Основы конкурсного права (книга)

Основы конкурсного права

Предисловие

Список нормативных актов

Библиография

Раздел I. Теоретические основы конкурсного права

Глава I. Развитие отношений несостоятельности (банкротства)

_ 1. Несостоятельность (банкротство) в римском праве

_ 2. Несостоятельность (банкротство) в праве Италии, Франции,

Германии, Англии

_ 3. Российское конкурсное право

Глава II. Понятие конкурсного права

_ 1. Сущность и этапы развития конкурсных отношений

_ 2. Направленность (характер) конкурсных норм. Трансграничная

несостоятельность

_ 3. Признаки и критерии несостоятельности

Глава III. Субъекты конкурсного права

_ 1. Общая характеристика субъектов конкурсных отношений

_ 2. Правовое положение должника

_ 3. Правовое положение и классификация кредиторов

Раздел II. Мероприятия, применяемые к должнику в рамках конкурсных

отношений

Глава IV. Внесудебные мероприятия конкурса

_ 1. Досудебные процедуры

_ 2. Добровольное банкротство

Глава V. Судебные мероприятия конкурса

_ 1. Наблюдение как способ защиты должника и кредиторов

до рассмотрения дела о несостоятельности (банкротстве)

_ 2. Финансовое оздоровление как пассивная оздоровительная

процедура

_ 3. Внешнее управление как активная восстановительная процедура

_ 4. Конкурсное производство как ликвидационная процедура

_ 5. Мировое соглашение как особая сделка, направленная

на прекращение конкурсных отношений

Предисловие

“Известно, какие убытки и
ущербы

от банкротов общему народу,
а

особливо коммерции
происходят,

ибо от оных кредиту ослабление
и

купечеству остановка чинится;
а

надежность и имение
всякого

торгового человека в
сомнение

приводится, и напоследи
множество

безвинных людей в великие
убытки

и самую нищету приходят”.

Из проекта
Устава

о несостоятельности 1740
г.

Исследование посвящено определению понятия конкурсного права и изучению
проблем данного института, причем основу метода изложения составляет
выделение сущности отношений и рассмотрение в контексте соответствия
этой сущности норм законодательных актов и возникающих практических
проблем.

Структура работы представляет собой дробление на большое количество
пунктов, в каждом из которых выделяются те теоретические и практические
проблемы, которые возникают либо, возможно, будут возникать в процессе
применения норм, регламентирующих несостоятельность (банкротство).

В ряде случаев, когда проблему невозможно решить однозначно на основании
норм Закона “О несостоятельности (банкротстве)”, автор предлагает
различные варианты толкования, в том числе обоснование противоположных
позиций, например, при ответе на вопросы о судьбе договора о досудебной
санации, который не успели исполнить до возбуждения конкурсного
процесса; о том, каков порядок исполнения неденежных требований на
разных стадиях конкурса; о статусе внеочередных требований, заявленных с
опозданием, и многих других, ответы на которые законодательство не
содержит.

Конкурсное право рассматривается как система норм, регулирующих
отношения между должником, в течение определенного времени не
исполняющим определенные обязательства, его кредиторами и третьими
лицами.

Актуальность темы настоящего исследования определяется наличием как
теоретических, так и практических проблем, связанных с неисполнением
субъектами экономических отношений своих обязательств перед
контрагентами, а также обязанностей по уплате налогов и иных
обязательных платежей.

Предпосылкой, стимулом и движущей силой развития конкурсных отношений
является экономика – нормы конкурсного права появляются в правовых
системах государств, достигших достаточно высокого уровня экономического
развития. Г.Ф. Шершеневич обращал внимание на экономические последствия
неисполнения определенными субъектами своих обязанностей: “Частные
хозяйства оказываются в тесной взаимной связи. Порвать эту связь в одном
месте – значит повредить всему кругу частных хозяйств, ближайших к
поврежденному месту”*(1).

Можно сказать, что степень проработанности норм конкурсного права
определяется уровнем развития экономики и при этом определяет уровень ее
развития. Д.М. Генкин отмечал, что несостоятельность в большинстве
случаев вызывается общими экономическими причинами, а не злостными
намерениями должника*(2).

Изменения, происходящие в экономике России, государств СНГ и Балтии,
вызванные переходом к рыночным отношениям, обусловливают необходимость
возрождения института несостоятельности (банкротства), существование
которого в условиях административно-плановой системы, т.е.
приспособление, адаптация к ней (и, соответственно, определенное
развитие), невозможно в силу его сущности. Как справедливо отмечается
учеными, “банкротство есть имманентная черта рыночного механизма”,*(3)
“эффективный режим несостоятельности является важнейшим фактором
надежного экономического развития, гарантий возвратности долгов и
укрепления коммерческих отношений”*(4).

Наличие в правовой системе государства института конкурсного права имеет
огромное значение как для права, так и для экономики, т.к. его нормы
направлены на исключение из оборота субъектов, не способных осуществлять
рентабельную деятельность, а также на восстановление финансового
состояния юридических лиц, испытывающих временные финансовые сложности.
Все это способствует оздоровлению экономики, недопущению кризиса
неплатежей и функционирования неплатежеспособных юридических лиц.
Очевидно, что “неудовлетворительность конкурсного права вносит
необеспеченность и шаткость в наиболее важные отношения хозяйства –
отношения кредита. Аномалии кредитного оборота – неплатежи – становятся
нормальным явлением хозяйственной жизни”*(5). Недостатки правовой
регламентации отношений несостоятельности (банкротства) ведут к
неустойчивости экономических отношений, нездоровому положению в сфере
предпринимательства, незащищенности участников оборота. Такая ситуация
недопустима в рыночных условиях, когда каждый хозяйствующий субъект
должен осуществлять рентабельный производственный процесс в конкретных
условиях хозяйствования, определенных законами экономики. От степени
разработанности конкурсного права во многом зависит эффективность
экономики государства, что еще раз позволяет подчеркнуть актуальность
темы исследования. Современные правовые акты, регламентирующие
несостоятельность (банкротство) определенных субъектов, нуждаются в
реформировании, основой которого должны стать исследования в области
теории конкурсного права.

Анализ истории отношений несостоятельности (банкротства) позволяет
выделить три этапа развития института российского конкурсного права:
дореволюционный; советский; современный.

Нормы дореволюционного конкурсного права характеризуются высокой
степенью разработанности с точки зрения интересов как должника, так и
кредиторов, что определяет необходимость изучения и анализа истории
развития конкурсного права. Многие ученые – Г.Ф. Шершеневич, А.Х.
Гольмстен, Н.А. Тур, К.И. Малышев, Д.А. Носенко, Е.А. Нефедьев, В.
Садовский, Д.В. Туткевич, А.И. Улинский, В.Г. Струкгов и другие –
посвящали свои работы анализу положений Устава о несостоятельности 1832
г., признавая его несовершенным и предлагая направления его
реформирования. В связи с этим значительный интерес вызывает Проект
Устава о несостоятельности, разработанный в конце XIX в. Н.А. Туром, с
которым связана обширная научная дискуссия, развернувшаяся в конце XIX
в. на страницах журналов “Юридический вестник”, “Журнал гражданского и
уголовного права” и других.

Многие проблемы, решенные дореволюционным конкурсным правом либо
затрагивавшиеся учеными, в настоящее время решения не имеют. Этим
объясняется необходимость серьезного исследования исторических аспектов
несостоятельности в контексте вопросов, возникающих в настоящее время. В
работе значительное внимание уделяется решению актами и проектами актов
того времени (в частности, Проектами конкурсных Уставов 1740, 1753,
1763, 1768 гг., Уставом о банкротах 1800 г., Уставом о торговой
несостоятельности 1832 г., иными законами) таких актуальных и сейчас
проблем, как, в частности, право определенных субъектов инициировать
конкурс, порядок голосования на собраниях кредиторов, механизм введения
определенных процедур, особенности ликвидационных мероприятий и др.

Советское конкурсное право развивалось в течение непродолжительного
времени – периода нэпа – и может быть охарактеризовано как аномальное
прежде всего потому, что от участия в отношениях были полностью
отстранены кредиторы. Со свертыванием нэпа положения о
несостоятельности, содержащиеся в ГК РСФСР и ГПК РСФСР, перестали
применяться.

Современный этап – возрождение института несостоятельности
(банкротства). В России он начался в 1992 г.; примерно в это время и в
других государствах СНГ и Балтии законодатель обратил внимание на
проблемы банкротства; ранее в течение десятилетий вопросы неплатежей
решались в административном порядке. Поэтому, когда экономические
условия хозяйствования юридических лиц изменились, возник определенный
правовой вакуум в регулировании отношений, связанных с осуществлением
процедуры несостоятельности. После возрождения конкурсного права в
России было принято три Закона, регулирующих проблемы конкурсного права
в целом, – Закон “О несостоятельности (банкротстве) предприятий”*(6) от
19 ноября 1992 г., Закон “О несостоятельности (банкротстве)”*(7) от 8
января 1998 г., Закон “О несостоятельности (банкротстве)”*(8) от 26
октября 2002 г.; два специальных Закона – “О несостоятельности
(банкротстве) кредитных организаций”*(9) от 25 февраля 1999 г., “О
несостоятельности (банкротстве) субъектов естественных монополий
топливно-энергетического комплекса”,*(10) множество правовых и
нормативных актов. Не так давно принятый Закон “О несостоятельности
(банкротстве)” от 26 октября 2002 г. явился результатом длительной
реформы конкурсного права и вызвал серьезный интерес у ученых;*(11)
особо следует отметить, что за весьма непродолжительное время применения
этого Закона было разработано несколько комментариев к нему*(12).

Как было отмечено выше, конкурсное право – учение о несостоятельности
(банкротстве) должника, система норм, регулирующих права и обязанности
должника, его кредиторов и третьих лиц в случае недостаточности
имущества должника для удовлетворения всех требований.

Уточняя понятие “конкурс”, следует отметить, что в гражданском праве
этот термин используется в трех смыслах: во-первых, конкурс как способ
заключения договора на торгах; во-вторых, конкурс как односторонняя
сделка; в-третьих, конкурс как способ удовлетворения требований
кредиторов. В науке высказывалось мнение о том, что понятие “конкурс”
должно употребляться только лишь в третьем названном выше значении.*(13)
Данная позиция представляется интересной, но реализация ее была бы
связана со сложностями, которые вряд ли оправданы.

Конкурсное право как совокупность норм может рассматриваться как
правовой институт, отраслевая принадлежность которого вызывает много
споров. Мнение о комплексном характере этого института высказывается
многими учеными;*(14) некоторые ученые, говоря об институте
несостоятельности, “склонны рассматривать данный структурный элемент
системы права в качестве формирующейся отрасли российского права –
конкурсного права”.*(15)

Конкурсное право включает в себя нормы как публичного, так и частного
права. К публично-правовым конкурсным нормам можно отнести положения
процессуального, административного, уголовного и других отраслей права.
Между тем большую часть норм конкурсного права составляют все же нормы
гражданско-правовые. Это положения о субъектах конкурсного права, их
правах и обязанностях, об имуществе должника, о недействительности
некоторых его сделок, о порядке формирования имущественной массы
должника, о реализации конкурсной массы и распределении вырученных
средств между кредиторами и т.д. Практически все эти положения имеют
свою специфику, но эти нормы соответствуют (по крайней мере, должны
соответствовать) положениям гражданского права, и именно им уделяется в
работе основное внимание.

В данной работе исследованы теория и практика правового регулирования
отношений несостоятельности (банкротства), представлен анализ
гражданско-правовых проблем, связанных с неисполнением должником (как
юридическим, так и физическим лицом) своих обязанностей, что приводит к
возбуждению производства по делу о несостоятельности (банкротстве) и
применению к должнику определенных процедур. В книге анализируются
наиболее общие теоретические понятия, категории и механизмы конкурсного
права. За рамки настоящего исследования выходит подробное рассмотрение
проблем несостоятельности (банкротства) отдельных (особых) категорий
должников (хотя о некоторых наиболее важных связанных с ними проблемах
упоминается).

Целью применения любого закона является аргументация использования той
или иной нормы и толкование (желательно, как можно более убедительное) в
случае пробела в правовом регулировании.

Для достижения этой цели в настоящее время практику необходимо изучение
сущности отношений, связанных с несостоятельностью (банкротством)
субъектов гражданских правоотношений. Эта сущность может открыться,
стать понятной посредством решения следующих задач: разработка основных
научных категорий теории конкурсного права – его понятия и принципов,
субъектов, объектов, целей и механизмов их реализации; осуществление
сравнительного анализа института несостоятельности в России и иных
правовых системах (в данной работе представлены государства СНГ и
Балтии); анализ законодательства о несостоятельности (банкротстве) с
точки зрения его соответствия требованиям времени, выявление
недостатков, разработка положений по совершенствованию соответствующих
норм; изучение и обобщение практики применения законодательства о
несостоятельности (банкротстве) и разработка положений по ее
совершенствованию путем осуществления толкования определенных норм,
наиболее соответствующего сути конкурсных отношений; выявление степени
соответствия действующего законодательства теоретическим основам
конкурсного права, а также изучение последствий несоответствия
определенных норм теории конкурсных отношений.

Все выводы, сделанные в настоящей работе, основываются на достижениях
как дореволюционной, так и советской, и современной научной мысли,
выраженной в работах, в частности, С.С. Алексеева, А.Э. Бардзкого, П.Д.
Баренбойма, А.П. Башилова, В.С. Белых, С.Г. Беляева, Н. Бончковского,
М.И. Брагинского, С.Н. Братуся, В.А. Вайпана, Е.А. Васильева, Е.В.
Васьковского, Н.А. Весеневой, А.Ю. Викулина, В.В. Витрянского, Д.М.
Генкина, А.Х. Гольмстена, В.В. Голубева, Б.М. Гонгало, В.П. Грибанова,
А.И. Гуляева, Е.В. Дементьевой, С.А. Денисова, М.Н. Дмитриева, А.А.
Добровольского, А.В. Дягилева, А.В. Егорова, С. Завадского, А.
Загоровского, В.В. Залесского, С.И. Зарудного, И.В. Зенкина, О.С. Иоффе,
А.И. Каминки, Н.И. Клейн, А.Ф. Клейнмана, Э.Э. Когана, О.М. Крапивина,
М.И. Кулагина, А.Я. Курбатова, В. Лебенкова, Н.Г. Лившиц, А.Г.
Лордкипанидзе, В. Лукьянова, К.И. Малышева, М.Г. Масевич, А.А. Маттеля,
Л.А. Моисеевой, Н.А. Морозова, Е.А. Нефедьева, Ю.А. Николаева, Д.А.
Носенко, Ю.П. Орловского, Е.А. Павлодского, К.П. Победоносцева, В.Ф.
Попондопуло, Т.П. Прудниковой, С.М. Прушицкого, Е.Ю. Пустоваловой, С.И.
Раевича, В.А. Рахмиловича, Н. Ржондковского, Д.С. Розенблюма, В.
Садовского, С.В. Сарбаша, А.Н. Семиной, В.И. Сергеева, Е.А. Суханова,
Г.К. Таля, Г.А. Тосуняна, А.Н. Трайнина, Т.И. Трефиловой, К.Т.
Трофимова, Н.А. Тура, Д.В. Туткевича, А.И. Улинского, А.Ф. Федорова,
Г.А. Федотовой, П.П. Цитовича, В. Черемискина, В.В. Чубарова, С.Ю. Чучи,
Н.Б. Шеленковой, В.М. Шерстюка, Г.Ф. Шершеневича, Л.В. Щенниковой, В.Ф.
Яковлева и других.

Работа построена на основании использования совокупности научных приемов
и методов исследования явлений и процессов конкурса, включая
конкретно-исторический, формально-юридический,
структурно-функциональный, сравнительно-правовой, метод правового
регулирования, функциональной оценки, логический и другие методы.

Такой методологический подход позволяет сориентироваться как в
особенностях институтов несостоятельности, в целом характерных для
государств СНГ и Балтии, так и в частных, конкретных вопросах. Более
того, изучение данной работы поможет разобраться с любым незнакомым
законодательным актом в области банкротства, сделать выводы о его
сущности, достоинствах, недостатках и возможных проблемах применения.

Внимание в работе уделяется как теоретическим, так и практическим
проблемам; при этом ответ на любой практический вопрос сопровождается
его теоретическим обоснованием.

К конкретным теоретическим проблемам, рассмотренным в работе, относятся,
в частности, следующие:

– сущность несостоятельности как юридической и экономической категории;
влияние конкурсного права на экономические и иные отношения (оно
состоит, в частности, в том, что исключение из экономического оборота
определенного юридического лица может отрицательно повлиять на
деятельность множества субъектов);

– направленность законодательства о несостоятельности (ликвидационная
или восстановительная), целесообразность выбора той или иной концепции
при решении вопроса о построении системы конкурсного законодательства;

– сущность понятия “правосубъектность” юридического лица как совпадающих
правоспособности и дееспособности; исследование характера ограничений,
существующих для должника в течение конкурса, что позволяет прийти к
выводу о том, что в настоящее время понятия “правоспособность” и
“дееспособность” юридического лица не равны по объему;

– характеристика и классификация субъектов конкурсных отношений;
классификация кредиторов исходя из различных критериев;

– статус кредитора, требования которого обеспечиваются залогом либо
удержанием имущества должника; обоснование этого статуса с точки зрения
сущности залога и удержания как способа обеспечения исполнения
обязательств;

– сущность категорий “несостоятельность” и “банкротство”; их содержание
и смысл, необходимость дифференциации;

– сущность и недостатки определения категории “конкурсная масса”;
обоснование необходимости введения и использования понятия
“имущественная масса” наряду с указанным выше термином;

– объективная и субъективная теории недействительности сделок должника,
в отношении которого осуществляется производство по делу о
несостоятельности (банкротстве);

– статус руководителя, отстраняемого от исполнения обязанностей в
течение мероприятий конкурса;

– понятие трансграничной несостоятельности и ее основные особенности;

– некоторые теоретические проблемы права собственности (в контексте прав
на имущество, оставшееся нереализованным при осуществлении мероприятий
конкурса);

– анализ мирового соглашения как договора между должником и кредиторами
(с точки зрения договора как сделки).

Практическое значение исследования определяется анализом вопросов и
проблем, возникающих в практике арбитражных судов и арбитражных
управляющих, в частности, о порядке подачи заявления о банкротстве
должника; о сроках и особенностях проведения собраний кредиторов; о
выборах комитета кредиторов и последствиях прекращения его полномочий; о
порядке голосования на собраниях и заседаниях комитета; о конкретных
мероприятиях наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления,
конкурсного производства; об особенностях конкурсных процедур в
отношении отдельных категорий должников; о праве работника с
требованиями о выплате заработной платы инициировать банкротство своего
работодателя; о включении размера финансовых санкций в сумму требований
кредитора при определении количества его голосов на собрании кредиторов;
о занесении в реестр требований кредиторов требований, выраженных в
иностранной валюте; о возможности в течение наблюдения либо финансового
оздоровления осуществить продажу бизнеса должника; о возможности
признать недействительной сделку должника, совершенную с целью причинить
ущерб кредиторам; об учете в реестре внеочередных требований и о
последствиях их неисполнения; о возможности в течение внешнего
управления заявления требований кредиторов, срок исполнения требований
которых еще не наступил; о законности мирового соглашения, условия
которого неодинаковы для различных категорий кредиторов; о том, можно ли
отдать кредитору в счет погашения долга неликвидное имущество, в котором
никто, кроме данного кредитора, не заинтересован; о статусе кредиторов
после заключения мирового соглашения: – вопросов возникает очень много,
причем ответы на них имеют важное практическое значение.

Кроме того, практическая значимость исследования определяется тем, что
сформулированные в нем теоретические положения и выводы могут быть
использованы в целях совершенствования конкурсного законодательства и
правоприменительной практики – при разработке проектов нормативных
актов; при выработке рекомендаций по применению отдельных положений
нормативных актов, что будет способствовать более качественному
правовому регулированию отношений, связанных с несостоятельностью
(банкротством), а следовательно, укреплению основ рыночной экономики.

Остановимся вкратце на наиболее интересных вопросах, проанализированных
в работе, и выводах, к которым пришел автор.

1. Разработаны теоретические основы конкурсного права: дано его понятие,
сформулированы цели и принципы конкурсного права как правового
института, проведен анализ характера и системы построения конкурсного
законодательства, обоснована необходимость использования (в т.ч. и
легального) термина “конкурсное право”.

Конкурсное право – комплексный правовой институт, представляющий собой
совокупность норм, регулирующих отношения должника, в течение
определенного времени не исполняющего обязательства определенного
размера, его кредиторов и третьих лиц; регламентирующих особое состояние
должника, предполагающее вмешательство в его деятельность третьих лиц и
применение к нему установленных в законе мероприятий.

Цели российского конкурсного права состоят в том, чтобы, во-первых,
восстановить платежеспособность юридического лица при наличии такой
возможности; во-вторых, оперативно ликвидировать юридические лица,
восстановить финансовое состояние которых невозможно. Эти цели следует
считать равнозначными.

К числу основных принципов конкурсного права можно отнести следующие:

– осуществление мероприятий конкурса исходя из соображений экономической
целесообразности;

– последовательное развитие конкурсных отношений в рамках определенных
стадий, каждая из которых предполагает определенный комплекс прав и
обязанностей и проведение ряда мероприятий;

– применение норм конкурсного права только с учетом критериев и
признаков несостоятельности при строгой дифференциации признаков,
достаточных для возбуждения производства по делу о несостоятельности
(банкротстве) и для признания должника банкротом;

– наличие больших возможностей у кредиторов с большим количеством
требований, что порождает необходимость защиты мелких кредиторов;

– пропорциональность и соразмерность при удовлетворении требований
кредиторов в порядке очередности.

Исходя из анализа характера конкурсных норм, действующую систему
российского конкурсного права можно назвать умеренно продолжниковой,
поскольку она имеет цель учитывать интересы и должника, и кредиторов,
однако в большей степени защищает интересы должника. При этом наиболее
адекватной представляется умеренно прокредиторская система.

2. Позиция, в соответствии с которой конкурсные отношения затрагивают
категорию правосубъектности юридических лиц, в результате чего можно
сделать вывод о том, что правоспособность и дееспособность юридического
лица являются не совпадающими, а самостоятельными категориями. В течение
процедур наблюдения и финансового оздоровления, когда функционируют
органы управления должника, определенные сделки и действия они могут
осуществлять только с согласия временного, административного
управляющего либо собрания кредиторов (что позволяет сделать вывод об
ограничении дееспособности должника, восполняемом деятельностью
управляющего либо собрания); на стадии наблюдения определенные сделки и
действия не может совершать ни руководство должника, ни временный
управляющий (что позволяет сделать вывод об ограничении правоспособности
должника).

3. Вывод, в соответствии с которым механизм опровержения сделок
должника, находящегося в процессе производства по делу о банкротстве,
должен основываться на сочетании объективной и субъективной теорий
недействительности совершенных должником сделок и иных юридических
действий. Объективная теория состоит в презумпции того, что сделки и
действия определенной категории либо совершенные в течение определенного
времени до обнаружения признаков банкротства должника признаются
недействительными; субъективная теория – в том, что признаются
недействительными все сделки и действия должника, целью которых было
причинение вреда кредиторам. В исследовании доказывается, что
использование законодательством только лишь объективной теории (что
имеет место в настоящее время) приводит к отрицательным последствиям.

4. Утверждение о целесообразности дифференциации таких основных
категорий конкурсного права, как признаки и критерии несостоятельности
(банкротства). Кроме того, доказана необходимость дифференцировать
признаки, достаточные для возбуждения конкурсного процесса (признаки
инициации), и признаки, достаточные для вынесения решения о банкротстве
должника (признаки признания); последние должны использоваться и при
оценке эффективности внешнего управления. Критерий банкротства –
основной принцип, лежащий в основе возможности признания должника
банкротом и применения соответствующих последствий (мировая практика
выработала два критерия – неоплатность и неплатежеспособность, и
появление третьего (других) практически невозможно). В рамках каждого из
критериев возможно существование многочисленных систем признаков, цель
которых – установить конкретные параметры, при наличии которых должник
признается банкротом (объем задолженности; срок неисполнения
обязательств; учет (либо игнорирование) неисполнения публично-правовых
обязанностей; необходимость (либо ее отсутствие) досудебного
урегулирования; необходимость (либо ее отсутствие) обращения в суд во
внеконкурсном порядке как условие инициирования конкурсных отношений;
характер неисполненных обязательств либо обязанностей и т.п.).

5. Вывод, в соответствии с которым предъявление кредитором требования
арбитражному управляющему должно рассматриваться как основание перерыва
исковой давности, поскольку осуществляется в ситуации, когда
предъявление искового требования в суд невозможно. В отсутствие
специальной регламентации данной проблемы в настоящее время бывают
случаи, когда арбитражный управляющий принимает требование, а затем, при
рассмотрении судом его обоснованности, заявляет о применении исковой
давности. Охарактеризованные в работе особенности конкурсных отношений,
связанные с предъявлением и рассмотрением требований кредиторов,
позволяют сделать вывод о необходимости внесения изменений в положения
ГК РФ, регламентирующие основания перерыва исковой давности.

6. Выделен круг субъектов конкурсных отношений. Субъектами конкурса
могут являться должник, кредиторы, налоговые и иные уполномоченные
органы, арбитражный управляющий, собрание кредиторов, комитет
кредиторов, арбитражный суд, учредители (участники) юридического лица,
прокурор (в ограниченном количестве ситуаций). В книге определяется
статус каждого субъекта, в частности, доказано, что собрание и комитет
кредиторов, не являясь субъектами гражданского права, могут быть названы
субъектами конкурсного права; обоснована нецелесообразность исключения
из числа субъектов конкурсного права учредителей (участников) должника;
доказана необходимость исключения из числа субъектов конкурсного права
прокурора.

7. Разработана концепция построения комитета кредиторов как особого
участника конкурсных отношений, определен наиболее соответствующий сути
конкурса порядок прекращения его полномочий.

Комитет – орган кредиторов, участие в котором физических лиц имеет
личный характер. Избрание комитета кумулятивным голосованием должно
означать невозможность замены одного участника другим, а также
невозможность выбытия участников. Соответственно, исходя из сути
отношений, в названных ситуациях полномочия комитета должны прекращаться
не решением собрания либо суда, а фактом выбытия участника, вследствие
чего возникает необходимость избрать новый комитет (в настоящее время, к
сожалению, возможны ситуации, когда в комитете остается 1-2 участника, и
он принимает решения до тех пор, пока собрание не прекращает его
полномочия).

8. Сформулированы теоретические и практические положения, касающиеся
статуса кредиторов. Проведена классификация кредиторов по различным
критериям:

– исходя из характера требований – денежные и неденежные;

– исходя из наличия инициативы в возникновении конкурсных отношений –
заявители и кредиторы, не являющиеся заявителями;

– исходя из характера участия в конкурсных отношениях – конкурсные и
неконкурсные;

– исходя из степени определенности требований – установленные и
неустановленные;

– исходя из наступления срока исполнения обязательств должника –
действительные и недействительные (в рамках последних выделена особая
категория – текущие кредиторы – срок исполнения требований которых
приходится на конкретную процедуру);

– исходя из объема требований – крупные и мелкие;

– исходя из порядка удовлетворения требований – очередные и неочередные
(последние, в свою очередь, классифицируются на две группы –
внеочередные и послеочередные).

В работе рассмотрены особенности статуса каждой из категорий кредиторов,
сделаны практические выводы, в частности, о необходимости защиты
неденежных кредиторов (путем предоставления им права участвовать в
конкурсе, выразив требование в денежной форме); о необходимости
законодательного выделения категории мелких кредиторов и предоставления
им ряда преимуществ (например, путем включения в сумму требований суммы
финансовых санкций, голосования при заключении мирового соглашения
независимо от суммы требований и т.д.).

9. Позиция, в соответствии с которой намерение кредитора применить
положения конкурсного права исключительно в целях получения возможности
контролировать решения юридического лица – должника при отсутствии
согласия на это его учредителей (участников) (описанная ситуация обычно
имеет название “передел собственности”, хотя этот термин весьма
условен), представляет собой злоупотребление правом. В ситуациях, когда
из совокупности обстоятельств дела следует, что инициирование конкурса и
участие в процедурах банкротства вызвано не желанием вернуть долг, а
целями установления контроля за юридическим лицом, право кредитора
инициировать конкурсные отношения не подлежит защите (то же относится к
правам, возникающим в рамках процесса). В качестве квалифицирующего
признака злоупотребления правом может быть названа, в частности,
ситуация (в настоящее время достаточно распространенная), когда
заявление о банкротстве должника подается лицом, имеющим требования
только из договоров цессии (исключением могут быть названы случаи, когда
юридическое лицо занимается деятельностью, состоящей в покупке прав
требования), т.е. не связанным с должником хозяйственными отношениями, а
осуществившим скупку требований к нему.

10. Утверждение о том, что сущности конкурсного права не соответствует
существующая ныне концепция введения процедуры наблюдения – наблюдение
вводится не сразу после принятия судом заявления о банкротстве должника,
а через определенное время. Это открывает возможность для
злоупотреблений со стороны как кредиторов, так и должника. В целях
достижения баланса интересов сторон целесообразно принятие иной модели,
соответствующей сути конкурсных отношений: процедура наблюдения вводится
с момента принятия арбитражным судом заявления о признании должника
банкротом; и уже в рамках наблюдения в целях защиты интересов должника
от действий недобросовестных кредиторов проводится специальное заседание
суда по проверке обоснованности требований; при этом должны быть созданы
механизмы привлечения к ответственности кредиторов-заявителей, чьи
требования были признаны необоснованными.

11. Сформулированы принципы, соблюдение которых необходимо при
разработке плана внешнего управления в части осуществления реализации
имущества должника в рамках процедуры внешнего управления; этими
принципами являются, во-первых, достаточность вырученных средств для
удовлетворения всех предъявленных требований в полном объеме; во-вторых,
наличие имущества для продолжения нормального функционирования
юридического лица. Только применение в совокупности этих двух принципов
позволит сделать вывод о достижении целей внешнего управления.

12. Разработан механизм (ныне в Законе отсутствующий) применения двух
особых способов восстановления платежеспособности должника, каковыми
являются: 1) акционирование долга либо обмен его на доли участия в
уставном капитале должника; 2) акционированное замещение активов. Первый
способ представляет собой отказ кредитора от своего права требования к
должнику в обмен на определенное количество (очевидно, предоставляющее
значительный объем корпоративных прав) акций либо долей участия.
Применение этого способа (при условии обязательного согласия с ним
учредителей (участников) должника) может быть выгодно как должнику, так
и кредиторам – один из кредиторов становится участником должника, т.е.
его требование прекращается, вследствие чего остальные получают полное
удовлетворение, платежеспособность должника восстанавливается. В работе
рассмотрены нормы Закона о банкротстве и ГК РФ, препятствующие внедрению
акционирования долга (обмена его на доли участия), предложены способы
преодоления этих препятствий (к сожалению, в настоящее время применение
данного способа практически невозможно, несмотря на то, что Закон о
банкротстве упоминает его в качестве одного из условий мирового
соглашения).

Второй особый способ восстановления платежеспособности – он может быть
условно назван акционированным замещением активов – представляет собой
такой вариант замещения активов (это мероприятие является новеллой
Закона), когда требования кредиторов обмениваются на акции нового
юридического лица, учредителем которого является должник. В книге
рассматриваются преимущества этого способа восстановления
платежеспособности – они состоят в том, что кредиторы получают
корпоративные права в отношении нового юридического лица, обладающего
свободным от обязательств имуществом должника (что при условии согласия
на это учредителей (участников) должника является вполне разумным), а
должник освобождается таким образом от требований кредиторов.
Препятствием реализации этого способа на практике являются в настоящее
время нормы Закона о порядке продажи акций нового АО на открытых торгах
либо на организованном рынке ценных бумаг; в исследовании обосновывается
необходимость преодоления выявленных препятствий.

В процессе изложения материалов и в конце параграфов формулируются
теоретические выводы и практические рекомендации.

Автор выражает надежду на то, что проведенное исследование будет
интересно и полезно студентам, аспирантам, практикующим юристам, а также
всем, кто сталкивается с проблемами конкурсного права.

Автор заинтересован в получении отзывов (особенно – критических),
замечаний и вопросов, возникающих на практике – возможно, им будет
уделено внимание в дальнейших исследованиях, поэтому автор выражает
просьбу к читателям направлять отзывы, замечания, вопросы по e-mail:
konkursvopros@pochta.ru.

Список нормативных актов

1. Конституция Российской Федерации//Российская газета. 1993. 25 дек. N
197.

2. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта
2001 г. N 4-П “По делу о проверке конституционности ряда положений
Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”, касающихся
возможности обжалования определений, выносимых арбитражным судом по
делам о банкротстве, иных его положений, статьи 49 Федерального закона
“О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”, а также
статей 106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса
Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда Челябинской
области, жалобами граждан и юридических лиц”//СЗ РФ. 2001. 19 марта. N
12. Ст. 1138.

3. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 мая
2000 г. N 8-П “По делу о проверке конституционности отдельных положений
пункта 4 статьи 104 Федерального закона “О несостоятельности
(банкротстве)” в связи с жалобой компании “Timber Holdings International
Limited””//СЗ РФ. 2000. 22 мая. N 21. Ст. 2258.

4. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июня
2000 г. N 9-П “По делу о проверке конституционности положения абзаца
третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона “О несостоятельности
(банкротстве)” в связи с жалобой открытого акционерного общества
“Тверская прядильная фабрика””//СЗ РФ. 2000. 12 июня. N 24. Ст. 2658.

5. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 3 июля
2001 г. N 10-П “По делу о проверке конституционности отдельных положений
подпункта 3 пункта 2 статьи 13 Федерального закона “О реструктуризации
кредитных организаций” и пунктов 1 и 2 статьи 26 Федерального закона “О
несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций” в связи с
жалобами ряда граждан”//СЗ РФ. 2001. 16 июля. N 29. Ст. 3058.

6. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 3 февраля
2000 г. N 22-О “По запросу Питкярантского городского суда Республики
Карелия о проверке конституционности статьи 26 Федерального закона “О
несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”//СЗ РФ. 2000. 3
апр. N 14. Ст. 1532.

7. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 марта
2002 г. N 42-О “Об отказе в удовлетворении ходатайства Арбитражного суда
Республики Карелия о разъяснении Постановления Конституционного Суда
Российской Федерации от 16 мая 2000 года по делу о проверке
конституционности отдельных положений пункта 4 статьи 104 Федерального
закона “О несостоятельности (банкротстве)”//Вестник КС РФ. 2002. N 4.

8. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 15 мая 2002
г. N 109-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина
Сладких Льва Степановича на нарушение его конституционных прав статьей
30 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”//Вестник КС
РФ. 2002. N 6.

9. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 22 июля
2002 г. N 14-О “По делу о проверке конституционности ряда положений
Федерального закона “О реструктуризации кредитных организаций”, пунктов
5 и 6 статьи 120 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”
в связи с жалобами граждан, жалобой Региональной общественной
организации “Ассоциация защиты прав акционеров и вкладчиков” и жалобой
ОАО “Воронежское конструкторское бюро антенно-фидерных устройств”//СЗ
РФ. 2002. 5 авг. N 31. Ст. 3161.

10. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 1 октября
2002 г. N 228-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы ООО “Калле
Нало Рос Трейдинг” на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 5
статьи 120 и пунктом 3 статьи 122 Федерального закона “О
несостоятельности (банкротстве)”.

11. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 1 октября
2002 г. N 286-О “По запросу Сахалинской области о соответствии
Конституции РФ пункта третьего статьи 55 Федерального закона “О
несостоятельности (банкротстве)” в части, касающейся невозможности
судебного обжалования определения арбитражного суда о завершении
конкурсного производства”.

12. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 3 октября
2002 г. N 231-О “По жалобе гражданина Харитонова Валентина Ивановича на
нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 57 Федерального
закона “О несостоятельности (банкротстве)”//СЗ РФ. 2002. 4 нояб. N 44.
Ст. 4435.

13. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 20 ноября
2001 г. N 247-О “Об отказе в принятии к рассмотрению ходатайства
гражданина Елесина Александра Владимировича об официальном разъяснении
Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта
2001 г. по делу о проверке конституционности ряда положений Федерального
закона “О несостоятельности (банкротстве)”, касающихся возможности
обжалования определений, выносимых арбитражным судом по делам о
банкротстве, иных его положений, статьи 49 Федерального закона “О
несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”, а также статей
106, 160, 179 и 191 Арбитражного процессуального кодекса Российской
Федерации”//Вестник КС РФ. 2002. N 3.

14. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 5 марта
1992 г.//Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. 16 апр. N 16. Ст. 836.

15. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 5 мая 1995
г.//СЗ РФ. 1995. N 19. Ст. 1709.

16. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля
2002 г.//СЗ РФ. 2002. 29 июля. N 30. Ст. 3012.

17. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26 января
1996 г. N 14-ФЗ (принят ГД ФС РФ 22 декабря 1995 г.)//СЗ РФ. 1996. N 5.
Ст. 410.

18. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября
1994 г. N 51-ФЗ (принят ГД ФС РФ 21 октября 1994 г.)//СЗ РФ. 1994. N 32.
Ст. 3301.

19. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 11 июня 1964 г. (в ред.
от 16 ноября 1997 г.)//Ведомости ВС РСФСР. 1964. N 24. Ст. 407.

20. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 24 мая 1996 г.)//СЗ РФ. 1996. N 25. Ст. 2954.

21. Закон РСФСР “О предприятиях и предпринимательской деятельности” от
25 декабря 1990 г. N 445-1 (в ред. от 30 ноября 1994 г.)//Ведомости СНД
и ВС РСФСР. 1990. N 30. Ст. 418.

22. Закон Российской Федерации от 19 ноября 1992 г. N 3929-1 “О
несостоятельности (банкротстве) предприятий”//Ведомости СНД и ВС РФ.
1993. N 1. Ст. 6.

23. Федеральный закон Российской Федерации “О несостоятельности
(банкротстве)” от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ//СЗ РФ. 2002. 28 окт. N
43. Ст. 4190.

24. Федеральный закон Российской Федерации N 10-ФЗ от 2 января 2000
г.//Российская газета. 2000. 6 янв. N 4.

25. Федеральный закон Российской Федерации N 125-ФЗ от 24 июля 1998 г.
СЗ РФ. 1998. N 31. Ст. 3803.

26. Федеральный закон Российской Федерации от 2 января 2000 г. N 6-ФЗ “О
внесении изменений в статью 53 Федерального закона “О несостоятельности
(банкротстве) кредитных организаций”//СЗ РФ. 2000. 10 янв. N 2. Ст. 127.

27. Федеральный закон Российской Федерации от 7 августа 2001 г. N 116-ФЗ
“О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон “О
несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”//СЗ РФ. 2001. 13
авг. N 33 (Ч. I). Ст. 3419.

28. Федеральный закон Российской Федерации от 8 января 1998 г. N 6-ФЗ (в
ред. от 21 марта 2002 г.) “О несостоятельности (банкротстве)”//СЗ РФ.
1998. N 2. Ст. 222.

29. Федеральный закон Российской Федерации от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ
“Об обществах с ограниченной ответственностью”//СЗ РФ. 1998. N 7.

30. Федеральный закон Российской Федерации от 8 августа 2001 г. N 128-ФЗ
“О лицензировании отдельных видов деятельности”//СЗ РФ. 2001. N 33 (Ч.
1). Ст. 3440.

31. Федеральный закон Российской Федерации от 12 января 1996 г. N 7-ФЗ
(в ред. от 21 марта 2002 г.) “О некоммерческих организациях”//СЗ РФ.
1996. N 3. Ст. 145.

32. Федеральный закон Российской Федерации от 19 июня 2001 г. N 86-ФЗ “О
внесении изменений и дополнений в Федеральный закон “О несостоятельности
(банкротстве) кредитных организаций”//СЗ РФ. 2001. 25 июня. N 26. Ст.
2590.

33. Федеральный закон Российской Федерации от 21 июля 1997 г. N 119-ФЗ
(в ред. от 30 июля 2001 г.) “Об исполнительном производстве”//СЗ РФ.
1997. N 30. Ст. 3591.

34. Федеральный закон Российской Федерации от 24 июня 1999 г. N 122-ФЗ
“Об особенностях несостоятельности (банкротства) субъектов естественных
монополий топливно-энергетического комплекса”//СЗ РФ. 1999. N 26. Ст.
3179.

35. Федеральный закон Российской Федерации от 25 февраля 1999 г. N 40-ФЗ
“О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций” (в ред.
Федеральных законов от 2 января 2000 г. N 6-ФЗ, от 19 июня 2001 г. N
86-ФЗ, от 7 августа 2001 г. N 116-ФЗ, от 21 марта 2002 г. N 31-ФЗ)//СЗ
РФ. 1999. 1 марта. N 9. Ст. 1097.

36. Федеральный закон Российской Федерации от 26 декабря 1995 г. N
208-ФЗ (в ред. от 13 июня 1996 г.) “Об акционерных обществах” (принят ГД
ФС РФ 24 ноября 1995 г.)//СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 1.

37. Указ Президента Российской Федерации от 14 июня 1992 г. N 623 “О
мерах по поддержке и оздоровлению несостоятельных государственных
предприятий (банкротов) и применения к ним специальных
процедур”//Российская газета. 1992. 18 июня.

38. Указ Президента Российской Федерации от 2 июня 1994 г. N 1114 “О
продаже государственных предприятий-должников”//СЗ РФ. 1994. N 6. Ст.
592.

39. Указ Президента Российской Федерации от 8 июля 1994 г. N 1484 “О
порядке предоставления финансовой поддержки предприятий за счет средств
Федерального бюджета”//СЗ РФ. 1994. N 11. Ст. 1196.

40. Указ Президента Российской Федерации от 10 июня 1994 г. N 1200 “О
некоторых мерах по обеспечению государственного управления
экономикой”//Российская газета. 1994. 16 июня.

41. Указ Президента Российской Федерации от 14 февраля 1996 г. N 199 “О
некоторых мерах по реализации решений об обращении взысканий на
имущество организаций”//СЗ РФ. 1996. N 8. Ст. 741.

42. Указ Президента Российской Федерации от 18 августа 1996 г. N 1207 “О
мерах по упорядочению реструктуризации задолженности организаций в
Федеральный бюджет и государственные внебюджетные фонды”//СЗ РФ. 1996. N
35. Ст. 4139.

43. Указ Президента Российской Федерации от 22 декабря 1993 г. N 2264 “О
мерах по реализации законодательных актов о несостоятельности
(банкротстве) предприятий”//СА ПП РФ. 1993. N 52. Ст. 5070.

44. Указ Президента Российской Федерации от 23 мая 1994 г. N 1003 “О
реформе государственных предприятий”//СЗ РФ. 1994. N 5. Ст. 393.

45. Постановление Совета Министров Правительства Российской Федерации от
20 сентября 1993 г. N 926 “О Федеральном управлении по делам о
несостоятельности (банкротстве) при Государственном комитете РФ по
управлению государственным имуществом”//СА ПП РФ. 1993. N 39. Ст. 5.

46. Постановление Правительства Российской Федерации от 12 февраля 1994
г. N 92 “Вопросы Федерального управления по делам о несостоятельности
(банкротстве) при Государственном комитете РФ по управлению
государственным имуществом и его территориальных органов”//СА ПП РФ.
1994. N 8. Ст. 596.

47. Постановление Правительства Российской Федерации от 1 июня 1998 г. N
537 “О Федеральной службе России по делам о несостоятельности и
финансовому оздоровлению”//СЗ РФ. 1998. N 23. Ст. 2546.

48. Постановление Правительства Российской Федерации от 2 ноября 1995 г.
N 1081 “Об особенностях процедур, применяемых в отношении
неплатежеспособных сельскохозяйственных организаций”//СЗ РФ. 1995. N 45.
Ст. 4336.

49. Постановление Правительства Российской Федерации от 4 апреля 2000 г.
N 301 “Об утверждении Положения о Федеральной службе России по
финансовому оздоровлению и банкротству”//СЗ РФ. 2000. 10 апр. N 15. Ст.
1597.

50. Постановление Правительства Российской Федерации от 8 июля 1997 г. N
848 “Вопросы Федеральной службы России по делам о несостоятельности и
финансовому оздоровлению”//СЗ РФ. 1997. N 28. Ст. 3456.

51. Постановление Правительства Российской Федерации от 12 августа 1994
г. N 917 “Об утверждении нормативов распределения средств, полученных от
продажи предприятий-должников, находящихся в Федеральной
собственности”//СЗ РФ. 1994. N 17. Ст. 1988.

52. Постановление Правительства Российской Федерации от 14 февраля 2003
г. N 100 “Об уполномоченном органе в делах о банкротстве и в процедурах
банкротства и регулирующем органе, осуществляющем контроль за
саморегулируемыми организациями арбитражных управляющих”//СЗ РФ. 2003.
17 февр. N 7. Ст. 659.

53. Постановление Правительства Российской Федерации от 20 мая 1994 г. N
498 “О некоторых мерах по реализации законодательства о
несостоятельности (банкротстве) предприятий”//СЗ РФ. 1994. N 5. Ст. 490.

54. Постановление Правительства Российской Федерации от 22 мая 1998 г. N
476 “О мерах по повышению эффективности применения процедур
банкротства”//Вестник ВАС РФ. 1998. N 7. С. 14-17.

55. Постановление Правительства Российской Федерации от 25 апреля 1995
г. N 421 “О дополнительных мерах по реализации законодательства РФ о
несостоятельности (банкротстве) предприятий и организаций”//СЗ РФ. 1995.
N 18. Ст. 1682.

56. Постановление Правительства Российской Федерации от 25 декабря 1998
г. N 1544 “О лицензировании деятельности физических лиц в качестве
арбитражных управляющих”, утвержденное Положением о лицензировании
деятельности физических лиц в качестве арбитражных управляющих//СЗ РФ.
1999. N 1. Ст. 194.

57. Постановление Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2000
г. N 1019 “Вопросы Федеральной службы России по финансовому оздоровлению
и банкротству”//СЗ РФ. 2001. 1 янв. N 1 (Ч. II). Ст. 142.

58. Постановление Правительства Российской Федерации от 29 августа 1994
г. N 1001 “О порядке отнесения предприятий к градообразующим и
особенностях продажи предприятий-должников, являющихся
градообразующими”//СЗ РФ. 1994. N 19. Ст. 2217.

59. Постановление Правительства Российской Федерации от 30 ноября 2002
г. N 855 “Об уполномоченном и регулирующем органе в делах о банкротстве
и процедурах банкротства”//СЗ РФ. 2002. 9 дек. N 49. Ст. 4886.

60. Постановление Фонда социального страхования Российской Федерации от
30 июля 2001 г. N 72 “Об утверждении методики расчета размера
капитализируемых платежей для обеспечения по обязательному социальному
страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных
заболеваний при ликвидации (банкротстве) юридических лиц –
страхователей”//Финансовая газета. 2001. N 37.

61. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного суда
Российской Федерации от 7 августа 1997 г. N 20 “Обзор практики
применения арбитражными судами законодательства о несостоятельности
(банкротстве)”//Вестник ВАС РФ. 1997. N 10.

62. Информационное письмо Высшего Арбитражного суда Российской Федерации
от 28 июля 1999 г. N С1-7/УП-848 “О некоторых вопросах назначения
арбитражных управляющих”//Вестник ВАС РФ. 1999. N 11.

63. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного суда
Российской Федерации “О практике применения части 2 ст. 1002 ГК
РФ”//Вестник ВАС РФ. 2002. N 9.

64. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 13 января 2000 г. N 50 “Обзор практики
разрешения споров, связанных с ликвидацией юридических лиц (коммерческих
организаций)”//Вестник ВАС РФ. 2000. N 3.

65. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 14 июня 2001 г. N 64 “О некоторых вопросах
применения в судебной практике Федерального закона “О несостоятельности
(банкротстве)”//Вестник ВАС РФ. 2001. N 9.

66. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 6 августа 1999 г. N 43 “Вопросы применения
Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве) в судебной
практике”//Вестник ВАС РФ. 1999. N 10.

67. Письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации “О
Постановлении КС РФ от 16 мая 2000 г. N 8-П” N С5-7/93-668 от 14 июня
2000 г.

68. Письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 6 августа
1994 г. N С5-7/03-385 “О полномочиях созданных территориальных агентств
Федерального управления по делам о несостоятельности (банкротстве)”.

69. Письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 7 июня 1994
г. N С5-7/03-391 “О некоторых мерах, принятых Правительством России по
реализации законодательства о несостоятельности (банкротстве)
предприятий”.

70. Письмо Министерства экономики РФ от 16 сентября 1993 г. N
АШ-598/6-210 “О разработке процедуры санации, реорганизации и
прекращения деятельности несостоятельных предприятий”//Вестник ВАС РФ.
1993. N 12.

71. Письмо Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 1 октября 1998 г. N Р-3 “О вопросах, связанных с
применением процедур банкротства”.

72. Письмо Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 1 октября 1998 г. N Р-4 “О вопросах, связанных с
применением процедур банкротства”.

73. Письмо Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 2 октября 1998 г. N Р-5 “О вопросах, связанных с
применением процедур банкротства”.

74. Письмо Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 11 марта 1999 г. N Р-6 “О вопросах, связанных с
применением процедур банкротства”//Вестник ФСДН РФ. 1999. N 4.

75. Письмо Фонда социального страхования Российской Федерации от 1
ноября 2001 г. N 02-18/07-7809//Страховая деятельность. 2002. N 1.

76. Письмо Центрального Банка Российской Федерации от 17 июля 2002 г. N
98-Т “О применении Федерального закона “О несостоятельности
(банкротстве) кредитных организаций”//Вестник Банка России. 2002. 31
июля. N 43.

77. Письмо Центрального Банка Российской Федерации от 4 августа 1999 г.
N 233-Т “О типовых программах Банка России”//Вестник Банка России. 1999.
11 авг. N 50.

78. Письмо Центрального Банка Российской Федерации от 19 ноября 1999 г.
N 317-Т “О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением
Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве) кредитных
организаций”//Вестник Банка России. 1999. 24 нояб. N 70-71.

79. Письмо Центрального Банка Российской Федерации от 25 марта 1999 г. N
108-Т “О некоторых вопросах, связанных с применением Федерального закона
“О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”//Вестник Банка
России. 1999. 26 марта. N 19.

80. Приказ Федеральной архивной службы России от 12 ноября 2001 г. N 85
“Об утверждении положения о порядке работы с документами,
образовавшимися в деятельности организаций и предприятий,
ликвидированных в ходе банкротства”//Вестник ФСФО РФ. 2002. N 2.

81. Распоряжение Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 23 октября 2002 г. N 148-р “Об отмене распоряжения ФСДН
России от 23 декабря 1998 г. N 26-р “Об учете юридических и физических
лиц, осуществляющих экспертную деятельность в области несостоятельности
(банкротства) и финансового оздоровления”//Вестник ФСФО РФ. 2002. N 11.

82. Распоряжение Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 14 июня 2002 г. N 101-р “Об утверждении разъяснения о
вопросах, связанных с применением процедур банкротства”//Российская
газета. 2002. 7 авг. N 145.

83. Распоряжение Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 1 апреля 2002 г. N 63-р “Об утверждении разъяснения о
вопросах, связанных с применением процедур банкротства”//Российская
газета. 2002. 28 мая. N 93.

84. Распоряжение Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 5 июня 2001 г. N 154-р “О внесении изменений в
распоряжение Федеральной службы России по делам о несостоятельности и
финансовому оздоровлению от 27 августа 1999 г. N 23-р “Об осуществлении
сотрудниками Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству надзора за деятельностью арбитражных
управляющих”//Российская газета. 2001. 11 июля. N 130.

85. Распоряжение Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 13 апреля 2001 г. N 111-р “О даче заключений о
возможности наступления банкротства организаций в случае единовременной
уплаты сумм налогов”//Российская газета. 2001. 20 июня. N 115.

86. Распоряжение Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 14 апреля 2000 г. N 19-р “Об утверждении разъяснения о
вопросах, связанных с применением процедур банкротства”//Российская
газета. 2000. 6 июля. N 130.

87. Распоряжение Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и
банкротству от 11 ноября 1999 г. N 40-р “Об утверждении разъяснения о
вопросах, связанных с применением процедур банкротства”//Российская
газета. 2000. 15 февр. N 32.

88. Распоряжение ФСФО Российской Федерации от 27 августа 1999 г. N 23-р
“Об осуществлении сотрудниками Федеральной службы России по финансовому
оздоровлению и банкротству надзора за деятельностью арбитражных
управляющих”.

89. Распоряжение ФУДН при Госкомимуществе Российской Федерации от 4
марта 1994 г. N 460-р “О некоторых мерах реализации постановлений
Правительства РФ о несостоятельности (банкротстве)”.

90. Распоряжение ФУДН при Госкомимуществе Российской Федерации от 5
ноября 1992 г. N 717-р “Об утверждении Типового положения о проведении
конкурса по продаже предприятия-банкрота и его имущества”.

91. Распоряжение ФУДН при Госкомимуществе Российской Федерации от 5
декабря 1994 г. N 98-р “Об утверждении Типовой формы плана финансового
оздоровления (бизнес-плана), порядка его согласования и методических
рекомендаций по разработке планов финансового оздоровления”.

92. Распоряжение ФУДН при Госкомимуществе Российской Федерации от 12
августа 1994 г. N 32-р “Об утверждении Примерного регламента собрания
кредиторов”//ЭЖ. 1994. N 45.

93. Распоряжение ФУДН при Госкомимуществе Российской Федерации от 12
сентября 1994 г. N 56-р “О некоторых вопросах обеспечения единого
методического подхода при проведении анализа финансового состояния
предприятий, имеющих неудовлетворительную структуру баланса и признанных
неплатежеспособными”//ЭЖ. 1994. N 43.

94. Распоряжение ФУДН при Госкомимуществе Российской Федерации от 13
сентября 1994 г. N 57-р “Об аттестации специалистов по антикризисному
управлению”//ЭЖ. 1994. N 43.

95. Распоряжение ФУДН при Госкомимуществе Российской Федерации от 22
июля 1994 г. N 1981-р “О порядке рассмотрения дел по приватизации
неплатежеспособных предприятий”.

96. Распоряжение ФУДН при Госкомимуществе Российской Федерации от 24
октября 1994 г. N 70-р “Об утверждении методических рекомендаций по
выявлению неплатежеспособных предприятий, нуждающихся в первоочередной
финансовой поддержке, а также по определению неплатежеспособности
предприятий, подлежащих выводу из числа действующих в связи с
неэффективностью”//Банкротство предприятий. М.: Бизнес-Информ, 1996. С.
257-263.

97. Распоряжения ФУДН при Госкомимуществе Российской Федерации от 22
марта 1994 г. N 573-р, от 13 мая 1994 г. N 1033-р, от 27 июня 1994 г. N
1704-р, от 4 ноября 1994 г. N 2620-р “О некоторых мерах по реализации
постановлений Правительства РФ о несостоятельности (банкротстве)”.

98. Указание Центрального Банка Российской Федерации от 21 июня 2002 г.
N 1164-У “О внесении изменений в Инструкцию Банка России от 12 июля 1999
г. N 84-И “О порядке осуществления мер по предупреждению
несостоятельности (банкротства) кредитных организаций”//Вестник Банка
России. 2002. 28 июня. N 37.

99. Указание Центрального Банка Российской Федерации от 27 августа 2001
г. N 1026-У “О внесении изменений и дополнений в Инструкцию Банка России
от 12 июля 1999 г. N 84-И “О порядке осуществления мер по предупреждению
несостоятельности (банкротства) кредитных организаций”//Вестник Банка
России. 2001. 5 сент. N 55.

Библиография

1. Абрамов С., Бугорский В. Защита прав кредиторов на стадии
наблюдения//ЭЖ-Юрист. 2000. N 9.

2. Агеев Ш.Р., Васильев Н.М., Катырин С.Н. Страхование: теория, практика
и зарубежный опыт. М., 1998.

3. Актуальные проблемы гражданского права (сборник). М.: Статут, 1998.

4. Алексеев С.С. Право. Азбука. Теория. Философия. Опыт комплексного
исследования. М.: Статут, 1999.

5. Алексеев С.С. Теория права. М.: БЕК, 1995.

6. Алмаев Л.Х. Вопросы несостоятельности и банкротства в праве
зарубежных стран//Аналитический вестник/Совет Федерации Федерального
Собрания РФ. 1996. N 17.

7. Альтшулер Я. О мерах, предупреждающих ликвидацию государственных и
кооперативных предприятий по несостоятельности//Вестник советской
юстиции. 1926. N 4.

8. Андреев В. Крах или выход из тупика?//Закон. 1993. N 7.

9. Андреева И., Калиниченко Н. Экономический анализ. Закон о банкротстве
(интервью с В.В. Витрянским, В. Кузнецовым, Т. Прудниковой,
др.)//Эксперт. 1998. 7 февр.

10. Антикризисное управление/Под ред. В.И. Кошкина. М.: Инфра-М, 1999.

11. Ануфриева Л.П. Международное частное право: Учебник. Т. 3. М.: БЕК,
2001.

12. Арбитражное управление. Теория и практика наблюдения/Под ред. В.В.
Голубева. М.: Статут, 2000.

13. Арбитражный процесс: Учебник/Под ред. В.В. Яркова. М.: Волтерс
Клувер, 2003.

14. Архипов И.В. Конкурсный процесс в системе торгового права России XIX
века//Правоведение. 1999. N 1.

15. Аукуционек С. Убыточное производство в российской
промышленности//Вопросы экономики. 1996. N 11.

16. Ашавский Б.М., Валько Н. Транснациональные корпорации –
частнокапиталистические международные монополии//Советское государство и
право. 1981. N 3.

17. Бай Н.И., Мелихов Н.В. О проблемах, возникающих при определении
арбитражными судами признаков банкротства//Вестник ВАС РФ. 2002. N 3.

18. Бакланова И.П. Особое производство в арбитражном процессе: Автореф.
дис…канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1999.

19. Балашева Л.И. Рассмотрение заявлений и жалоб на действия арбитражных
управляющих//Арбитражная практика. 2002. N 3.

20. Банкротство кредитных организаций (сборник)/Сост. Дереча Ю.Б. М.,
1998.

21. Банкротство: стратегия и тактика выживания. М., 1993.

22. Баранов В.М., Поленина С.В. Система права, система законодательства
и правовая система. Н.Новгород, 2000.

23. Бардзкий А.Э. Законы несостоятельности торговой и неторговой.
Одесса, 1914.

24. Бардзкий А.Э. О пределах власти окружного суда при назначении
присяжных попечителей по делам несостоятельных должников//Журнал
гражданского и уголовного права. 1886. N 10.

25. Баренбойм П., Копман А. Статус арбитражного управляющего//Российская
юстиция. 1999. N 12.

26. Баренбойм П.Д. Банкротство-94: арбитражная практика требует
изменения законодательства//Российская юстиция. 1995. N 3.

27. Баренбойм П.Д. Закон “О несостоятельности (банкротстве)
предприятий”. Критический анализ//Советская юстиция. 1993. N 12.

