Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. 1980 - Очерк развития науки советского уголовного процесса (книга)

Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. 1980 – Очерк развития науки
советского уголовного процесса

ПРЕДИСЛОВИЕ

История развития Советского государства–это и история совершенствования
его правовой основы, укрепления законности, социалистического
правопорядка. Неизмеримо возросло их значение в условиях развитого
социализма, что особенно ярко выражено в Конституции СССР 1977 г. Без
социалистической законности и правопорядка, говорил товарищ Л. И.
Брежнев, “немыслимы социалистический образ жизни, социалистическая
демократия” 1. В их становлении и постоянном совершенствовании
существенная роль принадлежит советской уголовно-процессуальной науке.

Развитие науки советского уголовного процесса не всегда шло гладко, были
трудности и ошибки, но, отражая особенности различных периодов жизни
государства и общества, оно всегда исходило из задачи дальнейшего
укрепления законности и правопорядка; его основными тенденциями были:
расширение демократической, гуманистической сущности советского
уголовного процесса; обеспечение законности в уголовно-процессуальной
деятельности; совершенствование организации судопроизводства, повышение
эффективности процессуальных средств решения задач социалистического
правосудия. Все это содействовало борьбе с преступностью, охране прав и
законных интересов советских граждан.

Для науки советского уголовного процесса, основанной на
марксистско-ленинском учении, характерно использование достижений всей
советской правовой науки, а также философии, социологии, научного
коммунизма, политической экономии, психологии и других наук.

Неоценимое значение для процессуальной науки имеют

‘ Брежнев Л. И. Во имя счастья советских людей. Речь на

•встрече с избирателями Бауманского избирательного округа г. Москвы

-2 марта 1979 г. М., 1979, с. 5.

ленинские идеи о советском праве и законности, воплощенные в
законодательстве, правовой теории и практике. Развитие общественных
наук, в том числе процессуальной науки, постоянно определялось решениями
съездов Коммунистической партии Советского Союза, постановлениями ЦК
КПСС2.

Первостепенное значение для развития правовой науки имеют положения
Конституции СССР 1977 г. Конституция предусматривает, что “в
соответствии с потребностями общества государство обеспечивает
планомерное развитие науки… организует внедрение результатов научных
исследований в народное хозяйство и другие сферы жизни” (ст. 26).
Впервые науке придается такое конституционное значение, что весьма
повышает ее социальную ценность.

Используя опыт своего исторического развития, исходя из принципиальных
положений новой Советской Конституции, уголовно-процессуальная наука
обращается к разработке наиболее актуальных проблем: повышение
эффективности судопроизводства; изучение и предотвращение судебных
ошибок; совершенствование гарантий правосудия, установления истины по
уголовному делу, прав и законных интересов личности в уголовном
судопроизводстве; внедрение достижений научно-технического прогресса в
уголовный процесс; сравнительное исследование уголовного процесса
социалистических стран; критика реакционной направленности
судопроизводства в капиталистических странах.

Наука советского уголовного процесса уже имеет опыт анализа своего
исторического развития. Ее сорокалетний путь исследован в монографии Н.
Н. Полянского3. Возникновение основных институтов советского уголовного
процесса, развитие уголовно-процессуальной науки проанализиро-

2 См.: постановление ЦК КПСС “О мерах по дальнейшему развитию
юридической науки и улучшению юридического образования в
стране”.–Коммунист, 1964, № 12; постановление ЦК КПСС “О мерах по
дальнейшему развитию общественных наук и повышению их роли в
коммунистическом строительстве”.–Коммунист, 1967, № 13; постановление ЦК
КПСС “О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной
работы”.– Коммунист, 1979, № 7; постановление ЦК КПСС “Об улучшении
работы по охране правопорядка и усилении борьбы с
правонарушителями”.–Коммунист, 1979, № 14; постановление ЦК КПСС и
Совета Министров СССР “О дальнейшем развитии высшей школы и повышении
качества подготовки специалистов”.– Коммунист, 1979, № 11.

3 См. Полянский Н. Н. Очерк развития советской науки уголовного
процесса. М., 1960.

ваны М. С. Строговичем в фундаментальном исследовании “Курс советского
уголовного процесса” и других его работах4. Ряд важных проблем развития
уголовного судопроизводства был поднят Н. Р. Мироновым5. Вопросы
развития советской судебной системы, органов расследования и
прокуратуры, роль в этом правовой науки рассмотрены в работах,
посвященных правоохранительным органам6. Институтом государства и права
Академии наук СССР подготовлена и опубликована работа по истории
юридических научных учреждений в СССР. В ней рассмотрены некоторые
проблемы развития процессуальной науки7. История
уголовно-про-цессуальной мысли освещалась в учебниках по уголовному
процессу, монографиях, в отдельных научных статьях8.

Годы после опубликования монографии Н. Н. Полянского (1960)
ознаменовались дальнейшим развитием уголовно-

4 См. Строгович М. С, Курс советского уголовного процесса. М., 1968, т.
1; М., 1970, т. 2; он же. Тенденции развития уголовно-процес-суального
законодательства.– В кн.: Советский уголовно-процессуальный закон и
проблемы его эффективности. М., 1979, с. 57–71.

6 См. Миронов Н. Р. Укрепление законности и правопорядка в общенародном
государстве–программная задача партии. М., 1964, с. 7–45.

6 См. Кожевников М. В. История советского суда. 1917–1956 гг. М., 1957;
Горский Г. Ф. Научные основы организации и деятельности следственного
аппарата в СССР. Воронеж, 1970, гл. 1, § 1. История создания,
организации и деятельности следственного аппарата в СССР, с. 9–43; На
‘.”‘•раже советских законов. К 50-летию советской ппокурату-pi>i/ Гл.
ред. Р. А. Руденко. М., 1972; Верховный Суд СССР/род ред. Л. Н.
Смирнова, В. В. Куликова, Б. С. .Никифорова. М., 1974; Суд в СССР/Ред.
кол.: Л. Н. Смирнов, А. Я. Сухарев, В. В. Куликов и др. М., 1977.

7 См. Очерки по истории юридических научных учреждений в СССР/ Отв. ред.
В. М. Курицын, А. Ф. Шсбанов. М., 1976.

8 См. Элькинд П. С. Уголовно-процессуальное право.–В кн.:

40 лет советского права. Л., 1957, т. 2; Ч ельцов М. А. Советский
уголовный процесс. М., 1962, с. 36–42; Рахунов Р. Д. Общие тенденции
развития советского уголовно-процессуального права.– Вопросы борьбы с
преступностью, 1967, вып. 6; Перлов И. Д. Исследования в области
уголовного процесса.–Сов. государство и право, 1967, № 8; Теребило в В.
XXV съезд КПСС и задачи органов юстиции и судов.– Соц. законность, 1976,
№ 6; Руденко Р. А. Великий Октябрь и социалистическая законность.–Соц.
законность, 1977, № 10; Смирнов Л. И. Великий Октябрь и советское
правосудие.–Сов. юстиция, 1977, № 12;

Кобликов А. С. Законность – конституционный принцип советского
уголовного судопроизводства. М., 1979, Разд. 3. Создание и развитие
действующего уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и
союзных республик, с. 92–127.

процессуальной науки. Этому способствовала проведенная в 1958–1961 гг.
кодификация процессуального законодательства, принятие Основ уголовного
судопроизводства Союза ССР и союзных республик (1958) 9,
Уголовно-процессуаль-ного кодекса РСФСР (1960) 10, а также УПК других
союзных республик.

Уголовно-процессуальная наука обогатилась крупными исследованиями,
многочисленными научными статьями; в процессуальной теории появились
новые идеи и направления.

Авторы настоящей работы взяли на себя труд проанализировать развитие
уголовно-процессуальной науки за годы после принятия Основ. Причем свою
главную задачу они видели не в описании истории уголовного
судопроизводства и процессуальной науки, а в анализе основных проблем,
относящихся к уголовно-процессуальной теории, влиявших на
совершенствование судопроизводства, а также вопросов, которые в разные
периоды приобретали в юридической литературе особенно дискуссионный
характер. Их разрешение, а также бесспорность некоторых из них сейчас не
исключают необходимости их исторического анализа, поскольку непрерывный
рост потока научной информации настоятельно требует правильного
определения направлений научного поиска с учетом пройденного наукой
пути.

Монография не претендует на исчерпывающий анализ всех проблем,
возникавших в уголовно-процессуальной теории, ибо это невозможно сделать
в одной работе. По той же причине авторы не смогли изложить содержания
или упомянуть названия всех опубликованных работ и проведенных
исследований по уголовному процессу п. В некоторых случаях авторы
считали необходимым высказать свои соображения по отдельным проблемам
процессуальной теории, однако это не всегда требовалось, поскольку
рассмотрение различных позиций по тем или иным дискуссионным проблемам в
достаточной мере характеризовало их решение в процессуальной науке.
Авторы исходили также из того, что содержанием данной работы должно быть
объективное изложение развития процессуальной теории, а не обоснование
научной концепции самих авторов по тем или иным вопросам.

9 В дальнейшем – Основы.

10 В дальнейшем – УПК.

u О диссертациях по уголовному процессу, защищенных до 1964 г.”. см.:
Библиографический справочник диссертаций/Под общ. ред,-В. М.
Чхиквадзе. Душанбе, 1965, с. 245–277.

ГЛАВА!/

ОСНОВНЫЕ ПЕРИОДЫ И ТЕНДЕНЦИИ

РАЗВИТИЯ НАУКИ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

§ 1. Периодизация развития науки советского уголовного процесса .
.

Важнейшие периоды развития науки советского уголовного процесса
соответствуют основным этапам развития Советского социалистического
государства и советского уголовного процесса как одной из форм
правоприменительной деятельности государства1.

Первый этап характеризовался созданием социалистической законности в
условиях образования и укрепления новой социалистической формации. Этот
этап, завершившийся полной победой социализма в нашей стране, в области
уго-‘ ловно-процессуальной политики знаменуется прежде всего созданием и
совершенствованием самой системы правоохранительных органов. В этот
период сложилась советская судебная система, была создана советская
прокуратура, четко определен круг органов дознания и предварительного
следствия, установлена их компетенция, выработаны и нормативно
закреплены основные принципы советского уголовного процесса,
осуществлена кодификация советского уголов-но-процессуального
законодательства.

Громадное значение для развития ” уголовно-процессу-ального
законодательства имело то обстоятельство, что оно создавалось не
только в соответствии с указаниями В. И. Ленина, но и при его личном
участии. В. И. Ленин в своих трудах четко и глубоко обосновал такое
важнейшее для развития советского уголовного процессуального
законодательства положение, как необходимость слома буржуаз-

1 Об этапах развития Советского государства см.: История
Коммунистической партии Советского Союза. М., 1977, с. 435, 598.

но-помещичьей системы юстиции. Им разработаны основные демократические
начала социалистического судопроизводства: гласность, широкое
привлечение общественности к отправлению правосудия, строжайшее
соблюдение социалистической законности и др. Н. В. Крыленко писал:
“Владимир Ильич дал подробно разработанную, целостную, стройную теорию
уголовной политики во всех ее областях, вплоть до практических деталей,
стройно увязанную,–и в этом ее основная ценность,– с общими принципами
марксистской философии в ее наиболее труднейших областях, в-наиболее
сложных философских проблемах”2.

Значение работ В. И. Ленина для развития науки уголовного процесса
исследовано в монографиях Н. С. Алексеева и В. 3. Лукашевича, И.
Стерника3, в многочисленных научных статьях, посвященных ленинским идеям
укрепления законности в уголовном судопроизводстве4.

Разработка и развитие системы уголовного судопроизводства первого в
истории человечества социалистического государства продолжались в трудах
видных общественных и политических деятелей, сподвижников В. И. Ленина:

^Крыленко И. В. Ленин о суде и уголовной политике. М., 1934, с. 9.

3 См. Алексеев Н. С., Лукашевич В. 3. Ленинские идеи в советском
уголовном судопроизводстве. Возбуждение уголовного дела и
предварительное расследование. Л., 1970; они же. Претворение ленинских
идей в советском уголовном судопроизводстве. Стадия судебного
разбирательства. Л., 1979. (Рец.: Раджабов С. А., Франк Л. В., Яковлев
Я. М.–Сов. государство и право, 1970, № 9; Дулов А., Мартйно-вич И.,
Матвиенко Е.–Соц. законность, 1970, № 9; Кобликов А.–Сов. юстиция, 1970,
№ 14; Сташис В. В., Грошевой Ю. М., Альперт С. А., Саркисянц Г. П.,
Стерник И. Б.–Сов. государство и право, 1980, № 2;

Мартиновнч 1’!., Матвиенко Е.–Соц. законность, 1979, № 12). Стер-ник И.
Ленинский опыт использования нрава и интересах революции. Ташкент, 1979.

4 См. Галкин Б. А. Вопросы суда и уголовного процесса в работах В. И.
Ленина.–Учен. зап./ВЮЗИ, 1958, вып. 6; Ривлин А. Л. Учение В. И. Ленина
о суде и правосудии.–Радянске право, 1960, № 2;

Добровольская Т. Н. Ленинские принципы организации и деятельности
органов советского правосудия.–Сов. государство и право, 1962, № 10;
Шляпочников А. С.–В. И. Ленин об укреплении социалистической законности
и правопорядка.–Сов. государство и право, 1966, № 1; Пашкевич П. Ф.
Ленинские принципы правосудия.–В кн.: Роль В. И. Ленина в становлении и
развитии советского законодательства. М., 1969; Горкин А. Ленинские
принципы организации и деятельности советского суда.–Соц. законность,
1972, № 4; Лубшев Ю. Ленинские идеи в уголовном судопроизводстве.–Сов.
юстиция, 1977, № 8.

А. В. Луначарского, П. И. Стучки, Д. И. Курского, Н. В. Крыленко и др.5
Поиски новых форм социалистического судопроизводства были сопряжены с
немалыми трудностями, не всегда эти поиски были удачными, но неуклонно
пробивала себе дорогу генеральная линия на создание системы,
обеспечивающей выполнение задач социалистической законности,
осуществление правосудия на подлинно демократических началах в интересах
всего народа.

К этому периоду относятся знаменитые декреты о суде (1917–1918),
определившие начала социалистического правосудия. 25 мая 1922 г. был
принят первый советский уголов-но-процессуальный кодекс (УПК РСФСР),
систематизировавший и детально регламентировавший порядок
судопроизводства. 15 февраля 1923 г. была принята новая редакция этого
кодекса, действовавшего затем на протяжении почти четырех десятилетии.
Наконец, 31 октября 1924 г., в связи с образованием СССР (1922) и
принятием Конституции СССР (29 октября 1924 г.) были разработаны и
утверждены Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных
республик, установившие общие принципы уголовного процесса в масштабе
Союза ССР.

В это же время были предприняты первые шаги в направлении научного
обобщения государственно-правовой деятельности в области уголовного
судопроизводства. Это исследования А. Я. Вышинского, Н. Н. Полянского,
М. А. Чель-цова-Бебутова, М. С. Строговича6. Несмотря на отдельные
ошибочные положения, содержавшиеся в их работах и подвергнутые критике в
советской печати, в целом это были первые марксистские учебники
уголовного процесса7. Таким образом, уже конец 20-х гг. характеризуется
наличием сложившейся в основном науки советского уголовного процесса.
Большое значение для развития науки советского уголовного
судопроизводства имело постановление ЦИК и СНК СССР от 25 июня 1932 г.
“О революционной законности”,

5 См. Полянский Н. Н. Очерк развития советской науки уголовного
процесса. М., 1960, с. 12–20; Строгович М. С. У истоков советской
юридической науки.–Соц. законность, 1967, № 10.

6 См. Вышинский А. Я. Курс уголовного процесса. М., 1927; Полянский Н.
Н. Очерки общей теории уголовного процесса. М.,’1927;

Чел ь ц о в-Б с б у то в М. А. Советский уголовный процесс. М., 1928,
вып. 1; М., 1929, вып. 2; Строгович М. С. Учебник уголовного процес-‘
са.М.,1931. ”

7 См. Полянский Н. Н. Очерк развития советской науки уголовного
процесса, с. 43–47.

подчеркнувшее значение революционной законности как одного из важнейших
средств укрепления пролетарской диктатуры, защиты интересов рабочих и
трудящихся крестьян и борьбы с классовыми врагами трудящихся
(кулачеством, перекупщиками-спекулянтами, буржуазными вредителями и их
контрреволюционной политической агентурой) и потребовавшее устранения
нарушений социалистической законности. Перед наукой советского
уголовного процесса была поставлена задача повышения наступательной
активности в борьбе с преступностью всяческого рода при укреплении
гарантий прав личности.

Конституция СССР 1936 г., законодательно закрепив экономические,
политические и культурные завоевания социалистического общества, возвела
в ранг конституционных основные демократические принципы уже
сложившегося советского уголовного процесса: гласность судебного
разбирательства, обеспечение обвиняемому права на защиту, независимость
судей и подчинение их только закону и др. Принятый на основе Конституции
Закон о судоустройстве СССР, Союзных и автономных республик (1938) не
только определил решение основных вопросов организации и деятельности
советского суда как важнейшего звена в системе правоохранительных
органов, но и в конечном счете закрепил все важнейшие принципы
процессуальной деятельности органов дознания, следствия, прокуратуры и
суда. •

Второй этап в жизни нашей страны знаменуется дальнейшим развитием
экономики, культуры и науки, упрочением уже победившего социализма.
Преобразование экономики и социальной структуры советского общества,
построение основ социализма к середине 30-х гг., закрепленное в
Конституции СССР 1936 г., выдвинули на первый план задачи приведения
социалистического права в соответствие с изменившимся экономическим
базисом, дальнейшего развития юридической науки в целом и отраслевых
наук8. В области уголовно-процессуальной политики этот период
характеризуется не только дальнейшим совершенствованием организационных
форм деятельности советских правоохранительных органов, но и активным
развитием науки советского уголовного процесса – прежде всего
применительно к проблемам доказательственного права. Выходят в свет
монографии

8 См. Очерки по истории юридических научных учреждений в СССР/ Под ред.
В. М. Курицына и А. Ф. Шебанова. М., 1976, с. 7,

А. Я. Вышинского “Теория доказательств” (1941), М. С. Строговича
“Учение о материальной истине в уголовном процессе” (1947),
“Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном
процессе” (1955) и ряд других работ.

В этот период перед наукой советского уголовного процесса встали задачи
по дальнейшему обобщению накопленного опыта, углубленной разработке
отдельных институтов советского уголовно-процессуального права. Прежде
всего научные изыскания ведутся в направлениях, указанных требованиями
Конституции победившего социализма. Усиливается внимание к
воспитательной функции суда. Дальнейшую разработку получает вопрос о
принципах советского уголовного процесса. Предпринимается попытка
создания единого союзного уголовно-процессуального кодекса.

Нападение фашистских захватчиков и условия тяжелой борьбы советского
народа за свою независимость поставили на повестку дня перед советской
юстицией и ее наукой новые вопросы, и прежде всего использование
механизма уголовного судопроизводства в целях повышения
обороноспособности страны. Разгром германского фашизма и кризис мировой
империалистической системы, вызванный образованием ряда новых
социалистических стран, потребовали соответственно разработки вопросов
об ответственности военных преступников, а также углубленного внимания к
проблемам государственно-правового строительства в социалистических
странах9.

XXI съезд КПСС (1959), подводя итоги побед партии и советского народа за
весь период после Октября, констатировал полную, окончательную победу
социализма в СССР и начало периода развернутого строительства
коммунистического общества. Этот же съезд среди основных задач
совет-•ского народа в период развернутого строительства коммунизма
отметил необходимость дальнейшего развития и совершенствования
социалистических общественных отношений, воспитания советских людей в
духе коммунизма. Новый, третий период существования науки советского
уголовного процесса, протекающий в условиях развитого со-диализма,
характеризуется особым вниманием к охране ин-

9 См. Карев Д. С. Уголовный процесс.–В кн.: Советское право •в период
Великой Отечественной войны. М., 1948, с. 156–214.

тересов личности в социалистическом обществе. Принятая на XXII съезде
КПСС (1961) новая Программа партии, подчеркнув большое значение
дальнейшего совершенствования правовых норм, обеспечения строгого
соблюдения социалистической законности, укрепления социалистического
правопорядка и поставив задачу ликвидации преступности в нашей стране,
отметила: “Социалистическая демократия в противоположность буржуазной не
только провозглашает права народа, но и гарантирует их реальное
осуществление”10 Современный этап развития советского общества
характеризуется дальнейшим укреплением и развитием социалистической
государственности, последовательным развертыванием социалистической
демократии. Это находит свое выражение и в уголовно-процессуальной
политике Советского государства.

Уже Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик
1958 г. четко закрепили линию на дальнейшее расширение и охрану прав
личности в советском уголовном процессе. Достаточно упомянуть введение
новых гарантий права обвиняемого на защиту, в частности, путем допуска
защитника в стадию предварительного расследования, определение правового
статуса таких участников процесса, как подозреваемый, потерпевший,
возложение на государственные органы обязанности не только разъяснять
участникам процесса их права, но и обеспечивать реализацию этих прав и
т. д. Принятые в 1959–1961 гг. уголовно-процессуальные кодексы союзных
республик воспроизвели и развили руководящие положения Основ уголовного
судопроизводства по поводу прав личности в уголовном процессе. Решению
всех этих вопросов способствовала уголовно-процессуальная наука.

