятно, что компиляторы вытесняли последней формой первую) и постоянное противоположение обоих понятию perceptio.Известно, что и при простом солидарном сопоставлении двух обязательств выбор тоже имеет место и litis contestatio тоже решает вопрос, — но не о том, кто из двух, а лишь о том, кто прежде будет отвечать. — Чем условлено это различие ДЕЙСТВИЯ выбора тут и там? Несомненно, природой обязательств, которые в солидарности отвечают одно за другое, а в корреальности каждое за себя; природой их — материальной, зависимой, условной в солидарности и отвлеченной, отрицаниельно-формальной, самобытной в корреальности. Если не такова их природа в самой основа, то на них переносится аналогически качество абстрактности.Заметим еще, что с предъявлением на долю иска против одного в корреалитета я, независимо от результата, могу только на остальное искать против другого. Наоборот, иск против одного, чем бы он ни кончился, хотя освобождением ответчика, не мешает при солидарности искать опять всё с другого ).И так в litis contestatio скрывается теперь решающая сила выбора, которым разрушается вся конструкция согласно природе входящих в составь ее обязательств.Но в некоторых случаях, именно там, где корреальность является позитивно приманенной, особенно в легате, где надо разрешить вопрос — кто приобретет выгоду или на кого падет тяжесть, — там классики ОТТЕНЯЮТ еще одну сторону в вопроси о действии litis contestatio. Они видят в скорейшем предъявлены известным лицом иска признак более бдительной воли, и это качество в их глазах составляет решающий критерий для вопроса, кто из-248-двух легатаров исключит своим требованием требование другого.Мы возьмем некоторые свидетельства, в которых прямо видна такая точка зрения. Но правильное отношение к этим свидетельствам, получается лишь тогда, когда они сопоставлены с другими, которые касаются тоже вопросов о сделках лукративного характера. Юлий Павел говорит:Non solet deterior conditio fieri eorum, qvi litem contestati sunt, qvam si non, sed ple-rumqve melior; nemo enim perseqyeudo deteriorem causam, sed meliorem iacit. )В actiones ponulares иск и все выгоды его осваиваются чрез litis contestaio тем, кто деятельнее. Если прежде в основе этого могли лежать соображения формального свойства, то позже они очевидно отошли на второй план, ибо Юлий Павел говорит:nam et si qvis egerit, ita demum consumit publicam actionem, si non per collusionem ac-tum sit. )Гай рассматривает прямо того, кто вывел свое притязание в суд как более бдительного:In compensationem etiam id deducitur, qyo nomine cum actore lis contestata est, ne di-ligentior qvisque deterioris condi-tionis habeatur, si compensatio ei dene-getur. )В тех случаях, где между двумя лицами должен быть решен вопрос, кому из двух должна-249 —придти вещь, если права того и другого одни и те же, — решает владение.In pari causa potior est possessor ), или — possidentis melior est conditio. )По этому:cum unius rei in duos donatio conferlur, potior est ille, cui res tradita est. )И в виду этого, действие litis contestatio в тех случаях приложения корреалитета, где имеет место лукративное обращение имущества двум или многим лицам, так что у онерированного образуется несколько обязательств, разрешается чрез litis contestatio именно по этому же началу первенства, преимущества права приблизившегося к осуществлению перед оставшимся в этом смысле. У Ульпиана читаем:Sic evenit, ut interdum, si pluribus testator honorem habere voluit, et de pluribus sensit, qvamvis unum legatum sit, tamen ad perse-cutionem ejus j)lures admittautur, ut puta si decem fuerunt ejusdem rei stipulandi et heres vel fideicommissarius rogatus est, ut iis sol-veret; liic enim, si omnium interest, et de omnibus sensit testator, fideicommissum relictum omnes petere poterunt. Sed utrum in partem agent, an in solidum, videamus; et credo, prout cujusqve interest, conseqventur. Unus igitur qvi о с с u p a t, agendo totum conseqvitur, ita ut caveat, defensum iri ad versus ceteros fidei-commissarios eum, qvi solvit, sive socii sunt, sive non ).— 250-У Павла видна та же точка зрения на litis contestatio как на акт выбора, хотя ближайшим образом касающегося только вопроса о том, какой из двух предметов (вещь или ее цена) должен достаться которому из легатаров:tune enim uni pretium, alii ipsa res assi-gnatur electionerei, yel pretii servanda ei, qvi prior de legato sive fideicommisso lit em contestatus est, ita tamen, ut non habeat licentiam altero electo ad alterum transire ).Несомненно, что эта же точка зрения может иметь место и вообще там, где нельзя определить, non potest reperiri, какое из двух обязательств и почему должно консумировать другое, cur altera pdtius qvam altera consumeretur. Если формальных причин недостаточно для отвита на вопрос, то ответь может быть конструирован на этой фактической причине. Предъявить иск—тоже что овладеть вещью (оссираге agendo), сделать suam conditionem meliorem (при активной корреальности), но в тоже время, по отношению к должнику, это значить исчерпать все содержание его обязательства, или, в отношении ко многим должникам (пассивная корреальность), исчерпать все содержание своего права и обязательно для себя принять его долг как разрешающий обязательства всех других.И так именно в случаях лукративнаго характера обязательств, где последнюю цель составляет даровое стяжание, чистое lucrum, корреальная конструк-—. 251 —ция действительно приобретает характер игры (Glucksspiel). Но лежит ли это в ее свойствах, или это условлено совершенно посторонним ей элементом лукративности всей сделки? Мы думаем, что ответа не может возбуждать никаких сомнений.Во всех других случаях, где нег этого чуждого момента (lucrum), где идет речь просто о взысканы по тону или другому обязательству, там выбор действует совершенно независимо от того, лучше или хуже стало положение истца или ответчика. Возможно, что один из верителей, предъявив иск, сделав этим свое положение очень дурным, точно так, как делегатар принятием стипуляции от делегата, ибо взял на свой страх обязательство, которое после окажется ничего нестоящим. Точно также возможно, что избранный должник не заплатить, а между тем его обязательство идет всё таки в счет в полной сумме, так что он будет в выгоде. — Но все чаще вопросы суть для корреальной; конструкции совершенно праздные, и решающим будет не выгода или невыгода, а выбор, один выбор.Иск и скрытый в нем смысл избрания может идти не на всю сумму по одному обязательству, а на доли по каждому. Эта сторона вопроса не представляет собою большого интереса, и мы обходим ее, избегая излишней обширности книги ).Вопрос о том, каким процессуальным средством будет защищаться другой должник, когда выбор сделан, есть для нас в высшей степени простой. Если прежде формы консумции действовали абсолютно-разрешающим другое обязательство образом, ipso jure, то теперь отвлеченное от форм понятое— 252 -electio заключает в себе совершенно тоже содержание. Другой ответчики или другой истец будет встречен не возражением (exceptio rei in judicum deductae), а отрицанием долга. )Мы переходим к другим способам прекращения корреального обязательства в позднейшую эпоху. Начнем с понятия solutio. ) Прекращение силы вербального контракта актом реального совершения составляет, как мы видели выше (стр. 176 и след.), отступление от начал строгаю формализма, которым некогда определялся весь характер гражданского оборота. Теперь, когда сфера применения корреальности расширилась далеко за первоначальные пределы, конечно, не могло уже более быть речи о необходимости именно только известными формальными способами прекращать обязательства, входя идя в состав корреальной конструкции. В виду этого совершенно понятно, что мы находим столь часто в источниках сопоставленными — acceptilatio, litis contestatio и solutio, как совершенно одинаковые способы прекращения корреалитета.Ex bujusmodi obligationibus et stipulanti-bus solidum singulis debetur et promittentes singuli in solidum tenentur. In utraqve tamen obhgatione una res vertitur, et vel alter debitum accipiendo vel alter solvendo omnium periinit obligationem et omnes liberat. )Те писатели, которые, более или менее решительно, отказываются признать разницу между солидарностью-253 —и корреальностью, видят в одинаковом действии уплаты на ту и другую очень существенную поддержку своего мнения. Это ошибка совершенно очевидная, ибо хотя уплата тут и там прекращаете оба обязательства, во в солидарности один должник платит за всех, один веритель принимаете уплату за себя и за других, тогда как в корреалитета каждый уплачивает сбой долг и каждому производится уплата по его обязательству, ) perinde ас si solus stipulatus esset. С другой стороны, как было тоже показано выше (стр. 37), присоединение лица solutionis causa к обязательству рассматривают иногда как сходное с корреальной конструкцией сопоставление. ) Здесь будет уместно привести некоторые свидетельства, из которых видна вся ошибочность этого сближения.Accessio vero in obligatione, говорить Юлий Павел, ) aut rei aut personae fit;per-sonae, qvum mihi aut Titio stipulor.Совершенно тот же акцессорный характер отмечает и Гай в лице присоединенном к стипуляции solutionis causa. Посему я (stipulator) могу к долгу безусловному присоединить такое лицо под условием, и наоборот, никогда к условному долгу solutionis causa adjectus не привходит безусловно, — тогдаinutilis erit tota stipulatio , qvia nisi, qyod a me, vim acceperit obligatio, adjectio mhil potest valere. )Ульпиан прямо противопоставляет такое лицо с субъектом обязательства:-254 —qvia non acqvirendae obligationis gratia, sed solutionis causa personam nlii apprehendisse intelligatur. )Тоже у Марцелла:Si mihi aut Titio decem stipulatus fuerira, Titius fidejussorem accipere non potest, qyia solutionis tantnm causa adjectus est. )Такое лицо может быть всегда удалено простым актом воли верителя. )По-видимому при таких свидетельствах трудно сомневаться, что одно полномочие принять уплату не сделает еще лицо субъектом обязательства.Уплата в корреалитете, сделанная тому ли, другому ли, вполне или отчасти, есть удовлетворение по обязательству, в отношении к которому она производится. Уплата по одному прекращает другое по той простой причине, что сопоставление обязательств ни здесь, ни в солидарности не имеет цепью двойного получения денег (см. выше стр. 134).Оригинальные модификации явления, где конструкция, не имеющая существенного реквизита корреальности, тождества предмета, в известных ycлoвияx может дать тот же результат, как и корреальная стипуляция, была указана нами выше. )Уплата может последовать по другому обязательству только при условии, что первое не выведено в суд. )— 255 —Уплата долей, составляющих вместе целое, хотя бы доли шли на погашение отдельных обязательств, прекращает всю конструкцию. )В материальном смысле залог и expromissio равняется уплате. )Нам остается анализировать еще те способы прекращения обязательств, которых традиция идет из эпохи формализма. Это novatio и acceptilatio.Что касается первой, то нам знакомо уже из краткого очерка успехов современной немецкой литературы (стр. 104 и след.) изменившееся значение этого института в позднейшую эпоху. Самая яркая черта, которою отмечается теперь ее действие на прежнее обязательство, видна для нас, конечно, на самом корреальном обряде, где идущая на idem стипуляция другого верителя или должника только тогда погашает прежнее обязательство, когда есть animus novandi ).Характеру эпохи вовсе не противна кумуляция средств для одной цели, и в этом смысле conseqvens est dicere, pristinam obligationem durare et seе qventem accedere. Если новации должна произвести разрешение корреальной конструкции, то лишь при том условии, что она в данном случае равняется уплате. Только verbis, только формальным обрядом, конечно, нельзя прекратить обязательств в новом круге применения корреальности, и если здесь будет иметь место этот способ, то за нам скрывается всегда решающий момент, re et verbis происходить погашение.Венулей, который, когда он говорить от себя, есть настояшдй свидетель позднейшего взгляда на явление, задает вопрос:Si duo rei stipulandi sint, an alter jus novandi habeat, qyaeritur, et qvid juris unusqvis-qve sibi acqvisierit?— 256 —Засим он утверждает, что как уплата одному (uni recte solvi), так и иск (unum in judicio petentem totam rem in litein deducere), так, наконец, и акцеп-тиляция одного прекращает обязательства обоих (реrimi utrisqve obligationem), совершенно так, как бы каждый из них один стипулировал. Отличие от стипуляции одного заключается только в том, что действием (factum), актом воли другого, с которым у нас общее право (commune jus, конечно право выбора), мы можем лишиться должника (amittere debitorem). Что же для новации? Вот заключение текста:Secundum qvae, si unus ab aliqvo stipule-tur, novatiope qvoqve liberare eum ab altero poterit, qvum id specialiter agit,eomagis qvum earn (sc. noyam) obligationem similem solutioni esse existiinemns. )Что же отсюда следует? Что новая стипуляция, если ее принимаюсь как уплату, то она действует как уплата. По поводу этого сближения, которое очень часто встречается в источниках, многие, также как и по поводу самой solutio, указывают на то обстоятельство, что и на солидарные обязательства novatio в этом смысле действует также. Мы опять, в виду этих возражений, повторим, что в подлинной корреальности и уплата и novatio происходит non alterius nomine, sed suae obligationis. ) С другой стороны, no словам Помпония, solutio есть натуральный способ прекращения обязательств. ) Если нельзя, этого же сказать о новации, то несомненно, однако, что в ней теперь всегда скрывается сатисфакционная сила. Но сатисфакция, составляющая, пожалуй, тоже натуральную цель обязательства, не есть единственная— 257 —и определяющая цель корреальной конструкции, и она совершенно иначе, чем солидарность, может прекратиться (litis contestatione) и тогда, когда эта натуральная цель осталась еще в известном отдалении.Для позднейшей практики эта точка зрения на новацию, как на суррогата уплаты, есть единственно правильная.)Что касается акцептиляции, то мы видели ее выше в ее подлинной роли в сфере формализма. Несомненно, что и теперь она способна явиться в той же роли; но рядом с этим развиваются любопытные отклонения и применения этого понятия у позднейших классиков. У Юлия Павла и Ульпиана acceptilatio, которая как таковая не имеет силы (inutilis), способна сохранить силу бесформенного соглашения ). Она, далее, оказывается пригодной для контрактов реальных и консенсуальных )Засим, и это одно открывает выход из затруднений, которые представляет изучение этой формы в позднейшее время, писатели этого времени постоянно сближают действие ее с действием уплаты. Ульпиан прямо держится этой точки зрения в вопрос о влиянии акцептиляции на корреальную конструкцию:Si ex pluribus obligatis uni accepto feratur, non ipse solus liberatur, sed et hi, qvi secum obligantur. Nam cum ex duobus, pluribusve-258-ejusdem obligations participibus uni aecepto fertur, caeteri qvoqve liberantur: non qvoniam ij)sis aecepto latura est, sed qvoniam velut solvissevidetur is, qvi acceptilatione solutus est).Везде в юриспруденции задача открыть внутренний момент, им определить силу акта, не оставляя его на той степени только формальной известности, которою ограничивалось прежнее время, а с этой точки зрения, конечно, ближе всего было приписать ей тоже действие, какое имеет solutio. Опять и тут многие отказываются видеть разницу между корреальным и солидарным обязательствами.. Мы усматриваем ее там же, где (см. выше) она есть и для solutio.Мы должны далее иметь в виду и другие очень разнообразные способы прекращения корреалитета, которые вообще имеют место для всякого рода обязательств, ибо ЧЕМ безразличнее в формальном смысле становилась сама конструкция, тем далее должны были развиваться и действующие на нее средства прекращения. Мы остановимся только на более важных пунктах ).Прежде всего рассмотрим действие constitutum. Вопрос составляет очень избитую тему у всех ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ явления. место, на котором сосредоточивается общее внимание, принадлежит Юлию Павлу. Вот оно:Idem est, et si ex duobus reis stipulandi alteri constitutum, alteri postea solutum est, qvia— 259 —loco ejus, cui jam solutum est, haberi debet is, cui constituitur. )Трудность толкования заключается в том, что собственно назначение constitutum не в том, чтоб погашать, подобно уплате, прежнее обязательство, а лишь в том, чтоб утвердить старый долг новым исковым средством. ) Для этого мы иметь совершенно несомненные указания источников:Dbi qvis pro alio constituit se soluturum, adhuc is, pro qvo constituit, obligatue ma net. )Кунце, чтоб объяснить влияние constitutum на корреальную конструкцию, считает необходимым создать новое понятие преторской новации, а за сим действие ее уже легко объясняется аналогией с простой новацией. )Фиттинг сводить влияние конститута на оба обязательства к понятию electio, к влиянию выбора (стр. 202). Мы совершенно разделяем его мните. Нельзя сомневаться, в виду обоих свидетельств Павла, что одно из обязательств совершенно прекращается посредством constitutum, заключенная по другому. Но в тоже время нельзя не видеть, вместе с Савиньи, в этом Действии его полнейшего сингуляритета, которого возможность условлена полным перерождение положительно-формальной природы корреальных обязательств. В этом смысле для нас важно то, что-260 —такое действие конститута не засвидетельствовано ниkем, кроме Юлия Павла.Таким образом, в лице Сцеволы, учителя Папиниана, в липе самого Папиниана и его двух великих учеников, Павла и Ульпиана, критическое и свободное отношение мысли к элементам обеих исторических систем римского права достигает своего венца.Дальнейшие вопросы, о compensatio, transactio, давности и проч. имеют только догматический интерес для современного права. )Заключение.Ко времени Юстиниана весь смысл форм и функций абстрактного обязательства исчез окончательно. Нельзя сказать, чтоб это было делом законодательства. Мы видели выше, что стипуляция только факультативно заключала в себе элементы отвлеченного обязательства. К концу развития именно эта способность ее оказывается совершенно излишнею. Отвлеченная стипуляция выходит из употребления, без всякого акта, которым совершился бы переворота в системе обязательств. Новообразования материальных контрактов заменяют ее вполне и повсюду. Очевидно, элементы формализма становятся совершенно чуждым жизни явлением и их место занимает иная, материализующая тенденция.Соответственно этому в институтах, тесно связанных с, ее формальной природой, идет сперва в практике, потом и окончательно в Юстиниановском законодательстве постоянный склон в эту же сторону, и здесь мы находим целый ряд отдельных актов, которыми, согласно новым требованиям жизни, отменяются один за другим остатки прежнего формализма. В знаменитой const, ultima С. de noyatjonibus ) вместо прежних формальных презумпции для— 262-animus novandi освобождающее действие новации поставлено в зависимость от прямо выраженной в этом смысли воли лиц. )Что касается ближайшим образом корреалитета, то решающую, в смысли прямой отмены его (для пассивных случаев), миру мы находим в L. 28 С. de fidejuss. 