28. Баренбойм П.Д. Правовые основы банкротства. М.: Белые альвы, 1995.

29. Бартош В.М. Правовая природа мирового соглашения, заключенного при
банкротстве должника и при реструктуризации кредитной
организации//Юридический мир. 2001. N 5.

30. Башилов А.П. Русское торговое право. СПб., 1887.

31. Белых В.С. Концепция банкротства: законодательная модель и
реальность//Российский юридический журнал. 1995. N 3.

32. Белых В.С. Правовые основы банкротства юридических лиц: Учебное
пособие. Екатеринбург, 1996.

33. Белых В.С., Дубинчин А.А., Скуратовский М.Л. Правовые основы
несостоятельности (банкротства). М.: Норма, 2001.

34. Белых В.С., Кривошеев И.В. Страховое право. Краткий учебный курс.
М., 2001.

35. Белых Л.П. Устойчивость коммерческих банков: как банкам избежать
банкротства. М., 1992.

36. Беляев С.Г. Банкротство: планы, перспективы, процедуры//ЭКО. 1994. N
8.

37. Беляев С.Г. Все задачи – первоочередные. Проблемы применения Закона
“О несостоятельности (банкротстве) предприятий”//ЭКО. 1994. N 5.

38. Беляев С.Г. Главный принцип предотвращения банкротства//Закон. 1994.
N 4.

39. Беляева З.С. Крестьянское (фермерское) хозяйство как субъект
гражданского права//Сборник “Субъекты гражданского права”. М., 2000.

40. Береснева Н. Спасайся, кто может. Особенности рассмотрения дел о
несостоятельности банков и кредитных учреждений//Научный парк. 1997. N
1.

41. Бертгольд Г.В. Законы о несостоятельности торговой и неторговой. М.,
1906.

42. Бертгольд Г.В. Сборник решений гражданского кассационного
департамента Правительствующего Сената по делам о несостоятельности
торговой и неторговой. М., 1901.

43. Бледных Е. Процедура наблюдения: управление конфликтами//Вестник
ФСДН России. 2000. N 2.

44. Богомолов О. Формирование первой очереди кредиторов при банкротстве
банков: некоторые проблемы//Хозяйство и право. 1999. N 6.

45. Бойко Т.М. Несостоятельность предприятий – оздоровление экономики
или болезнь?//ЭКО. 1994. N 8.

46. Бончковский Н. Способы разрешения несостоятельности и наше
право//ЕСЮ. 1932. N 43.

47. Борисова Г., Кокорев Р., Трухачев С. Защита от банка-банкрота.
Предложения по проекту Закона “О внесении изменений и дополнений в закон
РФ “О банках и банковской деятельности”//Российская Федерация. 1995. N
4.

48. Бортич А.В. Правовое регулирование наблюдения в процессе
банкротства: Дис….канд. юрид. наук. М., 2002.

49. Бортич А.В. Процедура наблюдения как одна из важнейших составляющих
арбитражного процесса, связанного с банкротством предприятия//Управление
собственностью. 2002. N 1.

50. Брагинский М.И. Комментарий к закону “О несостоятельности
(банкротстве)”//Право и экономика. 1998. N 4.

51. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Договоры о
передаче имущества. М.: Статут, 2000.

52. Бузуев А.В. Международные монополии: новое в борьбе за рынки. М.,
1982.

53. Бургер А., Шельберг Б. Возбуждение дел о несостоятельности в
Германии//Бухгалтерский учет. N 1.

54. Бушуев А.Ю. О выпуске дополнительных акций организацией-должником
при процедуре внешнего управления//Кодекс-info. 2000. N 12.

55. Вайпан В.А. Ликвидация юридического лица//Право и экономика. 1997. N
6.

56. Валеев Д.Х. Комментарий к ФЗ “Об исполнительном производстве”. СПб.:
Питер, 2003.

57. Васильев Е.А. Правовое регулирование конкурсного производства в
капиталистических странах. М., 1989.

58. Васьковский Е.В. Учебник гражданского права. Вып. 2. СПб., 1889.

59. Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1914.

60. Венецианов М. Порядок ликвидации госпредприятий//ЕСЮ. 1926. N 11.

61. Весенева Н. Реорганизационные процедуры//Закон. 1993. N 7.

62. Весенева Н.А. Комментарий Закона “О несостоятельности (банкротстве)
предприятий”//Хозяйство и право. 1993. N 3.

63. Весенева Н.А. Наблюдение – период двоевластия//Экономика и жизнь.
1999. N 22.

64. Весенева Н.А. О некоторых вопросах применения законодательства о
несостоятельности арбитражными судами//Экономика и жизнь. 1997. N 37.

65. Весенева Н.А. О некоторых вопросах рассмотрения дел о
банкротстве//Хозяйство и право. 1999. N 1, 2.

66. Весенева Н.А. Практика применения законодательства о
несостоятельности организаций//Право и экономика. 1997. N 5-6.

67. Витрянский В.В. Банкротство: ожидания и реальность//Экономика и
жизнь. 1994. N 49.

68. Витрянский В.В. Как реформировать законодательство о
банкротстве//Законодательство. 1999. N 5.

69. Витрянский В.В. Когда спорят должники и кредиторы//Закон. 1993. N 7.

70. Витрянский В.В. Несостоятельность предприятий//Законность. 1993. N
6-7.

71. Витрянский В.В. Новое в правовом регулировании несостоятельности
(банкротства)//Хозяйство и право. 2003. N 1.

72. Витрянский В.В. Новое законодательство о несостоятельности
(банкротстве)//Хозяйство и право. 1998. N 3.

73. Витрянский В.В. Особенности банкротства отдельных категорий
должников//Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к N 3. 2001.

74. Витрянский В.В. Особенности несостоятельности (банкротства)
субъектов естественных монополий топливно-энергетического
комплекса//Вестник ВАС РФ. 1999. N 8.

75. Витрянский В.В. Правовые средства преодоления кризиса
неплатежей//Закон. 1995. N 1.

76. Витрянский В.В. Пути совершенствования законодательства о
банкротстве//Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к N 3. 2001.

77. Витрянский В.В. Суды услышат мнение кредиторов//Эксперт. 1998. N 5.

78. Витрянский В., Новоселова Л. Постатейный комментарий к Закону “О
несостоятельности (банкротстве) предприятий”//Вестник ВАС РФ. 1993. N
11.

79. Вишневский А.А. Залоговое право. М., 1995.

80. Власов В. Если предприятие – банкрот//Законность. 1999. N 11.

81. Власов В.И. Если вам грозят банкротством//ЭКО. 1995. N 11.

82. Власов В.И. Ускоренное банкротство и занятость
населения//Юридический мир. 1999. N 9.

83. Власов П.Е. Субъекты незаконных банкротств и неправомерных действий
при банкротстве//Законодательство. 2002. N 7.

84. Волков А., Гурова Т., Гуров В. Санитары и мародеры//Эксперт. 1999. N
8.

85. Волков А., Привалов А. Передел собственности//Эксперт. N 1-2. 2001.
15 янв.

86. Гаджиев Г. Рыночная экономика в решениях Конституционного Суда
РФ//Российская юстиция. 2001. N 10.

87. Гальперин С.И. Права и обязанности присяжного попечителя по делу
торговой несостоятельности//Журнал гражданского и уголовного права.
1892. Кн. 6.

88. Гальперин С.И. Учебник русского торгового и вексельного права.
Екатеринослав, 1906.

89. Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Преступления в сфере экономики. М.:
Юринфор, 1998.

90. Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Уголовный кодекс Российской Федерации.
Общий комментарий. М., 1996.

91. Гвозденко А.А. Основы страхования: Учебник. М., 1998.

92. Генкин Д.М. К предстоящей реформе конкурсного
законодательства//Юридический вестник. 1913. Кн. 1.

93. Генкин Д.М. К реформе конкурсного законодательства//Юридический
вестник. 1913. N 18/III.

94. Гессен Я.М. Устав торговый с разъяснениями. СПб., 1910.

95. Гиляровская Л.Т., Вехорева А.А. Анализ и оценка финансовой
устойчивости. СПб., Питер, 2003.

96. Голубев В.В. Арбитражные управляющие: квалификационные требования,
этика, ответственность//Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к N 3. 2001.

97. Голубев С.А., Гузнов А.Г., Козлачков А.А. Правовое регулирование мер
по предотвращению банкротства кредитных организаций//Вестник ВАС РФ.
1999. N 4.

98. Голубков А. Профессиональная деятельность на рынке ценных
бумаг//Закон. 1997. N 6.

99. Гольмстен А.Х. Исторический очерк русского конкурсного процесса.
СПб., 1888.

100. Гольмстен А.Х. Несколько возражений на замечания гг. А. М-на, Г.
Шершеневича и В. Садовского по поводу моего “Исторического очерка
русского конкурсного процесса”//Журнал гражданского и уголовного права.
1890. Кн. 9.

101. Гольмстен А.Х. Очерки по торговому праву. СПб., 1895.

102. Гольмстен А.Х. Учение о праве кредитора опровергать юридические
акты, совершенные должником в его ущерб, в современной юридической
литературе. СПб., 1897.

103. Горбунцов Ю. Вы банкрот, гражданин!//Российская газета. 1998. 10
марта.

104. Гордейчик С. Банкротство как способ уклонения от уплаты
долгов//Российская юстиция. 1999. N 1.

105. Горейс. Германское торговое право/Пер. Н. Ржондковского. Вып. 1.

106. Горелова Т. За “некоммерческим щитом”//ЭЖ-Юрист. 2002. N 25.

107. Градовский А. Начала русского государственного права. СПб., 1881.
Т. 2.

108. Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика. М., 1998.

109. Гражданское и торговое право капиталистических государств/Под ред.
Е.А. Васильева. М.: Международные отношения, 1993.

110. Гражданское право/Под ред. М.М. Агаркова, Д.М. Генкина. М., 1944.
Т. 1.

111. Гражданское право/Под ред. П.Е. Орловского, С.М. Корнеева. Т. 1.
М., 1969.

112. Гражданское право/Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч. 1. М.:
Проспект, 1998.

113. Гражданское право/Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч. II. М.:
Проспект, 1999.

114. Гражданское право/Под ред. Е.А. Суханова. Т. I. М.: БЕК, 1998.

115. Гречишкин А., Плотников В. Лжебанкротство//Хозяйство и право. 1999.
N 12.

116. Григоренко С. Проблемы гражданско-правового статуса индивидуального
предпринимателя//Хозяйство и право. 1999. N 5.

117. Гришаев С.П., Аленичева Т.Д. Банкротство: законодательство и
практика применения в России и за рубежом. М.: Юкис, 1993.

118. Громова Е.Г. Деятельность арбитражных управляющих при осуществлении
процедур банкротства//Арбитражная практика. 2002. N 7.

119. Гузнов А.Г. Комментарий проекта Федерального закона “О
несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций//Эксперт. 1998. N
11.

120. Гукасян Р.Е. Как кончить дело миром//Закон. 1993. N 7.

121. Гукасян Р.Е. Мировое соглашение в делах о несостоятельности
(банкротстве)//Советская юстиция. 1993. N 16.

122. Гуляев А.И. Справочная книга по торгово-промышленному
законодательству и торговой практике. СПб., 1912.

123. Гуляев А.И. Торговое судопроизводство. Передача торговли и
ликвидация. О несостоятельности. М., 1914.

124. Гусева Т., Красильников С. Деятельность арбитражных
управляющих//Право и экономика. 2000. N 11.

125. Дедов Д. Признаки несостоятельности как критерий эффективности
нового законодательства о банкротстве//Хозяйство и право. 1999. N 8.

126. Дементьева Е.В. Постатейный комментарий к ФЗ “О несостоятельности
(банкротстве) кредитных организаций”. М.: Приор, 2000.

127. Демин В. Заказные убийства предприятий: передел собственности в
особо крупных размерах//БДИ. N 1. 1998. Ноябрь.

128. Денисов С.А., Егоров А.В., Сарбаш С.В. Реабилитационные процедуры в
деле о банкротстве. М.: Статут, 2003.

129. Дихтяр А.И. Банкротство: условия действительности одностороннего
отказа арбитражного управляющего от исполнения договоров
должника//Арбитражный и гражданский процесс. 2001. N 3.

130. Дмитриев М.Н. История судебных институтов. СПб., 1902.

131. Дмитриев Ф.М. История судебных инстанций и гражданского
апелляционного судопроизводства от судебника до учреждения о губерниях.
М., 1859.

132. Добровольский А.А. Свод общеимперских положений о торговой и
неторговой несостоятельности и об администрациях. М., 1914.

133. Доронина Н.Г., Семилютина Н.Г. Законодательство о несостоятельности
(банкротстве) в действии//Практикум акционирования. 1994. N 2.

134. Дубинчин А. Институт несостоятельности и внеконкурсное
удовлетворение требований к должнику – юридическому лицу//Хозяйство и
право. 1999. N 9, 10.

135. Дубинчин А. Мировое соглашение в деле о банкротстве: проблемы
теории и практики//Хозяйство и право. 2000. N 7.

136. Дубинчин А.А. Недействительность сделок должника в законодательстве
о банкротстве//Хозяйство и право. 1999. N 5.

137. Дювернуа Н. К вопросу о конкурсном процессе (разбор сочинения г.
Гольмстена по поручению юридического факультета). СПб., 1892.

138. Дягилев А.В. Конкурсный управляющий на тропе
банкротства//Бизнес-Адвокат. 1999. N 17.

139. Дягилев А.В. Процедуры конкурсного производства в процессе о
банкротстве//Юридический мир. 1999. N 10.

140. Енькова Е.Е. Банкротство индивидуального предпринимателя: на
полпути между гражданином и юридическим лицом//Экономика и жизнь. 1999.
N 11.

141. Еременко Т.М., Калинина Л.И. Баланс предприятия-должника при
рассмотрении дел о несостоятельности: оценка структуры//Журнал
российского права. 1997. N 5.

142. Ерофеев А. Критерии банкротства: мораторий и другие последствия
начала процедур//Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к N 3. 2001.

143. Ершов А. Банкротство в хозяйственной практике Польши//Проблемы
теории и практики управления. 1994. N 2.

144. Ефимова Л. Правовые последствия отзыва лицензии у коммерческого
банка//Хозяйство и право. 1995. N 7.

145. Жилинский С.Э. Предпринимательское право: Учебник. М., 2002.

146. Завадский С. Судебная практика по конкурсному праву и процессу. М.,
1913.

147. Загоровский А. Исторический очерк займа по русскому праву до конца
XIII столетия. М., 1907.

148. Загоровский А. К вопросу о несостоятельности//Журнал гражданского и
уголовного права. 1890. Кн. 10.

149. Зайцева В.В. Ответственность за фиктивное и преднамеренное
банкротство. Судебно-арбитражная практика Московского региона//Вопросы
правоприменения. 2002. N 1.

150. Законодательство о банкротстве в США (тезисы лекций судьи Сиднея
Брукса)//Вестник ВАС РФ. 1993. N 8.

151. Закон о несостоятельности (банкротстве) предприятий/Под ред. В.В.
Витрянского. М., 1994.

152. Занковский С.С. Теория и практика банкротства//Известия. 2002. 27
апр.

153. Зарнадзе А., Аксенова М. Как улучшить методику выявления
неплатежеспособности предприятий?//Российский экономический журнал.
1997. N 10.

154. Зарудный С.И. Торговое уложение итальянского королевства и русские
торговые законы. СПб., 1870.

155. Зенкин И.В., Таль Г.К. Банкротство коммерческих организаций.
Правовые аспекты. М., 2000.

156. Зинченко С., Лапач В., Газарьян Б. Банкротство: законодательство и
правоприменительная практика//Хозяйство и право. 1996. N 5.

157. Зинченко С., Лапач В., Газарьян Б. Парадоксы правосубъектности
предприятия//Хозяйство и право. 1995. N 1.

158. Змирлов В. Проект конкурсного устава 1888 г.//Журнал гражданского и
уголовного права. 1890. Кн. 6.

159. Иванин И.Е., Нутрихин А.В. Добровольное объявление о
банкротстве//Финансовая Россия. 1999. N 16.

160. Иванов И.Д. Международные корпорации в мировой экономике. М., 1976.

161. Иванов К., Беляев Н. и др. Антикризисное управление: от банкротства
к финансовому оздоровлению. М., 1995.

162. Изюмин П.С. Банкротство предприятий: сборник нормативных документов
с комментариями. М., 1996.

163. Интервью с руководителем Федеральной службы России по делам о
несостоятельности и финансовому оздоровлению Г.К.
Талем//Законодательство. 1999. N 1.

164. Исаченко В.Л. Русское гражданское судопроизводство. Т. 2. М., 1902.

165. Исаченко В.Л. Русское гражданское судопроизводство. Т. II. СПб.,
1911.

166. Кавелин К.Д. Основные начала русского судоустройства и гражданского
судопроизводства. Соч. Т. 1. М., 1910.

167. Казьмин А.И. Пути решения проблемы неплатежей//Экономика и
организация промышленного производства. 1994. N 6.

168. Калинина Е.В. Несостоятельность (банкротство): пути выхода из
финансового кризиса//Юрист. 2002. N 2.

169. Калинина Е.В. Особенности законодательного развития и
усовершенствования процедуры несостоятельности (банкротства) юридических
лиц//Юрист. 2002. N 5.

170. Калинина Л. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства)
сельскохозяйственных организаций//Хозяйство и право. 1998. N 7.

171. Калиниченко Н. Культуру банкротства – в массы//Эксперт. 1997. N 13.

172. Калнан Р. Мировое соглашение//Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к N 3.
2001.

173. Калнан Р. Процедура наблюдения//Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к N 3.
2001.

174. Каменков В.С. Мировое соглашение в новом законе Республики Беларусь
“Об экономической несостоятельности (банкротстве)”//Арбитражная
практика. 2001. N 7.

175. Каминка А.И. Очерки торгового права. М., 1912.

176. Камынин В.Д. Установление субъекта ответственности за криминальное
банкротство//Российская юстиция. 2002. N 3.

177. Каримов А.А. Правовое регулирование несостоятельности
индивидуального предпринимателя: Дис….канд. юрид. наук. СПб., 1997.

178. Карницкий И.И. О праве кредитора опровергать сделки, совершенные
должником с третьими лицами//Журнал гражданского и уголовного права.
1882. N 6.

179. Киримова Е.А. Правовой институт: Автореф. дис….канд. юрид. наук.
Саратов, 1998.

180. Киселев С. Особенности правового регулирования несостоятельности
(банкротства) коммерческих банков//Бухгалтерия и банки. 1997. N 4.

181. Кисилев И.Я. Транснациональные корпорации и буржуазное трудовое
право. М., 1985.

182. Клейнман А.Ф. О несостоятельности частных лиц по советскому
процессуальному праву. Иркутск, 1929.

183. Клепицкий И.А. Банкротство как преступление в современном уголовном
праве//Государство и право. 1997. N 11.

184. Клинов С. Закону о банкротстве грозит банкротство?//Народный
депутат. 1993. N 5.

185. Коган Э.Э. Законодательство о банкротстве//ЭКО. 1994. N 10.

186. Козлова Е. Стать банкротом просто: или невозможно?//Бизнес-Адвокат.
1999. N 19.

187. Козлова М., Калиниченко Н. Никто не даст нам облегченья (о
банковском кризисе в России)//Итоги. 1998. N 40.

188. Колачев Н.В. Предварительные юридические сведения для полного
объяснения “Русской правды”. СПб., 1880.

189. Колб Б. Злоупотребления при банкротстве//Законность. 2002. N 5.

190. Комментарий к Закону “О несостоятельности (банкротстве)” (сборник).
СПб.: Петрополис, 1998.

191. Комментарий к ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”. М.: Омега-Л,
2003.

192. Комментарий к ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”/Под ред. В.В.
Залесского. М.: Юринформцентр, 2003.

193. Костин А.Н., Завьялов Г.В. Условия и признаки банкротства
предприятий//Юрист. 2002. N 2.

194. Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Международное частное
право и сравнительное правоведение. М., 2001.

195. Крапивин О.М. Банкротство. Можно ли его избежать? М., 1993.

196. Крашенинников П.В. Современные проблемы права собственности и иных
вещных прав на жилые помещения: Автореф. дис….докт. юрид. наук. М.,
1997.

197. Кузенков А.Л. Развитие института банкротства в России//Проблемы
прогнозирования. 1998. N 1.

198. Кулагин М.И. Избранные труды. М.: Статут, 1997.

199. Кулешов В. Банкротство по нормам Европейского
союза//Бизнес-Адвокат. 2001. N 11.

200. Кулешов В.В. Унификационные тенденции правового регулирования
несостоятельности (банкротства) в странах Евросоюза: дис….канд. юрид.
наук. М., 2002.

201. Курбатов А.Я. Закон РФ о несостоятельности//Хозяйство и право.
1994. N 5.

202. Курицына В.И. Финансовая стабилизация, структурная перестройка и
банкротство. М.: ИЭ РАН, 1994.

203. Ласк Г. Гражданское право США. М., 1961.

204. Лебедев К.К. Проблема правомерности выпуска дополнительных акций
общества, в отношении которого проводится процедура внешнего
управления//Кодекс-info. 2000. N 12.

205. Лебедев П. О ликвидации государственных предприятий вследствие их
неплатежеспособности//ЕСЮ. 1924. N 49.

206. Лившиц Н.Г. Банкротство кредитных организаций//Вестник ВАС РФ.
1999. N 4.

207. Лившиц Н.Г. Мировое соглашение в деле о банкротстве//Вестник ВАС
РФ. 1999. N 1.

208. Ломидзе О. Ломидзе Э. Проблемы защиты права кредиторов по
неденежному обязательству организации-должника//Хозяйство и право. 2001.
N 3.

209. Лопатенко Н. Неправомерные действия при банкротстве//Законность.
1999. N 4.

210. Лордкипанидзе А.Г. Гарантии платежеспособности по законодательству
Англии и Франции. М., 1979.

211. Лукьянов В. Банкротство с умыслом//ЭКО. 1995. N 3.

212. Лунц Л.А. Курс международного частного права. Особенная часть. М.,
1975.

213. Ляликова Л.А. Транснациональные корпорации в аспекте международного
частного права: Дис….канд. юрид. наук. М., 1984.

214. Малеина М.Н. О договоре дарения//Правоведение. 1998. N 4.

215. Малышев К.И. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб., 1871.

216. Манэс А. Основы страхового дела. М., 1992.

217. Маркалова Н.Г. Публичные аспекты деятельности Агентства по
реструктуризации кредитных организаций в рамках полномочий, определенных
законом//Вестник ВАС РФ. 2001. N 9.

218. Марченко М.Н. Общая теория государства и права. М.: Зерцало, 2002.

219. Масевич М.Г., Орловский Ю.П., Павлодский Е.А. Комментарий к
Федеральному закону “О несостоятельности (банкротстве)”. М.:
Информационно-издательский дом “Филинъ”; Юридический дом “Юстицинформ”,
1998.

220. Масевич М.Г., Павлодский Е.А. Правовое регулирование
несостоятельности (банкротства)//Право и экономика. 1997. N 5-6.

221. Маттель А.А. К вопросу о пределах власти окружного суда при
назначении присяжных попечителей по делам о банкротстве несостоятельных
должников//Журнал гражданского и уголовного права. 1888. Кн. 3.

222. Маттель А.А. Правила о производстве дел о несостоятельности//Журнал
гражданского и уголовного права. 1884. Кн. 8.

223. Машкина Т.И. О некоторых вопросах практики применения Закона “О
несостоятельности (банкротстве)” арбитражным судом Красноярского
края//Вестник ВАС РФ. 1999. N 10.

224. Машкина Т.И. Сроки конкурсного производства//Арбитражная практика.
2001. N 3.

225. Миронов А.А. Концепции развития транснациональных корпораций. М.,
1981.

226. Мицкевич А.В. Система права и система законодательства: развитие
научных представлений и законотворчества//Проблемы современного
гражданского права: Сб. статей. М., 2000.

227. М-н А. А.Х. Гольмстен. Исторический очерк русского конкурсного
процесса//Журнал гражданского и уголовного права. 1889. Кн. 2.

228. Мозолин В.П. Право США и экспансия американских корпораций. М.,
1974.

229. Мозолин В.П., Петровичева Ю.В. Правовые проблемы реструктуризации
кредитных организаций в РФ//Вестник ВАС РФ. 2002. N 11.

230. Моисеева Л.А. О целях и задачах конкурсного
производства//Судебно-арбитражная практика Московского региона. Вопросы
правоприменения. 2001. N 4.

231. Монич Ю. Законы о банкротстве в странах Восточной Европы: начальный
опыт применения//Проблемы теории и практики управления. 1994. N 1.

232. Мороз С.П. Принципы инвестиционного права//Журнал российского
права. 2003. N 3.

233. Морозов Н.А. Банкротство по проекту уголовного
уложения//Юридический вестник. Т. XXV. Кн. I (май). 1911 (год неточно).

234. Морозов Н.А. Критика существующих установлений несостоятельности и
банкротства//Юридический вестник. 1887. N 6-7.

235. Мухачев Н.Ю. Арбитражный управляющий: кто он и как им
стать?//Законодательство. 2000. N 12.

236. Наумов О. Причины неэффективности внешнего управления//ЭЖ-Юрист.
2002. N 12.

237. Нефедьев Е.А. Судопроизводство торговое. Конкурсный процесс (из
лекций заслуженного ординарного профессора Московского университета Е.А.
Нефедьева). 3-е изд. М., 1910.

238. Нефедьев Е.А. Торговое право: Лекции. М., 1912.

239. Никитина О. Банкротство под наблюдением//Бизнес-Адвокат. 1998. N
14.

240. Никитина О.А. Банкротство предприятий. Отдельные
вопросы//Юридический мир. 1997. N 4.

241. Никитина О.А. Конкурсное производство//Вестник ВАС РФ. Спец. прил.
к N 3. 2001.

242. Никитина О.А. Конкурсное производство//Закон. 1998. N 6.

243. Никитина О.А. Ликвидация должника: разъяснение некоторых вопросов,
связанных с удовлетворением требований кредиторов//Юридический мир.
1997. N 2.

244. Никитина О.А. Процедура наблюдения//Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к N
2. 1998.

245. Николаев А.Ю. О некоторых проблемах при проведении конкурсного
производства//Юридический мир. 1997. N 9.

246. Николаев Ю.А. О некоторых проблемах при проведении конкурсного
производства//Юридический мир. 1997. N 12.

247. Носенко Д.А. Устав о несостоятельности с разъяснениями. СПб., 1909.

248. Носенко Д.А. Устав судопроизводства торгового. М., 1902.

249. Нуждин А.М. Проблемы методики раскрытия и расследования
криминальных банкротств: Автореф. дис….канд. юрид. наук. М., 1997.

250. Нюренберг А.М. Законы о несостоятельности торговой и неторговой с
разъяснениями кассационных департаментов Правительствующего Сената.
СПб., 1909.

251. О банкротстве в торговом сословии и постановления о роде, силе и
действии долговых по торговле обязательств. СПб., 1848.

252. Общая теория права и государства/Под ред. В.В. Лазарева. М.: Юрист,
2002.

253. Олевинский Э.Ю. Мировое соглашение как процедура банкротства:
Дис….канд. юрид. наук. М., 2002.

254. Оленин А.Е. Внешнее управление как процедура
банкротства//Аудиторские ведомости. 2001. N 3.

255. Оленин А.Е. Правовые основы и особенности наблюдения как процедуры
процесса о банкротстве//Законодательство. 2000. N 2.

256. О некоторых вопросах практики применения Закона “О
несостоятельности (банкротстве)” арбитражным судом Красноярского
края//Вестник ВАС РФ. 1999. N 10.

257. Онуфриев И. Об администрациях по делам торговым//Счетоводство.
1888. N 10.

258. Орлов А.В. Реформа законодательства о банкротстве//Юрист. 1998. N
6.

259. Орловский Ю.П. Банкротство предприятий и права трудового
коллектива//Право и экономика. 1997. N 5-6.

260. Орловский Ю.П. Вопросы применения трудового законодательства в
организациях, подпадающих под действие ФЗ “О несостоятельности
(банкротстве)”//Право и экономика. 1998. N 3.

261. Основные институты гражданского права зарубежных стран/Под ред.
В.В. Залесского. М.: Норма, 2000.

262. Остроухов А. О торговой несостоятельности. Одесса, 1876.

263. Павлов И.В. Вопросы передачи жилищного фонда при конкурсном
производстве//Сборник докладов и выступлений на IV международной
научно-практической конференции “Современная практика арбитражного
управления”. СПб., 2000.

264. Перетрухин И.Л. Перспективы возмещения ущерба гражданам,
пострадавшим от неплатежеспособности юридических лиц//Государство и
право. 1995. N 9.

265. Петров Д.Е. Отрасль права: Автореф. дис….канд. юрид наук.
Саратов, 2001.

266. Петрова В. Конкурсное производство – необходимая процедура при
банкротстве банков//Банковский бюллетень. 1997. N 48.

267. Петрова В.В. Мировое соглашение//Юрист. 1998. N 6.

268. Плешанова О. Банкротство: инструмент рынка или злоупотребление
правом?//ЭЖ-Юрист. 2000. N 45.

269. Плешанова О. Национальные особенности банкротства//Коммерсант.
2000. 31 окт.

270. Победоносцев К. Курс гражданского права. М., 1896. Т. I.

271. Поволоцкий Л.И. Признание кооперативных организаций
несостоятельными//Право и жизнь. 1924. Кн. 9.

272. Полуэктов М. Отказ от исполнения договоров как способ защиты
интересов должника и кредиторов в законодательстве о несостоятельности
(банкротстве)//Юрист. 2000. N 1.

273. Полуянов Д. Процедура банкротства – инструмент передела
собственности//ЭиЖ-Сибирь. N 2 (116). 2000. Январь.

274. Поляков М.Е. Проблемы применения законодательства о банкротстве:
отстранение арбитражного управляющего//Законодательство. 2000. N 6.

275. Попов Н.А., Тарцан Н.В., Карпусь Н.П., Цинделиани И.А. Комментарий
к ФЗ РФ “О несостоятельности (банкротстве)”. М.: Элит, 2003.

276. Попондопуло В.Ф. Банкротство. Правовое регулирование
несостоятельности предприятий. СПб., 2001.

277. Попондопуло В.Ф. Конкурсное право (правовое регулирование
несостоятельности (банкротства) предпринимателей). СПб., 1995.

278. Постатейный комментарий к ФЗ “О несостоятельности
(банкротстве)”/Под ред. В.Ф. Попондопуло. СПб., 2003.

279. Постатейный комментарий Федерального закона “О несостоятельности
(банкротстве)”/Под ред. В.В. Витрянского М.: Статут, 1998.

280. Постатейный комментарий ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”/Под
ред. В.В. Витрянского М.: Статут, 2003.

281. Потемкин А. Угол зрения, банковская реформа//Известия. 2002. 19
сент.

282. Правовое регулирование отношений с участием организаций и граждан
(сборник). Иваново, 1995.

283. Практика бывшего 4-го и Судебного Департаментов, а также 2-го
Общего Правительствующего Сената Собрания и Гражданского Кассационного
Департамента Правительствующего Сената по торговым делам с 1889 г. по
1907 г. включительно/Сост. А.А. Добровольский. СПб., 1908.

284. Практика 4-го Департамента и Второго Общего Собрания
Правительствующего Сената по торговым делам 1889-1896 гг./Сост. В.
Гребнер. СПб., 1896.

285. Практический опыт арбитражного управления в России: сборник
реальных ситуаций/Под ред. Т.Ю. Базарова. М., 2002.

286. Практическое пособие по разработке планов внешнего управления/Под
ред. А.Д. Бобрышева. М., 1999.

287. Предпринимательская деятельность в сельском хозяйстве России.
Правовые вопросы (сборник). М., 1998.

288. Предпринимательское право/Под ред. В.Ф. Попондопуло, В.Ф. Яковлева.
СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1998.

289. Преступления, совершаемые в сфере банковского кредитования (как их
обнаружить на ранней стадии)//Деньги и кредит. 1998. N 4.

290. Привалов А. Банкрот, дай порулить! (Практика дел о
несостоятельности и кризис менеджмента на российских
предприятиях)//Эксперт. 1996. N 19.

291. Проблемы несостоятельности (банкротства) кредитной организации:
Материалы заседания Общественного экспертного совета по банковскому
законодательству//Аналитический вестник/Совет Федерации Федерального
Собрания РФ. 1997. Спец. вып. N 11.

292. Проблемы общей теории права и государства/Под ред. В.С. Нерсесянца.
М.: Норма, 2002.

293. Проект Устава о торговой несостоятельности с объяснительной к нему
запиской и замечаниями на оный. СПб., 1869.

294. Прокудина Л.А., Простова В.М., Попов А.Д. Участие прокурора в
арбитражном процессе по делам о несостоятельности (банкротстве). М.:
Юрлитинформ, 2001.

295. Прудникова Т., Голубев В. Банкротство: общие положения, наблюдение,
управление, конкурс//Закон. 1998. N 6.

296. Прудникова Т.П. Внешнее управление: финансово-экономические
аспекты//Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к N 3. 2001.

297. Прудникова Т.П. План внешнего управления//Вестник ВАС РФ. 1999. N
7.

298. Прушицкий С.М. Проект торгового свода и гражданский процесс//ЕСЮ.
1924. N 1.

299. Пустовалова Е.Ю. Особенности исполнения обязательств в
законодательстве о несостоятельности (банкротстве). М., 2002.

300. Пустовалова Е.Ю. Судьба требований кредиторов при банкротстве
должника. М.: Статут, 2003.

301. Пустовалова Е.Ю. Судьба требований кредиторов при заключении
мирового соглашения//Законодательство. 2001. N 6.

302. Путилов Н. С акциями хорошо, а без долгов лучше (интервью с Е.А.
Сухановым)//Российская газета. 2000. 8 авг.

303. Пьяных Г. Про банкротство//Коммерсантъ – Деньги. N 6. 1999. 17
февр.

304. Раевич С.И. Несостоятельность и ликвидация предприятий//ЕСЮ. 1930.
N 4.

305. Раевич С.И. О Проекте Декрета о несостоятельности//Советское право.
1924. N 3.

306. Райнш А. Лицензирование банковской деятельности (опыт
Германии)//Бухгалтерия и банки. 1997. N 1.

307. Ракитин А. Эффект внешнего управления//Журнал для акционеров. 1998.
N 1.

308. Рассмотрение дел о банкротстве в 1998 году//Вестник ВАС РФ. 1999. N
3.

309. Ратнер А.С. Оспаривание сделок, совершенных должником во вред
кредиторам//Вестник советской юстиции. 1925. N 3.

310. Ращевский Е. Мораторий на удовлетворение требований
кредиторов//Хозяйство и право. 2001. N 11.

311. Решения Гражданского Кассационного Департамента Правительствующего
Сената. 1884. N 62.

312. Ржондковский Н. Фактическая несостоятельность//Юридический вестник.
1886. N 10.

313. Розанова Н.М. Банкротство как атрибут рыночной экономики//Вестник
МГУ (Серия 6. Экономика. 1998, N 3).

314. Розенблюм Д.С. Доклад об обсуждении основных положений Декрета о
несостоятельности в секции хозяйственного права//ЕСЮ. 1932. N 43.

315. Розенблюм Д.С. Доклад об обсуждении основных положений Декрета о
несостоятельности в секции хозяйственно-трудового права Института
Советского права//ЕСЮ. 1927. N 20.

316. Россия. Законы и постановления. Устав о банкротах. СПб., 1803.

317. Рухтин С.А. Мировое соглашение – проблемы заключения и исполнения
при банкротстве//Журнал российского права. 2001. N 7.

318. Рындзюнский. Неплатежеспособность госпредприятий общесоюзного
значения. К проекту правил о ней//ЕСЮ. 1925. N 15.

319. С. Замечания на проект устава о несостоятельности//Журнал
гражданского и уголовного права. 1889. Кн. 7 (сентябрь).

320. Садовский В. Договор комиссии и несостоятельность участвующих в нем
лиц//Журнал гражданского и уголовного права. 1890. Кн. 5.

321. Садовский В. Еще несколько слов о толковании ст. 576 Устава
судопроизводства торгового//Журнал гражданского и уголовного права.
1891. Кн. 1.

322. Садовский В. Замечания на Проект Устава о несостоятельности//Журнал
гражданского и уголовного права. 1890. Кн. 7.

323. Садовский В. Критика труда Г.Ф. Шершеневича “Учение о
несостоятельности”//Журнал гражданского и уголовного права. 1890. Кн. 9.

324. Сальников С. Двойное дно долговой ямы//Российская газета. 2000. 5
окт.

325. Самохвалова Н.В. Правоспособность конкурсного
управляющего//Судебно-арбитражная практика Московского региона. Вопросы
правоприменения. 2001. N 4.

326. Самошот И. Некоторые правовые аспекты оплаты услуг арбитражного
управляющего//Бизнес. 2001. N 11.

327. Санфилиппо Ч. Курс римского частного права. М.: БЕК, 2000.

328. Сарбаш С.В. Право удержания как способ обеспечения исполнения
обязательств. М., 1998.

329. Сборник документов по истории государства и права СССР (досоветский
период)/Под ред. О.И. Чистякова. Свердловск, 1987.

330. Сборник местных законов о несостоятельности. СПб., 1892.

331. Сборник решений 4-го департамента общих собраний Правительствующего
Сената по делам коммерческих Судов Империи. Т. III. Вып. 1 и 2/Сост. Д.
Носенко. СПб., 1879.

332. Свит Ю.П. Возможно ли банкротство некоммерческих
организаций?//Российская юстиция. 2000. N 10.

333. Свит Ю.П. Восстановительные процедуры – способ восстановления
банкротства//Российская юстиция. 1998. N 3.

334. Свит Ю.П. Недействительность сделок должника при
банкротстве//Закон. 2002. N 1.

335. Свит Ю.П. Процедуры, предотвращающие банкротство юридических лиц:
Дис….канд. юрид. наук. М., 1999.

336. Семина А.Н. Банкротство. Вопросы правоспособности должника –
юридического лица. М.: Экзамен, 2003.

337. Сергеев В.И. Практика применения нового законодательства о
банкротстве//Законодательство. 1999. N 1.

338. Сергеев С.Г. Банкротство ликвидируемого юридического лица//Юрист.
2000. N 10.

339. Сергеевич В.И. Русские юридические древности. СПб., 1902. Т. 1.

340. Сердитова Е.Н. Конкурсное производство как форма реализации решения
арбитражного суда: Дис….канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002.

341. Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому
праву. М.: Статут, 1997.

342. Серебровский В.И. Страхование. М., 1927.

343. Симановский А. О депозитном страховании и банковских
банкротствах//Деньги и кредит. 1996. N 2.

344. Скловский К. О злоупотреблении правом//ЭЖ-Юрист. 2000. N 32.

345. Степанов В.В. Несостоятельность (банкротство) в России, Франции,
Англии, Германии. М.: Статут, 1999.

346. Степанов В.В. Проблемы трансграничной несостоятельности//Московский
журнал международного права. 1998. N 3.

347. Субъекты гражданского права (сборник). М.: Ин-т государства и права
РАН, 2000.

348. Судебники XV-XVI веков/Под ред. Б.Д. Грекова. Изд-во АН СССР, 1952.

349. Суханов Е.А. Право собственности в Гражданском кодексе//Закон.
1995. N 11.

350. Суханов Е.А. Современное развитие частного права в России//Юрист.
2001. N 3.

351. Сырых В.М. Комплексные институты как компоненты системы российского
права//Журнал российского права. 2002. N 10.

352. Таль Г. Некоторые аспекты правового положения арбитражных
управляющих//Кодекс-info. 1999. N 11.

353. Таубер Л. Торговые книги несостоятельного должника//Право. 1899. N
12.

354. Телюкина М.В. Акционирование долга, обмен долга на доли участия и
продажа бизнеса должника, находящегося в процессе производства по делу о
банкротстве//Юридический мир. 1998. N 3-4.

355. Телюкина М.В. Внешнее управление имуществом должника и проблема
правосубъектности юридических лиц//Юридический мир. 1997. N 12.

356. Телюкина М.В. Возбуждение производства по делу о
несостоятельности//Юридический мир. 1998. N 11-12.

357. Телюкина М.В. Временный управляющий. Его статус и
полномочия//Законодательство и экономика. 1999. N 9.

358. Телюкина М.В. Действие законодательства о
несостоятельности//Законодательство и экономика. 1999. N 2.

359. Телюкина М.В. Зачет встречного однородного требования и его
применение в конкурсном процессе//Законодательство. 1999. N 8.

360. Телюкина М.В. Комментарий Федерального закона “О несостоятельности
(банкротстве)”. М.: БЕК, 1998.

361. Телюкина М.В. Ликвидация как завершающий этап конкурсного
процесса//Юрист. 1997. N 8.

362. Телюкина М.В. Наблюдение как процедура конкурсного
процесса//Хозяйство и право. 1998. N 9-10.

363. Телюкина М.В. Особенности банкротства страховых
организаций//Хозяйство и право. 1999. N 5.

364. Телюкина М.В. Особенности нового законодательства о
банкротстве//Законодательство. 1999. N 5.

365. Телюкина М.В. Особенности производства по делу о несостоятельности
градообразующего должника//Законодательство. 1999. N 1.

366. Телюкина М.В. Очередность удовлетворения требований кредиторов
несостоятельного должника//Дело и право. 1996. N 6.

367. Телюкина М.В. Полномочия конкурсного управляющего и теоретические
проблемы определения его статуса//Юридический мир. 1999. N 1-2.

368. Телюкина М.В. Порядок определения характера и размера требований
кредитора в конкурсном процессе//Юридический мир. 1999. N 5-6.

369. Телюкина М.В. Постатейный комментарий к ФЗ “О несостоятельности
(банкротстве)”. М.: Юрайт, 2003.

370. Телюкина М.В. Правовое положение кредиторов должника, находящегося
в процессе производства по делу о банкротстве//Юридический мир. 1999. N
3.

371. Телюкина М.В. Признаки и критерии несостоятельности юридического
лица//Юридический мир. 1997. N 11.

372. Телюкина М.В. Проблема опровержения сделок должника, находящегося в
процессе производства дела о несостоятельности (теоретический и
практический аспекты)//Юридический мир. 1998. N 6.

373. Телюкина М.В. Проблемы правового положения внеочередных (текущих)
кредиторов//Юридический мир. 1999. N 8.

374. Телюкина М.В. Проблемы применения Закона “О несостоятельности
(банкротстве)” к отношениям, возникшим до вступления его в
силу//Юридический мир. 1998. N 9-10.

375. Телюкина М.В. Реализация имущества должника в конкурсном
процессе//Адвокат. 1998. N 12.

376. Телюкина М.В. Способы предупреждения банкротства юридического
лица//Адвокат. 1999. N 9.

377. Телюкина М.В. Субсидиарная ответственность при несостоятельности
(банкротстве)//Юридический мир. 1998. N 7.

378. Теория государства и права. Курс лекций/Под ред. Н.И. Матузова,
А.В. Малько. М.: Юрист, 2002.

379. Теория государства и права/Под ред. А.И. Королева, Л.С. Явич. Л.,
1982.

380. Теория государства и права/Под ред. В.Г. Стрекозова. М., 1996.

381. Теория и практика антикризисного управления: Учебник для вузов/Под
ред. С.Г. Беляева, В.И. Кошкина. М., 1996.

382. Терещенко Г.Н. Процедуры несостоятельности Банка России до 1917
года//Бизнес и политика. 1997. N 9.

383. Тимербулатов А.М. Уголовно-правовые проблемы банкротства:
Дис….канд. юрид. наук. М., 1999.

384. Титова Е. Банкротство станет выгодным и должникам, и
кредиторам//Финансовые известия. 1998. 26 февр.

385. Тихомиров М.Н., Епифанов П.П. Соборное уложение 1649 г. М., 1961.

386. Ткачев В.Н. Дис….канд. юрид. наук. М., 1999.

387. Ткачев В.Н. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства)
в РФ. М.: Книжный мир, 2002.

388. Токаренко В.С. Финансовый анализ предприятия как составная часть
арбитражного управления//Сборник докладов и выступлений на IV
Международной научно-практической конференции “Современная практика
арбитражного управления”. СПб., 2000.

389. Торнау Н.Е. Законы о банкротстве. СПб., 1847.

390. Тосунян Г.А. Защита банковской деятельности: уголовно-правовой
аспект//Государство и право. 1995. N 3.

391. Тосунян Г.А., Викулин А.Ю. Постатейный комментарий к Закону “О
несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций”. М.: БЕК, 2000.

392. Трайнин А.Н. Несостоятельность и банкротство. СПб., 1913.

393. Трайнин А.Н. Юридическая сила определения свойства
несостоятельного//Вестник права. 1916. N 38.

394. Трофимов К. Ликвидация юридических лиц: вопросы имущественной
ответственности//Хозяйство и право. 1995. N 9.

395. Трофимов К.Т. Постатейный комментарий к ФЗ “О несостоятельности
(банкротстве) кредитных организаций”. М.: Инфра-М, 2001.

396. Тур Н.А. Конкурсный устав Германской империи и русские законы о
конкурсе. Сравнительное изложение. Карлсруэ, 1880.

397. Тур Н.А. Объяснительная записка к проекту устава о
несостоятельности. М., 1889.

398. Тур Н.А. Пересмотр постановлений о несостоятельности. СПб., 1896.

399. Туткевич Д.В. О праве объявления судом торговой несостоятельности
ex officio//Журнал Министерства юстиции. 1896. N 5.

400. Туткевич Д.В. Что есть торговая несостоятельность. СПб., 1896.

401. Улинский А.И. Конкурсный процесс. Несостоятельность торговая и
неторговая по русскому законодательству. Курск, 1915.

402. Устав о банкротах. М., 1801.

403. Устав судопроизводства торгового: с разъяснениями по решениям
бывшего 4-го, судебного, гражданского кассационного департаментов и 2-го
общего собрания Правительствующего Сената/Сост. А.А. Добровольский.
СПб., 1912.

404. Устюкова В.В. Правосубъектность крестьянского хозяйства//Советское
государство и право. 1992. N 1.

405. Фадейкина Н.В., Болгова Е.К., Сидоренко С.Ю. Финансовая политика и
регулирование неплатежеспособности и несостоятельности (банкротства)
коммерческих банков. Новосибирск, 1996.

406. Файншмидт Е.А. О роли банков в развитии процедуры несостоятельности
(банкротства)//Деньги и кредит. 1996. N 9.

407. Федоренко Н.В. Проблемы дополнительной эмиссии акций
предприятия-должника//Арбитражная практика. 2001. N 1.

408. Федоров А.Ф. Курс торгового права. Одесса, 1914.

409. Федоров А.Ф. Торговое право. Одесса, 1911.

410. Федоров В.Г. Право опровержения действий, совершенных должником в
ущерб кредиторов. СПб., 1913.

411. Федоров С. Мировое соглашение в деле о несостоятельности
(банкротстве)//Хозяйство и право. 2000. Прил. к N 12.

412. Федоров С.И. Дис….канд. юрид. наук. М., 2001.

413. Федоров С.И. Установление размера требований кредиторов по делам о
несостоятельности (банкротстве)//Законодательство. 1999. N 10.

414. Федоров Ю. Наблюдение – процедура весьма
специфическая//Антикризисное управление. 2000. N 1-2.

415. Федорова Г.В. Финансовый анализ предприятий при угрозе банкротства.
М.: Омега-Л, 2003.

416. Федотова Г. Концепция законодательства о несостоятельности
(банкротстве) предприятий//Хозяйство и право. 1993. N 3.

417. Французский закон “О судебной ликвидации несостоятельности” 5 марта
1889 года/Пер. с фр. Н. Тура. СПб., 1889.

418. Фриде А. Положения о несостоятельности торговой и неторговой. М.,
1869.

419. Хакулов М.Х. Неправомерное (преднамеренное и фиктивное)
банкротство: Дис….канд. юрид. наук. Кисловодск, 2000.

420. Хоуманн М. Повышение стандартов деятельности арбитражных
управляющих//Вестник ВАС РФ. Спец. прил. к N 3. 2001.

421. Хруцких В., Кошкина Е. Мышеловка в законе//Российская газета. 1998.
23 дек.

422. Цитович П.П. Курс вексельного права. М., 1890.

423. Цитович П.П. Очерк основных понятий торгового права. Киев, 1886.

424. Цитович П.П. Учебник торгового права. Вып. 1. Киев, 1891.

425. Чепурина Л.В., Саркисянц А.Г. Объединения и банкротства банков:
мировой опыт//Бухгалтерия и банки. 1998. N 5.

426. Черемискин В., Лебенков В. Кого и как спасать будем?//ЭКО. 1994. N
1.

427. Черныш А.И. Некоторые аспекты правового положения арбитражных
управляющих//Кодекс-info. 1999. N 11.

428. Чиркунова Е.В. Законодательство, регламентирующее производство по
делам о несостоятельности граждан//Кодекс-info. 1999. N 1.

429. Чиркунова Е.В. Особенности рассмотрения дел о несостоятельности
(банкротстве) граждан в арбитражных судах: Автореф. дис….канд. юрид.
наук. СПб., 2000.

430. Чиркунова Е.В. Правовая природа производства по делам о
несостоятельности (банкротстве) граждан//Правоведение. 2000. N 3.

431. Чуча С.Ю. Проблемы установления факта преднамеренного
банкротства//Арбитражная практика. 2002. N 7.

432. Шахов В.В. Введение в страхование. М.: Финансы и статистика, 2000.

433. Шеленкова Н.Б. Россия и Германия: новое законодательство о
банкротстве. Сравнительно-правовой анализ//Законодательство. 1998. N 7.

434. Шерешевский И. Новые узаконения в области гражданского и уголовного
права и процесса. Одесса, 1914.

435. Шерстюк В.М. Мировое соглашение по ФЗ “О реструктуризации кредитных
организаций”//Законодательство. 2002. N 2.

436. Шершеневич Г.Ф. Авторское право на литературные произведения.
Казань, 1891.

437. Шершеневич Г.Ф. Конкурсное право. Казань, 1898.

438. Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. М., 1912. Т. 4.

439. Шершеневич Г.Ф. Система торговых действий. Казань, 1888.

440. Шершеневич Г.Ф. Устав о несостоятельности. Казань, 1890.

441. Шершеневич Г.Ф. Учение о несостоятельности. Казань, 1888.

442. Шимановский М.В. Правила 7-го марта 1879 года, в связи с законом “О
несостоятельности”. Одесса, 1885.

443. Шипицина О.В. Правовое положение и лицензирование деятельности
арбитражных управляющих//Арбитражный и гражданский процесс. 2001. N 2.

444. Шишко И. Субъекты преступлений, связанных с
банкротством//Российская юстиция. 2000. N 8.

445. Шишмарева Т.П. Правовые вопросы реорганизации и ликвидации
юридических лиц вследствие несостоятельности: Дис….канд. юрид. наук.
М., 1992.

446. Энциклопедический словарь Русского библиографического института
“Гранат”/Под ред. Ю.С. Гамбарова, В.Я. Железнова, М.М. Ковалевского,
С.А. Муромцева, К.А. Тимирязева.

447. Юхнин А. Период наблюдения//Эксперт. 1998. N 5.

448. Яни П.С. Криминальное банкротство//Законодательство. 2000. N 3.

Раздел I. Теоретические основы конкурсного права

Глава I. Развитие отношений несостоятельности (банкротства)

_ 1. Несостоятельность (банкротство) в римском праве

История конкурсного права вызывает интерес не только тем, что мы можем
проследить порядок формирования тех или иных институтов, но и (главным
образом) тем, что многие вопросы, являющиеся нерешенными современным
правом, успешно решались ранее.

Первый возникающий вопрос – с какого времени существует конкурсное
право? Ответ на этот вопрос зависит от различного понимания учеными сути
конкурсного процесса, то есть от того, можно ли определенные отношения,
связанные с неоплатой долга, назвать конкурсными, или нет. Можно
полностью согласиться с А.Х. Гольмстеном: “Для того чтобы анализ мог
ограничиться исключительно конкурсным процессом, надо указать на
характернейшие черты того, что мы называем конкурсным процессом”.*(16)
Определяя конкурс как способ разрешения конкуренции прав нескольких
кредиторов, вызванной недостаточностью имущества должника, А.Х.
Гольмстен выделял основные и дополнительные признаки конкурсных
отношений; при этом к основным относились:

– недостаточность имущества должника для удовлетворения всех требований;

– наличие нескольких кредиторов;

– особый порядок удовлетворения требований.

Второстепенными (выводными) признаками, по мнению А.Х. Гольмстена,
являлись:

– образование конкурсной массы;

– особое управление имуществом должника, и т.д.

Тем не менее А.Х. Гольмстен называл конкурсными отношения, в которых
проявлялись основные признаки и не находили своего отражения
второстепенные. Именно поэтому А.Х. Гольмстен делал вывод о наличии
конкурса уже в древнейшем праве, когда объектом взыскания было не
столько имущество, сколько личность должника.

Так, например, в соответствии с нормами Русской Правды, должник мог быть
продан на торгах с тем, чтобы вырученные средства распределить между
кредиторами.

К признакам конкурса, названным А.Х. Гольмстеном, Г.Ф. Шершеневич
добавлял некоторые другие, вследствие чего отношение к сути конкурса
несколько менялось. Г.Ф. Шершеневич считал, что “только развитое
кредитное хозяйство может вызвать потребность в создании тех норм
материального и процессуального права, которые в своей совокупности
образуют конкурсное право, т.е. совокупность юридических норм,
разрешающих стечение требований на имущество, недостаточное для полного
их удовлетворения”,*(17) поэтому конкурсными отношения будут при наличии
еще некоторых (по сравнению с названными А.Х. Гольмстеном) признаков:

– обращение исполнения на имущество, а не на личность должника;

– выведение исполнения из области частного самоуправства и надзор за ним
правительственных органов.

Исходя из этих признаков, Г.Ф. Шершеневич делает вывод, что в те
времена, когда обеспечением служило не имущество должника, а он сам,
конкурса не было: “В праве древних народов мы тщетно искали бы следов
того сложного института, каким представляется институт
несостоятельности”.*(18) Подобного мнения придерживался Д.В. Туткевич:
“В законодательствах древнейших народов не существовало настоящего
конкурса”.*(19)

В.Г. Струкгов считал, что “в истории римского права начало конкурсного
законодательства можно искать лишь в период расцвета классической
юриспруденции”.*(20)

Древнейшему римскому праву была известна ситуация, когда несколько
кредиторов предъявляли требования одному должнику.

Так, Закон XII таблиц в качестве последствий для должника предусматривал
partes secanto – кредиторы могли убить его и тело разрубить на части.

Не вызывает сомнений мысль Г.Ф. Шершеневича о том, что данная норма
Закона была “не средством имущественного удовлетворения, а способом
удовлетворения чувства мести, которое питал неразвитой человек к
неисправному должнику”.*(21) Впрочем, мысль о том, что законодательство
о несостоятельности должно прежде всего содержать самое суровое
наказание для должников, называют общей для всех “первобытных
культур”.*(22) Кроме того, как отмечает Ч. Санфилиппо, распространена
была ситуация, когда неплатежеспособного должника магистрат объявлял
addictus, т.е. присужденным кредитору.*(23)

На наш взгляд, описанные отношения не являются конкурсными; о зачатках
конкурса мы можем говорить как минимум тогда, когда обращению взыскания
на личность должника предшествует реализация его имущества и
распределение вырученных средств между кредиторами.

Правда, в отношении partes secanto Г.Ф. Шершеневич приводит мнение
римских писателей (Авл Геллий, Квинтилиан, Тертулиан), в соответствии с
которым нормы о partes secanto хоть и присутствовали в Законе, но
реального применения не имели. Кроме того, К.И. Малышев приводит взгляды
некоторых ученых, толкующих указанное положение как дележ имущества
должника, либо выдачу его в отработку головою в искуп долга, либо
продажу его с дележом вырученной суммы.*(24) С этими мнениями сложно
согласиться, зная, что римские юристы, как правило, следовали за жизнью,
записывая то, что уже было на практике. Кроме того, логичным
представляется мнение К.И. Малышева: “В первоначальных обществах
имущественная почта народного хозяйства и права еще слишком мелка,
кредит обеспечивается лицом своего должника с его семьей и из этого же
источника производится взыскание в случае неисправности, взыскание
обращалось на лицо, потому что лицо было почти единственной ценностью в
этом первобытном хозяйстве”.*(25)

Безусловно, римское право развивалось в направлении от личных форм
взыскания к имущественным. Как верно отмечает С.Э. Жилинский,
“законодательство качественно меняло свои установления, перенося акценты
на имущественное обеспечение долга и его реальный возврат в
натуре”.*(26)

Уже Закону XII таблиц были известны две категории должников: обычные и
nexum – согласившиеся обеспечить долг своей личностью. Для должников
первой категории необходим был судебный приговор либо собственное
признание, после чего по прошествии 30 дней кредитор мог, захватив
должника, требовать от магистрата его выдачи. Всего этого не требовалось
для nexum. Далее для должников обеих категорий последствия были
одинаковыми: применялся процесс manus injectio, после чего кредитор мог
увести должника и держать его в цепях в течение 60 дней, периодически
выводя в базарные дни на площадь и предлагая оплатить долг в полном
объеме. При отсутствии желающих это сделать должник терял свою
правоспособность, становясь рабом, которого можно было продать, убить и
т.д.

Данная ситуация предполагает, как видим, имущественное удовлетворение
как альтернативу личному взысканию; более того, с некоторой долей
условности можно провести аналогию между manus injectio и современным
конкурсным институтом исполнения обязательств должника третьими лицами.
Кроме того, применительно к римскому праву мы вполне можем предположить,
что взыскание на личность обращалось уже после обращения взыскания на
имущество должника. По мнению исследователей, введенная претором
имущественная расправа возобладала в классическую эпоху.*(27)

Большое значение для конкурсного права имеет Закон Петелия (lex
Poetelia), изданный в 326 г. Этот Закон запретил, во-первых, обеспечение
долга личностью (т.е. nexum перестали существовать); во-вторых,
физическое воздействие на должника (истязания). Кроме того, Закон
говорил о некой клятве, мнения о содержании которой расходятся. Так,
Г.Ф. Шершеневич считает, что lex Poetelia устранял необходимость для
должника поклясться, что все принадлежащее ему имущество в полном объеме
он отдал кредиторам. На наш взгляд, более обоснованной является позиция
К.И. Малышева, который считал, что должник клялся в том, что имеет либо
найдет в течение определенного времени средства для покрытия всех
долгов.*(28) Это мнение более соответствует общей тенденции развития
римского права, когда “личное исполнение перестало уже удовлетворять
требованиям времени, перестало соответствовать степени развития
гражданского оборота”.*(29)

Имущественное взыскание представляет интерес особенно в сравнении с
современными способами удовлетворения кредиторов.

Как отмечалось выше, на наш взгляд, изначально имущественное взыскание
либо предшествовало личному, либо применялось в случае невозможности
личного (например, когда должник скрывался, бросив имущество).