Современное развитие науки советского уголовного процесса определяется
потребностями уголовного судопроизводства в обществе, добившемся
окончательной победы социализма и функционирующем в условиях развитого
социализма. Поэтому особое значение приобретает дальнейшая разработка
демократических основ уголовного судопроизводства, что и составляет
сейчас основное содержание уголовно-процессуальной науки.

В 1966 г. состоялось первое координационное совещание
ученых-процессуалистов, на котором были обсуждены ито-

i° Материалы XXII съезда КПСС. М., 1962, с. 330.

ги научных исследований за предшествующие 20 лет (1946– 1965) и намечены
пути дальнейшего развития уголовно-процессуальной науки. На совещании
была отмечена наибольшая ценность и перспективность следующих
направлений научных исследований: принципы советского уголовного
процесса, их система и взаимосвязь; проблема эффективности
уголовно-процессуального права, отдельных стадий и институтов; сущность
и характер уголовно-процессуальных отношений; понятие и значение
уголовно-процессуальной формы;

сущность и природа уголовно-процессуальных функций; участие
общественности в уголовном судопроизводстве;

правовой статус органа дознания, следователя, судьи, прокурора п.
• ‘

В период с 1931 по 1953 г., т. е. на протяжении более двух десятилетий,
в качестве учебников по советскому уголовному процессу издавались книги
лишь двух авторов – М. С. Строговича и М. А. Чельцова. Положение
изменилось с выходом в 1953 г. учебника “Советский уголовный процесс”
иод редакцией Д. С. Карева. В последующие годы был опубликован ряд
учебников и учебных пособий по уголовному процессу12. Заметным явлением
в истории развития науки было издание в 1958 г. М. С. Строговичем “Курса
советского уголовного процесса”, переизданного затем в двух томах. На
латышском языке в 1970’–1973 гг. был опубликован двухтомный курс
уголовного яроце са А. Лиеде.

11 См. Перлов И. Д. Исследования в области уголовного процесса.–Сов.
государство и право, 1967, № 8.

12 См. Давыдов П. М., Сидоров Д. В., Якимов П. П. Судопроизводство по
новому УПК РСФСР. Свердловск, 1962; Ч ельцов М. А. Советский уголовный
процесс. М., 1962; Уголовный процесс БССР/Под общ. ред. Д. С. Карева, Е.
А. Матвиенко. Минск, 1965; Советский уголовный процесс: Учебное пособие.
Особенная часть. Саратов, 1967; часть общая. Саратов, 1968; Уголовный
процесс РСФСР/Под ред. В. Е. Чугупова, Л. Д. Кокорева. Воронеж, 1968;
Советский уголовный процесс/Под ред. Д. С. Карева. М., 1968; Уголовный
процесс/Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969; Уголовный процесс/Отв. ред.
Н, С. Алексеев, В. 3. Лукашевич, П. С. Элькинд. М, 1972; Советский
уголовный процесс/Отв. ред. Д. С. Карев. М., 1975; Советский уголовный
процесс/Под общ. ред. Б. А. Викторова, В. Е Чугунова. Общая часть. М.,
1973; Особенная часть. М., 1976; Советский уголовный процесс/Под общ.
ред. М. И. Бажанова, Ю. М. Грошевого. Киев, 1978; Уголовный процесс
БССР/” Под ред. С. П. Бекешко, Е. А. Матвиенко. Минск, 1979; Советский
уголовный процесс/Под ред. Л. М. Карнеевой, П. А. Лупинской, И. В.
Тыри-чева. М., 1980. •

Наряду с увеличением количества учебных пособий продолжается
монографическая разработка общих вопросов теории уголовного процесса13,
исследование проблем его отдельных стадий 14.

В 1966–1967 гг. опубликована двухтомная монография “Теория доказательств
в советском уголовном процессе”, переизданная в 1973 г. Подготовлено и
опубликовано обстоятельное пособие для судей 15, изданы комментарии к
уголов-но-процессуальному закону 16.

Роль и значение отдельных юридических научных учреждений и журналов в
исследовании проблем науки советского уголовного процесса нашли
отражение в ряде специальных публикаций 17.

Положительным качеством многих научных работ является привлечение к их
созданию коллективов ученых, что позволяет добиться наибольшей
специализации и глубины в изложении проблем. Знаменательно также издание
работ по процессуальной тематике не только центральными, но и

13 См. Полянский 1-1. И. Вопросы теории советского уголовного процесса.
М., 1956; Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон. М.,
1962; Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процес-суального права.
Л., 1963; Мотовиловкер Я. О. Вопросы теории советского уголовного
процесса. Томск, 1971; Стро гович М. С., Алексеева Л. Б., Ларин А, М.
Советский уголовно-процессуальный закон 3 проблемы его эффективности.
М., 1979; Пе трухи н И. Л., Бату-р о в Г. П., М о р щ а к о в а Т. Г.
Теоретические основы эффективности правосудия. М., 1979, и др.

14 См. Ж о г и и Н. В., Ф а т к у л л и н Ф. Н. Возбуждение уголовного
дела. М., 1961; они же. Прсдкарительное следствие. М., 1965; Перлов И.
Д. Судебное разбирательство в советском уголовном процессе. М., 1956, ч.
I М., 1955, ч. 2; М„ 1957, ч. 3, 4; М., 1960, ч. 5; о н же. Кассационное
производство в советском -уголовном процессе. М., 1968, и др.

15 См. Настольная книга судьи/Под ред. А. Ф. Горкина и др. М., 1972.

16 См. Научно-практический комментарий Уголовно-процессуального кодекса
РСФСР/Под ред. Л. Н. Смирнова. 3-е изд. М., 1970; Комментарий к
Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР 1960 г./Ред. колл.:

Н. С. Алексеев и др. Л., 1962; Комментарий к Уголовно-процессуальному
кодексу Молдавской ССР/Ред. А. С. Казанир, А. И. Санталов. Кишинев,
1966; Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Белорусской ССР/Под
общ. ред. А. А. Здановича. Минск, 1973; Комментарий к
Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР/Отв. ред. А. К. Орлов. М., ,1976,
и др.

17 См. Очерки по истории научных учреждений в СССР/Под ред. В. М.
Курицына и А. Ф. Шебанова. М., 1976; Пашкевич П. Ф., Гранина А. А.
Исследования ученых института в области уголовного процесса.–Тр./ВНИИ
сов. законодательства, 1975, вып. 4, с. 186–197.

местными издательствами страны. Большое значение для постановки и
обсуждения научных проблем имеет деятельность юридических журналов
“Советское государство и право”, “Правоведение”, “Социалистическая
законность”, “Советская юстиция” и др.

§ 2. Основные тенденции развития уголовно-процессуальной политики
Советского государства

В правовой литературе под уголовной политикой в широком смысле
понимается стратегия и тактика искоренения преступности18. При этом в
качестве элементов уголовной политики рассматривается непосредственно
уголовно-право-вая, уголовно-процессуальная и исправительно-трудовая
политика. Это позволило Н. А. Стручкову выделить в системе советского
права “уголовно-правовой комплекс”, основа которого–уголовное право, и
на его фундаменте (но с собственным содержанием)
–уголовно-процессуальное и ис-правительно-трудовое право 19.

Неразрывная связь уголовно-правовой и уголовно-про-цессуальной политики
в целом не вызывает сомнения, поскольку материальное уголовное право не
может быть реализовано вне процесса, а процесс существует для правильной
реализации материального права. Однако наличие собственного содержания у
каждой отрасли права требует конкретизации содержания политики,
осуществляемой при помощи каждого конкретного вида правового
регулирования. Определения уголовно-процессуальной политики как
“основного направления всех процессуальных действий и отношений”, либо
как общей линии в использовании различных процессуальных форм и средств
в борьбе с преступностью”20 слишком общи, так как сводят ее к достижению
задач уголовного судопроизводства в целом.

В марксистско-ленинской философии под политикой в широком смысле принято
понимать общественные явления и процессы, которые в своей совокупности
образуют область политической жизни; в более узком смысле–содержание и

18 См. Гальперин И. М., Курляндский В. И. Предмет уголовной политики и
основные направления ее изучения.–- В кн.: Основные направления борьбы с
преступностью. М., 1975, с. 12.

19 См. Соц. законность, 1977, № 1, с. 93–94.

20 Гальперин И. М., Курляндский В. И. Предмет уголовной политики и
основные направления ее изучения, с. 24.

направление деятельности государств, классов, а также различных партий,
идущих в авангарде этих классов и выражающих их насущные интересы21.
Исходя из этого под уго-ловно-процессуальной политикой Советского
государства следует понимать основные направления правотворческой
деятельности государства и правоприменительной деятельности компетентных
государственных органов по борьбе с преступностью путем реализации
уголовного закона при строжайшем соблюдении социалистической законности,
а также путем выявления и устранения причин и условий, способствующих
совершению преступлений22.

Основными, наиболее характерными чертами уголовно-процессуальной
политики Советского государства являются: а) определяющее значение
руководящей роли партии в дальнейшем укреплении социалистической
законности, в том числе в области основных направлений
уголовно-процес-суальной политики; б) строжайшее соблюдение законности в
деятельности всех государственных органов, общественных организаций и
должностных лиц, осуществляющих пра-воприменительную
уголовно-процессуальную деятельность;

в) четкое определение правоприменительных органов и их компетенции; г)
широкое привлечение общественности к борьбе с уголовными
правонарушениями; д) строгое ограничение мер процессуального принуждения
рамками необходимости;

е) всемерная охрана прав и законных интересов всех участников
процессуальной деятельности; ж) выявление и устранение причин и условий,
способствующих совершению преступлений, как самостоятельная задача
уголовного судопроизводства.

Определяя характер взаимоотношений руководителей центральных
правоохранительных ведомств с соответствующими партийными органами, В.
И. Ленин отмечал, что их деятельность должна протекать “под самым
близким наблюдением и в самом непосредственном контакте” с высшими
партийными учреждениями23. Это ленинское положение распространяется на
деятельность всей системы правоохранительных органов Советского
государства. Партийный контроль и руководство проявляются не только в
определении

21 См. Марксистско-ленинская философия. М., 1976, с. 293.

22 См. Алексеев Н. С., Д а е в В. Г. Уголовно-процессуальная политиха
Советского государства на современном этапе.– Правоведение, 1977, № 5,
с. 98.

23 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 200.

,16 ‘

основ уголовно-процессуальной политики в целом, но и в конкретном
анализе деятельности правоохранительных органов, а также в решении
кардинальных вопросов комплектования кадров этих органов24.

Партия и правительство проявляют неустанную заботу о деятельности
советского правоохранительного аппарата. Пример тому–постановление ЦК
КПСС и Совета Министров СССР “О мерах по улучшению работы следственного
аппарата органов прокуратуры и охраны общественного порядка” (1965), в
котором определены основные задачи и конкретные пути совершенствования
следственной деятельности, постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР
“О мерах по улучшению работы судебных и прокурорских органов” (1970) и
“Об улучшении работы по охране правопорядка и усилении борьбы с
правонарушениями” (1979).

“…Мы” уделяли и будем впредь уделять,– говорил товарищ Л. И.
Брежнев,–постоянное внимание совершенствованию деятельности милиции,
прокуратуры, судов, органов юстиции, которые стоят на страже советской
законности, интересов советского общества, прав советских граждан.
Партия, государство высоко ценят нелегкий и почетный труд работников
этих учреждений, заботятся о том, чтобы их состав пополнялся
подготовленными, достойными кадрами”а5.

Правоприменительные органы–не пассивные передаточные звенья в процессе
претворения юридических норм в жизнь, а активные участники правового
регулирования конкретных фактических отношений. В силу этого система
уголовной юстиции, под которой понимаются государственные органы и
выполняемые ими функции, непосредственно связанные с осуществлением
правосудия по уголовным делам (выявление лица, совершившего
преступление, расследование и судебное рассмотрение дела, назначение и
исполнение наказания и т. д.), – важнейший институт не только уголовной
политики в широком смысле, но и непосредственно уголовно-процессуальной
политики. “Уголовная политика не только определяет предназначение,
содержание и форму норм права и структуру органов, но и наполняет
конкретным содержанием деятельность этой системы”,–замечает

24 См. Жилинский С. Э. Роль КПСС в укреплении законности на современном
этапе. М., 1977, с. 134–163.

25 Материалы XXV съезда КПСС. М„ 1976, с. 82.

2. Заказ 2568

В. Н. Кудрявцев26. Сама система уголовной юстиции–важнейший рычаг
осуществления уголовной политики, поскольку/ при всем значении чисто
нормативного регулирования долж’на учитываться и непосредственная
практика применения закона как источника определенных
право.полож.ений27.

К числу важных мероприятий Советского государства по совершенствованию
системы правоохранительных органов следует отнести принятие 30 ноября
1979 г. Верховным Советом СССР Закона о Верховном Суде СССР, Закона о
прокуратуре СССР, Закона об адвокатуре СССР. Отражая линию
Коммунистической ‘партии на дальнейшее развитие социалистической
демократии, усиление охраны советского правопорядка, эти законы,
принятые на основании Койститу-ции СССР, будут способствовать
дальнейшему улучшению-работы всех правоохранительных органов.

Среди мероприятий по совершенствованию судебной системы следует выделить
расширение в 1954 г. круга судебных органов, пользующихся правом
судебного надзора, что позволило усилить контроль за законностью и
обоснованностью актов судебной власти, вступивших в законную силу, более
оперативно реагировать на судебные ошибки.

В области законодательного регулирования деятельности органов
предварительного расследования можно отметить три основные тенденции: 1)
сокращение круга дел, по которым расследование ведется в форме дознания;
2) четкая регламентация полномочий органов дознания, осуществляемая на
базе уголовно-процессуального законодательства;

3) консолидация следственного аппарата.

Совершенствуя структуру и порядок деятельности правоохранительных
органов, Советское государство все больше внимания уделяет развитию форм
участия трудящихся в управлении государством. В процессе постепенного
перерастания социалистической государственности в коммунистическое
самоуправление расширение участия общественности в борьбе с
преступностью идет по двум основным направлениям: а) расширение участия
общественности в деятельности государственных органов, осуществляющих
борьбу с преступностью; б) передача органам общественной само-

26 Кудрявцев В. Н. Эффективность закона как средства осуществления
уголовной политики.–В кн.: Основные направления борьбы с преступностью.
М., 1975, с. 33.

27 См. Судебная практика в советской правовой науке. М., 1975, с. 4.

деятельности на разрешение ряда вопросов, входивших в компетенцию
государственных органов.

Если уголовная политика на современном этапе идет по пути дальнейшей
индивидуализации мер наказания, создания новых форм перевоспитания
правонарушителей (условное осуждение с обязательным привлечением к
труду, освобождение от уголовной ответственности лиц, совершивших
преступления, не представляющие большой общественной опасности, с
применением к .ним мер административной ответственности и т. д.), то для
уголовно-процессуальной политики характерны поиски оптимальных форм
судопроизводства, дальнейшая регламентация и строгое ограничение
применения мер процессуального принуждения.

Выражением уголовно-процессуальной политики Советского государства на
современном этапе являются изменения, внесенные в уголовное и
уголовно-процессуальное законодательство Указами Президиума Верховного
Совета СССР от 8 февраля 1977 г. “О внесении изменений и дополнений в
уголовное законодательство Союза ССР”, “О внесении дополнений и
изменений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных
республик”, “О порядке применения мер административного взыскания к
лицам, освобожденным от уголовной ответственности в соответствии со
статьей 43 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик”. Эти акты предусматривают возможность прекращения уголовных
дел в отношении лиц, совершивших преступления, не представляющие большой
общественной опасности, с привлечением правонарушителей к
административной ответственности. Таким образом, законодатель расширил
круг оснований к прекращению уголовных дел, и вместе с тем сузил сферу
применения уголовной репрессии28.

Одновременно законодатель ограничил и сферу применения такой меры
процессуального принуждения, как заключение под стражу, указав, что по
общему правилу данная мера пресечения может применяться лишь по делам о
преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения
свободы на срок свыше одного года. Утратила также силу рекомендация
применять как правило заклю-

28 См. Г у т к и н И. М. Дальнейшее развитие советского
уголовно-процессуального законодательства. М., 1978.

чение под стражу в качестве меру пресечения в отношении лиц, обвиняемых
в хулиганстве.

Характерной чертой уголовно-процессуальной политики на современном этапе
является также единое законодательное урегулирование наиболее важных
элементов процессуального принуждения. Так, в последние годы приняты на
уровне общесоюзных законов Положение о предварительном заключении под
стражу (1969), Положение о краткосрочном задержании лиц, подозреваемых в
совершении преступления (1976), и ряд других актов.

Громадное значение для уяснения существа уголовно-процессуальной
политики Советского государства на современном этапе имеет новая
Конституция СССР. Сохраняя преемственность идей и принципов Конституции
РСФСР 1918 г., Конституции СССР 1924 ,г. и Конституции СССР 1936 г.,
Конституция СССР 1977 г. представляет собой новую веху в развитии
советской социалистической государственности. Применительно к
уголовно-процессуальной политике Советского государства она отражает
развитие основных направлений этой политики.

Конституция СССР, ее идеи оказывают влияние на развитие юридической
науки, совершенствование всех отраслей социалистического права, в том
числе уголовно-процессуально-го права. Принципиальное значение при этом
имеют положения Конституции: 1) о дальнейшем развертывании
социалистической демократии; 2) о гуманизме советского общества;

3) об укреплении правовой основы государственной и общественной жизни,
социалистической законности и правопорядка; 4) о принципах
социалистического правосудия, основных началах организации и
деятельности суда, прокуратуры, адвокатуры, органов расследования.

Принятие новой Конституции СССР требует от науки советского уголовного
процесса дальнейшего глубокого изучения основных направлений
уголовно-процессуальной политики Советского государства, разработки ,и
.внедрения наиболее эффективных форм борьбы с преступными проявлениями,
дальнейшего совершенствования уголовного судопроизводства.

В октябре 1978 г. состоялась Всесоюзная конференция “Задачи дальнейшего
развития юридической науки в свете новой Конституции СССР, Конституций
союзных и автономных республик”, которая выработала рекомендации по ак-

туальиым направлениям развития правовой, в том числе
уголовно-процессуальной науки29. В мае 1979 г. в Ленинграде проведена
научная конференция “Укрепление законности в деятельности следователей в
свет.е Конституции СССР”30. Опубликованы первые работы по проблемам
уголовного процесса, вытекающим из положений Конституции. СССР 1977
г.3!,

29 См. Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и
правопорядка/Ред. колл. В. Н. Кудрявцев, С. В. Бородин, С. Г. Келина и
др. М., 1979; Сов. государство и право, 1978, № 9, с. 124–139.

30 См. Укрепление законности в деятельности следователей в свете
Конституции СССР/Отв. ред. А. А. Любавин. М., 1979.

31 См. Л у б ш е в Ю. Ленинские идеи о правосудии в новой Конституции
СССР.–Сов. юстиция, 1977, № 23. Савицкий В. М. Некоторые соображения о
совершенствовании судебной процедуры, вытекающие из предписаний новой
Конституции СССР.– В кн.: Развитие и совершенствование
уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979; Кокорев Л. Д. Конституция
СССР–основа развития и совершенствования уголовного
судопроизводства.–Там же; К о бликов А. С. Законность–конституционный
принцип советского уголовного судопроизводства. М., 1979; Развитие науки
и практики уголовного судопроизводства в свете требований Конституции
СССР/Отв. ред. Н. В. Жогин. М.,. 1978; Кириченко М. Г. Конституционные
основы судебной системы в СССР. М., 1979.

ГЛАВА II

ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ НАУКИ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

§ 1. Процессуальная наука о понятии и задачах советского уголовного
процесса

Сущность, понятие уголовного процесса–один из основных и дискуссионных
вопросов уголовно-процессуальной теории; он исследовался в
многочисленных работах. Несмотря на некоторые особенности в
характеристике признаков уголовного процесса, большинство авторов в
основном рассматривают его как деятельность органов расследования,
прокуратуры, суда, заключающуюся в расследовании и разрешении уголовных
дел, в раскрытии преступлений, изобличении и справедливом наказании лиц,
совершивших преступления, в предупреждении преступлений ‘.

Определяют уголовный процесс и как особый, точно регламентированный
нормами права порядок возбуждения, расследования, рассмотрения и
разрешения дел о преступлениях 2.

Анализируя сущность процесса, некоторые авторы видят ее не только в
деятельности, системе действий, но и в системе .правовых отношений ‘всех
участников судопроизводства3.

Есть мнение, что дополнять .понятие уголовного процесса указанием на
систему правовых отношений нет необходимости, поскольку правовые
отношения – признак не только уголовного процесса, но и всякой правовой
деятельности, а порядок судопроизводства, устанавливая меру возможного и

‘ См. Уголовный процесс/Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969, с. 10;

Советский уголовный процесс/Под ред. Д. С. Карева. М., 1975, с. 10;

Советский уголовный процесс/Под, ред. М. И. Бажанова, Ю. М. Гроше-вого.
Киев, 1978, с. 12.