8. 41. от 18-го октября 531 года. Император говорит:Generaliter sancimus, qvemadmodum in mandatoribus statutum est, ut contestatione contra unum ex his facta alter non liberetur, ita et in fidejussoribus observari. Invenimns etenim, in fidejussorum cautionibus plerumqve ex pacto hujusmodi. causae esse prospectum, et ideo generali lege sancimus nullo modo election e unius ex fidejussoribus vel ipsius rei alterum liberari, vel ipsum reum, fidejussoribus vel uno ex his electoj liberationem mere-ri, nisi satisfactnm sit creditori, sed manere jus integrum, donee in solidum ei pecu-niae persolvantur vel alio modo ei satisfiat.Idemqve in duobus reis promittendi constituimus, ex unius rei electione praeju-dicium creditori adversus alium fieri non cqn-cedentes, sed remanere et ipsi creditori actio-nes integras, et personales et hypothecarias, donee per omnia ei satisfiat.Практическая соображения, которые руководят волей законодателя, выражены тут же. Он указывает на то, что эта цель постоянно достигается особыми соглашениями между сторонами, сопровождающими всякую подобную сделку, и для того чтобы.— 263 -simplicitas suscipientium contractusне вредила интересам кредитора, Юстиниан возводить этот фактически нормальный порядок в общую, независимую от предусмотрительности контрагентов, законодательную норму.Таким образом между солидарным обеспечением и корреальным обязательством изглаживается вся разница, некогда так глубоко и резко отличавшая оба института. Вместо творческого, в оборотном смысле, значения конструкции, она сходит на степень такого же простого охранительного средства, каким были и поручители в ату пору.Если справедливо, что реформа Юстиниана касалось только случая пассивного корреалитета, то заключения отсюда к тому, чтобы активная корреальность сохраняла прежнее свое значение, суть, конечно, ошибочные, и все что мы в праве сказать в виду приведенного нами закона, должно строго ограничивать отрицательным результатом: активное сопоставление двух обязательств осталось неотмененным в законодательном смысле. Следует ли отсюда заключать, чтоб оно имело в эту пору прежнее значение в гражданском обороте?Мы сомневаемся в этом, ибо конструкция падала не вследствие причин в ней только лежащих, а вследствие изменившегося в самых основах общего характера гражданского оборота.Совершенно позитивное нововведение давности для случаев корреального обязательства, незадолго предшествовавшее выписанной выше конституции, также как в высшей степени спорное содержание Nov. 99 ) не представляют для нас никакого историко-юридического интереса, и мы оставляем вопрос в том ви-— 264 —де, в каком оно сих пор продолжаете разделять мнения вождей современного догматизма.Вопрос о регрессе, который мы считаем совершенно чуждым для подлинного корреалитета, становится все более важным по мире того, как границы корреального обязательства с солидарным теряют распознаваемость, и мы думаем, что полной ясности вопрос о способе и цели регресса достигнет только тогда, когда наука и практика придет к простому заключению, что одни случайные остатки отжившего института не в состоянии дать твердой исходной точки для решения вопросов первейшей практической важности. В этом смысле протест многочисленных новых исследователей вопроса против всякой необходимости делать различие между простой солидарностью и корреальностью в общем праве есть несомненно совершенно основательный. Теперешнее место института вовсе не в традициях Юстиниановского законодательства, а лишь в новообразованиях позднейшего оборота с обязательствами, в которых снова ожили элементы формализма, давние с самого начала смысл и жизнь явлению.Мы не ставили сёбе целью дать читателю исчерпывающей отчет многочисленных теперешних попыток приноровить остатки корреальной конструкции к потребностям и характеру современного оборота. Мы продолжаем думать, что только изучение явления на подлинной его почв- способно дать надежный критерий для всяких вопросов о его применении. Только этого критерия, этого определяющего принципа, этой основы конструкции мы и искали в памятниках классического права. Читатель легко даст себе отчет в том, насколько мы обязаны результатами нашего изыскания успехам современной немецкой литературы римского правоведения. Но прямо пригодными для нас в смысле истолкования системы римского формализма были далеко не все попытки изучения корреальности. Мы заподозрили правильность обоих главнейших опытов объяснить явление, по крайней мере с его генетичес-— 265-»кой стороны. Но оба, по нашему мнению, солиднейших исследователя вопроса изучали корреальность тоже прямо держась источников. Поэтому оба они, вместе с Demengeat, Helmolt'ом, Ruckert'ом, Кунце, Girtanner'ом постоянно служили нам спутниками в нашей работе. Этими именами, однако, вовсе не ограничивается круг писателей, касающихся нашего вопроса, Остается много других, совершенно иначе определявших свои задачи. У иных мы находим не столько прямое отношение к источникам, сколько попытки примирить уже выработанные учения друг с другом. Таков Samhaber, Brackenhoft. Далее, есть писатели, давние совершенно иной размерь вопросу, исследования которых уходят вовсе из пределов нашей задачи, каков во особенности Барон, с его Gesamintrechtsverhеltnisse, куда он относить между прочим и корреалитет. Труды такого рода невольным образом всё дальше и дальше уходят от вас, по мере того как вы ближе и точнее сосредоточиваете внимание именно на источниках. Этим вовсе не предосуждается их внутреннее достоинство, но, по своему свойству, они не могут составлять средства для ваших целей, а на оборота сами должны составлять цель изучения и оценки.Наша задача есть конченная, в тех тесных границах, которые мы поставили себе. Не там конечно, где явление потеряло свой характер, а там где оно получило его сосредоточивался для нас весь интерес нашей работы. Определившаяся в римском формализме конструкция, которой существенные, отвлеченные от прежней формы, логические реквизиты применялись позже в другой сфере, не есть пропавшие для права исторический опыт. Ее ненадобность в известных условиях оборота не есть свидетельство непригодности ее в других. Та выработанная техника обмана обязательств, которой образцом служить эта конструкция, нигде, конечно, не повторяется в прежнем виде, но смысл, скрывавшейся в ней и определившийся позже, дает в результате навсегда побежден-— 266 —ную трудность в вопросе о природе обязательства. Оно не есть только средство для целей материальных. Оно способно само образовать собою самобытный объект обмена, определяющий, связывающий, разрешающий также свободно и, конечно, еще легче, чем материальные вещи, величайшее разнообразие юридических отношений. Облеченная в другую одежду, более роскошную, говорит Кунце, но все та же римская идее абстрактного обязательства является и теперь торжествующей в бесчисленных новых формах гражданского оборота. Ее источник лежит в изумительном практическом инстинкте римлян. В формах ими созданных, в их практике, простой и типической, мысль привыкает узнавать логические элементы любого сложного образования. Не в их определениях, не в этих понятиях обязательства, где обязательство всегда является только как средство для материальной цели, а в их институтах видна его подлинная природа, его независимая, свободная от материи, самобытная сила.Кто не сделал себе ясным этого свойства обязательства, для того конструкция, которую мы анализировали здесь, останется навсегда неразгаданной проблемой.Н. Дювернуа.1) Это господствующая и теперь теория корреалитета, которую справедливо называют именами обоих исследователей различных сторон того же явления Keller—Ribbentrop'овского. Она известна во Францци и у Demangeat остается не тронутой в своих результатах, хотя в способе исследования вопроса этот писатель, по нашему мнению, стоить выше немцев и больше способен возбудить к правильной постановки задачи изысканы. Мы обозначим здесь заглавие всех трех сочинений, которые имеем под руками. Ueber Litis Contestation und Urtheil nach classischem romischem Recht von D. F. L Keller, Zurich Geszner' sche Buchhandlung, 1827. Zur Lehre von der Correal—Obligati-onen von d—r |Gr. I. Ribbentrop, Gottingen, in der Dieterich'schen Buchhandlung, 1831. (Предшествующая его же диссертация не важна для нас.) Des obligations solidaires en droit Romain, com-mentaire du titre de duobus reis au Digeste. Par Gh. Demangeat, Paris. A Marescq aine, 1859.2) Эту новую теорию называют также по именам ее творцов, которым действительно она обязана серьезной постановкой на почву источников, Girtanner—Fitting'OBCKofl. Куще находит предшествующую попытку у Hertius'a: Diss. de electione ex: obli-gatione alternativa debitori debita в его Comm. et Opusc Vol. 1. Tom. 3, p. 234 и в его же Diss. de pluribus nominibus personam unarn sustinentibus. Vol II. Tom. 3, p. 55. Сам Гиртаннер не ссылается на Hertius'a. Сочинения обоих писателей суть следующая: Гиртаннера—Die Burgschaft nach gem. civ. Recht, 1851, стр. 75 и след., 397 и сл-ед., 568. Другое того же автора—Die Stipulation undihr Verhaltniss.. Kiel, 1859. Фиттйнга— Die Natur der Correal-Obligatioaen Erlangen, 1859.Любопытно, что сам автор теории единства видит в корреальном обязательстве Etwas Befretndendes, dem Begriff der Obligation Widersprechendes. Риббентропу стр. 14—15. Мы будем далее цитировать выше названные сочинения по именам авторов.Один из руководящих людей в современной немецкой науки права Оттон Бэр, сочинения которого мы будем иметь случай не раз цитировать, в своем знаменитом трактате: die Anerkennung als Verpflichtungsgrund, von d—r Otto Bahr, Cassel und Gottingen, Georg H. Wigand. 1867. (2-е изд.), стр. 172, — говорит следующее: если к этим договорам (различного вида современные формальные уговоры) должны быть прилагаемы начала римских формальных обязательству то в основании этого лежит тот взгляд, что мы не можем произвольно отрешиться от той основы (римской), на которой покоится современное обязательственное право, а должны все к ней же обращаться, чтобы в ней отыскать родственные нашему юридическому быту элементы. При этом римстя положетя. не должны быть с единой вирой выставляемы как нормы, а лишь служить нам в качестве научного авторитета, который делает нас способными правильно уразуметь современное право. Римсшя учения в особенности пригодны для этого, потому что постоянно видное в них противуположете между jus strictum и aequitas вносит такую ясность в отношения, какой нельзя достигнуть никаким иным путем. (Те же идеи блестящим образом выражены у Keller'a, Pand., введете). В стипуляции олицетворилась вся крайность формализма, абсолютной абстракции, и от нее начала эквитета производили обратное движете в известной мире к материальным основам. У нас наоборот материальный принцип составляет исходную точку, и сквозь него пробивается потребность в охранительных формах и достигает известной степени формализма. Таким образом римское и современное право встречаются на той средине, которая отвечает истинным требованиям жизни. Но у нас не достает той формы, которая бы привела к полному сознанию и в основе наших сделок лежащую абстракцию; у нас нет того светлого построения, которое, подобно алгебраической формуле, изображает результаты, не разрушая элементов, и.этот недостаток и составляет то, что делало до сих пор правильное обсуждение таких сделок больше плодом неопределенного чувства, чем ясного разумения.—Мы сомневаемся, чтоб кому-нибудь до сих пор удавалось в столь немногих словах вместить такое изобилие мыслей, способных осветить не только ближайпйя к автору явления, но и совершенно неведомые ему, совсем из другого Mipa... Эта ощупью идущая юридическая практика, которая иной раз способна изумить своим таинственным тактом и которая тут-же, рядом, в самых простых вещах, лве может дать себе никакого отчетаи Мы сейчас заметили, что Риббентроп невольно высказал известное чувство отчужденности от Странной конструкции корреального обязательства. Гораздо позже Савиньи, Das Obligationenrecht, erster Band, Berlin, bei Veit und Ce, 1851, на вопрос—какая цель института?— отвечает: Sicherheit uni Baqvemlichkeit in der Rechtsverfolgung (стр. 218), указывая при этом место из Марцелла, где корреалитет является в самом отдаленном, как увидим, прилозкеши, именно в консенсуальных контрактах. Мы не можем не заметить, что тут именно на явление чисто формального характера установлена такая точка зрения (материальная), которая весьма характерна для позднейшего римского и современного права и совершенно чужда времени формализма, откуда ведет свой генезис понятие корреальности. В данном случай мы совершенно разделяем взгляд Бринца, который в критическом этюде, обращенном преимущественно против Савиньи (Krit. Blatter № 4), на встречу его мыслям о целях института корреальности (обеспеченность и удобство в защите права), спрашивает: если такова действительно цель, то отчего не солидарность, а корреальность? Совершенно верно. Не подлежит никакому сомнению, что обе цели достигаются гораздо легче при солидарной ответственности, ибо тогда не иском, а удовлетворе-flieMb (perceptio) прекращаются притязаюя верителя к другим должникам. Мы будем иметь случай дальше доказать самым несомненным образом, что в римском праве именно для этих целей установлялось солидарное обязательство. Мы не думаем однако, чтоб Вринцу удалось найти правильную точку отправления в изучении явления. В основе у него та же ошибка, как и у других, именно он берет вовсе не свойственную римскому в известную эпоху, а свойственную германскому праву материальную точку зрения на явление и утверждает, что начальный и типичесюй случай корреалитета был там, где два лица, каждое на известную долю участвовало в долге, а в другой доли принимало на себя alienum negotium. Не говоря о том, что это прямо противоречит источникам (ср. место из КЫя Павла: поп alteritts nomine ei, т. е. тому из двух верителей, которого стипуляция недействительна, solvitur, sed suae obligations, quae nulla est. L. 128, de V. О.; ср. еще L. 41. § б D. de proc. et defens. 3.3), мы думаем, что Бринду может быть возвращене вопрос, который он делает Савиньи, только в обратном смысли,—отчего же в таком случай ие везде корреалитета, а в иных случаях солидарность? Если я вместе с другим нанес вред, и с меня ищут in solidum,—я отвечаю отчасти за свое деяние, отчасти за чужое,— отчего-ж здесь нет корреалитета?— Во всяком случай, в литературной истории вопроса, со стороны Савиньи и Бринца это, конечно, большая заслуга—вызвать на сцену вопрос о цели института. Здесь, быть может, лежит mot d'ordre для целого потока позднейших исследований, которых количество приводить в смущение даже Виндшейда, как никогда Пухта смущался изобилием книг по владению, и торжественно заклинал не писать больше. Пока господствующее отношение к римскому праву носило на себе этот характер слепого поклонения, от которого само отрекается Бэр, твердость юридических конструкций условливалась точностью воспроизведения источников. Эго было в известном смысле счастливое время. Нельзя, в самом деле, не позавидовать Зибенгаару, который, по его словам, 30 лет своей жизни спокойно провел под безусловным господством Keller-Ribbentrop'OBCKHXb идей (Siebenhiaar, Correaloblig. nach romisch., gemeiu und sachsisch. Eecht, 1867—68 г.) Но мы не хотим вмхт1 с Виндшейдом искать возврата (zuruckwun-schen, Pandekt. II. 1870, стр. 124) к этому счастливому времени. Напротив, мы склонны видеть в этом новом движении, (которое Кунце назвал бурей, а писателей нового направления — чайками) залог успеха, признаки совершенно новой постановки целей исследования, при чем, виФогв с новым методом, очень многие вопросы теории гражданских институтов получают совершенно иную постанове', чем прежде.— Для нас, ближайшим образом, именно в таком свободном отношении к римскому праву, заключается первый призыв к участию в общеевропейском научном движении, ибо мы не связаны с римским правом гуртовой рецепцией (in complexu) его институтов, и если за это несли пока одни невыгоды такого отчуждения от великих культурных факторов европейской жизни, то теперь, при правильно поставленных задачах школы, можем извлечь и из прежних невыгод преимущества независимого и не условленного привычкой суждения.Мы назвали нашу задачу практической и знаем хорошо, сколь многое имеют нам заметить против этого с известной точки зрения. Всех возможных возражений против исследований по классическому праву мы здесь не берем на себя устранять. Но одно соображение, которое в нас вызывают неге, так называемые критики, которые предъявляют только требования от других и не дают сами ничего, а довольно распространенный прием исследования у людей часто совершенно серьезных, побуждает нас здесь объясниться. Мы называем задачу исследования практической, не смотря на то, что не делаем указания ни на русское, ни на другое современное законодательство. Выписать ряд статей, больше или меньше подходящих к известному положенго исследуемого права не значит прилагать сравнительный метод изучения. Между тем, таким именно сопоставлением нередко у нас думают стяжать себе право на внимание практических людей. Такое сопоставление может быть вовсе небесполезно, но только для очень определенных целей. Тот кто, воспользовавшись известной французской книгой: Concordance entre les codes civils etrangers et le code Napoleon, par Saint-Joseph, 1856, 4 у., выпишет оттуда к соответствующему, например, договору положешя хоть всёх новых законодательств,—-сделаете тоже, быть может, очень важную услугу людям, желающим знать статьи ижестнаго законодательства. Но это, ведь, вовсе не исследование научного вопроса и вовсе не сравнительный метод изучения права. Кто когда либо пытался исследовать, тот знает хорошо разницу понятШ изследоваюя и простого списыванья. Мы не назначаем вовсе нашего труда для тех практических целей, для которых служат карманные словари, справочные издания разных текстов, библиографические указатели, календари и проч.; мы хотим установить границу, которую, к сожалению, часто забывают, между требованиями от таких изданий и от ученых трудов. Совершенно разные вещи — языковедение и карманный словарь, правоведение и сопоставление текстов, астрономия и календари. Совершенно желая успеха н этин предприятиям, мы рекомендуем неоцененную для таких целей по нашему вопросу небольшую книжку Франца Самхабера,—ZurLehre von der Correal-obligation im romischen u. heutigen Eecht von d—r Franz Sam-haber. Erlangen. 