Первая стадия имущественного взыскания – институт missio in
possessionem. Суть его состояла в том, что кредитор (или кредиторы), с
разрешения претора, в интересах всех кредиторов осуществлял bonorum
servandorum causa (держание, надзор за имуществом, его охрану от
неуправомоченных лиц). Право собственности на имущество должника в
процессе осуществления missio in possessionem не переходило. Кредиторы
специально не уведомлялись (К.И. Малышев отмечал, что “кредитор,
исходатайствовавший себе missio in possessionem, не обязан был вызывать
других кредиторов к участию в производстве. Это противоречило бы
основному началу римского права, по которому каждый свободный человек
должен заботиться только о своих собственных интересах, а не служить
орудием для чужих выгод”),*(30) но гласность процесса позволяла узнать о
неплатежеспособности должника всем кредиторам, которым давалось
определенное время для заявления требований.

Вторая стадия процесса обращения взыскания на имущество представляла
собой его реализацию, для осуществления которой кредиторы выбирали
одного из них – magister bonorum vendendorum, в обязанности которого
входила аукционная продажа имущества должника. Для определения статуса
покупателя (который назывался emptor bonorum) важнейшими представляются
следующие моменты.

Во-первых, magister bonorum vendendorum мог осуществить только оптовую
продажу имущества должника – venditio bonorum (далеко не сразу стала
допускаться розничная продажа – distractio bonorum). О причинах того,
что продажа производилась именно оптом, ученые не пришли к единому
мнению. Так, К.И. Малышев считал, что причина – в сложностях розничной
продажи, так как “легче было отыскать человека, который решился бы
приобрести себе целое имущество оптом”.*(31) Не соглашаясь с ним, Г.Ф.
Шершеневич проводил аналогию между оптовой продажей имущества и выдачей
должника кредитору: “продажа оптом объясняется скорее всего переходом от
прежнего личного исполнения, – только все имущество, во всей своей
целости, могло заменить личность должника”.*(32)

Во-вторых, купив имущество, emptor bonorum был обязан заплатить
кредиторам определенный процент от их требований, который устанавливал
magister bonorum vendendorum, – таким образом, обязанности emptor
bonorum ограничивались уплатой этого процента, хотя, безусловно,
впоследствии от продажи имущества emptor bonorum мог получить гораздо
большие суммы.

В-третьих, возникает вопрос о характере связи между должником и
покупателем его имущества, которого и Г.Ф. Шершеневич, и К.И. Малышев
называют общим правопреемником должника. Эта мысль вызывает сомнения,
во-первых, потому, что emptor bonorum был должен кредиторам только
определенный заранее процент; во-вторых, так как и после продажи должник
оставался обязанным в оставшейся части долга, т.е. все его обязанности
не переходили к emptor bonorum, следовательно, говорить об общем
правопреемстве едва ли можно.

Должник, реализация имущества которого не приводила к погашению всех
требований, должен был в течение неограниченного времени из вновь
появляющегося имущества удовлетворять существовавшие требования. Это
правило не зависело от того, оптовой либо розничной была продажа, хотя,
безусловно, переход к distractio bonorum можно рассматривать как
отправную точку в процессе формирования института конкурсной массы.
Именно тогда появился особый субъект – curator bonorum – осуществлявший
продажу имущества и реализацию всех вырученных средств между
кредиторами.

Тем не менее и после того, как римское право сделало в своем развитии
такой важный шаг, личные последствия для должника не исключались.
Ситуация несколько изменилась введением cessio bonorum. Суть этого
института состояла в том, что должнику предоставлялась возможность
заключить договор уступки прав в отношении всего своего имущества в
пользу кредиторов. В результате должник полностью освобождался от личных
последствий (исключалась infamia), а со временем стало допускаться
освобождение и от последствий имущественных. “Идея имущественного
обеспечения кредита проникала в сознание римского народа медленно.
Мало-помалу развивалось закладное и ипотечное право и образовалось
понятие, что долг может лежать и не на лице, а на вещи”.*(33) Поскольку
применение cessio bonorum вело к значительным льготам для должника,
применяться оно могло только при отсутствии какой-либо его
недобросовестности.

Устранение личных (а позже и имущественных) последствий банкротства
говорит о том, что римское право постепенно вырабатывало еще один
важнейший признак конкурса – погашение всех оставшихся
неудовлетворенными требований кредиторов в момент окончания всех
процедур, применяемых к должнику.

Инициатива в открытии конкурсного процесса практически на протяжении
всей истории римского права принадлежала кредиторам; инициатива суда и
должника не допускалась. Основанием для обращения кредитора с
соответствующим требованием было отсутствие уплаты долга, причем это
требование могло основываться как на неисполнении договора, так и на
признании долга должником, и на нарушении вещных прав; при этом
подтверждение требования судебным решением допускалось, но не было
обязательным.

Интересно, что римские юристы пытались решить проблему кредиторов,
имеющих досрочные и условные требования. Четких ответов на возникающие
вопросы не существовало; из противоречивых высказываний на это римских
юристов*(34) К.И. Малышев делает следующий вывод: “Требовать наложения
общего ареста на имущество должника кредитор не может до тех пор, пока
не исполнились условия или сроки платежа по его претензии. Но он имеет
право принять участие во временном владении, испрошенном другими
кредиторами”.*(35) Таким образом, в конкурсных процедурах могли
участвовать и те кредиторы, чьи требования еще не стали действительными.

К числу достижений римского конкурсного права следует отнести создание
правовых норм, регулирующих признание недействительными некоторых сделок
должника. Такие механизмы возникли в связи с Actio Pauliana. Суть его
состояла в том, что сделки, совершенные должником до введения missio in
possessionem, признавались ничтожными, во-первых, если в результате у
кредиторов возникали убытки, во-вторых, при наличии злого умысла как со
стороны должника, так и со стороны контрагента, приобретшего вещь. На
наш взгляд, этот момент представляется очень важным – сделка с
добросовестным кредитором не могла быть признана недействительной, даже
если должник действовал во вред кредиторам. Следует отметить, что злой
умысел должника презюмировался, если он, имея долги, отчуждал свое
имущество. Указанное положение римского права послужило началом
субъективной теории опровержения сделок должника (когда основное
значение имеет субъективный момент – намерение нанести ущерб
кредиторам).

По мнению К.И. Малышева, с которым трудно не согласиться, регулирование
иным, объективным, быть не могло, так как в те времена в торговом мире
несостоятельность становилась гласной, еще не будучи объявленной, т.е.
лица, приобретавшие имущество у должника, предполагались осведомленными
о его несостоятельности, т.е. “все отчуждения, совершенные должником,
убежавшим от кредиторов, считались недобросовестными со стороны
приобретателей и подлежали повороту в пользу конкурсной массы”.*(36)

Законодательство Юстиниана внесло значительные изменения в нормы о
конкурсе, правда, по мнению Г.Ф. Шершеневича, эти изменения “отразились
вредно на самом основном начале процесса – на быстроте
производства”.*(37) В течение рассматриваемого периода были установлены
двух- и четырехлетние сроки для заявления кредиторами своих требований к
должнику (для местных и иногородних кредиторов соответственно). Кроме
того, возникла практика, в соответствии с которой император мог по
просьбе должника предоставить отсрочку (не более чем 5 лет) в уплате
долга. К.И. Малышев отмечает, что пятилетние отсрочки платежей вошли в
обычай вследствие того, что по сравнению с общей продолжительностью
конкурса пятилетний период был незначительным; вообще же конкурсное
производство в тот период было очень длительным: “От местных чиновников,
заведовавших судебными делами, тянулся длинный ряд инстанций до двора
самого императора. Были примеры, что самые простые и бесспорные дела
производились лет по 18 только в одной инстанции”.*(38)

Возможность предоставления отсрочки в платеже долгов сама по себе еще не
говорит о зачатках мирового соглашения, но позже “Юстиниан установил,
что если большинство кредиторов находит просьбу об отсрочке достойной
удовлетворения, то меньшинство считается связанным этим решением”.*(39)
В данном случае мы уже наблюдаем не что иное, как зарождение института
мирового соглашения. И хотя отсрочка утверждалась императором, налицо
многосторонняя сделка кредиторов (при этом голосование производилось
большинством голосов, а не большинством требований), в которой
меньшинство могло быть принуждено исполнять чужую волю.

Продажа имущества проводилась в этот период в розницу, однако требования
публичности при проведении торгов не было. Очень важным представляется
тот факт, что curator bonorum обязан был доказать отсутствие каких-либо
соглашений с покупателями, т.е. фактически, выражаясь современным
языком, можно сказать, что создавались механизмы проверки
добросовестности управляющего.

Кроме того, попечителей (кураторов) могло быть несколько, в этом случае
они несли солидарную ответственность, “если каждый из них в отдельности
не был ограничен определенным, местным, кругом действия”.*(40) По мнению
К.И. Малышева, каждый куратор являлся законным представителем конкурсной
массы, вследствие чего “имел право предъявлять иски в интересах массы,
обязан был являться к ответу по претензиям других лиц к массе, или же
уполномочивать на то особых поверенных”.*(41)

Подводя итоги краткой характеристике римского конкурсного права, выделим
основные его особенности и тенденции развития:

– постепенный переход от личных форм взыскания долга к имущественным;

– постепенный переход к публичным торгам как форме реализации имущества
должника; при этом следует отметить, что кредиторы никогда не
приобретали право собственности на имущество должника;

– тенденция к завершению конкурсного процесса прекращением как личных,
так и имущественных претензий кредиторов;

– переход к розничной продаже имущества от оптовой и, как следствие, к
формированию конкурсной массы и определению статуса субъекта,
занимающегося формированием, реализацией конкурсной массы,
распределением средств;

– применение конкурсных норм как к находящемуся в живых должнику, так и
к умершему;

– возникновение зачатков мирового соглашения должника с кредиторами.

Как отмечалось, не все ученые называли описанные выше отношения
конкурсными, но все признавали значение норм римского права. Так, Д.В.
Туткевич писал: “…тем не менее venditio bonorum, distractio bonorum и
в особенности cessio bonorum и Actio Pauliana римского права были,
несомненно, тем краеугольным камнем, на котором построено впоследствии
все сложное здание конкурсного права и процесса”.*(42)

_ 2. Несостоятельность (банкротство) в праве Италии, Франции, Германии,
Англии

Положения римского конкурсного права частично были восприняты
средневековым итальянским правом, которое, по мнению многих ученых,
удержалось от слепого подражания римскому праву. Основным стимулом
развития конкурсного права является развитие торговли, кредитных
отношений – и это в полной мере проявилось в средневековой Италии. “Уже
к концу первой половины средних веков Италия, особенно северная,
покрывается сетью самостоятельных торговых республик, захвативших в свои
руки торговлю Европы с доступным тогда Востоком”.*(43) Уже в IX-X вв.
торговые отношения в итальянских городах были весьма развиты, что
побуждало право к созданию механизмов, направленных на удовлетворение
требований кредиторов неплатежеспособного должника. Кроме того, в Италии
существовала важная политическая предпосылка развития конкурсного права
– поскольку итальянские города были самостоятельны, то должник легко мог
скрыться от кредиторов в другом городе-государстве. Следствием такой
ситуации явилась, во-первых, необходимость выработки четких
единообразных положений конкурсного права. Г.Ф. Шершеневич отмечает, что
“в каждом более значительном городе конкурсное право развивалось
самостоятельно, составляя предмет заимствования для меньших
городов”.*(44) Во-вторых, следствием политической разобщенности явилась
такая особенность конкурсного права, как быстрота осуществления
мероприятий, применяемых к должнику. Естественно, и очень сжатые сроки
производства не всегда могли достигнуть результата и остановить
бежавшего должника, поэтому для итальянского конкурсного права
характерно важнейшее направление развития – от личных форм взыскания к
имущественным.

Информацию о праве средневековых итальянских городов (в том числе и
конкурсном) мы черпаем из статутов, представлявших собой сборники
судебных решений, более или менее систематизированных. Изначально
конкурсные нормы были по статутам рассеяны; “в позднейших статутах мы
встречаем особые отделы, посвященные конкурсному праву, помещаемые
иногда особо, в самом конце, как в статутах Пиаченцы, Брешии, Болоньи,
иногда среди других постановлений, как в статутах Милана, Генуи,
Флоренции”.*(45) Отмечается, что первый конкурсный статут появился в
Венеции в 1244 г.*(46) Наиболее разработанным называют статут г. Генуи
1488 г.*(47)

Итальянское конкурсное право было направлено на регулирование торговой
несостоятельности, поскольку фактически именно купцы впадали в
неоплатность. Однако, поскольку запрета на применение конкурсных норм к
лицам, не являвшимся торговцами, не существовало, можно сделать вывод о
том, что те же нормы применялись и в случаях неторговой
несостоятельности.

В качестве еще одной особенности итальянского конкурсного права можно
отметить значительную роль суда при том, что “вмешательство суда не
устраняло самодеятельности кредиторов, которые сами заведовали
имуществом несостоятельного, проверяли претензии, распродавали
ценности”.*(48) Суд контролировал осуществление конкурсных мероприятий и
выносил решение о признании должника банкротом, однако, “на взгляд
итальянских юристов, несостоятельность наступала не в тот момент, когда
постановлено решение суда, а когда он скрылся либо бежал от
кредиторов”.*(49) То есть значение имело не столько судебное решение,
сколько обнаружение признаков банкротства – в качестве таковых могло
рассматриваться не только исчезновение должника – например, в статутах
Болоньи было установлено, что признаками банкротства являются:
безвыходное пребывание должника в собственном доме в течение 3 дней;
закрытие торгового заведения в течение 3 будничных дней без объявления
причин.*(50)

Для должника существовали личные последствия, которые постепенно
смягчались и сменялись имущественными, хотя в течение очень длительного
времени должник предполагался недобросовестным: decoctor ergo fraudator.
Очень долго итальянское право не дифференцировало последствия
банкротства для добросовестных и недобросовестных должников. Постепенно
для случайных банкротов было допущено применение cessio bonorum (т.е. в
обмен на передачу кредиторам всего имущества и клятву в отсутствии
другого имущества должник освобождался от личных последствий).

Инициатива в возбуждении конкурсного процесса могла исходить от
следующих субъектов: кредиторы; должник; суд.

Что касается возбуждения производства по инициативе кредиторов, то оно
допускалось везде и без всяких проблем. Возможность инициативы должника
рассматривалась как льгота, поскольку вела к смягчению личных
последствий, в частности, к освобождению от ареста либо к аресту в
собственном доме. Вследствие этого “инициатива должника в открытии
конкурсного процесса была или совсем запрещена, или значительно
ограничена. Например, в Генуе и Пистойе она вовсе не допускалась. А там,
где она была дозволена для несостоятельных и несчастных, она совершалась
через посредство суда, и должник освобождался ею от ареста только против
тех кредиторов, которые были своевременно вызваны к участию в конкурсном
производстве”.*(51)

Инициатива суда в возбуждении конкурса допускалась, но применялась очень
редко.

Интересно отношение итальянского конкурсного права к кредиторам, которые
наделялись значительными правами. Предусматривалось создание комитета
кредиторов – capi di creditori.

Полномочия capi di creditori были следующими:

– владение имуществом должника;

– управление имуществом;

– розыск имущества, создание конкурсной массы;

– проверка требований, предъявляемых к должнику;

– представление должника в суде;

– заключение мирового соглашения с должником.

Для кредиторов устанавливались достаточно короткие сроки для заявления
своих требований: “Кредиторы обязаны были явиться и предъявить
требования к должнику под страхом совершенной потери своих прав. Кроме
обычных доказательств своих требований, по некоторым статутам кредиторы
должны были подкрепить их присягою”.*(52) Таким образом, пропущенный
срок для предъявления требований восстановлению не подлежал.

Одним из достижений итальянского конкурсного права можно считать
развитие положений римского права об опровержении сделок должника.
Развитие это заключалось в том, что наряду с субъективной теорией
опровержения, известной римскому праву, была создана новая теория,
основанная на объективных факторах. Таким образом, продолжалось
применение Actio Pauliana, но, наряду с этим, в статутах появились
нормы, позволяющие арестовывать имущество, отчужденное должником в
течение определенного времени перед обнаружением несостоятельности. Как
отмечает К.И. Малышев, в Генуе этот срок равнялся 15 дням, в других
городах – 3 или 4 месяцам.*(53) Такие сделки признавались
недействительными на основании одного лишь объективного критерия
времени.

Еще одним важнейшим положением итальянского конкурсного права,
касающимся кредиторов, является то, что “к участию в конкурсе
допускались все кредиторы, хотя бы требования их были поставлены в
зависимость от условия или срока, еще не наступивших”.*(54) Таким
образом, не дифференцировалось положение кредиторов с наступившими
сроками исполнения требований и с еще не наступившими. В современном
российском конкурсном праве решение этого вопроса связано с множеством
проблем, на которых мы остановимся в соответствующих параграфах.

В некоторых итальянских городах устанавливалось различное правовое
положение местных и иностранных кредиторов, причем местные пользовались
преимуществами при удовлетворении требований.

Как упоминалось выше, итальянское конкурсное право допускало заключение
мирового соглашения должника с кредиторами. Положения о мировом
соглашении были разработаны в очень высокой степени.

Мировое соглашение было сделкой, прекращающей конкурс, однако только в
том случае, если совершалось добросовестно – иначе оно признавалось
недействительным. Кроме того, существовало правило, в соответствии с
которым “ложные кредиторы, подписавшиеся под мировой сделкой или иначе
выдавшие себя за кредиторов, становились должниками конкурсной массы на
ту же самую сумму, на которую они выдавали себя кредиторами, а
принадлежащие им действительные права на участие в массе
уничтожались”.*(55)

Для заключения мировой сделки присутствие должника было необходимо; о
том, что законодательства большинства городов поощряли заключения
мировых соглашений, говорит тот факт, что сбежавшему должнику выдавалась
особая охранительная грамота – salvo condotto, освобождавшая его от
ареста при возвращении к месту заключения мирового соглашения.

Как отмечает Г.Ф. Шершеневич, некоторые статуты устанавливали срок,
только в течение которого мировое соглашение могло быть заключено;
например, в Генуе этот срок равнялся 8 месяцам,*(56) в Милане должнику
давалось 3 месяца.*(57)

Отличались и правила голосования при заключении мирового соглашения. По
общему правилу, для заключения мировой сделки было необходимо
большинство 2/3 от общего числа долговых претензий; по генуэзским
статутам требовалось большинство 7/8 по сумме претензий.*(58) В
некоторых статутах устанавливалось, что мировое соглашение утверждается
судом.

Таким образом, из вышесказанного можно сделать вывод о высокой степени
разработанности конкурсного права положениями статутов итальянских
городов. Но “италианское право на этом остановилось. Оно так и осталось
правом отдельных городов и не возвысилось до общего италианского
торгового права. Этому мешали политические условия. Знамя прогресса было
перехвачено у италианцев другими народами Западной Европы и прежде всего
французами”.*(59)

Французское конкурсное право интересно прежде всего тем, что оно
зародилось под влиянием итальянских купцов, торговавших на французских
ярмарках.*(60) Толчком к развитию конкурсного права послужило
недовольство итальянских купцов отсутствием во французском праве норм,
регулирующих конкурсные отношения. Поскольку в итальянском праве такие
законы были и к должникам применялись суровые последствия, итальянцы
желали, чтобы подобные последствия применялись и к их французским
контрагентам. Этим объясняется тот факт, что первые французские законы в
области конкурсного права носили ярко выраженный уголовный характер.
Таким был Указ Франциска I 1536 г., таким был и Указ Карла IX 1560 г.,
правда, последний предусматривал наказание не только для самих
должников, но и для лиц, принявших участие в подложном переукреплении
имущества, устанавливая таким образом и определенные гражданско-правовые
последствия. “Законы Франции тех лет повелевали применять к банкротам
телесные наказания, одевать на них ошейники и привязывать к позорному
столбу”.*(61) По названным выше причинам, как считает В.Г. Струкгов*(62)
(и с этим мнением нельзя не согласиться), французское право основное
внимание уделяло разработке понятия о торговой несостоятельности –
faillite, а не о несостоятельности вообще – deconfiture. Целиком на
регулирование гражданских последствий, как отмечает Г.Ф. Шершеневич, был
направлен Указ 1609 г., изданный Генрихом IV. Этот Указ дифференцировал
банкротство на несчастное и злостное; признавал и развивал положения
Actio Pauliana; определял статус действительных кредиторов, которым
запрещалось вступать с должником в какие-либо сделки и предоставлять ему
какие-либо отсрочки. Французскому праву был известен институт cessio
bonorum, правда, применение его было связано с применением к должнику
позорящих процедур: “Чаще всего должник допускался к cessio bonorum
только с условием носить потом целую жизнь зеленый колпак. Лишь только
он снимал его, кредиторы могли арестовать его и посадить в долговую
тюрьму”.*(63) В 1629 г. подобные последствия были отменены для
несчастных банкротов, но, как замечает К.И. Малышев, “колпаки
встречаются еще в XVII столетии, и даже после того, как этот обычай
вышел из употребления, судебные решения о допущении cessio bonorum
писались по старинке с этим условием – носить колпак”.*(64)

Большое значение для истории французского конкурсного права имеет
торговый Ордонанс 1673 г. (Ордонанс Кольбера), содержащий XI раздел (13
статей), посвященный несостоятельности. Ордонанс закреплял как торговую,
так и неторговую несостоятельность; устанавливал, что моментом открытия
несостоятельности является день бегства должника; признавал
недействительными все сделки должника, совершенные во вред кредиторам;
определял, что голосование на собрании кредиторов осуществляется не
количеством кредиторов, а количеством требований. В качестве серьезного
недостатка Ордонанса Кольбера отмечается то, что он не предусматривал
обязательную публикацию о несостоятельности, предоставляя должнику
извещать кредиторов.*(65)

Позже, в начале XVIII в., положения об опровержении сделок должника были
дополнены нормами, в соответствии с которыми “все передачи, распоряжения
и сделки, а также судебные решения против должника, совершенные в
течение последних 10 дней перед открытием несостоятельности, должны быть
признаны недействительными”.*(66) Требования, предъявляемые к должнику,
подлежали проверке на предмет их действительности; дела о банкротстве
стали рассматриваться не общими, а специальными судами; в конкурсный
процесс вводились нормы, призванные заменить cessio bonorum. Эти нормы
применялись только в случаях торговой несостоятельности и состояли в
том, что на должника возлагалась обязанность заявлять в суд о своей
несостоятельности с указанием ее причин, “а суду предоставлялось
разрешать вопрос о свойстве несостоятельности, а именно об
извинительности или неизвинительности ее”.*(67) В первом случае
устанавливались такие же последствия, как и при cessio bonorum.

Примерно тогда же, в начале-середине XVIII в., появилось положение о
том, что при заключении мирового соглашения проголосовать за его
заключение должно большинство в 2/3 по сумме претензий кредиторов,
однако “лица, имевшие привилегию или ипотеку на каком-либо имуществе
несостоятельного, не обязаны были подчиняться мировым сделкам, принятым
другими кредиторами”.*(68) Это означает, что указанные кредиторы могли
изъять определенное имущество должника и самостоятельно, вне рамок
конкурсного процесса, получить удовлетворение из его стоимости.

Важным этапом в развитии французского конкурсного права стало Торговое
уложение, принятое 12 сентября 1807 г. и вступившее в силу с 1 января
1808 г. Уложение усилило уголовную направленность норм. Как отмечает
К.И. Малышев, “сам Наполеон I, возвратившись после Тильзитского мира во
Францию, лично присутствовал в заседаниях и настаивал на принятии крутых
мер против банкротов”.*(69) Наполеон настаивал на презюмировании
злостного банкротства; на введении ответственности жены по долгам мужа:
“Желательно, чтобы жена во всех случаях разделяла несчастие мужа…, так
как она призвана к тому самой природою вещей, как и к участию в его
удачах”.*(70) Тем не менее ученые отмечали высокие достоинства Уложения,
которое имело “решительное влияние на торговое право почти целого
мира”.*(71)

Уложение закрепило три вида несостоятельности – несчастную,
неосторожную, злостную, но в силу того, что презюмировалась злостность,
любой должник в случае неоплаты долгов подлежал аресту.

Интересным представляется тот факт, что в период действия Уложения 1808
г. четко дифференцировались понятия faillite (несостоятельность) и
banqueroute (банкротство), при этом несостоятельность ipso facto
наступала с момента прекращения платежей; признание банкротства
происходило, если должник оказывался виновным в злоупотреблениях либо
обмане. Таким образом, банкротством считалась несостоятельность,
соединенная с незаконными (уголовно наказуемыми) действиями должника.

Уложение вводило обязанность заявления должником о своей
несостоятельности в течение 3 дней с момента прекращения платежей. При
несостоятельности полного товарищества необходимо было указать в
заявлении сведения о каждом из товарищей, несущих солидарную
обязанность.

Следствием чрезмерной суровости норм Уложения стало то, что многие
должники либо скрывались, либо договаривались с кредиторами о ведении
дел вне судебных органов. Оба последствия являлись весьма
отрицательными; результатом реформирования конкурсного права стало
принятие Закона 1838 г., значительно смягчившего меры, применяемые к
должникам.

Закон 1838 г., как и Уложение 1808 г., касался только торговой
несостоятельности (устанавливалось, что только купцы могут быть
несостоятельными; лица, не ведущие торговлю, могут впадать в
неоплатность, которая влечет иные последствия и рассматривается общими
судами). Именно с этим законом В.В. Степанов связывает значительные
изменения французского законодательства о несостоятельности, в
результате чего “стали применяться в основном гражданско-правовые
средства”.*(72)

В литературе того времени развернулась дискуссия о том, кого именно
следует считать торгующим лицом и, соответственно, что считать торговыми
действиями. По общему правилу, “торгующим лицом считается тот, кто в
виде обыкновенного своего промысла совершает торговые действия, хотя бы
он и не имел патента и посвящал себя главным образом другому
занятию”.*(73)

Возможность признания должника несостоятельным и применения последствий
несостоятельности не зависела от количества кредиторов – и при одном
кредиторе возникали конкурсные отношения.

Инициировать возбуждение дела о банкротстве могли кредиторы, должник,
суд; при этом в течение года после смерти должника допускалось его
признание несостоятельным по заявлению кредиторов либо судом ex officio.

Последствием вынесения судом решения о банкротстве было наступление
сроков исполнения всех обязательств должника и прекращение начисления
процентов. Конкурсное производство было значительно упрощено; проводил
производство попечитель, назначавшийся судом, причем кредиторы имели в
этом вопросе только право совещательного голоса (решение о назначении
попечителя, как и некоторые другие постановления суда, не
обжаловались).*(74) Попечителем могло быть любое лицо за исключением
родственников должника (вплоть до 4-й степени родства); допускалось
назначение нескольких попечителей с солидарной ответственностью каждого.
В отличие от Уложения 1808 г., Закон 1838 г. допускал обжалование
действий попечителя, а также ходатайство о его увольнении. Интересен тот
факт, что Закон (как и Уложение) “дозволяет попечителям пользоваться
услугами несостоятельного по управлению его делами, если он не
подвергнут личному задержанию”.*(75)

Мировые сделки заключались большинством 3/4 от общей суммы доказанных
требований; кредиторы обеспеченные могли участвовать в голосовании
только при условии отказа от обеспечения. Заключать мировое соглашение
мог только несостоятельный; банкроту такое право не предоставлялось.
Мировое соглашение подлежало утверждению судом; при этом суду были
предоставлены значительные полномочия по отказу в утверждении сделки –
суд мог это сделать только на основании того, что сделка представляется
ему нецелесообразной (например, предусматривает значительный срок
отсрочки платежей). После заключения мирового соглашения должник
восстанавливался в праве управления имуществом.

Еще одно очень интересное правило, введенное Законом 1838 г., состояло в
том, что конкурсное производство могло быть приостановлено при
обнаружении недостаточности средств должника на покрытие судебных
издержек (открытие производства осуществлялось за счет казны). При этом
ограничения прав для должника продолжали существовать, но кредиторы
могли требовать удовлетворения только в индивидуальном порядке.
Поскольку производство не прекращалось, а приостанавливалось, то любое
заинтересованное лицо (включая должника) в любой момент могло требовать
его возобновления, если удавалось доказать достаточность средств на
удовлетворение издержек.

Подводя итог изложению особенностей исторического развития французского
конкурсного права, следует согласиться с мнением К.И. Малышева: “В
основе французского процесса о несостоятельности и банкротстве лежит
мысль об охранении торгового кредита как общественной потребности.
Понятие о торговом кредите ограничено только торговым классом и
торговыми обязательствами и резко отличается от понятия о личном
кредите”.*(76)

Следует отметить, что французское конкурсное право оказало очень сильное
влияние на конкурсные законы Италии, в том числе и после ее объединения.

Так, при создании итальянского торгового законодательства за основу было
взято Торговое уложение Сардинского королевства, третья книга которого,
посвященная регулированию конкурсных отношений, почти дословно повторяла
Закон 1838 г.*(77) С 1 января 1883 г. вступило в силу новое торговое
уложение Италии, в котором наряду с французским просматривается
германское и бельгийское влияние. Книга 3-я этого уложения, содержащая
нормы о несостоятельности, устанавливала следующие основные положения:
торговая несостоятельность не отделялась от неторговой (порядок в обоих
случаях был одинаковым); конкурсное право от конкурсного процесса не
отделялось; для купца, оказавшегося неплатежеспособным вследствие
несчастного (случайного) стечения обстоятельств, был введен особый
порядок отсрочки платежей – moratoria (должник мог просить суд отсрочить
не более чем на 9 месяцев открытие конкурса, если его активы превышали
пассивы, неоплата требований была вызвана чрезвычайными
обстоятельствами, с чем согласилось большинство кредиторов).

Некоторое влияние итальянского и французского права испытало на себе
конкурсное право Германии. Влияние это определялось главным образом
торговлей, в первую очередь, с итальянскими купцами.*(78) Однако в
отличие от Франции, “где инициатива введения конкурсного права
принадлежала королевской власти, в Германии города сами принуждены были
вырабатывать начала конкурсного процесса”.*(79) Вмешательство
королевской власти состояло в издании немногочисленных законов, имеющих
уголовную направленность (так, эдикты Карла V от 1531 и 1540 гг.
“приравнивали несостоятельных должников к ворам и предписывали
подвергать их немедленной казни”).*(80)

В древнейшем праве германских народов существовало личное взыскание –
должника отдавали кредитору, первым предъявившему требование. Еще одной
характерной чертой древнего германского конкурсного права является
отсутствие пропорционального распределения средств, вырученных от
продажи имущества должника, между кредиторами. Средства распределялись в
последовательности, определяемой датой предъявления требований;
требования удовлетворялись в полном объеме до тех пор, пока хватало
имущества. Частично такой порядок начал отменяться в XIII в., когда
пропорциональность была введена для случаев смерти либо бегства
должника; гораздо позже пропорциональное распределение стало допускаться
во всех случаях банкротства.

Германские юристы обосновывали положения об универсальности конкурсного
процесса и о необходимости господства суда над разделом имущества
должника. Универсальность состояла в том, что с момента признания
банкротства должника все его имущество поступало в конкурсную массу, все
требования рассматривались одним судом. Это касалось, в том числе,
требований собственника, чье имущество оказывалось у должника;
требований обеспеченных кредиторов. Таким образом, конкурс носил
всеобъемлющий характер. Однако со временем из правил универсальности
стали делаться исключения, т.к. их соблюдение влекло серьезные и часто
необоснованные затраты кредиторов, особенно тех, чьи требования были
бесспорными (ибо все они должны были посещать судебные мероприятия; в
случае непосещения требование могло быть аннулировано).

Господство суда над мероприятиями конкурса состояло в том, что в
германском праве распоряжаться имуществом должника после возбуждения
конкурсного процесса кредиторы не могли; не было такой возможности,
естественно, и у должника. Все полномочия по владению и распоряжению
имуществом должника концентрировались у суда, который реализовывал эти
полномочия посредством назначения управляющего. Как отмечает К.И.
Малышев, указанный управляющий “не считается ни представителем должника,
ни поверенным кредиторов, а действует в качестве органа суда”.*(81) При
необходимости любого распоряжения имущества управляющий обязан был
запрашивать согласие суда.

Положение о господстве суда были неудобны кредиторам, поэтому со
временем были серьезно подкорректированы.

Для германского конкурсного права XVIII в. становится характерным
выработка конкретными государствами собственных конкурсных законов.

Так, в Пруссии в 1722 г. появился общий ипотечный и конкурсный Устав;
последний действовал до издания в 1781 г. нового конкурсного Устава; в
1793 г. конкурсные нормы были переработаны и вошли в качестве раздела в
общий судебный Устав; последний конкурсный Устав появился в 1855 г.

В Австрии в 1781 г. появился конкурсный Устав, на подготовку которого
было затрачено почти 30 лет; в 1796 г. появился общий судебный Устав,
одним из разделов которого был значительно дополненный и переработанный
Устав 1781 г.

В Баварии еще в 1616 г. появился собственный конкурсный Устав,
действовавший до принятия нового в 1753 г. Судебное Уложение 1753 г.,
включившее в себя конкурсные нормы, примечательно тем, что положило
начало характерному для германского права разделению конкурсного права и
конкурсного процесса: “В этом уложении значительно прежде всего
отдельное изложение конкурсного процесса и материальных отношений в
конкурсе”.*(82)

В Саксонии конкурсные законы появились в 1724 и 1766 гг.; в Ганновере –
в 1850; в Гамбурге – в 1753; в Любеке – в 1862; в Бремене – в 1842 г. В
герцогстве Баденском с 1810 г. применялись французские гражданские и
торговые законы; затем правила о банкротстве вошли в Уставы гражданского
судопроизводства 1832, 1851, 1864 гг. Наиболее разработанными называют
законы Любека и Нюренберга; по мнению В.Г. Струкгова, в этих актах можно
увидеть “первую попытку систематического объединения начал конкурсного
права”.*(83)

Указанные законодательные акты по-разному регулировали многие вопросы
конкурсного права.

Например, в ганноверском законодательстве не дифференцировалась торговая
и неторговая несостоятельность, а при заключении мировых соглашений
требовалось единогласие всех кредиторов, т.е. отсутствовало принуждение
большинством меньшинства к заключению и исполнению сделки. Такая же
ситуация в отношении мировых сделок существовала в Любеке. В Бремене
неудовлетворенные требования кредиторов не погашались ни окончанием
конкурса, ни заключением мирового соглашения, но не могли предъявляться
должнику в течение 3 лет (для мировых соглашений существовали другие
сроки). В Саксонии мировое соглашение могло быть заключено, только если
должник немедленно удовлетворял 50% требований кредиторов. В Баварии
допускалось возбуждение производства ex officio при торговой
несостоятельности по общему правилу; при неторговой – в порядке
исключения в определенных законом случаях. Австрийское конкурсное право
значительное внимание уделяло проверке требований кредиторов, исходя из
их действительности и обоснованности преимущественного удовлетворения.
Кроме того, интересными представляются нормы Устава 1868 г. об
определении статуса кредиторов массы, реальных и конкурсных кредиторов.
Кредиторами массы признавались кредиторы с требованиями об оплате
издержек конкурса, кредиторы, имеющие обязательственные требования к
должнику, составляли общую массу кредиторов. Если же речь шла о
требованиях собственника, вещь которого оказалась у должника, то такие
вопросы решались не в порядке конкурса, а в соответствии с общими
нормами гражданского права. Кредиторы дифференцировались на реальных и
конкурсных. Реальными признавались кредиторы обеспеченные, причем Устав
1868 г. изменил ситуацию, существовавшую ранее, когда обеспеченные
кредиторы являлись конкурсными второго разряда, т.е. получали
удовлетворение не ранее окончания всех мероприятий конкурса. “При
пересмотре старых уставов это смешение реального и личного кредита
признано было одним из самых существенных пороков конкурсного
законодательства…; по Уставу 1868 г. кредиторы, требующие
предпочтительного из определенных имуществ несостоятельного на основании
вещного права на это имущество (вещные кредиторы) устраняют собою личных
(конкурсных) кредиторов от участия в разделе этих имуществ как особой
конкурсной массы вплоть до полного их удовлетворения”.*(84)

Прусский Устав 1855 г. по общему правилу допускал банкротство должника
только при наличии нескольких кредиторов; исключения из этого правила
устанавливались для торговой несостоятельности при наличии иностранных
кредиторов. Управление активом и пассивом конкурсной массы осуществляли
разные субъекты: для распоряжения активом назначался попечитель массы
(куратор), для осуществления мероприятий, связанных с пассивом,
назначался особый контрадиктор. Конкурсные кредиторы рассматривались как
представители должника, вследствие чего им были предоставлены все права,
которые имел должник в отношении любых лиц.

В отношении недействительности сделок Устав принял как субъективную, так
и объективную теории, причем установлены были разные сроки в зависимости
от характера сделки, в течение которых эта сделка могла признаваться
недействительной (например, сделка по установлению залога могла быть
опровергнута, если заключалась в течение 10 дней до прекращения
платежей; установление пожизненной ренты либо безвозмездное отчуждение в
пользу супруга – в течение 2 лет). Кредиторы обеспеченные не являлись
конкурсными. Интересным представляется тот факт, что прусский Устав 1855
г. сохранил ранее существовавшее правило о том, что конкурс открывается,
только если всех средств должника недостаточно для оплаты всех
требований, только для случаев неторговой несостоятельности. “В
отношении же торгового сословия при редакции устава принято было в
соображение, что имущество торгового человека подлежит беспрестанным
изменениям в своем составе и колебаниям в ценности, которые исключают
всякую возможность его оценки и верного заключения о достаточности или
недостаточности его. С другой стороны, в торговом мире решительное
значение имеет кредит, необходимым условием которого служит точность и
пунктуальность платежей по долговым обязательствам. Пока купец не
приостановил своих платежей, до тех пор не может идти речь о
неоплатности его долгов, хотя бы в данный момент времени имущество его
было недостаточно на покрытие его пассива”.*(85) Таким образом, для
открытия конкурса в случаях торговой несостоятельности достаточным
признаком являлось приостановление платежей.

Вопрос о заключении мирового соглашения решался большинством голосов по
сумме требований кредиторов; к участию в голосовании не допускались
кредиторы обеспеченные, за исключением тех ситуаций, когда они
отказывались от своих прав на предмет обеспечения. Такой отказ мог быть
как полным, так и частичным; в последнем случае кредитор получал
соответствующую сумму требований для определения количества голосов при
голосовании. Мировое соглашение после утверждения его судом становилось
обязательным и для кредиторов, не заявлявших свои претензии к должнику.
Как отмечалось выше, неторговая несостоятельность допускалась наряду с
торговой, причем “торговая несостоятельность имела место в отношении тех
только купцов, фирма которых занесена в торговый регистр”.*(86)

Выше мы остановились на наиболее интересных, на наш взгляд, особенностях
конкурсных Уставов отдельных германских государств. Более подробное
рассмотрение в цели настоящей работы не входит.*(87)

Таким образом, “ко времени объединения Германии на пространстве,
занимаемом ею, действовали самые разнообразные источники конкурсного
права”.*(88) 21 февраля 1870 г. Союзный Совет Северо-Германского Союза
предложил канцлеру разработать проект конкурсного устава. Исполнение
этой обязанности было возложено на прусское министерство юстиции,
которое разработало проект к концу 1873 г. В основу проекта был положен
прусский Закон 1855 г. – Г.Ф. Шершеневич объясняет это чувством
патриотизма разработчиков проекта. Процесс принятия проекта длился почти
6 лет; конкурсный Устав был принят в 1876 г., обнародован в 1877 г.,
вступил в силу с 1 октября 1879 г. Этот Устав состоял из 3 частей,
первая из которых называлась “Материальное конкурсное право”, вторая –
“Формальное конкурсное право”, третья содержала уголовные нормы. Таким
образом, конкурсное право и процесс были достаточно четко
дифференцированы, так же как и в прусском Законе. Вообще относительно
содержания Устава Г.Ф. Шершеневич приходит к интересному выводу: “Так
как в основание германского конкурсного положено прусское
законодательство, а последнее заимствовало свои главные начала от
французского права, то необходимо признать, что современное германское
конкурсное право основывается на французском праве”.*(89)

Общегерманский конкурсный Устав действовал более 100 лет. Этот Устав
значительно усилил роль кредиторов в конкурсном процессе; установил
правило о внеконкурсном удовлетворении определенных требований
(например, это касалось требований собственников об изъятии имущества из
конкурсной массы); дифференцировал конкурсных кредиторов и кредиторов
массы; конкурсные кредиторы, в свою очередь, делились на тех, кто должен
участвовать в процедурах конкурса, и тех, кто делает (либо не делает)
это по своему усмотрению. К последним относились, в частности,
обеспеченные кредиторы, которые могли либо требовать удовлетворения из
стоимости вещи во внеконкурсном порядке, либо отказаться от обеспечения
и участвовать в процессе по общим правилам.

Конкурсное право Англии, как отмечал Г.Ф. Шершеневич, развивалось
“независимо от судьбы вопроса о несостоятельности на континенте и, в
свою очередь, не оказало никакого давления на развитие континентального
конкурсного права”.*(90) Тем не менее направленность первого конкурсного
Закона (1543 г., Генрих VIII) была уголовной: “Главными последствиями
банкротства для должника были меры уголовной ответственности”.*(91)
Гражданско-правовые нормы этого Закона определяли порядок ареста
имущества должника и раздела его между кредиторами. Принятый в 1572 г.
(при Елизавете) Закон исключил его применение к субъектам, не ведущим
предпринимательскую деятельность. С этого времени в Англии допускалась
только торговая несостоятельность (bankruptcy). Должник не освобождался
от обязательств, в течение конкурса оставшихся неисполненными.
“Законодательство, охраняя личность должника от покушений на его
свободу, не изменило своего взгляда на кредит: долги лежат на лице
должника; обеспечение кредиторов не ограничивается настоящим имуществом
обязанного лица, а простирается и на произведения его труда и промысла.
Если должник не имеет средств к платежу, он должен их заработать”.*(92)
Таким образом, объектом взыскания становились любые будущие
имущественные поступления должника; более того, при применении норм,
аналогичных cessio bonorum, специально указывалось, что должник передает
кредиторам права как на наличное, так и на будущее имущество.

Некоторые нормы, направленные на освобождение от долгов по окончании
конкурсных процедур, содержались в Законе королевы Анны 1706 г. Этот
Закон предусматривал для некоторых категорий купцов право получить
certificate of conformity – документ, удостоверяющий добросовестность
должника и освобождающий его от дальнейшего предъявления требований.
Сertificate of conformity мог быть выдан только с согласия большинства
кредиторов при отсутствии недобросовестности со стороны должника
(растрата имущества игрой на бирже; уничтожение либо любая утрата
торговых книг; сокрытие имущества и т.п.).

Нормы о неторговой несостоятельности (insolvency) появились в начале XIX
в., но в первое время их применение ставило должников-неторговцев в
более невыгодное положение, чем торговцев, так как к insolvency не
применялись никакие льготы, существовавшие для bankruptcy.

Первый Банкротский устав появился в Англии в 1825 г. при Георге IV. Этот
акт расширил число субъектов, имеющих право заявлять о банкротстве,
отнеся к ним должника; допустил заключение мирового соглашения
большинством 9/10 кредиторов по сумме требований (эта цифра впоследствии
неоднократно менялась). В качестве серьезного недостатка этого акта
отмечается отсутствие контроля за действиями кредиторов, что вело к
многочисленным злоупотреблениям. Этот недостаток был частично исправлен
образованием в 1831 г. специального суда – Court of Bankruptcy, имевшего
определенные полномочия по управлению имуществом должника и контролю за
действиями кредиторов (впрочем, контроль суда был фактически исключен
Законом 1869 г.).

Конкурсный Устав 1849 г. предоставлял право должнику заявить о своем
банкротстве только одновременно с обещанием немедленной уплаты 25%
долга; значительно усиливался контроль суда над конкурсными процедурами
– при судах действовали официальные попечители, обладавшие большими
полномочиями, чем частные попечители, выбранные кредиторами.*(93)
Интересен тот факт, что в соответствии с Уставом 1849 г. при заключении
мирового соглашения требовалось “согласие 3/5 как числа кредиторов, так
и предъявленных требований”.*(94) Кроме того, нормы этого Устава
предусматривали, что при выдаче certificate of conformity требования,
оставшиеся неудовлетворенными по окончании конкурсных процедур,
погашались, что исключало дальнейшие претензии к должнику.

В 1861 г. появился закон, который изменил некоторые положения Устава
1849 г., не исключая действия последнего полностью. Этот закон ввел
возможность суда возбуждать конкурсный процесс, а также установил
одинаковые правила для торговой и неторговой несостоятельности.

В 1883 г. вступил в силу конкурсный Устав, устранивший некоторые
недостатки предыдущих актов, но не лишенный недостатков собственных.
Основными идеями этого Устава были предоставление льгот несчастному
должнику; предоставление права управления имуществом должника не
кредиторам и суду, а административным органам. Поскольку значительно
увеличились издержки конкурсного процесса, резко сократилось количество
судебных дел (с 8555 в 1882 г. до 4161 в 1884),*(95) т.к. кредиторы и
должник заключали внесудебные мировые соглашения, что было невыгодно
кредиторам, не участвующим в таких соглашениях. Устав 1883 г. снял все
ограничения для должника, желающего объявить о своем банкротстве, и
запретил возбуждать конкурс суду.

Как видно, английское конкурсное право примечательно тем, что законы
часто менялись, устанавливая нередко противоположные нормы. Е.А.
Васильев отмечает, характеризуя законодательство Великобритании XIX в.,
что начиная с 1825 г. “примерно через каждые 5-7 лет издавались законы,
непосредственно регулирующие конкурсный процесс или вопросы, так или
иначе связанные с конкурсным производством”.*(96) Г.Ф. Шершеневич дает
следующую характеристику английского конкурсного права конца XIX в.:
Устав 1883 г. “представляется в высшей степени неудовлетворительным.
Прежде всего бросается в глаза значительный объем его, 170 громадных
статей, составленных казуистично. Этим неумением англичан обобщать
юридические положения объясняется необходимость постоянного изменения в
законодательстве. В этом отношении Англия представляет замечательное
явление: со времени Устава 1825 г. издано было 43 закона, касающихся
конкурсного права, сменилось 4 цельных конкурсных устава. Недавно
изданному закону уже начинает угрожать опасность уступить место новым
постановлениям, которые будут также недолговечны, если английский
законодатель не воспользуется примером континента”.*(97) К подобному
выводу приходит и Д.В. Туткевич: “Если в истории конкурсного права и
законодательства Франции и Германии наблюдается правильное развитие, то
Англия поражает своей бессистемностью, отменяя следующим актом то, что
признавалось необходимым в предыдущем, и вновь затем восстанавливая
отмененное, давая назидательную картину борьбы двух начал: voluntarism,a
и officialism,a”.*(98)

Кроме того, ученые в качестве отличительной черты английского
конкурсного права называют отсутствие надлежащего правительственного
контроля за делопроизводством в конкурсах.*(99) Как отмечается,
английское право оказало огромное влияние на многие правовые системы, в
первую очередь США, Канады, Австралии.*(100)

_ 3. Российское конкурсное право

Первые законы, регулирующие конкурсные отношения, появились в России
гораздо позже, чем в других странах, в XVIII в. “Наиболее интенсивно
институты конкурсного процесса начинают развиваться с XVIII века, что
было связано с бурным ростом капиталистических отношений после реформ
Петра I”.*(101)

Некоторые элементы, зачатки конкурсных отношений можно наблюдать в
Русской Правде, Судебниках XV-XVI вв., Соборном уложении 1649 г.

Так, в Русской Правде было установлено, что должника, который не в
состоянии заплатить нескольким кредиторам, необходимо продать, а
полученные средства разделить определенным образом: сначала долг князю;
затем иногородним и иностранным кредиторам; затем – всем остальным, за
исключением тех, кто “выговорил в свою пользу чрезмерные
проценты”.*(102) Следует отметить, что в тот период существовали разные
правила для должников, имеющих одного и нескольких кредиторов. В первом
случае должник был обязан отработать долг – т.е. передавался
единственному кредитору, во втором – подлежал продаже. По мнению Г.Ф.
Шершеневича, о несостоятельности можно говорить именно в этом случае,
когда “имеется в виду стечение кредиторов”.*(103) С.Э. Жилинский
справедливо отмечает, что Русская Правда закрепила дифференцированный
подход к оценке несостоятельности.*(104) Г.Ф. Шершеневич выделяет 3
статьи (по Карамзинскому списку) Русской правды, в которых речь идет о
банкротстве – 68, 69, 133. Из норм этих статей следует, что
несостоятельность могла быть безвинной (потери не зависели от воли
должника); злостной (например, купец потерял товары вследствие пьянства,
пари, и т.п.); особо злостной (должник бежал от уплаты долгов в другое
государство). В первом случае должнику предоставлялась рассрочка в
выплате долгов; по мнению некоторых исследователей, возможно было и
полное освобождение таких должников от выплат.*(105) Во втором случае
должник мог рассчитывать на рассрочку платежей, только если с этим
соглашались кредиторы, которые могли поступить с ним и как с особо
злостным должником. И в третьем случае должник, возвращенный на родину,
не мог ссылаться ни на какие оправдывающие его обстоятельства, а
подлежал либо передаче в рабство кредитору либо продаже на торгах. Как
отмечает Г.Ф. Шершеневич, “мы встречаем порядок, весьма близкий к
римскому праву, недостает только in partes secare”.*(106)

В Судебнике Ивана III (1497 г.) указывалось, что должник мог быть выдан
кредитору головою на продажу.*(107) “Выдача головою есть древнейший
способ удовлетворения требований на известном лице; кто не вознаграждал
за убытки, не платил долга, того самого отдавали истцу”.*(108) “Под
выдачей головою на продажу надо разуметь предоставление должника в волю
кредитора. Кредитор мог или взять его к себе во двор в качестве раба,
или продать его. В случае наличности многих кредиторов, если ни один из
них не брал к себе неоплатного должника на условиях удовлетворения
остальных, должник продавался на торгу, а кредиторы удовлетворялись из
вырученной суммы”.*(109)

Выдача головою применялась не всегда (например, от нее освобождались
служилые люди в соответствии с Указом 1558 г.).*(110) В этих случаях, а
также в случаях недобросовестности должника (обещавшего заплатить и не
платившего) выдаче головою предшествовало осуществление особой
процедуры, которая называлась правеж: “…когда обвиненный, не
сознаваясь в невозможности уплаты, тем не менее не платил немедленно,
тогда уже средством взыскания мог быть правеж, ибо в это время всякое
взыскание падало на лицо, в воле которого было расплатиться или не
расплатиться, даже в том случае, когда оно владело имуществом”.*(111)
Суть правежа состояла в следующем: “Обвиненных к платежу выводили перед
приказ разутых перед тем, как судьям надлежит в приказ приезжать, а
спускали с правежа, как судья выедет. У каждого обвиненного стоял по
сторону пристав с прутом, и бил вдоль по ноге так крепко, как ему от
истца или ответчика за труд заплачено; следственно, одни, на правежу
стоя, бою не чувствовали, другие были изувечены”.*(112) Ф.М. Дмитриев
отмечает, что пределы правежа были ограничены Указом 1555 г., в
соответствии с которым правеж осуществлялся “месяц за 100 рублей, после
чего денежное удовлетворение почиталось невозможным, и ответчика
выдавали головою до искупа”.*(113) Подобные нормы о выдаче головою
содержались в Судебниках 1550, 1589 гг. Практически повторяют нормы
Русской Правды и положения Соборного Уложения 1649 г.*(114) Уложение
уточняло, что освобождение от правежа допускается для высших сословий:
“из лиц духовных не ставились на правеж выше архимандрита, а из лиц
светских выше стольника”,*(115) а также что “после правежа взыскание
падало на имущество”.*(116) Кроме того, определялся срок отработки долга
и порядок ответственности детей должника. Стоимость работ определялась
для мужчин по 5 рублей, для женщин – по 2,5 рубля в год. Работа детей,
начиная с 10 лет, оплачивалась двумя рублями в год.*(117) Из норм
Уложения следовало, что жена должника не подлежала выдаче в отработку
(равно как и наоборот – муж не отвечал по долгам жены). К.Д. Кавелин
ставит вопрос: “какие дети отдавались головою, до искупа, с одним
супругом и какие оставались при другом?” – и отвечает на него следующим
образом: “Судя по аналогии с древнейшими началами наследования (так у
нас до сих пор в крестьянском быту: дочь наследует матери, сыновья
отцу), с матерью должны были оставаться дочери, с отцом сыновья,
разумеется, неотделенные”.*(118) Эта проблема существовала до 1688 г.,
когда было установлено, что в заработки отдаются оба супруга
одновременно. “По смерти должника, если он не успевал заработать своего
долга, дети его обязаны были дожить урочные года в неволе. Для лиц,
которых не выдавали головою, правеж мог окончиться только мировой
сделкой с кредиторами. Отсюда выражение: “править без всякой
пощады”*(119)

Таким образом, можно сделать вывод о том, что уровень экономических
отношений, существовавших в те времена, не достиг той отметки, когда
возникает необходимость в детальном регулировании конкурсных отношений.
Мысль о почти полном отсутствии конкурсных норм в российском праве в
течение нескольких веков недоверчиво воспринималась некоторыми учеными.

Так, А. М-н, рецензируя книгу А.Х. Гольмстена “Исторический очерк
русского конкурсного процесса” и в целом весьма положительно ее
оценивая, писал: “Едва ли мыслимо, что русская государственная власть
совершенно не касалась конкурсного производства до XVIII века, помимо
законодательства, судебным, или, может, административным
порядком…”*(120). Тем не менее работа А.Х. Гольмстена является столь
глубокой и детальной, что сложно предположить невнимание его к каким-то
актам. Их не было, поскольку не было особой необходимости в их
возникновении.

По мере развития экономики вопросы конкурсного права становились все
более актуальными. “Как ни неблагоприятны были условия для развития и
процветания торговли, все же она существовала, хотя не смела и мечтать о
достижении той высоты, на какой находилась современная ей
западноевропейская торговля”.*(121)

Связь экономики и конкурсного права бесспорна. “Почти всякое торговое
предприятие для своих оборотов – и особенно для расширения дела –
пользуется кредитом. Кредит этот может быть оправдан только при
правильном расчете на прибыль, которая и составляет главную цель
торгового предприятия”.*(122)

К XVII в. предприятия, особенно торговые, получили достаточно широкое
распространение; при этом существовал только общий порядок взыскания, не
учитывающий специфику положения самого несостоятельного и его
кредиторов. Действительность опережала законы. Таким образом, нередко
складывались ситуации, когда торговцы отказывались оплачивать
требования, и было очевидно, что применение к ним общего порядка
взыскания не всегда целесообразно. К концу XVII – началу XVIII в.
отсутствие конкурсного законодательства стало заметным вследствие
серьезности возникающих проблем.

Так, Г.Ф. Шершеневич приводит пример случившегося в 1736 г. банкротства
купцов Опича и Фохта, которые в основном осуществляли комиссионную
торговлю товаров, присланных купцами из-за границы. При этом в имуществе
должника были обнаружены товары как в целой упаковке (кипах, бочках,
ящиках), так и частично проданные. Сенат решил вернуть иностранным
купцам (т.е. изъять из конкурсной массы) товары нераспакованные, причем
в основе такого решения лежали политические мотивы: “Опасение того, что
иностранцы товаров своих к здешним купцам в комиссию присылать уже не
будут”.*(123) Подобные сложные ситуации складывались очень часто,
порождая множество неразрешимых вопросов. По словам А.Х. Гольмстена,
“нужно было искать выхода, надо было найти новые пути. Искали и нашли их
и сама жизнь и сам закон, но искали и нашли они их не всегда вместе, а
чаще порознь”.*(124)

А.Х. Гольмстен выделяет три направления, три струи в развитии
российского конкурсного права – иностранное, национально-самобытное,
канцелярско-кодификационное.*(125)

Иностранное направление состояло в применении и приспособлении к
российским особенностям норм иностранных конкурсных законов. Это было
возможно, так как во многих крупных делах о несостоятельности того
времени участвовали иностранные кредиторы, в государствах которых, в
отличие от России, законы о банкротстве давно существовали. Применение
иностранных законов было возможно, во-первых, по соглашению всех
участников, во-вторых, по решению правительственных органов, куда
обращались кредиторы, не согласные с применением иностранных законов, с
просьбой прояснить ситуацию и защитить их права. Сенат нередко принимал
решение о необходимости использовать конкретный иностранный закон для
решения определенного вопроса (например, вопроса о порядке определения
большинства голосов на собрании кредиторов). Конечно, споры возникали и
тогда, когда иностранных кредиторов было несколько и каждый из них
настаивал на применении своего конкурсного закона.

Таким образом, иностранное направление привело к тому, что в России при
отсутствии конкурсных Уставов сложились основные институты банкротства:
споры решали особые суды (Коммерц-коллегии, городовые магистраты,
Главный магистрат, Сенат); действовали кураторы, в обязанности которых
входило создание конкурсной массы, реализация имущества должника,
распределение вырученных средств между кредиторами; проводились общие
собрания кредиторов; окончание конкурса погашало претензии кредиторов,
оставшихся неудовлетворенными.

По словам А.Х. Гольмстена, в тот период “сама жизнь взывала к закону о
помощи, и закон отрывочно, случайно откликался на ее зов”*(126) – при
этом речь шла не о создании специального законодательного акта, а об
отдельных нормах в отдельных законах либо о постановлениях по конкретным
делам.

Так, например, 27 января 1780 г. по частному делу Сенатом было
установлено общее правило о назначении срока для заявления кредиторами
своих требований к должнику, которое состояло в том, что для местных,
живущих в Санкт-Петербурге кредиторов этот срок составлял 1 месяц, для
остальных – 6 месяцев, причем истечение срока погашало право на
заявление претензий.*(127)

Положительным последствием развития иностранного направления являлось
то, что российская практика таким образом избежала множества сложностей
и ошибок, существовавших в практиках иностранных государств, так как при
отсутствии закона применения той или иной нормы легко подкорректировать
(нет необходимости ее применять, пока не внесены соответствующие
изменения в закон).

Безусловно, иностранное направление могло развиваться только там, где
для этого существовали предпосылки в виде наличия иностранных
кредиторов, т.е. в более или менее крупных городах либо торговых
местностях. Если же ситуация неплатежа долгов возникала в глубинке,
применить какой-либо иностранный закон было невозможно. Таким образом,
развивалось второе направление развития российского конкурсного права –
национально-самобытное. Состояло оно в развитии закупничества. Должника
передавали кредитору, у которого он должен был отработать долг до
полного его погашения. “Кто не вознаграждал за убытки, не платил долгов,
того самого отдавали истцу”.*(128) К.Д. Кавелин считает, что к XVI-XVII
вв. характер выдачи головою изменился, т.е. должник уже далеко не всегда
передавался в закупничество, а только тогда, когда несостоятельность
была вызвана его виновными действиями либо иные формы взыскания
оказывались безуспешными.