2 См. Уголовный процесс/Отв. ред. Н. С. Алексеев, В. 3. Лукашевич, П. С.
Элькинд. М., 1972, с 10.

а См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968, т.
I, с. 34–36; Советский уголовный процесс. Общая часть/Под общ. ред. Б.
А. Викторова, В. Е. Чугунова. М., 1973, с. 5–7.

должного поведения участников процесса, образует тем самым содержание
прав и обязанностей последних4.

Сторонники включения правовых отношений в определение понятия уголовного
процесса в качестве его признака исходят из того, что характеристика
процесса только как деятельности не .раскрывает полностью его сущности,
приводит к пониманию процесса лишь как деятельности должностных лиц с
односторонними властными полномочиями, снижает роль правовых отношений в
судопроизводстве5. По данному вопросу П. С. Элькинд писала, что
“соотношение между уголовно-процессуальной деятельностью и
уголовно-процессуальными правоотношениями – это соотношение не между
существенно различными или друг друга поглощающими явлениями, а между
такими, которые, находясь в причинной, взаимообусловливаемой зависимости
и во взаимопроникновении, сохраняют по отношению друг к другу известную
самостоятельность. Вот почему интересы научного и практического
характера определяют целесообразность как взаимного, так и раздельного
их изучения”6.

Содержание, сущность и предмет советского уголовного процесса
исследованы в ряде опециально посвященных им монографий7; рассмотрены
они и в многочисленных работах по различным проблемам уголовного
процесса.

В юридической литературе приходится встречаться с отождествлением
понятий “уголовный процесс” и “уголов-но-процессуальное право”. Это
неверно и, как уже отмечалось, мешает научной разработке основных
процессуальных понятий8.

Дискуссионным является вопрос и о сущности уголовно-

4 См. Толстой Ю. К. Учение о сущности уголовно-процессуаль-ного
права.–Вести. Ленингр. ун-та, 1963, № 23. Сер. экономики, философии и
права, вып. 4, с. 171; Уголовный процесс БССР/Под ред. С. П. Бе-кешко,
Е. А. Матвиенко. Минск, 1979, с. 8–9.

5 См. Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М„
1961, с. 60; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1,
с. 38–39.

в Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права.
Л.,1963, с. 28.

7 См. Э л ь к и н л П. С. Сущность советского уголовно-процессуально-го
права. Л., 1963; Шпиле в В. Н. Содержание и формы уголовного
судопроизводства. Минск, 1974; Мотовиловкер Я. О. Предмет советского
уголовного процесса. Ярославль, 1974.

8 См. Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности, с.
36; Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском
уголовно-процессуальном праве. Л., 1976, с. 27–28.

процессуального права. Включение в него не только системы правовых норм,
но и правоотношений, правосознания идет в ущерб понятию нормативности
права. Обоснованным представляется мнение, что наряду с правом
существует ‘более широкое понятие правового регулирования, включающее в
себя не только право, но и правоотношения и ряд других правовых
явлений9.

Задачи уголовного процесса четко сформулированы в действующем
законодательстве (ст. 2 Основ, ст. 2 УПК) и достаточно полно
исследованы. Этому вопросу посвящена обстоятельная монография П. С.
Элькинд и другие рабо-

_- _ in

ты

Большинство авторов, рассматривая задачи уголовного процесса,
отождествляет категории “задачи” и “цели” процесса. Наряду с этим ряд
авторов полагает необходимым различать особый смысл каждой из этих
категорий11 и предусмотреть в законе как цели, так и задачи уголовного
судопроизводства 12. В качестве аргумента против такого предложения
указывают на то, что нет никаких законодательных и семаятитеоких
оснований для подобного деления понятий ‘3. Однако необходимо отметить,
что даже авторы, отождествляющие цели и задачи процесса, рассматривают
задачи (цели) в разных аспектах и пишут о задачах про-

9 См. Алексеев С. С. Общая теория социалистического права. Свердловск,
1966, вып. I, с. 45; Зусь Л. Б. Проблемы правового регулирования в сфере
уголовного судопроизводства. Владивосток, 1978, с. 3–12.

10 См. Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском
уголовно-процессуальном праве. Л., 1976 (Рец.: Строгович М. С.–
Правоведение, 1976, № 4; Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д.–Сов. государство и
право, 1978, № 1); Пе трухи н И. Л., Б а туров Г. П., М о р-щ а к о в а
Т. Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М., 1979, с. 48–81;
Лившиц Ю. Д. Воспитательная функция советского j уголовного
судопроизводства. Караганда, 1974. •

11 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, ” * т. I,
с. 40; Т о мин В. Т. Понятие цели советского уголовного
процесса.–Правоведение, 1969, № 4, с. 65–70; Кокорев Л. Д. Участники
правосудия по уголовным делам. Воронеж, 1971, с. 66–72; Бойков А. Д. К
изучению эффективности уголовно-процессуального закона.–В кн.:
Эффективность применения уголовного закона. М., 1973, с. 173.

12 Следует отметить, что в законодательстве четко определено соотношение
целей и задач гражданского судопроизводства (см. ст. 2 Основ
гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик).

13 См. Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском
уголовно-процессуальном праве, с. 37–38.

цесса как о его конкретных целях14. Это, в частности, и учитывают
авторы, обосновывающие необходимость разграничения понятий “задачи” и
“цели” процесса.

Дискуссионным оказался в литературе ‘вопрос о том, является ли
.реабилитация невиновного задачей уголовного про-цесса. Есть мнение, что
оправдание невиновного, исправление допущенной в этом случае ошибки
яелвзя рассматривать как задачу процесса, пстокольку это якобы ‘ведет к
ослаблению’законности, санкционированию ошибок в деятельности органов
расследования и суда15. Мнение это было подвергнуто критике16. По
данному вопросу М. С. Строгович писал, что “правильно вынесенный
оправдательный приговор укрепляет законность, возвращает человеку его
честь и достоинство и имеет большое общественное воспитательное
значение. Таким образом, цели процесса и здесь достигнуты” 17.

§ 2. Уголовно-процессуальный закон

Период после XX съезда КПСС ознаменовался в науке советского уголовного
процесса повышенным вниманием к изучению сущности
уголовно-процессуального права, к определению его места в системе
советского социалистического права, к анализу проблем процессуального
закона как формы права. Это было вызвано партийными решениями о
дальнейшем укреплении социалистической законности, развитии
демократических основ советского социалистического правосудия.
Результатом повышенного внимания к уголовно-про-цессуальному закону в
целом и к правовой норме в частности были работы о сущности
процессуального закона, о структуре и содержании правовой нормы18, о
практике приме-

14 См. Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском
уголовно-процессуальном праве, с. 39.

15 См. Я к у б М. Л. Демократические основы советского
уголовно-процессуального права. М., 1960, с. 17–18; Т о ми и В. Т.
Понятие цели советского уголовного процесса, с. 68.

16 См. Демократические основы советского социалистического
правосудия/Под ред. М. С; Строгович;!. М., 1965, с. 44–45; П е р-л о в
И. Д.– В. И. Ленин и демократические основы социалистического
правосудия.–Сов. юстиция, 1970, № 6, с. 4; Кокорев Л. Д. Участники
правосудия по уголовным делам, с. 73–75.

17 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с. 41.

18 См. Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон. М., 1962;
Мотовиловкер Я. О. Некоторые вопросы теории советского уголовного
процесса в свете нового уголовно-процессуального за-

нения и эффективности действия отдельных процессуальных норм и
уголовно-процессуального закона в целом 19.

Для определения сущности уголовно-процессуального права первостепенное
значение имеет правильное решение вопроса о предмете и методе
уголовно-процессуального регулирования. Не вызывает сомнений
рассмотрение в качестве предмета уголовно-процессуального регулирования
общественных отношений, возникающих и развивающихся в процессе
осуществления уголовного судопроизводства; что же касается
распространенного в теории признания за процедурой возбуждения,
расследования, рассмотрения и разрешения уголовных дел значения метода
регулирования20, то это требует дальнейшего обсуждения.

В общей теории права под методом правового регулирования принято
понимать специфический способ, при помощи которого государство на основе
данной совокупности правовых норм обеспечивает нужное ему поведение
людей как участников общественных отношений путем установления мер
возможного и должного поведения, т. е. путем установления прав и
обязанностей211. Сами эти права и обязанности определяются путем
дозволения, предписания или запрета того или иного поведения. При таких
обстоятельствах порядок процессуальной деятельности – это проявление
уголовно-процессуального метода регулирования вовне, его форма, а не
сам метод.

конодательства. Кемерово, 1962 [ч. I]; 1964, ч. 2; Элькинд П. С.
Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963; она же.

Применение и толкование норм уголовно-процессуального права. М., 1967; К
а м. и некая В. И. Уголовно-процессуальный закон.–В кн.: Демократические
основы советского социалистического правосудия. М., 1965; Мельников Ю.
И. Природа и содержание норм процессуального права в социалистическом
обществе. Ярославль, 1976; Пашкевич П. Ф. Уголовно-процессуальное
законодательство.–В кн.: Проблемы совершенствования советского
законодательства. М., 1977.

19 См. К а м и н с к а я В. И. Методы изучения практики применения
уголовно-процессуального закона.– Вопросы борьбы с преступностью, 1968,
вып. 7; 1969, вып. 10; Бойков А. Д. К изучению эффективности
уголовно-процессуального закона.– В кн.: Эффективность применения
уголовного закона. М., 1973; Вопросы эффективности уголовного
процес-ca/iHay4. ред. Ф. Н. Фаткуллин. Казань, 1976; Строгович М. С,
Алексеева Л. Б., Ларин А. М. Советский уголовно-процессуальный закон и
проблемы его эффективности. М., 1979.

20 См. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права,
с. 45–46; Уголовный процесс. М., 1972, с. 24.

21 См. Теория государства и права/Под ред. К. А. Мокичева. М. 1970, с.
439.

Вопрос о существе уголовно-процеосуальиото метода, о соотношении в его
содержании предписания, запрета и дозволения требует дальнейшей научной
разработки. При этом особого внимания заслуживает вопрос о связи
уголовно-процессуального метода с характером материальных
уголовно-правовых отношений как в целом, так и применительно к отдельным
составам преступлений. Общеизвестно, что уголовный процесс находится в
самой тесной связи с уголовным правом, являясь основным способом его
реализации. Однако до сих пор недостаточно изучен вопрос об обратном
воздействии уголовного процесса на материальное право. Между тем сам
порядок уголовно- процессуальной деятельности способен оказывать
воздействие на людей как участников общественных отношений, достигая тем
самым результатов, которые в настоящее время обеспечиваются путем
установления уголовного запрета. Это характерно для использования новых,
появившихся в последние годы форм участия общественности в отправлении
правосудия и борьбе с преступностью 22.

Указанное свойство уголовно-процессуального метода может иметь значение
и для решения вопроса о самом существовании отдельных уголовно-правовых
запретов, и для установления размера санкций. Характерен в этом
отношении Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. “Об
усилении ответственности за хулиганство”23, включивший в себя ряд тесно
связанных между собой уголовных и уголовно-процессуальных норм,
выражающих не только зависимость уголовного процесса от характера
преступления и размера наказания, но и обратную связь. Так, установление
относительно низких санкций за преступление, предусмотренное ч. 1 ст.
206 УК РСФСР, определяется, на наш взгляд, эффективностью самой
процедуры рассмотрения этой .категории дел, допускающей .применение в
кратчайшие сроки мер и административного, и уголовного, и обществен^.
ного воздействия. Это относится и к предусмотренной законом возможности
освобождения от уголовной ответственности лиц, совершивших
‘преступления, не лредста1вляющие

22 См. Проблемы советского социалистического государства и права в
современный период/Под ред. В. М. Чхиквадзе. М., 1969, с. 126–129;
Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон, с. 50–61.

• 2Э Ведомости Верховного Совета СССР, 1966, № 30, ст. 595.

большой общественной опасности, если будет признано, что исправление и
перевоспитание этих лиц возможно без применения уголовного наказания ?4.
Применение к таким лицам общественного воздействия или административной
ответственности позволяет сократить сферу действия уголовной .репрессии
и одновременно с упрощением, ускорением судопроизводства повысить
эффективность правоприменитель-ной деятельности.

В уголовно-процессуальной теории неоднократно обосновывалась концепция
судебного права как единой, сложной, комплексной отрасли права,
основными компонентами которой должны быть уголовное судопроизводство,
гражданское судопроизводство и судоустройство25. Одна’ко она не получила
широкой поддержки 26.

Методы гражданского процессуального и уголовно-про-цессуального
регулирования действительно имеют много сходного в силу общности
‘предмета процессуальной деятельности–установления характера
материально-правовых отношений. В то же время, несмотря на сходство
методов процессуального регулирования, процессуальные формы, применяемые
в уголовном и гражданском процессах, имеют, пожалуй, больше [различий,
определяемых ‘спецификой материально-правовых отношений. Эти различия
проявляются в соотношении прй-нципав ‘публ.ияности и диапозитивное™, в
характере процессуального принуждения и т. д.

Правосудие как особая форма государственной деятельности, свойственная
правоприменителыюму процессу в целом, не охватывает полностью
процессуальные отношения и, несмотря на наличие единых принципов
правосудия по

24 См. Указы Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1977 г. “О
внесении изменений и дополнений в уголовное законодательство Союза ССР”,
“О порядке применения мер административного взыскания к лицам,
освобожденным от уголовной ответственности в соответствии со статьей 43
Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик”, “О
внесении дополнений и изменений в Основы уголовного судопроизводства
Союза ССР и союзных республик”.– Ведомости Верховного Совета СССР, 1977,
№ 7, ст. 116–120.

25 См. Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса.
М., 1956, с. 220–234; Строгович М. С. Судебное право:

предмет, система, наука.–Сов. государство и право, 1979, № 12, с. 58–
65; Мельников А. А. Конституция СССР и проблема судебного
права.–Правоведение, 1979, № 6, с. 43–50.

26 См. Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон, с. 140–142;
Обсуждение проблемы судебного права.–Сов. государство и право, 1980, №
1, с. 140–141.

уголовным и по гражданским делам, эти виды судопроизводства существенно
различаются между собой.

В последние годы в правовой теории все чаще обосновывается концепция
единого юридического процесса, охватывающего правоприменителыную и
лравотворвдакую деятельность всех государственных и общественных
организаций27. Предлагается ‘все .процедурные .правила осуществления
полномочий государственными и общественными организациями рассматривать
с точки зрения таких общих понятий, как процессуальное право,
процессуальная деятельность, процессуальные отношения. Единым понятием
процессуальной формы сторонники этой концепции объединяют уголовный и
гражданский процессы с многочисленными и разнообразными регламентами и
правилами деятельности различных организаций, в том числе, например, с
порядком рассмотрения в учреждениях заявлений и жалоб граждан, с
процессом торговли в розничной сети и т. д.28

Концепция единого процессуального права была подвергнута критике. В
юридической литературе отмечалось, что “не всякая урегулированная правом
процедура совершения юридических действий может быть признана процессом
в том ‘опециальнозд смысле, который исторически сложился и принят в
законодательстве, на практике, в науке”, что “объединение всех видов
юридических процедур под рубрикой “процесс” приводит к обескровливанию,
выхолащиванию этого богатого и содержательного понятия”29. Отмечалось и
то, что конструкция единого процессуального права пыта-

27 См. Горшенев В. М. Методологические проблемы теории юридического
процесса в условиях развитого социализма.–В кн.: Юридические гарантии
применения права и режим социалистической законности. Ярославль, 1976,
с. 3–9; Рабинович П. М. Вопросы общей теории процессуальных норм
права.–Там же, с. 11–14; Конференция по проблемам юридического
процесса.– Сов. государство и право, 1977, № 3, с. 140–141; Юридическая
процессуальная форма: теория и практика/Под общ. ред. П. Е. Недбайло, В.
М. Горшенсва. М., 1976. В рецензии на эту книгу (В. В. Лазарев.–Сов.
государство и право, 1978, № 1, с. 149) отмечалось, что поскольку в ней
“не удалось избежать разноречивого понимания процессов, процессуальных
форм и процессуальных производств, между авторами соответствующих глав
остались неразрешенными явные и скрытые разногласия”.

28 См. Юридическая процессуальная форма: теория и практика, с. 14–15.

29 См. Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе.
М., 1971, с. 122, 123. См. также: Васильев A.M. Правовые категории и их
место среди категорий обществоведения.– Тр./^сесоюз. юрид. заоч. ин-т,
1973, т. 32, с. 183–184.

ется объединить общим понятием “совершенно различные по своему существу
явления”30, что она, безмерно расширяя понятие процессуального пра.ва,
объективно направлена на разрушение процессуального npaiaa31.

Многочисленные и разнообразные процедурные правила в деятельности
государственных и общественных организаций существенно различаются по
своим видам, целям, содержанию и основным принципам; поэтому идея их
объединения общими процессуальными понятиями и тем более единым
процессуальным правом, единым процессуальным законодательством, одной
процессуальной наукой теоретически и практически несостоятельна. Это,
разумеется, не означает, что следует отказаться от изучения процедурных
проблем в различных материальных отраслях советского права. Их решение
имеет важное значение и должно быть направлено на укрепление законности
в реализации норм ма* териального права. Научная разработка этих проблем
несомненно предполагает взаимное обогащение идеями различных правовых
наук, а также комплексное исследование некоторых общих процессуальных
вопросов, решение их с позиций общей теории права.

К числу дискуссионных проблем, возникающих при обсуждении вопроса о
значении и содержании уголовно-процессуального закона, можно отнести
проблему аналогии в применении закона. Если в отношении уголовного
материального закона в науке советского права было высказано
отрицательное отношение к аналогии, исходя из принципа “нет преступления
без закона”, то применительно к процессуальному праву безоговорочный
отказ от использования аналогии в ряде случаев поставил бы пра.ктичеаких
.работников в затруднительное положение в силу невозможности (а иногда
отсутствия необходимости) правового урегулирования всех вопросов,
могущих возникнуть в ходе процессуальной деятельности. Именно поэтому
ряд процессуалистов высказался в пользу применения аналогии в советском
уголовном процессе32. Сторонники другой точки зрения отрица-

30 См. Строгович М. С. Судебное право: предмет, система, наука, с. 62.

31 См. Мельников А. А. Конституция СССР и проблема судебного права, с.
49.

32 См. Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса, с.
167–168; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. I, с.
49; Рахунов Р. Д. Аналогия в советском уголовном процессе.–Правоведение,
1971, № 2.

ли возможность аналогии при применении уголовно-процес-суального права,
мотивируя это тем, что во всех случаях, когда законодатель допускает
применение аналогии, он прямо оговаривает это в законе33.

§ 3. Уголовно-процессуальная форма

Изучение сущности уголовно-процессуального закона •неразрывно связано с
вопросом о процессуальной форме как необходимом условии обеспечения
законности в сфере уголовного судопроизводства. Проблемы процессуальной
формы рассматривались в многочисленных работах. В последние годы
опубликованы специальные исследования по этому вопросу34.

Под процессуальной формой принято понимать “совокупность условий,
установленных процессуальным законом для совершения органами следствия,
прокуратуры и суда ^,^–– –-

..,–.-… x.J/^^^^v- u^\^t^, С. Ой,

se H а ж и м о в В. П. О системе принципов организации и деятельности
советского уголовного суда.– В кн.: Воплощение ленинских идей в
советском праве. Калининград, 1970, с. 161.

6Г См. Я к у б М. Л. Демократические основы советского
уголовно-процессуального права. М., 1960; Ривлин А. Л. Понятие и система
принципов социалистического правосудия.– Учен. зап./Харьк. юр. ин-т,
1962, вып. 16; Давыдов П. М. Принципы советского уголовного процесса.
Свердловск, 1970; Добровольская Т. H. Принципы советского уголовного
процесса. М., 1971; Шундиков В. Д. Принцип непосредственности при
расследовании и рассмотрении уголовного дела. Саратов, 1974;
Мотовиловкер Я. О. О принципах объективной истины, презумпции
невиновности и состязательности процесса. Ярославль, 1978; Кобликов А.
С. Законность–конституционный принцип советского уголовного
судопроизводства. М., 1979; Нажимов В. П. Развитие системы
демократических принципов советского уголовного процесса в свете новой
Конституции СССР.– В кн.: Вопросы осуществления правосудия в СССР.
Калининград, 1979, с. 3–13. 38

щинство ученых едины в признании действия в советском уголовном процессе
таких принципов, как социалистическая законность, публичность, участие
общественности в уголовном судопроизводстве, всесторонность, полнота и
объективность расследования и рассмотрения уголовных дел, осуществление
правосудия только судом, рассмотрение дел во всех судах с участием
народных заседателей, осуществление правосудия выборными судьями,
независимость судей и подчинение их только закону, равенство всех
граждан перед судом и законом, неприкосновенность личности, национальный
язык судопроизводства, гласность судопроизводства, обеспечение
обвиняемому права на защиту, процессуальное равенство участников
судебного разбирательства, устность и непосредственность.