1861. Он предлагает обширный литературный очерк, останавливаясь, впрочем, преимущественно на книгах, пряно имеющих предметом корреалитета и солидарность. Позднейшие явления отмечены у Виндшейда в учебники; см. собтвет ствуюшде §§, а также в словаре Holtzendorffa под словом So-lidar and Correalobligationen, где любопытные могут найти указания на саксонское законодательство и на Codice civile italiano. Сожалеем, что не можем точно процитировать одной книги по австрийскому праву, которую нам случайно привелось видеть в Гёттингене и которой мы не нашли позже в Праги. Самхабер в упомянутом сочинении делает также указания и выдержки из торгового и вексельного нрава, из законодательств прусского, австрийского, французского, цюрихского и разных проектов. Что касается статей русского законодательства, то в них мы вовсе не нашли бы побуждения взять вопрос о корреальности предметом специальных изысканий; но это не значить, чтоб для русского права и для русской практики вопросы, которых мы касаемся, не имели бы практическая) интереса. Ближайшего применения наших выводов к требованиям русской практики мы не принимаем на себя, в виду необходимости для этих целей совершенно другого характера изысканий, чем те, которые мы делали. Быть может, у нас найдутся люди, которым будет подручнее сделать такие изыскания, чем нам, и мы думаем, что нашим трудом мы скорее посодМствуем, чем помешаем их успеху.Ueber das Wesen und die Arten der Vertrage. yon d—r Ch. A. Hesse. Iena, Mauke's Verlag 1868. В заключение своего труда, отыскав свой идеал права в эпохи nosAHMnraxb цезарей (восточных), Гессе, по поводу формальных контрактов, с неожиданным безстраппем обращает республиканское Sena-tusconsultum ultimum к юристам и государственным людям, которые будут участвовать в законодательстве по обязательственному праву. Впрочем, все сочинение носит более агитаторский, чем научный характер. Гессе, исследуя римское право, с особым чувством собственного достоинства отворачивается от лучших приемов исторической критики, чтобы получить те результаты, кате ему, по его соображениям, кажутся полезными. Впрочем, для торгового Mipa ге же опасности, которыми он старается запугать будущих законодателей, и по его мнйнш, не существуют.Следует заметить, что труд Риббентропа, названный выше, 'гбснейшим образом связан с исследованием Keller'a, Ueber Litis Contestation und Urtheil, von d—r Keller, Zurich, 1827. Связь эта не есть вквнгаяя, а внутренняя, ибо выдающуюся черту в природй корреального обязательства составляет именно специфическое д-вйеше на него litis contestatio. И так, исследование Келлера составляло необходимое предшествие для работы Риббентропа. В свою очередь исследование самого Келлера находится в самой и йеной зависимости от недолго до того сделавшихся известными четырехе книг комментаргё Гая. Оба писателя, и Ееллер и Риббентроп, стоят на границе между старой и новой литературой по теме вопросаме, которые они исследуют, и это не только в смысли различия взглядов, но также в смысле разлюпя средств и, некоторым образом, самого предмета исследования. С этих обоих писателей мы имеем право считать происхождение вопросов в новом виде и при новых средствахе, которые дает Гай. Для состояния вопроса до появления обоих сочинений можно найти указания у Келлера, стр. 15— 31 (Келлер, как и его знаменитый учитель Савиньи, не считает себя обязанныме пересчитывать всевозможную литературную рухлядь, с которой так бережно обращаются другие писатели— юристы, стр. 15, прим-ч. 2) и у Риббентропа §§ 1 и 2, также у Samhaber'a в указанноме выше сочинении и у Кунце, Singul. sue стран. 117. Независимо от важныхе заслуге для истории процесса, у Келлера мы находиме прямо определившимися положения, которыми таке или иначе пользовались позже в учении о корреалитете (см. стр. 419—496). Литературные заметки Риббентропа вовсе не лишены важности. Если со времени глоссы и позже, наконеце у Куящя и Антона Фабера litis contestatio толкуется как petitio effectualis, чем сглаживается существенный признаке разлита между корреальностью и солидарностью, и вопросе сводится на ту материальную точку зрения, которая ему наименее свойственна, то два позднейшие экзегета, Дуарен и Мельхюр-де-Валенсаа, с поразительной верностью отметили ту черту различия между обязательствами (obligationes stricti juris ubonaefidei), которой существенно условливается свойство корреальности с одной стороны и солидарности с другой. Риббентроп, к сожалению, очень невысоко цените их заслуги. Но в последнее время одине изе солиднейшихе французскихе романистове, Demangeat, в указанноме выше сочиненш, где оне обнаруживаете полное обладание и источниками и современной немецкой литературой, очень близко подходите (но видимому независимо оте названныхе экзегетове) к ихе идеяме. Что касается Pothier, то немцы мало к нему обращаются, и мы приводиме здесь указания Demangeat, имевшего, конечно, больше другихе нобужденш изучать его, таке как система обязательстве4 в Cede civil построена, главныме образоме, на его сочинениях. (См. стрр. 16 и 17, 47 и 48, 49, 78, 91, 119, 130, 137, 194, 237, 278 и следуюшш, 311, 315, 360, 378, 381).Почему они, а не противуположныя им должны были казаться Риббентропу и за ним очень многим более понятными и простыми, — об этом мы сейчас будем иметь случай говорить.У Риббентр. см. § 5; у Келлера стр. 446 и след.Оно с самого начала составляло Ахиллесову пяту всей теории; см., напр., Ruckert, стр. 2, 3, 19; Beckker, Processualische consumtion 1853, стр. 226, 227; Helmolt, Die Correalobligation, стр. 125 и след., Kuntze, стр. 118.Еунце (стр. 118) несправедливо упрекаем, обоих писателей в том, что источники не дают ни малМшаго непосредственного основания для такого различения. Мы согласны с тем, что это учете вовсе неспособно n служить к уразумению явлении римского обязательственного права, но есть несомнйнао места, в которых образ выражения может подать повод к указанному различенш. См. L. 19 D. h. t. (45. 2.),ие Помпошй говорит: quum persona liberatur manente obligatione....Все эти черты мы берем из характеристики, которую дают корреалитету Ульпиан и Венулей. L. 5 D. 46. 1. и L. 13 D. h. t. Все это впоследствии будет разъяснено полнее.Известно, что составители учебников обыкновенно гораздо консервативнее, чем пишущие независимо от этих целей.Нечто подобное предполагал Донелль в различных противоречивых свидетельствах источников. Впрочем, его идеи чрезвычайно далеки от современной постановки вопросов, после открытия Гая, и представляют совершенно специальный интерес для истории его времени.Ср., напр., у Ульшана L. 3, § 1, h. t.; L. 5 D. 46. 1. и L. 16 pr. D. 46. 4.Ср. L. 3, § 1. h. t.; L. 9 pr. D. 2. 14; L. 5 C. h. t. pr. § 1. J. h. t. L. 116 de V. О. (это главные за унитет; Фиттинг приводить еще массы непрямых, стр. 17). L. 9. § 2. D. h. t. L. 3. L. 13. D. eod. L. 128 de V. 0. L. 21, § 4. D. 46 1, L.5eod. L. 93, § 2 D. 46, 3 (за двойственность). Мы не выписываешь здесь текстов, ибо будем имФть случай позже возвращаться к ним. За сим мы не считаем возможным что-либо основывать на ткк меСтах, в которых о корреальных обязательствах говорится «obligatio,. а не obligationes,» ибо здесь нет указания на теорию единства, ср. Фиттинг стр. 17.Ульпиап говорит: quum una sit obligatio una et summa. L. 3, § 1, h. t. Павел в очень важном мйеге, обозна чая корреальных верителей, говорить: Si plures sint, qui eaHdem actionem habent. Что касается вообще родства этих понятш в римском праве, то мы имеемь целые трактаты, убеждающее нас в этом. См. особенно Виндшейда Actio des romischen civilrechts 1856; Muther'a Zur Lehre von der rdmisch. actio 1857 (резкая на- падка на Виндшейда). Actio Abwehr gegen Ih. Muther Windscheid 1857. Здесь ясно, в каком противоположном отношении стоять у нас и у Римлян noHHTifl actio и obligatio. В первой брош. см. особенно стрр. 56—61. Мйста источников, напр., L. 8, § 1 D. 16. 1. L. 10 D. 19 1. Об отклоняющемся применении слова obligatio еще: Das Pfandrecht von d—г Heinrich Dernburg, 1 Band, 1860, стр. Ц6. Иначе Кунце, singul sue-, стр. 161.Мы не останавливаемся здесь на соображениях общего характера, так мало говорящих в пользу склонности римских юристов к теоретизированью.Das Obligationenrecht, 1851.Сравни § 16. Савиньи не следует опасному npieity расчленения в oeflaaTejECTBi объективного состава и субъективного отношения.Ср. § 19, стр. 181; § 22—25.Ср. § 23.Gp. Zeitschrift fur Civilrecht und Process. Neue Folge XII. I (1854) стр. 19—33.а) Несомненно, что французы, независимо вообще от большого практического такта, свойствами своего права, в особенности в отношении к рассматриваемому вопросу, поставлены в ближайшую возможность легче уразуметь элементы римского формализма, ибо уже давно, до кодификации, у них решены были те вопросы, которые до сих пор составляюсь предмет горячих состязавлй у немцев. Так в особенности о cantio, quae indiscrete loquitur. Code Nap. art. 1132: La convention n'est ,pas moins valable, quoiqiie la cause n'en Soit pas exprimee. Cp. Pot-hier oblig4 n. 758, 4-e.Конечно, в значительной степени, как протеста против кабинетного направления, следует рассматривать публикации Ihering'oiPb его новых Civilrechtsfaile, где разбираемые юридичестае казусы щюисходят в вагонах, гостинницах, с кондуй- тораин, кельнерами и пр.Противуположеше обеих первых возможностей могло бы послужить предоетережешем для Вринца против его ков- струхщв (см. ввппе).L. 9. С. si certum petatur 4. 2.Мы можем рекомендовать приложенный к книге Фиттинга, названной выше, указатель мест, как почти совершенно исчерпывающШ весь обширный матерьял, подлежащий изучению. Пряно относящихся к вопросу м"вст, которых бы не имел в виду этот писатель, нам случилось- встретить очень немного. Мы не хотим сказать, чтобы указатель Фиттинга замйняль собою не посредственный пересмотр матерьяла, ибо часто мйста, стоящ1я лишь в отдаленной связи с разсматриваемым вопросом, спо собны пролить на него очень яркш свить. Наконец, конечно, ни что и никогда не способно заменить изучен ifl памятника, которое важно не для одного только вопроса. Мы хотели сказать только, что указатель Фиттинга может служить образцем для такого рода работ во всйх отношешях. На всем пространстве нам удалось заметить только одну существенную опечатку, которая может затруднить пршскаше надлежащего мйста,—это указан1е на книгу пандектов 26, титул 7-ой, гд4 следует 7-ой титул заменить 8-м. Таия места, которые прямо относятся к вопросу (мы говорим только о прямо относящихся) и которых неим4л в виду Фиттинг, суть слйдуюнця: L. 42, § 5 D. 3. 3. L. 8 D. 13. 4. L. 1 § 31 D. 16. 3. L. 31 § 10 D. 21. 1. L. 51 § 4. D. 21. 2. L. 6 § 1 D, 34. 4. L. 35 § 6 D. 39. 6. L. 25 pr. D. 42. 8. L. 15 § 2 D. 43, 24. L. 17 и 18 D. 44 7. L: 9. С. 4. 2.Литературную сторону вопроса, отношение Фиттинга к Гиртаннеру, Коху и т. д. мы устраняем.См. особенно стр. 24.См. особенно § 35 и 36. Не думаем, чтобы вниматель ное чтете книги могло привести к иному заключенш.Просим допустить это, кажется, не принятое сочетате, которое однако образуется также легко, как слова: MipoBOsepi-Hie, или м1росозерцашё. которые у нас очень употребительны.L. 128 de V. О.Стр. 154. Позже отношетя двух корреальных верите- лей и одного в4рителя и другого лица, которое есть solutionis causa adjectus, оказываются аналогическими, стр. 179.Ср. м-вста: L. 57, рг. и § 1 D. 46 3. L. 44 § 4 D. 44. 7. L. 2 § 7 D. 13 4, L. 10 D. 46. 3. L. 18 D. 46. 3. L. 7 § 1. L. 8 D. 13 5. L. 33 D. 20. 1. L. 141 § 1, 3, 5—9 D. de V. О. L 23 D. 46. l.L. 51D.46;3.L. 38 § 1 L. 59D:eod. L. 56 § 2—4 D. de V. О. L. 98 § 7 L. 46. 3. Мы привели здесь эти неста, в которых говорится о solutionis causa adjectus, ибо в этом проти-вуположен1и особенно ярко явление корреальности.Никто не сомневается, что это interpollatio.. L. 8 § 1 D. de legatis I.Фиттинг, стр. 140, хотя позже, стр. 147, он же пред упреждаете протйв приложен1я сюда понят1я условности.L. 42 pr. D. 44. 7, ср. L. 27, рг. D. 40. 9. и Fr. Vatic. § 55.Известно, что если легат условный, то dies legati cedit eveniente conditione, и раб прюврйтает легат тому 1'исиодину, которому он принадлежать в минуту наступлешя условия. Иное д4ло стипуляция, гд4-решающи м служить не момент насту плетя услов1я, а момент совершешя стипуляции. L. 78 pr. D. de V. О. L. 40 D. 45. 3. L. 18 D. de R. I. Ihering давно указывал на качество тестамента как сложной сделки, как совокупности сдлок.См. L. 122 § 1 D. de leg. I и L. 9 рг. D. h. t.Это качество рдиновреиенности, воторын существенно \ словливалось возникновен1е корреалитета в сгишляцш, как увидим nosse. Legartum cutp datum est, говорить Ульп1ан, adimi potest, vel eodem testamento vel codicillis testamento confirma- tis. Dom. Ulp. Fr. XXIV § 29.L. 6 § 1 D. de adim. v. transf. leg. 34.4. Этогоместл не им4ють в виду ни Риббентроп, ни Фиттинг. Тоже самое п.) отношешю к назначению нескольких опекунов в тестаменте. L, 8 § 3. L. 10 § 1. L. 34 D. 26. 2. L. 2. С. 5. 28. ср. L.33. D. 30. 1.Мы думаем, что основаше для предподожен1я корреаль ности, а не солидарности лежит вь том общем правнле, что при легаге per damnationen истолковате должно в сомнитель-ных случаях клониться в пользу обязаннаго. И в этом смы-сле корреальная ответственность будет, конечно, составлять меньше, чем солидарная.Ulp. Fr. ХХ1У, § 12—14, Гай II, 205. Известны вве- денныя Юстишапом иныя правила. L. un. § 11 С. de cad. tol. fi. 51. и L. 4. С. de V. et R. S.Полезно при этом иметь в виду качество тестамента, как акта, в котором заключается не одна сделка, а цегай комплекс сделок. Ср. Ihering, Geist, § 53, Ш, стр. 139, по изд. 1865 г. Не говорим о т4х последетв1ях, которые влечет за собой лукративный характер легата L. 17 D. 44. 7.Савиньи дощскает уетановлеше корреального обязательства посредством литеральнаго контракта. Сальшус, снова изучавшей вопрос, считает это не возможныме. §§ 16, 17 и 18.Die Stipulation und das einfache Versprechen. D—r Fv. Liebe, Braunschweig, 1840.До Либе, а отчасти и теперь, етипулящю ставили, согласно букве исгочников, на ряду с другими контрактами, которые re, consensu, literis contrahuntur. Стипуляция—де была нужна Римлянам, потому что у них pacta nuda не давали иска. Так именно для этой-де цели, чтобы дать таким уговорам иск, и употреблялась стипуляцияи Мы, конечно, здйсь не будем входить в подробности предшествующаго литературнаго движешя, которое исчерпывается отчасти самим Либе, отчасти неблагосклонной критикой Витте в Kritische Vierteljahrschr. VI. 3. Мы берен на себя сиплость утверждать, что почтенный критик, не смотря на свою ученость, неимйет ниже самаго отдаленнаго по-ня'пя о задачах критики. Все, что он пишет, не есть вовсе о-ц4нка писателя по отношению к задаче, им на себя принятой, не есть также оценка самой задачи по отношении к предшествующей литературе. Это просто грубейшее измерение всех на ту мйрку, которую гораздо позже придумал автор для своих еоб-ственных построене.Для nexum важныя соображен1я у Беккера, Die Aktionen des R. Privatrechts, 1 Band, 1871, стр. 18 и сл-ед. Сакральный элемент в sponsio особенно у Гиртаннера, Die Stipulation, 1859 стр. 1—152. Voigt, das jus naturale и т. д. стр. 228, 357, 369, 492 и след. Jhering, Geist II, стр. 585. См. тоже в названных сочинешях ссылки на друпя, предшествующ{я. Для нас зд4сь важна не истор1я стипуляции, а ея оборотная функщя в отноше-Hin к дальнййшим явлетям развития римской системы обяза-тельств.См. выше \ьазанние сочштен1е Виндшейда Die Actio.Ср. L. 6 D. de reb. cred. L. 75 § 1 de V. О. L. 75 pr. eod. pr. I. de V. O. L. 24 D. de reb. cred. Мы не исчерпываем здесь вовсе различных возможныхе противоположений, о которых отчасти будем иметь случай говорить позже.Чтобы сделать более осязательным это поня'пе, Jhering противополагает его понятш мотива сделки. Мотив есть ничто, для юридической характеристики сделки совершенно не существенное. Покупает ли N потому, что ему нужна вещь, или потому, что хочет дать заслужить продавцу деньги, дарить ли N из тщеславия или по добрым побуждениям—купля и дареше от этого совершенно не изменяются. Напротив, цель и основание, ради которого мы переносим собственность, составляет элеменета самой сделки, ничто, в чем обе стороны согласны, момент, который дает дейсшю его специфичесюй характер или уплаты, или дарения и проч., словом это для полной юридической характеристики необходимый признак. Shoring, Geist III § 55.L. 27. § 2 D. de pactis. 2. 14.Об этом позже.Гай Ш, 92, 93, 95, L. 1, L. 137 pr. D. de V.O. (45. 1.) Christiansen, Jnstitutionen des Romischen Rechts, Altona, J. Fr. Hammerich, 1843, Zweites Buch, § 8. Ср. то же Theoph. ad § 1. I. de V. О 3. 15. L 5 pr. D. de fidejuss. 46. 1. L. 12. C. de fidejus. 8. 40. L. 10 С de contrah. et commit. 8. 38.L. 1. pr. D. de cond. s. с 12. 7.Любопытно, что сочинение этого Gerichtsassessor'a из Вольфенбюттеля долго оставалось незамеченным и позже было довольно небрежно обсуждаемо самим Савиньи. Значение его лишь в последнее время стали оценивать. Это необходимое последствие слишком сосредоточивающегося на одном пункте свита, за пределами flificTBifl которого ложится тем более густая тень. И так мнопе очень значущ1е писатели должны были оставаться в тени, поЕа продолжали существовать те причины, которые сосредоточивали всю яркость света на берлинских светилах.Очень часто существенные вопросы, касаюпцеся природы обязательства, разъясняются в виду той или другой его функции, того или другого вида обязательств; поэтому литература пред мета расширяется на массу частных исследований, о цессш, о представительстве, о договорах в пользу третьего, о бумагах на предъявителя, о переводи долга, о сингулярной сукцессш, о формальных договорах, о новащи и проч. Прибавим, что и изезгедоватя о корреальном обязательстве, если они правильно ставятся, ведут к той-же цели.Конечно, этим состоянием литературы условливается главным образом необходимость и польза съездов юристов, которые были сперва местными и лишь позже стали общегерманскими.Die formellen Vertrage des neueren romisch. Oblig. R. Berlin, 1845.На этом, наиболее верном, конечно, KpHTepib достоинства теории мы можем остановиться лишь позже. Сомнительный характер аргументации Гнейста давно доказан, и здесь мы не можем исчерпать вопроса. Одну из основ конструкции Гнейста составляв) место из Юлия Павла L. 25D. deprob. et praes. 22. з., одно из самых спорных в источниках, о котором Савивьи (Oblig II, 265) справедливо замечает, что оно все искажено позднейшими компиляторами. Ср. также Виндшейда Lehre von der Voraussetzung, стр. 192—202.Сочинение Гнейета незаменимо в отношении к изобюию материала, в особенности для письменных форм стияуляцш. За дача изгледоващя поставлена очень широко.Die Lehre von dem Creditum. G. E. Heimbach, Leipzig, 1849 г.Стр. 266.Как, паприм-ер, Leist'a, Ueber die dogmatisehe Analyse romischer Rechts institute, 1854 г., с его ршлизмом, против которого Кунце справедливо замйчает: Лейст думал поднять право до его самобытного значения и вместо этого открыл euv совершенно служебную роль. Он походить на учителя эстегики, который хочет создать новое искусство, принижая его на степень водражашя природе. Он низводит художника на уровень да- герреотипяста. Должно заметить однако, что павос самого Кеице делал всего более понятным потребность если не неваго ш- кравлешя, то хотя некоторого cnouoiCTBifl, от кого бы оно ии было заимствовано, хотя бы даже от фотографове.Только там, гдй они касаются римского права. Бэра: Die Anerkenmmg als Verpflichtungsgrund 1855, во второй раз изданное с никоторыми важными видоязиЗшешями в 1867 год}' (мы пользуемся вторым изданием), и Шлезингер;), Zur Lehre von den Formalcontracten 1858.Догадку о происхождении старейшей формы обязательства, установдяемаго словом (spondes-ne), которую предлагает Савиньи, Vermisch. Schr.,II, стр. 410, и System V, стр. 538, также Гнейст, указанное выше сочинение, стр. 136, Гиртаннер счита-ет недостаточной и предлагает свою (см. особ. стр. 121 ислед. 218, 229). Мы, по возможности обходиы не существенные для нас пункты или таше, которые полнее и лучше выразились у других. Так, говоря о корреальном обязательстве, Гиртаннер близко сходится с Фиттингом (стр. 252 и сл4д.), в вопросе о природе стипуляции и новации—то с Либе, то с Вэром (стр. 222, 223, 224). Как очень часто у этого писателя удачные замйчашл как-то обрываются и не приводят к совершенно близкому, по видимому, результату, см. стр. 243.