При наличии у должника нескольких кредиторов он либо переходил от одного
к другому по мере отработки долга, либо поступал к одному из них,
который оплачивал все долги. Законодательно эти вопросы были
урегулированы в Купеческом уставе 1727 г., разработанном учрежденной
Петром I Комиссией по коммерции. Несчастному должнику, не оплачивающему
требования кредиторов, давался определенный срок для поиска так
называемого оплатчика (если несостоятельность была виновной, то должника
сажали под караул на 6 недель, в течение которых он тоже должен был
как-то искать оплатчика). Оплатчиком был субъект, бравший должника в
отработку и выплачивающий кредиторам долги должника – характер и размер
выплат специально Уставом не определялся, из чего следует, что данные
вопросы решались по договоренности между кредиторами и оплатчиком (при
этом последний, конечно, мог требовать предоставления различных отсрочек
и скидок). Если же должник не мог найти оплатчика, то его отдавали в
солдаты или ссылали в Сибирь. При этом определенную часть долгов (в
размере 100 рублей) обязан был платить тот, за кого должник пошел в
солдаты.*(129)

Еще один документ, из которого можно сделать вывод о развитии
национально-самобытного направления, это Указ 1736 г., в котором
уточнялась процедура передачи в отработку, причем уточнения были такими,
которые привели к возникновению на практике злоупотреблений.
Устанавливалось, что оплатчик обязан ежегодно выплачивать кредиторам 24
рубля независимо от суммы долга (при этом по воле оплатчика должник, уже
сосланный в Сибирь, возвращался). Естественно, довольно скоро начали
возникать ситуации, когда “лица, не имеющие капитала, брали великие
суммы под векселя, затем объявляли себя банкротами и поступали в
заработки к таким же плутам, как и сами, которые уплачивали за них 24
рубля в год; утаив свои деньги, эти банкроты производили торговлю от
имени лица, взявшего их в заработки”.*(130)

Очевидно, описанные отношения не вполне подпадают под понятие
конкурсных, поскольку не производилось никаких судебных действий, не
играли какой-то значимой роли собрания кредиторов, не создавалась
конкурсная масса, не применялись (или практически не применялись)
правила о соразмерности и пропорциональности удовлетворения требований
кредиторов. Поэтому можно вполне согласиться с А.Х. Гольмстеном,
называвшим описанные отношения “суррогатами конкурсного процесса”.*(131)
Для нормального регулирования ситуаций, связанных с несостоятельностью,
необходимо было создание специальных законов.

Третье направление развития российского конкурсного права,
канцелярско-кодификационное, состояло в разработке конкурсных Уставов.
Следует отметить, что упоминания о банкротстве и некоторых его
последствиях в определенных российских законах были (например, в
Вексельном уставе 1729 г.; в Уставе благочиния 1782 г.; в городовом
Положении 1785 г. и др.), но правил, по которым субъект мог быть признан
банкротом, не существовало. В связи с этим, говоря о неплатеже долгов
как о явлении, ученые отмечали, что “распространение этого зла, которое
столь явно подрывает общественное и частное доверие, ослабляет и
останавливает, ко вреду государственного благосостояния, движение
коммерческих оборотов, и, к несчастью, более всего своею тяжестью
упадает, по большей части, на людей добросовестных и трудолюбивых,
относят не к одному корыстолюбию, основывающему на банкротстве
преступные расчеты, но и к слабости и недостаточности законов в
преследовании и наказании подобных действий”.*(132) О необходимости их
создания впервые говорится в Указе Анны Иоанновны от 6 февраля 1735 г.
(Указ касался частного дела о несостоятельности): “…каким образом в
таких случаях поступать, Российских особливых уставов не имеется: а
впредь как с банкротами поступать, о том, собрав из разных государств
права купеческие, учинить устав Коммерц-коллегии и подать для
рассмотрения в Сенат, а из Сената подать для апробации Ея Императорскому
Величеству”.*(133)

К 1740 г. было составлено несколько проектов Устава о банкротах, один из
которых – Проект Президента Коммерц-коллегии барона Менгдена был принят,
после чего его утвердил Кабинет 15 декабря 1740 г. Таким образом Проект
стал Законом. Но Закон этот постигла странная судьба. Он не был
обнародован, причем сам Сенат неоднократно говорит о нем как о Проекте.
Г.Ф. Шершеневич объясняет эту ситуацию недоразумением;*(134) А.Х.
Гольмстен – напряженными отношениями, сложившимися в то время между
Сенатом и Кабинетом: “Кабинет совсем подавил Сенат своей широкою
властью; формально, с внешней стороны, он ему, конечно, подчинялся, но,
оскорбляемый выходками Кабинета, действовал в противовес велениям
последнего”.*(135) Подтверждения этой мысли мы находим в работах
специалистов в области государственного устройства.

Так, А. Градовский отмечает, что в начале 20-х гг. XVIII в. Сенат имел
значительные полномочия, но “два учреждения, следовавшие одно за другим,
лишили Сенат его прежнего значения; это были Верховный тайный совет и
Кабинет”.*(136) Верховный тайный совет был установлен “в противовес
Сенату” Указом Екатерины I “Об устройстве и правах Совета”. Кабинет был
образован в ноябре 1731 г. и представлял собой “особый совет, состоящий
из немногих лиц. Не имея политических претензий Верховного тайного
совета, Кабинет получил большое значение в администрации и сделался
самостоятельным учреждением; Кабинету вверен надзор за всеми
государственными установлениями. Сенату, Синоду, коллегиям, приказам и
канцеляриям велено подавать в Кабинет ежемесячные работы о
челобитчиковых делах для усмотрения безволоки – то ли оными решения
бывают”.*(137) Неудивительно, что в тот период никакого порядка в делах
Сената не было. “Значение Кабинета увеличивалось вследствие того, что
указ, подписанный тремя кабинет-министрами, имел силу именного
повеления. Сенат теряет значение даже в глазах собственных своих членов.
Старые сенаторы вовсе не ходили в Сенат…”.*(138)

На основании сказанного объяснение судьбы Устава 1740 г., предложенное
А.Х. Гольмстеном, представляется вполне возможным. Следует отметить, что
таким положение Сената было недолгим. Указ Елизаветы I от 25 ноября 1741
г. восстановил Сенат в прежней власти, осудив Верховный тайный совет и
Кабинет “как учреждения, несогласные с законным порядком, установленным
преобразователем (имеется в виду Петр I. – М.Т.)”.*(139) Таким образом,
Проект 1740 г. не имел широкого применения на практике, хотя его текст
(как Проекта) был известен, что, естественно, влияло на позицию судов
(особенно если учесть отсутствие каких-либо правовых норм в области
регулирования данных вопросов). Дадим общую характеристику положений
Устава о банкротах 1740 г.*(140) Можно выделить следующие моменты,
присущие этому документу:

– обратная сила действия;

– применение только к субъектам, ведущим торговую деятельность
(неторговой несостоятельности не существовало);

– использование критерия неоплатности;

– принятие двух видов несостоятельности – несчастной и злостной
(неосторожное банкротство отождествлялось со злостным; в качестве
последствия могла применяться смертная казнь).

Основаниями злостного банкротства считались “обманство”, “продерзость”,
“неосторожность”; несчастное банкротство наступало при обстоятельствах,
которые “через человеческую осторожность и мудрость отвращать было
невозможно”. Интересно различие между последствиями несчастного и
злостного банкротства по окончании конкурса (т.е. по окончании
реализации имущества и распределения средств между кредиторами):
несчастный освобождался от личных последствий, но обязан был платить
долги кредиторам из любого имущества, в том числе из имущества жены и
детей, т.е. окончание конкурса не только не погашало неудовлетворенные
требования, но и расширяло круг обязанных субъектов; злостный мог быть
повешен – в этом случае все неудовлетворенные требования погашались,
т.е. на жену и детей обязанность по долгам банкрота не распространялась,
ибо он “все долги животом своим заплатил”.*(141) Данная мысль,
высказанная А.Х. Гольмстеном, была подвергнута критике: “Едва ли верно,
чтобы по уставу 1740 года жена и дети отвечали более строго по долгам
несчастного, чем по долгам злостного банкрота… Известно, что по
современному праву существует отчасти обратное явление, а именно –
претензии к несчастному должнику прекращаются с окончанием конкурса, а к
неосторожному и злостному остаются в своей силе”.*(142) В ответ на это
А.Х. Гольмстен приводит полный текст нормы, из которого явно следует
сделанный им вывод…*(143)

– необходимость нескольких кредиторов для возникновения конкурсных
отношений;

– образование особых органов конкурсного процесса, каковыми являлись
конкурсный суд (Коммерц-коллегия с подчиненными органами в городах –
ратушами); кураторы (должностные лица, орган государства, действующие по
поручению суда, представляющие интересы и кредиторов и должника;
кураторов должно было быть четверо, они либо выбирались кредиторами,
либо назначались Коммерц-коллегией; кураторы должны были отвечать
следующим условиям: быть “добрыми, надежными, неподозрительными”,
относиться к кредиторам пятого (последнего) класса (“они мало теряют
вследствие несостоятельности должника, а потому питают к нему меньшую
злобу”), иметь русское подданство (за исключением ситуаций, когда
должник был иностранцем и среди кредиторов находились иностранцы – тогда
кураторами были двое русских и двое иностранцев); отказаться от
исполнения своих обязанностей кураторы не могли; собрание кредиторов
(выделялись категории решений, которые могли быть приняты только
собранием);

– формирование конкурсной массы (в нее входило: 1) имущество как
имеющееся на момент признания банкротства, так и поступившее в течение
конкурса; 2) имущество не только самого должника, но и его жены и детей
(ответственность жен в ст. 28 Устава мотивировалась тем, что “они
повинны несчастие мужей своих с ними снести, а впрочем всякий подлог тем
остерегается”); 3) имущество наличное и долговое (к последнему
относились права требования, которые должник имел к третьим лицам; вещи
должника, отданные им на хранение или иным образом находящиеся у третьих
лиц; вещи, переданные in fraudem creditorum третьим лицам – по сути речь
при этом идет о недействительности сделок должника; др.); собранное
имущество после троекратной публикации реализовывалось с аукционных
торгов, в которых могли участвовать и кредиторы, однако у кредиторов не
было права купить имущество в счет долга, т.е. оплатить его зачетом
своих долгов – они в любом случае должны были уплатить деньги, а затем
дожидаться удовлетворения кураторами своих требований);

– очередность удовлетворения требований кредиторов, в соответствии с
которой существовало 5 классов: 1) долги казне, церкви, школе; 2)
расходы, “употребленные на конкурс и плата служителям несостоятельного
на текущий год”; 3) долги по векселям, сохранившим силу вексельного
права; 4) долги сиротам и кредиторам, права которых обеспечены залогом,
не находящимся в их владении; 5) остальные требования, включая долги по
векселям, потерявшим силу вексельного права; комиссионным сделкам, когда
самих вещей, отданных в комиссию, не сохранилось; и др.;

– порядок распределения конкурсной массы (применялись правила о
соразмерности и пропорциональности; начисление процентов (как по закону,
так и договору) прекращалось с момента объявления несостоятельности;
удовлетворение производилось путем выплаты наличных денег, но для
кредиторов пятой очереди ст. 21 Устава устанавливала исключение – им в
случае нехватки денег могли быть переданы долги – как “надежные”, так и
“ненадежные” (права требования к третьим лицам));

– выделение особых категорий кредиторов – наряду с конкурсными
существовали сепаратисты (ex jure crediti и ex jure domini) и кредиторы
массы (к конкурсным относились очередные кредиторы; для них существовал
срок для заявления претензий (2 недели для российских, 6 месяцев для
иностранных), пропуск которого влек потерю права требования; к
сепаратистам ex jure crediti относились кредиторы, получающие
удовлетворение не из конкурсной массы, а из не входящего в ее состав
имущества, в частности, залогодержатели, владеющие предметом залога; к
сепаратистам ex jure domini относились субъекты, имущество которых
оказывалось у должника – это было имущество: 1) переданное должнику на
хранение (если не было сомнений в наличии договора поклажи); 2)
переданное должнику на комиссию (если они “не троганы и за хозяйским
клеймом”); 3) купленное в кредит; кредиторами массы назвались кредиторы
второго класса, чьи требования были связаны с расходами на производство
конкурса);

– особое положение кредиторов-залогодержателей (оно состояло в том, что,
как упоминалось выше, статус такого кредитора в конкурсном процессе
зависел от того, у кого находился предмет залога. Если предмет остался у
должника-залогодателя, кредитор становился конкурсным по общим правилам
– его долг относился к четвертому классу. Если же предмет передавался
кредитору, то последний становился сепаратистом ex jure crediti; при
этом кураторы имели право выкупить предмет залога (путем уплаты за него
суммы долга, обеспеченного залогом) – как правило, это было выгодно,
когда стоимость предмета залога превышала размер долга (после выкупа
предмет поступал в конкурсную массу). Если кураторы не считали
необходимым выкупать заложенную вещь, то она оставалась у кредитора,
который реализовывал ее по правилам, установленным для залога).

В 1753 г. Сенатом был разработан проект Банкротского устава, который по
сути представлял собой переработанный Устав 1740 г. Устав 1753 г.
предполагалось вводить в действие без обратной силы; в соответствии с
этим проектом смягчались последствия для злостных банкротов; изменялся
состав и количество классов кредиторов: 1) вексельные кредиторы; 2)
казна (в том числе и требования по векселям, выданным казенному
купеческому банку); 3) кредиторы массы; работники; 4) церковь; школа;
сироты; кредиторы-залогодержатели, не являющиеся сепаратистами; все
остальные кредиторы.*(144)

С разработкой следующего проекта Устава о банкротах 1763 г. (который
являлся весьма объемным актом) связана очень интересная история. В 1760
г. Сенат велел Коммерц-коллегии разработать проект Устава, после чего,
исходя из документов Коммерц-коллегии, она развернула бурную
деятельность: проводились многочисленные заседания; изучение рапортов и
документов; обсуждение различных частей проекта. Однако А.Х. Гольмстен,
изучивший все эти отчеты и документы и сопоставивший объем и сроки
работ, пришел к выводу о том, что если бы действительно “все резоны были
дебатированы в заседаниях, то члены заседали бы от зари до зари”.*(145)
А если учесть, что даже автор проекта нигде не назван, то можно
предположить, что “совершен был подлог грандиозных размеров”,*(146) т.е.
на момент обсуждений никакого проекта еще не было. Проект был
подготовлен только к концу 1763 г. Состоял он из 4 глав, включавших 55
статей; многие положения были детально разработаны. Не характеризуя
нормы этого проекта детально, остановимся на наиболее интересных
вопросах:*(147)

– банкротами помимо купцов могли быть признаны заводчики и фабриканты;

– несостоятельность наступала не просто когда имущества должника не
хватало для удовлетворения всех требований, а когда на уплату долгов
недоставало 25% (т.е. можно сказать, что принималась квалифицированная
неоплатность);

– несостоятельность делилась на три вида – непорочную, неосторожную и
злостную (имущественные последствия были для всех одинаковыми в течение
конкурса; по его окончании несчастный банкрот освобождался от уплаты
оставшейся неудовлетворенной части требования (правда, ему, как
“совестливому человеку”, рекомендовалось удовлетворять требования из
вновь получаемого имущества); неосторожные и злостные банкроты от
дальнейших выплат не освобождались, но на имущество жены и детей
взыскание уже не обращалось);

– конкурс учреждался, если сумма требований всех кредиторов (которых
должно было быть несколько) превышала 3000 рублей (ибо “конкурс в малых
делах более расходу, чем прибыли принести может”); заявить об открытии
конкурса могли только кредиторы;

– количество кураторов зависело от общей суммы задолженности – если
сумма была менее 10 000 рублей, то кураторов должно было быть не меньше
двух; если более 10 000 – не меньше четырех (при этом устанавливалось,
что оплачивается труд кураторов кредиторами, в том числе и тогда, когда
кураторы назначались судом);

– кредиторы, пропустившие срок для заявления требований (двухнедельный
для местных и четырехмесячный для иностранных), могли просить о
восстановлении срока до окончания раздела конкурсной массы;

– для сепаратистов ex jure crediti, у которых предмет залога не был
выкуплен кураторами, устанавливалось, что если при продаже имущества
было выручено меньше средств, чем сумма долга, то в недостающей части
залогодержатель становился конкурсным кредитором;

– в ситуации, когда залогодержателем был банкрот и срок уплаты долга еще
не наступил, вещь должна была быть возвращена залогодателю по уплате
суммы долга; если же срок наступил, а долг не был уплачен, то должник
получал право продать вещь (вырученные средства поступали в конкурсную
массу);

– интересно решался вопрос об исполнении договоров должника, заключенных
на длительный срок либо рассчитанных на перспективу (в Уставе говорилось
о договорах товарищества, “компаниях и откупах”). Кураторы могли
дождаться срока и исполнить договор, при этом конкурс мог уже
прекратиться, а доход поступать куратору. Кроме того, допускалось
поступление дохода кредитору, т.е. в уплату долга кредитор мог получить
право на доход, возникающий через определенное время. Возможна была и
продажа долей банкрота кураторами.

Устав 1763 г. в январе поступил на утверждение Императрице, но утвержден
не был. Через год, 20 февраля 1764 г., Екатерина Великая возложила на
Комиссию по коммерции составление нового Устава. Проект был подготовлен
в январе 1768 г.; он представлял собой переработанный текст Устава 1763
г. Мы остановимся на наиболее интересных вопросах, решавшихся данным
Уставом иначе, чем в 1763 г.:*(148)

– значительно сузилось число деяний, наказуемых в уголовном порядке –
Устав 1768 г. весьма снисходительно относился как к самому банкроту, так
и к лицам, причастным к укрывательству его имущества либо к другим
нарушениям;

– снизилась минимальная сумма задолженности, необходимая для открытия
конкурса во всех городах, кроме Москвы и Петербурга, до 1000 рублей (для
Москвы и Петербурга сумма осталась прежней – 3000 рублей);

– устанавливалось специальное основание прекращения конкурса – получение
должником по двустороннему договору либо в виде доходов от имения суммы,
достаточной для погашения всех долгов;

– вводилась возможность зачета встречных однородных требований кредитора
и должника: “Когда банкротчик такому должен, кто сам ему должен, то
сумму суммою заменять сполна”. Это правило, установленное в _ 118
Устава, позволяет сделать вывод о допустимости зачета, при этом
зачитывалось требование кредитора полностью, а не в том размере, в каком
ему причиталось по пропорции.

Подробности судьбы этого проекта не очень ясны. “Читала ли его
Императрица или нет – не знаем, но утвержден он ею не был”.*(149)

Таким образом, по мнению А.Х. Гольмстена, “XVIII веку, 28 лет
пожертвовавшему разработке Банкротского устава, так и не суждено было
видеть плоды своих трудов. Труды его не пропали даром – он работал для
своего преемника. В первый же год XIX века, наконец, издается Устав,
являющийся не чем иным, как несколько переработанным Уставом 1768
года”.*(150)

Мы можем несколько подкорректировать эту мысль уважаемого профессора,
сказав, что XVIII век все-таки успел увидеть (краешком глаза) плоды
своих трудов, ибо первый безусловно действующий Устав о банкротах
появился в России 18 декабря 1800 г., т.е. в самом конце последнего года
XVIII в.

Устав 1800 г. состоял из 2 частей, первая из которых называлась “Для
купцов и другого звания торговых людей, имеющих право обязываться
векселями” (т.е. охватывала случаи торговой несостоятельности; при этом
она представляла собой дополненный и переработанный Проект Устава 1768
г.). Вторая часть – “Для дворян и чиновников” – устанавливала правила
несостоятельности неторговой, однако проблемам банкротства посвящено из
111 статей второй части всего 12, остальные направлены на то, чтобы
“уменьшить и воздержать самое впадение дворян и чиновников в неоплатные
долги”*(151) и представляют собой изложение правил участия дворян и
чиновников в обязательственных правоотношениях (и исключений из этих
правил). В частности, дворянам и чиновникам запрещалось выдавать
векселя, но разрешалось закладывать как недвижимое, так и движимое
имущество. Из текста Устава четко не следовало, можно ли субсидиарно
применять нормы первой части к случаям несостоятельности дворян и
чиновников. А.Х. Гольмстен полагал, что это возможно, т.к. “правила
первой части – правила общие, а второй части – специальные,
следовательно, к случаям, не предусмотренным в последней, применяются
правила первой части”.*(152) Противоположного мнения придерживался Г.Ф.
Шершеневич, считавший, что субсидиарное применение указанных норм
возможно только при наличии соответствующего указания во второй
части.*(153)

Остановимся на наиболее важных и интересных положениях Устава о
банкротах 1800 г.:*(154)

– Устав вводился в действие с обратной силой, однако правила об
уголовных наказаниях не могли применяться к деяниям, совершенным до
вступления в силу Устава;

– определялись различия между торговой и неторговой несостоятельностью;

– критерием несостоятельности (как торговой, так и неторговой) была
неоплатность, однако из этого правила устанавливались (для торговой
несостоятельности) исключения, состоящие в презюмировании неоплатности
при наличии определенных обстоятельств. Обстоятельства были следующими:
1) признание должником своего банкротства; 2) бегство должника; 3)
неосуществление платежа по требованию кредитора в течение месяца. В этих
случаях не выяснялась стоимость имущества при открытии конкурса, но если
позднее оказывалось, что имущества должника достаточно для
удовлетворения всех требований либо “при наличности долга казны,
покрывающего все долги должника”, конкурс прекращался;

– определялось три вида несостоятельности – несчастная, неосторожная,
злостная. Последствием несчастного банкротства было полное освобождение
как от личного преследования, так и от имущественного взыскания (т.е.
неудовлетворенные после реализации имущества должника требования
погашались). Неосторожные и злостные банкроты не освобождались от уплаты
долга и по окончании конкурса; злостные банкроты подлежали наказанию,
даже если расплачивались со всеми долгами;

– устанавливалась обязанность должника заявить о своем банкротстве, если
“не доставало у него до 30% на рубль кредиторской суммы”;

– для возникновения конкурсных отношений необходимо было наличие
нескольких кредиторов и соответствующего их желания – в противном случае
кредиторам разрешалось предоставить должнику отсрочку. Г.Ф. Шершеневич
квалифицирует это правило как способ предупредить открытие
несостоятельности;*(155)

– вводились определенные сроки для заявления кредиторами претензий (в
течение этих же сроков лица, имеющие какое-либо имущество должника,
обязаны были заявить об этом): 3 месяца для тех, кто проживал в одном с
банкротом городе; 9 – для иногородних; 18 – для всех остальных. При этом
не запрещалось начало удовлетворения кредиторов до окончания
максимальных (9- и 18-месячных) сроков на предъявление претензий. Как
отмечает А.Х. Гольмстен, “соблюдение 9-месячного и полуторагодового
сроков обязательно лишь для кредиторов, но не для конкурса – конкурс сам
или по требованию кредиторов мог и не выжидать истечения их, но
кредиторы от этого ничего не теряют, так как убытки, причиненные такой
поспешностью, должны быть им возмещены”.*(156) Пропущенный срок
восстановлению не подлежал. Заявленные требования проверялись
кредиторами;

– для кураторов, избираемых из среды кредиторов, устанавливалось, что
они должны быть люди “добрые и неподозрительные” и не относиться к лицам
духовного звания, мещанам, крестьянам, крепостным. В ст. 120 Устава
четко определялся размер вознаграждения кураторам: “два процента со всей
вырученной из имения банкротова суммы, причем они должны делить те
проценты между собою на равные части”;

– голосование на собраниях кредиторов осуществлялось большинством суммы
требований, но порядок определения этого большинства очень интересен:
3/4 общего числа кредиторов с суммой требования 2/3 от общей суммы
долгов либо 2/3 общего числа кредиторов с суммой требований 3/4 общей
суммы долга, либо (при отсутствии на собрании указанного количества
кредиторов) – более 1/2 кредиторов с суммой требований больше половины
суммы долга;

– для требований, обеспеченных залогом, существовали особые правила.
Кураторы могли выкупить залог, заплатив полную сумму долга – в этом
случае предмет залога поступал в конкурсную массу. Если заложенная вещь
стоила меньше, чем обеспеченная ею сумма долга, то эта вещь оставалась у
залогодержателя, который терял право истребовать разницу от конкурса,
т.к. при заключении договора кредитор “почитал заклад достаточным в
обеспечение данных им денег”. Однако в некоторых случаях залогодержатель
мог отдать предмет залога в конкурсную массу и требовать удовлетворения
как обычный кредитор. Как видим, все эти правила касались ситуаций,
когда предмет залога находился у залогодержателя; если же он оставался у
должника, то обеспеченный кредитор никаких особых прав не имел;

– в состав конкурсной массы имущество жены банкрота не включалось, за
исключением ситуаций, установленных в ст. 43 (когда она “в торгах
мужниных участвовала”) и 111 (когда банкрот “перевел на нее подложно
капитал либо имение”) Устава. При этом в первом случае жена также могла
быть признана банкротом; во втором для нее наступали как гражданские
(имущественные), так и уголовные последствия;

– мировое соглашение могло заключаться в любое время, что влекло
освобождение банкрота от всех последствий. Для заключения мировой сделки
было необходимо решение большинства кредиторов с большей суммой
требований.

Таковы основные особенности Устава о банкротах 1800 г. Дальнейшее
изменение конкурсного законодательства было не слишком обширным. В 1807
г. был издан Указ, в соответствии с которым кураторы могли избираться
только из числа кредиторов (ранее при определенных обстоятельствах можно
было избрать других лиц). Через несколько лет (28 ноября 1808 или 1809
г. – по разным данным) появился Указ, касающийся ситуации, когда у
должника был только один кредитор. С одной стороны, этот Указ
подтверждал мысль Устава о том, что “когда у оказавшегося банкротом
состоит один кредитор, то не может существовать и кураторства, ибо
конкурса быть не может”, с другой стороны, устанавливал последствия
наличия одного кредитора, которые состояли в необходимости применения к
нему норм Устава о банкротах за исключением положений о кураторах (при
этом единственный кредитор мог “извинить должника”, а также определять
проведение различных мероприятий конкурса). В 1823 г. увеличился срок
для заявления претензий для кредиторов, находящихся вне пределов
Российской империи, если конкурс открыт в Сибири (с 9 до 18 месяцев); а
в 1827 г. был изменен характер указанного срока – кредиторы,
пропустившие его, не лишались права заявить претензию, но могли что-то
получить только из имущества должника, оставшегося после удовлетворения
всех требований. Интересное правило было введено 9 января 1830 г. – из
конкурсной массы исключались рукописи (за исключением ситуаций, когда
сам автор, наследники его или “собственник-книгопродавец” согласились с
включением рукописей в конкурсную массу). В соответствии с Законом от 13
октября 1831 г. заключение мирового соглашения не влияло на права
кредиторов, не заявленные в конкурс, т.е. тех, кто не участвовал по
указанным причинам в собрании, обсуждавшем мировую сделку. Законом от 14
мая 1832 г. были учреждены коммерческие суды, к ведению которых
относилось рассмотрение дел о несостоятельности.*(157)

Устав 1800 г. имел широкое применение, в ходе которого выявились
определенные его недостатки. “В течение времени открылись в сих правилах
разные неудобства, в отвращение коих было принято решение издать новый
Устав”, – говорилось в Указе, предшествующем Уставу 1832 г. Он получил
название “Устав о торговой несостоятельности” (подчеркнуто мною. – М.Т.)
и появился 25 июня 1832 г. По сути этот Устав заменил первую часть
Устава о банкротах 1800 г., которая регулировала случаи
несостоятельности “купцов и иного звания торговых людей”. Устав 1832 г.
в рамках Устава судопроизводства торгового вошел во вторую часть X тома
Свода Законов Российской империи. Это положение критиковалось учеными.
Так, Н.А. Тур считал, что, поскольку Устав содержит далеко не только
процессуальные, но и материальные нормы в области конкурса, то его не
следует располагать в Уставе судопроизводства торгового, а надо включить
в состав первой части XVI тома в виде отдельного законоположения.*(158)
Вторая часть Устава 1800 г. с небольшими дополнениями вошла в состав
законов о судопроизводстве гражданском, содержащихся во второй части X
тома Свода Законов.

Ученые по-разному оценивают Устав о торговой несостоятельности 1832 г.
Так, А.Х. Гольмстен писал, что этот Устав “внес много нового в наш
конкурсный процесс, но, в свою очередь, многое из этого нового есть лишь
дальнейшее развитие того, что было выработано ранее. В кодификационном
отношении он представляется гораздо более совершенным, чем все его
предшественники: нет примерных перечислений, нет мотивов, нет правил,
имеющих косвенное отношение к конкурсному процессу; в процесс введена
большая стройность и определенность, внесены правила, имеющие
существенное значение, и т.п. В общем, он продукт всей предшествующей
вековой кодификационной работы – многие статьи буквально воспроизведены
из Устава 1800 г., куда они вошли целиком из Устава 1763 г.,
заимствовавшего их из Уставов 1740 и 1753 гг.”.*(159) Г.Ф. Шершеневич
был не такого высокого мнения об Уставе 1832 г. – “по полноте
постановлений, по ясности положений Устав 1800 г. несомненно стоит выше
Устава о несостоятельности 1832 г. Его преимущества перед действующим
законодательством состоят в более точном определении признаков
несостоятельности и в устранении личных последствий для несчастного
несостоятельного”.*(160) Г.Ф. Шершеневич оценивает работу законодателя
как неудовлетворительную и приходит к выводу о том, что “ввиду
обновления всех иностранных конкурсных законодательств, русский Устав о
несостоятельности торговой представляет остаток старины, не
соответствующей уже современным экономическим условиям”.*(161) А.Х.
Гольмстен, напротив, “далеко не удовлетворительным в кодификационном
отношении”, “уже по самому времени издания дурно кодифицированным”
считал Устав 1800 г.*(162)

Устав 1832 г. состоял из 9 глав, включающих 138 статей; вводился в
действие он без обратной силы. Особое внимание Устав уделял статусу
торгового предприятия, принадлежащего должнику. Е.А. Нефедьев говорит об
этом следующим образом: “Торговец побуждается к ведению торгового
предприятия расчетом на прибыль, которую он от него получает. Ввиду
этого он должен расширять свои обороты, беря взаймы деньги или товары в
кредит, верят ему как торговцу, а потому он должен употреблять занятые
деньги: по возможности на расширение торгового предприятия, а не для
удовлетворения своих личных потребностей: удовлетворять последние он
должен из доходов, получаемых от предприятия: Но обязанности торговца по
отношению к кредиторам идут еще далее: он должен вести свое торговое
предприятие осмотрительно, так чтобы капиталы, вложенные в него, не
приносили убытка, так как в противном случае ведение торгового
предприятия окажется невозможным, что повлечет за собой прекращение
последнего”.*(163)

Данный Устав применяется только к случаям несостоятельности лиц,
осуществляющих торговлю. При этом практика уточнила, что, во-первых,
“несостоятельность лица, не производившего торговлю, не может быть
признана торговой; свидетельство на мелочный торг, коим лицо не
воспользовалось, не может иметь значения”; во-вторых, “при неимении в
деле доказательств, чтобы лицо вело торговлю или занималось промыслами,
несостоятельность не может быть признана торговой и подсудной
коммерческому суду”.*(164)

Выделим основные моменты, содержащиеся в Уставе 1832 г.:*(165)

– сохранение критерия неоплатности;

– некоторые терминологические изменения: сохранив три вида
несостоятельности – несчастную, неосторожную и злонамеренную, – Устав
назвал неосторожную несостоятельность простым банкротством,
злонамеренную – подложным. Для всех несостоятельных применяется арест
(ранее несчастный от ареста освобождался, теперь освободить его мог не
сам факт отсутствия вины, а желание кредиторов, либо собственное
заявление о банкротстве, либо представление надежного поручительства).
Решение вопроса о свойстве несостоятельности зависело от кредиторов;
никаких определенных критериев Устав не содержал. Указанный пробел
использовался недобросовестными должниками, которые “путем вымышленных
долгов и данных задним числом документов” допускали к участию в конкурсе
своих приятелей, которые на собрании принимали решение о несчастном
характере несостоятельности: “В результате банкрот признается невинно
упадшим и восстанавливается в правах, получая возможность возобновить
бизнес”.*(166) Приводятся данные, в соответствии с которыми таким
образом невинными (несчастными) признавались 49 из 50 должников, в то
время как реально из 50 был только один невиновный.*(167) Созвучно этому
другое мнение: “В большинстве случаев дело о несостоятельности или
оканчивается негласной сделкой должника с кредиторами, так что кредиторы
прекращают свои претензии, или же гласною мировою сделкой, или, наконец,
признанием должника неосторожным”.*(168) В результате с 1877 по 1881 г.
было возбуждено лишь 41 обвинение в злостном банкротстве, и только по 8
делам должники признаны виновными;*(169)

– сумма долга, при наличии которой возникали конкурсные отношения,
составляла 5000 рублей;

– введение института присяжных попечителей, которые действовали наряду с
кураторами, но назначались судом не из числа кредиторов (этот институт
значительного развития не получил); кураторов должно было быть не менее
двух, им полагалось вознаграждение в размере 2 процентов от суммы,
вырученной в результате продажи имущества должника;

– порядок принятия решений собраниями кредиторов четко Уставом не
определялся; в ст. 114 говорилось только, что вопросы решаются
большинством голосов. Это правило стало толковаться практикой в пользу
принятия решений большинством присутствующих кредиторов.*(170) И только
Закон от 25 мая 1842 г. четко установил, что большинство должно
исчисляться не по числу лиц, а по количеству долговой суммы;

– наличие в Уставе положения о недействительности сделок должника,
совершенных in fraudem creditorium: если конкурс сочтет, что сделка
совершена “в отягощение массы безденежными долгами”, то соответствующий
документ в соответствии со ст. 91 Устава возвращался к кредитору. При
этом кредитор мог обратиться в суд с иском к конкурсу о признании
требования, а конкурс приводил основания, по которым сделка должна быть
признана недействительной;

– изменились сроки для заявления кредиторами своих требований; они стали
равняться 2 неделям – для кредиторов, находящихся в одном с должником
городе (Закон от 31 августа 1840 г. уточнил, что к таковым относятся как
лица, постоянно проживающие в данном городе, так и находящиеся в нем
временно не менее 2 недель с момента последней публикации); 4 месяцам –
для иногородних кредиторов; 12 месяцам – для иностранцев. Пропущенные
сроки могли быть восстановлены “по чрезвычайным обстоятельствам”; если
срок не восстанавливался, кредитор мог получить удовлетворение из
оставшегося имущества. Кроме того, был введен особый срок для
представления документов, на которых требование основывалось. Этот срок
устанавливался конкурсом и не подлежал восстановлению в случае пропуска;

– определились рода и разряды требований кредиторов. Родов было три,
причем последние два не признавались конкурсом, документы, их
подтверждающие, возвращались кредиторам. Первый род – долги, “основанные
на документах, очевидных и неопровержимых”; второй род – долги,
основанные на документах, являющиеся спорными (векселя, не имеющие силу
вексельного права; обязательства, относительно которых есть подозрения,
что они “составлены в отягощение массы безденежными долгами”, и т.п.);
третий род – долги, основанные на недействительных документах (с
истекшими давностными сроками; составленных с нарушением установленных
правил, и т.п.). Долги первого рода делились на 4 разряда. Первый разряд
– церковные долги, растраченные должником; долги казенные, по податям,
пошлинам и сборам; долги “на залогах и на закладах утвержденные”; долги
малолетним гражданам и опекаемым должника; долги работникам за полгода
(остальное жалование можно было получить в непривилегированном порядке);
долги поставщикам съестных припасов за последние 4 месяца; долги
содержателям гостиниц за квартиру или столовые потребности за полгода;
долги каменщикам и рабочим за строительные работы; фрахтовые деньги;
долги биржевым маклерам и работникам за год; издержки на содержание
конкурса. Второй разряд – бесспорные долги первого разряда, своевременно
не заявленные по уважительным причинам; долги ремесленников (кроме
случаев, когда они взяли обратно поставленные ими вещи); все остальные
казенные и частные долги. Третий разряд – долги, обращенные к судебному
разбирательству (эти требования удовлетворялись только после
окончательного решения дела в суде). Четвертый разряд – долги,
своевременно не заявленные по уважительной причине; долги по заемным
письмам, которые в установленный срок не были совершены явочным порядком
(детальные правила установлены ст. 105 Устава); долги по договорам, в
течение года по просрочке не представленные ко взысканию. Вообще многие
ученые отмечали излишнюю усложненность и запутанность норм о родах и
разрядах кредиторов, что являлось недостатком Устава;

– более четко, чем раньше, решен вопрос о сепаратистах, особенно о
сепаратистах ex jure crediti. К ним причислялись такие залого- и
закладоприниматели, которые не удовлетворены конкурсом посредством
выкупа заложенной вещи. Вопрос о выкупе вещи решался конкурсом. Если
было решено вещь выкупить, то кредитор становился привилегированным
кредитором, а вещь поступала в конкурсную массу. Если решения о выкупе
не принималось, то вещь отдавалась кредитору, который обязан был продать
ее по правилам, установленным для залога; при этом средства, превышающие
сумму долга, должны были быть возвращены в конкурсную массу. По общему
правилу и выкуп, и продажа предмета залога могли осуществляться
независимо от наступления срока исполнения обеспеченного обязательства.
В отношении сепаратистов ex jure domini устанавливались правила об
изъятии определенных товаров, переданных на комиссию из конкурсной
массы. Нечеткость формулировки ст. 576 Устава судопроизводства торгового
привела к тому, что вопрос о комиссионной торговле и влиянии на нее
несостоятельности должника стал одним из самых сложных и дискуссионных в
науке;*(171)

– в конкурсную массу входило как наличное, так и долговое имущество,
принадлежащее должнику на момент открытия несостоятельности и полученное
им в течение конкурса; имущество жены и детей в конкурсную массу не
входило.

Дела о банкротстве рассматривались только коммерческими судами, причем
по месту жительства должника. Практика уточнила – это правило
применяется и в тех случаях, когда должник скрылся из города, где
постоянно проживал – производство, открытое по месту его временного
жительства, подлежало прекращению.*(172)

Мы сейчас не будем подробно останавливаться на всех положениях Устава о
несостоятельности 1832 г.; на некоторые из них обратим внимание в
качестве примеров при рассмотрении современных проблем конкурсного
права.

Устав 1832 г. действовал до 1917 г., хотя конкурсное законодательство в
течение этого периода претерпело некоторые изменения. Кроме того, в
конце века готовилась серьезная реформа конкурсного законодательства, в
связи с чем были разработаны проекты нового Устава, один из которых,
составленный Н.А. Туром, является весьма обширным и интересным.

Что изменилось в конкурсном праве после 1832 г.? Н.А. Тур отмечает, что
эти изменения не были значительными.*(173) Можно отметить следующие
значительные акты:

– 1836 г. – Положение об учреждении администрации по делам о торговой
несостоятельности;

– 1839 г. – Постановление о наблюдении за делопроизводством в конкурсах
и о перемещении конкурсов из внутренних городов Империи в столицы и
портовые города;

– 1846 г. – Правила о взаимной ответственности супругов при
несостоятельности одного из них к платежу долгов; Постановление о
применении Устава о торговой несостоятельности ко всем лицам,
производящим торговлю (до этого момента к дворянам независимо от рода их
деятельности применялись положения о неторговой несостоятельности);

– 1857 г. – Постановление о составе конкурса и о субсидиарном применении
норм о торговой несостоятельности к неторговой;

– 1858 г. – Закон, в соответствии с которым к требованиям четвертого
разряда отнесены долги по документам, писанным вопреки правилам о
гербовом сборе;

– 1859 г. – Закон, который определил срок предъявления кредиторами
третьего разряда требований в суд – 3 месяца со дня объявления
определения о признании должника несостоятельным;

– 1868 г. – Правила о порядке производства дел о несостоятельности как
торговой, так и неторговой в новых судебных установлениях (окружные суды
рассматривали дела о неторговой несостоятельности, а также дела о
несостоятельности торговой, если в данной местности не было
коммерческого суда. По общему правилу, дела о торговой несостоятельности
рассматривали суды коммерческие. Г.Ф. Шершеневич считал недостатком
Правил установление такой сложной и пестрой системы, когда “правила
различаются, смотря не только по тому, какого рода несостоятельность –
торговая или неторговая, – но также и по тому, в округе каких судов
имеет место несостоятельность”.*(174) С этим мнением соглашался А.А.
Маттель, называя Правила производства дел о несостоятельности “в
сущности не правилами, а набором различных изменений, дополнений,
особенностей и исключений из правил”;*(175)

– 1884 г. – Закон о порядке ликвидации дел частных и общественных
установлений краткосрочного кредита.

Вносились и другие, менее существенные, изменения в Правила о порядке
производства дел о несостоятельности, причем эти изменения касались норм
как процессуального, так и материального права.

Кроме того, в иных законах, касающихся различных сфер общественной
жизни, содержались положения об ограничениях общественных прав
несостоятельного.

Так, несостоятельный лишался права быть опекуном; выступать в качестве
оценщика; торговаться на публичных торгах; быть принятым в поручители по
судебному поручительству; приобретать почетные преимущества,
предоставляемые купечеству; назначаться в должности по судебному
ведомству; он должен был быть уволен с государственной службы и
т.п.*(176)

Еженедельно в журнале “Нотариус” публиковались списки лиц, ограниченных
в правоспособности, с указанием причин ограничения. Такими причинами
были сумасшествие; нетрезвая и расточительная жизнь; расточительство;
несостоятельность; например, в январе 1907 г. из 91 человека,
ограниченного в правоспособности, 42 были ограничены по причине
несостоятельности.*(177) Примерно такое же соотношение наблюдается и в
другие периоды.

Все ограничения прекращались в случае признания несостоятельности
несчастной или при заключении мирового соглашения.

Одновременно шла работа по составлению нового Устава о
несостоятельности, который должен был распространить свое действие на
всю территорию Империи, кроме Великого Княжества Финляндского, в котором
предполагалось сохранить действие самостоятельного конкурсного Устава
1868 г., а также привислянских и прибалтийских губерний, имевших свои
конкурсные законы (в связи с этим нормы проектов содержали положения о
том, как должен применяться Устав в случаях, если имущество должника
находится и в Империи, и на территории одного из указанных мест). Как
отмечалось выше, автором наиболее серьезного и интересного Проекта был
Н.А. Тур, бывший председатель Санкт-Петербургского коммерческого суда, а
на момент составления проекта – член Консультации при Министерстве
юстиции и член Совета министра финансов, который хорошо знал иностранное
конкурсное право. В связи с этим Г.Ф. Шершеневич заметил, что, “вводя
многие положения, ставшие уже достоянием западного права, Проект
страдает, однако, чрезмерным стремлением к буквальной подражательности
уставам Западной Европы”.*(178) Тем не менее Проект является весьма
обширным и глубоким, четким с точки зрения систематизации; охватывает
многие проблемы и предлагает вполне адекватные способы их решения. При
изучении положений Проекта невольно возникает мысль, высказанная одним
из критиков в конце прошлого века: “Работа, выполненная Н.А. Туром, по
составлению проекта устава о несостоятельности, поистине колоссальная
для сил одного человека”.*(179)

Разработка Проекта была закончена Н.А. Туром в конце 80-х гг. XIX в. (по
некоторым данным, он был написан с 1882 по 1888 г.). К сожалению, Проект
так и не был принят. Тем не менее представляется необходимым и
интересным вкратце остановиться на наиболее важных его положениях.

Проект содержал две части, касающиеся соответственно неторговой и
торговой несостоятельности, таким образом, с одной стороны, различия
между этими видами несостоятельности стали более четкими и ярко
выраженными, с другой – нормы о торговой и неторговой несостоятельности,
содержавшиеся в различных томах и главах, объединялись в один акт, чего
раньше не было. Отдельная глава, посвященная процессуальным нормам, не
выделялась, что послужило причиной критики: “Смешение материальных и
процессуальных норм встречается в обеих частях проекта, вследствие чего
он много теряет в отношении удобства понимания и пользования”.*(180)
Кроме того, первая часть, называвшаяся “О неторговой несостоятельности”,
состояла из 20 глав, а часть вторая – “О торговой несостоятельности” –
из 2 глав; при этом некоторые общие положения первой части применялись и
к случаям торговой несостоятельности.*(181)

Проект вводил так называемого конкурсного попечителя, который совмещал
функции присяжного попечителя и конкурсного управления и “действовал
самостоятельно и лишь в более важных случаях был связан согласием
кредиторов в составе комитета или общего их собрания”;*(182) таким
образом, для контроля за деятельностью конкурсного попечителя
предполагалось создавать комитет кредиторов. Интересен порядок
назначения присяжного попечителя – он назначался судом при открытии
несостоятельности, но кредиторы на первом же собрании могли избрать
иного попечителя, который утверждался (или не утверждался) судом.

Принципиально иное по сравнению с существовавшим отношение высказывал
Проект к критерию несостоятельности. Н.А. Тур задолго до разработки
Проекта критически высказывался о принятом Уставом 1832 г. критерии
неоплатности. По его мнению, “казалось бы полезным, без всякого различия
между торговой и неторговой несостоятельностью, обусловить открытие над
должником конкурса неспособностью должника к платежу долгов, и, в видах
устранения по возможности затруднений, сопряженных с приведением в
известность самой неспособности должника к платежу долгов, указать те
наглядные признаки, с которыми закон связывает несомненное предположение
о несостоятельности должника к платежу долгов, а именно прекращение
должником платежей; собственное признание должника; недостаточность
имущества на удовлетворение производимого с должника взыскания и скрытия
должника”.*(183) Статья 275 Проекта в качестве основания признания
несостоятельности вводит неплатежеспособность, которая проявляется в
прекращении торговцем платежей.

Нормы Проекта о возбуждении производства по делу о несостоятельности
допускали инициативу должника, кредиторов и суда, но при торговой
несостоятельности в определенных случаях вводилась обязанность должника
заявить о своем банкротстве (ст. 276, 304). По поводу инициативы в этом
деле суда Н.А. Тур, в принципе, высказывался отрицательно,*(184) однако
считал необходимым сохранить его в исключительных случаях в целях защиты
отсутствующих кредиторов.*(185)

Проверка заявляемых кредиторами претензий возлагалась Проектом на
собрание кредиторов, в связи с чем С. предлагал передать это правомочие
судье – комиссару в целях устранения возможных недобросовестных действий
со стороны собрания.*(186) Должность судьи – комиссара вводилась
Проектом в целях усиления судебного контроля над конкурсами.

Проект решал вопросы о недействительности сделок должника, заключенных
до открытия несостоятельности (ст. 92-101); об исполнении (и возможности
отказа от исполнения) договоров должника (ст. 86-91); о зачете долгов
(ст. 140-143); о порядке истребования из конкурсной массы имущества, не
принадлежащего должнику (ст. 102-110); о долгах, подлежащих отдельно от
конкурса удовлетворению (ст. 111-123) и др.

Проект сохранял положение о том, что в некоторых случаях окончание
конкурса не означает погашения оставшихся требований – в соответствии со
ст. 204 Проекта кредиторы, не получившие полного удовлетворения, могут
все без ограничения довзыскать по окончании конкурсного процесса. С.
считал необходимым уточнить в Проекте, что такие же права имеют и те из
кредиторов, кто не заявлял претензий в конкурс.*(187)

Следует отметить, что некоторые из положений Проекта и в настоящее время
представляют определенный интерес; на них мы будем останавливаться по
мере рассмотрения отдельных проблем конкурсного права.*(188) Более того,
следует упомянуть о существовании другого Проекта Н.А. Тура,
составленного с учетом доработки описанного выше; этот Проект состоял из
двух глав, в первой из которых были собраны материальные нормы (она
называлась “Материальные постановления о несостоятельности”); во второй
– процессуальные нормы (она называлась “Порядок производства дел о
несостоятельности”).*(189) Этот Проект был разработан с учетом
замечаний, “поступивших на означенный проект (имеется в виду Проект 1889
г. – М.Т.) от судебных установлений, совещательных по части торговли и
промышленности учреждений, университетов и состоящих при них юридических
обществ и от некоторых других учреждений и лиц”.*(190)

Итак, первый этап развития российского конкурсного права – этап
дореволюционный – продолжался до 1917 г., когда прекратили действие все
дореволюционные правовые акты; кроме того, перестали подлежать правовой
защите в советских судах все отношения, возникшие до 25 октября 1917 г.
– споры по таким отношениям не принимались и не рассматривались
судами.*(191)

Следующий – весьма непродолжительный по времени этап – можно назвать
советским. Конкурсные отношения, безусловно, не могли существовать в
первые годы советской власти; это стало возможным после введения в 1921
г. новой экономической политики, когда возник свободный товарный оборот
и, следовательно, случаи неплатежа долгов стали распространенным
явлением. Возникла необходимость в правовом регулировании указанных
явлений. ГК РСФСР, в составлении которого принимали участие
дореволюционные профессора, включал в себя положения о
несостоятельности, но только упоминая о них. Эти упоминания содержались
в статьях о юридических лицах, об отношениях залога, займа, поручения,
др. Таким образом, упоминание о возможности банкротства было, а самого
понятия и механизма признания должников банкротами не существовало. В
таких условиях вполне естественной выглядит ситуация, когда судебные
органы, сталкивались со случаями несостоятельности, применяли Устав 1832
г. и другие дореволюционные законодательные акты. Это вызвало возмущение
советских ученых: “Практика вступила на путь рецепции дореволюционных
правил о несостоятельности и чуть не воскрешения сданного в архив
истории конкурсного права”.*(192)

Поскольку вопрос о порядке рассмотрения дел о банкротстве был весьма
актуальным, 28 ноября 1927 г. декретом ВЦИК и СНК РСФСР Гражданский
процессуальный кодекс был дополнен 37-й главой “О несостоятельности
частных лиц, физических и юридических”.*(193) (Интересно, что Совнарком
рассматривал и проект самостоятельного акта, регулирующего конкурсные
отношения, – этот акт содержал 8 разделов и касался всех аспектов
несостоятельности*(194)). В соответствии с нормами гл. 37 ГПК дела о
несостоятельности рассматривались в исковом порядке; критерием
банкротства была неоплатность; срок для рассмотрения судами дел этой
категории не должен был превышать 1 год. Данный срок мог быть продлен
только в исключительных случаях. Однако следует заметить, что все нормы
содержали более или менее ярко выраженную тенденцию к уменьшению срока
конкурсного производства, иногда и за счет его качества (так, в случаях
нехватки времени разрешалось не проводить анализ баланса должника).
Недостатки качества положений о несостоятельности советского периода
отмечаются учеными.*(195)

Нормы советского конкурсного права и процесса предоставляли определенные
преимущества государственным предприятиям и учреждениям по сравнению с
частными; это положение обосновывалось учеными. Так, председатель Высшей
Арбитражной Комиссии П. Лебедев писал, что подход к государственным
предприятиям ни в какой мере не может быть аналогичен подходу к частным
предприятиям; ликвидировать государственное предприятие на том
основании, что неоплатная задолженность достигла какой-то суммы,
нецелесообразно.*(196)

Наиболее ярко выраженной особенностью советского конкурса был отказ от
начал диспозитивности при назначении должностных лиц конкурсного
процесса. Кредиторы были совершенно устранены от участия в процессе, в
том числе и от выбора управляющих. Все подобные вопросы решались
государственными учреждениями, т.е. конкретными чиновниками. Советские
ученые считали такую ситуацию вполне естественной: “Этот путь более
соответствует основным началам советского гражданского права, так как
разрешение дел о несостоятельности не может быть подчинено интересам
кредиторов и потому невозможно построение ликвидации на принципах
равенства, заинтересованности и самодеятельности кредиторов”.*(197)
Такая направленность в целом соответствовала общей идее: “Советский
закон не может руководствоваться исключительно стремлением к
удовлетворению законных интересов отдельных кредиторов, а должен иметь в
виду прежде всего тот общий экономический результат, который является
последствием того или иного способа ведения и разрешения производства по
делу о несостоятельности. С этой задачей декрет вполне справился”.*(198)
Следует отметить, что при обсуждении проекта декрета положение об
устранении кредиторов не было принято безусловно. Так, В.И. Вольфсон
говорил, о том, что “ведомственный порядок ликвидации кроет в себе
серьезные опасности бюрократизации”; А.Э. Вормс, С.И. Раевич, И.Г.
Кобленц предлагали вместо полного устранения кредиторов установить
компромисс, отведя им некоторую роль как наиболее активным и
заинтересованным лицам.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что конкурсное
законодательство советского периода представляло собой аномалию
конкурсных отношений, поскольку защищало не законные интересы кредиторов
и должника, а общий хозяйственный результат, что совершенно не
свойственно нормальному конкурсному праву. Подробный анализ конкурсного
права периода нэпа выходит за рамки настоящего исследования; отметим,
что рассмотрению различных аспектов правового регулирования отношений
несостоятельности (банкротства) в течение указанного периода времени
уделили внимание многие ученые.*(199)

Как справедливо отметил С.Э. Жилинский, правовые акты того периода “в
условиях безраздельной государственной монополии в основных отраслях
народного хозяйства эти нормативные механизмы лишались смысла”.*(200)
Несовместимость плановой экономики и института банкротства отмечает и
В.Ф. Попондопуло.*(201)

Естественно, по мере свертывания нэпа прекращали применяться и те
конкурсные нормы, которые существовали. Постепенно они были изъяты из
законов и из учебников с формулировкой “за ненадобностью”.

В советское время, в период плановой экономики и государственной
собственности, конкурсные отношения не могли существовать в принципе
(этот институт, в отличие от некоторых других, совершенно несовместим с
плановой экономикой и не может к ней приспособиться).

Конкурсное право можно назвать институтом исключительно рыночным.
Поэтому возрождение конкурсного права стало возможным только с переходом
российской экономики к рыночным отношениям. Ученые отмечают, что
“развитие рыночных отношений в России поставило на повестку дня вопрос о
возрождении институтов права, регулирующих предпринимательскую
деятельность. Одним из таких институтов является процедура
банкротства,”*(202) которую справедливо называют обязательным элементом
рыночных отношений.*(203)

Третий этап развития российского конкурсного права – современный – ведет
свое начало с июня 1992 г. Именно тогда (14 июня 1992 г.) появился Указ
Президента РФ N 623 “О мерах по поддержке и оздоровлению несостоятельных
государственных предприятий (банкротов) и применении к ним специальных
процедур”. Этот Указ имел весьма ограниченное применение на практике,
т.к., во-первых, содержал множество недостатков с точки зрения
юридической техники, во-вторых, срок его действия оканчивался принятием
Закона о банкротстве (это устанавливалось ст. 30 Указа). Следует
оговориться, что упоминание о несостоятельности содержалось в более
раннем акте, законе РСФСР “О предприятиях и предпринимательской
деятельности” от 25 декабря 1990 г.*(204) (вступил в силу 1 января 1991
г.), п. 3 ст. 24 которого гласил: “Предприятие, не выполняющее свои
обязательства по расчетам, может быть в судебном порядке объявлено
неплатежеспособным (банкротом) в соответствии с законодательством
РСФСР”. Однако механизма применения этой нормы не существовало, поэтому
практического значения она не имела, что неоднократно отмечалось
учеными.*(205)

Закон “О несостоятельности (банкротстве) предприятий” был принят 19
ноября 1992 г. Этот Закон был очень актуален, т.к. позволил реально
осуществлять банкротство определенных субъектов, и вызвал серьезный
интерес у ученых.*(206) Безусловно, Закон имел множество недостатков,
которые выявились в ходе его пятилетнего применения. Сейчас мы не будем
подробно останавливаться на анализе положений этого Закона – наиболее
важные его аспекты будем использовать далее при рассмотрении конкретных
проблем конкурсного права.

Практически сразу после принятия Закона 1992 г. началась законодательная
работа по созданию нового закона. Эта работа завершилась 10 декабря 1997
г. принятием Государственной Думой РФ Закона “О несостоятельности
(банкротстве)” (далее – Закон 1998 г.), который был подписан Президентом
РФ 8 января 1998 г. и вступил в силу с 1 марта 1998 г. Этот Закон был, в
основном, позитивно встречен учеными. Отмечалось, что новый Закон
означал для самого банкрота возможность возобновления бизнеса, а для
кредиторов – максимальное удовлетворение требований;*(207) что Закон
обеспечит баланс дел и интересов участников конкурсного процесса,*(208)
что он “принят с расчетом на десятилетия и призван способствовать
стимулированию платежеспособности и оздоровлению нашей экономики”.*(209)

Глава II. Понятие конкурсного права

_ 1. Сущность и этапы развития конкурсных отношений

1. Понятие конкурсного права

2. Отраслевая принадлежность конкурсного права

3. Конкурсное право и экономические отношения

4. Направленность конкурсного законодательства и цели конкурсного права

5. Принципы конкурсного права

6. Модель (этапы) развития конкурсных отношений

В настоящее время на практике все большее значение имеет теоретическое
обоснование той или иной позиции. При этом, как правило, недостаточно
сослаться на норму закона либо даже на позицию ВАС РФ. Интерес к теории
объясняется тем, что она дает возможность выявить сущностные
взаимосвязи, раскрыть явление с точки зрения его истинного смысла. На
основании подобной аргументации могут быть изложены варианты толкования
как при обнаружении пробелов в правовом регулировании, так и в случаях,
когда правовая регламентация вопроса есть, но по каким-то причинам не
соответствует интересам субъекта.

В последнее время арбитражные суды внимательно прислушиваются к
аргументам, основанным на теории права; в практике автора были ситуации,
когда в решении арбитражного суда содержались отсылки к его
теоретическим работам (статьям или монографиям) – безусловно, это
неправильно, но показательно с точки зрения важности и значимости
теоретических аргументов при решении практических вопросов.

Поэтому представляется необходимым рассмотреть наиболее важные категории
и понятия конкурсного права прежде всего с теоретической точки зрения.

1. Понятие конкурсного права

Конкурсное право – учение о несостоятельности (банкротстве) должника,
система норм, регулирующих права и обязанности должника, не исполняющего
свои обязательства определенного объема в течение определенного времени,
его кредиторов и третьих лиц в случае недостаточности имущества должника
для удовлетворения требований кредиторов.

В настоящее время термин “конкурсное право” употребляется, к сожалению,
достаточно редко; так, в частности, из нескольких появившихся в
последнее время работ в области исследования отношений, связанных с
банкротством, только одно содержит указанное понятие – это работа
профессора Санкт-Петербургского университета, д.ю.н. В.Ф. Попондопуло
“Конкурсное право. Правовое регулирование несостоятельности
(банкротства)”.*(210) Следует отметить также работу В.Ф. Попондопуло
“Конкурсное право. Правовое регулирование несостоятельности
(банкротства) предпринимателей”, вышедшую в 1995 г. в издательстве
Санкт-Петербургского университета. М.И. Кулагин упоминал о том, что
законодательство о несостоятельности нередко называют конкурсным
правом.*(211)

Представляется целесообразным вернуться к использованию термина
“конкурсное право” для обозначения блока норм, регулирующих указанные
выше отношения.

Понятия “учение о несостоятельности” и “конкурсное право” еще в
российском дореволюционном праве рассматривались как синонимы.