Однако даж’е среди указанный принципов не все равнозначно бесспорны в
теории уголовного процесса. Так, в свое время имела место дискуссия
между М. А. Чельцовым и М. С. Строговичем по поводу принципов
социалистической законности и публичности. Если М. А. Чельцов утверждал,
что принцип публичности не имеет в процессе самостоятельного значения,
поскольку его содержание охватывается более общим принципом
социалистической законности58; то М. С. Строгович, не рассматривая
социалистическую законность в качестве отдельного принципа уголовного
процесса, относит ее к общеправовому принципу, объединяющему все
принципы процесса в их взаимосвязи59.

Видимо, данная дискуссия порождена, с одной стороны, слишком широким
толкованием содержания принципа законности, с другой–таким же
толкованием принципа публичности. Между тем, каждый из этих принципов
обладает собственным содержанием. Принцип законности выражает Требование
точного саблюдания советских Законов всеми участниками уголовного
судопроизводства. Принцип публичности определяет обязанности
государственных органов по выполнению задач уголовного процесса.

Более сложным представляется вопрос о принципе состязательности. В
соответствии с широко распространенным мнением одним из основных
принципов советского уголов-

58 См. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М., 1962, с. 48.

69 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с.
175.

ного процесса является состязательность, т. е. такое его построение, при
котором функция обвинения отделена от функции решения дела по существу и
обвиняемому принадлежит право оспаривать обвинение перед судом. Суть
состязательного процесса, по мнению сторонников данного принципа,
состоит в разделении функций обвинения, защиты и решения дела между
судом и сторонами; при этом функцию •обвинения выполняет обвинитель
(прокурор, общественный обвинитель, потерпевший), фувдкцию защиты–’сам
обвиняемый и его защитник, а решение дела осуществляется судом 60.

Иногда сущность состязательности усматривают не в разделении полномочий
суда, обвинения и защиты, а в порядке исследования доказательств61 или в
предоставлении обвиняемому права на защиту62. Элементами
состязательности признаются: а) отделение обвинения от суда, б)
процессуальное положение обвинителя и обвиняемого как сторон, в)
процессуальное равноправие сторон, г) активное, самостоятельное
положение суда по отношению к сторонам 63.

В теории советского уголовного процесса принцип состязательности
неоднократно подвергался критике, которая особенно усилилась в последние
десятилетия. При этом указывалось на искусственность состязательной
конструкции процесса64, на неправильность противопоставления сторон65,
наконец, на буржуазный характер рассматриваемого принципа, исходящего из
предоставления сторонам формального равенства в .качестве средства
.осуществления право-судия66.

60 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с.
15!; Мотовиловкер Я. О. Основные уголовно-процессуаль-ные функции.
Ярославль, 1976, с. 5–8.

61 См. Я к у б М. Л. Демократические основы советского
уголов-но-процессуального права, с. 158.

62 См. Трусов А. И. Основы теории судебных доказательств. М., 1960, с.
139.

й См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с.
149–151.

64 См. Советский уголовный процесс/Под ред. Д. С. Карева. М., 1956, с.
225–229.

85 См. Алексеев Н. С., Крылов И. Ф., Лукашевич В. 3.,

Максутов II. X., Цветков il П. Рец. на кн.: Якуб М. Л. Демократические
основы советского уголовно-процессуального права. М., 1960.–Веста.
Ленингр. ун-та, 1962, № 17. Сер. экономики, философии и права, вып. 3,
с. 135–138.

66 См. Чельцов М. А. О недопустимости перенесения буржуазных конструкций
в советскую уголовно-процессуальную теорию.– Учен. зап./ВЮЗИ, 1958, вып.
6, с. 48–97; Малькевич Т. В. К вопросу о

40 •

В юридической литературе отмечалось, что если анализировать в
отдельности “элементы” принципа состязательности, то нетрудно заметить,
что в большинстве своем они входят составной частью в содержание иных
самостоятельных принципов советского уголовного процесса, таких, как
публичность, право обвиняемого на защиту, равенство прав’ участников
судебного разбирательства и т. д.

Обращалось внимание и на то, что противопоставление “стороны” обвинения
“стороне” защиты, процессуального интереса прокурора – процессуальному
интересу обвиняемого делает неразрешимым вопрос о возможности
осуществления прокурором надзора за законностью при рассмотрении судами
уголовных дел, поскольку обвинитель не может одновременно обеспечивать и
соблюдение законных интересов обвиняемого. Отмечалось, что именно в
результате отстаивания чисто состязательной структуры советского
уголовного процесса в печати высказывались предложения возложить функцию
поддержания государственного обвинения в суде на следственные органы или
освободить прокурора от обязанности осуществлять надзор в этой стадии
уголовного процесса67.

Далеко не случайно поэтому появление в последние годы тенденций к
отрицанию функции обвинения у прокурора68 или даже вообще в советском
уголовном процессе69. В известной мере этому способствует развитие
теории прокурорского надзора, исходящей из единства прокурорской
функции–надзора за точным исполнением законов и рассмотрения
деятельности прокурора в уголовном и граждан-сжоад судопроизводстве в
качестве особой ‘самостоятельной

состязательности.–Там же, с. 263–293; Мокичев К. А. Против
ревизионистских извращений марксистско-ленинского учения о государстве и
праве. М., 1959, с.35.

67 См. Гиганов А. Единоборство во имя истины.– Лит. газ., 1970, 13 мая;
К о лба я Г. Н. Эффективность прокурорского надзора за соблюдением
законности в суде.–Сов. государство и право, 1970, № 3, с. 118–121.

е8 См. Басков В. И. Прокурор в суде первой инстанции. М., 1968, с. 5;
Уголовный процесс/Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969, с. 11.

69 См. Даев В. Г. К понятию обвинения в советском уголовном
процессе.–Правоведение, 1970, № 1; Шпиле в В. Н. Участники уголовного
процесса. Минск, 1970, с. 26.

формы государственной деятельности, единой во всех ее проявлениях70. ,
• ” .

Принцип состязательности подвергается в последние годы критике и в
теории зарубежных социалистических ‘стран. В науке уголовного процесса
зарубежных социалистических государств широко (распространено выделение
наряду •с принципом состязательности или вместо него принципов
равноправия сторон и разделения процессуальных функций71. В частности,
венгерские юристы рассматривают разделение процессуальных функций в
качестве нового принципа уголовного процесса, провозглашенного
уголовно-процессуаль-ным кодексом 1973 г.72 Видимо, если и есть
необходимость определять разделение функций участников
уголовно-про-цессуальной деятельности в качестве самостоятельного
принципа советского уголовного процесса, то дальнейшей разработки
требует вопрос о наименовании этого принципа и его содержании73.

На протяжении многих лет по-прежнему спорным остается вопрос о
презумпции невиновности обвиняемого, общий смысл которой сводится к
тому, что обвиняемый считается невиновным, пока его виновность не будет
доказана в установленном законом порядке. Само по себе содержание
презумпции невиновности не вызывает сомнения, поскольку оно бесспорно,
аксиоматично и соответствует принципам познания истины в любой области
знания. Нигде и никогда нельзя считать установленным то, что еще не
доказано. Презумпция невиновности охраняет законные трава и интересы
лица, привлеченного в качестве обвиняемого, от предвзятости,
односторонности, субъективизма в оценке его действий. Как объективное
правовое положение, презумпция невиновности находит свое выражение в
многочисленных правовых нормах, регулирующих различные аспекты
уголовно-процес-суальных отношений.

Статья 14 Международного пакта о гражданских и политических праазах,
принятого Генеральной Ассамблеей ООН

70 См. преждению Совместная

71 См. ствах, с. 33.

72 См. деке.– Сов.

73 См. тельности в

Звирбуль В. К. Деятельность прокуратуры по преду-преступности. М., 1971,
с. 36, 41–42; Березовская С. Г. деятельность, а не единоборство.– Лит.
газ., 1970, 8 апр. Уголовный процесс в европейских социалистических
государ-

ко-

Надь Л. Новый венгерский уголовно-процессуальный государство и право,
1974, № 10, с. 93.

Даев В. Г. Процессуальные функции и принцип состяза’ уголовном
судопроизводстве.–Правоведение, 1974, № 1.

16 декабря 1966 г. и ратифицированного Советским Союзом 18 сентября 1973
г., предусматривает:“К.аждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет
право считаться невиновным, пока его виновность не будет доказана
согласно закону” 74.

Полное отрицание презумпции невиновности по мотивам ее буржуазной
природы и неприемлемости для советского уго-‘iObMOi’ci процесса,
встречавшееся в работах некоторых ученых75, не получило распространения
в советской процессуальной науке. Однако далеко не все ученые едины в
признании за п езу.мпдиеи невиновности значения не просто правового
положения, а положения основополагающего, принципа процесса. Если В. И.
Каминская, Т. Н. Добровольская и другие авторы считают презумпцию
невиновности самостоятельным принципом процесса76, то М. Л. Якуб, Е. Г.
Мартынчик и др^пк’ ученые отрицают такое ее значение77.

М. С. Строгович, первоначально называя презумпцию невиновности среди
принципов процесса78, в дальнейшем исключил ее из числа принципов,
рассматривая ее как правовое положение, относящееся к доказыванию79. В
последующих своих работах М. С. Строгович возвратился к признанию
презумпции невиновности принципом процесса, но уже не в самостоятельном
качестве, а в сочетании с принципом обеспечения обвиняемому праяа на
защиту80. В таком же сочета-

74 Ведомости Верховного Совета СССР, 1976, № 17, ст. 308.

75 См. Тадевосян В. С. К вопросу об установлении материальной истины в
советском процессе.–Сов. государство и право, 1948, № 6;

Мокичев К. А. Против ревизионистских извращений марксистско-ленинского
учения о государстве и праве, с. 33–34; Г о л у н-с к и и С. А. Вопросы
доказательственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза
ССР и союзных республик.–В кн.: Вопросы судопроизводства и
судоустройства в новом законодательстве Союза ССР. М., 1959, с. 131–135.

76 См. Каминская В. И. Учение о правовых презумпциях в уголовном
процессе. М., 1949, с. 100; Добровольская Т. Н. Принципы советского
уголовного процесса, с. 111; Строгович М. С., Алексеева Л. Б., Ларин А.
М. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности,
с. 14–15.

77 См. Якуб М. Л. О понятии принципа уголовного права и уголовного
процесса.–Правоведение, 1976, № 1, с. 64; Ма р т ы н чи к Е. Г. Гарантии
прав обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев, 1975, с. 70–85, и др.

78 См. С-грогович М. С. Уголовный процесс. М., 1944, с. 56.

79 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса^ М., 1958, с.
74, 184–186.

80 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с.
126.

нии рассматривает презумпцию невиновности и В. П. Нажимов 81.
.

Некоторые авторы считают, что презумпция невиновности нашла свое
законодательное закрепление в ст. 160 Конституции СССР, в соответствии с
которой никто не может быть признан виновным в совершении преступления,
а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в
соответствии с законом82. Другие же не рассматривают презумпцию
невиновности в качестве принципа .процесса, мотивируя это отсутствием
нормативного закрепления презумпции не только в Конституции СССР, но и в
процессуальном законодательстве83.

Независимо от признания или непризнания презумпции невиновности
самостоятельным принципом процесса она с несомненностью вытекает из
таких общепризнанных принципов, как осуществление правосудия только
судом, всесторонность, полнота и объективность расследования и
рассмотрения уголовных дел, право обвиняемого на защиту и т. д.

Нельзя не отметать наличия ряда ошибок, связанных с толкованием смысла и
значения презумпции невиновности как правового положения. С одной
стороны, она понимается подчас слишком широко, с распространением не
только на положение личности в процессе, но и на иные факты. Так,
например, в литературе встречается утверждение, что поскольку не
установлено событие преступления, то и надо считать, что его не было84.
С этим трудно согласиться. Ее” ли, охраняя права личности, закон считает
лицо невинов-

81 См. Нажимов В. П. О системе принципов организации и деятельности
советского уголовного суда, с. 184.

82 См. Смирнов Л. Н. Ленинские идеи о суде и правосудии и их претворение
в жизнь.–Бюл. Верховного Суда СССР, 1977, № 5, С. 9; П е т р у х и н И.
Л. Презумпция невиновности – конституционный принцип советского
уголовного процесса.– Сов. государство и право, 1978, № 12, с. 18–26;
Грошевой Ю. М. Сущность судебных решений в советском уголовном процессе.
Харьков, 1979, с. 5; Стр о го в и ч М. С, Право обвиняемого на защиту и
презумпция невиновности.– В кн.;

Виктимология и профилактика правонарушений/Отв. ред. В. И. Шика-нов.
Иркутск, 1979, с. 3–15.

83 См. Уголовный процесс БССР, с. 58–59; Арсеньев В. Д. К^ вопросу о
презумпции невиновности в свете новой Конституции СССР.– В кн.: Вопросы
повышения эффективности борьбы с преступностью. Томск, 1979, с. 58–61.

84 См. Якубович Н. А. Окончание предварительного следствия” М„ 1962, с.
101.

ным при отсутствии достаточных доказательств виновности, то наличие
сомнений в преступном характере того или иного деяния вовсе не является
основанием для “благополучного” вывода.

С другой стороны, допускаются неоправданные изъятия из действия
презумпции невиновности. Так, по мнению В. Н. Бабаева, задержание лица
в качестве подозреваемого представляет собой исключение из презумпции
невиновности, поскольку ;в данном случае якобы “действует презумпция
вины подозреваемого в совершении преступления”, существование которой
обусловлено “необходимостью защиты общественных и личных интересов” и
имеет “.исключительный характер”85. В данном случае нет никакого
исключения, поскольку задержание подозреваемого, так же, как и
заключение, например, под стражу обвиняемого, не вступает в противоречие
с положением о том, что эти лица продолжают считаться невиновными, ибо
процесс познания истины еще ‘ не завершен.

Есть мнение, что “после вступления приговора в законную силу презумпция
невиновности обвиняемого уступает место презумпции истинности
приговора”86. В данном случае неправильна сама постановка вопроса.
Поскольку презумпция невиновности представляет собой объективное
правовое положение, она не уступает и не может уступить место каким-либо
иным презумпциям, не вступает и ‘не может вступать с ними в конкуренцию.
Предположение об истинности судебного приговора действительно носит
презумптив-ный ‘характер и лоложешная в его основу презумпция относится
к числу опровержимых. Однако признание обвиняемого виновным ни в коей
мере не колеблет правильности утверждения, что до этого он считался
невиновным в совершении преступления. Из презумпции невиновности
обвиняемого следует вывод, что применяемые ‘к нему меры процессуального
принуждения не могут рассматриваться в качестве начала реализации
уголовно-,право’вой ответственности.

Уголовно-процессуальный закон в ряде случаев ограничивает характер
применяемых мер процессуального принуждения (возможность задержания
только при подозрении в преступлении, за которое законом предусмотрено
наказание

85 См. Бабаев В. И. Презумпции в советском праве. Горький, 1974, с.
101–102.

86 Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть
•общая/Отв. ред. Н. В. Жогин. М., 1966, с. 445.

в виде лишения свободы; ограничение условий заключения под стражу),
связывая таким образом характер этих мер с общественной опасностью
преступления. Однако происходит это не потому, что данные меры
рассматриваются как начало фактического несения ответственности, а
потому что они относятся к процессуальным средствам установления
материально-правовых отношений. Точно так же гражданско-процессуальный
закон допускает привод ответчика, по делам, о взыскании алиментов, не
рассматривая это как выполнение гражданско-правовой обязанности.

Значительно меньше дискуссий вызывали иные принципы уголовного процесса,
причем дискуссии эти возникали, как правило, по частным вопросам. Так,
например, Т. Н. Добровольская пишет о принципе объективной истины в
советском уголовном процессе87. Не вызывает сомнений правильность
определяемого Т. Н. Добровольской содержания данного принципа, однако,
как справедливо указывалось в печати88, вернее принципом процесса,
наполненным данным содержанием, считать объективность, полноту и
всесторонность исследования обстоятельств уголовного дела, поскольку
объективная истина–это цель процесса, а одна и та же

категория не может быть одновременно и целью и принципом.

Иногда к числу принципов уголовного процесса относят неприкосновенность
личности, неприкосновенность жилища,. тайну переписки, а также судебный
и прокурорский надзор89. Однако неприкосновенность личности, жилища и
тайна переписки–это субъективные конституционные права граждан, ввиду
чего признавать за иимл особое значение принципов уголовного процесса
нет необходимости. Судебный же и прокурорский надзор являются
специфическими видами государственной деятельности, характерными не
только для уголовного процесса, поэтому их значение также выходит за
рамки уголовно-процессуальной категории.

Совершенно ясно, что вопрос о существе и содержании принципов советского
уголовного процесса не может быть

87 См. Добровольска.я Т. Н. Принципы советского уголовного процесса, с.
21–34.

88 См. Элькинд П. С. Рец. на Кн.: Добровольская Т. Н. Принципы
советского уголовного процесса. М., 1972.–Соц. законность, 1972,.

№ 2, с. 91–92.

89 См. Советский уголовный процесс/Под ред. Д. С. Карева. М., 1968, с.
52, 62–63.

когда-либо объявлен разрешенным, так как совершенствование
процессуальной деятельности, дальнейшее развитие демократических форм
социалистического правосудия требуют непрерывных изысканий в определении
основных, руководящих начал судопроизводства.

В процессуальной литературе не всегда проводится грань между понятиями
принципов процесса и общих условий его отдельных стадий. Так, М. С.
Строгович наряду с основными принципами уголовного процесса допускает
существование принципов отдельных стадий процесса90. Как отмечает А. Л.
Цыпкин, “…нельзя согласиться с тем, что для отдельных стадий процесса
могут быть созданы различные группы процессуальных принципов, стоящих
особняком или действующих параллельно с системой принципов уголовного
процесса”91.

Н. В. Жогин и Ф. Н. Фаткуллин среди общих условий предварительного
расследования рассматривают и принципы советского уголовного процесса92.
Между тем понятия принципов и общих условий не равнозначны. Если
принципы представляют собой важнейшие и определяющие правовые положения,
на которых построен весь процесс, то общие условия отдельных стадий
.выражают собой такие положения, которые раскрывают назначение и
содержание уго-ловно-процессуальных институтов, характерных для данной
стадии процесса.

В процессуальную терминологию следовало бы ввести понятие общих условий
всего уголовного процесса, поскольку ряд положений, не достигая значения
принципов, в то же время имеют значение, для всего процесса в целом. К
та-ким положениям относятся указания закона на обстоятельства,
исключающие производство по делу (ст. 5 Основ, ст. 5 УПК), на основания
прекращения уголовных дел (ст. ст. 5– 9 УПК), на основания соединения и
выделения уголовных дел (ст. 26 УПК), на общие правила предъявления и
рассмотрения гражданского иска в уголовном процессе (ст. 29

90 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с.
124–125; т. 2, с. 51–56, 367–371.

91 Цыпкин А. Л. Система принципов советского уголовного процесса.–Науч.
тр./Саратов, юр. ин-т, 1957, вып. 1, с. 145. См. также: Теория
доказательств в советском уголовном процессе. 2-е изд./Отв. ред. Н. В.
Жогин. М„ 1973, с. 328.

92 См. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском
уголовном процессе, М., 1965, с. 71–97,

УПК) и т. д. Эти положения, распространяясь на весь уголовный процесс, в
то же время не достигают значения принципов процесса. Объединение же их
в УПК большинства союзных республик в один раздел с принципами процесса
под названием “общие положения” вряд ли удачно. Более правильным было бы
употребление специального термина “об-шие условия уголовного процесса”,
отражающего существо указанных норм и институтов.

§ 5. Разработка проблемы правоотношений в уголовном процессе

Поскольку право – это один из регуляторов общественной жизни, вопрос о
понятии, характере и значении правовых отношений является стержневым для
любой отрасли правовой науки. Как отмечает Р. О. Халфина, правоотношение
выступает одним из основных фундаментальных понятий правовой науки,
будучи той формой, в которой абстрактная норма права приобретает свое
реальное бытие, воплощаясь ‘ в реальном общественном отношении93.

Советская правовая наука располагает обширным ‘кругом работ, исследующих
как общую теорию правоотношений, так и специфику правовых отношений,
регулируемых отдельными отраслями права. Значительное число работ
затрагивает этот вопрос и в теория советского уголовного процесса94.
Среди них следует отметить монографию В. П. Божьева, специально
посвященную данной теме95.

При обсуждении проблемы процессуальных правоотношений наибольшее
внимание уделялось, во-первых, общему для всей правовой науки вопросу о
месте и значении правовых отношений в системе правового регулирования;
во-вторых, вопросу о соотношении уголовно-процессуальных и уго^
ловно-правовых отношений; в-третьих, определению предпо-

93 См. Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974,

с. 6.

м См. Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон, с. 72–84;
Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-про-цессуального права, с.
5–41; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с.
29–36; Шпиле в В. Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства, с.
68–100, и др.

95 См. Б о ж ь е в В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М.,
1975. (Рец.: Лукашевич В. 3., Элькинд П. С.–Правоведение, 1976, № 5;
Алексеев В.–Соц. законность, 1976, № 2).

сылок, субъектного состава, содержания и объекта (предмета)
уголовно-процессуальных отношений.