Книга посвящена Риббентропу.Witte думает, что никогда, по состояюю истотаикови Это такой распространенные пессимизм, что никогда ничего лучшего не будет, чЫ то, что мы сами продуцировали, что мы ему просто не хотим верить, хотя бы это было доказываемо с большею ученостью.Это разятае положительно и отрицаниельно формального iеoеее f элемента в формальных контрактах подало повод к любопытному недоразумению. Арндтс, и вслед за ним Унгер, увидали в понятш отрицаниельно формальной сделки ошибку, именно слишком широкое определение признака формального контракта, под которое подходить, по их мнешю, и дареше и мандат, ибо и в этих сдедках тоже нет никакого материального юри- дическаго основания (causa), от которого находилось бы в зависимости обязательство мандатара или дарителя. И так, здесь, думают они, тоже отрицание горидическаго основания, которое-де Бэр считает признаком формального контракта. В ответ на эти сомнения Бэр выводить вопрос на практическую почву. Если я ищу из дарения, т. е. основываясь на принятом мною обещанш дать мне 100 в подарок, то, хотя здесь нет матерьяльнаго юридического основания обязательности, но однако я в процессе должен вывести иск в таком виде: такой-то обещал мне в виде дара столько-то. Совершенно иначе, если отрицаниельно-формальный контракта выводится в прбцесс,— тогда не надо указывать, как mfb было обещано, а достаточно указать на то, что было обещано. Отсюда ясно, что безмездность есть положительное качество известных сделок, дарения, мандата. Таким образом Арндтс и Унгер смешали отрицание возяагражденш, которое составляет положительное качество этих сделок, и как таковое должно являться в процессе, и отрешенность от юридического основания, которая именно отрицаниельно обнаруживается в процессе. Они не отличают матерьяльнаго отрицания юридического основания (которое есть в дарении, в мандате) от процессуального отрицания его, от процессуальной его ненадобности. Здесь можно припомнить опять упрек, который Савиньи делает Гнейсту в нелогичности (см. вышеприведенное место из книги Савиньи об обязат.). По поводу легата следует сказать совершенно то же, хотя Бэр (стр. 31) делает из L. 72 § 6 D. de cond. et dem. 35. 1. иное употребление. Легат выводится в стипуляцию, ибо в легате вовсе н"ет той абстракцш, которая есть в стипуляциИ. Ср. L. 1 § 13 и 14. D. 36. 3. L. 62 D. 12. 6.Виндшейд. Lehre von der Voraussetzung, сходится во многих существенных вопросах с Бэром.Ihering, позже Бэра, касается этого вопроса именно в таком широком смысле и в числи различных приемов юридического искусства рассматривает и этот, который он называет аналитическим упрощением фактического состава (Geist, Ш, § 55, 58). Это абстракция тех же наложений, которые отчасти выражал еще Либе, позже Шталь и Бэр, но достоинство абстракции Ihering'a, выражаясь словами Бэра, в том, что она, как алгебраическая формула, выражает результаты, не разрушая элементов. И в.этом отношении никто не есть равный Ihering'y соперник. Ближайшим образом касаясь нашего вопроса, он говорить своим пластическим языком, что causa в обязательстве выделяется, как vitium в вопросе о выборах, и этим выделением болезненной MaTepin условливается здоровье и сила абстрактных сделок (стр. 228). Припомним при этом слова Юлия Павла: obligafcioimm firmaadar-иш gratia stipulationes in- ductae sunt. Paul. Rec Sent. V. 7. .§ 1. Можно сказать, что в основе этой же точкой зрения условливается и новая столь богатая носледстюяыи постановка Jhering'osix вопроса о защити владения. В ладите защищается не само ради себя, а ради защиты собственности. Вместо петиторнаго процесса процесс поссессорный есть разсчитавный на защиту собственника, хотя по конструкцщ своей он может служить и для несобственника. Здесь то же, ето в облегченном способе доказывать качество верителя но-средством бумаги на предъявителя. Воспользоваться этим средством аюжет несомненно и тот, кто силой захватит бумагу, но не на это рассчитан институт, и это составляете лишь неизбежное последеше, неизбежное зло, в общем результате совершенно ничтожное сравнительно с выгодами, которые доставляет института, неизбежное последствие именно облегченного способа доказывать. Вместо одного процесса мы имеем по-видимому два. И в самом деле, в извйствых условиях процесс о вдаденш не будет исключать процесса о собственности. Иск из стипуляции также не исключает кондикщоннаго процесса. Но это только одна возможность. Расчленение двух процессов рассчитано вовсе не на то, чтобы они оба всякш раз имели место, а совершенно на с бороть— на то, чтобы в одном простейшим образом разрешался весь вопрос окончательно. Только в учебнике иск петиторный и поссессорный, иск из стипуляции и идущая на встречу ей кондикщя являются как две равная возможности. В практике, там где расчленение вопросов правильно проведено, в массе случаев possessorium решает весь спор, яск из стипуляции оканчивает весь вопрос об обязательстве.Мы не раз г аем здесь первоначальных форм зап(,игыStahl, Rechtsphilosophie, II, 1870 г., стр. 513, говорить: es ist der Gedanke: nur das sind gerichtlich vollwirksame Ver-trage, welche ein reines unbedingtes Kecht, nicht ein von Gegen-verbindlichkeit abhangiges Recht erzeugen. Ein solcher ist die Stipulation, sie hat ihre innerste Bedeutung ebcn nur darin, das sie durch-aus einseitige Forderungen erzeugt; denn wenn auch Gegenstipu-lation moglich ist, so ist doch ihr Erfolg nur der, dass zwei von einander ganz unabhangige Forderungen bestehen, nicht ein Band wechselseitiger Verpflichtung.Ihering, Schuldmoment, Giessen, 1867 г.Там-же. Ср. еще Bekker'a, die Aktionen, стр. 145, при- 33, стр. 149, прим. 48.Ср. Гиртаннера, Stipulation, стр. 353, также Беккерз, ко торый в 53 году пиеалт.: De emtione-venditione, qvae Plauti fa- bulis fuisse probetur, и теперь опять в назв. выше сочиненш, стр. 148.Ср. Гнейст, назв. выше еочин., стр. 140.L. 19 D. de V. S.L. 7 § 2 D. de pactis. 2. 12. Беккер, Aktionen, стр. 150. Гнейст, стр. 131—134, 142, 165—170.L. 5 D. h. t.Ср. Jahrbiich. f. d. Dogmat., 1858г., 3-ьятетр., стр.418. Также Сальшуса, назван, выше сочин., § 37, где читатель найдет любопытные образцы таких слжпулщШ в сделках по сельскому хозяйству.Centum dare spondes, si eqvum dederim? eqvum dare spondes, si centum dederim? Мы не говорим здесь о множестве Сочеташй, которые делала возможными условность, напр, с целью обеспечения взыскания. Известно тоже, что условие не редко ста вилось так, что прикрывало собой злоупотреблещя, подкупть: обещает ли, если N будет консулом.Эху сторону вопроса особенно разрабатывал Гнейст, см. стр. 2Э9—258 и след.Ср. L. 53 L. 56 § 4 L. 119 D. de V. О.В разъяснении этой стороны вопроса заключается одна из главных. заслуг Сальшуса. Сальн1ус формулирует свое у- 4eHie о природе стипуляции коротко так: абстрактность есть толь ко факультативное свойство стипуляции.Мы позволяема себе потреблять это выражение, ибо кажется смысл его ясен, и оно избавляете нас от других, о- писательных оборотов.In stipulationem deducere—совершенно также как in judicium deducere, stipulatio deraonstrat. Ср. L. 62 D. 1.2. 6. L. 125 de V. 0. Qvaedam agantur ut in stipulatione L. 19 D. de V. S. Aulus Agerius и Numerius Negidius в стипглящи L. 18 § 1 D. 46. 4.Только в виду этого нам кажется возможным объяснение известного по своей трудности L. 9 pr. D. h. t.L. 25 § 4 D. de probat. 22. 3.Ср. напр. L. 40 de R. С, впрочем форма беспрестанно встречается в источниках.Constit. Tanta § 8.Thol дает этой форме особое наименование Summen- versprechen.Pr. I. 3. 14- L. 2 § 2 D. 12. 1. Сальшус коротко про ходить все дальн|ейш1я модификащи реального момента займа, см. § 51. Мы укажем никоторый подробности.L. 2, § 4 D. 12 1 mihi actio adqviritur, licet mei numi non fuerint.Таково учеше Ульпиапа L. 11 pr. D. 12. 1. Стар4йш1е юристы были другого мнен1я.L. 15. L. 32 D. 12. 1.L. 40. D. eod.Чтобы убедиться в тесном соприкосновении реального и формального момента достаточно, иметь ве виду два следующих текста: L. 7 D.46. 2 и L. 2. С. 4. 2. Косвенный аргуменета», очень впрочем важный для истолкования указанного выше спор- наго места из Папишана, L. 9 pr. D. h. t., можно извлечь еще из того, что Папитан в чиигв контрактов не называет зд§сь mutuum, который так близко сходится с природой формального обязательства, и в этом заключалась причина, почему Папишан не говорить о нем особенно. Риббентроп иначе объясняет это и усматривает в перечисленш здесь материальных контрактов только exempli gratia избранные виды. Приводим еще Micro из Ульпиана, которое к сожалейю мы не отметили в примйчанш 27, на стр. 33, и которого тоже не имеет в виду ни Фиттинг, ни Сальпиус, хотя оно прямо относится к вопросу. Это именно L. 7 § 7 D. 14. 6, где читаем: proinde et si alius mutuam dedit, alius stipulates est, dabitur adversus eum exceptio, licet hie non dederit. Sed et si alteruter eorum ignoravit (р4чь и-дет о SC. Macedonianum, при чем кредитор не знает, что заемщик filiusfamilias), in patris esse potestate se, verius dicendum est utriqve nocere. Idem est et in duobus reis stipulandi.—Позже, особенно в вопросе о прекращенш обязательства, будет еще яснйе сближение вербального и реального момента.Мы подошли таким образом к той точки зрения, к е природы юридических явлений с их внутренней, мораль ной стороны, которою главным образом определяется постановка вопросов в этой новой плееде немецких юристов, где лучпня имена принадлежать Кирульфу, Шталю, Бэру, Ihering'y. У послед-няго Hciopifl права не в идее только, а во всем живом драма тизме действительно является одной из страниц истории культуры человечества, одним из фазисов, в котором мы наблюдаем деетельное состояние человеческого духа. Ihering гораздо глубже, чем мы можем здесь следовать за ним, следить в исторш права за первыми проявлениями юридической идеи, всегда в формах несравнимо более суровых и резких, чём в последствш. В этом смысле он найдет богатейшую аргуменетацш в истории всякого права. Те формы юридического быта, которые мы привыкли относить к замиренной сфере частного права, совсем с иными чертами появились в истории. Следы карательного начала остаются долгое время в римском праве на институтах позже утративших всяюй след этого родства с наказуемыми деешями. Выше мы имели случай остановить вни-ман|е читателя на некоторых чертах этого рода. Две небольшая брошюры Ihering'a, знакомыя уже русской публике и выража-юпця совершенно ярко направление мыслей этого писателя, заслу-живают того, чтобы круг их читателей в Россш расширился как можно дальше. Это нестолько ученые труды по спещальным юридическим вопросам, сколько блестяшде литературные очерки, в которых однако легко найти программу для задач самых серьезных в научном и практическом смысле. Господствующий мотив одной (Das Schuldmoment im romisch. Privatrecht, Giessen, 1867) составляет симпатическая мысль о постоянном вымиранш идеи наказания в истории права. В ней чрезвычайно много справедлив а го и выдержанного, в историческом смысле. Но духу автора родственна, повидимому, нестолько эта идиллическая сторона жизни, сколько ее драматизм, и поэтому его позднейшШ очерк в том же роде (Der Kampf urn's Recht, Wien. 1872) несколько заслоняет прежнюю брошюру. Когда-то Бэр напоминал друзьям спокойного догматизма в праве ту простую истину, которой никогда не забывают геологи и которая так часто вовсе уходить из головы у современного юриста,—это мысль о постоянно длящемся творчестве сил, все равно, физических, моральных, которым условливаются жизненные процессы в области природы или в области духа (Iahrbuch. f. Dogmat., II В, 2 Heft).Простая идее,—которая однако открывает для юриста совершенно иныя сферы наблюдешй. чйм т4, которых ищет догматик. Ничто не может в этом отношении так хорошо воспитать способность наблюдать и следить за развимеем этой борьбы, как изучение процессов образования римских юридических (и политических) институтов. Там право никогда не являлось в фор-Mi готовой догмы. Явление совершенно тожественное ст-ем, которое мн и сейчас моясем наблюдать в англШском правй. В Рнме, в классической литературе, этот закон жизни пришел к совнащю руководящих юристов, и отношение, в которое ставить ЮлШ Павел поняпе права и поняпе догмы, есть то подлинное и истинное, которое обнаруживается более или менее ясно, в формй положительной или отрицаниельной (вымирает институт, ибо никогда не имйль йикакой связи с жизшю и составлял только мертвую догму), всегда и вездй. Non ex regula, говорить юрист, jus sumatur, sed ex jure, qvod cst, regula fiat. (L. 1. D. de JR. I.).—Нравственная энергия, с которой лицо, невидимому, относятся только к защити своего права, необходимо отражается не на его только имущественной сфере (это ближайппй результате), а также на свойствах института. И вот именно эту сторону вопроса, защиту права, как общую нравственную обязан»-несть, -борьбу за право, как признак моральной силы людей, 1еешк дйяаеть вь названной книге предметом своего анализа и изображения. Интерес вопроса, в той широкой постановка, которую даль ему автор, независимо от сферы, в которой происходить борьба,, пондаен для каждого. В ближайшемь отноше-нщ кь вопросу о природй обязательства, у Ihering'a, в виду падающей хоральной энерпи воли, снова оживает идее штрафа за невыполнение договора, в которой находить себе удовлетворение чувство личности, оскорбляемое легкомысленным отношением к обязательству. Любопытно, что там, где право не есть мертвая догма, а живая моральная сила в общежитш, эта идее встрйча-ет еебе ш в наше время самое практическое выражение в за-коне и в способах дМствгя суда. В одном из последних номеров Qvarterly Review (№ 271, January, 1874), ветатев The Despotism of the Future, стр. 188, по поводу вопроса о нарушенш договора между рабочими и нанимателями, яишушдй юрист говорить прямо о карательных'е последствиях, которые в Англш видеть за собою иарушеше обязательства н приводить слова SirGeorge Jessel'a: it la a delusion to use the words civil and criminal in this connection (т. е. по отношению к разлнчньш видам нарушения обязательств); it has always been the custom in this country that every civil contract should be enforced by imprisonment in the last resort. Любопытно, что во Францш, именно во время полнеЁшаго падешя моральных сил, родглась мысль об отмене по возможности всяких HeupiflTHbixi последствий несостоятельности для должника.—Мы обращаем здесь впрочем внимание не на карательные последствия несоблюдения обязательства, а на те институты обязательственного права, которыми обеспечиваются права верителя от процессуальных опасностей или, ближе, от судебного произвола. Здесь хотя иначе, но несомненно то же обнаруживается или энерия лица в защигв права, которую знало римское право в лучшую пору своего развипя, или у-падок этой энерии, который мы видим в эпохи восточного цезаризма. Отвлеченное обязательство не есть у Юстивйана вовсе исковое. Необходимо всяшй раз, чтобы суд сам рассмотрел, есть ли в данном случай материальное основаше обязательности, как бы ни была ясно выражена воля должника принять его на себя. Аутономш частной для этого мало, нужна ашгробащя судом моей способности зр§ло обсудить мой личный интерес. Это, так сказать, презумщя общей незрелости, которую всягай раз надо стараться разрушить перед судом. Выигрыш от такой судебной опеки всегда, конечно, на сторон-е должника.На русском языке мы имеем сочинение Берндгтейна, о делегац}и, которое сначала и вмести с т§м« ранйе сочинения Сальшуса появилось на латинском языке. Далее, наиболее важные труды принадлежать Сальшусу, которого мы здесь будем держаться, Сальковскому и Рбмеру. Подробности смотр, в любом из обширных немецких учебников, например у Виндшейда под соответствующими рубриками. Критическая оценка (имеющая, впрочем, больше достоинство реферата) в Krit. Viertel-jahrsschr, Band 8, zweites und drittes Heft, Band 9, viertes Heft (более превратного и рассчитанного на чувство досады суждения о сравнительном достоинстве обоих трудов, Садьшуса и Сальковскаго—нельзя придумать).Салыпус разсматриваеть и другую форму, контракта Н-teris. Мы будем дальше говорить только о делегащи посредствоме. стнпуляц1и.L. 56 D. de solut. 46, 3.L. 180 de R. J. Понятным образом мы возможно сжа то и приноровляясь к нашей цйли излагаем зд-есь содержание учен1я, которое вовсе этим не исчерпывается. При этом мы поз- вбляем себе некоторня видоизм"енеше в виду справедливых за- мйчатй, сдланных Сальпиусу критикой. Кто желал бы обнять весь круг вопросов, связанных с этим явлен1ем, тот мо- жет легко ознакомиться даже на русском языке с делегацией по указанному выше сочинен1ю Бернштейна.Профессор в Гёттингене, несомненно один из автори- тетнМших юристов в Герман1и, которого тонк1й практическш такт высоко ценится, учитель Ihering'a.Это опять таже психическая необходимость сделки, о которой говорить Бэр по поводу отвлеченной от causa стипуляции.В сделки скрыта тоже формальная сила как в judi-cat'е ср. L. 11 D. 44. 1. L. 6 D. 44. 2.Слова Сцеволы L. 24 in fine D. 42. 8.L. 45 § 7 D. 17. 1.L. 75 § 6 de V. O.Источники дают нам возможность проследить за постепенно изменяющимся отношением позднййшаго сознатя к этому духу стараго права. Гай говорить, что т4 способы дййстгая (legis actiones), в которых требовалась величайшая бдительность (qvi minimum errasset,—litem perderet; такой-же характер имйют нвкоторые формы англШскаго процесса), мало по малу in odium venerunt. Гай IV, § 30. Позже Ульшан об одном из эле-менетов стараго формализма свидетельствует, что он внушал страх людям (timor novationis); вирочем юрист успокопва-ет на этот счет, ибо в его время дгейств1е новации было уже совсбм иное, ч-ем прежде: frustra timetur novatio L. 2 pr. D. h. t. Еще позже у Юстишана нить уже злобы, пропал и страх перед обрядностью и силой старых актов, и в замйн всего мы слышим один самодовольный смех над старой sub-tilitas, над этими rhapismata injuriosa и circumduc'tiones inextricablies, которые соблюдались педанетически в старой практики. Передовые люди (Цицерон) смеелись и прежде над канетаторами формул.Не можем при этои не припомнить слов Теодора Моммсена, которыми он характеризуешь римсюя учрежден1я. Если, говорит он, в эту пору давались людям ножи в руки, то эти ножи были острыми.Предшествующая литература предмета особенно внима тельно (иногда придирчиво, в разных wkcTB.x%) у Садьковскаго, Zur Lehre von der Novation nach romischem Recht, 1866.L. 1 pr. D. 46. 2.Гай, III, 168—181, II, 38, 39.Известно, что такого рода формальное влияше оказываете. и тестаменет—позднейппй в отношещи к болгее раннему.Гай, III, 179 in fine.Таких примйров можно привести массу из источни-ков. Римляне любили воособенности проводить стипуляции на in-teresse, неопределенный, по возможности к определенной денежной cjmm4, чтоб меньше подвергать себя опасности неправильной оценки интереса судом. Такое обещаюе с)ммы поглощало совершенно прежнее обязательство. In ejusmodi stipulationibus, говорить Вен>лей, qvae, qvanti res est, promissionem habent, commo-dius
est certain summam comprehendere, qvoniam plerumqve diffici-lis probatio
est, qvanti cujusqve intersit, et ad exiguam summam deducitur. L. 11 D.
46. 5.