Например, в 1890 г. в Казани вышла работа Г.Ф. Шершеневича “Учение о
несостоятельности”, в 1898 г. там же, в Казани, исследование было
переиздано (практически без корректировки) под названием “Конкурсное
право”. Более того, анализ содержания работ многих дореволюционных
ученых позволяет сделать вывод о том, что в ряде случаев как очень
близкие по значению употреблялись понятия “конкурсное право” и
“конкурсный процесс”. В частности, названное выше произведение Г.Ф.
Шершеневича несколько позже (также практически без изменений) вошло в
его 4-томный “Курс торгового права” под названием “Конкурсный процесс”
(7-й раздел 4-го тома); курс вышел в Москве, в издательстве братьев
Башмаковых и выдержал более 15 изданий (отметим, что в 2000 г. в
московском издательстве “Статут” эта работа была переиздана под
названием “Конкурсный процесс”). Кроме того, можно назвать
фундаментальные исследования А.Х. Гольмстена “Исторический очерк
русского конкурсного процесса” (СПб., 1888), К.И. Малышева “Исторический
очерк конкурсного процесса” (СПб., 1871), работы Е.А. Нефедьева
“Судопроизводство торговое. Конкурсный процесс” (М., 1909), А.И.
Улинского “Конкурсный процесс. Несостоятельность торговая и неторговая
по русскому законодательству” (Курск, 1915) и другие, в названии которых
говорится о процессе, в содержании же анализируются отнюдь не только
процессуальные положения, но и все более или менее значимые аспекты
материального права.

Все это позволяет сделать вывод о том, что российские дореволюционные
ученые не уделяли серьезного внимания дифференциации конкурсного права и
конкурсного процесса. Причина этого, на наш взгляд, в том, что в
конкурсном праве материальные и процессуальные нормы настолько тесно
переплетены и взаимосвязаны, что разделять их, во-первых, весьма сложно,
во-вторых, нецелесообразно. Нецелесообразно, это, на наш взгляд, и в
современном праве, особенно если речь идет о создании отдельных законов
в области конкурсного права и конкурсного процесса. При этом следует
учитывать, что направленность обычного (гражданского, арбитражного)
процесса и конкурсного процесса не совпадают. Так, Д.И. Генкин отмечал,
что целью гражданского процесса является индивидуальное удовлетворение
конкретного кредитора, в то время как цель конкурсного процесса –
коллективное удовлетворение по возможности всех кредиторов путем
распределения имущества должника.*(212)

Что же представляет собой конкурс? Как известно, в гражданском праве
этот термин используется в трех смыслах: во-первых, конкурс как способ
заключения договора на торгах; во-вторых, конкурс как односторонняя
сделка; в-третьих, конкурс как способ удовлетворения требований
кредиторов. В науке высказывалось мнение о том, что понятие “конкурс”
должно употребляться только лишь в третьем названном выше
значении.*(213) Данная позиция представляется интересной, но реализация
ее была бы связана со сложностями, которые вряд ли оправданны.

2. Отраслевая принадлежность конкурсного права

Конкурсное право как совокупность норм может рассматриваться как
правовой институт, отраслевая принадлежность которого вызывает много
споров. Прежде всего споры связаны с тем, что нормы конкурсного права
невозможно отнести к какому-либо конкретному правовому институту либо
отрасли. Поскольку, как справедливо отмечается, “вопрос о юридической
природе комплексных институтов права остается малоисследованным и во
многом дискуссионным”,*(214) представляется необходимым провести краткий
анализ мнений по этому вопросу.

Многие ученые считают, что комплексный институт – совокупность норм,
принадлежащих различным отраслям, и при этом регулирующих родственные
отношения.*(215) М.Н. Марченко, принимая концепцию удвоения системы
права, называет институты, вбирающие в себя нормы нескольких отраслей,
смешанными;*(216) В.М. Баранов и С.В. Поленина – пограничными.*(217)
Другие ученые для обозначения рассматриваемой категории используют
термины многоотраслевой (смешанный) институт, в то время как комплексным
(сложным) институтом называют институт, который, в отличие от простого,
имеет субинституты.*(218) Интересным представляется тот факт, что
некоторые ученые, не упоминая о комплексном институте, употребляют для
обозначения этого понятия термин “комплексная отрасль”*(219) (отметим,
что ранее А.В. Мицкевич называл вторичные образования не комплексными
отраслями, а комплексными образованиями*(220)). Некоторые ученые, не
выделяя понятия “комплексная отрасль” либо “комплексный институт”,
говорят о наличии комплексного законодательства, называя предметом
регулирования комплексных отраслей законодательства, в отличие от
отраслей права, не вид, а сферу общественных отношений, объединяющую
различные их виды.*(221)

Соответственно, тем самым не признается концепция удвоения системы
права. Так, теорию одноплоскостной структуры права обосновывает Е.А.
Суханов, который считает невозможным существование в системах правовых
отраслей комплексных (частно-публичных) образований; по его мнению,
комплексной может быть только система законодательства.*(222)

Говорит о комплексных отраслях законодательства и С.С. Алексеев, однако
он отмечает, что “если компоновка юридически разнородного правового
материала осуществляется не путем простого корпорированного его
сосредоточения в одном документе, а путем кодификации, и, следовательно,
обогащения содержания права, введения в правовую ткань новых
специфических системных нормативных обобщений, то в результате могут
сложиться новые, относительно самостоятельные правовые образования”,
т.е. образования комплексного характера, комплексные отрасли, которые
представляют собой особую юридическую целостность.*(223) В качестве
примера такого образования С.С. Алексеев приводит морское право, нормы
которого “имеют “прописку” в основных отраслях” – их можно “совершенно
точно распределить по таким основным отраслям, как административное
право, гражданское право, земельное право, процессуальное право”.*(224)
Как видим, все это может быть сказано и о конкурсном праве. Позже С.С.
Алексеев выделил комплексные отрасли права наряду с профилирующими
(базовыми) и специальными.*(225)

Следует согласиться с характеристикой комплексного института, данной
Е.А. Киримовой – она считает, что такие институты, являясь институтами
нескольких отраслей права, не являются механической совокупностью
разнородных норм, а представляют собой гармоничный сплав однородных
отношений, составляющих предмет регулирования данных институтов.*(226)

С.С. Алексеев подчеркивает, что для формирования комплексной отрасли
необходимо наличие комплексного акта, затрагивающего целые сферы
социальной жизни или их участки.*(227)

Поскольку подробное изучение вопросов теории права за рамки настоящей
работы выходит, рассмотрим позиции ученых, касающиеся отраслевой
принадлежности конкурсного права.

“Своеобразие института несостоятельности заключается в его
комплексности, которая проявляется в объединении норм материального и
процессуального права”.*(228) Сочетание норм материального и
процессуального права как характерную черту несостоятельности отмечает и
С.Э. Жилинский.*(229) Действительно, конкурсные отношения регулируются
различными отраслями как частного, так и публичного права.

В.С. Белых отмечает, что законодательство о несостоятельности
(банкротстве) формируется и развивается на стыке публичного и частного
права, регулирующих отношения в этой сфере, и, следовательно, носит
комплексный характер.*(230) Подобного мнения придерживается В.Ф.
Попондопуло: “Законодательство о несостоятельности является комплексным
и состоит из законодательных и подзаконных актов, содержащих в себе
нормы частного и публичного права, направленные на урегулирование
комплекса взаимосвязанных в реальной действительности частных
(горизонтальных) и публичных (вертикальных) отношений, возникающих в
связи с несостоятельностью лица”.*(231) Таким образом, В.Ф. Попондопуло
считает, что конкурсное законодательство является комплексным, в то
время как конкурсное право – институт частноправовой. Интересно мнение,
высказываемое по поводу отраслевой принадлежности конкурсного права Е.А.
Васильевым: “Отношения, возникающие в результате и в связи с абсолютной
неплатежеспособностью должников, регулируются целым комплексом норм
материального и процессуального характера, образующим специфический
институт гражданского и торгового права – несостоятельность, или
конкурсное право”.*(232)

Следует отметить, что высказывается и еще одно мнение, в соответствии с
которым “право несостоятельности – это подотрасль хозяйственного права,
которая регулирует общественные отношения, возникающие в связи с
неплатежеспособностью хозяйствующего субъекта как результом его
хозяйственной деятельности, при котором деятельность участников
осуществляется в соответствии с властными предписаниями и диспозитивными
началами”.*(233) Как видно, Б.М. Поляков рассматривает отношения
несостоятельности с позиций хозяйственного права.

Как следует из сказанного, никто из ученых не отрицает, что
несостоятельность регулируется нормами как публичного, так и частного
права. Действительно, к публично-правовым конкурсным нормам можно
отнести положения процессуального, административного, уголовного и
других отраслей права. Между тем большую часть норм конкурсного права
составляют все же нормы гражданско-правовые. Это положения о субъектах
конкурсного права, их правах и обязанностях, об имуществе должника, о
недействительности некоторых его сделок, о порядке формирования
имущественной массы должника, о реализации конкурсной массы и
распределении вырученных средств между кредиторами и т.д. Практически
все эти положения имеют свою специфику, но эти нормы соответствуют (по
крайней мере, должны соответствовать) положениям гражданского права.

Развивая свою позицию, высказанную в монографии “Конкурсное право”, В.Ф.
Попондопуло предлагает дифференцировать “институт частного права –
конкурсное право” и “институт публичного права банкротства”.*(234) На
наш взгляд, эта позиция не вполне обоснованна по следующим причинам.
Во-первых, она не дает ответ на вопрос о том, к какой отрасли частного
права принадлежит институт конкурсного права; во-вторых, еще более
неясно, к какой отрасли публичного права относить “институт публичного
права банкротства”, так как очевидно, что выделять его в самостоятельную
отрасль публичного права едва ли целесообразно, а если следовать логике
автора, ничего другого не остается.

На мой взгляд, попытки разделить публичные и частные аспекты конкурсного
права являются сложной и неблагодарной работой, ибо в силу самой сути
конкурсных отношений публичные и частные конкурсные элементы весьма
сильно переплетены. Логичнее предположить, что конкурсное право –
комплексный правовой институт, сочетающий в себе нормы нескольких,
частных и публичных, отраслей права.*(235) Естественно, при изучении
конкурсного права необходимо учитывать специфику той отрасли права,
которая регулирует конкретный, рассматриваемый аспект отношений.

Подобное мнение высказывается и авторами одной из последних работ в
области несостоятельности (банкротства): “Банкротство является
комплексным институтом в системе российского права, сочетающим нормы
различных отраслей права”.*(236) В то же время указанные авторы, говоря
об институте несостоятельности, “склонны рассматривать данный
структурный элемент системы права в качестве формирующейся отрасли
российского права – конкурсного права”.*(237)

Развивая эту мысль, можно сделать вывод о том, что предмет конкурсного
права – только имущественные отношения, метод – воздействие большинства
субъектов (кредиторов) по сумме требований на меньшинство по сумме
требований (возможно, большинство по количеству) при сильном
вмешательстве публично-правового элемента (контроль, утверждение
некоторых действий), субъекты – должник, кредиторы, арбитражный
управляющий, собрание, комитет кредиторов (они обладают полномочиями, не
свойственными ни одному из субъектов гражданского права). При этом
имеется серьезный (и по объему, и по значимости) законодательный акт, на
основании которого приняты и принимаются другие законы, правовые и
нормативные акты в области конкурсного права.

В настоящей работе основное внимание планируется уделить проблемам
цивилистическим; подробное рассмотрение публично-правовых конкурсных
норм целью исследования не является. Тем не менее полностью избежать
уделения внимания публичному праву (процессуальному, административному,
уголовному) не представляется возможным в силу особенностей конкурсных
отношений, о которых говорилось выше.

3. Конкурсное право и экономические отношения

Связь конкурсного права с экономическими отношениями очевидна.
Во-первых, предпосылкой и стимулом развития конкурсных норм является
развитие торговли и кредитных отношений. Во-вторых, в условиях
достаточно высокого уровня развития экономики несостоятельность одного
субъекта может повлечь несостоятельность нескольких (а может, и
нескольких десятков) других субъектов. Очевидны весьма негативные
последствия как для экономики, так и для социальной сферы.

Между тем очевидно, что экономическое ухудшение состояния предприятия
очень редко бывает неожиданным и непредвиденным – как правило, это
процесс постепенный, начинающийся и проявляющийся в каких-то
незначительных нарушениях.

Вопрос-проблема: Следует ли праву обращать внимание на эти первые
признаки ухудшения финансового состояния должника?

Актуальность ответа на этот вопрос станет еще более очевидной, если
учесть, что в период с момента возникновения первых финансовых
сложностей до вмешательства конкурсного права (этот период можно назвать
предбанкротным состоянием) должник может заключать новые сделки (в том
числе рискованные, надеясь на значительную прибыль), что приводит к
увеличению количества кредиторов и объема их требований, а это,
естественно, негативно влияет на положение как новых, так и старых
кредиторов. Между тем, эти негативные последствия не возникли бы (либо
возникли в значительно меньшем объеме), если бы с момента возникновения
первых признаков финансового ухудшения к должнику были предприняты
определенные меры, не допускающие необоснованного увеличения количества
кредиторов (либо продолжения участия должника в гражданском обороте).

4. Направленность конкурсного законодательства и цели конкурсного права

Исходя из высказанных соображений, становятся понятными две возможные
направленности конкурсного законодательства:

1. Ликвидационная направленность – правовые нормы имеют цель при первых
же финансовых затруднениях (например, неплатеж долга в течение двух
недель; либо несвоевременное исполнение более чем трех обязательств в
течение месяца и т.п.) пресечь его деятельность и ликвидировать без
выяснения причин неисполнения обязательств и потенциальных возможностей
должника.

2. Реабилитационная направленность – правовые нормы имеют цель
использовать все возможные способы восстановления платежеспособности
должника, испытывающего финансовые сложности; ликвидация допускается
только после того, как доказана полная неспособность субъекта
осуществлять хозяйственную деятельность, т.е. после того, как
использовавшиеся способы восстановления результатов не дали.

Указанные две возможные тенденции определили наличие двух целей
конкурсного права (мы говорим именно о двух целях, поскольку выбирать
одну из них едва ли разумно).

В качестве первой цели, точнее, направленности конкурсного права следует
назвать восстановительную цель. Прежде всего конкурсное право должно
предусматривать систему мероприятий, направленных на восстановление
платежеспособности должника путем предоставления ему особого льготного
режима, направленного на реабилитацию его бизнеса. Данной цели –
восстановлению деятельности должника – зачастую не уделяют необходимого
внимания. Причина этого (по крайне мере, одна из причин), на наш взгляд,
кроется в односторонней направленности норм о банкротстве, содержащихся
в ГК РФ. Так, в ст. 61 ГК РФ говорится о банкротстве как об одном из
оснований принудительной ликвидации юридических лиц; никаких упоминаний
о том, что нормы конкурсного права направлены не только на ликвидацию,
ГК РФ, к сожалению, не содержит.

Таким образом, вторая цель конкурсного права – ликвидация
неплатежеспособных юридических лиц (безусловно, в этом контексте мы
говорим только об одной категории субъектов – юридических лицах).
Ликвидация представляет собой исключение юридического лица из
государственного реестра (после осуществления всех необходимых
мероприятий) на основании решения суда о признании должника банкротом.

Указанные цели – восстановительную и ликвидационную – следует признать
равнозначными. Тем не менее многие юристы, к сожалению, критикуют
законодательство о несостоятельности по причине его якобы излишней
мягкости, о чем делается вывод из самого наличия восстановительных
механизмов.

Таким образом, конкурсное право имеет не одну (ликвидационную), а две
цели, и важнейшая его задача – разумно сочетать мероприятия,
направленные на достижение каждой цели, а также выработать механизмы,
позволяющие как можно быстрее сделать выводы о степени достижимости
восстановительной цели.

Безусловно, и прекращение деятельности должника, и восстановление его в
конечном счете направлены на то, чтобы требования кредиторов были
удовлетворены в максимально возможном объеме.

Исходя из этого, конкурсное право можно определить как систему норм,
направленных на как можно более полное удовлетворение требований
кредиторов к должнику путем предоставления должнику возможности
восстановить платежеспособность либо путем реализации и распределения
между кредиторами имущества должника, не подлежащего восстановлению.

5. Принципы конкурсного права

Представляется возможным выделить систему принципов конкурсного права,
которая, будучи закрепленной законодательно, позволила бы более
адекватно решать практические проблемы в случаях, когда законодательное
регулирование допускает толкование тех или иных норм. Можно выделить
следующие основные принципы конкурсного права:

– осуществление субъектами мероприятий конкурса, исходя из соображений
экономической целесообразности на основании анализа финансового
состояния должника, осуществляемого на всех этапах развития конкурсных
отношений;

– последовательное развитие конкурсных отношений в рамках определенных
стадий, предполагающих определенный комплекс прав и обязанностей
субъектов, а также осуществление ряда мероприятий в определенных целях;

– применение норм конкурсного права только с учетом признаков и
критериев несостоятельности;

– дифференциация признаков, достаточных для инициирования конкурсных
отношений и необходимых для признания должника банкротом;

– независимое управление делами должника при осуществлении
восстановительных мероприятий конкурса (за исключениями, установленными
законом);

– наличие больших возможностей у кредиторов с большим количеством
требований (т.е. более заинтересованных в судьбе должника), т.е. решение
основных вопросов на собрании кредиторов большинством голосов по сумме
требований при учете интересов мелких кредиторов и защите последних;

– участие в конкурсных отношениях кредиторов, имеющих хозяйственные
отношения с должником (установление законодательных ограничений для
кредиторов, основывающих свои требования исключительно на договорах
цессии);

– применение имущественных (а не личных) последствий к должнику –
физическому лицу в течение конкурсного процесса и при его окончании;

– пропорциональность и соразмерность при удовлетворении требований
кредиторов в порядке очередности;

– недопустимость использования норм конкурсного права (на любой стадии
развития отношений) для неэкономических целей, в частности, для
изменения структуры корпоративных отношений (увеличения определенными
субъектами своего влияния на управление делами юридического лица);

– контроль государственных органов за действиями кредиторов и
арбитражных управляющих;

– окончание завершающей стадии конкурсных отношений – конкурсного
производства – ликвидацией юридического лица только при наличии
признаков банкротства.

Предложенные принципы не в полной мере закреплены действующим
законодательством, тем не менее на практике их использование возможно,
т.к. всегда может быть высказан аргумент о необходимости учитывать
сущность отношений.

Практический пример

При рассмотрении дела о несостоятельности (банкротстве) ООО “А” возникла
следующая ситуация. Собрание кредиторов приняло решение о признании
должника банкротом и об открытии конкурсного производства, при этом
большее количество голосов на собрании принадлежало АО “Т”, которое
настаивало на конкурсном производстве. Остальные кредиторы (25
субъектов) голосовали за введение внешнего управления. Вместе с решением
собрания в арбитражный суд было представлено заключение юриста, в
котором содержались следующие параметры:

– требования АО “Т” основаны на договорах цессии, большая часть которых
была заключена уже после инициирования процедуры банкротства;

– АО “Т” по характеру деятельности (молочный комбинат) является
конкурентом ООО “А”;

– имеется финансово-экономический анализ платежеспособности должника, из
которого следует вывод о возможности его восстановления в течение
годичного срока.

На судебном заседании адвокат должника заявил, что кредитор – АО “Т” –
пытается использовать нормы конкурсного права не в экономических целях,
т.к. хозяйственных отношений с должником у него не было, а в результате
ликвидации АО “Т” получит гораздо меньшее удовлетворение, чем при
достижении целей внешнего управления.

Суд ввел внешнее управление; обжалование АО “Т” этого определения ничего
не дало.

Из данного примера следует, что обоснование какой-то позиции с точки
зрения принципов конкурсного права нередко имеет позитивные результаты.

6. Модель (этапы) развития конкурсных отношений

Современное российское конкурсное право предусматривает применение к
должнику различных процедур; в целом можно выделить следующую модель
(этапы) развития конкурсных отношений.

1. Предварительный (внесудебный) этап. Этап, на котором судебные органы
еще не вмешиваются в дела должника, но в любой момент это может
случиться, поскольку должник находится в предбанкротном состоянии – его
финансовое положение уже пошатнулось, но оснований для применений
судебных процедур еще нет (признаки банкротства либо отсутствуют, либо
их наличием еще никто не воспользовался). На данном этапе проводятся так
называемые внесудебные процедуры; кроме того, в рамках данного этапа
может быть проведено добровольное банкротство (о связанных с этим
законодательных проблемах будет сказано ниже). Этот этап продолжается до
подачи в суд заявления о банкротстве должника.

2. Заявление в арбитражный суд о признании должника банкротом. Этот этап
продолжается недолго – с момента подачи в суд заявления о банкротстве и
до принятия заявления судом. На данном этапе судом рассматриваются
основания принятия заявления: решаются вопросы о субъектах – как о том,
кто подает заявление, так и о том, в отношении кого заявление подается,
– имеют ли они право участвовать в конкурсном процессе и на каких
условиях; о признаках банкротства – имеются ли они у должника; о
применяемом в данном конкретном случае законодательстве и т.д.
Продолжительность данного этапа – 5 дней (в соответствии с п. 2 ст. 42
Закона судья выносит определение о принятии заявления в течение 5 дней с
момента его поступления в арбитражный суд; Закон 1998 г. устанавливал
3-дневный срок). Следует отметить, что на практике нередко проходит
гораздо большее количество времени – механизмов воздействия на суд в
такой ситуации Закон не содержит.

3. Наблюдение. Наблюдение – процедура, основная цель которой –
достижение баланса интересов должника и кредиторов в период, когда, с
одной стороны, о неплатежеспособности должника уже достаточно хорошо
известно (а о предстоящем судебном разбирательстве известно точно), а с
другой стороны, определенные судебные мероприятия еще не начались.

В силу Закона 1998 г. этот этап начинается с момента принятия судом
заявления о банкротстве должника и длился до проведения первого
заседания арбитражного суда по данному делу. Данное положение Закона
1998 г. (ст. 56) было признано не соответствующим Конституции РФ
постановлением КС РФ N 4-П от 12 марта 2001 г., в результате чего
наблюдение стало вводиться не в момент принятия заявления, а позже, на
специальном заседании суда, цель которого – проверить обоснованность
требований кредиторов. В результате должник защищается от действий
недобросовестных кредиторов, но в совершенно незащищенном положении
оказываются кредиторы, поскольку недобросовестный должник получает
возможность распорядиться активами.*(238) Процедура наблюдения является
достаточно новой для российского конкурсного права – впервые она была
предусмотрена Законом 1998 г. Наблюдение – процедура пассивная,
поскольку в течение этого периода предприятие-должник продолжает обычную
хозяйственную деятельность, его руководство действует почти так же, как
и раньше. Вмешательство внешнего субъекта – временного управляющего –
минимально: он наблюдает за тем, чтобы действия руководства не привели к
убыткам для кредиторов (с этой целью у временного управляющего
необходимо спрашивать согласия на определенные сделки). Управляющий не
наделен полномочиями совершать какие-либо действия или сделки от имени
должника, а также иным образом вмешиваться в его хозяйственную
деятельность. Еще одной целью деятельности временного управляющего
является изучение финансового состояния должника, с тем чтобы к
окончанию периода наблюдения можно было сделать вывод о наличии (или
отсутствии) реальных перспектив восстановления финансового состояния.

В конце наблюдения делается вывод о судьбе должника – либо о
целесообразности приложения определенных усилий для его реабилитации,
либо о необходимости скорейшей ликвидации юридического лица. Этот вывод
делает как управляющий, так и собрание кредиторов, причем от решений
последнего во многом зависит дальнейшая судьба должника, т.е. следующая
применяемая к нему процедура.

4. Финансовое оздоровление. Эта процедура является новеллой Закона 2002
г., что усиливает защиту должников, предоставляя им дополнительные
возможности в конкурсном процессе.

Финансовое оздоровление – восстановительная процедура, которая вводится,
если должник имеет возможность без проведения активных экономических
мероприятий в течение определенного (достаточно длительного – не более 2
лет) времени расплачиваться с кредиторами. При этом действует
руководство должника, полномочия которого ограничены необходимостью
получать согласие на определенные сделки и действия у административного
управляющего либо собрания кредиторов. Основными документами финансового
оздоровления являются план финансового оздоровления (предусматривающий
источники появления средств у должника) и график погашения задолженности
(в котором указывается порядок удовлетворения каждого из включенных в
реестр требований кредиторов).

Финансовое оздоровление может заканчиваться восстановлением
платежеспособности, либо переходом к внешнему управлению, либо
признанием должника банкротом и открытием конкурсного производства.

5. Внешнее управление. Этап реабилитационный, полностью направленный на
восстановление финансового состояния должника. Вводится внешнее
управление при условии обоснования возможности восстановления, т.е.
потенциальной жизнеспособности должника. Внешнее управление в отличие от
наблюдения и финансового оздоровления – этап активных действий по
отношению к должнику. Осуществляет эти действия независимый субъект –
внешний управляющий, который обладает всеми функциями по управлению
предприятием (руководство должника отстраняется от исполнения
обязанностей). На этапе внешнего управления должник имеет значительные
льготы – в частности, мораторий на удовлетворение требований кредиторов;
все это служит цели восстановления его деятельности.

Вводится внешнее управление на длительный срок до 24 месяцев (однако
действуют важные правила: 1) совокупный срок финансового оздоровления и
внешнего управления не может быть более 2 лет; 2) внешнее управление не
вводится, если финансовое оздоровление проводилось 18 месяцев). По
окончании этого срока решается вопрос о достижении целей внешнего
управления, т.е. о том, удалось ли должнику восстановить
платежеспособность и продолжить нормальную деятельность (вывод об этом
делают исходя из того, достаточно ли у должника средств на
удовлетворение требований всех кредиторов и продолжение
функционирования). Если восстановить платежеспособность удалось, то
производство по делу о несостоятельности (банкротстве) прекращается, а
должник продолжает осуществлять обычную хозяйственную деятельность
(характер которой мог значительно измениться в ходе осуществления
процедур внешнего управления).

Если в ходе внешнего управления выявилась невозможность финансового
восстановления должника, то осуществляется переход к конкурсному
производству (так же, как и в том случае, когда осуществление
финансового оздоровления либо внешнего управления было признано
нецелесообразным по окончании наблюдения).

6. Конкурсное производство. Этот этап является ликвидационным; все
мероприятия направлены на реализацию имущества должника и прекращение
его деятельности. Период конкурсного производства начинается с вынесения
арбитражным судом решения о признании должника банкротом (такое решение
выносится по окончании наблюдения, финансового оздоровления либо
внешнего управления). Обращает на себя внимание тот факт, что только с
этого момента (т.е. только с начала конкурсного производства) должник
может называться банкротом в полном смысле этого слова; если же этот
термин употребляют по отношению к должнику на более ранних этапах (что
нередко случается), то следует учитывать, что делается это с большой
долей условности и является не вполне корректным.

На этапе конкурсного производства действует независимый субъект –
конкурсный управляющий; его деятельность направлена на скорейшую
реализацию имущества должника, образование конкурсной массы и
распределение ее между кредиторами в соответствии с требованиями
очередности, соразмерности, пропорциональности.

Завершается конкурсное производство вынесением соответствующего
определения арбитражным судом, что является основанием для исключения
юридического лица из государственного реестра юридических лиц.

7. Мировое соглашение. Мировое соглашение – особый этап развития
конкурсных отношений; переход к этому этапу допускается на любой из
судебных стадий конкурса – наблюдения, внешнего управления, конкурсного
производства. Мировое соглашение заключается должником (либо арбитражным
управляющим) с кредиторами и влечет прекращение производства по делу о
банкротстве. По сути мировое соглашение представляет собой
многосторонний договор, особенность которого в том, что возможно
навязывание одними участниками (обладающими большинством голосов по
сумме требований) своей воли другим.

Для сравнения. Законодательствам большинства государств СНГ и стран
Балтии в целом свойственно подобное отношение к этапам несостоятельности
(банкротства); при этом процедуры могут отличаться от российских как по
сути, так и наименованиями. Так, например, Закон Латвийской Республики
“О неплатежеспособности предприятий и предпринимательских обществ”
содержит указания на проведение санации, банкротства и мирового
соглашения; эстонский Закон о банкротстве не называет процедуру
наблюдения, но предусматривает назначение временного управляющего,
полномочиями которого является обеспечение сохранности имущества
должника и осуществление финансового анализа. Подобным образом поступает
Закон Литвы – там назначается администратор, однако особая процедура не
проводится. Закон Грузии не выделяет такой этап, как конкурсное
производство, а мероприятия, характерные для данного этапа, описаны в
гл. IV Закона, которая называется “Завершение производства по делу о
банкротстве”. Закон Молдовы не использует термин “внешнее управление”,
заменяя его понятием “реорганизационные процедуры”. При этом переход к
реорганизационной процедуре осуществляется путем приостановления
конкурсного производства, т.е. после признания должника банкротом.

Закон Азербайджана устанавливает подобные положения, называя
реорганизационную процедуру санацией. После принятия судом заявления о
банкротстве назначается дата судебного заседания, на котором должник
признается банкротом, после чего осуществляются ликвидационные
мероприятия. Особенностью данного Закона является то, что, во-первых, до
признания должника банкротом по заявлению определенных лиц возможно
назначение временного управляющего (термина “наблюдение” Закон не
содержит); во-вторых, в любое время (как до признания должника
банкротом, так и после, т.е. до окончания ликвидации) возможно
ходатайство о проведении санации либо заключении мирового соглашения.

Закон Армении предполагает признание должника неплатежеспособным в
момент принятия заявления, что влечет назначение управляющего,
полномочия которого сочетают в себе полномочия и временного, и
конкурсного управляющего. Закону Армении известны две процедуры –
финансовая санация и ликвидация; при этом мероприятия финансовой санации
по сути сочетают в себе мероприятия внешнего управления и мирового
соглашения.

Закон Украины содержит модель, наиболее близкую российской: судебными
процедурами, применяемыми к должнику, являются распоряжение имуществом,
санация, ликвидация, мировое соглашение.

Закон Беларуси также в целом воспринимает российскую модель; при этом
процедуры называются соответственно “защитный период”, “санация”,
“ликвидационное производство”, “мировое соглашение”. Интересно, что
данный Закон использует термин “конкурсное право” как синоним термина
“конкурсный процесс”.

Закон Узбекистана предполагает осуществление по отношению к должнику
внешнего управления и ликвидационного производства; процедуры,
аналогичной наблюдению, не проводится.

Интерес представляет решение рассматриваемого вопроса в Республике
Казахстан, Закон о банкротстве которой предусматривает проведение наряду
с внешним управлением реорганизационной процедуры, которой посвящена гл.
IV Закона 1998 г. По сути реорганизационная процедура – меры,
применяемые для восстановления платежеспособности коммерческих
юридических лиц, в то время как внешнее управление является аналогом
российского наблюдения.

В целом на основании анализа законодательных актов государств СНГ и
стран Балтии можно сделать вывод о том, что для них характерно как
осуществление мероприятий, направленных на сохранение имущества и
восстановление платежеспособности должника, так и заключение мирового
соглашения. При невозможности данных мероприятий юридическое лицо
ликвидируется.

Представляется более удобным и целесообразным использование одних и тех
же терминов для обозначения подобных мероприятий.

Как было показано, и в России, и в государствах СНГ и Балтии отсутствует
единый четкий механизм развития отношений, связанных с
неплатежеспособностью должника. Представляется, что наиболее адекватной
является следующая модель: принятие судом заявления о банкротстве
должника влечет введение наблюдения, в рамках которого проводится
специальное заседание суда по проверке обоснованности требований
кредиторов; в рамках наблюдения решается вопрос о возможности
восстановления платежеспособности, что влечет введение финансового
оздоровления, внешнего управления либо конкурсного производства.

Таким образом, модель, принятая российским Законом, в целом
представляется целесообразной, однако серьезные проблемы, связанные с
введением процедуры наблюдения, нуждаются в рассмотрении и уточнении
(подробнее об этом будет сказано ниже).

_ 2. Направленность (характер) конкурсных норм. Трансграничная
несостоятельность

1. Системы построения конкурсного законодательства

2. Критерии оценки направленности конкурсного законодательства

3. Трансграничная несостоятельность

1. Системы построения конкурсного законодательства

Основные действующие лица конкурсного процесса – должник и его
кредиторы. Система Закона о банкротстве конкретного государства может
быть направлена на предоставление определенной поддержки той или иной
стороне – должнику либо кредиторам. В зависимости от этого выделяют пять
различных мировых систем построения конкурсного законодательства
(точнее, его направленностей): радикально-продолжниковую,
умеренно-продолжниковую, нейтральную, умеренно-прокредиторскую,
радикально-прокредиторскую.

Дадим общую характеристику каждой из трех основных систем, опустив
промежуточные, умеренные стадии.

При радикально-продолжниковой системе законодательство строится исходя
из предположения о том, что финансовые трудности, испытываемые
должником, являются временными и случайными, следовательно, серьезное
внимание уделяется восстановительным процедурам, которые легко вводятся
и достаточно протяженны во времени. Реабилитационные процедуры даже в
случае невозможности полного удовлетворения всех требований могут не
оканчиваться ликвидацией, т.е. по окончании реализации имущества и
расчетов с кредиторами должнику может даваться возможность начать
бизнес, будучи свободным от прежних долгов. Кроме того, в условиях
продолжниковой направленности законодательства должнику предоставляются
льготы при заключении мирового соглашения.

Все это ставит в невыгодное положение кредиторов, а также снижает
вероятность спасения бизнеса предприятия-должника.

Наиболее характерна продолжниковая направленность для конкурсных
законодательств Франции и США.

Представляется, что именно по продолжниковой модели строится конкурсное
законодательство Узбекистана, Молдовы, Литвы, Украины (в последнем
случае общая продолжниковая направленность сопровождается отдельными
серьезными прокредиторскими положениями).

Противоположное отношение к должникам демонстрирует
радикально-прокредиторская система.

Прокредиторская направленность законодательства состоит в том, что
должник презюмируется недобросовестным, а его руководство –
ответственным за возникшие финансовые трудности. Основной целью данной
системы является не спасение должника, а как можно более полное и
быстрое удовлетворение требований кредиторов. Поэтому прокредиторские
законодательства допускают сравнительно легкую процедуру продажи бизнеса
должника (даже если это неминуемо приведет к ликвидации должника).

Поскольку должник презюмируется неспособным вести дела, то сразу же
после возбуждения конкурсного процесса вводятся жесткие ограничения для
его руководства, устанавливается строгий контроль за имуществом.
Реабилитационные процедуры могут вводиться не по желанию должника, а
только по инициативе кредиторов. При отсутствии такой инициативы
проводится оперативная ликвидация.

Таким образом, прокредиторские системы направлены на то, чтобы защитить
интересы кредиторов, что можно сделать, как правило, только путем
быстрой ликвидации либо продажи бизнеса – пока стоимость имущества (в
том числе бизнеса) должника не уменьшилась.

Наиболее сильная прокредиторская система существует в Великобритании.

Как прокредиторская может быть охарактеризована система Законов
Азербайджана, Казахстана и Грузии; сильные прокредиторские элементы
содержатся в Законах Латвии, Эстонии, Украины (хотя для Закона Украины
это редкое исключение).

Нейтральная система состоит в том, что нормы конкурсного
законодательства направлены на достижение баланса интересов должника и
кредиторов. То есть в этом случае закон не предоставляет явных
преимуществ одной стороне в ущерб другой; кроме того, значительными
полномочиями обладает арбитражный суд. Должник и кредиторы находятся
приблизительно в равном положении, поскольку закон делает попытку учесть
их интересы одновременно. Никаких презумпций в отношении
добросовестности должника не устанавливается, зато существуют механизмы,
позволяющие выявить характер финансовых сложностей, испытываемых
должником. И если сложности эти могут быть преодолены, то судом вводятся
реабилитационные процедуры (возможно, и против воли кредиторов). Для
нейтральной системы характерно отсутствие выбора между спасением
должника и спасением бизнеса. Это означает, что закон предоставляет
должнику возможность восстановления и только в рамках восстановительных
процедур допускает продажу бизнеса (конечно, при определенных
обстоятельствах это может привести к снижению привлекательности и
стоимости бизнеса).

Безусловно, достижение баланса интересов субъектов, интересы которых по
своей природе противоположны, – задача очень сложная. Решить такую
задачу сразу и без ошибок практически невозможно (гораздо легче создать
четкие, логичные и взаимосвязанные нормы, направленные на защиту
интересов одной из сторон). Может быть, именно поэтому мы обнаруживаем
значительное количество нуждающихся в корректировке положений Закона о
банкротстве 1998 г. – законодатель при его разработке ставил цель
придать нейтральный характер его нормам. Однако иногда высказывается
мнение, в соответствии с которым российский Закон тяготеет к
продолжниковой модели.*(239) Тем не менее анализ положений российского
Закона 1998 г. позволяет сделать вывод о том, что большинство его норм
имеют цель сбалансировать интересы сторон в каждой конкретной ситуации
(при подаче и принятии заявления о банкротстве, при введении процедур,
при установлении требований и осуществлении других мероприятий
конкурса).

Закон 2002 г. в целом также исходит из необходимости сохранения баланса
интересов, однако отдельными положениями предоставляет значительные
преимущества должнику.

Таким образом, систему российского права можно назвать нейтральной, но
имеющей достаточно сильный продолжниковый уклон.

Ни один Закон государств СНГ и Балтии не уделяет столько внимания
вопросам защиты интересов одновременно и должника, и кредиторов,
следовательно, не может быть назван нейтральным.

С другой стороны, критикуя нейтральную систему, можно сказать, что
попытка защитить интересы противоположных субъектов, как правило,
приводит к незащищенности каждого из них (некоторые нормы
недобросовестно использует в своих интересах должник, некоторые –
кредитор, что ярко проявляется в практике применения Закона 1998 г.). С
этой точки зрения гораздо более целесообразной представляется
прокредиторская система, построенная с учетом интересов прежде всего
кредиторов, а потом – должника.

Мы остановились на характеристике крайних (продолжниковой и
прокредиторской) и нейтральной систем; соответственно,
умеренно-продолжниковая и умеренно-прокредиторская системы выражают
отмеченные выше характеристики не так ярко, уделяя внимание защите
интересов и противоположной стороны.

2. Критерии оценки направленности конкурсного законодательства

Интересным и важным представляется выделение определенных критериев
оценки направленности конкурсного законодательства. Практическая
значимость выделения критериев состоит в том, что оценка в соответствии
с этими критериями позволит сделать вывод о системе любого закона, либо
о направленности изменений, вносимых в тот или иной конкурсный закон
(для достижения цельности изложения далее мы только выделим критерии и
параметры в рамках каждого критерия; анализ конкретных положений законов
России, государств СНГ и Балтии будет осуществлен ниже, при рассмотрении
соответствующих проблем).

Можно выделить следующие критерии:

– правовое положение кредиторов.

В рамках этого критерия оценка производится по следующим параметрам:
конкретные возможности по инициированию конкурсного процесса; объем
прав, которыми наделен кредитор; возможности по обращению кредиторов в
суд с жалобами на действия должника либо управляющих; порядок
определения количества голосов, которым обладает на собрании конкретный
кредитор; порядок допуска к участию в собраниях кредиторов, в том числе
подавших свои требования с нарушением установленных порядка и сроков;
возможность (степень ее осуществления) кредиторов, чьи требования
обеспечены залогом имущества должника, изъять предмет залога и получить
преимущественное удовлетворение из его стоимости; и другие.

Естественно, чем больше положительных ответов дает закон на каждый из
поставленных вопросов, тем более прокредиторской может быть названа
система этого закона (и наоборот – продолжниковые системы предоставляют
кредиторам меньше возможностей);

– возможности, направленные на восстановление должника.

В рамках этого критерия можно выделить следующие параметры оценки:
легкость введения по инициативе должника реабилитационных процедур;
степень допустимого вмешательства суда при инициировании должником либо
кредиторами введения восстановительных мероприятий; возможность
осуществления реабилитационных процедур самим должником, т.е. его
руководством; наличие механизмов проверки и опровержения действий
субъекта, осуществляющего проведение восстановительных процедур.

Соответственно, чем больше у должника возможностей, направленных на
реабилитацию, тем более продолжниковой является система закона;

– определение судьбы имущества, переданного должнику во временное
пользование.

В рамках этого критерия можно использовать следующие параметры:
возможность собственника изъять имущество, переданное должнику, в
отношении которого возбужден конкурсный процесс; возможность должника
пользоваться чужим имуществом, например до окончания восстановительных
процедур; возможность включения в конкурсную массу имущественных прав,
которыми обладает должник.

Соответственно, чем легче допускается изъятие собственником имущества у
должника, тем сложнее должнику продолжать пользоваться чужим имуществом
(даже если это необходимо для целей восстановления его
платежеспособности), тем более прокредиторской является направленность
закона;

– возможность привлечения каких-либо лиц к ответственности по
обязательствам должника.

При этом учитываются следующие параметры: количество субъектов, которые
могут быть привлечены к субсидиарной ответственности; условия (степень
легкости) привлечения субъекта к ответственности по долгам должника
(например, наличие или отсутствие вины субъекта); объем субсидиарной
ответственности; порядок осуществления ответственности; субъект,
получающий средства.

Чем легче привлечь третьих лиц к ответственности по долгам должника, тем
более прокредиторской является направленность системы, если средства,
полученные от реализации этой ответственности, поступают к конкретным
кредиторам. Если же эти средства направляются в конкурсную массу, то мы
можем сделать вывод о продолжниковом характере данных норм.

Кроме того, нормы прокредиторских систем направлены на как можно более
быструю продажу бизнеса должника. Дело в том, что, как правило, продажа
бизнеса выгодна кредиторам, т.к. они получают удовлетворение из
стоимости имущественного комплекса (а на начальных стадиях банкротства
эта стоимость еще не успевает сильно понизиться), но невыгодна должнику,
т.к. он лишается имущества, а следовательно, и надежды на восстановление
платежеспособности. В прокредиторских системах управляющий сразу после
возбуждения производства по делу о банкротстве начинает искать
покупателя бизнеса и, найдя его, осуществляет (как правило, с согласия
кредиторов) продажу. В большинстве случаев это приводит к неизбежной
ликвидации должника.

Продолжниковые системы либо не допускают продажи бизнеса на ранних
стадиях банкротства, либо сопровождают ее условиями, направленными на
соблюдение интересов должника.

Например, система российского права содержит нормы, позволяющие
осуществить продажу бизнеса на стадии внешнего управления, но только в
виде одного из мероприятий внешнего управления (т.е. при наличии
доказательств того, что продажа бизнеса приведет к восстановлению
платежеспособности должника – либо средств, вырученных от продажи, будет
достаточно для удовлетворения всех требований и для продолжения
деятельности, либо после продажи бизнеса станет возможным заключение
мирового соглашения, после чего юридическое лицо продолжит нормальное
функционирование).

3. Трансграничная несостоятельность

Различия в правовых системах банкротства разных стран сложились во
многом исторически, на их формирование повлияли и экономические, и
социальные предпосылки. А поскольку каждая из систем заключает в себе
как положительные, так и отрицательные моменты, мы не можем говорить о
безусловной целесообразности применения той или иной из них. Однако
данный вопрос рассматривается в иной плоскости в связи с появлением и
распространением на рынке транснациональных компаний. Неисполнение
такими компаниями своих обязательств влечет явление транснационального
банкротства, что характеризуется как объективный фактор рыночной модели
развития.*(240) Это явление рассматривается учеными как самостоятельный
институт международного частного права, обладающий материально-правовыми
и процессуальными характеристиками (sui generis) – в частности, такое
мнение высказывает Л.П. Ануфриева.*(241)

Транснациональные (трансграничные) компании – юридические лица,
осуществляющие деятельность в различных странах путем образования либо
без образования юридических лиц в каждой из них. При этом отдельные
производства (либо иные виды бизнеса), как правило, взаимосвязаны.
Ценность такой компании определяется именно данной взаимосвязью, а не
простым сложением стоимостей каждого из производств. Ученые отмечают,
что из-под категории транснациональной компании необходимо вывести
компании, осуществляющие обычную экспортную деятельность.*(242) М.И.
Кулагин выделяет несколько основных признаков транснациональной компании
– осуществление производственной (предпринимательской) деятельности на
территории нескольких стран; подчинение вполне определенному государству
и гораздо реже – двум или нескольким государствам; построение отношений
внутри компании на системе экономической зависимости, обычно на системе
участий; объединение монополистического капитала, из чего следует, что
“это не просто компании, имеющие прямые инвестиции за границей, а
компании гигантские, с интересами, выходящими за пределы данной страны,
превосходящие другие компании и по размеру капитала, и по уровню
конкурентоспособности”.*(243) Ведя деятельность в различных
государствах, компания (либо ее отделения) обязывается по сделкам,
иногда имея крупные долги. Безусловно, возможно обращение взыскания
кредиторами на конкретное имущество транснациональной компании,
находящееся в их государстве. Но это может быть неэффективно и
нецелесообразно (например, если данные активы не покрывают всех долгов
либо не представляют ценности в отрыве от другого имущества).

Вопрос-проблема: Возможно ли и при каких обстоятельствах возбуждение
производства по делу о несостоятельности транснациональной компании и
применение к ней конкретных конкурсных мероприятий?

Отвечая на этот вопрос положительно, мы непременно столкнемся с
проблемой определения применимого законодательства. Особенно если
транснациональная компания ведет бизнес в государствах с различной
направленностью систем конкурсного права. “С юридической точки зрения
основной проблемой в трансграничной несостоятельности является
объективно существующее подчинение несостоятельного должника юрисдикции
одного государства, а его кредиторов – власти других государств”.*(244)

Целью настоящей работы не является подробное исследование статуса
транснациональной компании, чему уделяли внимание многие ученые.*(245)

Остановимся на тех аспектах, которые определяют процедуры конкурса.
Особенности транснациональной несостоятельности и связанные с ними
проблемы вызваны во многом тем, что, как отмечал М.И. Кулагин,
транснациональная корпорация выступает не как единый субъект права, а
лишь как единое экономическое образование, которое включает в себя
различные хозяйственные единицы, как пользующиеся правами юридического
лица, так и не обладающие ими.*(246)

Во многих государствах, в отличие от РФ, существует возможность
инициирования конкурсного процесса в отношении субъекта, не имеющего
статуса юридического лица по национальному законодательству – достаточно
факта ведения бизнеса, т.е. наличия имущества (соответственно,
российские юридические лица могут столкнуться с проблемами
транснационального банкротства только по отношению к себе – если в
другом государстве будет возбуждено производство по делу о банкротстве в
отношении российской транснациональной компании; российские кредиторы не
могут заявить о банкротстве компании, ведущей бизнес в России, но
зарегистрированной в качестве юридического лица за ее пределами – для
этого им придется подавать заявление о банкротстве по месту регистрации
компании).

Таким образом, при возникновении финансовых затруднений в деятельности
транснациональной компании возможны два варианта действий: во-первых,
обращение в суд с исковым заявлением об исполнении обязательств (и
исполнение решения суда в том числе за счет имущества, находящегося в
данном государстве); во-вторых, обращение в суд с заявлением о
несостоятельности (банкротстве) всей компании, независимо от
законодательств иных мест ведения бизнеса (даже если в этих местах, к
примеру, компания не обладает признаками, достаточными для возбуждения
производства по делу о банкротстве). В принципе, можно выделить и
третий, промежуточный вариант – если в конкретной стране, например в
России, действует отделение транснациональной компании, обладающее
правами юридического лица по законодательству РФ, то возможно заявление
о банкротстве именно этого юридического лица (а не компании в целом),
что, как отмечалось выше, не всегда эффективно и целесообразно.

Нередко в процессе функционирования транснациональной компании
складываются ситуации, когда в разных государствах возбуждаются процессы
о банкротстве этой компании. При этом, естественно, кредиторы,
находящиеся в каждом конкретном государстве, настаивают на осуществлении
всех процедур в соответствии с законами этого государства в отношении
всего имущества компании. Ученые отмечают преимущества ситуации, когда в
конкурсную массу включается совокупное имущество должника, как
находящееся в стране основного производства по делу о несостоятельности,
так и за ее пределами.*(247) Рассмотрим один из примеров
транснационального банкротства, приведенный В.В. Степановым.*(248)

Транспортная морская компания USL имела активы, в частности, в США и
Англии. После возникновения финансовых проблем компания подала заявление
об открытии реорганизационных процедур, что предполагает (по
законодательству США) приостановление любых действий в отношении любого
имущества должника, где бы оно ни находилось. Поскольку определенные
активы находились в Англии (при этом размер обязательств перед
английскими кредиторами значительно превышал стоимость находящихся в
Англии активов), английский суд вынес решение об аресте имущества
компании, находящегося в Англии. Английские кредиторы были
заинтересованы в ликвидации, а не реорганизации USL (что более
соответствует прокредиторской направленности английского конкурсного
права). При этом английский суд отказал требованиям американского
управляющего перевести все активы в США (что соответствовало
американскому закону и было необходимо для проведения реорганизации).
Никаких законодательных решений данной проблемы не существовало;
единственный выход состоял в достижении договоренностей между
американским управляющим и английскими кредиторами.

К сожалению, в настоящее время достижение конкретных индивидуальных
соглашений между арбитражными управляющими либо между управляющим и
кредиторами является единственным способом действий при банкротстве
транснациональной компании.

Более адекватно решить указанные проблемы можно только на
наднациональном уровне, т.е. путем разработки и принятия международной
конвенции в области транснационального банкротства. Ученые отмечают
необходимость международного правового урегулирования трудностей,
связанных с трансграничной несостоятельностью.*(249) К сожалению, все
попытки принять подобный документ, предпринимавшиеся начиная с 70-х гг.
XIX в., до сих пор не привели к позитивным результатам. В качестве
примера можно отметить такие документы, как Гаагская конвенция о
банкротстве 1925 г., Брюссельская конвенция о банкротстве, мировых
соглашениях и аналогичных процедурах 1980 г., Европейская конвенция о
некоторых международных аспектах банкротства 1990 г., Конвенция для
стран Европейского союза о процедурах несостоятельности 1995 г. Основная
проблема, сложности в разрешении которой препятствуют принятию
конвенции, состоит в решении вопроса о применимом праве. Если исходить
из того, что производство по делу о банкротстве транснациональной
компании должно быть единым (а это намного целесообразнее осуществления
одновременно (параллельно) нескольких производств в разных
государствах), конвенция должна определить, право какого именно
государства подлежит применению (следовательно, все остальные кредиторы
– если их государство будет участвовать в конвенции – должны будут с
этим согласиться).

Можно выделить три основных варианта определения конвенцией применимого
права (каждый из них способен повлечь как положительные, так и
отрицательные последствия):

– применяется право государства, в котором возбуждено первое
производство по делу о банкротстве (но это может быть государство, в
котором находится минимальное количество активов и кредиторов
транснациональной компании);

– применяется право государства – места основного ведения бизнеса (но
нередко это место крайне сложно определить, если бизнесы примерно
равноценны);

– применяется право государства – места регистрации компании (но это
может быть место, где нет ни активов, ни кредиторов).

Естественно, конвенция о трансграничной несостоятельности должна
предусматривать порядок действий в ситуациях, когда производство по делу
о банкротстве возбуждается после того, как в другом государстве оно уже
было возбуждено; порядок определения полномочий управляющих в отношении
имущества компании; права кредиторов компании; и т.д.

Поскольку выработать единую позицию, устраивающую всех кредиторов,
крайне сложно, в настоящее время ни одна из разработанных конвенций не
была принята.

Поэтому сейчас осуществление единого производства в отношении
транснациональной компании практически невозможно – применять какие-то
единые правила относительно имущества и правового положения кредиторов
можно только по соглашению между управляющими. При отсутствии соглашения
проводятся одновременные (параллельные) производства в разных
государствах в соответствии с национальными законами, что нередко ведет
к потере ценности компании, а значит, и к невозможности полного
удовлетворения требований ее кредиторов.*(250) Как правило,
восстановление платежеспособности транснациональной компании невозможно
либо крайне затруднительно, т.к. мероприятия, применяемые к имуществу,
определяются и проводятся в соответствии с различными
законодательствами. Поэтому в настоящее время возбуждение производства в
отношении самой компании либо одного или нескольких ее подразделений
ведет к утрате бизнеса компании.

Отметим определенные действия, направленные на урегулирование отношений
транснациональной несостоятельности.

Так, в 1997 г. ЮНСИТРАЛ был принят Типовой закон о трансграничной
несостоятельности, направленный на унификацию подходов к основным
аспектам рассматриваемых проблем.

Следует отметить, что Типовой закон под трансграничной
несостоятельностью понимает не только ситуации, когда должник имеет
активы в нескольких государствах, но и когда в числе кредиторов имеются
иностранные субъекты. Цель разработки Типового закона состоит в том,
чтобы государства, принимая на его основе национальные акты, формировали
тем самым согласованные, совместимые законодательные нормы. Статья 2
Типового закона дифференцирует основное и неосновное иностранное
производство (foreign main proceeding; foreign non-main proceeding), под
основным понимая производство в государстве, где находится центр
основных интересов должника (точное определение этого понятия не
дается), под неосновным – производство в ином иностранном государстве,
где ведется бизнес должника. Типовой Закон исходит из необходимости
признания компетентным органом государства основного производства,
возбужденного в другом государстве, после чего (как следует из ст. 24
Типового закона) субъект, осуществляющий управление имуществом должника,
в основном государстве получает право вступать в любое производство с
участием должника в государстве, заявившем указанное выше признание.
Статус управляющего, правовое положение должника, порядок формирования
конкурсной массы, другие процессуальные моменты определяются исходя из
принципа lex fori concursus (подлежит применению право государства, в
котором осуществляются процедуры конкурса). Признание основного
производства влечет автоматическое приостановление рассмотрения в судах
признавшего государства всех требований в отношении имущества должника,
а также исполнительных производств; кроме того, устанавливается запрет
на отчуждение активов должника. При этом вполне возможна ситуация, когда
последствия, возникшие для должника в государстве, признавшем основное
производство, будут более серьезными, чем те, которые возникают в
государстве основного производства.

Еще одним важнейшим положением является норма ст. 31 Типового закона, в
соответствии с которой устанавливается, по сути, презумпция банкротства
– возбуждение конкурсных процессов возможно даже тогда, когда на
территории признающего государства должник признаками несостоятельности
не обладает.

Тем не менее Типовой закон допускает возбуждение и самостоятельного
параллельного конкурсного процесса, который будет осуществляться по
нормам национального права, однако при признании основного производства
будет ограничен активами должника, находящимися в данном государстве.

Как видим, Типовой закон может быть оценен как прогрессивное явление,
цель которого – создание механизмов единого производства. Резолюцией
52/158 Генеральной Ассамблеи ООН от 15 декабря 1997 г. было
рекомендовано инкорпорировать Типовой закон в национальные
законодательства.

В.В. Витрянский совершенно справедливо замечает, что регулирование
отношений, связанных с трансграничной несостоятельностью, должно
осуществляться путем принятия отдельного закона на основе Типового
закона.*(251)

Однако нормы Типового закона в настоящее время не инкорпорируются в
национальные законодательства.

Может быть, в результате сказанного Регламент Евросоюза N 1346/2000,
принятый 29 мая 2000 г. Парламентом Евросоюза и вступивший в силу 31 мая
2002 г., в гораздо меньшей степени проводит концепцию единого
производства. Этот Регламент содержит в себе многие положения Конвенции
ЕС 1995 г. Применяется Регламент к процедурам несостоятельности
должника, имеющего центр главных интересов в ЕС, однако возможно его
распространение и на иные компании, осуществляющие в ЕС бизнес.

Регламент допускает единое производство, но при этом сохраняет
возможность осуществления и территориальных производств,
распространяющихся на соответствующие активы; при этом, что интересно,
вторичные процедуры могут быть только ликвидационными (это следует из
ст. 3 Регламента). Применимым правом в соответствии с Регламентом будет
право государства, в котором возбуждена как основная, так и вторичная
процедура.

Таким образом, по сути, Регламенту не удалось отойти от концепции
параллельных производств со всеми вытекающими отсюда проблемами.

Безусловно, очевидна необходимость законодательной разработки
государствами СНГ и Балтии вопросов трансграничной несостоятельности.
Следует отметить, что отдельные шаги в данном направлении
предпринимаются.

Так, в Протоколе к Соглашению, заключенному 25 декабря 1998 г. в Москве
между РФ и Республикой Беларусь о создании равных условий субъектам
хозяйствования*(252), в перечень запланированных мероприятий включена
унификация законодательных актов, регулирующих вопросы несостоятельности
(банкротства). Кроме того, 26 февраля 1999 г. в Москве Беларусью,
Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном и Россией была принята
Программа гармонизации национальных законодательных и иных нормативных
актов государств-участников договора о таможенном союзе и едином
экономическом пространстве, упоминающая о гармонизации правового режима
банкротства.*(253)

_ 3. Признаки и критерии несостоятельности

1. Понятие признаков и критериев несостоятельности

2. Система признаков несостоятельности

3. Признаки инициирования банкротства и признаки банкротства

1. Понятие признаков и критериев несостоятельности

Для того чтобы конкурсный процесс был инициирован, т.е. чтобы
арбитражный суд принял заявление о банкротстве должника, необходимо
доказать наличие определенных признаков банкротства и решить вопрос о
критерии несостоятельности. Критерием предлагается считать принятый
законодательством общий подход к неплатежеспособным должникам,
признаками – конкретные параметры, присутствие которых необходимо,
во-первых, для принятия заявления о банкротстве судом, во-вторых, для
вынесения решения о признании должника банкротом. Так, В.В. Витрянский
говорит о подходах к “определению критериев и внешних признаков
несостоятельности”.*(254) В целом можно согласиться с утверждением о
том, что “процедуры банкротства составляют единую систему норм, в рамках
которой основным критерием признания несостоятельного должника банкротом
выступает невозможность восстановления его платежеспособности”.*(255)

Мировой практике известно два противоположных подхода к критерию
несостоятельности – выражаются они в законодательном признании критерия
неплатежеспособности либо критерия неоплатности (в рамках каждого
критерия можно выделить определенную систему признаков). Совершенно
справедлива мысль М.И. Кулагина о том, что иногда грань между
неоплатностью и неплатежеспособностью провести нельзя, но нельзя их и
отождествлять.*(256)

Неоплатность – такая ситуация, когда стоимость имущества должника меньше
стоимости его обязательств, т.е. установлено, что всех средств должника
недостаточно для удовлетворения требований кредиторов. Критерий
неоплатности исходит из того, что только такой должник может быть
признан несостоятельным (банкротом).

Следует отметить, что для российского права характерным являлся подход к
банкротству с точки зрения критерия неоплатности.

Так, Устав о несостоятельности 1832 г. давал следующее определение
банкротства: “Торговой несостоятельностью признается, когда кто-то по
торговле придет в такое положение дел, что не только не имеет наличных
денег на удовлетворение долгов, но и есть признаки, по которым можно
заключить, что всего имущества его для полного их удовлетворения будет
недостаточно”. То есть для признания купца банкротом необходимо было
подсчитать стоимость всего принадлежащего ему имущества (включая права
требования, имущество, находящееся у третьих лиц, возможные поступления)
и сравнить со стоимостью долгов. Все это крайне затрудняло и затягивало
процедуру признания банкротства.