Исходя из марксистако-ланижжих положений о том, что право производно от
экономического строя общества, что оно закрепляет уже сложившиеся
отношения, а также способствует зарождению и развитию отношений,
выгодных господствующему классу, большинство советских процессуалистов
едины в определении уголовно-процессуальных отноше-ний как
идеологичеаких общественных отношений,
урегули-pogaнныxJ^юpмaми_yгoлoвнo-пpoцeccyaльнoгo__пc^aвa, возникающих^
развивающихся^ и прекращающихся в сфере уголовного судоп^оизводств а95’.

~Было высказано мнение о том, что правовые отношения, в которых праву
одного субъекта соответствует обязанность другого, не играют
существенной роли в уголовном процессе, поскольку законодатель наделяет
государственные органы односторонними властными полномочиями на
совершение процессуальных действий97. Эта точка зрения была подвергнута
критике и не получила распространения в науке советского уголовного
процесса.

Большинство авторов сходится также в характеристике основных
особенностей уголовно-процессуальных отношений, относя к их числу:

1. Существование общественных отношений, складывающихся в сфере
урегулированного правом уголовного судопроизводства, в форме
правоотношений98.

2. Государственно-властный характер этих отношений, которые в
большинстве случаев складываются независимо от воли вступающих в эти
отношения субъектов, а в силу требований закона.

96 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с.
31–36; Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процес-суального
права, с. 8; Б о ж ь е в В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения,
с. 87, и др.

97 См. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М„ 1962, с. 16.

98 В юридической литературе обращено внимание на существование в
уголовном судопроизводстве не только правовых отношений (см.:

Кокорев Л. Д. Участники правосудия по уголовным делам, с. 43–46;

Бойков А. Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального закона,
с. 164). В уголовном процессе не исключается возможность возникновения
отношений, не урегулированных правом. Не нуждаются в правовом
регулировании многие вопросы тактики, методики расследования, а также
некоторые нравственные отношения, связанные с судопроизводством.

4. Заказ 2568 49

3. Неразрывную связь уголовно-процессуальных отношений с отношениями
уголовно-правовыми.

4. Связь уголовно-процессуальных отношений с уго-ловно-процессуальной
деятельностью, т. е. с системой уре-

гулипавапных правом действий участников процесса.

5. Специфический круг субъектов уголовно-процессуальных отношений.

При сходстве основных позиций по поводу процессуальных отношений имеется
ряд различий при определении их значения в механизме правового
регулирования.

Так, М. С. Строгович считает правоотношения одновременно и методом
правового регулирования, и способом реализации правовых норм, и
результатом правового регулирования. Одновременно он рассматривает
уголовно-процессу-альные отношения как правовую форму деятельности
органов следствия, прокуратуры и суда, осуществляющих возло-жекльге на
них задачи, а саму эту деятельность–’в качестве содержания
уголовно-процессуальных отношений”. В. П. Божьев пишет о том, что
правоотношение является результатом взаимодействия нормы права с
общественным отношением 100. В. Н. Шпилев рассматривает правоотношения з
качестве шнутренлей формы уголовного процесса в отличие от его внешних
форм, выражающихся в самом порядке процессуальной деятельности101. П. С.
Элькинд определяет процессуальные отношения как предмет правового
регулирования и как .результат такого регулирования 102.

При внешней противоречивости приведенных высказываний по существу все о
ни__едины_в_ „признании
тогр^что_поа-во_Суго.лов]го-гцю1^су^а^П1_ное}__п4)извано._врздействовать
._на ^”Js^^Y10^66-–^13^1.1?^^ о1бщес’пвенных_ отношений и .в результате^
такого воздействия Общественные отношения облекаются вформуправовых–– -–
^~-C)тcюдaй-ёдинcтвcГ^o взглядах на возможность сущест^ вования
процессуальных отношений только в правовой форме. Однако вопрос о
характере взаимодействия обществен-

99 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с.
30–34, 45–46.

100 См. Божьев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения, с. 85–87.

101 См. Шпилев В. Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства, с.
88–125.

102 См. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессу-ального
права, с. 5, 10.

ных отношений “в чистом виде” и процессуальных отношений, т. е. тех же
общественных отношений, но урегулированных правом, решается не всегда
одинаково. Наиболее распространено мнение, что сами общественные
отношения – это содержание правовых (в том числе и процессуальных)
отношений, а правовые отношения представляют собой форму общественных
отношений103. Несколько иная позиция в общей теории права была высказана
Ю. К. Толстым, по мнению которого правоотношение является посредующим
звеном между нормой права и теми общественными отношениями, которые
составляют предмет правового регулирования 104. Тем самым Ю. К. Толстой
рассматривает правовое отношение в качестве самостоятельного
элемента–“посредника” между нормой права и реальным общественным
отношением. Мысль о возможности самостоятельного существования
урегулированного нормой права общественного отношения представляется
плодотворной.

Традиционно мнение, что всякое урегулированное правом общественное
отношение является правовым с момента своего возникновения. Между тем
необходимость в правовом анализе ‘подаал-яющвго большинства реалыно
существующих общественных отношений не столь уж распространена и
возникает, как правило, в .ходе правоир именительного .процесса. Это
наводит на мысль о значении гераволрименительной деятельности для
определения существа самой категории правового отношения. В первую
очередь это касается материально-правовых отношений.

Почти все авторы, занимающиеся в той или иной мере проблемой
угол.ов’но-1Процессуальных отношений, рассматривают вопрос о связи
^троцессуальных отнош^ниисматерлаль;

ными”^{^roлoвн[o:пpaвoвьIми)”гo57~Бoльшинcтвo из них едины ^цриз^аниц
перв11чностй~7голов№>пра_вовы^^отн^
пр9изводност1Г’угЬловно-процессуал^ных7~Однако это не зна-

103 См. Х а л ф и и а Р. О. Общее учение о правоотношении, с. 99.

104 См. Общая теория государства и права/Отв. ред. В. С. Петров, Л. С,
Явич. Л., 1974, т. 2, с. 334–339.

105 См. Р и в л и н А. Л. Об уголовно-правовых и уголовно-процессуальных
отношениях.–Правоведение, 1959, № 2, с. 105–112; Элькинд П. С. Сущность
советского уголовно-процессуального права, с. 11–20; Да гель П. С.
Взаимодействие уголовного материального и процессуального права в
регулировании общественных отношений.– Правоведение, 1972, № 2, с.
83–89; Шпилев В. Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства, с.
19–27; Божьев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения, с. 98–135.

4* 51

чит, как правильно указывает М. С. Строгович, что при отсутствии
уголовно-правовых отношений уголовный процесс теряет смысл, что
уголовно-процессуальные отношения вызываются к жизни
уголов1но-|п’раво’выми отношениями и служат фс|рмой .последних 106. Не
говоря уже о to’m, что задачами процесса является установление не только
события, состава преступления, но и их отсутствия, в ряде случаев
уголовный процесс возникает, когда нет уголовно-правовых отношений
(например, при возбуждении производства о применении принудительных мер
медицинского характера).

Производность процессуальных отношений от матери’ альных не означает,
что они возникают непосредственно в результате преступления. Юридическим
фактом, влекущим возникновение уголовно-процессуальных отношений,
является наличие повода к возбуждению уголовного дела (тот или иной вид
информации о совершенном или готовящемся преступлении). В связи с этим
деятельность компетентных органов по установлению оснований к
возбуждению уголовного дела уже подчиняется процессуальному порядку.
Однако мнение это разделяют не все, полагая, что уголовное
судопроизводство, процессуальные отношения начинаются лишь с момента
принятия решения о возбуждении уголовного дела, а предшествующая
деятельность не является процессуальной 107.

§ 6. Уголовно-процессуальные функции

Проблема понятия и содержания уголовно-процессуальных функций остается
до настоящего времени дискуссионной. Чаще всего под функцией понимают
основные направления процессуальной деятельности108. Сторонники такого
толкования функций исходят из наличия в уголовном судопроизводстве трех
основных процессуальных функций:

106 См. Строгович М. С. Рец. на кн.: Элькинд П. С. Цели и средства их
достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л.,
1976.–Правоведение, 1976, № 4, с, 136.

107 См. Стремовский В. А. Участники предварительного следствия. Ростов
н/Д., 1966, с. 9; Ч ельцов М.. А. Советский уголовный процесс. М., 1962,
с. 231–233.

108 См. Нажимов В. П. Об уголовпо-процессуальных функциях.–Правоведение,
1973, № 5, с. 73; Я к у б М. Л. О понятии процессуальной функции в
советском уголовном судопроизводстве.– Правоведение, 1973, № 5, с. 85;
Мотовиловкер Я. О. Основные уголовно-процессуальные функции. Ярославль,
1976, с. 5–23, и др.

а) обвинения (уголовного преследования); б) защиты; в) разрешения дела.
Выделение этих трех функций в известной мере традиционно и характерно
для состязательной конструкции процесса.

Как отмечалось в печати, главный недостаток концепции трех основных
функций заключается в том, что она не отражает всей полноты
уголовно-процессуальной деятельности, оставляя в стороне деятельность
значительного числа участников процесса 109. Обратив на это внимание, Р.
Д. Раху-нов отметил, что перечисленные три функции не только не
охватывают деятельность всех участников процесса, но и осуществляются
далеко не во ‘всех стадиях процесса. По его мнению, к числу
самостоятельных функций относятся функции расследования уголовного дела,
.поддержания гражданского иска и защиты от иска 110. На
самостоятельность функции расследования дела указывали также В. В.
Шиманов-ский и М. М. Выдря 1П.

Несколько иначе к определению сущности функций подходит П. С. Элькинд.
По ее мнению, функции–это специальное назначение и роль участников
процесса, определяемые нормами права и выраженные в соответствующих
направлениях уголовно-процессуальной деятельности. Ею предложена
классификация функций на основные, вспомогательные и побочные,
охватывающие деятельность всех участников уголовного процесса 112.
Спорен вопрос о ‘носителях процессуальных функций. Существует мнение,
что не только одна и та же функция может выполняться различными
участниками процесса, но и один участник процесса может быть
одновременно носителем нескольких различных функций113. Если М. Л. Якуб
считает, что процессуальная функция того или иного органа или лица
является его процессуальной

109 См. Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности, с.
47; Шпиле в В. Н. Участники уголовного процесса, с. 16.

110 См. Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности, с.
48.

111 См. Шимановский В. В. К вопросу о процессуальной функции следователя
в советском уголовном процессе.– Правоведение, 1965, № 2, с. 175: Выдря
М. М. Расследование уголовного дела–функция уголовного процесса.–Сов.
государство и право, 1980, № 9, с. 78–82.

112 См. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процес-суального
права, с. 54–69.

1113 См. Ф а т к у л л и н Ф. Н., 3 и н а т у л л и н 3. 3., А в р а х
Я. С. Обвинение и защита по уголовным делам. Казань, 1976, с. 114.

обязанностью, процессуальным назначением114, то В. П. Нажимов допускает
выбор самим участником процесса с учетом конкретных обстоятельств дела
той функции, которую он будет осуществлять в ходе судопроизводства 115.

Разделяя разработанное П. С. Элькинд определение понятия
у;оловно-процессуальных функций, один из авторов настоящей книги, В. Г.
Даев, предложил иную конструкцию этих функций, вытекающую из характера
процессуальных интересов отдельных участников процесса. По его мнению,
действующий советский уголовный процесс позволяет выделить следующие
процессуальные функции: расследование уголовного дела, судебное
рассмотрение и разрешение уголовного дела, прокурорский надзор за
соблюдением законности в ходе уголовного судопроизводства, защита личных
процессуальных интересов, оказание юридической помощи, общественное
представительство, оказание содействия в ходе уголовного
судопроизводства116. При этом отрицается наличие функции обвинения по
тем мотивам, что ни один из участников процесса не наделен обязанностью
или назначением осуществлять только обвинительную деятельность, а
функция защиты распределяется между обвиняемым (защита личного
интереса), защитником (оказание юридической помощи) и общественным
защитником (общественное представительство). Поддержание прокурором
обвинения рассматривается не как функция обвинения, а как одна из форм
осуществления прокурорского надзора117. С отрицанием функции обвинения в
уголовном процессе выступил и В. Я. Чеканов118.

Не разделяя это мнение, многие авторы посвятили свои исследования
функции обвинения в уголовном процессе119;

114 См. Я к у б М. Л. О понятии процессуальной функции в советском
уголовном судопроизводстве, с. 87.

115 См. Нажимов В. П. Об уголовно-процессуальных функциях, с. 76-78.

116 См. Даев В. Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в
уголовном судопроизводстве, с. 72.

117 См. Даев В. Г. К понятию обвинения в советском уголовном процессе,
с. 79–82.

118 См. Чеканов В. Я. Уголовное судопроизводство как целостная система.–
В кн.: Вопросы уголовного процесса. Саратов, 1979, вып. 2, с. 33–34.

119 См. Альперт С. А. Обвинение в советском уголовном процессе. Харьков,
1974; Мотовиловкер Я. О. Основные уголовно-про-цессуальные функции.
Ярославль, 1976; Зеленецкий В. С. Возбуждение государственного обвинения
в советском уголовном процессе. Харьков, 1979. 54

среди них следует прежде всего назвать обстоятельную монографию В. М.
Савицкого о государственном обвинении 120.

Оригинальные суждения о сущности уголоино-процес-суальных функций
высказаны В. С. Зеленецким. Сущность функции, считает он, нельзя
выводить лишь из процессуальной деятельности, ее направленности; в
качестве признака функции следует рассматривать содержание позиции
субъекта процессуальной деятельности, выражающееся в характере его
отношения к объекту его процессуальной позиции и соответствующей
уголовно-процессуальной деятельности. “Если,–пишет он,–отношение
субъекта к определенному объекту рассматривать в качестве его социальной
позиции ‘(без которой нет и не может быть ни обвинения, ни защиты, ни
любой другой функции), а деятельность–как способ реализации этой
позиции, то достигаемый в процессе такого взаимодействия названных
элементов результат и представляет собой функцию” 121.

В. С. Зеленецким предложена классификация функций на общие и частные, на
внешние и внутренние. К общим он относит: функцию борьбы с
преступностью, функцию уголовного преследования, функцию
уголовно-процессуального познания действительности и т. д. Общие функции
в качестве структурообразующих элементов содержат частные функции. Так,
например, общая функция уголовного преследования включает в себя частные
функции: изобличение преступника и обвинение лица, совершившего
преступление; общая функция публичного обвинения–функции следственного и
государственного обвинения и т. д.122

Приведенные конструкции нуждаются в дополнительных объяснениях,
поскольку автор, называя “общие и частные”, “внешние и внутренние”
функции, не раскрывает их сущности. Кпоме того, если рассматривать
функцию как результат взаимодействия социальной позиции субъекта с
реализацией этой позиции в ходе процессуальной деятельности, то из

120 См. Савицкий В. М. Государственное обвинение в суде. М.,

1971. (Рец.: Божьев В. П., Чугупоп В. Е.–Сов. государство и право,

1972. № 1; Кореневский Ю., Темушкин О.–Соц. законность, 1971, № 10;

Мотовиловкер Я. О.–Вести. Ярослав, ун-та, 1972, № 4).

^’Зеленецкий В. С. Функциональная структура прокурорской деятельности.
Харьков, 1978, с. 20.

т См. там же, с. 23–37,

этого следует, что .сам процесс .познания осуществляется вне функций.
Традиционное понятие функций лишается своего смысла.

Идеи множественности уголовно-процессуальных функций еще нуждаются в
разработке. Однако следует учитывать и мнение сторонников традиционных
трех основных процессуальных функций о том, что наметившаяся в
юридической литературе тенденция к расширению уголовно-процессуальных
функций и наделению каждого участника процесса даже несколькими
функциями, по существу сводит проблему процессуальных функций к
характеристике, классификации уголовно-процессуальной деятельности, к
подмене термина “деятельность” термином “функция” 123.

§ 7. Уголовно-процессуальные гарантии

Проблема правовых гарантий одна из важнейших в юридической науке. Она
исследовалась в разных аспектах, и прежде всего в направлении развития
гарантий прав и законных интересов личности. Это обусловлено тем, что
при социализме “центр тяжести передвигается от формального п р и-знания
свобод (как было при буржуазном парламентаризме) к фактическому
обеспечению пользования свободами со стороны трудящихся…”124.

Исследование различных вопросов уголовно-процессуальных гарантий всегда
имело своей целью повышение эффективности судопроизводства и охрану
интересов личности в уголовном процессе. Однако, если в прошлом решение
этих вопросов в основном сводилось к изучению конкретных процессуальных
средств, выступающих в качестве правовых гарантий, то в 60–70-е гг. чаще
стали исследоваться общие проблемы процессуальных гарантий, их сущность,
система, виды и т. д. Прежде всего наметились разные подходы к понятию
процессуальных гарантий. Еще в годы, предшествующие рассматриваемому
периоду, была высказана мысль, что советской процессуальной науке
следует отказаться от

123 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с.
189; Кокорев Л. Д. Участники правосудия по уголовным делам, с. 52;
Мотовиловкер Я. О. Основные уголовно-процессуальные функции, с. 11.
-‘

124 Л е н и н В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 73–74.

классификации гарантий на гарантии правосудия и прав личности и
“установить единое понятие гарантий правосудия, которое органически
включает в себя понятие гарантий прав личности” 125. Но развитие науки
не пошло по этому пути. В процессуальной теории исследовались разные
аспекты как гарантий правосудия 126, так и гарантий прав личности.
Последней проблеме посвящен ряд монографий127, &б’о’?ни’ков 128, научных
статей 129.

125 К а м и н с к а я В. И. В чем значение процессуальных гарантий в
советском уголовном процессе.– Сов. государство и право, 1950, № 5, с.
56. См. также: Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного
процесса, с. 182.

126 См. Строгович М. Гарантии непосредственности и устности уголовного
процесса.–Сов. юстиция, 1963, № 7, с. 9; Рахунов Р. Д. О юридических
гарантиях независимости судей в советском уголовном процессе.–Сов.
государство и право, 1968, № 4, с. 50; Кобликов А. Существенная гарантия
правосудия.– Соц. законность, 1969, № 10, с. 35; Темушкин О. П. Усиление
гарантий законности, обоснованности и стабильности приговора.– Сов.
государство и право, 1975, № 4-, с. 99; Акинча Н. А. К понятию
уголовно-процессуальных гарантий.– В кн.: Актуальные вопросы советской
юридической науки. Саратов, 1978, с. 2, с. 100–101.

127 См. Лукашевич В. 3. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном
процессе. Л., 1959. (Рец.: Полянский Н. Н.–Правоведение, 1959, № 4;
Бекешко С. П., Дулов А. В., Мартинович И. И. и др.– Вести. Ленингр.
ун-та, 1959, № 23. Сер. экономики, философии и права, вып. 4; Якуб М.
Л.–Вести. Моск. ун-та. Сер. 10. Право, 1961, № 2;

Савицкий В. М.–Вопросы криминалистики, 1962, № 6–7); он же. Гарантии
драв обвиняемого в стадии предания суду. Л., 1966. (Рец.:

Ефимов М., Митрохин Н.–Соц. законность, 1968, № 9; Кириенко А. Я., Зусь
Л. Б., Даев В. Г.–Сов. государство и право; 1967, № 9); Куцо-в а Э. Ф.
Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1972. (Рец.:
Анашкин Г.–Соц. законность, 1973, № 6; Карнеева Л. М., Чувилев А.
А.–Сов. государство и право, 1973, № 8; Даныдоп В.–Соц. законность,
1973, № 11; Катькало С. И., Лукашевич В. 3., Эль-кинд П. С.–Вести.
Ленингр. ун-та, 1973, № 17. Сер. экономики, философии и права, вып. 3);
она же. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе (предмет,
цель, содержание). М., 1973. (Рец.: Лупин-ская П. А., Тыричев И.
В.–Правоведение, 1974, № 2); Мартын-ч и к Е. Г, Гарантии прав
обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев, 1975. (Рец.: Ларин А.
М.–Сов. государство и право, 1977, № 7);

Юрченко В. Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве.
Томск, 1977.

128 См. Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве:
Науч. тр./Свердл. юр. ин-т, 1975, вып. 45; Гарантии прав личности в
социалистическом уголовном праве и процессе: Межвуз. тем, Сб. Ярославль,
1977, вып. 2; 1979, вып. 4.

129 См. Савицкий В. М. По поводу уголовно-процессуальных гарантий права
невиновного на реабилитацию.– Сов. государство и право, 1965, № 9, с.
48–56; Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интере-

Концепция единой системы гарантий правосудия, которая включает в себя и
гарантии прав личности, в определенной мере вытекала из единства
интересов личности и правосудия, поскольку в уголовном судопроизводстве
все, что служит обеспечению решения задач процесса, служит также и
обеспечению прав личности. Это несомненно принципиально правильное
положение неоднократно отмечалось в процессуальной литературе. Исходя из
этого принципиального единства, в юридической литературе писали о том,
что интерес обвиняемого “ни в малейшей мере не противоречит интересам
правосудия, а, наоборот, его соблюдение и охрана в полной мере им
соответствуют” 130. Отмечалось в юридической литературе и то, что такая
постановка вопроса, подкупая своей кажущейся убедительностью, неоюолако
упрощает рассматриваемую проблему, поскольку принципиальное единство
общественных и личных интересов не исключает возможности их
несовпадения, порождаемой различными причинами 131.