Известно, что отношение количества судей к числу юристов в Риме было
очень неблапщиятное для первых. Точно также теперь в Англш мало органов
суда и много юристов-в. Есть цеше классы людей, неимеющих никакого
служебнаго положешя и иг-рающих самую видную роль в задачах охранетя
права. Та-ые люди достигаюг часто очень высокаго значешя в юридическом
Mipi, и Warren (The popular and practical introduction to law studies)
сравнивает одного из своих conveyancers даже не с Папишаном, а прямо с
Ныэтоном. Иное количественное отноше-ше, обратное, много судебных м4ст и
мало юристов, состав-ляет остаток стараго порядка вещей, при чем и
принципне-смйвяемости тоже легко пр1обр4тает старинный характер: Mic-то
вакрепляется за лицом. Посл4дств1я могут быть неожидан-ныя- Юкоторые
данныя из названной книги выбрал Gundermann, в небольшой книжки:
Bichteramt und Advokatur in England mit Vergleichung continentaler
Zustande, Munchen, 1870 r.

Быть может с некоторыми добавками.

L. 18 § 1 D. 46. 4.

Гай, Ш, 177.

L. 18 D. 45. 1.

L. 4 § 1 D. 40. 1.

L. 5 4 D. 46. 3 L. 2 § 2 D. 41. 4.

Plus valet qvod in yeritate est, qvamqvodin opinione§ll I. 2. 20.

L. 1 in fine 0. 4. 11.

Хотя, как известно, в соответствующем приведенному выше тексту Гая, в
легальный, институщях мы находим много тожественнаго § 3 L. 3. 29. Об
animus novandi ГаЙ впротем ?ничего не знает (ср. Ш § 176—179 и Салыпуса
§ 32). Мы бу-дем иметь случай не раз убедиться, что Юстиниан в своем
руководстве часто изображает институты не в том именно ви-д5ц который-
они имйли в современной ему практике.

L. 2 7 D. 50. 17

1) Выше мы имели случай воспользоваться также юстиниановским
перечислением случаев, где veteris juris conditores принимали новацию,
которое полнее соответствующего извесия Гая. Здесь опять картина,
которую изображает иэшератор, есть совершенно полная. Не подлежит
сомнению, что в этом виде корреальная стипуляция давно уже отжила свое
время при ЮстиHiaHi, и прямого практическая значения в этом виде она
вовсе не имеии в эту пору; но тем больше чести педагогическому такту
составителей легального руководства, которые сохраняют черты формализма,
хотя отжившего, но удерживающего всегда высокое значение с инструктивной
точки зрения для начинающего юриста, ибо, как мы имели случай заметить
выше, никакая эпоха в развитии права не есть совершенно чуждая элементов
формализма, хотя нигдй он не составлял такой преобладающей черты, как в
цивильной системе. И так, приводимое нами место из Юсавшана не есть
свидетельство о способе установления корреального обязательства в его
время.

Рг. I. b. t.

Ограничиваясь такими именно сопоставлениями мы хотим только выразить в
возможно простой форме нашу мысль. Параллель, с делегащей мы не проводим
здесь дальше, но будем и-мть случай возвратиться к вей еще раз.

Известно, что эти слова: alia atqve alia obligatio составлять одну из
основ теории унитета. Согласно ннетю унитаристов, отсюда a contrario
следует заключать, что где нет двух обязательств, где есть, стало быть,
корреалитет,—там обязательство одно. Не говоря вообще об опасных
свойствах такой аргуменетадш, мы спрашиваем — отчего contrarium для alia
atqve alia должно быть непременно una. Если alia atqve alia obligatio
значить два разных обязательства, то по большей мере из этого места
можно a contrario заключить, что при корреалитета будут два одинаковых
(в том или другом смысли) обязательства. В каком смысле они могут быть
разными? В том например, что одно есть prior, а другое posterior,
отсюда, что они не суть ejusdem potestatis, что о двух верителях или
должнивах нельзя сказать—par utriusqve causa est, как говорится об обоих
лицах в корреалитегв (L. 25 pr. D. 42. 8). Наконец пусть смысл слов alia
atqve alia будет — два особых, отдельных обязательства, — то и тогда
contrarium не есть необходимо одно обязательство, а может быть также два
слитых, связанных одно с другим обязательства. Мы впрочем держимся
только отрицаниельна результата, который выразили в текста.

L. 28 § 2 D. 45. 3. То, что это свидетельство принадлежит Гаю, это
особенно важно для вопроса о времени, когда необходим быд ригоризм форм.
Злись находить себе подтверждеш’е взгляд Сальшуса на время перехода
новации от прежнего ее значения к позднейшему. Дальше мы еще встретим
таше-же аргументы в его пользу. КЫан отрицаниельно выражает тоже L. 56 §
7 D. de V. О. Требовайе конетинуитета в простой стипуляцш см. у Венулее
L. 137. pr. D. de V. О. Ср. еще L. 3 § 2 D. 44. 7.