В конце XIX – начале XX в. в науке велась интереснейшая дискуссия о
сущности критерия неоплатности и целесообразности его применения. В
книгах, а также в журналах “Журнал гражданского и уголовного права”,
“Журнал министерства юстиции” и других высказывали свои мнения такие
ученые, как Г.Ф. Шершеневич, Д.В. Туткевич, В. Садовский, Д.М. Генкин,
А.А. Маттель, Н.А. Тур, другие. Так, Д.В. Туткевич считал, что “торговец
состоятелен, пока он пользуется кредитом, а кредитом он пользуется, пока
исправно платит долги, следовательно, только при неплатеже долгов может
речь идти о несостоятельности”.*(257) Это мнение отталкивается от идей
нецелесообразности принятия неоплатности, т.к. в принципе для участия в
гражданском обороте не важно, каково соотношение между активами и
пассивами, главное – чтобы хозяйствующий субъект выполнял свои
обязательства.

Приведенное выше высказывание раскрывает сущность критерия
неплатежеспособности.

Неплатежеспособность – факт неоплаты должником требования кредитора.
Соответственно, критерий неплатежеспособности допускает признание
должника банкротом на основании одного только факта неисполнения
обязательств вне зависимости от наличия либо отсутствия имущества и его
стоимости. Получается, что возможно признание банкротом должника,
обладающего значительным количеством имущества, но по каким-то причинам
не удовлетворяющего кредиторов, и невозможно банкротство должника,
практически никакого имущества не имеющего, но изыскивающего средства
для своевременного удовлетворения требований. Д.М. Генкин отмечал (и с
этим невозможно не согласиться), что актив может превышать пассив, но
заключаться в требованиях к третьим лицам, в результате чего должник
может оказаться неплатежеспособным, и наоборот, пассив может превышать
актив, но, поскольку должник пользуется кредитом, неплатежеспособности
нет.*(258)

Каждый из названых критериев имеет как положительные, так и
отрицательные последствия. Положительным последствием критерия
неплатежеспособности является, во-первых, то, что в соответствии с ним
пресечь деятельность неплатежеспособного должника очень просто, т.к. при
этом не надо осуществлять сложные подсчеты и сравнения стоимости
имущества и обязательств; во-вторых, дисциплинирующий фактор (исполнять
обязательства может побудить угроза банкротства). Все это способствует
защите интересов кредиторов, т.к. повышает вероятность удовлетворения
требований в рамках конкурсного процесса.

Отрицательными последствиями этого критерия являются, во-первых,
вероятность возбуждения конкурсного процесса против вполне состоятельных
должников (что ведет к лишним потерям времени и средств как у должника,
так и у кредиторов); во-вторых, возможность злоупотреблений со стороны
кредиторов, желающих навредить должнику (поскольку сам факт возбуждения
конкурсного процесса может весьма отрицательно сказаться на имидже
должника и стоимости его имущества); в-третьих, может сложиться
ситуация, когда должник может усугубить положение свое и кредиторов тем,
что в целях получения средств идет на рискованные операции, берет
кредиты под значительные проценты, т.е. любым способом пытается оплатить
предъявляемые требования, не думая о последствиях. При этом, очевидно, в
более выгодном положении окажутся кредиторы более активные либо более
осведомленные, что несправедливо по отношению к остальным. Все это
неоднократно отмечается учеными.*(259)

Положительные последствия неоплатности состоят в том, что, признавая
должника банкротом, с высокой степенью вероятности можно сказать, что он
действительно не способен участвовать в гражданско-правовых отношениях,
поскольку его баланс находится в неудовлетворительном состоянии. Поэтому
нередко ученые доказывают экономическую эффективность и практическую
целесообразность данного критерия.*(260)

Представляется, что отрицательные последствия критерия неоплатности
более объемны и значительны. Во-первых, его принятие означает
необходимость сложных бухгалтерских подсчетов и возложение на суд не
свойственных ему функций анализа финансовых документов. Во-вторых,
должник, имеющий значительные долги и превышающую их стоимость
имущества, может не расплачиваться по долгам, не опасаясь признания
банкротом. Анализируя негативные моменты критерия неоплатности, А.
Ерофеев приходит к выводам, в соответствии с которыми “в случае
применения балансового критерия несостоятельности неминуемо возникает
задержка между подачей заявления и началом процедур несостоятельности,
что ведет к неопределенности, возможному захвату активов кредиторами, и,
скорее всего, дальнейшему ухудшению финансового состояния должника”;
применение балансового критерия вследствие отсутствия у кредиторов
необходимой информации затрудняет их доступ к процедурам банкротства;
балансовая стоимость активов часто не отражает реальной ситуации –
“явные банкроты могут казаться платежеспособными, если смотреть только
на их баланс. Это особенно справедливо в России в силу недостатков
стандартов финансовой отчетности, в частности, таких, как отсутствие во
многих случаях переоценки активов либо переоценки основных средств по
установленным коэффициентам безотносительно к рыночной стоимости”.*(261)
Кроме того, критерий неоплатности в принципе применим не во всех
ситуациях – так, сложно говорить о его применении к субъектам, у которых
в силу самой специфики деятельности пассивы превышают активы (например,
фирмы-посредники). Об этом очень хорошо сказал в начале века А.Н.
Трайнин: “Спора нет, было бы значительно прочнее и лучше, если бы все
предприятия владели бы собственным капиталом. Но ради неосуществимого
лучшего нельзя жертвовать настоящим; невозможно разрушить
функционирующие предприятия на основании того лишь, что пассив превышает
актив”.*(262) Поскольку действовавший тогда в России Устав о
несостоятельности принимал критерий неоплатности, многие ученые
обосновывали мысль о необходимости реформы конкурсного права, одним из
основных положений которой был переход к критерию неплатежеспособности.
В конце 80-х гг. XIX в. Н.А. Туром был составлен Проект нового Устава о
банкротстве, который, к сожалению, не был принят.

Интересна мысль Г.Ф. Шершеневича, который считал, что неоплатность и
неплатежеспособность не являются противоположными элементами, а тесно
между собой взаимосвязаны. Неплатежеспособность – внешняя сторона
неоплатности. То есть неоплатность имеет две стороны: внутреннюю –
превышение пассивов над активами и внешнюю – прекращение
(приостановление) выплат кредиторам. Следовательно, используя критерий
неплатежеспособности, мы имеет дело с той же неоплатностью, обнаруженной
во внешней, яркой ее форме.

Конкурсное право России периода нэпа также придерживалось критерия
неоплатности, и также некоторые ученые высказывались за смену критерия.
Так, Н. Бончковский отмечал, что “прекращение платежей или неспособность
к оплате долгов еще не свидетельствует о безнадежности положения”.*(263)
Правда, на практике (особенно когда речь шла о банкротстве частных
компаний по заявлению государственных) суды часто не вдавались в
выяснение соотношения активов и пассивов, вынося решения о признании
банкротства практически только на основании факта неуплаты долга.

Закон “О несостоятельности (банкротстве) предприятий” 1992 г. принимал
критерий неоплатности, понимая под несостоятельностью “неспособность
должника удовлетворять требования кредиторов по оплате товаров (работ,
услуг), включая неспособность обеспечить обязательные платежи в бюджет и
внебюджетные фонды, в связи с превышением обязательств должника над его
имуществом” (ч. 1 ст. 1 Закона). Сразу обращает на себя внимание крайне
неудачная формулировка этой нормы. Во-первых, очевидно, что требования
по уплате обязательных платежей не могут “включаться” в требования по
оплате товаров (работ, услуг), так как речь идет о совершенно разных
требованиях – по исполнению публично-правовых обязанностей и
частноправовых обязательств. Во-вторых, использование в данном контексте
термина “обеспечить”, имеющего в гражданском праве самостоятельное
значение, является нецелесообразным. В-третьих, под данную формулировку
не подпадают многие требования, не связанные с оплатой товаров (работ,
услуг). Например, требования внедоговорные либо требования о возврате
кредита, который нельзя назвать услугой (в крайнем случае, оплатой
услуги можно считать проценты за пользование кредитом). Таким образом, в
ряде случаев необходимо было толковать нормы Закона расширительно.

Кроме того, ч. 2 ст. 1 Закона “О несостоятельности (банкротстве)
предприятий” устанавливала, что “внешним признаком несостоятельности
должника является приостановление его текущих платежей”. В ответ можно
привести слова К.И. Малышева, сказанные в конце прошлого века: “Любая
страна заслужила бы благодарность торгового мира, если бы смогла дать
определение прекращения платежей”.*(264) На этот вопрос действительно
невозможно ответить. Является ли приостановлением платежей выплата в
месяц по копейке, либо выплата только одному кредитору, либо выплаты
многим, но неполные и нерегулярные?

Принимая критерий неоплатности, Закон 1992 г. устанавливал следующую
систему признаков банкротства:

– приостановление текущих платежей по оплате товаров, работ, услуг;

– просрочка уплаты долга более чем на 3 месяца;

– превышение суммой задолженности размера 500 минимальных размеров
оплаты труда;

– неудовлетворительная структура баланса (т.е. превышение стоимости
обязательств над стоимостью имущества).

Порядок признания структуры баланса неудовлетворительной изначально не
был установлен, что значительно затрудняло применение Закона. Появился
этот порядок только в 1994 г. – постановление Правительства РФ N 498 от
20 мая 1994 г. “О некоторых мерах по реализации законодательства о
несостоятельности (банкротстве) предприятий” содержало приложение N 1
“Система критериев для определения неудовлетворительной структуры
баланса неплатежеспособных предприятий”.

Были определены три коэффициента, порядок их расчетов и предельные
величины: коэффициент текущей ликвидности; коэффициент обеспеченности
собственными средствами; коэффициент восстановления (утраты)
платежеспособности.

Коэффициент текущей ликвидности характеризовал обеспеченность
предприятия оборотными активами и определялся как соотношение
фактической стоимости оборотных средств (денежные средства, дебиторская
задолженность, производственные запасы, готовая продукция, незавершенное
строительство и т.п.) к наиболее срочным обязательствам (краткосрочные
кредиты, займы и т.п.). Значение этого коэффициента должно было быть
более 2.

Коэффициент обеспеченности собственными средствами характеризовал
финансовую устойчивость должника, отвечая на вопрос о достаточности у
него средств на функционирование. Определялся этот коэффициент как
соотношение разности между объемами источников собственных средств и
фактической стоимостью внеоборотных активов (в том числе основных
средств) к фактической стоимости оборотных средств предприятия. Этот
коэффициент должен был превышать значение 0,1.

Коэффициент восстановления (утраты) платежеспособности определял наличие
либо отсутствие у должника шансов на восстановление финансового
состояния в течение полугода. Этот коэффициент представлял собой
соотношение расчетного коэффициента текущей ликвидности к его
установленному значению. При этом расчетный коэффициент текущей
ликвидности – сумма фактического коэффициента текущей ликвидности на
конец отчетного периода и изменения значения этого коэффициента между
окончанием и началом отчетного периода в пересчете на установленный
период восстановления (утраты) платежеспособности, равный шести месяцам.
При установленном коэффициенте текущей ликвидности коэффициент
восстановления (утраты) платежеспособности должен был быть более 1.

Вывод о неудовлетворительности структуры баланса делался, если один из
первых двух коэффициентов был меньше должного, а третий показывал на
утрату платежеспособности.

При применении указанных коэффициентов отмечалось, что они являются
достаточно жесткими, т.е. могут показать на неудовлетворительность
структуры баланса многих юридических лиц. Кроме того, высказывалось
мнение о том, что цель разработки коэффициентов в выявлении должников,
испытывающих финансовые трудности, а не в ликвидации их. Тем не менее
суды очень часто считали производство по делу о банкротстве подлежащим
прекращению, если коэффициенты позволяли сделать вывод об
удовлетворительной структуре баланса (заявления о банкротстве в таких
случаях не принимались). В результате нередко возникали ситуации, когда
должник функционировал, имея в соответствии с коэффициентами
удовлетворительную структуру баланса и не расплачиваясь с кредиторами.
Бывали случаи, когда руководители должников сознательно поддерживали
размер долга на уровне несколько меньшем, чем стоимость активов,
добиваясь того, что банкротство им не грозило. В.В. Витрянский отмечал,
что использование критерия неоплатности “позволяет должнику водить за
нос кредиторов, постоянно создавая ситуацию своей неплатежеспособности и
одновременно расходуя денежные средства на собственные цели без учета
интересов кредиторов”.*(265) Мнение о том, что критерий неоплатности не
отвечает современным представлениям об имущественном обороте
высказывается многими учеными.*(266)

Закон “О несостоятельности (банкротстве)” 1998 г. изменил подход к
критерию банкротства, приняв критерий неплатежеспособности (что
соответствует мировой практике), и, как отмечают некоторые ученые, ввел
тем самым презумпцию банкротства.*(267) Следует уточнить, что данный
критерий применяется к юридическим лицам и индивидуальным
предпринимателям; для случаев банкротства граждан – непредпринимателей
установлен критерий неоплатности. Кроме того, неоплатность применяется к
юридическим лицам в случаях, установленных Законом. В настоящее время
такое правило установлено для предприятий – естественных монополистов
топливно-энергетического комплекса Законом от 24 июня 1999 г. N 122-ФЗ
“Об особенностях несостоятельности (банкротства) субъектов
топливно-энергетического комплекса” (этот закон в силу п. 2 ст. 232
Закона о банкротстве 2002 г. будет действовать до 1 января 2005 г.,
после чего ко всем естественным монополистам будут применяться нормы _ 6
гл. IX Закона 2002 г., предполагающие критерий неплатежеспособности).

Последствием изменения с 1 марта 1998 г. критерия стало возрастание
количества заявлений о банкротстве, поступающих в арбитражные суды.
Однако суд был освобожден от необходимости анализировать сложные
бухгалтерские категории и экономические особенности. Кроме того,
значительно сократился срок производства по делу о банкротстве,
поскольку ранее подготовка финансовой документации, включающая в себя
осуществление финансового анализа, и ее изучение судом занимали
длительное время.

В соответствии со ст. 2 Закона 1998 г. несостоятельность (банкротство) –
признанная арбитражным судом либо объявленная должником неспособность
должника в полном объеме удовлетворять требования кредиторов по
обязательствам и (или) исполнять обязанность по уплате обязательных
платежей. Как видно, Закон четко дифференцирует публично-правовые
обязанности и частно-правовые обязательства (это характерно для всех
положений Закона). Такой же позиции придерживается Закон 2002 г.

Итак, в настоящее время в российском праве принят критерий
неплатежеспособности, т.е. соотношение активов и пассивов, характер
структуры баланса должника принципиального влияния ни на принятие судом
заявления о банкротстве должника, ни на признание его банкротом не имеют
(влияние – опосредованное, все это будет иметь значение, только если
позволит должнику рассчитаться с предъявленными требованиями). “Введение
критерия финансовых потоков, а не балансового теста является одним из
важных достижений Закона о несостоятельности 1998 года по сравнению с
Законом 1992 года”.*(268)

Следует отметить, что Проект Закона о банкротстве, принятый
Государственной Думой РФ в трех чтениях и одобренный Советом Федерации
РФ, предлагал изменить подход к критерию банкротства, в связи с чем в п.
2 ст. 3 указать, что юридическое лицо считается неспособным
удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или)
исполнить обязанности по уплате обязательных платежей, если его
краткосрочные пассивы превышают балансовую стоимость его оборотных
активов на дату представления в налоговые органы последнего балансового
отчета. Отклоняя Закон, Президент РФ указал, что использование критерия
неоплатности в отношении юридических лиц сделает нереальным
осуществление на практике процедуры банкротства и будет ориентировать
предприятия на наращивание дебиторской задолженности (наиболее легкий
способ увеличения балансовой стоимости активов), что, в свою очередь,
отрицательно скажется на ситуации с неплатежами в экономике.*(269) В
связи с этим следует полностью согласиться с мнением В.В. Витрянского:
“К счастью, мы не сможем на практике убедиться в совершенной
непригодности такого основания несостоятельности”*(270) (имеется в виду
неоплатность. – М.Т.).

Сравнивая сущность критериев неоплатности и неплатежеспособности, В.В.
Витрянский приходит к выводу о том, что, используя критерий
неплатежеспособности, мы предполагаем, что должник, видимо, не имеет
ликвидного имущества, чтобы расплатиться с кредиторами, поскольку иные
причины неплатежеспособности исключаются действием принципа разумности и
добросовестности участников имущественного оборота; если же мы применяем
критерий неоплатности, то основанием для банкротства должника являются
не предположения о причинах неплатежей, а фактическое состояние
имущества должника, стоимость которого составляет сумму меньшую, чем
величина кредиторской задолженности – и пока это не будет доказано в
суде, должник, не исполняющий своих обязательств, считается нормальным
участником правоотношений, что разрушительно для имущественного оборота;
вследствие этого “возврат к критерию неоплатности должен быть вообще
исключен из всяких рассуждений о реформировании отечественного
законодательства о банкротстве”.*(271)

2. Система признаков несостоятельности

В рамках каждого из критериев возможно установление различных систем
признаков. При этом прежде всего обращает на себя внимание необходимость
дифференциации признаков, достаточных для возбуждения производства, и
признаков, достаточных для признания юридического лица банкротом. Данная
особенность обращает на себя внимание ученых. Так, В.Ф. Попондопуло
считает, что признаки необходимо разделить на “внешние, служащие
основанием для возбуждения производства по делу о несостоятельности, и
сущностные, т.е. необходимые и достаточные для квалификации
несостоятельности должника”;*(272) М. Полуэктов предлагает отдельно
ставить вопрос об условиях возбуждения дел о банкротстве в арбитражном
суде и о признаках как факторах, наличия которых достаточно для
признания (объявления) должника банкротом.*(273)

Так, Закон 1998 г. определил простейшую систему признаков, достаточных
для инициирования конкурса: чтобы арбитражный суд принял заявление о
банкротстве должника, необходимо, чтобы требование в сумме более 500
минимальных размеров оплаты труда (100 МРОТ – для физических лиц) не
было исполнено в течение более чем 3 месяцев.

Закон 2002 г. эту систему значительно усложнил. В настоящее время
необходимы следующие признаки:

– наличие задолженности 100 000 рублей для юридических лиц и 10 000
рублей для физических лиц;

– срок неисполнения требований – 3 месяца;

– установленность требований кредитора – т.е. подтверждение его решением
суда, арбитражного, третейского суда, вступившего в законную силу (для
уполномоченных органов требование должно быть подтверждено решением
уполномоченного органа);

– истечение 30 дней со дня направления решения суда либо уполномоченного
органа в службу судебных приставов-исполнителей и должнику.

Таким образом, инициирование конкурсных отношений стало более сложным,
что соответствует продолжниковой направленности соответствующих норм и
не вполне соответствует одной из целей конкурсного права, состоящей в
оперативном изменении характера исполнения (с индивидуального на
конкурсный).

Для некоторых особых категорий юридических лиц установлена несколько
иная система признаков для возбуждения производства.

Так в соответствии с Законом “О несостоятельности (банкротстве)
кредитных организаций”*(274) для возбуждения производства по делу о
банкротстве кредитной организации необходимо, чтобы ее задолженность в
размере более 1000 минимальных размеров оплаты труда не удовлетворялась
в течение месяца. Еще один специальный Закон – “Об особенностях
несостоятельности (банкротства) субъектов естественных монополий
топливно-энергетического комплекса”*(275) (как отмечалось выше, этот
Закон действует до 1 января 2005 г.) устанавливает для соответствующей
категории должников, что возбуждение производства по делу об их
банкротстве возможно при наличии задолженности 50 тысяч минимальных
размеров оплаты труда, не оплачиваемой в течение 6 месяцев. Кроме того,
для указанных должников, как упоминалось выше, принят критерий
неоплатности, т.е. заявление о банкротстве будет принято только при
наличии доказательств недостаточности всего имущества должника для
удовлетворения имеющихся требований. С 1 января 2005 г. вступит в силу _
6 гл. IX Закона 2002 г., нормы которого регламентируют несостоятельность
любых субъектов естественных монополий. Данные нормы устанавливают
следующую систему признаков:

– размер задолженности – 500 000 рублей;

– срок неисполнения требований – 6 месяцев;

– подтверждение требования (очевидно, являющегося установленным)
исполнительным документом;

– недостижение целей полного удовлетворения требований заявителя путем
обращения взыскания на имущество кредиторов первой и второй очередей в
соответствии со ст. 59 ФЗ “Об исполнительном производстве”,
непосредственно не участвующее в производстве (ценные бумаги, денежные
средства на депозитных и иных счетах должника, валютные ценности,
легковой автотранспорт, предметы дизайна офисов, готовую продукцию и
др.).

Последний признак установлен п. 3 ст. 197 Закона 2002 г. путем отсылки к
нормам ст. 59 Закона “Об исполнительном производстве” от 21 июля 1997 г.
N 119-ФЗ (в редакции ФЗ от 31 декабря 1999 г. N 227-ФЗ),*(276) подпункты
1 и 2 которой определяют первые две очереди имущества, по отношению к
которому осуществляется арест и реализация. Ученые отмечают,*(277) что к
рассматриваемому имуществу относится и дебиторская задолженность. Данный
вопрос положительно решен постановлением Правительства РФ от 27 мая 1998
г. N 516.

При наличии признаков, достаточных для инициирования конкурса,
арбитражный суд возбуждает производство по делу о несостоятельности
(банкротстве) должника.

Нередко на практике возникает проблема: в процессе рассмотрения дела
возникает ситуация, когда долг оказывается частично удовлетворенным –
так, что оставшаяся сумма становится меньше минимального размера.
Достаточно распространенным является мнение, в соответствии с которым
суд в такой ситуации обязан прекратить производство по делу о
несостоятельности по причине отсутствия признаков банкротства.

3. Признаки инициирования банкротства и признаки банкротства

Дифференциация признаков инициирования банкротства и признаков
банкротства необходима, чтобы подчеркнуть: в числе последних не назван
минимальный размер задолженности, из чего следует, что этот размер имеет
значение только при решении вопроса о возбуждении дела, т.е. вынесение
решения о признании должника банкротом возможно даже при наличии
задолженности, предположим, в 100 рублей. Кроме того, при решении
вопроса о признаках банкротства, на мой взгляд, не должны учитываться
основания возникновения требований, в частности, когда речь идет об
обязательствах по оплате финансовых санкций. В связи с тем, что данная
позиция четко из Закона (как и из Закона 1998 г.) не следует, на
практике возникают проблемы, когда, например, по окончании внешнего
управления должник заявляет об отсутствии признаков банкротства, а затем
выясняется, что удовлетворены только требования в части основного
долга.*(278)

В связи с этим необходимо уточнить, в процессе толкования, что признаки
инициирования банкротства должны применяться только на стадии
возбуждения производства, а признаки банкротства – при решении вопроса
об успешности окончания внешнего управления, при признании должника
банкротом.

Таким образом, признаками, достаточными для признания юридического лица
банкротом, являются по общему правилу факт наличия задолженности (любой
суммы) и срок ее неисполнения; в порядке исключения – когда принят
критерий неоплатности – необходимы еще и доказательства превышения суммы
обязательств над стоимостью имущества должника.

Следовательно, при уменьшении в процессе рассмотрения дела размера
задолженности до уровня меньше минимального суд должен исходить из
признаков банкротства, и если они есть, признать должника банкротом.

В литературе высказываются мнения о необходимости изменения признаков, в
частности, об увеличении срока, об увеличении минимального размера
задолженности. Так, П.Д. Баренбойм предлагает установить минимальную
задолженность в 2000-3000 минимальных размеров оплаты труда.*(279) Это
мнение обосновывается тем, что при небольшом минимуме задолженности
многие крупные предприятия подпадают под действующую систему признаков
банкротства, что представляется П.Д. Баренбойму нелогичным.

В.В. Витрянский отмечает, что при разработке Закона 1998 г. установление
величины долга и срока его неуплаты имело целью упорядочить рынок,
повысить уровень договорной дисциплины, однако этим целям не суждено
было реализоваться, т.к. это зависит от уровня имущественного оборота, а
в условиях специфичного российского рынка неисполнение должником своего
обязательства в течение 3 месяцев не воспринимается как нечто
недопустимое, свидетельствующее о несостоятельности должника – напротив,
такое явление считается обычным – “таковы условия отечественного рынка,
таков уровень правосознания предпринимателей”; поэтому “оптимальными
внешними признаками несостоятельности, по-видимому, могли бы служить
6-месячная просрочка исполнения денежного обязательства или обязанности
по уплате налогов и иных обязательных платежей, а также их сумма,
составляющая тысячекратную величину установленного законом минимального
размера оплаты труда”.*(280)

Отметим, что Проект Закона о банкротстве, отклоненный Президентом РФ,
предлагал установить шестимесячный срок задолженности в 5000 МРОТ.

Однако в случае увеличения размера минимальной задолженности под
действие Закона перестанут подпадать мелкие юридические лица. А
применение к субъекту норм Закона далеко не всегда означает наступление
отрицательных последствий, поскольку целью конкурсного права является не
только ликвидация, но и восстановление платежеспособности должника, что
предполагает применение к нему особого, льготного режима. Тем не менее,
как было отмечено, Закон 2002 г. увеличил (примерно в 2 раза) размер
задолженности, отказавшись от идеи определения его в МРОТ, что считается
некоторыми учеными показательным.*(281)

Вопрос об отношении Закона к неплатежеспособности некрупных юридических
лиц обсуждался и в российском дореволюционном праве. Так, Н.
Ржондковский писал: “Не одни только грандиозные банкротства заслуживают
того, чтобы ими занимались судебные власти. “Здоровью республики” могут
угрожать и мелкие несостоятельности, если их оставить без всякого
юридического ухода”.*(282)

На мой взгляд, целесообразным может быть дифференцирование минимального
размера задолженности с тем чтобы для обычных юридических лиц он
оставался нынешним, а для крупных – устанавливался в несколько тысяч
минимальных размеров оплаты труда.

Для сравнения. Действующий российский Закон не относит к числу признаков
соблюдение досудебного порядка урегулирования спора. Подобным образом
данный вопрос решается и в большинстве государств. Исключением является
Литовская Республика, п. 2 ст. 6 Закона о банкротстве которой
устанавливает, что кредитор перед обращением в суд с заявлением о
банкротстве обязан сообщить об этом руководителю должника и установить
срок не менее 15 дней для исполнения требований.

Срок неисполнения требований, достаточный для возбуждения производства
по делу о банкротстве, равен 1 месяцу в Молдове и Литве; 2 месяцам в
Азербайджане; 3 месяцам в Казахстане, 6 месяцам в Узбекистане. Весьма
интересно вопрос сроков решен в Латвии и Эстонии. Так, Закон Латвии в п.
2 ст. 3 говорит о том, что одним из признаков неплатежеспособности
является “факт непоступления в течение длительного времени платы за
товары и услуги”; кроме того, ст. 39 Закона предоставляет кредитору
право инициировать конкурс в трех ситуациях:

– по истечении 2 недель после предъявления кредитором претензии должник
не удовлетворил требование, после чего кредитор сообщил должнику о
намерении обратиться в суд, и прошла еще 1 неделя (т.е. срок – 3 недели
при условии направления требования и претензии);

– в течение 3 месяцев не исполнено решение суда о взыскании
задолженности в связи с тем, что активы должника недостаточны для
покрытия долгов (т.е. срок – 3 месяца при условии неоплатности
должника);

– если должник сообщил кредитору или публично о своей фактической
неплатежеспособности (т.е. срок не имеет значения, если сам должник
раскрыл информацию о своей несостоятельности).

Представляется, что последнее основание может быть интересным и для
российского законодательства.

Закон Эстонии в отличие от всех других актов допускает возбуждение дела,
даже если срок исполнения требований еще не наступил. Так, ст. 9 Закона
Эстонии называет следующие основания заявления кредитора о банкротстве
должника (достаточно наличия одного из них):

– несостоятельность должника вызвана совершением им преступления;

– должник уничтожает, прячет или растрачивает свое имущество, допускает
грубые ошибки в управлении либо совершает действия, в результате которых
он становится несостоятельным;

– в ходе принудительного исполнения, которому был подвергнут должник,
требование не могло быть удовлетворено в течение 3 месяцев за неимением
имущества или же обнаружилось, что у должника недостает имущества на
уплату всех долгов;

– должник не уплатил долг в течение 10 дней после истечения срока его
уплаты и кредитор письменно предупредил его о намерении подать заявление
о банкротстве, после чего должник не уплатил долг в течение 10 дней;

– должник уведомил кредитора, суд или общественность, что он не в
состоянии или не намерен уплатить долг;

– должник выбыл из Эстонии с целью уклонения от уплаты долгов или
скрывается, преследуя ту же цель. Во всех случаях (кроме четвертого)
наступление срока исполнения обязательств значения не имеет.

Наиболее интересно Закон Эстонии решает и вопрос размера задолженности.
В отличие от иных государств, где установлен конкретный размер
(например, в Молдове – 2000 лей, в Казахстане – 150 минимальных
заработных плат и т.п.), в Эстонии этот размер дифференцируется в
зависимости от организационно-правовой формы юридического лица. Так, п.
1 ст. 11 Закона Эстонии устанавливает размер требований, служащих
основанием для заявления о банкротстве, для акционерного общества – 100
000 крон; для товарищества с ограниченной ответственностью, полного и
коммандитного товарищества – 10 000 крон; для других юридических лиц –
5000 крон (такой же размер установлен для физических лиц).

Следует отметить, что принципиально иной подход к минимальному размеру
требований содержит Закон Азербайджана, п. 3 ст. 2 которого
устанавливает, что “в случаях, если сумма общих требований кредиторов
составляет менее 10% уставного фонда предприятия-должника, имущественные
претензии кредиторов к должникам решаются в суде в соответствии с общими
правилами рассмотрения споров”. Таким образом, в Азербайджане
минимальный размер требований определяется соотношением требования и
размера уставного фонда. Из этого следует, что под действие конкурсного
права подпадают и крупные, и мелкие должники в зависимости от размера
задолженности.

Обращает на себя внимание тот факт, что действующий Закон не исходит из
того, что все должники, в отношении которых возбуждено производство по
делу о банкротстве, обязательно должны быть признаны банкротами. Наличие
задолженности является основанием для возбуждения производства, но в
рамках рассмотрения дела (а иногда и в досудебном порядке) существуют
механизмы, позволяющие банкротства и ликвидации избежать. Основная мысль
критерия неплатежеспособности в том, что потенциально жизнеспособный
должник, над которым нависла угроза банкротства, найдет возможность
удовлетворить требования кредиторов либо договориться с ними иным
образом. Но все это должно происходить под контролем кредиторов и суда.
Если финансовые сложности, испытываемые должником, являются временными,
должник сможет это доказать – но доказательства должны быть реальными,
т.е. выражаться в отсутствии задолженности, а не в значении
коэффициентов платежеспособности либо иных параметров.

Глава III. Субъекты конкурсного права

_ 1. Общая характеристика субъектов конкурсных отношений

1. Субъекты конкурсных отношений

В конкурсных отношениях участвуют должник, кредиторы, органы кредиторов
(собрание, комитет), органы юридического лица – должника,
государственные органы, регулирующие и контролирующие действия
субъектов, арбитражный суд.

Статус должника определяется теми организационно-правовыми формами
юридических лиц, банкротство которых, во-первых, возможно, во-вторых,
целесообразно (то же можно сказать о банкротстве физических лиц с точки
зрения наличия либо отсутствия у них статуса индивидуального
предпринимателя).

Статус кредиторов может быть определен в зависимости от различных
критериев (определенности, характера, размера, наступления срока
исполнения требования, других параметров).

Органы кредиторов (собрание и комитет) определенным образом формируются,
имеют особую компетенцию и самостоятельное значение в конкурсных
отношениях, что позволяет говорить о них как о субъектах конкурсного
права (в то время как субъектами права гражданского они не являются).

Органы юридического лица – должника по сути не обладают собственной
компетенцией в конкурсных отношениях, т.к. в силу норм Закона 2002 г.
(это одна из его новелл) не наделяются новыми правами и обязанностями, а
сохраняют часть компетенции, существующей у них в рамках корпоративного
права.

Статус государственных органов, наделенных определенными полномочиями в
конкурсных отношениях, определяется Правительством РФ – в настоящее
время действует постановление Правительства РФ от 14 февраля 2003 г. N
100 “Об уполномоченном органе в делах о банкротстве и в процедурах
банкротства и регулирующем органе, осуществляющем контроль за
саморегулируемыми организациями арбитражных управляющих”, которое
установило что уполномоченным органом, представляющим в делах о
банкротстве и в процедурах банкротства требования об уплате обязательных
платежей и требования по денежным обязательствам РФ, является ФСФО РФ;
регулирующим органом является Министерство юстиции РФ.

В соответствии с Законом 1998 г. полномочия представлять РФ в конкурсных
отношениях имели те органы, которые осуществляли данные полномочия в
обычном порядке (налоговые, таможенные и т.д.).

2. Субъекты – инициаторы конкурсных отношений

Рассмотрим несколько подробнее статус субъектов, которые теоретически (а
затем – практически) имеют возможность инициировать конкурсные отношения
(об остальных названных субъектах будет сказано ниже).

Потенциальными (возможными) инициаторами производства по делу о
банкротстве должника являются должник, кредитор, прокурор, налоговые и
иные уполномоченные органы, суд, а также иные лица (к последним, в
частности, может относиться ликвидационная комиссия (ликвидатор),
которые должны обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника,
если в ходе ликвидации выяснится, что имущества должника для
удовлетворения всех требований недостаточно).

Дореволюционное российское конкурсное право допускало возможность
инициирования конкурсного процесса должником, кредитором, судом по
собственному усмотрению (ex officio). Возможность инициативы суда
вызывала много споров.

Так, в частности, Н.А. Тур считал необходимым и обоснованным наделение
суда соответствующим правом.*(283) Такого же мнения придерживались А.А.
Маттель,*(284) В. Садовский,*(285) А. Загоровский,*(286) Д.В.
Туткевич.*(287) Против предоставления суду полномочий по возбуждению
конкурсного процесса ex officio высказывались, в частности, В.
Змирлов,*(288) Г.Ф. Шершеневич;*(289) их аргументы сводились к тому, что
возбуждение конкурсного процесса по инициативе суда противоречит одному
из основных начал гражданского процесса – ne procedat judex ex officio,
что препятствует свободному распоряжению гражданскими правами и
реализации начала состязательности. А. Загоровский доказывал, что
конкурсный процесс является настолько своеобразной ветвью гражданского
процесса, что многие принципы процесса гражданского не подлежат
применению в силу самой сути складывающихся отношений (например,
конкурсный процесс, в отличие от гражданского, не придает большого
значения признанию должника) – то же касается и порядка вмешательства
публичного интереса в виде инициативы суда в вопрос о возбуждении
производства по делу.*(290) Д.В. Туткевич, обосновывая необходимость
наделения суда правом инициировать конкурс, писал, что “важно, чтобы
должник и его одногородние кредиторы знали, что их взаимная стачка не
отвратит своевременной грозы правосудия, как и иноместные кредиторы
также не лишены были бы веры в то, что их должник в отношении
злоупотребления кредитом находится под опасением надзора суда”.*(291)
Интересно, что помимо суда Д.В. Туткевич предлагал наделить правом
инициирования конкурсного процесса биржевой комитет, “в котором
несомненно, по самому его назначению и составу всегда будут своевременно
сведения о прекратившем платежи купце и об уместности объявления его
несостоятельности”; правда, в качестве контраргумента отмечая, что “зная
купеческий быт, нельзя сказать, чтобы это был тот мир, в котором amicus
plato, sed magic amica – veritas была бы непоколебимым стимулом
общественных и личных отношений”.*(292)

Возбуждение производства по делу о банкротстве ex officio допускалось в
строго определенных случаях. Это были ситуации, когда
неплатежеспособность должника становилась общеизвестной, но ни от
должника, ни от кредиторов заявления не поступало – например, если все
кредиторы были иногородними и не знали о финансовых трудностях должника.
Кроме того, суд мог инициировать конкурс, если определенные должностные
лица обнаруживали, что должник скрылся (например, это мог быть судебный
исполнитель, пытающийся исполнить свои обязанности; нотариус,
совершивший протест векселей). О необходимости весьма осмотрительного
отношения суда к инициированию несостоятельности говорил Д.В. Туткевич:
“В торговом быту почти постоянно наблюдается, что купец, стоявший уже
почти вполне в положении банкрота, вновь однако удачными операциями
восстанавливает равновесие своего баланса и возвращает себе как
репутацию, так и действительное состояние зажиточного и вполне
кредитоспособного торговца”.*(293)

Законодательство нэпа допускало инициирование конкурса судом – это было
возможно на основании ст. 321 ГПК РСФСР.*(294) Однако советские ученые
объясняли данное право суда не целями защиты кредиторов, а
необходимостью “решительно ограничивать применение принципов
диспозитивности и состязательности”.*(295)

Проблема активности суда в процессе была и остается весьма
дискуссионной.

Не следует ли в настоящее время допустить возможность возбуждения
производства по делу о банкротстве ex officio? Рассмотрим следующий
практический пример.

Должник – ООО “Н” находится в предбанкротном состоянии, но заявление о
его банкротстве в арбитражный суд еще не поступило. Два крупных
кредитора, осведомленных о наличии финансовых проблем у ООО, а также о
множестве других кредиторов, решают не обращаться в суд с заявлением о
банкротстве, а подать обычное исковое заявление, чтобы впоследствии
получить решение суда и исполнить его путем обращения взыскания на
имущество должника. При этом кредиторы действуют таким образом, зная,
что другого имущества у должника нет. Знает об этом и суд, но сделать
ничего не может. В подобных случаях может возникнуть мысль о
целесообразности наделения суда правом инициирования конкурсного
процесса.

Однако в целом возбуждение производства по делу о банкротстве ex officio
представляется неоправданным, поскольку при этом неизбежно нарушение
принципа свободы в осуществлении своих прав. Если кредитор не обращается
с заявлением о банкротстве должника, то принудить его к этому нельзя, а
принуждение неизбежно, если суд получит право инициировать конкурсный
процесс помимо воли кредиторов. Кроме того, весьма сложно делать
какие-то определенные выводы по вопросу о добросовестности суда.
Убедителен и аргумент С.И. Федорова, который считает излишним
предоставление суду указанных полномочий в связи с тем, что право
инициировать конкурс и так предоставлено широкому кругу государственных
органов.*(296)

Следует отметить, что инициативу суда в возбуждении конкурсного процесса
допускает Закон о банкротстве Франции.*(297)

Прокурор в качестве инициатора конкурса появился в праве периода нэпа.
Тогда прокурор был наделен значительными правами (большими, чем
кредиторы) – ему предоставлялись практически неограниченные полномочия
по инициированию банкротства частных компаний. В общем, эта ненормальная
ситуация являлась одной из граней аномального в целом конкурсного
процесса того периода, что было закономерным следствием проникновения
публичных начал во все сферы отношений.

Законы 1992 г. и 1998 г. вмешательство прокурора допускали, но только в
случаях, прямо предусмотренных законодательством. Некоторые ученые
считали это излишним и предлагали исключить прокурора из числа лиц,
имеющих право инициировать конкурсный процесс. Так, П.Д. Баренбойм
писал, что “прокурорский надзор в хозяйственной сфере не оправдал себя,
и пользы от участия прокурора в делах о банкротстве ожидать не
приходится. Следовало бы оставить кредиторам и должнику возможность
разобраться в своих отношениях при посредстве арбитражного суда”.*(298)
Это мнение представляется совершенно оправданным. Обосновывалась и иная
точка зрения, в соответствии с которой “участие прокурора в арбитражном
процессе представляет собой одну из форм реализации полномочий
прокуратуры как государственного органа, призванного обеспечить
верховенство закона, защиту прав и свобод человека и гражданина,
охраняемых законом интересов общества и государства”.*(299)

Прокурор в силу Закона 1998 г. мог инициировать конкурсный процесс в
следующих случаях:

– при обнаружении признаков преднамеренного банкротства (если
обнаруживаются признаки фиктивного банкротства, то производство по делу
о несостоятельности не возбуждается, поскольку должник фактически
является состоятельным);

– при наличии у должника задолженности по обязательным платежам
(очевидно, при этом размер данной задолженности должен быть более
минимального, установленного Законом);

– в интересах публично-правового образования (РФ, субъекта РФ,
муниципального образования) как кредитора по денежным обязательствам;

– в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве; в частности,
это было предусмотрено в отношении страховых организаций (ст. 144
Закона); в отношении граждан, в том числе индивидуальных
предпринимателей (ст. 153, 165 Закона); в отношении отсутствующего
должника (ст. 177 Закона).

Кроме того, иные случаи могли быть предусмотрены любым федеральным
законом.

Обращает на себя внимание тот факт, что Закон 1998 г. исходит из
допустимости вмешательства прокурора в конкурсные отношения только в
публичных интересах. Тем не менее на практике этот принцип часто не
соблюдался, либо понятие публичного интереса толковалось расширительно.

Так, например, в одном из арбитражных судов было возбуждено дело о
банкротстве хлебозавода по заявлению прокурора, действовавшего в
общественном интересе, – на основании жалобы жителей района о том, что
хлебозавод несвоевременно завозит хлебобулочные изделия в магазин.

Представляется обоснованной позиция Закона 2002 г., исключившего
прокурора из числа возможных инициаторов конкурсного процесса.

Заявителями по делу о банкротстве должника в соответствии с Законом 1998
г. могли быть налоговые и иные уполномоченные органы. Пункт 2 ст. 32
Закона 1998 г. содержит примерный перечень иных уполномоченных органов,
имеющих право, наряду с налоговыми органами, подавать в арбитражный суд
заявление о признании должника банкротом в связи с неисполнением им
обязанности по уплате обязательных платежей. К ним относятся Пенсионный
фонд РФ, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования, Фонд
социального страхования РФ, Государственный фонд занятости населения РФ.

В настоящее время, как было отмечено, каждый из этих органов не имеет
права подавать заявление о банкротстве; этот вопрос решается одним
уполномоченным органом – ФСФО РФ.

Постановление Правительства РФ N 218 утвердило “Положение о предъявлении
требований по обязательствам перед РФ в делах о банкротстве и в
процедурах банкротства”. В этом постановлении рассматриваются вопросы
порядка объединения и представления требований РФ, а также учета мнения
органов исполнительной власти субъектов РФ и органов местного
самоуправления, во-первых, при подаче заявления о банкротстве должника
(когда ФСФО РФ выступает заявителем), во-вторых, в ходе осуществления
процедур банкротства; кроме того, определяется порядок информационного
взаимодействия федеральных органов исполнительной власти, органов
исполнительной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления в
ходе процедур банкротства.

В соответствии с п. 2 Положения, утвержденного постановлением N 218, в
случае неисполнения должником обязанностей по уплате обязательных
платежей налоговые или таможенные органы обязаны уведомить об этом ФСФО
либо ее территориальный орган. Такое уведомление должно быть направлено
в течение не более чем 3 месяцев с даты направления судебному
приставу-исполнителю постановления соответствующего органа о взыскании
налога (сбора) за счет имущества должника (в соответствии с ч. 2 п. 3
ст. 6 Закона). Если речь идет об обязательствах перед РФ, не исполненных
должником, то федеральные органы исполнительной власти и государственные
внебюджетные фонды, а также их территориальные органы обязаны получить
решение суда, предъявить исполнительный лист к исполнению и в течение не
более чем 3 месяцев с этой даты уведомить ФСФО либо ее территориальный
орган.

В зависимости от размера внеоборотных активов должники подразделяются на
категории: категория А – активы на последнюю отчетную дату превышают 5
млрд. руб.; категория Б – активы составляют от 1 до 5 млрд. руб.;
категория В – активы от 300 млн. руб. до 1 млрд. руб.; категория Г –
активы менее 300 млн. руб. Кроме того, к категории А относятся должники,
являющиеся стратегическими организациями в соответствии со ст. 190
Закона, а также те, в отношении которых Президентом РФ либо
Правительством РФ дано поручение о рассмотрении вопроса о подаче
заявления о признании их банкротами.

Вопрос о подаче заявления о банкротстве должников категорий А и Б
решается межведомственной комиссией, состав которой утверждается
Правительством РФ, в отношении должников категорий В и Г –
межведомственным совещанием, состав которого утверждается ФСФО РФ по
согласованию с Министерством экономического развития и торговли.

Уведомление о заседании межведомственной комиссии (межведомственного
совещания) направляется в органы статистики по месту нахождения должника
(с запросом о предоставлении бухгалтерской отчетности), а также в
органы, перечисленные в приложении N 2 к Положению, утвержденному
постановлением Правительства N 218; порядок направления уведомления
определен п. 6, 7 Положения.

Обращает на себя внимание тот факт, что уполномоченные органы
государственной власти или местного самоуправления могут выступать с
требованиями как в части исполнения обязанностей, так и тогда, когда
должник не исполнил гражданско-правовые обязательства перед кредитором –
Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации, муниципальным
образованием. То есть в последнем случае уполномоченные органы выступают
в качестве представителя публично-правового образования как кредитора.
Соответственно, статус ФСФО РФ в конкурсных отношениях во многом следует
определять исходя из того, представляет она в каждом конкретном случае
требования публичные либо частноправовые.

Обращает на себя внимание изменение отношения законодателя к заявлению
уполномоченного органа. В соответствии с Законом 1998 г. такое заявление
могло быть подано только в тех случаях, когда соответствующие органы
предпринимали попытки исполнить свои требования во внеконкурсном порядке
(для остальных субъектов такие требования не предъявлялись). Поэтому п.
2 ст. 39 Закона 1998 г. устанавливает, что к заявлению налогового или
иного уполномоченного органа о признании должника – юридического лица
банкротом должны быть приложены доказательства принятия мер к получению
задолженности по обязательным платежам в установленном федеральным
законом порядке. Соответственно, при отсутствии соответствующих
документов суд должен был отказать налоговому либо иному уполномоченному
органу в принятии заявления.

Закон 2002 г. поставил уполномоченные органы в более выгодное положение,
нежели иных субъектов, – требования этих органов, основанные на
неисполнении обязанностей, должны быть подтверждены решением самого
органа, а не арбитражного суда (последнее установлено для кредиторов, в
том числе когда в этом качестве выступают уполномоченные органы) – это
должно быть решение о взыскании задолженности за счет имущества
должника.

Для сравнения. Завершая общий обзор правового положения субъектов
конкурса (о должнике и кредиторах подробно будет сказано ниже), отметим
интересную особенность, установленную Законом Литвы. Статья 9 этого
Закона предоставляет право в определенных ситуациях обратиться в суд с
заявлением о банкротстве должника его акционерам (пайщикам). Эти
ситуации связаны с бездействием органов управления юридического лица.
Такое решение вопроса представляется вполне разумным и целесообразным.

Кроме того, в ст. 40 Закона Латвии установлено, что подать в суд
заявление о банкротстве третьего лица, имеющего долговые обязательства
перед должником, представляемым администратором, имеет право этот
администратор. Это очень важное правило, поскольку вследствие его
отсутствия в российском праве возникает неопределенность ответа на
вопрос о том, может ли арбитражный управляющий от имени кредитора
заявлять о банкротстве контрагентов.

_ 2. Правовое положение должника

1. Особенности статуса должника

2. Особенности статуса крестьянского (фермерского) хозяйства

как должника

3. Статус публично-правового образования как должника

4. Банкротство физических лиц

5. Применение норм о банкротстве к юридическим лицам

6. Должник как инициатор конкурса

7. Предвидение банкротства и фиктивное банкротство

8. Обязанность должника по подаче заявления о банкротстве

9. Субъект обязанности заявить о банкротстве ликвидируемого должника

10. Последствия неподачи заявления должника о банкротстве

1. Особенности статуса должника

Должник является субъектом, статус которого определяется двояко – с
одной стороны, как субъекта, в отношении которого осуществляются
мероприятия конкурса, с другой – как субъекта, имеющего право (и
обязанного) при определенных условиях обратиться в суд с заявлением о
возбуждении производства по делу о несостоятельности (банкротстве).

Рассмотрим статус должника как субъекта, подпадающего под действие норм
конкурсного законодательства.

Какие субъекты могут быть признаны несостоятельными? Иногда с этой точки
зрения выделяют параметры эффективности конкурсного законодательства,
состоящие в ответах на вопросы – критерии: подпадают ли под действие
норм конкурсного права:

– только юридические лица либо также и физические?

– только коммерческие юридические лица либо также и некоммерческие?

– только ли юридические лица, или и неправосубъектные образования?

– только ли лица, или и публично-правовые образования?

На последние два вопроса российское конкурсное право отвечает
отрицательно, т.к. в Законе 1998 г. императивно установлен исчерпывающий
перечень субъектов, подпадающих под его действие, – неправосубъектные и
публично-правовые образования в этот перечень не входят. Обращает на
себя внимание тот факт, что ст. 189 Закона 1998 г. допускает возможность
установления специальным законом особенностей банкротства организаций –
участников финансово-промышленных групп. Однако речь, как видно, не идет
и не может идти о банкротстве самого неправосубъектного образования –
ФПГ.

Закон 2002 г. упоминаний о возможном специальном законе не содержит; тем
не менее ничто не препятствует его разработке и принятию.

Итак, Закон говорит только о банкротстве лиц – физических и юридических.
Правда, существует проблема, связанная с применением Закона к
крестьянским (фермерским) хозяйствам.

2. Особенности статуса крестьянского (фермерского) хозяйства как
должника

Статус крестьянского (фермерского) хозяйства всегда вызывал в науке
много споров, особенно после того, как Закон РСФСР от 22 ноября 1990 г.
“О крестьянском (фермерском) хозяйстве” наделил хозяйство статусом
юридического лица. Многие ученые говорили о внутренних противоречиях
такой конструкции. Так, по мнению В.В. Устюковой, крестьянское хозяйство
не соответствует признакам юридического лица, в частности, для него не
характерно организационное единство.*(300) По мнению Е.А. Суханова,
крестьянское хозяйство ни в коем случае нельзя наделять статусом
юридического лица; произошедшее же является “юридическим
недоразумением”.*(301) Действующее законодательство, как отмечалось, не
признает крестьянское (фермерское) хозяйство юридическим лицом. В
соответствии с п. 2 ст. 23 ГК РФ глава крестьянского (фермерского)
хозяйства признается индивидуальным предпринимателем, в то время как
предпринимательскую деятельность, очевидно, осуществляют все участники
(все хозяйство) на базе имущества, находящегося у них в общей совместной
собственности. З.С. Беляева приходит к выводу об искусственности
наделения статусом предпринимателя главы крестьянского хозяйства, а не
всего хозяйства, осуществляющего предпринимательскую деятельность.*(302)
Кроме того, З.С. Беляева отмечает, что ст. 23 ГК РФ весьма противоречиво
определила статус крестьянского хозяйства, что отрицательно отразилось
на практике. Еще более противоречиво статус крестьянского хозяйства
определяется Законом о банкротстве.

Так, нормы о его банкротстве помещены в гл. X Закона, регулирующую
банкротство гражданина. Однако _ 3 этой главы назван “Особенности
банкротства крестьянского (фермерского) хозяйства”, что заставляет
задуматься о том, идет ли речь именно о банкротстве гражданина. Далее в
п. 1 ст. 218 Закона 2002 г. говорится о подаче заявления индивидуального
предпринимателя – главы крестьянского хозяйства о его банкротстве
(подать такое заявление в арбитражный суд можно только при наличии
письменного согласия всех членов хозяйства). Однако во всех остальных
статьях Закона речь идет о банкротстве именно крестьянского
(фермерского) хозяйства: ст. 217 определяет основания банкротства
крестьянского (фермерского) хозяйства; ст. 219 – особенности финансового
оздоровления и внешнего управления крестьянским (фермерским) хозяйством;
ст. 221 говорит о конкурсной массе крестьянского (фермерского)
хозяйства; ст. 222 – о порядке продажи имущества крестьянского
(фермерского) хозяйства; ст. 223 – о последствиях признания
крестьянского (фермерского) хозяйства банкротом. В последней статье речь
идет о том, что суд выносит решение именно о признании банкротом
крестьянского (фермерского) хозяйства и об открытии в отношении него
конкурсного производства – с этим связано такое последствие, как утрата
силы государственной регистрации главы крестьянского хозяйства в
качестве индивидуального предпринимателя (подобным образом решал все
перечисленные вопросы и Закон 1998 г.).

Из всех приведенных выше норм следует отношение Закона к крестьянскому
(фермерскому) хозяйству как к некоему особому субъекту. Кстати, обращает
на себя внимание тот факт, что по общему правилу внешнее управление
осуществляется только применительно к юридическим лицам. Однако
юридическим лицом крестьянское хозяйство не является. Оно –
неправосубъектное образование, представляющее собой объединение граждан,
создаваемое для осуществления предпринимательской деятельности в области
сельскохозяйственного производства. Таким образом, имея в виду
крестьянское (фермерское) хозяйство, мы можем прийти к выводу о том,
что, формально не признавая возможность банкротства неправосубъектных
образований, фактически Закон допускает такую возможность применительно
к одному из них.

Как отмечается учеными, некоторые законодательства (в частности, в
Германии) допускают открытие производства “в отношении имущества
объединения, не являющегося юридическим лицом, путем приравнивания его
статуса к статусу юридического лица”.*(303)

Применение законодательства о несостоятельности, в соответствии с
действующим российским правом, возможно только к объединению, имеющему
как право-, так и дееспособность, что возможно только с момента
государственной регистрации. До этого момента объединение как субъект
права не имеет каких-либо прав и обязанностей.

В случаях, когда должником является группа лиц, действовавшая без
регистрации юридического лица, по отношению к такому объединению
невозможно применение Закона о банкротстве. Как совершенно справедливо
отмечается учеными, в таких ситуациях к указанным физическим лицам можно
применять положения Закона, регулирующие банкротство граждан.*(304) При
этом, очевидно, требования могут быть предъявлены к любому из должников,
если речь идет о предпринимательской деятельности (так как обязательства
с участием предпринимателей презюмируются солидарными в силу п. 2 ст.
322 ГК РФ), либо в определенных долях всем обязанным лицам, если
отношения не носили характер предпринимательских (в этом случае, как
отмечалось выше, с заявлением о банкротстве придется подождать до
внесения изменений в ГК РФ, только после чего банкротство
непредпринимателей станет возможно на практике).

3. Статус публично-правового образования как должника

Как известно, в гражданско-правовых отношениях могут участвовать
физические лица, юридические лица, публично-правовые образования
(Российская Федерация, субъекты РФ, муниципальные образования – гл. 5 ГК
РФ). В соответствии со ст. 124 ГК РФ Российская Федерация, ее субъекты,
муниципальные образования выступают в отношениях, регулируемых
гражданским законодательством, на равных началах с иными участниками
этих отношений – гражданами и юридическими лицами. В случае участия
публично-правовых образований в гражданском обороте к ним применяются
нормы, определяющие участие юридических лиц в отношениях, регулируемых
гражданским законодательством, если иное не вытекает из закона или
особенностей данных субъектов.

На практике не исключены ситуации, когда задолженность
публично-правового образования по гражданско-правовым обязательствам
превысит сумму и срок, минимально необходимые для возбуждения процедуры
банкротства. Нередко возникает вопрос: нельзя ли обратиться в
арбитражный суд с заявлением о признании несостоятельности Российской
Федерации либо иного публично-правового образования (что, очевидно,
будет способствовать надлежащему исполнению ими своих обязательств)?
Закон на указанный вопрос отвечает отрицательно, хотя теоретически о
целесообразности невозможности признания несостоятельности
публично-правового образования можно поспорить.

В силу указаний, содержащихся в законодательстве, на публично-правовое
образование не распространяется действие законодательства о банкротстве.
Во-первых, п. 1 ст. 65 ГК РФ и нормы Закона о банкротстве содержат
исчерпывающий перечень субъектов, к которым применяется законодательство
о несостоятельности – публично-правовые образования к ним не относятся.
Во-вторых, даже если бы перечень не был исчерпывающим, то действие
законодательства о несостоятельности все равно бы не распространялось на
публично-правовые образования “в силу особенностей данных субъектов” (п.
2 ст. 124 ГК РФ).

Представляется, что невозможность применения законодательство о
банкротстве к Российской Федерации, субъектам РФ, муниципальным
образованиям позволяет сделать вывод о наличии исключения из общего
правила, в соответствии с которым публично-правовые образования
участвуют в гражданских правоотношениях на равных с другими субъектами
(физическими и юридическими лицами) условиях.

4. Банкротство физических лиц

Далее рассмотрим вопрос о банкротстве субъектов, являющихся лицами.

В дореволюционном российском конкурсном праве основным субъектом были
физические лица; постепенно нормы об их банкротстве стали применяться и
к лицам юридическим.

С точки зрения применяющихся к должнику норм принципиальное значение
имеет его статус: к предпринимателям как профессиональным участникам
гражданского оборота обычно предъявляются более строгие требования.
Таким образом, выделяют несостоятельность граждан – предпринимателей и
граждан, таковыми не являющихся. Закон РСФСР “О несостоятельности
(банкротстве) предприятий” от 19 ноября 1992 г. только упоминал о
возможности признания банкротом гражданина – предпринимателя, раскрывая
понятие “предприятие”. ГК РФ 1994 г. включает специальную статью о
банкротстве предпринимателя – физического лица. Однако ни ГК РФ, ни
Закон “О несостоятельности (банкротстве) предприятий” не содержали
процедуры признания физического лица несостоятельным. И очень скоро на
практике стало ясно, что за отсутствием порядка производства дела о
банкротстве физического лица признание его банкротом крайне
затруднительно, если не невозможно. Стало очевидно, что применение
многих норм, говорящих о юридических лицах, к физическим является
невозможным (например, никто, естественно, не мог ответить на вопрос о
порядке ликвидации должника – физического лица, признанного банкротом).

В результате нормы ст. 25 ГК РФ длительное время не применялись на
практике. Закон 1998 г. содержит положения, регламентирующие порядок
банкротства физического лица, являющегося индивидуальным
предпринимателем.*(305) Более того, этот Закон содержит принципиально
новое (для современного российского конкурсного права) положение о
возможности банкротства физического лица, не являющегося
предпринимателем (следует уточнить, что вступление в силу
соответствующих норм произойдет с момента вступления в силу изменений и
дополнений в ГК РФ, допускающих потребительское банкротство).

Таким образом, система банкротства физических лиц в настоящее время
следующая. Глава X Закона 2002 г. “Банкротство гражданина” включает в
себя _ 1 “Общие положения”; _ 2 “Особенности банкротства индивидуальных
предпринимателей”; _ 3 “Особенности банкротства крестьянского
(фермерского) хозяйства” (в последнем случае, по сути, речь идет об
особой разновидности банкротства индивидуального предпринимателя,
каковым является глава крестьянского (фермерского) хозяйства). То есть
банкротство граждан, не имеющих статуса индивидуального предпринимателя,
осуществляется в соответствии с _ 1 гл. X; банкротства индивидуального
предпринимателя – в соответствии с _ 1 и _ 2 гл. X, причем _ 1 имеет
субсидиарное применение. Последнее очень важно, так как к индивидуальным
предпринимателям предъявляются значительно более строгие требования. В
частности, как упоминалось, критерием несостоятельности физического лица
– непредпринимателя является неоплатность (то есть для признания его
банкротом должна быть доказана недостаточность всего имущества для
удовлетворения заявленных требований кредиторов); для индивидуального
предпринимателя критерием банкротства является неплатежеспособность
(т.е. достаточно неуплаты определенного денежного долга в течение
определенного времени; количество и наличие имущества значения не
имеют).