Исследования процессуальных гарантий прав и интересов личности не только
в аспекте единства интересов правосудия и интересов личности, но и с
учетом конфликтных ситуаций между ними должны содействовать более
глубокому

и всестороннему анализу общей проблемы процессуальных гарантий.

О сущности процессуальных гарантий было высказано и иное мнение. Так, А.
Л. Цыпкин полагает, что процессуальные гарантии–это только гарантии прав
личности, что “создавать особую категорию, особое понятие
“процессуальных. гарантий правосудия” нет оснований, ибо под ними
понимается вся совокупность процессуальных норм, т. е. все наше

сов личности и правосудия.–Сов. государство и право, 1974, № 6, с.
100–107; Кокорев Л. Д., Лукашевич В. 3. Процессуальные гарантии прав и
законных интересов личности в уголовном судопроизводстве.–Вести.
Ленингр. ун-та, 1977, № 11, Сер. Экономика, философия, право, вып. 2, с.
109–116; Добровольская Т. Н. Гарантии прав граждан в советском уголовном
судопроизводстве.– Сов. государство и право, 1980, № 2, с. 128–135, и
др.

130 С т р о г о в и ч М. С. О правах личности в советском уголовном
судопроизводстве.–Сов. государство и право, 1976, № 10, с. 74.

131 См. Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия,
с. 102–104; Гробов С. М. О классификации уголовно-процессуальных
гарантий обвиняемого.–В кн.: Гарантии прав личности в социалистическом
уголовном праве и процессе. Ярославль, 1977, с. 66–67.

уголовно-процессуальное право” 132. Мнение это не было поддержано. В
юридической науке проблемы процессуальных гарантий решались в плане
исследования всех процессуальных средств, необходимых для достижения
задач уголовного судопроизводства, для обеспечения интересов правосудия
и личности.

В процессуальной литературе общепринято определять гарантии как
установленные законом средства и способы, содействующие успешному
осуществлению правосудия, защите прав и законных интересов личности.
Однако по вопросу о том, какова их сущность, в чем конкретно проявляются
эти средства, высказаны самые различные суждения. Некоторые из них
характеризуются стремлением найти однозначные понятия гарантий, показать
одно, решающее средство в качестве гарантий. В таких случаях в качестве
гарантий рассматривают: нормы уголовно-лроцессуального права 133, права
участников судопроизводства 134, процессуальные обязанности должностных
лиц и органов, осуществляющих уголовное судопроизводство135, порядок
деятельности государственных органов, учреждений и общественных
организаций 136 и т. д. Чаще вопрос этот решается иначе. Многие авторы
исследуют в качестве процессуальных гарантий не одно процессуальное
средство, а систему средств, в частности правовые нормы, принципы,
процессуальные институты; при этом предлагается различная система таких
средств 137.

Обстоятельному исследованию процессуальных гарантий посвящены две
монографии Э. Ф. Куцовой. В них всесторонне рассмотрены понятие,
значение, предмет, цель, содержание процессуальных гарантий прав и
законных инте-

132 Цыпкин А. Л. Право на защиту в советском уголовном процессе.
Саратов, 1959, с. 22.

133 См. Советский уголовный процесс/Под ред. Д. С. Карева. М., 1980, с.
20.

134 См. Советский уголовный процесс. Часть общая. Саратов, 1968, с.
16–18.

135 См. Уголовный процесс/Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969, с. 18–19.

136 См. Ленинское учение о демократии и законности и его значение для
современности. М., 1973, с. 37.

137 См. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуаль-ного
права, с. 74–79; Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интересов личности и
правосудия, с. 100–106; Кокорев Л. Д., Лукашевич В. 3. Процессуальные
гарантии прав и законных интересов личности в уголовном
судопроизводстве, с. 112–116, и др.

ресов личности, их связь с иными видами гарантий прав граждан. Автор
видит сущность процессуальных гарантий в правах и обязанностях
должностных лиц, органов и граждан, участвующих в уголовном
судопроизводстве 138.

Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции исследованы в
монографии Е. Г. Мартынчика. К процессуальным гарантиям он относит
закрепленные в правовых нормах средства (не раскрывая их сущности), с
помощью которых обвиняемый осуществляет свои права, а также деятельность
суда, прокурора, следователя и защитника по обеспечению прав
обвиняемого139. В книге рассмотрен большой комплекс проблем
процессуального положения обвиняемого, но она вызвала существенные
критические замечания 140, в частности, в связи с отрицанием значения
презумпции невиновности, которая, по мнению автора, не является’
гарантией социалистического правосудия и прав личности141.

Если суммировать различные суждения о тех или иных процессуальных
средствах, которые рассматриваются в юридической литературе в .качестве
процессуальных гарантий, к последним можно отнести следующие:
процессуальные нормы; закрепленные в них права и обязанности участников
процесса; принципы судопроизводства, в том числе принцип
социалистической законности; различные процессуальные институты;
уголовно-процессуальную форму; деятельность участников судопроизводства;
процессуальное принуждение;

процессуальные санкции. Подобное решение вопроса о сущности
процессуальных гарантий вытекает из понимания их некоторыми авторами как
совокупности различных институтов, норм и принципов всего уголовного
процесса142. . По-

138 См. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном
процессе. М., 1973, с. 127–128, 189.

139 См. Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой
инстанции, с. 36.

140 См. Ларин А. М. Рец. на кн.: Мартынчик Е. Г. Гарантии прав
обвиняемого в суде первой инстанции. Кишинев, 1975.–Сов. государство и
право, 1977, № 7, с. 160–161; Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П.
С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978,
с. 243–245; Грошевой Ю. М. Сущность судебных решений в советском
уголовном процессе, с. 5.

141 См. Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой
инстанции, с. 85.

142 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т.. 1, с.
56; Мотовиловкер Я. О. О гарантиях интересов личности и правосудия, с.
112; Акинча Н. А. К понятию уголовно-процессуальных гарантий, с. 100.

скольку такое понимание процессуальных гарантий как бы растворяет их в
уголовном процессе, отождествляет гарантии с самим процессом, в
юридической науке, как уже отмечалось, предпринимаются попытки найти
иной подход к определению сущности процессуальных гарантий, показать в
качестве гарантий одну или несколько сторон уголовного процесса, а не
весь процесс в разных аспектах. Обосновывая свою систему процессуальных
гарантий, авторы подвергают сомнению и критике иные системы. Причем
суждения эти настолько многочисленны и различны, что изложить здесь даже
основные из них не представляется возможным.

Отметим лишь некоторые.

Ряд авторов оспаривает отнесение к процессуальным гарантиям прав
участников процесса на том основании, что наличие прав еще ничто не
гарантирует, поскольку именно трава являются объектом гарантий143. При
этом не учитывается, что в системе прав одни из них служат гарантиями

других144.

Среди процессуальных гарантий часто называют деятельность должностных
лиц и органов, осуществляющих судопроизводство. Оспаривая это, многие
авторы утверждают, что в процессуальной деятельности следует видеть
средство, •обеспечивающее реализацию гарантий, а не сами гарантии145.
Такой аргумент скорее свидетельствует о значении процессуальной
деятельности как определенной гарантии в уголовном судопроизводстве.
Повышение ее эффективности во многом расширяет уголовно-процессуальные
гарантии.

Особое значение в аспекте процессуальных гарантий-в юридической
литературе придается процессуальной форме 146, хотя и в данном случае
есть иное мнение, оспариваю-

143 См. Мартынчик Е. Г. Субъективные права обвиняемого и их
процессуальные гарантии.– Сов. государство и право, 1976, № 7, с. 92;

Ю р ч е и к о В. Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном
разбирательстве, с. 55.

144 См. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном
процессе. М., 1973, с. 129.

145 См. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном
процессе. М., 1972, с. 12; Ю р ч е и к о В. Е. Гарантии прав
потерпевшего в судебном разбирательстве, с. 61.

146 См. Давыдов П. М. Дифференциация и гарантии в уголовном
судопроизводстве.– В кн.: Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном
судопроизводстве. Свердловск, 1975, с. 5–11; Добровольская Т. Н.,
.Элькинд П. С. Принципиальное единство уголовно-процессуальной
формы-^важная гарантия законности правосудия и прав личности.– В кн.:
Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе.
Ярославль, 1977, с. 3–9.

шее необходимость рассматривать форму судопроизводства в качестве
процессуальной гарантии 147.

Стремление в разных аспектах исследовать процессуальные гарантии в
уголовном судопроизводстве выражает объективную необходимость
всесторонне изучить и разработать процессуальные средства, которые в
полной мере могут гарантировать успешное решение задач социалистического
правосудия.

§ 8. Уголовно-процессуальное принуждение и проблема процессуальной
ответственности

По отношению к системе права в целом весь правопри-менительный процесс
выступает в качестве способа принудительной реализации
материально-правовых требований. В силу этого правоприменительная
деятельность наделяется свойством принуждения, характер и степень
которого определяются материально-правовыми отношениями, составляющими
предмет данного вида деятельности.

В теории советского уголовного процесса имеется ряд работ, посвященных
как проблеме уголовно-процессуально-го принуждения в целом 148, так и
отдельным видам такого принуждения 149.

Под уголовно-процессуальным принуждением обычно понимается совокупность
всех предусмотренных законом мер принудительного воздействия, призванных
обеспечить исполнение участниками процесса своих обязанностей в ходе
расследования и судебного разрешения уголовных дел 150. При более
широкой трактовке процессуального принуждения под ним понимается сам
метод государственного воздействия на участников уголовно-процессуальной
деятель-

147 См. М а р т ы н ч и к Е. Г. Субъективные права обвиняемого и их
процессуальные гарантии, с. 90.

148 См. Давыдов П. М., Я к и м о в П. П. Применение мер процессуального
принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных
республик. Свердловск, 1961; Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное
принуждение. Воронеж, 1975; Корнуков В. М. Меры процессуального
принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978.

149 См. Г у т к и н И. М. Меры пресечения в советском уголовном
процессе. М., 1963; Лившиц Ю. Д. Меры пресечения в советском уго->
ловном процессе. М., 1964; Франк Л. В. Задержание и арест подозреваемого
в советском уголовном процессе. Душанбе, 1963; К л гаков Е. М. Мера
процессуального принуждения. Казань, 1974.

150 См. Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном
судопроизводстве, с. 7.

ности, применяемый компетентными органами государства в целях пресечения
неправомерного поведения 151.

3. Ф. Коврига подразделяет все меры процессуального принуждения на две
основные группы: средства пресечения неправомерных действий,
представляющих угрозу интересам правосудия (меры пресечения, отобрание
обязательства о явке, задержание, привод, розыск и этапирование,
отстранение обвиняемого от занимаемой должности, меры по отношению к
нарушителям порядка в судебном заседании), и средства, обеспечивающие
осуществление задач процесса (обыск, выемка, помещение обвиняемого или
подозреваемого в медицинское учреждение для производства
судебно-ме-дицинской или судебно-психиатрической экспертизы, наложение
ареста на имущество) 152. Обращает на себя внимание условность такого
деления, поскольку меры пресечения неправомерного поведения одновременно
служат обеспечением выполнения задач правосудия в целом. Кроме того,
вряд ли правильно относить отдельные виды следственных действий (обыск,
выемка) к мерам процессуального принуждения. В силу принципа публичности
уголовного процесса практически все следственные действия могут
сопровождаться теми или иными мерами принуждения, но это не значит, что
сами они относятся к этим мерам.

Отсутствие четкого разграничения между процессуальными актами и мерами
внепроцессуального воздействия приводит подчас к серьезным ошибкам. Так,
на протяжении ряда лет в теоретической литературе встречались
утверждения о возможности задержания в качестве подозреваемого до
возбуждения уголовного дела. Они были даже рекомендованы к практическому
применению авторами научно-практических комментариев
уголовно-процессуального закона153. Однако, как правильно отметил В. А.
Похмелкин, физическое задержание и доставление в органы милиции
необходимо отличать от уголовно-процессуального задержания

154

151 См. Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение, с. 30.

152 См. там же, с. 29–30.

153 См. Комментарий УПК РСФСР. М., 1970, с. 156; Комментарий УПК РСФСР.
М., 1976, с. 172.

154 См. Похмелкин В. А. Задержание по советскому
уголовно-процессуальному законодательству.–Сов. государство и право,
1958, № 12, с. 103. См. также: Чувилев А. Строго соблюдать законность
при задержании подозреваемого в совершении преступлений.–Соц.
законность, 1968, № 12, с. 36; К люков Е. М. Мера процессуального
принуждения” с. 11.

Учитывая тяжесть мер процессуального принуждения, в юридической
литературе всесторонне обсуждался вопрос о степени “насыщенности”
уголовно-процессуалыюго законодательства мерами процессуального
принуждения, об общих условиях допустимости их применения, о
необходимости введения дополнительных мер и о некотором сокращении
существующих сейчас15Е>. Так, например, высказывались сомнения в
справедливости предусмотренного законом права принудительного
направления свидетелей на психиатрическую экспертизу, принудительного
освидетельствования таких лиц и т. д. Обращалось внимание и на то, что
действующий закон, предусматривая право государственных органов получать
объяснения от граждан и должностных лиц (ст. 109 УПК), не обеспечивает
это право какими-либо мерами принуждения. В теории неоднократно
отмечалась необходимость дополнительного обеспечения требований ст. 135
УПК, предусматривающей общие основания участия понятых в производстве
следственных действий, но не обеспеченной никакими мерами принуждения по
отношению к гражданам, уклоняющимся от выполнения соответствующей
обязанности.

В силу традиций законность применения мер процессуального принуждения
при проведении расследования обеспечивается в советском уголовном
процессе прежде всего средствами прокурорского надзора. Однако в теории
процесса ставился вопрос об установлении коллегиального судебного
•контроля за законностью, в частности, применения мер пресечения 156.

В настоящее время обсуждение этого вопроса приобретает новые аспекты в
свете ст. 58 Конституции СССР, предусматривающей право граждан на
обжалование в суд действий должностных лиц.

В последние годы проблема процессуального принуждения приобрела новый
аспект: возник вопрос о процессу-

155 См. Каминская В. И. Охрана прав и законных интересов граждан в
уголовно-процессуальном праве.– Сов. государство и право, 1968, № 10;
Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение, с. 49–92; К о р и у к
о в В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве,
с. 37–50.

156 См. С т р о г о в и ч М. С. Основные вопросы советской
социалистической законности. М., 1966, с. 187; Нажимов В. П. Суд как
орган правосудия по уголовным делам в СССР.–В кн.: Вопросы организации
суда и осуществления правосудия в СССР. Калининград, 1970, с. 140.

альной ответственности. При решении этого вопроса необходимо исходить из
понимания ответственности как категории общей теории права157. До
недавнего времени традиционным являлся взгляд на ответственность только
как на инструмент материального права. Однако в последнее время появился
ряд работ, посвященных проблеме процессуальной ответственности. В
частности, Н. А. Чечина и П. С. Эль-‘ кинд выдвинули гипотезу, в
соответствии с которой юридическая ответственность, выражая своеобразие
метода правового регулирования, “образует один из необходимых
компонентов такого метода. Наряду с другими компонентами она составляет
юридический признак соответствующей отрасли

права” 158.

В качестве процессуальных нарушений авторы рассматривают “нарушения (а)
требований уголовно-процессуально-го или гражданского процессуального
закона, (б) совершенное конкретным лицом – субъектом уголовного или
гражданского судопроизводства, (в) в форме сознательного неисполнения
соответствующих обязанностей”159. Процессуальная ответственность, по
мнению авторов, возможна в виде лишения правонарушителя определенных
прав, возложения на него дополнительных обязанностей или одновременного
лишения прав и возложения дополнительных обязанностей. В качестве
конкретных примеров процессуальной ответственности приводится;
применение к обвиняемому, нарушившему обязательство о явке, меры
пресечения; применение к обвиняемому, нарушившему избранную в отношении
него меру пресечения, более строгой меры пресечения; удаление из зала
заседания подсудимого, злостно нарушающего порядок судебного заседания,
и т. д.160

Статья Н. А. Чечиной и П. С. Элькинд имеет постановочный характер и,
естественно, не может содержать ответа на все возникающие при
ознакомлении с данной проблемой

157 См. Марксистско-ленинская общая теория государства и права:
социалистическое право/Отв. ред. Е. А. Лукашева. М., 1973, с. 584;

Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976s с.
7–8; С т р о г о в и ч М. С. Сущность юридической ответственности– Сов.
государство и право, 1979, № 5, с. 72–78.

ibs q e ч и н а Н. А., Элькинд П. С. Об уголовно-процессуальной и
гражданско-процессуальной ответственности;–Сов. государство ‘и право,
1973, № 9, с. 34.

i5″ Там же, с. 34.

160 См. там же, с. 35–38.

5. Заказ 2568 65

вопросы, однако разрешение некоторых из них, казалось бы, Необходимо.
Так, из статьи неясно, несут ли процессуальную ответственность
следователь, прокурор, судья, либо такая ответственность
распространяется лишь на иных участников процесса – не должностных лиц.

Поддерживает идею уголовно-процессуальной ответственности и Я. О.
Мотовиловкер. Присоединяясь к мнению Н. А. Чечиной и П. С. Элькинд, он
подчеркивает, что обвиняемый в такой же мере, как и все другие участники
процесса, несет уголовно-процессуальную ответственность за
противоправное поведение. В качестве примера он приводит тот же случай
изменения меры пресечения на более строгую, ибо здесь, по его мнению,
спора быть не может относительно того, что наступила юридическая
ответственность” 161.

Однако в понятие уголовно-процессуальной ответственности Я. О.
Мотовиловкер вкладывает и другой смысл. Он пишет: “Если процессуальная
ответственность лица – результат действительного и доказанного в ходе
данного производства правонарушения, а уголовная ответственность в
Материальном смысле – следствие действительного и доказанного
преступления вне данного производства, то уголовная ответственность в
процессуальном смысле наступает при наличии достаточных доказательств,
дающих основание для предъявления обвинения” 162’, т. е. процессуальную
ответственность он рассматривает и как привлечение лица в качестве
обвиняемого. Такое толкование процессуальной ответственности излишне
осложняет проблему юридической ответственности, оно не соответствует и
основным признакам юридической ответственности. Что же касается термина
“привлечение к уголовной ответственности” применительно к случаю
привлечения лица в качестве обвиняемого, то, по .мнению ряда авторов, в
том числе и Я. О. Мотовиловкера, Он является неудачным163, поскольку в
этом случае речь ‘идет не об ответственности лица, а лишь о привлечении
его ‘в качестве обвиняемого.

Идею процессуальной ответственности не разделяют многие авторы, считая,
что процессуальной ответственности

161 Мотовиловкер Я. О. Предмет советского уголовного процесса.
Ярославль, 1974, с. 28.

162 М о т о в и л о в к е р Я. О. Уголовно-процессуальная
ответственность обвиняемого и уголовно-материальная ответственность
виновного.– Правоведение, 1977, № 1, с. 60.

163 См. там же, с. 65.

как самостоятельного вида юридической ответственности не существует164.
Об этом пишет Е. М. Клюков, полагая, что меры процессуального
принуждения не могут рассматриваться в качестве разновидности какой-либо
юридической ответственности, поскольку всякая юридическая
ответственность–это прямое следствие доказанного факта нарушения
определенной нормы материального права и “любая юридическая
ответственность – это категория материального права” 165. В качестве
аргумента в пользу процессуальной ответственности в литературе обычно
приводили факты применения процессуального принуждения к некоторым
участникам судопроизводства. Но для применения мер процессуального
принуждения характерным является не наказание за допущенное
правонарушение, а обеспечение нормального хода процессуальной
деятельности.

Наметился в литературе и иной подход к определению сущности
процессуальной ответственности. Так, Л. Б. Алексеева пишет, что “есть
все основания для постановки вопроса о наличии специфического вида
процессуальной ответственности, если субъектами ее считать не только
граждан, носителей процессуальных обязанностей, но и должностных лиц,
ответственных за ход и результат производства по уголовному делу, и если
существенно расширить понятие процессуальной ответственности, не
ограничивая ее мерами чисто процессуального характера” 166.

Дискуссионный характер проблемы процессуальной ответственности
обусловливает необходимость ее дальнейшей разработки.

§ 9. Проблема эффективности уголовного судопроизводства

Важным и новым направлением в исследовании проблем уголовного процесса
явилось использование социологии и ее методов для определения
эффективности судопроизводства. В книге “Право и социология” специальный
раздел,

134 См. С а м о щ е и к о П. С., Ф а р у к ш и н М. X. Ответственность
по советскому законодательству. М., 1971, с. 187, 197.

166 К л ю к о в Е. М. Мера процессуального принуждения, с. 26– 27.

166 Строгович М. С., Алексеева Л.. Б„ Ларин А. М. Советский
уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности, -с. 170.