Конечно известного начальника сабитанской школы. L. 12 h. t.

Ср. того же Венулее, из того-же сочинения, из 1-ой книги, место,
приведенное выше L. 137 D. de V. О., и друпя параллельные.

L. 6. D. h. t.

Ср. L. 32 D. 3. 3. L. 9 рг. D. 2. 14. I. 34 рг. D. 4. 8.

Весь процесс развития юридических явлений, которого мы здесь кратко
коснулись, не заключаешь себе ничего специфически римского; он есть
вечно длащШса, но всего ярче выразившийся в римском праве.

Современное французское законодательство может служить в этом случай
образцом, ибо art. 1202 Code Napoleon совершенно аналогически с сейчас
нами приведеннын текстои Папиниана говорить: La solidarite (у французов
не в ходу название корреального обязательства) ne Se presume point; il
faut qu’elle soit expressement stipulee.—Вопрос о том, как возникал в
римском праве корреалитет посредством стипуляции или промиссл общего
раба, мы обходим пока, хотя явлен]е само по себе заслуживает полнейшего
внимания, но для нас это только другой путь, приводящей к той же цели.
Значение рабов как средства для самых различных юридических операщй
между их господами не исчерпывается, конечно, этим явлением, и лишь в
полной связи с другими формальными ф>шзадяии, для которых служил
несвободный человЗде, весь вопрос может быть отнесен к числу самых
любопытных и крайне отчетливо выработанных продуктов юридической
техники.

Это разрешается, конечно учреждением опеки.

L. 7 § 1 D. 26. 8. Demangeat создает себе, сколько нам кажется, вовсе
не нужные затруднения из этого текста, см. стр. 106 и след.

см. выше стр. 32.

Ср. опять привед. выше art. 1202 С. N., текст дальше.

Фиттинг свел эти мфста: cum duo eandem pecunim de- bent или promiserint
(L. 2 L. 19. D. h. t.), plures in unam summam rei promittendi (L. 10 § 3
D. 49. 1). Ср. еще L. 21 § 5 D. 2. 14. L. 12 § 3 D. 5. 2. L. 28 § 3 D.
12. 2. L. 17 §2. D. 16. 1. L. 82 § 5 D. de leg. I L. 31 pr. D. de legat.
II. L. 21. § 4 D. 46. 1. L. 2. C. h. t. Слйдует, однако, заметить, что
толь ко выражение una summa есть совершено точное для обозначения
количества, и напротив, словом pecunia юристы обозначают вовсе не одни
деньги, ср. привед. выше мйста L. 187 D. de V. S. L. 18 D. 46 1 L. 4 и 5
pr. D. de V. S. Любопытна смйна наименований того же юридического
явления (т. е. обязательства), смотря по различш объекта стипуляций,
которую находим у Юл1я Павла: Plane si duos reos non ejusdem pecuniae
sed alterius obli gationis constitueris, utputa Stichi, aut Pamphili…
L. 21 D. 12. 6. В виду этого мы в прав-в еще раз выразить сомшввле в
том, чтоб слова ejus dem obligationis заключали в ce6i что либо рожающее
для вопроса о природе корреального обязательства в смысли его единства.
Это уже не первая попытка, которую мы делаем, чтоб устранить значение
текстов, приводимых унитаристами в свою пользу. Кунце с большой
проницательностью(стр. 163) усматривает во множестве средств
свидетельство того, что ни одно из них не есть решающее, и посему
предлагаете свое единственное, удерживая в тайне друПа, которые конечно
и он знает. Мы охотно согласились бы с ним, еслиб в данном случай сама
болйзнь, самый недостаток источников казался нам стольже серьезным, как
это ему кажется; но мы думаем, напротив, что случай вовсе не есть
опасный, что при ближайшем изучении ошибки у классиков совйм не
оказывается, н какое бы средство ни пригодилось в данном случай—оно
разчитано не на иевфлеще, а на простую поправку недоразуме-sifi,
которые, впрочем, бывают хуже болезни.

L. 1 § 10 D. 44. 7.

L. 83 § 6 D. de V. О. ср. L. J7 D. 44. 7.

L. 9 § 1 D. 46. 3.

L, 5 D. h. t-

Присоединение условия и срока к той или другой стипуляцш в корреалитета
тоже возможно, но чтобы разъяснить вопрос надлежащими образом—необходимо
хорошо вникнуть в явление условной новации, н мы ради единства изложетя,
оставляет его в стороне. L. 7 D. h. t. ср. L. 9 in fine eod. и еще § 5
J. 3. 15 и L. 6 § 6 D. 36. 1.

Цедьз в таком-же случай говорить об обоих глав-яых
обязательствах—qvoties duae sint principales, о глав-ном и
акцессорном—obligatio principalis и obligatio, qvae eeqvelae locum
obtinet L- 93 § 2. D. 46. 3.

Ср. L. 5 D. 46. 1 и L. 13 D. h. t. (Venulejus libro ter-tio
Stipulationum).

Helmolt неудачно называет поручительство аадессораым Еорреалитетом.

L. б % 2 D. 2. 11.

L. 26 § 2 L 45 § 7 D. 17

Ср. Гиртаянера, die Stipulation, стр. 283. Bekker другого мнйшя.

Гай Ш, 119. См. также текст дальше, откуда видно, что возражешя Беккера
не основаниельны.

Позже мы будем тгеть в виду еще очень важныя чер ты болыпаго
обеспеченгя верителя ири сопоставлеши двух обя- захельств.

Салыцус справедливо видит в этом очень важный мо- менет в истории
развития поручительства (еетр. 203), хотя мы не думаем чтоб лишь отсюда
начиналось обособлеше института от корреалитета ср. Гай, Ш, 119. и L. 8
§ 1 D. 46. 1.

Нужно ли говорить, что здйсь мы имеем в виду юри дическую технику
поручительства, именно fidejussio, а не общее явление поруки?

L. 1 § 8 D. 44. 7. Ясные признаки прежняго ипослйду- ющаго направлешя в
развитии инстит} та сохранились в конетро- верзе школ, о которой
сообщает нам Сцевола L.93§3D.468.

L. 45 § 3. D. 17. 1.

Cp. L. 10 § 10 D. 15. 3. L. 25 pr. D. 42. 8. L. 128 D. de V. О. Тоже
для делегата L. 9 § 1 D. 12. 4.

См. напр. L. 5 § 6 и 7 D. 23. 3.

L. 24 D. 2. 14.

L. 11 pr. D. h. t.

Известно, что в римском обществе женщины разсма- тривались с этой точки
зрения. St. VeUejanum, которое они мог ли, но не были обязаны (римляне
не навязывались с благодее ниями) привести в свою пользу, есть именно
последигае та кого взгляда. Другое любопытное последств1е того-же
взгляда видно в дозволенш женщине дать мужу соглаае на продажу
приданаго, но не на залог? Отчего-жь большее (продажа)— дозволено, а
меньшее нить? Причина в том, что незрвлым лю- дяи отдаленный опасности
кажутся меньшими, хотя они все rk- же и непременно станут близкими;
поэтому с залогом легче мирились, но за то и чаще приходили к продажи.
Закон про- тиводМствует именно тому и только тому, на чемь легко пой
мать незрелаго человека. Понятая зрелости и свойства права для которого
требуется та или другая ее степень,—конечно, суть со вершенно
относительныя.

Это один из видов обхода закона, которых римское право знало очень
много. Ihering сравниваете ухищрешя римской практики обойти закон с
подземными ходами и норами лисы, которых ему удалось насладить такое
множество, что он ждет особаго случая чтоб сообщить о них публики, давая
в своем Geist’i только эскиз этих подземных работ (§ 57). Несомнен но,
что абстрактный характер формализма в некоторой степени мог
способствовать развитии обходнаго способа дМств1я практи ки. Мы не хотим
этим однако осудить достоинство формализма в праве. Вопрос об этом
никогда не должен быть постав– ляем совершенно отвлеченно, без всяких
видов на определен ный круг явлении. Нельзя спрашивать что лучше—nimia
subtili- tas или Iatitudo voluntatis contrahentium? На это нельзя дать
отве та, разве для того только чтоб заявить себя другом простора или
непремйнным врагом всякаго стеснешя. Железные пути то же сгвсняют
простор движения, но никто не будет доказывать, что от этого движеше
становится медленнее. Судить о значенш формализма возможно только в виду
его определеннаго приложе-шя. Бэр жалуется на смйшеше, даже в Германш,
поняий формализма с суровой несправедливостью и материального права с
пощадой и мягкостью. Справедливость есть и тут и там последняя цель
института, но дгело в том, какой иуть вернее и ско-pie приведет к этой
цега. Что касается опасных сторон фор-мализма, то, по отношетю к
формальным контрактам, Бэр находить, то дурныя ц”вли могут и без них
быть достигаемы также хорошо, как и с их помощью. Право не может быть
всегда разсчитано на мйрку простодушной невинности, и наконец под маской
простоты и незнашя так легко скрываются самый лирный разсчет и самые
отдаленные виды. Jahrbuch. f. Dogni. 1858 II, 3. На обшдй вопрос о
формализме можно дать только обпцй ответ, какой нам дает Неращй: право
может и должно быть изв4стным, оконченным, опредФленным…. qvum jus
fi-nitum et possit esse et debeat… L. 2 D. 22. 6., но красноречи-вым
такой ответ является опять только у римского юриста….

Случай, который Бринц неоснованиельно принимаете за нормальный.

Selbst ist der Mannи с особым наеосом восклицает Унгер, становясь
наточку зрения, дот-вх пор совершенно чуж- Дую eft) догматическому
призвайю—моральной и психической о-ц%нкй юридических явлении. И так,
selbst ist der Mann, и это основное начало самосознающей силы и
мужественна™ характера, говорить Унгер, которое немцы считают своей
нащональной чертой,—это начало ни у одного народа не проведено с такой
железной последовательностью и с таким непреклонным пос-тоянством, как у
народа римского, народа воли по преимуществу. См. эту прекрасную статью
в Jahrbuch. fiir Dogm. 1869.

L. 38 § 17, 19, 20, 22. D. deY. 0. L. 123, L. 59, D. de R. I. Ср. еще
L. I. C. 4. 27 Ulp. Fr. XIX. 18. L. 126 D. de V. 0. L. 1 § 11 D. 49. 4.
Гай HI, 163 и 164; § 3 и 5. I. 2.9. Ияыя начала для владшя, для
ноксалных исков, для нас здесь не важны Ср. L. 1. С. 4. 24. Гай, II §
95. Pauli R. S. V. 2. 2. Гай, IV, 153, 77, 82 и 83.

Выше, полемизируя Фиттинга, мы указали мйста, в ко- торых р4зко
выражено различие понятШ correus credendi и solu- tionis causa adjectus.
Множество других м4ст, гд4 эта мысль горажается, знакомы всякому
романисту.

Гай Ш, 100 и 158. L. 12 § 17 L. 13 L. 27. D. 17. 1.

Гай, Ш, 110, 117, IT. 113. Servusadstipulandonihilagit. Там-же III,
114.

L. 42 § 5 D. 3. 3.

Arg. L. 59 рг. D. 23. 3.

Не двое, а мнопе correi встречаются часто см. напр. L. 16 рг. и § 1 D.
46. 4.

Geist, Ш, стр. 211 и след., изд. 1865 г., отсюда же по шло развипе
исков adjectitiae qvalitatis.

Ср. место из КЫана, L. 81 § 1 D. de legat. I и L> 15 D- 45. 3., гдй
яаходим название conservus соответствующее этимологически назвашю
correus.

Юдган, Ульп1ан L. 5 Г>. 46. 1.

Подробное изучение всех явлений такого рода может включить в себе все
так называемые обнця учета об обязательствах.

См. особен. L. 3 § 3 и 4. D. 34. 3. Также L. 9 § 1 D. h. t. L. 25 pr.
D. de pactis. 2. 14. L. 29 in fine D. 34. 3.

L. 65 § 5. D. 17. 2.

См. привед. сейчас для societas места.

L. 21 § 5 D. 2. 14.

L. 27 pr. D. 2. 14 и L. 93 pr. D. 46. 3. Ср Вангерова, Lehrbuch, изд.
7-е обширное примЗдаше, т. III, отд. 1., стр. 94. Толкование на текст
Юлия Павла Л. 27 рг. Д. 2. 14 у Савиньи, стр. 174, у Demangeat, 52 и
здесь указ. места. Множество ссы-док у Вангерова можно обяснить ce6i
только ггбм, что руководство составлялось и переиздавалось десятки лет,
при чем автор всегда удерживал преасшя ссылки, хотя часто они уже теряли
всякую цйну.

L. 27 § 2. D. 2. 14.

Ex nudo pacto inter cives romanos actio non nascitur. Pauli K. S., II,
14. 1.

Как в этом отношеюи различны обязательства корре- альное и
альтернативное см. L. 27 § 6 D. 2. 14. Для exceptio doli против
стипуляции см. L. 14 § 2 D. 44. 2. L. 2 § 3 D. 44. 4.

L. 21 § 5. L. 32. D. 2. 14.

L. 3. § 3. D. 34. 3.

1) L. 29 D. 4. 8. L. 5 pr. D. 34. 3. L. 2S рг. (Вангер. стр. 95) L. 24.
D. 2. 14. L. 71 § 1 D. 46. 1. Разрешается ли обязательство посредством
acceptilatio, или pactum de поп petendo дййствует с этой силой, идя в
пользу того н другагю,—в ре-зультатф будет одно и тоже. Естественно, что
чйн больше видае изменялась формальная сила стипуляции,—гвм безразличнее
становилось отношение к вопросу о способов действия при тожеств4
результата. L34 § 11. D. 46. 3(Фиттинг, стр. 208 иначе). Поло-жеше
корреального должника pro te (L. 45 § 3 В. 17. 1.) есть также
материально характеризованное, каг обязательство норучи>-теля (см.
вьппе). Оба института заимствуюсь один из другого известные элементы
обратно своей подлинной природе, понятным образом, со всеми
консеквенщями.

Как важно это разлюпе—-отчасти иы видели выше. При даное будет
совершенно иным, даль ли его отец от себя, или в качестве поручителя L.
5 § 6 и 7 D. 23. 3. Есть лица (под- властныя), которые не могут за
другого ручаться, но могут быть duo rei. Есть лица, которые могут
должать, но не могут инетерце- дировать. Ср. к гем местам, которые мы
привели выше для поручительства, еще отмеченныя нами при чтеши
источников сдедующ1я: L. 41 pr. L. 32. D. 46. I. L. 4.D. 3. 5.L. 47. L.
59 D. 12. 6. L. 29 D. 4. 8. L. 1 § 8 D. 44. 5. L. 28. С. 8. 41. Pauli R.
S. I, 20, 1. L. 3 § 1 D. 42. 6.

L. 51 § 2 D. 46. 1..

Это стольже мало необходимо, как и прокуратура одно го верителя за
другого. Прокуратор по обязательству другого корреального вйрителя или
должника не есть procurator in rem suam.

L 21$ 4 D 46 1

Указатя на старую литературу см. отчасти у Риббенетро па, стр. 29,
npmrfra. 8, отчасти у Demengeat, стр. 375 и след.; новая литература у
Вангерова, стр. 63.

L. 173 § 2 D. 50. 17.

L. 32 § 4 D. 22. 1.

L. 23. D. de V. О. (тоже Иомцонхя) L. 49 рг. и § 1 L. 88. 1. L. 91 § 3,
4 и 5. (м§стр из Павла с указательна йои- цондя и на спорндй характер
вопроса) L. 105 D. eod L. 24 § “О. 22. 1. L. 32 § 5 D. eod.

L. 18 D. h. t.

L. 5 pr. D. 2. 11.

L. 91 § 4 D. de V. О. Ср. также текст дальше («ь сло- вах par utriusqve
causa sit—нFт ли указатя на корреали- теть? Ср. L. 25 pr. D. 42. 8). Еще
напр, место из Папиниана: neqve enim ratio juris damno debet afficere
creditorem, qvi sibi diligenter prospexerat L. 3 pr. D. 42. 6.

L. 44. D. 21. 1.

Qvod vero contra rationem juris receptum est, non est pro- ducendum ad
conseqventias L- 14 D. 1. 3.