Следует отметить еще одну принципиальную проблему, не решенную
действующим законодательством: какие нормы следует применять к субъекту,
ведущему предпринимательскую деятельность, но не имеющему
соответствующей государственной регистрации? С одной стороны, в
соответствии с п. 4 ст. 23 ГК РФ гражданин, осуществляющий
предпринимательскую деятельность без образования юридического лица с
нарушением требований о государственной регистрации в качестве
индивидуального предпринимателя, не вправе ссылаться в отношении
заключенных им при этом сделок на то, что он не является
предпринимателем. С другой стороны, при возбуждении и проведении
производства по делу о несостоятельности речь не идет о сделках, поэтому
если п. 4 ст. 23 ГК РФ толковать буквально, то производство по делу о
банкротстве индивидуального предпринимателя может быть возбуждено только
при наличии его государственной регистрации.

На мой взгляд, такое положение является нелогичным. Представляется
целесообразным применение _ 2 гл. X Закона 2002 г. в ситуациях, когда
большинство требований кредиторов основано на обязательствах, к которым
может быть применен п. 4 ст. 23 ГК РФ. То есть представляется
необходимым применять нормы о несостоятельности индивидуальных
предпринимателей к гражданам, хоть и не зарегистрированным в таком
качестве, но ведущим предпринимательскую деятельность.

Очень интересно к решению данного вопроса подходили дореволюционные
ученые. Поскольку дифференцировалась торговая и неторговая
несостоятельность, иногда необходимо было определить, какие нормы
применять в случаях, когда лицо, не являющееся купцом, осуществляло
торговлю. По словам А.И. Гуляева, “подсудность дела о несостоятельности
определяется не званием должника во время обнаружения
несостоятельностью, а принадлежности действий, из коих неоплатность
возникла, к действиям торговым”.*(306)

Возможность признания банкротства как индивидуальных предпринимателей,
так и лиц, не имеющих такого статуса, существует в законодательствах
большинства крупных государств, за исключением Франции, где
несостоятельными могут быть только граждане – предприниматели.*(307)

На первый взгляд может показаться, что нераспространение действия
законодательства о несостоятельности на физических лиц –
непредпринимателей создает для них более льготный, щадящий режим, ставит
в более выгодное положение по сравнению с предпринимателями. На самом
деле это не так. В литературе совершенно справедливо отмечается, что
“институт банкротства граждан (т.н. “потребительское” банкротство)
является благом для добросовестных граждан, поскольку позволяет им в
ходе одного процесса освободиться от долгов, предоставив для расчетов с
кредиторами свое имущество”.*(308) Это означает, что вследствие
признания банкротом гражданин освобождается от долгов (за исключением
долгов личного характера, например о взыскании алиментов, – в силу п. 2
ст. 162 Закона). В противном случае (при отсутствии законодательной
возможности банкротства гражданина) погашение обязательств не
происходит; т.е. кредиторы имеют право обратить взыскание на любое
(когда бы оно ни появилось) имущество должника в течение неопределенного
времени. Более того, обязанность исполнить имущественные требования
кредиторов переходит по наследству.

Таким образом, объявление гражданина банкротом избавляет его от
необходимости в течение неопределенного времени всем своим имуществом
отвечать по обязательствам. В целях пресечения недобросовестных
действий, направленных на использование процедуры банкротства для
освобождения от долгов, Закон предусматривает более строгие последствия
повторного банкротства гражданина. Интересно, что Закон, регламентируя
повторное банкротство, содержит серьезный недостаток, не позволяющий
дать точное определение рассматриваемого понятия. Проблема в том, что
норма п. 2 ст. 213 Закона допускает двойное толкование по принципу
“казнить нельзя помиловать”.

Варианты толкования:

1) имеется в виду повторное в течение 5 лет после окончания расчетов
признание банкротства, т.е. вынесение решения суда об открытии в
отношении должника конкурсного производства. Если это произошло (а
произойти это могло только по заявлению кредиторов и уполномоченных
органов, сам должник не имеет права подать такое заявление), то должник
не освобождается от долгов вообще, т.е. до тех пор, пока полностью не
удовлетворит требования, т.е. удовлетворение части обязательств в рамках
конкурса и окончание конкурсного производства не влечет погашения
оставшихся обязательств;

2) имеется в виду, что в случае повторного банкротства должник не
освобождается от долгов в течение 5 лет, т.е. в течение этого времени из
любого вновь поступающего ему имущества он обязан удовлетворять
исполненные не полностью либо неисполненные требования. Однако в этом
случае мы придем к выводу о том, что повторным будет любое банкротство,
если ранее оно уже было, независимо от времени. Иначе говоря, если
должник признавался банкротом 20 лет назад, то признание его банкротом
вновь не погасит в течение 5 лет его обязательств. При этом он сам
сможет заявить о своем банкротстве (в течение последних 15 лет), но на
последствия в виде непогашения требований это не повлияет.

Каждая из этих позиций представляется достаточно обоснованной, однако
более соответствует буквальному толкованию первая, так как п. 2 ст. 213
Закона упоминает о повторном банкротстве по заявлению кредитора и
уполномоченного органа, в то время как по истечении 5 лет заявить о
своем банкротстве может и сам должник.

Включение в законодательство норм о банкротстве граждан (как
предпринимателей, так и непредпринимателей) является, безусловно,
позитивным явлением.

Из вышесказанного следует вывод, что действующее российское конкурсное
право допускает банкротство как юридических, так и физических лиц,
включая граждан, не имеющих статуса индивидуального предпринимателя.
Вопросам несостоятельности физических лиц посвящают свои работы многие
ученые;*(309) подробное рассмотрение связанных с этими вопросами проблем
выходит за рамки настоящего исследования.

5. Применение норм о банкротстве к юридическим лицам

Следующий вопрос, который представляется необходимым рассмотреть, –
применение законодательства о банкротстве к коммерческим и
некоммерческим организациям.

Банкротство любых юридических лиц по российскому законодательству
возможно; при этом Закон 2002 г. значительно расширил количество
некоммерческих организаций, подпадающих под его действие, принципиально
изменив подход к их банкротству и вступив тем самым в противоречие с ГК
РФ.

ГК РФ и Закон 1998 г. определяли, что должниками, к которым применяются
нормы о банкротстве, являются все коммерческие юридические лица, за
исключением казенных предприятий, а также потребительские кооперативы и
фонды. Таким образом, все остальные некоммерческие юридические лица
(созданные как в соответствии с ГК РФ, так и на основании иных
федеральных законов) из-под действия конкурсного законодательства
изымались. Такая ситуация представлялась неразумной, т.к. практически
все эти субъекты имели право осуществлять предпринимательскую
деятельность в уставных целях.*(310) Невозможность банкротства
большинства некоммерческих организаций критиковалась учеными.*(311)
Поэтому в целом изменение подхода законодателя вызывает одобрение – в
соответствии с Законом 2002 г. нормы о банкротстве применяются ко всем
коммерческим юридическим лицам (за исключением казенных предприятий) и
ко всем некоммерческим юридическим лицам (за исключением учреждений,
религиозных организаций и политических партий). Следует отметить, что не
все ученые разделяют высказанное мнение. Так, В.В. Витрянский считает,
что трудно объяснить, зачем понадобилось распространять риск банкротства
на некоммерческие организации.*(312)

Применение законодательства о несостоятельности (банкротстве) возможно,
таким образом, ко всем остальным некоммерческим организациям.
Недостатком правового регулирования является то, что Закон не установил
особенности банкротства юридических лиц, не основанных на членстве
(например, не ясно, что делать, если какие-то отношения в силу прямого
указания Закона могут возникнуть на основании волеизъявления учредителей
(участников) юридического лица, а этим юридическим лицом является,
например, фонд); представляется, что на практике будут возникать
связанные с этим проблемы.

Ученые совершенно справедливо отмечают, что невозможность банкротства
политических партий и религиозных организаций объясняется не
экономическими, а политическими причинами.*(313)

Сложнее объяснить невозможность банкротства учреждений. В какой-то
степени это представляется оправданным применительно к публичным
учреждениям. Однако и в отношении публичных, и в отношении частных
учреждений возникает проблема степени реализуемости субсидиарной
ответственности собственника имущества по их обязательствам.
Собственнику имущества публичного учреждения это может быть сложно по
причинам отсутствия средств в бюджете, собственнику имущества частного
учреждения – по причине отсутствия средств вообще. Более того, при
предъявлении кредиторами учреждения требований к собственнику имущества
они находятся в равных условиях с иными кредиторами собственника, что
значительно ухудшает их положение. Между тем кредиторы заключали договор
с учреждением, наделенным определенным имуществом, и было бы логично,
допустив возможность банкротства учреждения, предоставить его кредиторам
возможность осуществлять с этим имуществом все мероприятия, допускаемые
конкурсным законодательством. Таким образом, причины, послужившие
основанием исключения учреждений из числа субъектов конкурса,
представляются неубедительными.

Поскольку политические (равно как и какие бы то ни было иные) причины
невозможности банкротства политических партий и религиозных организаций
не основаны на экономической целесообразности, на наш взгляд, необходимо
еще более расширить количество субъектов конкурса – должников, включив в
их число все некоммерческие организации.

Основная проблема, возникающая в настоящее время в связи с расширением
числа должников – субъектов конкурса, состоит в том, что соответствующие
нормы Закона 2002 г. не соответствуют (прямо противоречат) нормам ГК РФ.
В связи с этим высказываются разные точки зрения. В.Ф. Попондопуло
считает, что до вступления в силу изменений в ГК РФ круг субъектов
должен определяться в соответствии с ГК РФ.*(314) Н.А. Семина, напротив,
доказывает, что при любых противоречиях применяться должны нормы Закона
о банкротстве как последующего по отношению к ГК РФ.*(315) В качестве
аргументов второй позиции можно привести известный принцип lex
posteriori derogat lex apriori, нормы Конституции РФ, в которой
отсутствует выделение кодекса в качестве более юридически сильного
источника, чем иные федеральные законы, и определение Конституционного
Суда РФ от 5 ноября 1999 г. N 182-О “О проверке конституционности
пунктов 1 и 4 части 4 ст. 20 Федерального закона “О банках и банковской
деятельности”, обратившее на это внимание.

Все названные аргументы вполне разумны, однако с формально-юридической
точки зрения более сильными представляются аргументы в пользу первой
позиции – п. 2 ст. 3 ГК РФ устанавливает, что все последующие
федеральные законы должны ему соответствовать; Конституции РФ это прямо
не противоречит; постановление КС РФ касается неконституционности
конкретной нормы, не имеющей отношения к конкурсному праву, – положения
самого постановления источником права не являются. Поэтому до тех пор,
пока КС РФ не признал неконституционной норму п. 2 ст. 3 ГК РФ (либо
пока эта норма не исключена законодателем), мы должны ее применять, как
бы это ни казалось неразумным.

Таким образом, в настоящее время в вопросе о должниках – субъектах
конкурсных отношений ясности нет, в связи с чем представляется, что на
практике, возможно, сложится ситуация, когда некоторые суды будут
отказывать в принятии заявлений о несостоятельности, к примеру,
некоммерческих партнерств, а некоторые – принимать такие заявления.

Позиция ВАС РФ, выраженная в п. 2 постановления Пленума от 8 апреля 2003
г. N 4 “О некоторых вопросах, связанных с введением в действие
Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”, состоит в том,
что применению подлежат нормы Закона, т.е. с 3 декабря 2002 г. дела о
банкротстве юридических лиц, названных в комментируемой статье,
подведомственны арбитражному суду.

Следует обратить внимание (подробное рассмотрение этого вопроса, как
отмечалось выше выходит за пределы настоящего исследования), что Закон
2002 г. вслед за Законом 1998 г. выделил особые категории должников, к
которым применяются в конкурсном процессе специальные правила.
Особенности установлены гл. X Закона 2002 г. применительно к
градообразующим, сельскохозяйственным должникам; финансовым организациям
(к которым относятся страховые, кредитные, профессиональные участники
рынка ценных бумаг); стратегическим предприятиям и организациям;
субъектам естественных монополий. Применение особых правил к
перечисленным субъектам вызвано особенностями их статуса, которые в той
или иной степени затрагивают публичный интерес. Закон 1992 г. никаких
особых категорий должников не выделял, в связи с чем соответствующие
нормы Закона 1998 г. были одним из серьезных его достижений, что
справедливо отмечалось учеными.*(316)

6. Должник как инициатор конкурса

Далее рассмотрим особенности статуса должника как заявителя по делу о
несостоятельности (банкротстве).

Должник – субъект, который ранее других узнает (либо должен узнавать) о
своих финансовых проблемах. Таким образом, заявление должника о своем
банкротстве может быть подано на самой ранней стадии предбанкротного
состояния, что способно предотвратить возникновение у кредиторов
значительных убытков и появление новых кредиторов. Может, поэтому в
дореволюционном конкурсном праве возможность заявить о своем банкротстве
рассматривалась как льгота для должника, как доказательство его
добросовестности (как отмечалось выше, такая возможность предоставлялась
отнюдь не всеми законодательствами, например, в Англии ее не
существовало до 1883 г.). В России (как и во многих других европейских
странах) очень долго сохранялось личное задержание за долги; оно было
отменено законом от 7 марта 1879 г., но с одним исключением – сохранялся
арест в случаях торговой несостоятельности, кроме ситуаций, когда сам
должник объявил об этом.

В настоящее время никаких льгот для заявления должника о своем
банкротстве не предусмотрено, хотя, возможно, это было бы разумно.

Заявление должника может быть подано как лично, так и через
представителя. Следует отметить, что российское дореволюционное право
допускало действия представителя, в то время как Закон 1998 г.
предполагал только личную подачу заявления должника.

Заявление оформляется письменно и подписывается руководителем должника –
юридического лица или должником – гражданином. С вопросом о заявлении
должника связана проблема возможности отозвать это заявление. В
соответствии с Законом 1992 г. заявление должника не могло быть
отозвано, что представлялось крайне нелогичным. Российское
дореволюционное конкурсное право допускало отзыв заявления до
рассмотрения дела. Ни Закон 1998 г., ни действующий Закон прямо на
данный вопрос не отвечают, из чего мы делаем вывод о применении
соответствующих норм АПК РФ, согласно пп. 3 п. 1 ст. 129 которого судья
возвращает исковое заявление и приложенные к нему документы, если до
вынесения определения о принятии заявления к производству от истца
поступило заявление о возвращении искового заявления.

Заявление о банкротстве может быть подано должником по общему правилу
только тогда, когда имеются доказательства достаточности средств
должника для покрытия судебных расходов. Исключениями из этого правила
являются ситуации, когда подача заявления становится для должника
обязательной (подробнее о них будет сказано ниже). Следует отметить, что
вопрос о достаточности средств для покрытия судебных издержек является
определяющим фактором во многих особенностях правового регулирования.
Так, в соответствии со ст. 230 Закона 2002 г., если имущество должника
заведомо не позволяет покрыть судебные расходы, то к такому должнику
применяются нормы _ 2 гл. ХI Закона, предусматривающего применение
упрощенных процедур банкротства к отсутствующему должнику (даже если
должник на самом деле отсутствующим не является).

7. Предвидение банкротства и фиктивное банкротство

Поскольку как можно более раннее возбуждение производства по делу о
несостоятельности является весьма позитивным событием, Закон
предоставляет должнику право обратиться в суд в предвидении банкротства.

Предвидение банкротства – ситуация, когда в силу определенных
обстоятельств для должника очевидна невозможность исполнения
обязательств и обязанностей по мере срока наступления их исполнения в
будущем. Таким образом, заявление в предвидении банкротства представляет
собой обращение в суд при отсутствии признаков банкротства. Это
исключение из общих правил; арбитражный суд обязан принять
соответствующее заявление, несмотря на то что на момент его подачи у
должника могут отсутствовать какие бы то ни было неисполненные
обязательства либо обязанности.

Для сравнения. Положения о предвидении банкротства в целом характерны
для законодательств СНГ и стран Балтии. В качестве исключения может быть
назван Закон Грузии, в п. 2 ст. 2 которого специально установлено, что
“ожидаемая или временная неплатежеспособность не может служить
основанием для производства по делу о банкротстве”. Представляется, что
подобный запрет отрицательно сказывается на интересах как должника, так
и кредиторов.

Должник, подающий заявление в предвидении банкротства, обязан
представить доказательства наличия обстоятельств, которые смогут
помешать ему исполнять будущие обязательства. Этот аспект может иметь
принципиальное значение, поскольку ситуация предвидения банкротства
очень похожа на фиктивное банкротство. Фиктивное банкротство является
деянием, влекущим как гражданско-правовые, так и уголовно-правовые
последствия.

Фиктивное банкротство – подача заявления должника в арбитражный суд при
отсутствии признаков банкротства, т.е. при наличии возможности
удовлетворить требования кредиторов в полном объеме, а также при
непринятии мер к оспариванию требований заявителя (последнее положение
является важнейшей новеллой Закона 2002 г.). То есть при фиктивном
банкротстве должник вполне состоятелен и платежеспособен, вследствие
чего решение о его банкротстве, конечно, не выносится. В случае
фиктивного банкротства должник, подавший заявление, отвечает перед
кредиторами за ущерб, вызванный подачей такого заявления (при этом,
очевидно, речь идет о полной ответственности – возмещается как реальный
ущерб, так и упущенная выгода).

Практические проблемы возможны в связи с ответом на вопрос о соотношении
предвидения банкротства и фиктивного банкротства. Очевидно, не исключены
ситуации, когда должник, подавший заявление в предвидении банкротства,
через какое-то время получил средства, достаточные для удовлетворения
всех требований, либо это станет ясно в процессе внешнего управления.
Между тем у кредиторов возникли убытки, связанные с возбуждением
производства по делу о банкротстве (убытки могут быть значительными,
особенно в случае проведения внешнего управления). Кредиторы вполне
могут обвинить должника в фиктивном банкротстве и на этом основании
потребовать возмещения убытков.

Для того чтобы таких проблем не возникло, должнику можно посоветовать,
подавая заявление в предвидении банкротства, доказать, во-первых, что на
момент подачи заявления у него отсутствовала возможность удовлетворить
будущие требования кредиторов по мере наступления сроков их
удовлетворения; во-вторых, что должник не обладает информацией, согласно
которой средства могут появиться. Тогда вопрос о фиктивном банкротстве
можно будет поставить, только опровергнув одно из указанных выше
положений.

Интересна трансформация отношения законодателя к категории фиктивного
банкротства (то же можно сказать о категории преднамеренного
банкротства). Закон 2002 г., в отличие от Закона 1998 г., указанных
терминов не содержит, из чего можно сделать вывод о некоей попытке
дифференциации терминов – понятиями “фиктивное банкротство” и
“преднамеренное банкротство” оперируют КОАП РФ и УК РФ.

В то же время признаки фиктивного банкротства содержатся в п. 2 ст. 10
Закона 2002 г.; следует обратить внимание, что если раньше вопрос о
фиктивном банкротстве мог быть поставлен, только если о банкротстве
заявлял сам должник, то сейчас это возможно и при заявлении кредитора,
если должник не принял мер по оспариванию требований заявителя. Тем
самым Закон 2002 г. сделал попытку пресечь имевшие место на практике
злоупотребления со стороны руководителя должника, заинтересованного в
возбуждении процесса, которые состояли в неисполнении требований (при
наличии такой возможности), что, естественно, влекло обращение кредитора
в суд с заявлением о банкротстве.

8. Обязанность должника по подаче заявления о банкротстве

Подача должником заявления о собственном банкротстве может быть как
правом, так и обязанностью должника.

Нормы об обязанности подачи заявления должника являлись новеллой Закона
1998 г.; их цель – увеличение вероятности как можно более полного
удовлетворения требований кредиторов, а также использование возможностей
по восстановлению платежеспособности должника. Поскольку указанные нормы
служат интересам как должника, так и кредиторов, то их можно наблюдать
как в продолжниковых системах (во Франции руководитель обязан подать
заявление о банкротстве в течение 15 дней с момента прекращения
платежей), так и в прокредиторских (в Англии директор обязан обратиться
в суд при отсутствии возможности избежать производства по делу о
банкротстве).

Обязанности заявления должником о своем банкротстве не существовало ни в
российском дореволюционном конкурсном праве, ни в Законе 1992 г.

Статья 9 действующего Закона перечисляет ситуации, когда заявление о
банкротстве является обязанностью должника:

1) удовлетворение требований одного либо нескольких кредиторов приведет
к невозможности исполнения денежных обязательств, обязанностей должника
в полном объеме перед другими кредиторами.

Эта формулировка ч. 2 п. 1 ст. 9 Закона является недостаточно четкой и
поэтому нуждается в толковании.

Вопрос-проблема: Какие требования имеются в виду? Очевидно, у должника
может быть много кредиторов, срок исполнения требований которых еще не
наступил. Нужно ли иметь в виду эти требования, говоря о возможности
либо невозможности исполнения денежных обязательств, в случае
удовлетворения одного из требований?

Представляется необходимым применить несколько ограничительное
толкование, в соответствии с которым применительно к ч. 2 п. 1 ст. 9
Закона иметь в виду только требования, срок исполнения которых наступил.
То есть должник не обязан заявлять о своем банкротстве, если, исполнив
какое-либо обязательство сегодня, завтра он не сможет расплатиться с
кредиторами, срок исполнения обязательств которых только что наступил.
Тем не менее это толкование ограничительное; правомерность его
применения вызывает споры. Некоторые ученые предполагали для решения
проблем, связанных с рассматриваемой нормой (аналогичное положение было
предусмотрено ч. 2 п. 1 ст. 8 Закона 1998 г.) использовать критерий
очевидности. Так, В.В. Витрянский считает, что ситуации, “когда
удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов приведет к
невозможности исполнения других требований, будут возникать при принятии
судебных решений об удовлетворении требований отдельных крупных
кредиторов, в особенности, если для исполнения таких судебных решений
понадобится обратить взыскание на имущество должника”.*(317) Это
толкование является логичным, но, во-первых, ограничительным; во-вторых,
не охватывающим все возможные ситуации; в-третьих, не отвечающим на
многие важные вопросы. Так, не ясно, можно ли сделать вывод о том, что
только лишь в случае судебного решения удовлетворить крупное требование
применяется ч. 2 п. 1 ст. 8 Закона 1998 г.? Да и как применять эти
нормы, если, к примеру, ситуация будет очевидной для суда, но не будет
таковой для должника? Можно ли будет в таком случае должника как-то
убедить в необходимости подачи заявления о банкротстве? Использование
критерия очевидности представляется допустимым, но очевидной ситуация
должна быть именно для должника, а не для кого бы то ни было другого.
Кроме того, безусловно, судебное решение не может являться обязательным
критерием для обращения должника в суд, поскольку Законом это не
предусмотрено.

Обращает на себя внимание тот факт, что в ч. 2 п. 1 ст. 8 Закона 1998 г.
речь шла только об исполнении обязательств и о предъявлении
соответствующих требований – об исполнении обязанностей перед налоговыми
и иными уполномоченными органами ничего не сказано. В настоящее время
эта проблема решена путем прямого упоминания уполномоченных органов;

2) органом должника, уполномоченным в соответствии с учредительными
документами на принятие решений о ликвидации (как правило, это высший
орган юридического лица), принято решение об обращении в арбитражный суд
с заявлением о банкротстве. Те же последствия наступают, если такое
решение принято собственником имущества должника – унитарного
предприятия (в соответствии со ст. 295 ГК РФ это может быть Российская
Федерация, субъект РФ, муниципальное образование).

С нормами ч. 3 п. 1 ст. 9 и ч. 4 п. 1 ст. 9 Закона 2002 г. (аналогичное
положение содержалось в ч. 3 п. 1 ст. 8 Закона 1998 г.), установившей
рассматриваемое правило, связан следующий очень интересный практический
вопрос: какими должны быть действия руководителя, если орган должника,
уполномоченный принимать решение о ликвидации, принял решение об
обращении в суд с заявлением о банкротстве должника, но при этом
установленных Законом признаков, достаточных для обращения в суд, нет?

Представляется, что решение высшего органа может быть принято либо при
наличии признаков банкротства, либо в предвидении банкротства (с
обоснованием необходимых обстоятельств, о которых говорилось выше). Если
же указанное решение принято при отсутствии признаков банкротства, то
это не обязывает руководителя обращаться в суд; суд может отказать в
принятии такого заявления. Соответствующее решение высшего органа
юридического лица может быть оспорено как не соответствующее Закону (в
частности, в соответствии со специальным законодательством – законами
“Об акционерных обществах”, “Об обществах с ограниченной
ответственностью”);

3) обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит либо
сделает невозможной хозяйственную деятельность должника.

Данное положение ч. 5 п. 1 ст. 9 Закона 2002 г. является новеллой и
имеет целью несколько смягчить негативные последствия, которые могут
возникнуть вследствие того, что кредиторы, не имеющие решения суда в
настоящее время, не могут заявить о банкротстве должника, т.е. не имеют
возможности оперативно пресечь обращение другими кредиторами взыскания
на имущество должника. Как отмечалось выше, оперативность перехода от
обычного исполнения к конкурсному является одним из свойств конкурса,
что направлено на защиту большего числа кредиторов;

4) при ликвидации юридического лица – должника обнаруживается
невозможность удовлетворить все имеющиеся требования. Это одно из иных
оснований, допускаемых ч. 6 п. 1 ст. 9 Закона 2002 г. (установлено ст.
224 Закона).

Обращает на себя внимание тот факт, что обязанность обратиться в суд
возникает не с момента, когда обнаруживаются признаки банкротства, и не
тогда, когда имущества должника недостаточно для удовлетворения
требований в размере 100 000 рублей – сравнивается общая стоимость
имущества с общим размером обязательств. Следовательно, обязанность
возникает, когда выявляется любая, даже незначительная, недостаточность
имущества для полного удовлетворения всех имеющихся требований. При этом
не имеет значения, наступили или нет сроки удовлетворения требований,
поскольку предприятие – должник не намерено продолжать функционирование
и поэтому не сможет расплачиваться с кредиторами по мере наступления
срока исполнения их требований.

В практике применения норм Закона 1998 г. возникали ситуации (возможные
и сейчас), когда суды отказывали в принятии заявления о банкротстве
ликвидируемого должника, подаваемого кредитором, мотивируя тем, что
должник находится в ликвидации. Подобная практика была признана не
соответствующей Закону – Президиум ВАС РФ указал, что при наличии
ликвидационной комиссии она подать заявление о банкротстве обязана, а
кредитор имеет такое право.*(318)

Следует обратить внимание на следующую практическую проблему: если суд
принимает заявление о банкротстве ликвидируемого должника, то в
соответствии с п. 1 ст. 225 Закона 2002 г. (аналогичная норма была в п.
1 ст. 175 Закона 1998 г.) при рассмотрении дела он может вынести только
решение о признании должника банкротом и об открытии конкурсного
производства. Следовательно, должник уже не сможет что-либо изменить.
Это представляется несколько нелогичным, так как ликвидация может быть
как принудительной, так и добровольной. В случае принудительной
ликвидации соответствующее решение принимает суд в соответствии со ст.
61 ГК РФ (при наличии определенных нарушений в деятельности должника, не
позволяющих продолжать эту деятельность). Но если решение о ликвидации
было принято самим должником, то, по общим правилам, до окончания
ликвидации должник может “передумать”, т.е. принять решение о
прекращении ликвидации и продолжении функционирования. Если же в
процессе ликвидации обнаружится недостаточность средств для
удовлетворения всех требований, то у должника такой возможности уже не
будет. Это означает, что должник не сможет попытаться восстановить свою
платежеспособность в течение внешнего управления, даже если наличие
такой возможности будет доказано. Следует отметить, что суды в последнее
время нередко вводят внешнее управление имуществом ликвидируемых
должников, поступая логично, но незаконно.

Практический пример

Должник, находящийся в процессе ликвидации, при составлении
промежуточного ликвидационного баланса обнаружил, что для удовлетворения
требований кредиторов средств будет недостаточно (дефицит составлял
примерно 30%). Должник в соответствии с нормами Закона подал заявление о
банкротстве. При рассмотрении дела руководитель должника представил
аудиторское заключение, из которого следовало, что в течение 8 месяцев
при осуществлении определенных мероприятий в рамках финансового
оздоровления или внешнего управления должник сможет восстановить
платежеспособность, исполнив все требования. Кредиторы также
ходатайствовали о введении реабилитационных процедур.

Однако суд вынес решение о банкротстве и ликвидации должника.

В подобных ситуациях представляется целесообразным применение всех
возможных восстановительных процедур.

В связи с этим представляется необходимым внести в _ 1 гл. ХI Закона
изменения, в соответствии с которыми допускается введение внешнего
управления и заключение мирового соглашения ликвидируемым должником,
если в процессе наблюдения органы управления должника приняли решение об
отказе от ликвидации (представляется, что к внешнему управляющему такое
полномочие органов управления переходить не должно, этот вопрос могут
решать только сами учредители (участники) юридического лица).

9. Субъект обязанности заявить о банкротстве ликвидируемого должника

При возникновении обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением
о банкротстве ликвидируемого должника очень важно определить субъекта,
обязанного подать соответствующее заявление. Здесь возможно два
варианта; при этом определение обязанного субъекта зависит от стадии
ликвидации.

Во-первых, в ситуациях, когда решение о ликвидации принято,
недостаточность средств для удовлетворения всех требований выявилась, а
ликвидационная комиссия либо ликвидатор еще не назначены, субъектом
обязанности является руководитель должника. Обращает на себя внимание
тот факт, что в соответствии с п. 3 ст. 225 Закона при подаче заявления
о банкротстве руководителем ликвидируемого должника рассмотрение дела о
банкротстве осуществляется без учета особенностей, установленных _ 1 гл.
ХI Закона, в соответствии с общими правилами.

Во-вторых, если невозможность удовлетворения всех требований выявилась
после назначения ликвидационной комиссии или ликвидатора, то обращаться
в суд должны именно они. Возникает вопрос – кто именно должен обращаться
в суд, если действует не ликвидатор, а ликвидационная комиссия –
председатель комиссии либо любой из ее членов? Закон не отвечает на этот
вопрос, но, поскольку последствия необращения в арбитражный суд
возникают как для ликвидатора, так и для членов ликвидационной комиссии
(это установлено ст. 10 Закона), мы можем прийти к выводу о том, что и
обязанность возлагается на каждого из членов ликвидационной комиссии.

10. Последствия неподачи заявления должника о банкротстве

На подачу заявления в суд руководителю должника либо ликвидационной
комиссии (ликвидатору) дается 1 месяц, по истечении которого обязанные
лица могут быть привлечены к ответственности, если свою обязанность не
исполнили. Месячный срок начинает течь с момента возникновения
обстоятельств, являющихся основаниями для обязанности заявить в суд о
своем банкротстве. С практической точки зрения, целесообразнее говорить
не о моменте возникновения, а о моменте обнаружения указанных
обстоятельств (очевидно, эта мысль наиболее актуальна для ситуаций,
когда исполнение одного из обязательств должника приведет к
невозможности исполнения других обязательств). Кроме того, в тех
случаях, когда обстоятельство связано с принятым кем-либо решением,
месячный срок, безусловно, должен начинаться с даты принятия решения.

Если в течение месяца обращения в суд не последовало, к обязанным
субъектам возможно применение различных мер ответственности.

Прежде всего, это ответственность гражданско-правовая.

Пункт 2 ст. 10 Закона устанавливает субсидиарную ответственность
руководителя должника, членов ликвидационной комиссии. Объем этой
ответственности – обязательства должника, возникшие по истечении
месячного срока со дня обнаружения указанных выше обстоятельств. Таким
образом, в случае неудовлетворения либо неполного удовлетворения
требований кредиторов из обязательств должника, возникших по истечении
месячного срока, эти требования в неудовлетворенной части могут быть
предъявлены указанным в п. 2 ст. 10 Закона лицам.

Исходя из буквального толкования нормы п. 2 ст. 10 Закона, мы приходим к
выводу о том, что субсидиарно обязанные субъекты являются должниками
конкретных кредиторов, а не должника (либо, как говорили в российском
дореволюционном конкурсном праве, должниками массы). То есть средства,
полученные в результате реализации этой субсидиарной ответственности,
поступают не в конкурсную массу должника, а конкретным кредиторам.
Таковым является буквальное толкование, между тем о целесообразности
такого положения можно поспорить. Ведь если руководитель должника либо
ликвидационная комиссия (ликвидатор) вовремя не обратились в арбитражный
суд с заявлением о банкротстве, убытки могут возникнуть и у должника, и
у всех кредиторов, а не только у тех, обязательства перед которыми
возникли по истечении месячного срока после возникновения
соответствующих обстоятельств. Следовательно, направление средств,
полученных в порядке субсидиарной ответственности, в конкурсную массу,
могло бы быть в интересах как всех кредиторов, так и должника.

Кроме того, на практике бывает сложно (если не невозможно) определить,
какие именно обязательства не были исполнены – возникшие до истечения
месячного срока либо после его истечения – поскольку Закон,
регламентируя порядок исполнения обязательств в рамках конкурса, не
содержит механизмов конкретизации исполняемого обязательства. На
поставленный вопрос можно ответить только в том случае, если отношения
должника и кредитора возникли после истечения месячного срока с момента
возникновения обязанности должника заявить о банкротстве.

Поскольку в настоящее время субсидиарные субъекты являются должниками
кредиторов, то предъявить требования к указанным субъектам каждый
конкретный кредитор сможет только по окончании производства по делу о
банкротстве, вне рамок конкурсного процесса. При этом необходимо будет
обращаться в суд в соответствии с общими правилами о подсудности.

Представляется практически целесообразным изменить подход Закона к
концепции субсидиарной ответственности в двух направлениях: во-первых,
установить, что ответственные лица отвечают в объеме разницы между
суммой требований кредиторов и стоимостью конкурсной массы; во-вторых,
определить, что эти субъекты являются должниками должника (т.е.
должниками массы).

Кроме гражданско-правовой, возможна ответственность административная и
уголовная (следует отметить, что действующий УК РФ не содержит подобных
составов преступлений). К уголовной ответственности в случаях,
установленных федеральным законом, могут быть привлечены руководитель
должника – физическое лицо, а также индивидуальный предприниматель. Как
видно, п. 5 ст. 10 не называет в числе субъектов ни ликвидатора, ни
членов ликвидационной комиссии.

Кроме указанных мер ответственности, возможна дисквалификация
определенных лиц (обязанных подать заявление о банкротстве).
Руководитель должника и члены ликвидационной комиссии (ликвидатор) могут
быть лишены права занимать руководящие должности и (или) осуществлять
предпринимательскую деятельность по управлению юридическими лицами на
срок в порядке, установленном федеральным законом. Решает вопрос о
дисквалификации суд; на наш взгляд, это может быть суд, рассматривающий
дело о банкротстве. Хотя, если вопрос об ответственности поднимается за
рамками конкурсного процесса, дисквалифицировать субъекта будет суд,
рассматривающий требования.

Для сравнения. Положения об обязательности заявления о банкротстве
должника известны законодательствам не всех государств СНГ и стран
Балтии. Так, в частности, Законы Молдовы, Грузии, Узбекистана,
Азербайджана не упоминают о названной обязанности; Законы Казахстана,
Латвии, Литвы называют ситуации, когда руководитель обязан заявить о
банкротстве должника; Закон Эстонии содержит двойственную позицию: с
одной стороны, в п. 3 ст. 8 сказано о том, что “законом может быть
установлена обязанность должника самому заявить о банкротстве”, с другой
стороны, конкретные ситуации, когда эта обязанность возникает, не
названы.

Наличие в законодательных актах указаний на обязанность заявления о
банкротстве должника (и особенно наличие норм об ответственности за
неисполнение этой обязанности) является элементом прокредиторской
направленности законодательства.

_ 3. Правовое положение и классификация кредиторов

1. Правовое положение кредиторов

2. Критерии классификации кредиторов

3. Привилегированные кредиторы

4. Денежные и неденежные кредиторы

5. Статус денежных кредиторов

6. Статус неденежных кредиторов

7. Валютные кредиторы

8. Кредиторы-заявители и кредиторы, не являющиеся заявителями

9. Специальное заседание арбитражного суда по проверке требований

заявителей

10. Конкурсные и неконкурсные кредиторы

11. Статус работников должника

12. Крупные и мелкие кредиторы

1. Правовое положение кредиторов

Выше были рассмотрены вопросы, связанные со статусом должника и подачей
им заявления о собственном банкротстве. “По весьма понятным, однако,
причинам должник может и не исполнить этой своей обязанности: с одной
стороны, по естественному чувству самосохранения, ибо конкурс по большей
части равносилен купеческой смерти торговца, с другой – из присущей
людям веры в лучшее будущее и надежды на улучшение расстроенных дел, –
должник может медлить и даже совершенно уклониться от заявления о своей
несостоятельности, хотя бы дела его и пришли уже в такое расстройство,
что он окажется неисправным в платеже своих долгов”*(319). Поэтому,
несмотря на всю важность своевременного заявления должника, большинство
производств по делу о банкротстве инициируется кредиторами. Например, в
1999 г. 61% от общего количества заявлений о банкротстве были поданы
кредиторами и иными уполномоченными органами.*(320) Очевидна и
заинтересованность кредитора в получении исполнения от должника
(зачастую она намного выше, чем заинтересованность должника в
продолжении функционирования).

Безусловно, можно сказать, что кредитор – основной субъект конкурсного
права.

У должника может быть как один, так и множество кредиторов.

Возможна аргументация позиции, в соответствии с которой одним из
признаков именно конкурсных отношений является наличие нескольких
кредиторов (при одном кредиторе нет конкурса). Аргументы в пользу этой
позиции следующие: единственный кредитор может осуществить обращение
взыскания на имущество и удовлетворение своих требований самостоятельно,
не прибегая к лишним затратам, связанных с действиями арбитражных
управляющих и суда. Контраргументы – самостоятельные действия кредитора
не предполагают возможности осуществления по отношению к должнику
восстановительных процедур; затруднена ликвидация должника по окончании
взыскания; кроме того, кредиторы могут появиться (т.е. заявить свои
требования) впоследствии – на момент принятия заявления практически
невозможно ответить на вопрос о том, существует один либо несколько
кредиторов.

Положение каждого из кредиторов (или определенной группы кредиторов)
существенно отличается, поэтому большое как теоретическое, так и
практическое значение имеет определение особенностей статуса кредиторов.
Эти особенности определяют различные аспекты заявления о
несостоятельности (банкротстве); важное практическое значение имеют
действия кредиторов при осуществлении всех процедур конкурса; во многом
от позиции кредиторов зависит дальнейшая судьба должника. Между тем,
некоторые кредиторы иногда нуждаются в защите от действий как должника,
так и других кредиторов.

Исследование положения кредиторов представляется в настоящее время очень
актуальным ввиду усиления продолжниковой направленности российского
конкурсного законодательства, что, скорее всего, повлечет
злоупотребления со стороны недобросовестных должников в ущерб кредиторам
(поскольку, к сожалению, действующий Закон не исходит из какой-либо
четкой концепции, следует ожидать, что через определенное время будут
усилены прокредиторские начала как ответ на действия недобросовестных
должников – подобная ситуация наблюдалась после вступления в силу Закона
1998 г.).

2. Критерии классификации кредиторов

В целях наиболее адекватного решения практических проблем, связанных с
положением кредиторов, представляется необходимым классифицировать их по
различным основаниям и определить правовой статус каждой группы и
проблемы, возникающие в связи с их действиями.

Как правило, всех кредиторов подразделяют на три вида: по содержанию
требований (кредиторы по денежным и иным обязательствам); по форме
участия в арбитражном процессе (конкурсные и иные кредиторы); по
очередности удовлетворения требований (внеочередные и очередные
кредиторы).*(321)

На мой взгляд, возможны следующие основания классификации и,
соответственно, виды кредиторов:

– в зависимости от характера требований (денежные и неденежные
кредиторы);

– в зависимости от субъекта, инициирующего конкурс (заявители и не
являющиеся заявителями кредиторы);

– в зависимости от статуса в процессе (конкурсные и неконкурсные
кредиторы);

– в зависимости от суммы требований (крупные и мелкие кредиторы);

– в зависимости от определенности требований (установленные и
неустановленные кредиторы);

– в зависимости от наступления срока исполнения требования кредитора
(действительные и недействительные кредиторы);

– в зависимости от порядка удовлетворения требований (очередные и
неочередные кредиторы).

Возможны и более детальные классификации в рамках названных; в процессе
исследования мы остановимся на них подробнее.

3. Привилегированные кредиторы

Обращает на себя внимание тот факт, что ни Закон 1998 г., ни Закон 2002
г. не сохраняет понятие привилегированных кредиторов, существовавшее в
ранее действовавшем Законе. В соответствии с ч. 8 п. 2 ст. 30 Закона
1992 г. кредиторы первых трех очередей признавались привилегированными:
одним из проявлений этой привилегированности была норма ч. 4 п. 1 ст. 28
указанного Закона, в соответствии с которой положения закона о
недействительности сделок на данных кредиторов не распространялись. Это
означало, что было невозможно опровергнуть сделку, совершенную с
привилегированным кредитором, даже если эта сделка была направлена на
нарушение прав других кредиторов, даже если действия сторон были
умышленными. Исключение подобных норм из законодательства представляется
вполне обоснованным.

Таким образом, термин “привилегированные кредиторы” не является
легальным, однако на практике нередко употребляется, но не в том смысле,
о котором говорилось выше, а в контексте кредиторов, имеющих льготный
режим (это кредиторы первых двух очередей).

Для сравнения. В настоящее время Закон Казахстана содержит понятие
“привилегированные кредиторы”, однако их привилегированность
определяется только преимуществами при удовлетворении требований.

4. Денежные и неденежные кредиторы

Исходя из характера требований, кредиторы могут быть денежными и
неденежными. Соответственно, денежным кредитором является тот, который
предъявляет должнику денежные требования (об уплате денежной суммы).
Требования неденежных кредиторов состоят в передаче иного имущества (не
являющегося деньгами либо денежными средствами). Например, неденежные
требования возникают, если должник не исполняет свою обязанность по
поставке товара, по выполнению работ либо оказанию услуг. Также не
являются денежными виндикационные требования (об истребовании кем-либо
имущества из незаконного владения должника); требования о признании
недействительными сделок должника, и т.п. Кроме того, в качестве
денежных на практике не рассматриваются требования из обязательств, в
которых деньги не являются средством платежа.*(322)

Одним из проявлений сущности конкурсных отношений является то, что
участвовать в них могут только денежные кредиторы (иначе невозможно
будет голосовать на собраниях кредиторов, а все наиболее важные вопросы
процедур банкротства решаются именно на собраниях).

Отметим, что ни один законодательный акт государств-участников СНГ и
стран Балтии не допускает неденежных кредиторов до участия в конкурсном
процессе.

5. Статус денежных кредиторов

Каков статус денежного кредитора в конкурсном процессе? В соответствии с
ч. 5 ст. 2 Закона 2002 г. денежным обязательством является обязанность
должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по
гражданско-правовому договору и по иным основаниям, предусмотренным ГК
РФ. Из этого следует, что в конкурсных отношениях могут участвовать
кредиторы как с договорными, так и с внедоговорными требованиями
(например, из причинения вреда, из неосновательного обогащения, т.д.).
Главное – речь должна идти об уплате денежной суммы.

Естественно, у кредитора может быть несколько различных требований к
должнику. В этом случае заявление кредитора может быть основано на
объединенной задолженности по различным обязательствам, что нередко
случается на практике. Очевидно, объединить в любом соотношении можно
как договорные, так и внедоговорные требования.

Только денежный кредитор может обратиться в арбитражный суд с заявлением
о банкротстве должника – таков смысл статей, определяющих признаки
банкротства и условия принятия судом соответствующего заявления.

Размер денежного требования, достаточный для обращения в суд, должен
быть равен, по общему правилу, 100 000 рублей для должников –
юридических лиц и 10 000 рублей для должников – физических лиц. Однако в
указанную сумму в силу прямого указания п. 2 ст. 4 Закона 2002 г. не
включаются следующие денежные требования:

– суммы неустоек (штрафов, пени) и иных финансовых санкций;

– суммы требований граждан, перед которыми должник несет ответственность
за вред, причиненный жизни и здоровью;

– суммы, подлежащие выплате в качестве выходных пособий и оплаты труда
граждан;

– суммы выплат авторских вознаграждений;

– убытки, подлежащие возмещению за неисполнение обязательств;

– суммы выплат по требованиям учредителей (участников) юридического
лица, вытекающим из такого участия.

Следует отметить, что кредиторы с некоторыми из этих требований
впоследствии могут предъявлять их в конкурсном процессе. Как видно, все
эти требования являются денежными, однако для них установлен иной
правовой режим.

6. Статус неденежных кредиторов

“К кредиторам по неденежным обязательствам, а равно к наличию или
отсутствию у должника задолженности по таким обязательствам, наличию или
отсутствию у должника возможности по их удовлетворению Закон о
банкротстве относится с последовательным безразличием”.*(323) Ни
инициировать конкурсный процесс, ни заявить свои требования в целях
участия в деятельности собраний и комитетов кредиторов неденежный
кредитор не может. Исходя из этого возникает мысль о незащищенности
неденежных кредиторов в конкурсном процессе. Так ли это? И если так,
следует ли признать целесообразным внесение в Закон изменений, связанных
с уравниванием статуса денежных и неденежных кредиторов?

В настоящее время неденежный кредитор в целях участия в конкурсных
отношениях может выразить свое требование в денежной форме путем расчета
убытков, вызванных неисполнением либо ненадлежащим исполнением
обязательства должником (естественно, кредитор должен действовать в
соответствии с нормами Закона или договора, предоставляющими стороне
право отказаться от договора и потребовать возмещения убытков).
Требование, при этом возникшее, станет денежным. Л.А. Новоселова
называет такие денежные обязательства вторичными.*(324)

Закон 1998 г. не говорил о том, что денежное требование о возмещении
убытков не включается в размер обязательств, достаточных для возбуждения
производства по делу о банкротстве, следовательно, такой денежный
кредитор имел право инициировать конкурсный процесс. При этом для
заявления о банкротстве было необходимо соблюдение признаков, касающихся
минимального размера задолженности и срока неисполнения возникшего
вторичного требования (на наш взгляд, он должен был исчисляться с
момента отказа должника возместить убытки кредитору).

Закон 2002 г. лишил кредиторов с требованиями о возмещении убытков
возможности любого участия в процедурах конкурса.

Возможность предъявить требования о возмещении убытков можно считать
единственным способом защиты интересов неденежных кредиторов.
Соответственно, в настоящее время такой кредитор не заинтересован в
отказе от неденежного требования – в этом случае он сможет предъявить
его, например, по окончании внешнего управления, если финансовое
состояние должника восстановится. Кроме того, ученые высказывают очень
интересную мысль, в соответствии с которой на неденежые требования не
распространяется мораторий, следовательно, они могут быть предъявлены и
в течение внешнего управления как должнику, так и в суд в общем порядке
по правилам искового производства.*(325) Однако участвовать в процедурах
конкурса такой кредитор не сможет. Сможет ли это сделать неденежный
кредитор, выразивший свое требование в денежной форме? Закон 1998 г. на
этот вопрос не отвечал; практика в целом пошла по пути предоставления
возможности голосовать на собраниях кредиторов неденежным кредиторам,
требующим возмещения убытков. В настоящее время Закон изменил эту
практику, т.е. положение таких кредиторов действительно крайне
невыгодно, т.е. для субъекта с неденежными требованиями нет никакого
смысла настаивать на возмещении убытков.

В свете сказанного представляется нелогичной и нецелесообразной норма
Закона, в соответствии с которой требования кредиторов третьей очереди
по возмещению убытков в форме упущенной выгоды, взысканию неустоек
(штрафов, пени) и иных финансовых (экономических) санкций учитываются
отдельно в реестре требований кредиторов и подлежат удовлетворению после
погашения задолженности и причитающихся процентов (аналогичная норма
была и в Законе 1998 г. применительно к пятой очереди; правда, речь шла
о любых убытках, включая как реальный ущерб, так и упущенную выгоду).
Таким образом, на стадии удовлетворения требований Закон несколько
улучшает положение кредиторов с требованиями в части убытков. Если
учесть, что убытки в ряде случаев являются выражением основного
требования, подобная норма Закона нуждается в корректировке. Необходимо
либо изъять из п. 3 ст. 137 Закона положение об убытках, либо уточнить,
что оно относится только к ситуациям, когда требование об убытках
выдвигается наряду с требованиями в части основного долга. Этот вывод в
принципе разделяют О. Ломидзе и Э. Ломидзе, которые предлагают
соответственно толковать аналогичные нормы Закона 1998 г.: “Анализ
текста п. 2 ст. 111 Закона позволяет сделать вывод, что речь в нем идет
о дополнительных (применительно к основным) требованиях кредиторов пятой
очереди. То есть если заявленные убытки вызваны утратой имущества
кредитора, в частности, соответствуют сумме полученной должником
предварительной оплаты, требование кредитора должно отражаться и
удовлетворяться в составе требований кредиторов в составе пятой очереди
по основной задолженности на основании п. 1 ст. 111 Закона о
банкротстве”.*(326)

Следует создать неденежному кредитору с денежными требованиями условия
для участия в конкурсных отношениях. Безусловно, представляется
невозможным уравнять статус денежных и неденежных кредиторов, поскольку,
исходя из сути конкурсных отношений, их участники – кредиторы должны
обладать каким-то количеством голосов – неденежные требования выразить в
определенное количество голосов, да еще и наряду с денежными,
представляется крайне сложным.

Для сравнения. В качестве одного из немногочисленных примеров защиты
неденежных кредиторов можно привести нормы п. 1 ст. 18 Закона Грузии, в
соответствии с которыми во вторую очередь удовлетворяются требования
поставщика товара в отношении предприятия (подробнее об этом будет
сказано ниже).

Наиболее незащищенным в конкурсном процессе является положение
неденежных кредиторов, срок исполнения обязательств должника перед
которыми наступает через определенное время после возбуждения
производства по делу о банкротстве, особенно если по данному договору
была произведена предоплата. По общему правилу, такому кредитору
придется ждать наступления срока исполнения обязательства должником
(если, конечно, будут отсутствовать признаки существенного изменения
обстоятельств либо иные специальные основания одностороннего расторжения
договора – например, для договора подряда это факт неприступления
подрядчика к исполнению договора). Во избежание связанных с описанной
ситуацией проблем и неприятных последствий единственное, что можно
посоветовать, это на стадии заключения договора включить в него условие
о праве сторон потребовать исполнения договора или возмещения убытков в
момент принятия судом заявления о признании должника банкротом.

Анализ положения неденежного кредитора, существовавшего в соответствии с
Законом 1998 г. и существующего ныне, позволяет сделать вывод о том, что
Закон 1998 г. относился к рассматриваемым кредиторам крайне
непоследовательно – вопрос об участии требования в части убытков в
голосовании не решался вообще (равно как и вопрос инициирования конкурса
таким кредитором); при распределении имущества требования в части
убытков удовлетворялись фактически в шестую очередь.

Закон 2002 г. более последователен – кредиторы с требованиями в части
убытков полностью отстранены от возможности как инициирования процесса,
так и от участия в голосованиях (п. 2 ст. 4; п. 3 ст. 12 Закона), но при
удовлетворении требований их положение несколько улучшилось – реальный
ущерб приравнен к основному долгу.

При этом статус неденежных кредиторов стал более определенным – в силу
п. 5 ст. 4 Закона 2002 г. им предоставлено право обращаться с
требованиями к должнику во внеконкурсном порядке (ранее такая
возможность была весьма дискуссионной, что на практике влекло ущемление
прав неденежных кредиторов).

В связи со сказанным выше возникает еще одна серьезная практическая
проблема – проиллюстрируем ее на следующем примере.

Практический пример

В деле о несостоятельности (банкротстве) АО “Т” было введено наблюдение,
после чего один из неденежных кредиторов – АО “Ю” – обратилось в суд во
внеконкурсном порядке с требованием об исполнении обязательства.
Арбитражный суд отказал неденежному кредитору в удовлетворении его
требования, состоящего в предоставлении товаров, на основании п. 1 ст.
22 Закона РФ “Об исполнительном производстве”, мотивируя тем, что
указанная норма предполагает приостановление исполнительного
производства на основании возбуждения судом конкурсного процесса.

Возникает вопрос: может ли неденежный кредитор настаивать на исполнении
своих требований в течение конкурса, т.е. подлежит ли применению п. 1
ст. 22 Закона “Об исполнительном производстве”? Отрицательный ответ
приводит к тому, что неденежный кредитор не может получить внеконкурсное
удовлетворение (а, как было сказано выше, участвовать в мероприятиях
конкурса, выразив требования в убытках, он не может тоже). Поэтому
указанное толкование представляется недопустимым (хотя, учитывая
продолжниковый уклон действующего законодательства, не исключено, что
практика пойдет по этому пути, фактически блокирующему осуществление
неденежным кредитором своих прав).

Представляется необходимым следующее толкование: п. 1 ст. 22 Закона “Об
исполнительном производстве” применяется в тех случаях, когда речь идет
об исполнительном производстве по требованиям денежным, которые могут
участвовать в конкурсных процедурах. Соответственно, применительно к
неденежным кредиторам приостановления не происходит, т.е. они имеют
право на основании п. 5 ст. 4 Закона 2002 г. заявить требование во
внеконкурсном порядке, получить решение суда и исполнить его в рамках
исполнительного производства на любой стадии конкурса.

Такое толкование создает исключительно благоприятный режим для
неденежных кредиторов, что в некоторых ситуациях может не
соответствовать интересам должника, а также других кредиторов.

Иллюстрацией может служить следующий пример: требования неденежного
кредитора, подтвержденные решением суда, полученным во внеконкурсном
порядке, состоят в передаче кредитору 70% готовой продукции, т.е.
имущества, необходимого должнику для осуществления реабилитационных
мероприятий.

Исполнение такого судебного решения защитит неденежного кредитора, но
будет сильно противоречить интересам должника и других кредиторов;
неисполнение этого судебного решения защитит последних, но поставит в
безвыходное положение неденежного кредитора (который ни голосовать на
собраниях, ни получать удовлетворение не сможет).

Во избежание описанных проблем может быть предложен некий компромиссный
вариант, реализация которого возможна путем изменения Закона (судебное
толкование, в том числе ВАС РФ, более чем сомнительно, хотя и
целесообразно): считать, что рассматриваемые кредиторы не получают
исполнения, но подлежат включению в реестр требований кредиторов.

7. Валютные кредиторы

С проблемой денежных кредиторов связан еще один очень важный вопрос –
каково положение в конкурсном процессе кредиторов с требованиями к
должнику, выраженными в иностранной валюте? С одной стороны, это
требование, безусловно, денежное, с другой – для целей участия в
собраниях и получения удовлетворения оно должно быть изменено, т.е.
выражено в рублях.

Практическая проблема состоит в ответе на вопрос – на какой момент
времени (т.е. по какому курсу) должно быть осуществлено выражение
требования в рублях? Возможно несколько точек зрения на этот счет
(следует отметить, что Закон 1998 г. на этот вопрос не отвечал, что
является одним из его недостатков). Во-первых, мы можем сказать, что
пересчет требования необходимо осуществлять на момент возбуждения
производства по делу о банкротстве – соответственно, по курсу,
установленному на этот день. То есть если конкурсный процесс возбужден в
июле 1998 г., то все валютные требования по мере их заявления будут
переводиться в рубли по курсу примерно 6 рублей за доллар – и эта сумма
требований уже не изменится. Очевидно, этот вариант является крайне
невыгодным для валютных кредиторов. Данная продолжниковая позиция нашла
свое отражение в настоящее время: в силу ч. 4 п. 1 ст. 4 действующего
Закона состав и размер обязательств и обязательных платежей, выраженных
в иностранной валюте, определяется в рублях по курсу, установленному ЦБ
РФ на дату введения следующей за наступлением срока исполнения
обязательства процедуры банкротства. Единственное, что сможет сделать
валютный кредитор в целях увеличения своего требования – настаивать на
буквальном толковании рассмотренной нормы, т.е. на применении курса,
существовавшего не на момент возбуждения конкурсного процесса, а на
момент введения процедуры (в частности, наблюдения).

Согласно другой позиции, валютное требование должно выражаться в рублях
по курсу на момент его заявления. То есть кредитор может не заявлять
требование, ожидая более выгодного курса, но в этом случае он,
естественно, не сможет участвовать в мероприятиях конкурса, т.е. его
мнение не будет учитываться. Если же требование заявлено, то пересчет
его в рубли происходит один раз – впоследствии эта сумма не изменится.
Именно такая позиция стала господствующей на практике до вступления в
силу Закона 2002 г.; она была закреплена п. 20 информационного письма
Президиума ВАС РФ от 14 июня 2001 г. N 63. Безусловно, она в какой-то
степени учитывает права валютного кредитора и значительно меньше, чем
первая, ущемляет его интересы. На наш взгляд, данная позиция
соответствует нейтральной концепции построения конкурсного
законодательства. Следует отметить, что иногда высказывается мнение, в
соответствии с которым некоторые требования должны переводиться в рубли
по курсу на момент открытия конкурсного производства. В.В. Витрянский,
анализируя нормы Закона 1998 г., писал, что так необходимо поступать с
требованиями, заявленными после признания должника банкротом, т.к. одним
из последствий этого является наступление срока исполнения всех
обязательств.*(327) На мой взгляд, для всех кредиторов должен быть
единый критерий – либо наступление срока исполнения обязательства
(независимо от момента заявления требований), либо момент заявления
требований (независимо от стадии процесса).

Третья позиция состоит в том, что валютное требование должно
переводиться в рубли не раз и навсегда, а для конкретных целей. Так,
речь может идти о целях участия в определенных собраниях кредиторов –
валютный кредитор, намеревающийся участвовать в собрании, заявляет об
этом управляющему, который осуществляет перевод в рубли по текущему
курсу. Перед следующим собранием делается то же самое. Конечно, в таком
случае в реестре кредиторов требование должно выражаться в валюте (в
рублях – только для целей собрания). Ученые нередко высказывают мнение,
в соответствии с которым законодательство о банкротстве исключает
возможность учета в реестре требований кредиторов, выраженных в
валюте.*(328) Но Закон 1998 г. не запрещал указание в реестре требований
в валюте; не противоречит это и положениям ГК РФ, иных законов и
правовых актов. Данное толкование соответствует прокредиторской
концепции, максимально защищая интересы валютного кредитора: он обладает
на разных собраниях разным количеством голосов в зависимости от курса
валюты; удовлетворение его требований осуществляется по курсу,
существующему на момент выплат. Однако, как отмечалось выше, Закон 2002
г. принял иную концепцию; кроме того, в настоящее время ведение реестра
возможно только в рублях – это прямо установлено п. 5 ст. 16 Закона.