-5*

написанный Т. Г. Морщаковой и И. Л. Петрухиным, посвящен социологическим
аспектам • изучения эффективности правосудия167. Используя
социологическую литературу, выборочные исследования и некоторые
статистические данные, авторы анализируют критерии и гарантии
эффективности правосудия. В качестве показателей эффективности
судопроизводства они рассматривают следующие данные: 1) количество
приговоров, отмененных или измененных вследствие ошибок в установлении
фактических обстоятельств, юридической квалификации и определении меры
наказания;

2) количество оправдательных приговоров, прекращенных и возвращенных на
доследование дел; 3) количество определений о возвращении дел на
доследование, отмененных вышестоящими судами; 4) поправки на латентные
ошибки;

5) поправки на ошибочную отмену приговоров и определений вышестоящими
судами; 6) количество частных определений о нарушении законности
следственными органами и судами.

К критериям эффективности, связанным с охраной прав граждан, они относят
такие показатели, как данные об удовлетворении и отклонении судами
обоснованных ходатайств участников процесса, количество лиц, обоснованно
освобожденных судом из-под стражи, сроки рассмотрения дел, сроки
незаконного содержания под стражей и др. Критерии эффективности
воспитательного воздействия правосудия предлагается определять
выборочными социологическими исследованиями с учетом вышеуказанных
факторов.

В процессуальной науке намечаются три уровня изучения эффективности
судопроизводства. Первый: анализ факторов, связанных с применением
отраслей, институтов и норм права (обычно ограниченный анализом
обобщенной судебной и следственной практики). Второй уровень:
социологический, психологический и этический подход к изучению личности
следователя, судьи. Этот подход, не ограниченный только юридическими
науками, почти не разработан. Наконец, третий уровень – это выявление
зависимости между качеством следственной, судебной работы и действием
политических, идеологических и иных гарантий, общих для всех видов
государственно-правовой деятельности.

В результате из структурно-функционального, киберне-

167 См. Право и социология/Под ред. Ю. А. Тихомирова, В. П.
Ка-зимирчука. М., 1973, с 258–291.

тического подхода к изучению судопроизводства возникает новое научное
направление–“эффективность судопроизводства”, пользующееся данными
других наук (социологии, логики, психологии, этики и др.), применяющее
частные социологические методы (анкетирование, интервьюирование и др.),
статистические и кибернетические методы.

Проблемам эффективности судопроизводства посвящен ряд научных работ 168,
в том числе две обстоятельные монографии, в которых всесторонне
рассмотрен большой комплекс вопросов этой проблемы 169.

О процессуальных гарантиях, подлежащих оценке с точки зрения
эффективности, о показателях эффективности процессуального закона и
эффективности процессуальной деятельности, о том, можно ли определить
эффективность отдельной уголовно-процессуальной нормы, в юридической
литературе высказаны различные суждения170. Верно исходя из того, что
эффективный закон может применяться неэффективно, А. М. Ларин пишет о
разных показателях эффективности процессуальных норм и эффектив-

1в8 См. Чугунов В. Е., Горский Г. Ф. Применение кибернетических
устройств для анализа ошибок в судебной и следственной практике.–Сов.
государство и право, 1966, № 11; Анашкин Г. 3., Петрухин И. Л.
Эффективность правосудия и судебные ошибки.– •Сов. государство и право,
1968, № 8; К а Минска я В. И. Теоретические проблемы социальной
обусловленности и эффективности уголовного правосудия.–В кн.:
Эффективность применения уголовного закона. М., 1973; Бойков А. Д. К
изучению эффективности уголовно-процессуаль-ного закона.–Там же;
Михайлов А. И. Проблемы эффективности предварительного следствия.–Там
же; Петрухин И. Л. Системный подход к изучению эффективности
правосудия.– Сов. государство и право, 1976, № 1; Алексеева Л. Б.,
Михайловская И. Б. Показатели эффективности уголовного судопроизводства
и некоторые вопросы оценки работы судебных органов.– Вопросы борьбы с
преступностью, 1976, вып. 24; Вопросы эффективности советского
уголовного процесса/ Науч. ред. Ф. И. Фаткуллин. Казань, 1976; Ларин А.
М. Управление расследованием и измерение его эффективности.–Сов.
государство и право, 1979, № ю.

1в9 См. Строгович М. С., Алексеева Л. Б., Ларин А. М. Советский
уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. М., 1979;
Петрухин И. Л., Батуров Г. П., Моршако-в а Т. Г. Теоретические основы
эффективности правосудия. М., 1979.

170 См. ,\ и a in к и н Г. 3., П с т р v x и и И. Л. Эффективность
правосудия и судебные ошибки, с. 59; Вопросы эффективности советского
уголовного процесса/Науч. ред. Ф. Н. Фаткуллин, с. 19; Петрухин И. Л.,
Батуров Г. П., М о р щ а к о в а Т. Г. Теоретические основы
эффективности правосудия, с. 242_339.

ности их применения. По его мнению, уголовно-процессуаль-ный закон
эффективен, поскольку: а) соответствует социальным потребностям,
находящим выражение в целях и принципах уголовного судопроизводства, в
общих принципах социалистического права и коммунистической
нравственности; б) обеспечивает регулятивное воздействие на общественные
отношения, связанные с производством по уголовному делу; в) свободен от
противоречий, диспропорций, пробелов. А эффективность применения
уголовно-процессу-ального закона – это достижение целей уголовного
судопроизводства при минимизации социальных (материальных и духовных)
издержек. Повышение эффективности, отмечает он, комплексная проблема,
включающая решение ряда теоретических и практических задач правового,
этического^ психологического, управленческого и организационного
характера применительно к работе правоохранительных органов 171.

Признавая всю важность развития нового направления в науке советского
уголовного процесса, нельзя не отметить-необходимость анализа
эффективности деятельности отдельных органов, участвующих в
судопроизводстве,– судебных, следственных, адвокатуры, прокуратуры, а
также общественности, от чего зависят общие результаты эффективности
процессуальной деятельности. И, что более важно, необходимо в будущем,
не ограничивая анализ эффективности уголовного процесса достижением
целей, указанных в ст. 2 Основ уголовного судопроизводства, учитывать
цели наказания, указанные в Основах уголовного законодательства Союза
ССР и союзных республик (ст. 20). Это значит, не ограничиваясь
обеспечением достижения непосредственной цели–вынесения законного и
обоснованного приговора,–выявлять все факторы и условия достижения более
отдаленной, но важной конечной цели применения уголовных и
уго-ловно-процессуальных законов – перевоспитания, исправления
осужденных, их возвращения в число честных тружеников. Это потребует
усиления связи процессуалистов в иссле-довавании стадии исполнения
приговора с представителями других наук, в первую очередь с
представителями науки ис-правительно-трудового права и криминальной
педагогики.

171 Строгович М. С., Алексеева Л. Б., Ларин А. М. Советский
уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности,. с. 209,
251.

§10. Наука уголовного процесса н уголовное право

Несмотря на то, что, казалось бы, положения, характеризующие сущность и
значение процессуальных отраслей права в механизме правового
регулирования, тщательно разработаны 172, проблема разграничения
отраслей на материальные и процессуальные представляется далеко не
исчерпанной. Следует констатировать, что в настоящее время существуют
лишь самые общие критерии разграничения материальных и процессуальных
отраслей права.

С. С. Алексеев, характеризуя части всей системы права, отмечает наличие
трех звеньев: 1) основополагающего звена–государственного права, 2)
материальных отраслей, регулирующих поведение участников правовых
отношений вне связи с “формированием или деятельностью суверенной
государственной власти” (“рабочий механизм” правового регулирования) и
3) процессуальных отраслей–уголовно-процессуального и
гражданско-процессуального права, которые являются своеобразной
“надстройкой” над материальными отраслями. При этом, по мнению С. С.
Алексеева, не каждой отрасли материального права соответствует особая
процессуальная отрасль 173.

В дальнейших работах С. С. Алексеев определяет процессуальные отрасли
как своеобразное продолжение соответствующих материальных отраслей,
“надстройку” над ними, объединяя их с материальными отраслями общей
категорией фундаментальных, профилирующих отраслей. К таким отраслям С.
С. Алексеев относит государственное, административное, гражданское,
уголовное право, процессуальные

отрасли 174.

В целом указанные предложения являются, на наш взгляд, правильными, но
нуждаются в дальнейшей конкрети-

172 См. Алексеев С. С. Общие теоретические проблемы системы советского
права. М., 1966; он же. Структура советского права. М., 1975;

Каминская В. И. Взаимодействие уголовного и процессуального права.–
Вопросы борьбы с преступностью, 1975, вып. 22; Д а г е л ь П. С.
Взаимодействие уголовного материального и процессуального права в
регулировании общественных отношений.–Правоведение, 1972, № 2;

Процессуальные проблемы реализации уголовной ответственности/Отв. ред.
П. М. Давыдов. Свердловск, 1979, и др.

173 См. Алексеев С. С. Общие теоретические проблемы системы советского
права, с. 131–137.

174 См. Проблемы теории государства и права/Отв. ред. С. С.Алексеев. М.,
1979, с. 239–240.

зации. Так, необходимо прежде всего определить соотношение материального
и процессуального компонентов В структуре права как единого целого.
Представляется при этом, что материальное и процессуальное–неразрывно
связанные элементы, разделение которых в значительной мере носит
условный характер. Мы бы сказали, что материальное право есть право в
статике, а процессуальное право–право в динамике. Необходимым признаком
права как социального явления всегда признается возможность
принудительного осуществления установленных правил поведения, норм
права. Это значит, что любая норма любой отрасли права нуждается в
специальном механизме принудительного осуществления. Структура и порядок
деятельности такого механизма и представляет собой “процессуальную”
часть всей струк-1 туры права. При этом вряд ли правильно ограничивать
ее изучение лишь уже сложившимися процессуальными отраслями права.

Вопрос заключается только в разработанности структуры и порядка
деятельности процессуального механизма. При этом ряд общих отраслей
права не имеет такого механизма, пользуясь “услугами” уже имеющегося в
наличии. Так, гражданский процесс в настоящее время не только
“обслуживает” гражданское материальное право, но и обеспечивает в
необходимых случаях принудительное осуществление требований трудового,
семейного и других отраслей права. Это не значит, что соответствующие
отрасли права полностью лишены собственного процессуального механизма. В
области реализации трудовых отношений, например, действуют особые
правила разрешения трудовых споров (Положение о порядке разрешения
трудовых споров), носящие, несомненно, процессуальный характер.
Существует и особый порядок разрешения вопроса о реализации
административно-правовых отношений. Государственное право также
предусматривает способы разрешения спорных проблем взаимоотношений
органов государственной власти175. Следовательно, проблема выделения
специальных, чисто процессуальных отраслей носит в основном
количественный характер, определяясь в своем разрешении наличием уже
разработанного механизма реализации или наличием достаточных предпосылок
для создания такого собственного механиз-

175 См. Лучин В. О. Процессуальные нормы в советском государственном
праве. М., 1976.

ма. Существующие же в настоящее время отрасли процесса по своей природе
универсальны, т. е. “обслуживают” по мере возможности всю систему права.
Как отмечалось, гражданский процесс обеспечивает нужды трудового,
семейного и ряда других отраслей права. Даже такая специализированная
отрасль права, как уголовный процесс, не только руководствуется
требованиями всей системы права, но при определенных условиях и прямо
обеспечивает надлежащую реализацию гражданско-правовых отношений.
Примером может служить институт гражданского иска в уголовном процессе.

Материальные отношения по своей природе ближе непосредственно к
объективным производственным отношениям, являясь инструментом их
непосредственного регулирования, в силу чего их обычно и называют
“регулятивными”. Процессуальные же отношения имеют своей задачей
“обслуживание” регулятивных, материальных отношении, возникая и
развиваясь именно в связи с наличием соответствующих материальных
отношений. Характерной чертой материальных отношений является то, что в
процессе правопримени-тельной деятельности они не реализуются сами по
себе, требуя в ходе реализации специального правоприменительно-

го процесса.

Сказанное в полной мере относится к соотношению уголовного материального
и процессуального права. Порядок деятельности государственных органов,
характер прав и обязанностей участников процесса, виды процессуальных
гарантий, характер применяемых в процессе мер принуждения в значительной
мере определяются характером материально-правовых отношений 176.
Разработка и исследование проблем уголовно-процессуальной деятельности
немыслимы в отрыве от материального уголовного права и его науки.

Можно проследить также связь уголовного процесса и его науки с
криминологией. Как отмечает В. Н. Кудрявцев, сокращение преступности
приведет к сокращению объема уголовной репрессии; изменения, внесенные в
феврале 1977 г. в уголовное, исправительно-трудовое, административное
законодательство, означают дальнейшее сужение сферы уголовной репрессии,
гуманизацию нашего законодатель-

176 См. Даев В. Г. Взаимосвязь процессуальной формы с материальным
правом.– В кн.: Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной
формы. Воронеж, 1979, с. 45–52.

ства, расширение в нем предупредительных элементов т. Сужение сферы
уголовной репрессии сказывается и на характере процессуальных средств.
Это одна из актуальных проблем процессуальной науки.

§ 11. Наука уголовного процесса и криминалистика

Разграничение науки советского уголовного процесса и
криминалистики–сложная, дискуссионная проблема; она неоднократно
обсуждалась как процессуалистами, так и криминалистами. Однако, несмотря
на усиленные поиски соотношения предмета уголовно-процессуальной науки и
криминалистики, многое здесь, как отмечается в литературе, до сих пор
продолжает оставаться неясным 178. В последние годы появился ряд научных
работ, отнесение которых к уголовному процессу или криминалистике
затруднительно, ввиду тесного переплетения в них элементов той и другой
науки.

Есть мнение, что предмет криминалистики и уголовно-процессуальной науки
однороден. Так, дав определение предмета криминалистики, В. Г. Танасевич
пишет: “В этом определении говорится о той же деятельности тех же
органов, которая является предметом науки уголовного процесса… Однако
это не должно никого смущать. При однородности предмета различные науки
могут ставить перед собой разные задачи и разрешать их своими
специфическими средствами и методами” 179.

Однако большинство процессуалистов и криминалистов усматривают
взаимосвязь криминалистики и уголовно-процессуальной науки в общности
объекта их исследования, а не предмета. Этим объектом является
деятельность по раскрытию и расследованию преступлений. Общая область
исследования этих наук осложняет разграничение предмета
уголовно-процессуальной науки и криминалистики, но не

177 См. Кудрявцев В. Основные идеи-принципы советской криминологии.–Соц.
законность, 1977, № 7, с. 26.

178 См. Строгович М. С. Об уголовно-процессуальном законе.– В кн.:
Проблемы правосудия и уголовного права. М., 1978, с. 24.

179 С е л и в а н о в Н. А., Танасевич В, Г., Э и с м а н А. А.,
Якубович Н. А. Советская криминалистика. Теоретические проблемы. М.,
1978, с. 43.

означает их совпадения; в противном случае каждая из этих наук потеряла
бы свою самостоятельность.

К предмету уголовно-процессуальной науки обычно относят
уголовно-процессуальный закон, основанные на нем процессуальные
отношения и процессуальную деятельность;

а к предмету криминалистики–технические средства, тактические приемы,
методику расследования преступлений, а также криминалистические средства
вне процессуальной деятельности 1й0. Исследуя данный вопрос, А. А.
Эйсман отмечал, что наряду с “нормативными (процессуальными) правилами,
определяющими деятельность по раскрытию преступлений и доказыванию,
существуют правила меньшей общности, конкретизирующие и детализирующие
первые, но не имеющие характера правовых норм, а являющиеся научными
рекомендациями. Это и есть технические, тактические и методические
рекомендации криминалистики, составляющие предмет разработки
последней”181. Но это общее разграничение предметов рассматриваемых наук
не решает всей проблемы их взаимосвязи и различия.

Анализируя соотношение уголовно-процессуальной науки и криминалистики,
А. Н. Васильев пишет: “Что касается науки криминалистики, то в ее
предмет входят научно-технические средства, тактические приемы и
методические рекомендации по расследованию преступлений, а также методы
их применения в рамках уголовно-процессуальных норм и для достижения ими
своих целей, разработанные на основе данных специальных наук и обобщения
следственной и экспертной практики. Тем самым криминалистика иначе как
прикладной по отношению к фундаментальной науке уголовного процесса быть
не может. Отсюда вытекает, что все теоретические положения науки
уголовного процесса и, разумеется, теория доказательств являются для
криминалистики ее руководящим методом”182. О том, что данные процессу-

180 См. Строгович М. С. курс советского уголовного процесса, т. I, с.
75, 102.

“‘Селиванов Н. А., Танасевич В. Г., Э и с м а н А. А., Якубович Н. А.
Советская криминалистика. Теоретические проблемы, с. 32.

182 В а с и л ь е в А. Н. Критические замечания о соотношении
криминалистики и уголовно-процессуальной теории доказательств.–Сов.
государство и право, 1979, № 4, с. 88.

альной науки, ее теория доказательств служат исходными положениями для
науки, разрабатывающей рекомендации по собиранию и исследованию
доказательств, писали и другие авторы ’83.

Идея “жесткого” разграничения уголовно-процессуаль-ной науки и
криминалистики, а также “подчиненности” криминалистики науке уголовного
процесса имеет своих противников. Так, Р. С. Белкин писал, что “ни одна
наука, претендующая на самостоятельное существование, не является
вспомогательной по отношению к другой науке” 184. Обращая внимание на
необходимость показать “разграничительную линию” между предметами
криминалистики и уголовно-про-цессуальной науки, Р. С. Белкин и другие
авторы отмечают вместе с тем явления “взаимопроникновения этих наук,
подчеркивают невозможность и даже ненужность, вредность попыток
воздвигнуть между ними своеобразную “китайскую стену” 185.

Позиция эта представляется несколько противоречивой, ибо нельзя
совместить стремление найти линию разграничения между предметами
криминалистики и уголовно-процессу-альной науки с идеей такого
взаимопроникновения этих наук, которое исключает четкие границы в
предметах этих наук. Взаимопроникновение уголовно-процессуальной науки и
криминалистики, их влияние друг на друга, а также необходимость
совместного исследования процессуалистами и криминалистами некоторых
общих научных проблем, на что верно обращалось внимание в юридической
литературе186, не исключают потребности в четком определении предмета
криминалистики. Неопределенность в этом вопросе, как верно заметил А. Н.
Васильев, приводит к тому, что “центр тяжести в развитии криминалистики
фактически переносится из

183 См. Миньковский Г. М., Ратинов А. Р. О предмете ‘криминалистики и ее
соотношении с другими отраслями научного знания.– Вопросы борьбы с
преступностью, 1979, вып. 30, с. 147.

184 Б е л к и н Р. С. Закон, уголовно-процессуальная наука и
криминалистика.–Сов. государство и право, 1979, № 4, с. 85.

185 Там же, с. 84. См. также: Винберг А. И. Теория судебных
доказательств в науке советской криминалистики.– Сов. государство и
право, 1977, № 12.

166 См. Винберг А. И. Теория судебных доказательств в науке советской
криминалистики, с. 71–75: Белкин Р. С. Закон, уголовно-процессуальная
наука и криминалистика, с. 85–86.

ее собственной области в сферу дублирования науки уто-•ловного процесса
и конкуренции этих двух наук”187.

Анализируя соотношение предмета уголовно-процессуальной науки и
криминалистики, В. Я. Колдин обратил внимание на неточность критерия их
разграничения некоторыми авторами, усматривающими его в разнице между
научными рекомендациями, в выборе которых следователь свободен, и нормой
закона, обязательной к исполнению во всех случаях. По его мнению,
критерий обязательности или необязательности элементов деятельности по
расследованию преступлений нельзя использовать для разграничения
предметов криминалистики и уголовно-процессуальной науки. “Предметом
уголовно-процессуальной науки,– пишет он,– является структура
правоотношений, складывающихся в сфере деятельности государственных
органов по расследованию и рассмотрению в суде уголовных дел, а
криминалистики – структура информационно-познавательной деятельности по
раскрытию и расследованию преступлений. В тех случаях, когда
информационно-познавательные процессы становятся предметом правового
регулирования, происходит пересечение, но не совпадение предметов
рассматриваемых наук, так как каждая из них исследует свой аспект
деятельности” 188. Изучение в этом плане особенностей предмета
криминалистики и предмета уголовно-процессуальной науки представляется
перспективным. Однако мысль о пересечении предмета криминалистики и
предмета уголовно-процессуальной науки, при котором не происходит их
совпадения, нуждается в развитии и обосновании.

В юридической литературе теорию судебных доказательств относили к
уголовно-процессуальной науке. Развитие криминалистики, процессуального
законодательства привело к мысли о том, что теория доказательств
относится и к предмету криминалистики. Интересные суждения о комплексном
исследовании проблем теории доказательств силами процессуалистов и
криминалистов высказал А. И. Винберг189. Однако, как заметила П. С.
Элькинд, этим суждениям “противоречит его же попытка резко разграничить
пред-

187 В а с и л ь е в А. Н. Критические замечания о соотношении
криминалистики и уголовно-процессуальной теории доказательств, с. 87.

188 Колдин В. Я. Предмет криминалистики.–Сов. государство и право, 1979,
№ 4, с. 81.

189 См. Винберг А. И. Теория судебных доказательств в науке советской
криминалистики, с. 72–73.

мет исследования между процессуалистами и криминалистами, обосновать
необходимость самостоятельной, обособленной от процессуальной науки
разработки криминалистами ряда положений теории доказательств, сохранить
за процессуалистами исследование только вопросов доказательственного
права и принципов теории доказательств”190.