Перемена в тексте, которую предлагает Фиттивт, в виду L. 5 С. 8. 40.,
есть небольшая, но очень решительная. Сже- дубт-де Читать: alterius
factum alteri поп nocet. Если унйтарйс- тй нредложа’г нам взять это поп
напр, из текста Марцелла (L. 32 § 4 D. 32. 1.), то мы будей в
р§пгителном игроягры- Ае» Bekker (по чужой ссылк4) думает читать
вмеетОг—ex duobus reis promittendi factie,—ex duobus reis promittendi
sociis. Ни в каких чтешях этого м4ста не встр-ечается никаких наме- ков
на возможность такой перемены. При нашем толкованш ч4м тверже стойт
принятый текст, тш лучлге.

Фйттйнгь оказал р§Шительную заслугу вниманиельаым й8сл4доватем вопроса
в видах опровержешя господствующей теории. Мы однако будем держаться
вдали от его изложешя, и- бо нет никакой возможности русскому ученому, а
главное рус ской публика, следить за всем развиием литературнаго двйже-
шя вопроса, как оно происходить на мйсте, совсйми свойствен ными минуте
интересами торжества над только что выраженнымь иным мнешем или просто
преимущества лучшей аргуменетации жйеШя и прежде выеказаннаго> но слабо
поддержаннаго. Можно желать этой живости обмина мыслей, кекую мы видим в
Герма- ши, для нашей печати, но репродуцировать историк> этих процессов
мы не берем на себя, тем менее в данном случай, что точка зрения,
которую мы проводим, делает для нас возможным более простой выход из
недоразумешй и спорных вопрос, vbm, это представляют предшествующ1я
попытки.

Конечно Теория унитета говорить здйсь о прекращенш только субективных
отношешй. Полагаем, что теперь представляется уже больше удобства, чем в
начал4, спросить,—каким же юридическим понятиеыг определить этот
совершенно неюри-дическШ термин—только субективных отношенгй? Неужели
это не обязательство? Субективное отношение, по которому дается иск, о
котором можно заключить pactum de non petendo, но которому принимаются
поручители,—что-ж это за отношен1е, если это не обязательство?

L. 5 D. 46. l.

L. 13 B. h. t.

Там-же, ср. еще L. 93 § 1 и 2 D. 46. 3.

L. 93 pr. D. 46. 3.

L. 2 § 2 D. 41. 4.

L. 93 § 3 D. 46. 3.

Гай, III, 126.

L. 95 § 3 D. 46. 3.. с известной эмендац1ей Куящя, ср. Вангер., I. стр.
314, изд. 1863 г., Глюк, V, 570.

L. 3 pr. D. 42. 6.

Различие тотчас становится однако опять важным, едва мы будем иметь в
виду различное значение акта приступа к наследству в римском праве.
Разлише то формальной, то матерьяльной точки зрения на слияние идет,
понятньш образом, совершенно параллельно развитии институтов
наслйдственнаго права. И так confusio не окажет вовсе материального
дМств1я, если в данном случа4 лицо должно было принять наследство лишь
для того, чтоб тотчас реституировать его в качестве универсального
фидеикоммисса другому. L. 59 рг. L. 73 § 1 и L. 80 D. 36. 1. Тоже самое
в многочисленных вопросах по поводу продажи наследства ср. L. 20 § l D.
18 4. L. 2 § 8 D. 18. 4. (ср. Виндшейда, Actio, стр. 58 и 59). L. 45 D.
12. 6. Для наследства, которое подлежит спору см. L. 95 § 8 D. 46. 3. L.
8 L. 17 L. 18 § 1 D. 34. 9. Различие экономической и юридической,
материальной и формальной точки зрения в особенности в L. 1 § 18 L. 82
D. 35. 2. Случай реститущи L. 87 § 1 D. 29. 2. Для наследовашя в доле
напр. L. 50 D. 46. 1. Для confusio между кредитором и должником или
поручителем L. 21 § 3 § 5 L. 38 § 1 L. 21 § 4 D. 46. 1. L. 34 § 8 L. 43
L. 91 § 3. D. 46. 3. Сингулярное положете L. 29 § 1 и 2 D. 49 14.

L. 71 рг. D. 46. 1. Обращаем внимание на то, что слова an persona
tantum exemta указывагот только на резуль-тат д4йствия, а причина
д-ейств1я выражена тут же, в словах—confusa obligatione; посему учете,
которое здесь шцет поддержки странного положения, что в обязательсг»е
есть отдмьныя субективныя и объективный отношения, совершенно
неправильно пользуется этим м4стом. Именно уничтожение обязательства
этого лица и даст в результаты его свободу, стало быть именно
обязательство должно прекратиться, а не иное что. Надо только различать
причину и ее послйдстчйя,—и тогда все будет ясно.

L. 107 D, 46. 3.

L. 95 § 2 D. 46. 3: nonmmqvam jure confundit,…. ali- qvando pro
solutione cedit,…. aliqvando evenit, ut inafiis obligatio aditione
hereditatis confirmetur.

L. 75 D. 46. 3.

См. существенно таже точка зрения у Фнгтинга, » тут- же совершенно
основаниельная полемика против Гиртаннера § 17—22.

L. 6 pr. D. h. t.

L. 19 D. h. t.

Гай Ш, 84.

L. 2 § 1 D. 4. 5. Если бы формализм, в его нетронутой еще целости,
заключал в себе какие либо ремедуры против абсолютного flMcTBifi формы,
то понятно, что претор отсюда извлек бы средство для своих целей. Он
действует, одна ко, прямо враждебно, противно формй. Очевидно, что
поняме натурального обязательства nosxa’bima.vo образования.

L. 3 § 12 D. 43. 29.

Исследование вопроса о том, что такое jur naturale в щщсеощ црав4,
naturalis obligatio, составляет, как известно, предмет очень обширной
литературы. Для понятия oatеralis obli gatio си. воособенности
Schwanert’a, Die Naturaloblig. des R. R., 1861 с обширными литературными
указатямие Также Leist’a Ueber die dogm. Anal, (natura rerum у юристов).
Известно, что naturalis obligatio могла существовать только потому, что
есть щь данлом случай залог. propter pignus, propter fidejussoremи Q).
указ. соч., стр. 398 и 404 (книгу Лейста указываю по памяти, не им-ее
под руками).

L. 2 § 2 D. 4. 5.

Ch/ Schwanert? cnh/ 418 b 422/ Ch/ tot L/ 47 pr/ D/ 46/1/

Любопытно, что Фиттинг, превосходно разяснивш1й с точки зрйшя
формализма природу ciisBia (confusio) и давшШ этим существенную поправку
теории единства, в другом вопросе, где насущиМшин образом необходимо
было выдержать туже точку зрения, не только не выдерживаем» ее, но
наоборот ус-тупает много в правильности разумйше явлеюя унитаристам, и
везде, по вопросу о прекращенш обоих обязательств иском, пользуется
понят ieMb electio вместо понятия intentio, которое ему же оказало такую
пользу в другом вопросв.—Подлежащая свидетельства мы все будем иметь
случай привести дальше; здесь определяется только общая исходная точка й

L. 100 D. a

L. 153 eod.

L. 35 eod.

L. 2 § 47 in fine D. de О. J.

L. 2 D. h. t.

L. 32 pr. D. 15. l.

L. 29 § 4 D- 17- 1« Если мы сопоставишь это с слова ки Неращя,
приведенными выше,—qvum jus finitum et possit esse, et debeat, facti
interpretatio plerumqve etiam prudentissimos fallat L. 2. D. 22. 6.,—то
будет ясна вся разница эпохи формализма и позднейших Классиков. In
stipulationibus jus tantummodo con- tineturи Ср. также еще
вышеприведенное место пз Иапин1ана (L. 3 pr. D. 42. 6.), где так
очевидна его связь с Ульпианом как учителя с учеником. Здесь не на одном
только институте, а на всем направлении лежит печать новое эпохи,

L. 27 § 6 D. 2. 14.

Гай, II, 85.

Гай, 1У, П4. § 2 I. 4. 12.

L. 2 § 47 D. de О. I. Et ut obiter sciamus, ante tempora Augusti
publice respondendi jus non a principibus dabatur, sed qvi fiduciam
studiorum suorum habebant, consulentibus respondebant…. Primus divus
Augustus, ut major juris auctoritas haberetur, constituit, ut ex
auctoritate ejus responderent… Ergo Sabino

concessum est a Tiberio Caesare, ut populo responderet Sed

Proculi auctoritas major fuit, nam etiam plurimum potuit, ap-pellatiqve
sunt partim Cassiani, partim Proculiani.

О jusjurandum мы не им4ем надобности говорить особенно, ибо способ
AificTBia его, рядом с litis contestatio, не прибавляет ничего к
разум4нш явления. Ср. L. 95 § 4 D. 46. 3. L. 1 pr. D. 44. 5. L. 7, 8, L.
2. L. 26 § 2, L. 27, 28 и 40. D. 12. 2. L. 5 § 3. L. 13 D. 20. 6.

Точнее было бы говорить — юридические акты, посредством которых
корреальная конструкция достигает своей цели, ибо она может прекратиться
и иначе, не достигнув цели, в том смысли, что останется в сшге одна
стипуляция, как напр, при capitis deminutio. To, что мы здйсь будем
иметь ввиду, составляет нечто прямо из конструкции истекающее, ей
свойственное, также как из полномочия истекает сила акта, совершенного в
его пределах и тоже прекращающего полномочие. Смерть mandant’a или
мандатара, также как в корреалитета capit. demin., прекращают сделку
совершенно соответственно ее природе, но однако прежде, чем вся ее
природа, все ее функции выразились на деле. Можно было бы, в виду этого,
выделять особые группы способов прекращения такого рода сделок,
случайные. Мы не сделали этого, держась прежнего порядка, но для
догматиков такой способ действия можно рекомендовать, хотя они ему
обыкновенно не следуют. Впрочем Бринц обратил внимание на различие
способов прекращения корреалитета, посредством negotia и случайно, но
однако не без очень существенных ошибок.

См. гипотеза Mayer’а в сочиненш, Die Litis contestation geschichtlich
dargestellt, 1830, и Cajbuiyca, стр. 145.

He единственнш, впрочем. Мы внеен еще очень важ ное свидетельство в
Ватиканее. Фрагменетах (стали пзвйстными позже Гая) о новации чрез litis
contestatio, см. § .263: interpo- sitis delegationibus aut inchoatis
litibus novavit (место давно обратившее на себя внимание Keller’a, Litis
contest., стр. 93, Савиньи, VI, 24, и к удивлению опущенное Фиттингом;
для него было бы также еще важно иметь в виду L. 66 D. 3. 3). Далее в
пандектах есть очень важные отрывки, особенно L. 29 D. 46. 2. (из
Павла), также L. 5 pr. D. 26. 9 и масса других. Главные места у Гая, II,
38 и 39, III, 176—182, IV, 45 и след., 104 и сдед., 131 in fine.

§ 2. I. 2. 2.

Ср. Гай, III, 176 и 180. Также Юстин. Инстит. § 3. I. 3. 29.

Гай, III, 177.

L. 33 § 1. D. 45. 3.

L. 26 § 2 L. 28, pr. и § 3 D. 12. 2. (в duo rei promittendi).

L. 5 in fine D. 46. 1.

L. 16 D. h. t.

Litis contest., стр. 460.

Надо помнить, что приказ заключается не в том, чтоб тот или другой
прюбрел что либо, а лишь в том, чтоб наследник ни с того, ни с другого
не требовал; отчасти нельзя выполнить его, а вполне можно только
указанньшь способом.

Ср. Гай 1У, 107. Ср. Еще там-же, IV, 45, 46, 47, 104, 106, 109, 131.
Keller’a, Litis cont. стр. 82, Сальшус, стр. 141, Виндшейд, Actio стр.
стр. 53 и слFд. Еще Paul. R. S. V. 8. 1. и L. 22 D. 26. 7.

Множество попыток иного объяснения явления см. напр, т Фиттинга § 10.

L. 77 D. de R. I.

L. 19 D. Дб. 4.

L. 22 D. 46. 4 ср. L. 49 D. 46. 3.

L. 1 D. 46. 4. L. 6 и 7 eod.—обряд сделки.

L. Ю D. 12. 4. L. 5 § 1 D. 24. 1. L. 9 § 4 и 8. D. 4. 2. L. 43. D. 23.
3.

L. 13 § 4 D. 4?. 4. Ihering, II, 616, прим. 801 дтмает, первоначально
это были сделки juris civilis.

L. 49. D. 46. 3.

Ш, 171,

Qvia nihil interest, utrum ex numeration e pecunia ad eum sine causa,
an per acceptilationem pervenerit L. 10 D. 12. 4.

L. 31 § 1 D. 46. 2. L. 15 D. 46. 3.

L. 12, L. 13 § 6 D. 46. 4.

L. 9 и 10 D. 46. 4.

L. 18 § 1 D. 46. 4.

L. 5 pr. D. 18. 5. Определение ее как remiasio obliga tionis, L. 32 §
23 D. 24. 1., есть собственно только указание на результата ее действее.
Указание на связь с процессом см. L. 13 pr. D. 46. 8. L. 3 pr. D. 42.
6., также в приведенном выше месте из Модестина (hereditatis perimit
petitionis actionem). Места приведенные выше, в которых говорилось об
акцелтилящя, мы предполагаем известными. Для присяги см. L. 13 рг. D.
46. 4.

L. 31 § 1 D. 46. 2. Сравни еще напр. L. 5 § 1 D. 24. 1. и L. 9 § 4 и 8
D. 4. 2. Много мест приводить Фиттинг, опуская вщмлем то, которое мы
сейадс выпишем в текст, именно L. 35 § 6 D. 39. 6.

Менее важные моменты, напр, иск на долю по каждой стипуляции, мы
обошли, не думая, чтоб наша основная задача огь этого сколько нибудь
потерпела. Подробности едва ли когда могут быть исчерпанными в такой
Mipi, чтоб не оставалось ничего больше сказать по тому же вопросу. Если
исследователь нашел правильный способ действия, то примкнете его к
OTAtoHHMi, меньшей важности вопросам, не может встретить никакого
затруднения.

Мы делаем здесь выноску совершено случайного характера в виду сейчас
просмотренной нами статьи Бринца о корреальных обязательствах в 1-ой
тетради Kritisch. Viertel-johrsschr. за 1874 год. Брйнц приблизительно
сделает геже упреки Фиттингу как и мы выше, но мы думаем, что он не
совершенно правильно оценивает заслугу Фиттинга с догматической точки
spiHifl. Что касается собственных идей Бринца, то ояе гвже как и в
прежней его работе по нашему вопросу. Корреалитета определяется
принципом представительства (Vertre-tung). Что это узкое определение, мы
думаем, трудно сомневаться в виду приведенного выше (стр. 144)
свидетельства, из которого ясно, что correi назначают друг друга
прокураторами, и если для этого нужен особый акт, то ясно, что самим
корреальным обрядом не определилась именно специальная цель
представительства. Впрочем небольшой article не заключает в себе ничего
значащего, кроме выражёнШ почтительных чувств к знаменитому венскому
профессору Арндтсу (к чему мы охотно присоединились бы, если б это могло
стать ему известишь), 70 летшй день рождения которого и быль ближайшим
поводом напечатания названной статьи.

Эта мысль не есть наша, ее много раз так иди иначе уже выражали в
обширной литературе римского правоведения, и мы хотим здесь сказать
только, что почиеаем ее за неоспоримую. Значить ли это, чтобе ее никто
не оспаривал? От всякой мысли о бесспорности тех или других мнешй по
римскому праву надо раз навсегда отказаться. Тут нет ничего, что когда
нибудь и кем нибудь не подвергалось бы сомнениям. Когда почтеннейший из
представителей отживающего догматизма, умерши гейдельбергский профессор
ф. Вангеров начинал свои чтения Пандектов, то слушатель узнавал в первый
же час, что всё содержание его курса есть jus controversum. Засим
следовала самая выработанная, самая непререкаемая догматика, которая со
всех сторон была окружена ересями, лжеучениями, ошибками, получавшими
тут же достойную кару. При изумительном даре преподавания ничто не могло
инструктивное действовать на аудиторда, как этот вечный призыв на бой
против лжеучения. Но надо знать, однако, откуда это jus controversum,
где его источник, в самом ли римском праве, или в том отношении к нему,
которое создала средневековая дисциплина, в этом догматизме, в этом
недостатке исторической критики его положенШ…. Как бы то ни было, если
у Юстиниана довольно было 29 фрагментов, чтоб исчерпать весь титул de
rebus dubiis, то у нас накопились делыя volumina nocentia, в которых нет
ничего кроме конетроверз, словари конетроверз, особое ремесло собирать
их, особое уменье везде видеть спорный пункт, цеховая любовь к своему
делу. И у таких мастеров, конечно, не найдется ничего бесспорного во
всем тексте Юстиниановской кодификации. След старой страсти, почтенного
цехового духа, дает часто себя и теперь чувствовать у таких юристов,
которые ничего не могут мыслить иначе как qvellenmassig.