Все описанные выше проблемы возникают как в случаях наличия у кредитора
валютного требования, так и при рублевом требовании с имеющейся в
договоре валютной оговоркой. Правила, применимые к таким субъектам,
должны быть одинаковыми.

8. Кредиторы-заявители и кредиторы, не являющиеся заявителями

В зависимости от субъекта, инициирующего конкурсный процесс, мы выделили
кредиторов-заявителей и кредиторов, не являющихся заявителями.

Как следует из названия, заявитель – кредитор, инициировавший
возбуждение по делу о банкротстве. Заявление кредитора о банкротстве
должника должно быть письменным, подписанным руководителем кредитора –
юридического лица, либо кредитором – гражданином; заявление кредитора
может быть подано через представителя.

Для заявителя обязательно соответствие всем требованиям признаков
инициации, т.е. требование должно быть определенного размера,
подтверждено решением суда и т.д. Для кредиторов, не являющихся
заявителями, этого не требуется, т.е. они смогут вступить в процесс,
имея требование, срок исполнения которого наступил.

Закон 1992 г. устанавливал необходимость доарбитражного урегулирования,
т.е. кредитор был обязан перед обращением в арбитражный суд направить
должнику извещение о намерении инициировать конкурсный процесс (с
требованием в течение недели исполнить обязательство и с угрозой в
противном случае обратиться в арбитражный суд). На практике
необходимость доарбитражного урегулирования активно использовалась как
недобросовестными кредиторами, так и недобросовестными должниками.
Первые направляли извещение с целью получить преимущественное
удовлетворение (и, как правило, получали, поскольку должник опасался
возбуждения конкурсного процесса). Вторые либо старались скрыть активы,
либо удовлетворяли требования частично – так, чтобы оставшаяся сумма
была меньше 500 МРОТ, либо меньше стоимости имущества должника
(поскольку тогда, как упоминалось выше, применялся критерий
неоплатности).

В настоящее время доарбитражное урегулирование не является необходимым в
России.

Для сравнения. Подобные правила существуют в Законах Литвы и Латвии;
Закон Эстонии допускает доарбитражное урегулирование в некоторых случаях
(так, в соответствии с пп. 4 п. 1 ст. 9 этого Закона, если кредитор
желает заявить о банкротстве должника по прошествии весьма короткого
периода времени после наступления срока исполнения (10 дней), он должен
предупредить о своем намерении, после чего подождать еще 10 дней).

О принятии заявления кредитора либо иного субъекта о банкротстве
должника суд информирует должника, у которого в силу п. 1 ст. 47 Закона
возникает право направить отзыв на это заявление. Отзыв должен быть
направлен в течение 10 дней со дня получения определения о принятии
заявления о банкротстве должника (Закон 2002 г. изменил режим отзыва; в
силу норм ст. 45 Закона 1998 г. направление отзыва было обязанностью
должника, которая подлежала исполнению в течение 5 дней с момента
получения определения о принятии заявления). Этот срок может быть
квалифицирован как пресекательный.

Последствия ненаправления отзыва (пропуска срока) не установлены; более
того, в п. 3 ст. 47 Закона прямо сказано, что отсутствие отзыва должника
не препятствует рассмотрению дела о банкротстве (так же данный вопрос
решался п. 3 ст. 45 Закона 1998 г.).

Отзыв должен быть направлен заявителю, иным лицам, участвующим в деле о
банкротстве (они перечислены в ст. 34 Закона); в арбитражный суд; при
этом к последнему отзыву необходимо приложить документы, подтверждающие
направление отзыва другим субъектам.

В отзыве должны быть отражены сведения, содержащиеся, во-первых, в ст.
109 АПК РФ; во-вторых, в п. 2 ст. 47 Закона. К последним относятся:

– возражения по требованиям заявителя, имеющиеся у должника (например,
на практике должник может сослаться на истечение срока исковой давности
по требованию кредитора; на прекращение обязательства путем зачета
встречных однородных требований или иным способом, включая надлежащее
исполнение обязательства должником; на наступившие обстоятельства,
указанные в договоре как освобождающие должника от исполнения либо от
ответственности, и т.п.);

– общая сумма задолженности должника по обязательствам перед
кредиторами, оплате труда работников должника, обязательным платежам;

– сведения об имеющемся у должника имуществе, в том числе о денежных
средствах, находящихся на счетах в банках и иных кредитных организациях,
номера указанных счетов и почтовые адреса банков и иных кредитных
организаций;

– доказательства удовлетворения требований заявителя в случае их
признания должником;

– доказательства необоснованности требований заявителя (если таковые
имеются).

Кроме того, Законом установлено, что должник обязан уведомить всех
кредиторов, не являющихся заявителями, о возбуждении в отношении него
конкурсного процесса (в данном случае речь идет не об отзыве, а о
простом уведомлении).

Заявителем может быть как один, так и группа кредиторов. В последнем
случае это кредиторы, воспользовавшиеся своим правом на объединение
требований.

Для сравнения. Положение об объединении требований характерны для всех
законодательных актов государств СНГ и стран Балтии. Так, например, ст.
24 Закона Казахстана дифференцирует соединение и объединение требований:
“Кредитор вправе соединить в одном заявлении несколько требований к
должнику по различным обязательствам; кредиторы вправе объединить свои
требования к должнику и обратиться в суд с одним заявлением”. Такое
отношение к терминам представляется интересным, хотя практическая
необходимость указанной дифференциации отсутствует. Обращает на себя
внимание тот факт, что объединение требований – именно право кредиторов;
при этом заявление должно быть подписано всеми кредиторами,
объединившими требования. Сумма требований, объединенных кредиторами, в
совокупности должна быть выше минимального размера требований; срок
неисполнения каждого требования должен превышать минимально
установленный Законом; каждое требование должно быть подтверждено
решением суда.

Для определения статуса заявителя важное практическое значение имеет
момент поступления заявления в арбитражный суд. Это актуально в
ситуациях, когда в суд с периодичностью в несколько дней поступает
несколько заявлений о банкротстве одного и того же должника. В
соответствии с Законом 1998 г. суд был обязан принять первое заявление и
отклонять последующие; Закон 2002 г. правовую регламентацию данного
вопроса изменил. Если заявление кредитора поступило в суд после того,
как предыдущее заявление другого кредитора уже было принято, но до
специального заседания суда по рассмотрению обоснованности требований к
должнику, то в силу п. 8 ст. 42 это и подобные заявления рассматриваются
судом как заявления о вступлении в дело о банкротстве. Статус этих
заявлений особый: во-первых, их обоснованность должна быть рассмотрена в
течение 15 дней с даты рассмотрения обоснованности заявления первого
заявителя; во-вторых, особый режим рассматриваемых заявлений проявляется
в том, что если первое заседание по каким-либо причинам отложено, суд по
своей инициативе объединяет все заявления и назначает новую дату
заседания по рассмотрению обоснованности требований. То же происходит,
если первое специальное судебное заседание состоялось, но требования
заявителя были признаны необоснованными.

Как заявители, так и не заявители имеют совершенно одинаковые права в
конкурсном процессе; дифференцируется их статус только при подаче
заявления – требования заявителя должны соответствовать всем признакам
банкротства, в то время как в рамках процесса может быть заявлено любое
требование (небольшого размера, не являющееся установленным – главное,
чтобы срок его исполнения наступил на дату заявления).

Отметим, что заявителями не могут быть кредиторы первой и второй
очередей, учредители (участники) юридического лица с требованиями из
такого участия, кредиторы с требованиями в части возмещения убытков и
уплаты финансовых санкций.

Также следует учесть, что заявителями по делу о банкротстве
индивидуального предпринимателя могут быть только кредиторы по
обязательствам, связанным с его предпринимательской деятельностью (это
следует из п. 1 ст. 25 ГК РФ и п. 1 ст. 215 Закона). Соответственно,
кредиторы с требованиями из непредпринимательских обязательств могут
вступить в процесс позднее, как и кредиторы с личными требованиями,
которые тоже не могут быть заявителями. Последние две категории
кредиторов необходимо дифференцировать (иногда судебная практика этого
не делает, что следует, например, из п. 14 постановления Пленума ВС РФ и
ВАС РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 “О некоторых вопросах, связанных с
применением части I ГК РФ”*(329)). Указанная дифференциация проведена в
п. 2 ст. 215 Закона; отметим, что личные требования к предпринимателю
окончанием конкурса не погашаются вообще, а из требований, не являющихся
личными и не связанных с предпринимательской деятельностью, погашаются
только те, которые были заявлены в процессе (требования, связанные с
предпринимательской деятельностью, погашаются независимо от заявления).

Кредитор-заявитель при обращении в суд должен оплатить государственную
пошлину и приложить к заявлению другие документы, указанные в Законе о
банкротстве и в АПК РФ.*(330)

Как отмечалось выше, требование установленности не предъявлялось Законом
1998 г. к заявителю, в связи с чем высказывалось мнение о необходимости
предъявления к заявителям особых требований в целях пресечения возможных
злоупотреблений с их стороны. Так, В.В. Витрянский писал, что
“необходимо ужесточить требования к кредиторам, инициирующим дела о
банкротстве должников в арбитражном суде. В частности, право на
обращение с заявлением о банкротстве должно быть обусловлено принятием
со стороны соответствующего кредитора исчерпывающих мер, направленных на
получение задолженности в обычном порядке, т.е. путем предъявления
соответствующего иска, получения судебного решения и его исполнения
судебным приставом-исполнителем”.*(331)

Отметим, что подобные нормы содержит Закон Украины – правом на
инициирование процесса обладают только кредиторы, имеющие бесспорные
требования к должнику (подтвержденные судебным решением или признанные
должником).

Закон 2002 г. установил, что заявитель должен обладать требованиями,
подтвержденными судебным решением. Таким образом, в настоящее время суды
не должны принимать заявление о банкротстве, если заявитель не докажет,
что он предварительно предъявлял исковое требование к должнику, получил
соответствующее решение суда и не смог его исполнить. Очевидно, это
способно значительно затруднить доступ к конкурсным процедурам
(положительным моментом чего является недопущение их использования
недобросовестными кредиторами; отрицательным – возможность
злоупотреблений со стороны должника в тот период, когда ему станет
очевидно неизбежное возбуждение конкурсного процесса).

9. Специальное заседание арбитражного суда по проверке требований
заявителей

После вынесения определения о принятии заявления о признании должника
банкротом, арбитражный суд проводит специальное заседание по проверке
обоснованности требований заявителя. Это заседание должно быть проведено
не менее чем через 15 и не более чем через 30 дней после принятия
заявления.

Определение статуса заявителя на этом заседании очень актуально, т.к.
именно при этом нередко решается судьба должника, чем иногда пользуются
недобросовестные субъекты. Вопрос злоупотребления правом, в том числе
при возбуждении конкурсного процесса, является одним из наиболее сложных
и дискуссионных.*(332) Доказанный факт злоупотребления правом в
соответствии с п. 2 ст. 10 ГК РФ может повлечь отказ суда, арбитражного
либо третейского суда в защите принадлежащего лицу права. В связи с
этим, в частности, судьи Федерального арбитражного суда
Западно-Сибирского округа Н.И. Бай и Н.В. Мелихов отмечают, что при
рассмотрении заявления о банкротстве суд должен выяснить не только
обоснованность заявленных требований, но и фактические намерения
кредитора-заявителя.*(333)

Применительно к конкурсным отношениям это означает, что арбитражный суд
может отказать кредитору, злоупотребляющему правом, в возбуждении
конкурсного процесса либо принять решение о прекращении производства по
делу о банкротстве при наличии формальных оснований для принятия
заявления либо осуществления конкурсных процедур. В качестве примера
злоупотребления правом со стороны кредитора можно привести ситуацию,
когда кредитор осуществляет скупку долгов должника с тем чтобы заявить о
его банкротстве, не имея реальной имущественной заинтересованности в
исполнении должником требований, а с единственной целью – добиться
возбуждения производства по делу о банкротстве, что, как правило,
понижает стоимость имущества должника и имеет другие отрицательные
последствия. В ряде случаев указанный кредитор имеет более серьезные
намерения – добиться введения внешнего управления и в рамках его
процедур получить влияние на принятие должником решений, т.е. фактически
захватить предприятие. Отметим, что на недопустимость использования
института банкротства в целях передела собственности, устранения
конкурента указывал ВАС РФ в письме от 20 января 1999 г. N С1-7/УП-61 “О
применении законодательства “О несостоятельности (банкротстве)”. В пп. 6
ч. 5 этого письма сказано, что при обнаружении подобных обстоятельств
суду надлежит тщательно исследовать конкретные обстоятельства по делу с
учетом требований ст. 10 ГК РФ. Использование норм конкурсного права для
иных целей, нежели восстановление платежеспособности должника,
представляется недопустимым. В дальнейшем мы рассмотрим механизмы,
используемые для осуществления передела собственности; очевидно,
механизм этот приводится в действие при принятии заявления о банкротстве
должника. Представляется возможным и необходимым применение норм о
злоупотреблении правом как к кредиторам-заявителям, так и к кредиторам
на последующих стадиях процесса при наличии доказательств использования
положений конкурсного права исключительно для получения контроля над
предприятием.

Новеллой Закона 2002 г., как отмечалось выше, является особая
регламентация статуса кредиторов-заявителей, обратившихся с заявлением о
банкротстве должника в течение указанного периода. Если раньше суд,
принимая заявление первого кредитора, обязан был отказать в принятии
заявлений остальных, то теперь в силу норм п. 8 ст. 42 Закона все
поступившие до даты специального заседания заявления рассматриваются
судом как заявления о вступлении в дело о банкротстве. Судьба этих
заявлений будет зависеть от того, состоится в назначенную дату
специальное заседание либо будет по каким-то причинам отложено. В первом
случае все поступившие заявления должны быть рассмотрены в течение 15
дней с даты специального заседания, во втором – на новом специальном
заседании вместе с требованиями первоначального заявителя (заявителей).

Заявления кредиторов, поступившие после проведения специального
заседания, должны отклоняться судом; такие кредиторы смогут обратиться к
должнику только в конкурсном порядке.

10. Конкурсные и неконкурсные кредиторы

В зависимости от статуса в конкурсном процессе можно выделить конкурсных
и неконкурсных кредиторов.

Правовое положение этих субъектов в конкурсном процессе существенно
отличается. Можно сказать, что конкурсные кредиторы являются активными,
а неконкурсные – пассивными, поскольку только конкурсные кредиторы имеют
право действовать в конкурсном процессе (заявлять в арбитражный суд о
признании должника банкротом (т.е. инициировать конкурсный процесс);
голосовать на собраниях кредиторов; участвовать в деятельности комитета
кредиторов; обращаться с какими-либо требованиями в арбитражный суд и
т.п.). Неконкурсные кредиторы лишены указанных выше полномочий и, по
сути, имеют возможность только заявлять о признании недействительными
некоторых сделок должника и возможность получить удовлетворение своих
требований (полное или частичное) в соответствии с очередностью (эта
возможность существует не для всех неконкурсных кредиторов).

Неконкурсными кредиторами в силу ч. 9 ст. 2 Закона являются, во-первых,
граждане, перед которыми должник несет ответственность за причинение
вреда жизни и здоровью, морального вреда, имеет обязательства по выплате
вознаграждения по авторским договорам; во-вторых, учредители (участники)
должника – юридического лица по обязательствам, вытекающим из этого
участия.

Статус этих кредиторов весьма отличается. Неконкурсные кредиторы первой
группы относятся к кредиторам первой и второй очереди, их требования
особым образом учитываются в графике погашения задолженности, на них не
распространяется мораторий, действующий в течение внешнего управления,
они не участвуют в заключении мирового соглашения, что в совокупности
представляется значительной льготой. Однако исключение кредиторов первой
группы из числа конкурсных представляется не вполне логичным и
целесообразным, поскольку, несмотря на предоставленные льготы, эти
кредиторы не менее чем другие, могут быть заинтересованы в решении
судьбы должника. Очевидно, причиной такого решения законодателя является
то, что данные кредиторы не связаны с должником хозяйственными
отношениями.

Вторая группа неконкурсных кредиторов – участники (в том числе
учредители) юридического лица. Отнесение их к числу неконкурсных, в
принципе, оправдано их статусом, поскольку это лица, непосредственно
участвующие в управлении юридическим лицом и рискующие своим вкладом в
капитал юридического лица (полные товарищи, коммандитисты, акционеры,
обладатели долей в обществах с ограниченной и дополнительной
ответственностью, а также в кооперативе). Кроме того, возможно, что в
той или иной степени прямо либо косвенно действия учредителей
(участников) повлекли возникновение финансовых трудностей у должника.
Указанные лица не участвуют в конкурсных отношениях. Существенным
отличием правового положения участников (учредителей) юридического лица
от положения неконкурсных кредиторов первой группы является то, что
требования участников, вытекающие из такого участия, удовлетворяются из
оставшегося после удовлетворения всех очередных требований имущества.
Они не относятся к требованиям какой-либо очереди, а значит,
удовлетворяются не по соразмерности, а в порядке поступления
соответствующих заявлений арбитражному управляющему из оставшегося
имущества после удовлетворения всех остальных требований (подробнее об
этом будет сказано ниже).

Следует обратить внимание на тот факт, что в случае банкротства
юридических лиц, участники которых не имеют никаких прав в отношении
имущества (например, благотворительного и иного фонда), его учредители
не могут получить ничего, даже если после удовлетворения всех очередных
требований имущество осталось. Это имущество в силу прямого указания в
ГК РФ направляется на цели создания юридического лица.

На практике нередки ситуации, когда учредитель (участник) юридического
лица может являться конкурсным кредитором (и, следовательно, участвовать
в процессе), если его требования к юридическому лицу не связаны с
участием в нем. В этих целях в ряде случаев учредители, предоставляя
средства юридическому лицу, заключают с юридическим лицом, например,
договор займа, что дает основания говорить об обычных договорных
отношениях, не связанных с участием в юридическом лице. Признать такую
сделку притворной, как правило, очень сложно.

Еще одна проблема связана с разграничением статуса конкурсных кредиторов
и кредиторов-заявителей, т.е. кредиторов, имеющих право инициировать
конкурсный процесс. С одной стороны, Закон исходит из того, что
обращаться в суд с заявлением о банкротстве должника могут кредиторы
конкурсные. Но, как упоминалось выше, в соответствии с п. 2 ст. 4 Закона
для определения наличия признаков банкротства должника не принимается во
внимание не только задолженность по обязательствам из причинения вреда
жизни и здоровью, задолженность по обязательствам по выплате авторского
вознаграждения и обязательствам перед учредителями (участниками), но и
задолженность по выплате выходных пособий и оплате труда лиц, работающих
по трудовому договору. Следовательно, работники, являясь конкурсными
кредиторами, не могут заявить о банкротстве должника. Такая позиция
законодателя представляется необъяснимой; представляется, что в данном
случае имеет место серьезный недостаток юридической техники Закона.

11. Статус работников должника

Как видим, Закон решил проблему, связанную с тем, что Закон 1998 г.
четко не определял статус работников предприятия-должника, имеющих к
должнику требования о выплате заработной платы. Поскольку этот вопрос
весьма актуален в настоящее время (и вряд ли значительно утратит свою
актуальность, поскольку работники, как правило, в первую очередь ощущают
неплатежеспособность работодателя), остановимся на нем подробнее.

Могут ли работники с требованиями по выплате заработной платы иметь
право обратиться в суд с заявлением о банкротстве своего работодателя?
Практика применения Закона 1998 г. отвечала на этот вопрос отрицательно,
поскольку требования о выплате заработной платы не являются
гражданско-правовыми, поскольку возникают из трудовых отношений.

На мой взгляд, требования о выплате зарплаты действительно являются
трудовыми. Но принципиально иную природу имеют требования, основанные на
невыплате заработной платы, т.е. о нарушении сроков соответствующих
выплат. В данном контексте решающим представляется ответ на вопрос:
могут ли гражданские права и обязанности возникать из трудового
договора? (Вопрос можно поставить немного иначе: только ли трудовые
правоотношения возникают, если стороны связаны трудовым договором?) В
ст. 8 ГК РФ, перечисляющей основания возникновения гражданско-правовых
отношений, содержатся три нормы, которые в той или иной степени можно
использовать для обоснования наличия у работников права заявлять о
банкротстве работодателя. Во-первых, пп. 1 ч. 2 п. 1 ст. 8 говорит о
возникновении гражданских прав и обязанностей из договоров и иных
сделок, предусмотренных законом и не противоречащих ему; во-вторых, пп.
6 ч. 2п. 1 ст. 8 в качестве оснований называет причинение вреда;
в-третьих, в пп. 8 ч. 2 п. 1 ст. 8 речь идет об иных действиях граждан и
юридических лиц, помимо указанных выше. Таким образом, если даже мы не
признаем невыплату зарплаты (неисполнение работодателем трудового
соглашения) “иным основанием” (наряду с договорами и иными сделками), не
противоречащими закону, либо фактом причинения вреда работнику, то очень
сложно будет объяснить, почему невыплату заработной платы нельзя считать
“действием граждан и юридических лиц”, приводящим к возникновению
гражданско-правовых отношений.

На мой взгляд, гражданские правоотношения в описанной ситуации
возникают, следовательно, работники, перед которыми работодатель не
исполняет обязанность по выплате заработной платы, должны иметь
возможность обращаться в суд с заявлением о банкротстве работодателя
(естественно, при условии соблюдения признаков, необходимых для такого
обращения).

В настоящее время Закон о банкротстве не допускает участия работников в
процедурах конкурса. В соответствии с ч. 3 ст. 35 Закона в арбитражном
процессе по делу о банкротстве участвует представитель работников
должника, который призван защищать их интересы. ВАС РФ в п. 8
информационного письма N 43 от 6 августа 1999 г. пояснил, что
представителем работников должника может быть работник юридического лица
либо бывший работник, уволенный в связи с банкротством должника (что
влечет множество практических проблем, связанных, например, с
неопределенностью ответа на вопрос о том, может ли представителем
работников быть профессиональный адвокат).

Представитель работников может участвовать в собраниях кредиторов, но
без права голоса.

Ученые отмечали, что поскольку Закон о банкротстве 1998 г. не
устанавливал порядок рассмотрения разногласий, возникающих между
представителем работников должника и арбитражным управляющим, практика
сложилась таким образом, что при наличии разногласий о составе и размере
требований по оплате труда и выплате выходных пособий работники подают
соответствующие исковые заявления в суд общей юрисдикции; после
вступления решения суда в силу работник передает требование
представителю работников должника, который, в свою очередь, передает
требование арбитражному управляющему.*(334)

Очевидно, эта практика вызвала появление в информационном письме ВАС РФ
N 43 пункта 9, в соответствии с которым суд в деле о банкротстве должен
рассматривать разногласия между арбитражным управляющим и представителем
работников должника.

Интересно, что для включения требования работника в реестр не
обязательно подтверждение его судебным актом (это обязательно для всех
остальных требований) – достаточно представления арбитражного
управляющего (а вот исключить любое требование, включая требование
работника, из реестра можно только на основании определения арбитражного
суда).

Для сравнения. Законодательства государств СНГ и Балтии по-разному
относятся к разделению кредиторов на конкурсных и не являющихся
таковыми. Законы Эстонии, Литвы, Латвии, Азербайджана, Грузии,
Узбекистана вообще не содержат указанного деления, используя только
понятие “кредиторы”.

Закон Казахстана выделяет понятия как “кредитор” (лицо, имеющее к
должнику имущественные требования, возникающие из гражданско-правовых и
иных его обязательств, включая обязательства по оплате труда, выплате
авторского вознаграждения, обязательным платежам), так и “конкурсный
кредитор” (кредитор, не имеющий преимуществ в получении удовлетворения
своих имущественных требований ни в силу законодательства, ни в силу
соглашения о залоге и получающий удовлетворение из конкурсной массы
после удовлетворения привилегированных и залоговых кредиторов).

Закон Молдовы использует понятие “конкурсный кредитор”, применяя его к
физическим или юридическим лицам, имеющим имущественные требования к
должнику, в отношении которого возбуждено конкурсное производство, и не
являющимся носителями залоговых прав.

12. Крупные и мелкие кредиторы

Данная классификация кредиторов может быть проведена исходя из
количества требования к должнику, которыми обладает кредитор. По этому
основанию кредиторы являются крупными и мелкими (безусловно, это деление
основано на оценочных категориях).

Проблема крупных и мелких кредиторов основывается на том, что все
решения в конкурсном процессе принимаются исходя из количества голосов,
пропорционального размеру требований кредитора. То есть крупные
кредиторы обладают гораздо большими возможностями, чем мелкие,
следовательно, при желании могут навязывать последним свои условия (как
обычно и происходит). Естественно, крупными кредиторами в подавляющем
большинстве случаев являются юридические лица, которые, как правило,
более организованы и осведомлены (в том числе в правовых вопросах), чем
физические лица. Мелкие кредиторы (которых может быть даже и много,
кроме того, их требования в совокупности могут быть солидными), в
большинстве случаев неорганизованны и разобщены, что не позволяет им
защищать свои интересы.

Таким образом, крупные кредиторы, безусловно, экономически сильнее
мелких. Обычно в гражданском праве положение экономически сильной
стороны ослабляется юридически путем наделения экономически слабой
стороны дополнительными полномочиями.

Очевидно, в конкурсном праве с крупными кредиторами связаны проблемы, во
многом подобные проблемам, возникающим в акционерном праве. Акционерное
право, как известно, содержит механизмы, направленные на защиту
интересов мелких акционеров. Представляется необходимым создавать такие
механизмы и в конкурсном праве. При этом следует учитывать, что
наделение большими полномочиями кредиторов с большими суммами требований
является одним из основных принципов конкурсного права, что вполне
объяснимо тем, что крупные кредиторы более заинтересованы в судьбе
должника, им необходимо предоставить все полномочия, иногда невзирая на
интересы кредиторов мелких. При решении данного вопроса необходимо
достижение разумного баланса.

В настоящее время, к сожалению, Закон не дифференцирует крупных и мелких
кредиторов и практически не содержит норм, направленных на защиту
последних.

При создании механизмов, направленных на защиту интересов мелких
кредиторов в конкурсном процессе, необходимо будет ответить на два
основных вопроса. Во-первых, каких именно кредиторов считать мелкими (и,
соответственно, каких крупными)? Во-вторых, каким образом можно защитить
мелких кредиторов? Представляется, что на первый вопрос необходимо
отвечать в рамках конкретного дела путем установления соотношения между
самым крупным и самым мелким требованием, исходя из которого можно
вывести некое среднее значение, при превышении которого требование
считать крупным. В целях защиты мелких кредиторов им может быть
предоставлено большее количество голосов при решении некоторых вопросов
(например, путем пропорционального увеличения имеющихся голосов либо
посредством включения в сумму требований сумм неустоек); может быть
установлен упрощенный порядок рассмотрения заявлений и жалоб мелких
кредиторов, и т.п.

Следует отметить, что все эти мероприятия должны проводиться в целях
недопущения осуществления крупными кредиторами действий и принятия
решений, значительно ущемляющих права и интересы мелких кредиторов. В
целом же наделение крупных кредиторов большими правами соответствует
сути конкурсных отношений.

В качестве примера необходимости защиты мелких кредиторов можно привести
ситуацию, когда в конкурсном процессе собрание кредиторов приняло
решение о признании должника – крупного машиностроительного предприятия
– банкротом. Впоследствии выяснилось, что в ликвидации данного
юридического лица был заинтересован производитель аналогичной продукции,
действующий в этом регионе, причем размер его требований составлял 78%
общего количества требований; другие кредиторы (около 100 физических и
юридических лиц) обладали остальными 22%; анализ финансового состояния
должника, проведенный временным управляющим, был весьма благоприятным.

К сожалению, положения о защите мелких кредиторов отсутствуют абсолютно
во всех законах государств СНГ и Балтии.

13. Установленные и неустановленные кредиторы

Очень важная классификация кредиторов – установленные и неустановленные
– проводится по критерию определенности требований.

Для того чтобы конкурсный кредитор мог участвовать в собраниях
кредиторов, он должен обладать установленными требованиями.

Установленные кредиторы могут быть разделены на две категории. Первая –
кредиторы с требованиями, которые становятся установленными
безотносительно к конкурсному процессу; вторая – кредиторы с
требованиями, установление которых происходит в рамках конкурсного
процесса с соблюдением соответствующих требований Закона.

Рассмотрим статус установленных кредиторов первой группы. К ним
относятся кредиторы с требованиями, подтвержденными вступившими в
законную силу до возбуждения конкурсного процесса решениями судов. Закон
1998 г. к этой группе относил кредиторов с требованиями, признанными
должником.

Для того чтобы требование было подтверждено судебным решением
(представляется, что это может быть решение суда общей юрисдикции,
арбитражного либо третейского суда),*(335) необходимо, чтобы исковое
заявление с требованием к должнику поступило в суд до принятия
арбитражным судом заявления о признании должника банкротом. Если решение
не принято на момент принятия заявления о банкротстве, суд при
отсутствии соответствующего ходатайства со стороны истца обязан будет
рассмотреть дело по существу и принять решение. Тем самым требование
будет переведено в разряд установленных. Естественно, к этому же разряду
относятся требования, подтвержденные решением суда, вступившим в
законную силу до возбуждения конкурсного процесса. В практике применения
Закона 1998 г. нередко случались ситуации, когда кредитор, имеющий
вступившее в законную силу решение суда и получивший от должника
исполнение, обращался в арбитражный суд с заявлением о банкротстве,
основывая его на погашенной задолженности. Безусловно, факт
необоснованности подачи заявления выясняется довольно быстро, однако уже
после принятия заявления, т.е. возбуждения конкурсного процесса, что
само по себе может причинить убытки должнику. Очевидно, именно эти
соображения привели к появлению п. 3 в упоминавшемся выше информационном
письме Президиума ВАС РФ N 43 от 6 августа 1999 г. В этом пункте
ставится вопрос о том, возможно ли возвращение арбитражным судом
заявления кредитора о признании должника банкротом, если кредитор до
направления заявления в арбитражный суд не принимал мер к получению
задолженности вне процедур банкротства согласно имеющимся исполнительным
документам. Ответ на этот вопрос дается положительный. В целях
обоснования указывается, что при наличии исполнительных документов для
правильного рассмотрения дела о банкротстве необходимы сведения о том,
не были ли произведены взыскания по этим документам в порядке,
установленном законом “Об исполнительном производстве”. Поэтому такие
сведения кредитор обязан изложить в заявлении вместе с указанием
подтверждающих их доказательств. Несоблюдение кредитором этой
обязанности может быть признано основанием для возврата его заявления
арбитражным судом.

Позиция ВАС и ее обоснование в принципе понятны. Однако эта позиция не
соответствовала Закону 1998 г. Ведь получалось, что кредитор, имеющий
вступившее в законную силу решение суда, обязан попытаться его исполнить
(хотя исполнение решений суда – право, а не обязанность) – иначе он не
сможет заявить о банкротстве должника. Очевидно, это касается и
ситуаций, когда кредитор считает бессмысленными попытки исполнять
судебное решение либо стремится пресечь подобные действия других
кредиторов (в целях сохранения имущества должника). Таким образом, на
стадии заявления о банкротстве в весьма неравное положение были
поставлены установленные и неустановленные кредиторы (последние могут в
любой момент подать заявление, в то время как первые должны тратить
время на осуществление исполнительного производства).

В настоящее время рассмотренная проблема не возникает, т.к.
установленность требования стала одним из признаков банкротства.

Закон 2002 г. не упоминает о статусе установленных кредиторов, чьи
требования подтверждены признанием должника. Однако проблемы,
возникавшие в связи с этим в практике применения Закона 1998 г.,
представляются весьма интересными. Прежде всего, возникает вопрос: что
именно является факторами, достаточными для того, чтобы считать
требование подтвержденным должником? Поскольку Закон специально на этот
вопрос не отвечал, то, очевидно, имело значение любое признание
должником требования, сделанное после возникновения обязательства, из
которого это требование вытекает. Арбитражный управляющий не имел права
отклонить требование, считающееся установленным.*(336) Применительно к
установленным кредиторам, чьи требования подтверждены вступившим в
законную силу решением суда, проблем практически не возникает (за
исключением ситуаций, когда впоследствии соответствующее решение было
отменено); в отношении требований, признанных должником, возникает
множество вопросов. Основными являются следующие: имеет ли право
должник, признавший требование кредитора, впоследствии отказаться от
этого признания? Каковы последствия такого отказа?

Как известно, действия юридического лица – это действия его руководителя
либо субъекта, в силу устава имеющего право выступать от имени
юридического лица без доверенности. Руководитель должника может
смениться и, анализируя деятельность своего предшественника, прийти к
выводу о неправомерности признания последним требований кредитора. В
обычных условиях это возможно, то есть признание должником требования не
связывает его и не влечет обязанность исполнить требование (эта
обязанность появляется в момент возникновения обязательства, например
при заключении договора). Следовательно, признание требования должником
не влияет ни на действительность, ни на исполнимость обязательства. Но в
гражданско-правовых отношениях с признанием требования должником не
связано каких-либо специальных последствий. В конкурсном праве признание
должника влекло установленность требования, т.е. изменение статуса
кредитора. И если должник вдруг отказывался от совершенного им признания
требования, это влекло двоякие последствия. Во-первых, кредитор,
считавший себя участником дела о банкротстве, переставал быть таковым и
должен был пройти всю процедуру установления требований (при том, что
некоторые установленные Законом сроки могли оказаться пропущены).
Во-вторых, необходимо было ставить вопрос о действительности решений
собраний кредиторов, если кредитор, от признанного требования которого
должник отказался, успел принять в них участие (особенно если объем
требований такого кредитора был значительным).

Поскольку гражданское законодательство не связывало определенные
правовые последствия с признанием требования должником, то для того
чтобы они возникали, необходимо было найти соответствующие положения в
нормах конкурсного права. Единственным таким последствием являлся статус
установленности. Каких-либо специальных последствий отказа должника от
признания требования не обнаруживалось, следовательно, любая попытка
установить эти последствия являлась расширительным толкованием Закона, в
данном случае недопустимым.

Итак, мы пришли к выводу о том, что отказ должника от признания им
требования кредитора не влечет никаких правовых последствий,
следовательно, допускается. Должник может заявить этот отказ в любое
время, в том числе и после возбуждения конкурсного процесса. В этом
случае кредитор перестает быть установленным и теряет право на участие в
собраниях кредиторов. Если же собрание уже проведено, то неизбежно
возникнет вопрос о действительности его решений. С одной стороны, может
получиться так, что кредитор (либо кредиторы) с большим количеством
голосов, повлиявшим на решение собрания, теряет право на участие в
собрании. Но с другой стороны, до того как должник отозвал сделанное им
признание требования, кредитор являлся установленным и, следовательно,
имел право на участие в собраниях кредиторов. Поэтому, на мой взгляд,
оспаривать решения собраний нецелесообразно.

Из сказанного следует, что установленный кредитор рассматриваемой
категории не мог чувствовать себя спокойно и уверенно, так как действия
должника могли изменить его статус. Но руководитель должника
функционировал на стадии наблюдения и отстранялся от исполнения своих
обязанностей при переходе к внешнему управлению либо конкурсному
производству. Означало ли это, что по окончании наблюдения
установленному кредитору уже ничто не угрожает? На мой взгляд, не
означало, поскольку, как известно, к внешнему и конкурсному управляющему
переходят функции отстраненного руководителя. Следовательно, данные
арбитражные управляющие имеют те права, которые имел руководитель, в том
числе и право отказаться от сделанного должником признания требования
кредитора. То есть проблемы, связанные с действительностью решений
собраний кредиторов, возникали не только на стадии наблюдения.

Кроме того, нередко сомнения вызывал способ признания должником
требования.

Так, 21 июня 1999 г. суд принял к производству заявление о банкротстве
ЗАО “Клинский пивокомбинат”; в качестве доказательства наличия
задолженности заявитель представил акт сверки взаиморасчетов, в текст
которого от руки была внесена запись “сальдо по арендной плате
подтверждаем”. Впоследствии должник доказал, что не делал эту запись
(она отсутствовала на его экземпляре документа); производство по делу
было прекращено.*(337)

Из сказанного следует, что Закон 2002 г. совершенно справедливо
поступил, исключив положение, в соответствии с которым кредитор, чьи
требования признаны должником, является установленным. Установленными
теперь считаются только требования, подтвержденные вступившим в законную
силу решением суда. Следует отметить, что именно такая позиция
содержалась в Проекте, отклоненном Президентом РФ.

Далее остановимся на статусе неустановленных кредиторов. Для того чтобы
участвовать в процедурах конкурса, им необходимо пройти процедуру
установления требований. Следует отметить, что это является обязательным
и для кредиторов-заявителей.

Установление требования предполагает соблюдение определенных условий и
осуществление определенных действий, результатом которых является
включение требований в реестр.

Закон 2002 г. значительно упростил процедуру установления требований по
сравнению с тем, какой она была ранее. При этом Закон 2002 г. ввел общий
принцип, в соответствии с которым требование становится установленным,
т.е. подлежит включению в реестр только на основании судебного акта (как
отмечалось выше, единственное исключение из этого правила установлено ч.
2 п. 6 ст. 16 Закона для требований по выплате заработной платы и
выходных пособий, которые вносятся в реестр по представлению
арбитражного управляющего).

Процедура установления несколько отличается для целей наблюдения и
внешнего управления; при этом установлено, что на стадии финансового
оздоровления требования рассматриваются арбитражным судом и вносятся в
реестр на основании норм ст. 71 Закона, то есть по правилам,
установленным для наблюдения; на стадии конкурсного производства
применяются правила, определенные для внешнего управления.

14. Установление требований на стадии наблюдения

На стадии наблюдения требования устанавливаются для целей участия в
первом собрании кредиторов. При этом следует отметить общее правило –
несоблюдение процедуры установления влечет невозможность участия только
в первом собрании и не препятствует участию кредитора в последующих
собраниях (после включения его требования в реестр).

Процедура установления требований начинается с публикации о введении
наблюдения. На практике в связи с порядком опубликования информации
возникают серьезные проблемы. В соответствии с п. 6 ст. 231 Закона
публикация осуществляется в “Российской газете” до определения
Правительством РФ официального печатного органа. Тем самым изменяется
регламентация публикации информации, существовавшая ранее (в
соответствии с Законом 1998 г. информация о конкурсе публиковалась в
“Вестнике ВАС РФ”).

Практическая проблема, которую Закон не решает (актуальна она не только
для установления требований, но и для публикации любой информации)
связана с ответом на вопрос о том, где публиковать информацию по делам,
возбужденным до 3 декабря 2002 г., но рассматриваемым после этого
момента? Поскольку специальное указание в Законе отсутствует, мы можем
сделать следующий вывод: публикации по делам, возбужденным до 3 декабря
2002 г., осуществляются в “Вестнике ВАС РФ”, после этого момента – в
“Российской газете” (затем – в официальном печатном органе). Однако в
этом случае неизбежны проблемы, связанные, во-первых, с необходимостью
разграничения компетенции печатных изданий (и контролем за этим),
во-вторых, с последствиями опубликования информации не там, где
положено. Во избежание этих проблем ВАС РФ дал иное толкование: в
соответствии с п. 6 информационного письма Президиума ВАС РФ N 4
опубликование любых сведений о конкурсе осуществляется в “Российской
газете” независимо от даты возбуждения производства по делу о
банкротстве. Это толкование ВАС РФ представляется не бесспорным, но
практически целесообразным.

В течение 30 дней после публикации кредиторы могут предъявить свои
требования к должнику. Эти требования должны быть направлены трем
субъектам – арбитражному суду, должнику, временному управляющему.
Подобные правила были установлены и Законом 1998 г.; при этом возникала
проблема, связанная с тем, что в некоторых случаях требование (либо
возражения) направлялось не всем названным в Законе субъектам. С одной
стороны, соответствующие нормы являются императивными, что позволяет
сделать вывод о том, что требование, направленное с нарушением таких
норм, должно считаться ненаправленным. С другой стороны, ВАС РФ
принимает другую позицию: в п. 12 информационного письма N 64 от 14 июня
2001 г. при рассмотрении аналогичной ситуации делается вывод о том, что
направленное не всем субъектам требование должно рассматриваться.

После заявления требования определенным субъектам предоставляется право
заявить свои возражения. Срок заявления этих возражений – 15 дней после
истечения 30-дневного срока для заявления требований. Право возражать
имеют должник, временный управляющий, представитель учредителей
(участников) должника либо представитель собственника имущества должника
– унитарного предприятия, конкурсные кредиторы, предъявившие требования
к должнику (заметим, что последние три категории субъектов никем в
обязательном порядке не извещаются о заявлении требования, что может
вызвать практические проблемы).

Представляется, что возражать могут любые кредиторы, которые уже заявили
требования, в том числе и те, чьи требования ничем не подтверждены, т.е.
не являются установленными.

На практике возникла серьезная проблема, связанная с ответом на вопрос о
том, могут ли заявлять свои возражения не кредиторы, а уполномоченные
органы. Буквальное толкование нормы п. 2 ст. 71 Закона приводит к
отрицательному ответу – речь идет именно о кредиторах, а общее
положение, предписывающее к уполномоченным органам применять нормы о
кредиторах, в Законе отсутствует. Представляется, что в данной ситуации
более логичным является расширительное толкование, поскольку исходя из
смысла соответствующих положений имеются в виду субъекты с любыми
требованиями к должнику.

После истечения срока для заявления возражений проводится заседание
арбитражного суда, на котором рассматривается обоснованность возражений
(если они поступили) либо обоснованность требований (если возражения
отсутствуют). По результатам рассмотрения суд выносит определение о
включении требования в реестр либо об отказе во включении требования в
реестр. В этом определении указывается размер и очередность
удовлетворения требований, включаемых в реестр (о возникающих при этом
проблемах, общих и для внешнего управления, будет сказано ниже).

15. Установление требований на стадии внешнего управления

На стадии внешнего управления кредиторы могут предъявить свои требования
в любой момент, направив их в суд и внешнему управляющему. Последний в
течение 5 дней с даты получения требования обязан сообщить о нем
представителю учредителей (участников) либо представителю собственника
имущества унитарного предприятия (обязанность уведомить кредиторов не
установлена). Заметим, что на практике при наличии большого количества
требований управляющий чисто физически не сможет исполнить эту
обязанность. Между тем неисполнение любой обязанности является
основанием для привлечения управляющего к ответственности, в том числе
для решения вопроса о его отстранении.

В течение месяца после получения требования внешним управляющим
названные выше субъекты, а также кредиторы, чьи требования уже внесены в
реестр (важно заметить, что речь идет о реестровых, а не просто
заявленных, как на стадии наблюдения, требованиях), могут заявить
возражения.

Затем (как и на стадии наблюдения) арбитражный суд рассматривает
обоснованность требований либо обоснованность возражений.

Недостатком Закона является отсутствие каких-либо сроков, в течение
которых суд должен проверить обоснованность требований и возражений. В
результате создаются механизмы, позволяющие воспрепятствовать любому
кредитору участвовать в любом собрании.

Как видим, и на стадии наблюдения, и во внешнем управлении возражения
должны быть заявлены в течение определенного срока. Подобные нормы были
и в Законе 1998 г., в связи с чем на практике возникали проблемы.

В качестве примера можно привести вывод арбитражного суда Московской
области по делу, рассмотренному 10-11 сентября 1998 г. о банкротстве ОАО
“Клинволокно”; суд не придал значения аргументу должника о том, что он
не успел в течение недели направить возражения.*(338)

Однако Президиум ВАС РФ пришел к выводу о том, что “сам по себе пропуск
указанного срока не является достаточным основанием к отказу в
рассмотрении арбитражным судом по существу возражений должника и
возврату соответствующего заявления; если срок пропущен по уважительным
причинам, он может быть восстановлен арбитражным судом на основании ст.
99 АПК РФ”.*(339)

В связи с описанным порядком установления требований возникает проблема
отношения к требованиям, которые уже являются установленными, т.е.
подтвержденными решением суда, вступившим в законную силу.

Из анализа норм ст. 71 Закона следует, что суд должен рассматривать и
установленные требования, т.е. и в отношении таких требований могут быть
заявлены возражения. В результате фактически создаются условия для
пересмотра судебных решений, что не соответствует целям и смыслу Закона
о банкротстве. Во избежание такого толкования представляется необходимым
учесть общую норму ч. 2 п. 10 ст. 16 Закона, в соответствии с которой
разногласия по требованиям кредиторов и уполномоченных органов,
подтвержденным вступившим в законную силу решением суда в части их
состава и размера, не подлежат рассмотрению арбитражным судом, а
заявления о таких разногласиях подлежат возвращению без рассмотрения за
исключением разногласий, связанных с исполнением судебных актов либо их
пересмотром.

Представляется целесообразным внесение в реестр требований,
подтвержденных решением суда (являющихся установленными) на основании
заявления кредитора, без дополнительной проверки его обоснованности.

16. Обжалование определений суда по результатам рассмотрения требований

Определения суда, вынесенные по результатам установления требований, в
настоящее время могут быть обжалованы. Закон 1998 г. такой возможности
не предусматривал, что вызвало множество как практических, так и
теоретических проблем.

В практике арбитражных судов встречались случаи, когда определения об
установлении требований обжаловались,*(340) однако 6 августа 1999 г. в
информационном письме N 43 Президиум ВАС РФ указал на недопустимость
обжалования данных определений, после чего суды стали отказывать
кредиторам в возможности оспорить определение.*(341)

Следует отметить, что многие ученые предлагали внести соответствующие
изменения в Закон, поскольку определение об установлении требования –
одно из самых важных определений конкурсного процесса; невозможность его
обжалования нарушала права кредиторов.*(342)

Кроме того, в качестве обоснования возможности обжалования определений
можно было привести положения ст. 2, 15, 17, 18, 21, 45, 46, 55, 56
Конституции РФ; ст. 8, 29 Всеобщей Декларации прав человека от 8 декабря
1948 г.;*(343) ст. 2 Международного пакта о гражданских и политических
правах от 19 декабря 1966 г.;*(344) ст. 6 Конвенции о защите прав
человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.;*(345) постановление КС
РФ от 3 февраля 1998 г. N 5-П.*(346)

Однако такую позицию разделяли не все ученые. В.В. Витрянский отмечал,
что “безграничное расширение круга определений арбитражного суда,
выносимых в рамках дела о банкротстве, которые подлежат обжалованию,
недопустимо, поскольку это может привести к ущемлению прав всех лиц,
участвующих в деле, в конце концов – к невозможности завершения
разбирательства по делу” – выход из сложившейся ситуации может быть
найден путем установления в Законе о банкротстве специального порядка
обжалования таких определений, например, “можно было бы предусмотреть,
что указанные судебные акты выносятся судьями арбитражных судов
единолично, а жалобы на них рассматриваются коллегиальным составом суда,
либо допустить общий порядок обжалования, ограничив его апелляционной
инстанцией”.*(347)

Конституционный Суд РФ постановлением N 4-П от 12 марта 2001 г. признал
не соответствующей Конституции РФ невозможность обжалования определений,
касающихся установления требований.

Закон 2002 г. указанную позицию КС РФ воспринял, однако не установил
особый порядок обжалования определений, указав, что они могут быть
обжалованы в порядке, установленном АПК РФ.

Поскольку определение о внесении требования в реестр либо об отказе во
включение его в реестр вступает в силу немедленно, то его обжалование не
препятствует осуществлению мероприятий конкурса. Тем не менее на
практике возникают серьезные проблемы, связанные с тем, что кредиторы,
чьи требования были незаконно отклонены, а затем подтверждены
постановлением вышестоящей инстанции, заявляют о признании
недействительными решений собраний, проведенных без участия этого
кредитора. В некоторых случаях суды такие требования удовлетворяют, что
крайне негативно сказывается на стабильности конкурсного процесса и
положении иных кредиторов (а в некоторых случаях – и добросовестных
приобретателей имущества). Представляется необходимым закрепить в Законе
положение, в соответствии с которым действительность решений собраний не
зависит от признания вышестоящей инстанцией обоснованным либо
необоснованным требования кредитора.

17. Повторное заявление требований кредитором

Еще одна проблема, возникающая на практике в связи с установлением
требований, состоит в ответе на вопрос о возможности повторного
заявления требований одним и тем же кредитором на разных (либо даже на
одной) стадиях процесса.

Так, при рассмотрении судом одного из дел о банкротстве выяснилось, что
заявленное кредитором требование было отклонено управляющим, после чего
через 3 месяца то же требование было признано обоснованным арбитражным
судом.

На наш взгляд, ни Закон 1998 г., ни ныне действующий Закон не содержат
механизмов, препятствующих неоднократному заявлению требований (нет
таких механизмов и в Законах государств СНГ и Балтии). Более того,
некоторые требования могут увеличиваться в размере, что потребует
заявления их для целей установления по прошествии определенного времени.
Это касается требований в части уплаты процентов за пользование чужими
денежными средствами; сумм финансовых санкций (когда они начисляются);
процентов по ставке рефинансирования (когда суммы финансовых санкций
перестают начисляться). С начислением процента по ставке
рефинансирования связана еще одна проблема: Закон не отвечает на вопрос
о применяемой ставке, если кредитор является иностранным лицом (по
общему правилу учитывается ставка, существующая в месте нахождения
кредитора). В связи с этим в Законе о банкротстве целесообразно
установить, что применяется ставка рефинансирования, существующая в
месте нахождения должника.

Таким образом, повторное заявление одного и того же требования в
принципе возможно, однако с практической точки зрения это не всегда
целесообразно, т.к. может затруднить работу управляющих и судов. Поэтому
представляется необходимым создать в Законе механизмы, препятствующие
повторному заявлению требований, отклоненных арбитражным судом (если
речь идет об идентичном требовании).

Для сравнения. Следует отметить, что положения о проверке обоснованности
предъявляемых требований характерны для всех законодательных актов
государств СНГ и Балтии. Так, например, Закон Азербайджана посвящает
регулированию этого вопроса гл. IX, состоящую из 5 статей, которая
называется “Выдвижение долговых требований”. Долговые требования (в том
числе текущие, т.е. возникшие в ходе процедур банкротства) утверждаются
управляющим (ему предоставляется 30 дней на решение этого вопроса); при
несогласии кредитор может обращаться в суд. Подобный порядок установлен
ст. 54 Закона Узбекистана.

Иначе вопрос об установлении требований решает Закон Эстонии, содержащий
механизм защиты требований, суть которого в том, что требование
кредитора рассматривается собранием кредиторов. На этом собрании
признаются защищенными (установленными) требования, по которым ни
управляющий, ни кто-либо из кредиторов не заявил возражений. Если
возражения были, то решение о признании требования принимает суд.

Многие законодательные акты допускают обжалование определений, выносимых
по результатам рассмотрения требований. Так, Закон Эстонии в п. 5 ст. 2
устанавливает возможность подачи частной жалобы, не приостанавливающей
исполнение определения; при этом определение, вынесенное по результатам
рассмотрения частной жалобы, обжалованию не подлежит.

18. Действительные и недействительные кредиторы

Следующая классификация кредиторов может быть проведена по критерию
наступления срока исполнения должником требований кредитора. Исходя из
этого кредиторов можно разделить на действительных и недействительных.
Недействительные кредиторы – особая категория кредиторов, с которой
связано немало проблем. Это кредиторы с требованиями, срок исполнения
которых на момент принятия арбитражным судом заявления о банкротстве
должника (либо на момент проведения определенной процедуры) еще не
наступил.

Безусловно, недействительные кредиторы не могут инициировать конкурсный
процесс, поскольку для этого необходимо не только наступление срока
исполнения обязательств должником, но и чтобы после этого момента прошло
более 3 месяцев. Но недействительный кредитор не менее других
заинтересован в судьбе должника. В качестве примера приведем следующую
ситуацию.

У должника есть пять действительных кредиторов с установленными
требованиями в размере 3000 минимальных размеров оплаты труда и один
недействительный кредитор – АО “К” с требованиями в размере 10 000 МРОТ.
При этом срок исполнения требований АО “К” наступит через год после
возбуждения конкурсного процесса. Должен ли такой кредитор быть
уведомлен о возбуждении против должника производства по делу о
банкротстве?

Закон 1998 г. на этот вопрос не отвечал, однако в настоящее время
сообщение о конкурсе публикуется, т.е. информацию о начале конкурсного
процесса получат все кредиторы. Может ли недействительный кредитор
предъявить требование должнику и претендовать на внесение в реестр и
участие в собраниях? Исходя из соображений логики и отсутствия прямых
запретов, арбитражные управляющие иногда вносят недействительные
требования в реестр и предоставляют таким кредиторам право голоса на
собраниях. Однако, исходя из смысла Закона, правом голоса обладают
конкурсные кредиторы с установленными требованиями, т.е. кредиторы
действительные. Таковыми кредиторы с недействительными требованиями
становятся, во-первых, по наступлении срока исполнения обязательства,
во-вторых, при введении конкурсного производства (одно из последствий
которого – наступление сроков исполнения всех обязательств).

Следовательно, только действительные кредиторы имеют право участвовать
во всех мероприятиях конкурса. Это ставит недействительных кредиторов в
крайне невыгодное и незащищенное положение. Во-первых, такие кредиторы
не могут голосовать на собраниях, т.е. их мнение не повлияет на судьбу
должника, в которой они, безусловно, заинтересованы (например,
действительные кредиторы голосуют за введение внешнего управления, в то
время как недействительный понимает, что цели внешнего управления
недостижимы либо перестанут быть достижимыми с момента наступления срока
исполнения его требования).

Во-вторых, недействительные кредиторы не могут претендовать на
удовлетворение своих требований, если к удовлетворению требований
кредиторов приступил внешний управляющий. Такое возможно в соответствии
с планом внешнего управления, если средств должника достаточно для
удовлетворения всех требований. Однако при этом учитываются только
действительные требования. Конечно, в идеале (в соответствии с Законом)
предполагается, что к расчетам с кредиторами управляющий переходит, если
должник восстановил свою платежеспособность, т.е. сможет нормально
функционировать и удовлетворять требования кредиторов по мере
наступления сроков их исполнения. Однако, за отсутствием четких указаний
Закона на этот счет, на практике нередки ситуации, когда внешний
управляющий с согласия собрания кредиторов (в котором недействительные
кредиторы не участвуют) реализует все (либо практически все) имущество
должника и расплачивается с имеющимися кредиторами. После этого либо
должник какое-то время пытается функционировать, либо сразу признается
банкротом; срок исполнения требования недействительного кредитора
считается наступившим (с момента вынесения судом решения о банкротстве
должника), но имущества у должника уже нет.

Представляется необходимым создать механизмы защиты интересов
недействительных кредиторов. Это можно сделать либо путем закрепления их
участия во всех собраниях кредиторов (конечно, рассматриваемое
обязательство может по каким-либо основаниям прекратиться и до
наступления срока его исполнения, но в этом случае прекратится и участие
кредитора в собрании), либо путем предоставления им права участвовать в
определенных собраниях (например, при утверждении плана внешнего
управления, при даче согласия на реализацию имущества в течение внешнего
управления, и т.п.).

Для сравнения. Большинство законодательных актов государств СНГ и Балтии
не уделяют должного внимания проблеме защиты недействительных
кредиторов. Определенные шаги в этом направлении сделаны в Азербайджане
и Эстонии.

Так, пп. 2 п. 2 ст. 4 Закона Азербайджана обязывает должника при подаче
заявления о своем банкротстве указать сведения не только обо всех
действительных кредиторах, но и о тех, срок исполнения требований
которых истекает в течение одного года после подачи заявления.

Более интересно вопрос защиты недействительных кредиторов решается в
Эстонии. Разрешая применение зачета встречных однородных требований (в
целях прекращения обязательств) кредитором до момента объявления
банкротства, ст. 68 Закона Эстонии специально устанавливает, что “в
производстве по делу о банкротстве допускается зачет также таких
требований, срок исполнения либо отлагательное условие которых еще не
наступили”. Интересно, что зачет ограничивается для кредиторов,
получивших требование к должнику в результате цессии: в силу п. 4 ст. 68
Закона Эстонии “требование к должнику, возникшее путем уступки
требования в течение 3 месяцев до возбуждения или в процессе
производства по делу о банкротстве, не может быть зачтено в счет
требования, имевшегося у должника к кредитору до его уступки. Это
положение применяется также в случае, если уступка требования к должнику
состоялась ранее указанного срока, но в течение последних трех лет до
возбуждения производства по делу о банкротстве, если в то время должник
был несостоятельным”. Допустимость зачета требований вообще и требований
недействительных в частности говорит о сильной прокредиторской
направленности эстонского конкурсного права.

19. Текущие требования

Проблема правового положения недействительных кредиторов имеет еще один
аспект. Если срок исполнения обязательства должника перед таким
кредитором приходится на период после введения определенной процедуры,
то по наступлении срока кредиторы становятся текущими, вследствие чего
получают значительные льготы – их требования должны удовлетворяться во
внеочередном порядке по мере возникновения. В результате бывшие
недействительными кредиторы оказываются в гораздо более выгодном
положении, чем те, срок исполнения требований которых наступил до
введения процедуры, например, внешнего управления. Правда, следует
отметить, что не всегда требования, срок исполнения которых приходится
на период внешнего управления, подлежат исполнению в течение внешнего
управления – это происходит, только если внешний управляющий не
отказался от соответствующих сделок согласно нормам ст. 102 Закона
(подробнее все эти вопросы будут рассмотрены в рамках темы о внешнем
управлении).

Таким образом, недействительные кредиторы, с одной стороны, оказываются
в незащищенном положении, с другой – при наступлении срока исполнения
обязательства во время какой-либо процедуры – в положении лучшем, чем
кредиторы действительные. Более того, среди недействительных кредиторов
можно выделить одну очень интересную категорию. Это кредиторы по
обязательствам с неопределенным сроком исполнения (например, по
обязательствам до востребования). В этом случае именно кредитор сможет
решать, на каком этапе сделать требование действительным, т.е. вступить
в конкурсный процесс. В ряде случаев это бывает период внешнего
управления, поскольку при этом у кредитора появляется шанс получить
исполнение преимущественно перед другими кредиторами, не дожидаясь
окончания моратория (кредитор получит статус текущего).

Рассмотрим понятие текущего требования (соответственно, текущего
кредитора) подробнее. Ученые отмечают, что проблема отнесения требований
к категории текущих является в настоящее время очень острой.*(348)

Закон 2002 г., в отличие от Закона 1998 г., посвящает регламентации
статуса таких кредиторов целую статью (ст. 5), которая называется
“Текущие платежи”. Ее анализ позволяет сделать вывод о наличии двух
категорий текущих требований (как по обязательствам, так и по
обязательным платежам):

– требования, возникшие после принятия заявления о банкротстве должника
– если речь идет о договорных требованиях, то, как видим, контрагенты
вступали в отношения с должником, находящимся в процессе производства по
делу о несостоятельности (банкротстве), что само по себе объясняет
необходимость предоставления для них льготного режима (иначе в отношения
с должником ни один контрагент не вступит);