Мы не уходим здесь дальше в оценку достоинств формализма. Об этом много
писано, и. всего что может быть сказано, кажется, никогда не будет
достаточно, чтоб привести . к сознашю высокую практическую важность
вопроса. Его нельзя разяснять при случать. Он требует всего вшшатя для
полного уразумйтя его важности. Если эта известность, эта оконченность
права в классической системе условливалось существенно гем, что никто
там и не подумал бы называть правом такое притязание, по которому веет
иска,—то мы спросим—чего у нас нельзя назвать правом, и как мы лридем к
тому чтоб наше право было тоже jus certum и finitum? Гд-е эта нотная
система, по которой поют наши cantatores formularum? Отчего volumina
nocentia наших руководящих решений похожи больше на кучу, е на здание?

И в этом опять быть может никакой из новых на- родов не подходить так
близко к римскому типу, как англгёсюй.

На эту черту римской культуры многократно обращаете, внимание Ihering.

L. 8 § 3 D. de legatis П. Ср. еще во особенности L. 24 D. 34. 5. и L.
11 § 21 D. de leg. Ш.

L. 81 § 1 D. de legat. I.

1) L. 9 D. е. t.

L. 3 рг. D. h. t: si hoc actum inter eos sit, ut duo rei constituantur.

L. 11 § 1 и 2. eod.

L. f, L. 9 § 2 D. h. t. i) L. 5 D. h. t.

Helmolt даета им имя duae obligationes confidejussoriaeи

L. 20 D. 12. 6. Два поручителя по обязательствами того и другого
должника при корреалитета не суть confidejussores. Все pa3HOo6pa3ie
отношений в этих случаях видно в след. е

L. 26—28 L. 51 § 4 D. 46…

L. 1 § 24 D. 14. 1.

В литературе господствует по поводу исков adjecti- tiae qvalitatis
большое различие мишй. Вангеров видит тут корреалитет, Савиньи думает
иначе. Естественно, что мы здесь вовсе не д>маем решать трудный вопрос,
и касаемся его толь ко в тоимЗфЗг, в какой это явление тоже служит
выражением принципа погашения иска против одного лица иском против
другого.

Cp. L. 3 pr. L. 11 § 1 и 2 D. h. t.

L. 1 § 43 D. 16. 3. L. 5 § 15. D. 13. 6. Обширную экзегезу этих жксть и
изслйдоваше вопроса об ответственности наследников договаривающихся (L.
22 D. 16. 3 и L. 3 § 3 D. 13. 6.) предлагает Риббентропу § 19.

Особенно подробно о такого рода соглашениях и вместе толкование на
текст идущее на 120 стр. (и от 150—273) у De- mangeat. Здесь собственно
базис учения Demangeat, но недостаток исторического метода мешает ему
воспользоваться его же собственной правильной постановкой вопроса.

Мы видим здесь случай применения понятия корреалитета вопреки Demangeat
и многим другим и согласно с Риббентропом, только иначе объясняя себе
возможность и интенсивность корреальности в данном случай, чел
Риббентроп.

В источниках мы находим очень любопытный пример употребления именно
корреальной конструкции для совершенно оригинальной цели. Помпоний
говорить нам: Qvi duos reos ejusdem pecuniae habet, Titium atqve
Maevium, ita legavit: qvod mihi Ti-tius debet, Maevio heres meus dato,
qvod Maevius debet, Sejo da-to. His verbis onerat heredem, nam qvum
actiones suas heres Maevio praestiterit adversus Titiuin, videtur
Maevius facto ejus li-bieratus esse (послйдюя слова важны для
подтверждешя нашего толковатя текста из Павла на стр< 190, L. 20 D. 34. 3.). et idcirco Sejo heres tenebitur. L. 13 pr. D. de legatis П. Очевидно, указание на оба обязательства отдельно делается здесь только для того, чтоб демонстрировать волю завещателя дать двум лицам отдельно туаш сумму. Но я думаю, что из этого места весьма трудно извлечь аргумент для мнения альтернативистов, что до известного времени обязательство того или другого находится на степени только могущего возникнуть, а не существующего действительно.По связи вопроса со многими другими у четями об обязательствах, сервитутах, процессе, мы здесь не останавливаемся на нем особенно и отсылаем читателя к кяиге Савиньи, об обязат., стр. 367, также Вангерова и Виндшейда(Учебн:5 в1-м по 7-ому изд., стр.15, во 2-ом, по 3-ьему изд. §2 99). Шкжцв которых видят то солидарную, то корреальную отвитственность5 суть L. 192 рг. D. 50. 17. L. 65 D. 21. 2. L. 80 § 1 D. 35. 2. L. 2 § 2 L. 4 § 1 L. 72 pr. L. 139 de V. О. L. 25 § 9—14, 16 D. 10. 2. L. 11 § 1—4 D. 39. 3. L. 40 § 2—4 D. 39. 2. L. 1 § 21 D. 3S. 5 L. 22 D. 16. 3. L. 31 D. 3. 1. L. 22. D. 44. 2. (Helmolt § 9).Это место гфедстамяет очень болппя трудности при истолковании ср. Риббенетр. § 26, Helraolt § 10, Куще, стр. 231, где он и actio popularis разематривает как eine publizistiche Anwendung der strengen korrealitat.L. 20 pr. D. 11. 1.На случаях ноксальных исков останавливается особенно Брннц стр. 14 и след.L. 15 § 2 D. 43. 24. Риббенетропи очень непоследователен в истолковании этого места, ибо требует, чтоб здесь al terius conventio имйла смысл petitionis effectualis, тогда как самж выше делает упреки прежним экзегетам в том, что они давали такое значение понятш litis contestatio (ср. стр. 104 и 2).Эти sepulcra тянутся в Италщ обыкновенно от города по дорогам.Положим здешяяго префекта.Мы предполагаем, что оя выбирает способ дййствая. Случаи могут, конечно, и так противостоять один другому, что истец должен преследовать тех, кто приказал, и те, которые только следовали приказу или дозволенш, вовсе не отвечают, или наоборот, тех только, кто совершал дйяше. Различных сочетаний можно себе представить очень много: те же постановляли, которые и выполнили (сход сельскШ), истец преследует их не на основанщ деяния. а на основании незаконного постановления, или на оборота, и они допускают это основание, хотя оно не есть истинное ср. L. 20 D. 11. 1.Это место, в котором достаточно различить разные основания иска (общее постановление или дееше), чтоб оно стало совершенно ясным, имеет некоторую знаменитость по трудностям, которые в нем умели отыскать. Суарец де МендоЗа говорить о нем: qvae lex anxium йае habuit non parumper: te- nebrosa sane est и далйе posterior difficultas mihi crux, mihi culeus, при video enim, qvemadmodum in prima specie sufficiat sola unius conventio, in posteriori exigatur solutio... И надо сознаться, что Риббенетроп еще продолжает пребывать в этом мйшкй, когда говорить, — хотя не столь красноречиво как Мендоза: wa-rum aber bei einem opus communi consilio plurium factum die so-lidarische Verbindlichkeit der einzelner Thater aus einem anderen Grunde abgeleitet und demnachst zum oflfenbaren Nachtheil des Beschadigten ganz anders beurtheilt worden sein sollte, als bei anderen Delicten, diirfte sich schwerlich auf eine befriedigende Weise erklaren lassen (стр. 103). Если понятно, что при jussus ответственность падает на jubent'a, то как же не понять возможности и в случай общего р4шен1я на этом-же начале основанной ответственности? Надо для этого только не ставить в связь двух поняий по их созвучш. Поняпе commune consilium получает свой характер от выше стоящего jussus; a suo consi-Но противуподагается не с commune, а с opus pro indiviso. Что юристы именно так различают основания иска — дееше и соглашен]'е, и что в обоих случаях прилагается различная мера, это ясно и из сейчас (выше) взятого нами места КШя Павла L. 20 D. 11. 1. Несправедливости в отношении к потерпевшему никогда не будет, если лица, которые приказывают, подлежат всей мере ответственности, какая вданном случае необходима, и кроме того, истец не обязан непременно выбирать одного, а может, как и при корреалитете, искать доли с кого хочет.Если не в слове, то в письм-в, хоггь с греческаго о-бразца, гд4 слово никогда не имело такого значения в деловом Mipi, как в Римй. Выть иоже1"ь е этой точки зрения также римляне очень презрительно говорили—graeca fides. См. тоже о пресловутой неблагонадежности ЛокрШцев у Гнейста, стр. 422, 425.He надо думать, чтоб мы исчерпали здесь всевозможные случаи прим4неюя корреального обязательства, которые встреча ются в источникахе. Этой задачи мы не преследовали. Ее леиеЕо впрочем восполнить с помощью указанных нами в разных местах догматических сочинений; опять и для солидарности мы будем иметь в виду только характерный черты, а не догмати- тйческое перечисление и выписку всех мест. Для наших целей достаточно проследить за противоположением принципом обоих явлений.ВЕфажеше in solidum встречается в источниках в очень широком смысле, perfectam ас solidam Fr. Vat. § 288, но и в более точном, в противоположность с повяием доли, portio, там же § 282, in solidum и pro parte L. 4 D. 2. 9. L. 192 pr. D. de R. I., также integrum и pro rata L. 9 § 1 D. 2. 11.; но также in solidum противуполагается с in qvantum facere potest L. 5 § 1 D. 14. 5.L. 7 § R D. 2. 1.L. 4 D. 44. 7.L. 1 § 25 L. 2 D. 14. 1.L. 27 § 8 D. 15. 1.Прибавим здесь в подтверждение нашего толкования на текст Помпония (стр. 156), что место взятое в наш титул принадлежит к Edictsmasse.L. 13 § 2 D. 14. 3 (Ulpianus libro XXVIII ad edictum). Для locatio см. напр. L. 13. C. 4. 65. Для купли uactio redhibi- toria см. особ. L. 31 § 10 D. 21. 1. Для mandatura и tutela источники дают огромное изобил1е pinremfi, которые опять с большой тщательностью сопоставляются в догматических работах. См. напр, у Helmolt'a § 11 и 12.L. 1 § 10 L. 2 L. 3 L. 4 D. 9. 3.L. I § 4 D. 2. 10.L. 15 D. 27. 3. Ср. еще L. 7 D. 27 8. ПозднМжее римское право допускало мвого различных т. я. бенефищй, очень BHflOH3MiHHBmHXb принципы солидарной ответственности. Они обыкновенно Bci перечисляются в догматических учебникам,.Места выше, стр. 222.L. 2 § 2 D. de V. О. Еще L. 7 D. 33. 3.L. 60 § 2 D. 17. 1. В известных случаях можно требовать от одного совершения дейошя, лотом, хотя оно выполнено, от другого, см. напр. L. 6 § 1 D. 2. 13.L. 7 § 4 L. 8 D. 27. 6.L. 17 D. 8. 1.L. 7 D. 27. 8.L. 52 § 3 D. 46. 1.L. 23 C. 8. 41.L. 47 D. 19. %L. 15 § 2 D. 43. 24.L. 1 § 43 D. 16. 3.L. 7 § 4 D. 27. 6.1) L. 9 § 1 D. h. t.L. 15 h. t.Фиттинг § 10 и П.Надо строго различать эту сторону вопроса от процессуальной. Мы, конечно, остановимся только на некоторых пунктах учения, которое в целом крайне обширно.Die Lehre vom Einfluss des Processes auf das materieUe Rechtsverhaltniss, historisch und dogmatisch dargesteUt, von d-r Hermann Buchka, 2 части, 1846 и 47 г.См. указан, сочин., т. 2-ой, стр. 35.См. ирнведев. вышеMicro на стр. 238 и Гай IV, § 56 и 122.L. 86 и 87 D. de R. I.L. 30 § 3 D. 12, 2.L. 8 D. 16. 2.Pauli R. S. 1.11. 1.L. 1 § 1. D. 43. 33.Pauli R. S. V, 11, 4; Fr. Vat. § 315.L. 11 §21.D. delegat. III. Здесь видно, сколько своеобраз- вых моментов заключаете, в себе легат. Важно обратить внимание на то, что часто вопрос, кого хотел почтить testator, есть очень трудный и в высшей степени важный для судьбы легата. Насколько индивидуализируется положение каждого вследствие особого свойства назначения—мы не будем говорить. Вопрос .об материальном удовлетворенш есть здесь всегда благонадежный, ибо ведь это delibatio наследства с гипотекарнын иском.L. 33 D. 30. 1.Никто, разуиЗшшцй дело, не заключить отсюда, чтобы автор считал возможным не исследовать вопроса и в этом сщгслй обойти его. Мы хотим только сказать, что излагать здесь результаты исследования не считаем важныы. Если бы мы не различали таким образом разных вопросов, то книга получила бы размеры, не соответствующее сцещадьности вашей темы.Подробности см. у Фиттинга §Понятие имеет более обширный сиысл, как dissolutio, и болйе тесный—уплаты. Последнее часто встречается, первое реже см. напр. L. 54 L. 80 D. 46. 3. L. 4 § 7 D. 42. 1. L. 47 я 176 D. 50. 16. ср. еще L. 19 h. t. L. 8 § 5 L. 31 § 1 D. 46. 2. L. 34 § 1 D. 46. 3. L. 69 D. 46. 1. L. 16 D. de leg. II.§ 1 I. h. t. Ср. еще напр. L. 27 § 6 D. 2. 14. D. 3 § 1 D. h- t. и MHorifl друпя, приведенные выше.Раяв§, см. выше, в даннон сл]гчае correus обязался pro te, или институт принял специальное направление обеспечения, как в fidejussio. Для confidejussores тоже что для correi.Фиттинг о том и другом—пфтя фртдшуруы МукрфдетшыыюL. 44 § 4 D. 44. 7.L. 141 § 7 D. de V. 0.L. 56 § 2 D. 45. 1.L. 23 D. 46. 1. L. 57 § 1 D. 46. 3. модает служить доказательством того, как в римском праве долго рядом с новыми явлениями удерживались старые формы.L. 51 D. 46. 3.L. 15 h. t.L. 16 h. t.L. 34 § 1 D. 46. 3. L. 15 D. de leg. П.L. 5 3 D. 18. 1. Дошатическаго характера подробности мы обходим. У Гая особенно важны П, § 83 и 84. Ш, 91.L. 3 D. h. t.L. 31 § 1 D. 46. 2.L. 12. 8 D: de V. О.L. 107. D. 46. 3.См. Савиньи, Oblig., I, стр. 165, но только для позднейшего времени это верно. Ср. еще L. 9 § 3 D. 13. 7. Действие воваго обязательства на различная акцессорныя сделки в прежвем, также новация на долю см. в спещальных сочинениях, напр. Salkowski, указан, выше, § 11.Ср. L. 8 pr. D. 46. 4. L. 27 § 9. D. 2. 14.L. б pr. D. 18. 5. L. 19 D. 46. 4.L. 16 pr. D. 46. 4. Ср. еще L. 7 § 1 D. 34. 3: accepti- latio solutioni comparatur.Очень подробно об этом у Кунце, стр. 192, где он ставить особую рубрику для depositio judicialis,—тогда как, конечно, сказать об этом что либо для корреалитета во особенности нйт никакой возможности.L. 10 D. 13. 5. Кунце указываем, еще и другой текст ЖЫя Павла, приведенный нами выше, см. стр. 143. Учение о constitutum в последнее время сделало важные успехи, см. особенно Бэра, Anerkennung, § 30, Сальпиуса, Novation, § 49.Савиньи, Oblig., I, 168.L. 28 D. 13. 5.Sinqularsuc, § 48.Ср. обширные экскурсы об этих вопросах у Кунце § 47 и следующ.Мы можем еще за прошлый год отметить новую обширную nonытку нстолковать закон в Zeitschrift f. Bechtsgesch., 1873, 1 Band, 2 Heft, статья Roever'a. Изучать ее мы уже не инели времени.Савин., стр. 272. Бэр видит в содержании законе строгую презумщю против новирующёй силы последующей «ти-улц1 стр. 158.Савиньи, § 26, совершенно отвергает практическую важность рйшаемаго здесь случая. Впрочем nonытки толкования этой новеллы очень многочисленны ср. Вангерова, по 7 изд., Ш. стр .78.

Похожие документы
Обсуждение
    Заказать реферат
    UkrReferat.com. Всі права захищені. 2000-2019