Совместная разработка криминалистами и процессуалистами общих проблем
следственной и судебной деятельности–актуальная задача. Наряду с другими
проблемами уголовного процесса и криминалистики общими усилиями
процессуалистов и криминалистов необходимо решить вопрос о четком
размежевании предметов рассматриваемых наук. Решение этого вопроса–одно
из условий успешного развития каждой из этих наук, их плодотворного
влияния друг на друга.

§ 12. Проблемы психологии в уголовном судопроизводстве

Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР “О мерах по дальнейшему
развитию юридической науки и улучшению юридического образования в
стране” (1964) имело большое значение для развития
уголовно-процессу-альной науки, расширения теоретических исследований,
охватывающих новые направления. Постановление, в частности,
предусмотрело введение в юридических вузах курса юридической психологии.

Для науки уголовного,процесса значение психологии определяется известным
указанием В. И. Ленина о том, что “без “человеческих эмоций” никогда не
бывало, нет и быть не может человеческого искания истины” 191. Это
положение имеет значение не только для установления истины, но и для
всей уголовно-процессуальной деятельности.

Юридическая психология является прикладной психологической наукой, и в
ее предмет включается изучение определенных психологических
закономерностей, характерных для юридической деятельности, разработка
специальных психологических методов, облегчающих осуществление этой
деятельности 192.

190 Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в
советском уголовном процессе, с, 51–52.

191 Л енин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 112.

192 См. Дулов А. В. Судебная психология. Минск, 1970, с. 16.

Применение психологических знаний в уголовно-процессуальной деятельности
возможно по-различным направлениям. Исследуются психологические основы
предварительного следствия, судебного разбирательства, деятельности по
исполнению приговора, психологические особенности предупреждения
преступлений, психология участников процесса, в том числе
психологические особенности несовершеннолетних правонарушителей.
Сформулировано предложение о проведении судебно-психологической
экспертизы, например, для выяснения степени умственного развития
несовершеннолетнего правонарушителя 193.

Таким образом, область применения психологии в судопроизводстве имеет
сейчас широкий диапазон и включает:

уголовно-процессуальную деятельность, профилактику и воспитание,
исследование психологических особенностей участников процесса и работу
по перевоспитанию правонарушителей. В высших юридических учебных
заведениях юридическая психология как учебная дисциплина заняла прочное
место. С 60-х гг. началась интенсивная разработка ее проблем194.

Многие авторы указывают на важность прикладного применения психологии в
уголовном судопроизводстве195. В работах процессуалистов ставится вопрос
об организации го-

193 См. Яковлев Я. М. О судебно-психологической экспертизе.– В кн.:
Вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. Душанбе,
1966.

194 См. Васильев В. Л. Юридическая психология. Л., 1964; он ж е.
Психологические основы организации труда следователя. Волгоград, 1976;
Шахриманьян И. К. Общая психологическая характеристика деятельности
советского следователя.–Правоведение, 1965, № 2; о н же. Психологические
особенности отдельных следственных действий. М., 1972; Яни С. А.
Психологический отбор и подготовка следователей.–Сов. государство и
право, 1968, № 10; Дулов А. В. Судебная психология. Минск, 1970; 2-е
изд., испр. и доп. Минск, 1975;

он же. Основы психологического анализа на предварительном следствии. М.,
1973; Пантелеев И. Ф. Некоторые вопросы психологии расследования
преступлений.–Тр./ВЮЗИ, 1973, вып. XXIX; Доспу-л о в Г. Г. Психология
допроса на предварительном следствии. М., 1976;

Котов Д. П., Ш и х а н ц о в Г. Г. Психология следователя. Воронеж,
1976; Коновалова В. Е. Психология в расследовании преступлений. Харьков,
1978, и др.

195 См. Рогачевский Л. И. О судебно-психологической экспертизе.–Вопросы
криминалистики. М., 1964, № 10; Экмекчи А. С. О судебно-психологической
экспертизе.–Сов. юстиция, 1968, № 6; Яковлев Я. М. Проблемы
судебно-психологической экспертизы.–Соц. законность, 1973, № 3.

сударственной судебно-психологической экспертизы196. Это целесообразно
как для определения свойств и душевных состояний здорового человека, так
и для решения вопроса о психологических процессах, свойствах и
состояниях у лиц, страдающих дефектами психики, по в отношении которых
экспертами-психиатрами даны заключения о вменяемости.

Стремление к всемерному совершенствованию и упрощению поисков истины с
использованием новых средств и методов, предоставляемых некоторыми
смежными науками, иногда приводит к формулированию рекомендаций, которые
не могут быть приняты сейчас из-за недостаточной научной обоснованности,
отсутствия гарантий их правильного применения и опасности нарушения
социалистической законности. К числу таких психологических средств
относится гипноз. А. Р. Ратниов пишет,- что идея возможности применения
гипноза в процессе расследования должна быть решительно отвергнута.
Гипнотическое внушение, как наиболее сильная форма психологического
насилия, несовместимо с нашими нравственными и правовыми принципами197.
А. В. Дулов отмечает, что нельзя однозначно оценивать внушение и что
некоторые его виды “могут применяться в деятельности по осуществлению
правосудия” 198. А. В. Дулов считает возможным использовать внушение, в
частности, для восстановления забытого в памяти свидетеля, потерпевшего,
обвиняемого. Э. В. Кузнецов, различая гипноз и внушение, а также
“психическое воздействие” и “психическое насилие”, пишет о возможности
использования внушения в формировании сознания и предлагает более
внимательно изучить эту проблему 199.

Относительно правомерности допущения психического влияния в уголовном
судопроизводстве было сформулировано три условия: а)
этическое–обеспечение неприкосновенности чести и достоинства гражданина;
б) правовое–соб-

198 См. Диденко Ф. К. Об организации государственной
судебно-психологической экспертизы в СССР.– В кн.: Юридические гарантии
применения права и режим социалистической законности в СССР. Ярославль,
1975, с. 125–132.

liJ/ С”;, Р а т и и о в А. Р. Судебная психология для следователей. М.,
1967, с. 124.

198 Дулов А. В. Введение в судебную психологию. М., 1970, с. 141.

199 См. Кузнецов Э. В. Внушение как психологический фактор в
профилактике правонарушений.–В кн.: Вопросы профилактики преступлений.
Л., 1976, с. 39–49.

людение прав и законных интересов личности, исключающее искажение
истины; в) целенаправленность, т. е. убеждение допрашиваемого в личной и
социальной полезности дачи им только правдивой информации2Р0.

Перед уголовно-процессуальной наукой и юридической психологией стоят
важные задачи по совместному решению ряда актуальных проблем
совершенствования судопроизводства, в том числе психологической
подготовки работников судебно-следственных органов к профессиональной
деятельности.

§ 13. Нравственные начала уголовного процесса

В 60–70-х гг. значительно возросли научные исследования по проблемам
общей и профессиональной морали. Это содействовало развитию нового
направления в уголовно-процессуальной теории–исследованию нравственных
начал уголовного судопроизводства. Уголовно-процессуальная наука и
судебная этика стали дополнять и обогащать, друг

Друга.

И. Н. Полянский в своей книге, посвященной истории

советского уголовного процесса до 1960 г., анализируя наиболее
значительные исследования и пути развития уголовно-процессуальной науки,
не счел возможным назвать среди них нравственные проблемы
судопроизводства. До 60-х гг. эти проблемы не привлекали особого
внимания ученых и не получили достаточного освещения в юридической
литературе; публикации ограничивались в основном вопросами адвокатской
этики и культуры судопроизводства201. Это объясняется в определенной
степени тем, что перед юридической наукой, в том числе
уголовно-процессуальной теорией, стояла насущная задача–содействовать
созданию, развитию

200 См. Г р о ш е в о и Ю. М. Роль профессионального правосознания в
деятельности следователя по раскрытию преступлений.– В кн.:

Криминалистика и судебная экспертиза. (Киев), 1972, вып. 9, с. 36.

201 См. Be rep В. И. Дисциплина и этика. Доклад общему собранию
московской адвокатуры. [М.], 1925; Строев М. Текущие вопросы этики
защитника.–Рев. законность, 1926, № 7–8; Кошевалов А. Несколько слов о
судебной культуре.–Соц. законность, 1939, № 6;

Элькинд П, С. Адвокатская этика.–Сов. юстиция, 1940, № 3, 4;.

л?03 т’ •^”‘”‘гскэя этика.–Сов. юстиция, 1941, № 4; Ш и ф-м а и М., Я х
н и ч Л. Заметки о культуре судебной речи.– Соц. законность, 1945, № 3;
Иванов Л. Народный суд–проводник коммунистической морали.–Сов. юстиция,
1957, № 10; Ильичев А. За культуру ведения процесса.–Сов. юстиция, 1958,
№ 7.

6. Заказ 2568 81

социалистической системы права, кодификации его отраслей. Кроме того, в
области исследования этических проблем еще отсутствовал необходимый
опыт, социологический материал.

Первостепенное значение для разработки общих проблем коммунистической
морали, профессиональной этики имели положения Программы КПСС, принятой
на XXII съезде КПСС (1961). В Программе КПСС сформулированы основные
принципы морального кодекса строителя коммунизма, указано, что “в
процессе перехода к коммунизму вес более возрастает роль нравственных
начал в жизни общества, расширяется сфера действия морального фактора и
соответственно уменьшается значение административного регулирования
взаимоотношений между людьми”202. Эти программные положения
стимулировали развитие общих проблем этики, и в частности исследование
нравственных начал уголовного процесса.

Особенно интенсивно разработка этих проблем ведется в конце 60-х–начале
70-х гг. В эти годы опубликовано множество статей в журналах и
сборниках203. В различных монографиях авторы стали исследовать
нравственные аспекты тех или иных проблем204. В 1973–1974 гг. вышли
первые отечественные монографии, в которых рассмотрен комплекс вопросов
судебной этики205.

202 Материалы XXII съезда КПСС. М., 1962, с. 410.

203 См. Ароцкер Л. Судебная этика.– Соц. законность,

г. 41_W- D п .п., „ ^ ^ я •3 – – — – – “-‘ ^

1969,

„…. .^ у и и, л ^ у и±. ^.уясипаи спика.–^оц. законность, 1У69, № 9,
с. 31–35; Ратинов А., Зархин Ю. Следственная этика.– Соц. законность,
1970, №10, с. 35–39; Перлов И. Д. Судебная этика.–Сов. государство и
право, 1970, № 12, с. 104–109; Бойков А. Что такое судебная этика.–Сов.
юстиция, 1971, № 1, с. 7–9; Ривлин А. Л. Нравственные начала в уголовном
судопроизводстве.– Сов. государство И право, 1971, № 8, с. 110–114;
Строгович М. С. Судебная этика, ее предмет и сущность.–Сов. государство
и право, 1971, № 12, с. 88– 97; Кореневский Ю. Этика поддержания
государственного обвинения.–Соц. законность, 1973, № 3, с. 13–18;
Быховский И., Захарченко Н. Этика проведения следственных действий.–
Соц. законность, 1973, № 11, с. 12–14; с. 38–39; Реутов В, П. О предмете
юридической этики.–Учен. зап./Псрм. ун-т, 1973, вып. 2, с. 115–129, и
др.

204 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. I, с.
177–181; Ароцкер Л. Е. Тактика и этика судебного допроса. М., 1969;
Кокорев Л. Д. Участники правосудия по уголовным делам. Воронеж, 1971, с.
115–159; он же. Подсудимый в советском уголовном процессе. Воронеж,
1973, с. 218–269; Матвиенко Е. А. Су-. дебная речь. Минск, 1972, с.
17–25; Бойков А. Д. Судебная этика и законность.–В кн.: Настольная книга
судьи. М., 1972, с. 29–52, и др.

205 См. Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Судебная этика.
Некоторые проблемы нравственных начал советского уголовного процесса.
Воронеж, 1973. (Рец.: Захарченко Н. А.–Правоведение,

В последующие годы продолжались разработки отдельных проблем
нравственных начал уголовного судопроизводства206. Однако нужно отметить
некоторый спад публикаций по вопросам судебной этики.

Для развития процессуальной науки 60–70-х гг. характерно более
углубленное, разностороннее исследование проблем судебной этики,
нравственных начал судопроизводства. Особое место здесь заняли
исследования предмета, сущности и системы судебной этики, ее значения
для уголовного судопроизводства; понятия профессиональной морали юриста;

сущности нравственных принципов, их влияния на уголовный процесс;
нравственных начал деятельности различных участников судопроизводства.

Характерная особенность публикаций этого периода по проблемам этики
заключается в том, что предметом исследования становится нравственное
содержание не только уго-ловно-процессуального закона, правовых,
процессуальных отношений в уголовном судопроизводстве, но и иных
отношений (собственно нравственных), существующих в уголовном
судопроизводстве наряду с правовыми отношениями и оказывающих
существенное влияние на решение задач социалистического правосудия.

Среди других актуальных вопросов, подвергавшихся разработке, можно
назвать исследование моральных ценностей в уголовном судопроизводстве,
содержания профессионального долга судьи, прокурора, следователя,
адвоката, нравственных начал уголовно-процессуального доказывания,
влияния общественного мнения, печати на судопроизводство, соотношения
общественных и личных интересов в уголовном судопроизводстве и др.

1974, № 3; Строгович М. С.–Сов. государство и право, 1974, № 8; К
о-репевский Ю.–Соц. законность, 1974, № 10; Бойков А.–Сов. юстиция,
1974, № 20); Проблемы судебной этики/Под ред. М. С. Строговича, М.,
1974. (Рец.: Пантелеев И. Ф.–Сов. государство и право, 1975, № 4).

206 См. Киселев Я. С. Этика адвоката. Л., 1974; Алексеев Н., Захарченко
Н. Закон и коммунистическая нравственность. М., 1975;

Ц ы п к и н А. Л. Очерки советского уголовного судопроизводства.
Саратов, 1975, гл. 3. Вопросы судебной этики; гл. 4. Этика советского
судьи;

Поляк А. Этические особенности судебной речи адвоката.– Соц. законность,
1976, № 2; Строгович М. Этика судебной защиты по уголовным делам.–Соц.
законность, 1976, № 10; Этика предварительного следствия: Тр./Волгогр.
высш. следств. школа МВД СССР, 1976, вып. 15;

Бойков А. Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам’. М.,
1978; Кокорев Л. Д. Гуманизм в следственной деятельности– Тр./Волгогр.
высш. следств. школа МВД СССР, 1978, вып. 18, и др

б* 83

Однако нельзя не отметить и определенные недостатки в публикациях по
проблемам судебной этики. Некоторые из них не лишены методологических
ошибок, отличаются субъективистским подходом, упрощенным толкованием
проблем, отсутствием социологической основы исследований,
неопределенностью в понятийном аппарате. Так, до сих пор в научных
работах часто отождествляют понятия “этика” и “мораль” и пишут,
например, о правилах профессиональной этики, о нормах этики, вместо норм
и правил морали. Авторы книги “Марксистская этика” верно заметили, что
“в строго научных рассуждениях такая путаница нетерпима. Здесь надо
четко различать, что этика–это наука, а нравственность – ее объект”207.

Недостаток ряда публикаций по проблемам этики, в том числе первых
монографических работ, состоит в подмене этических вопросов правовыми;
не раскрывая нравственного аспекта тех пли иных вопросов уголовного
судопроизводства, авторы нередко ограничиваются изложением их правовой,
организационной сущности.

Все это в какой-то мере объясняется тем, что судебная этика – наука
развивающаяся; ей еще предстоит определить свой предмет, систему,
сформулировать основные понятия, решить многие дискуссионные проблемы
нравственных начал советского уголовного процесса.

К числу таких дискуссионных проблем, активно обсуждавшихся в
процессуальной литературе, следует прежде всего отнести проблемы
сущности судебной этики и профессиональной морали юриста, основных
направлений их развития. В уголовно-процессуальной науке наметились
разные решения этих вопросов.

Есть мнение, что можно говорить лишь “о профессиональной этике”, что
“судебная этика изучает применение общих норм нравственности в
специфических условиях судебной и следственной деятельности, а вовсе не
создает каких-либо особых нравственных норм для судей, прокуроров,
следователей, адвокатов”208. Оспаривая это мнение, многие

207 Марксистская этика/Под общ. ред. А. И. Титаренко. М., 1976, с. 8.

^Строгович М. С. Судебная этика, ее предмет, сущность, с. 89. См. также:
Перлов И. Д. Судебная этика, с. 104; Проблемы судебной этики/Под ред. М.
С. Строговича, с. 14–15.

84 ‘

юристы и философы писали о существовании профессиональной морали209.

Продолжением этой дискуссии явился вопрос о характере норм
профессиональной морали. Было высказано мнение, что нормы
профессиональной морали не следует выводить лишь из общих нравственных
принципов, что это вместе с тем и специфические нормы, которые
“дополняют общие моральные принципы, а в некоторых случаях и
ограничивают их действия”210. По данному вопросу А. Д. Бойков писал:

“Если бы мы согласились с тем, что нормы профессиональной этики лишь
конкретизируют общие принципы морально’ го кодекса применительно к
особенностям профессии, то наши поиски существенных отличий одной
профессиональной этики от другой оказались бы заведомо бесплодными, а
учение о профессиональной морали лишилось бы сколько-нибудь прочной
основы”211.

Такое понимание сущности норм профессиональной ыо~-рали вызвало
возражения, поскольку, по мнению других авторов, если нормы
профессиональной морали не конкретизируют общие нравственные принципы,
не вытекают из них и тем более ограничивают их действие, то они теряют
нравственное содержание, перестают соответствовать общим нравственным
принципам212. Верно утверждают авторы книги “Марксистская этика”, что “в
социалистическом обществе профессиональные моральные кодексы находятся в
тесном единстве с общей моральной системой, они лишь в более конкретной
форме (применительно к данной профессии) воплощают общие принципы и
требования коммунистической морали. Всякие попытки пренебречь этой
связью неминуемо завершаются либо подменой данного профессионального
морального кодекса внеморальными установлениями (организационными
уставами, дисциплинарными инструк-

209 См. Марксистская этика/Под общ. ред. А. И. Титаренко, с. 249– 253;
Бойков А. Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам, с. 18–28;
Р ивлин А. Л. Нравственные начала в уголовном судопроизводстве, с. 113,
и др.

210 Ратинов А., Зархин Ю. Следственная этика, с. 35. См. также: Ароцкер
Л. Судебная этика, с. 31–32.

211 Бойков А. Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам,с.26.

212 См. Перлов И. Д. Судебная этика, с. 104; Этика предварительного
следствия, с. 7–8, 41–44. – – -. — … –

8В

ном долге адвоката в любом случае, в том числе и в рассматриваемой
ситуации, строить защиту, руководствуясь материалами уголовного дела и
своим внутренним убеждением238. Группа авторов, исследовавшая эту
проблему, пришла к выводу, что “требование к адвокату, чтобы он вслед за
подзащитным вступил на путь борьбы против здравого смысла, означает
доведение права на защиту до абсурда” 239.Пoлaraя необходимым отказаться
от необоснованного и неправильного мнения о том, что защитнику не
положено иметь внутреннее убеждение, А. Л. Цыпкин писал: “Если
утверждение подсудимого не только неправдиво, но оно неправдоподобно,
нелепо, бессмысленно, нельзя обязывать защитника следовать за
утверждениями своего подзащитного”240. Аналогичное мнение высказано в
учебниках по уголовному процессу, а также в комментарии к
уголовно-про-цессуальному закону241.

По вопросу о коллизии позиций защитника и подзащитного журнал
“Социалистическая законность” провел дискуссию, в ходе которой были
высказаны различные суждения о роли внутреннего убеждения адвоката в
осуществлении защиты242. Проблема эта не теряет своего практического
значения и, как видно, еще нуждается в глубокой научной разработке.

Таковы основные проблемы нравственных начал уголовного судопроизводства,
которые в 60–70-е гг. решались уго-ловно-процессуальной наукой и
судебной этикой. Плодо-

233 См. Советская адвокатур а/Отв. ред. А. А. Круглое. М., 1968, с.
48–51; Перлов И. Д. Защита и правосудие.–В кн.: Роль и задачи советской
адвокатуры. М., 1972, с. 142–143; Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в
советском уголовном процессе. М., 1973, с. 65–77;

Р ивлин А. Л. Организация адвокатуры в СССР. Киев, 1974, с. 46– 55;
Фаткуллин Ф. И., Зинатуллин 3. 3., А в pax Я. С. Обвинение и защита по
уголовным делам. Казань, 1976, с. 125–126.

21”3 Некрасова М. П., О с я к О. В., Ц в с т и и о в и ч А. Л. О
коллизии позиций обвиняемого и защитника в уголовном процессе.– В кн.:
Вопросы организации суда и осуществления правосудия в СССР. Калининград,
1975, вып. 4, с. 104.

2Ю Цыпкин А. Л. Актуальные вопросы теории и практики советской защиты.–
В кн.: Советская адвокатура. М., 1968, с, 49.

241 См. Уголовный процесс/Отв. ред. Н. С. Алексеев, В. 3. Лукашевич, П.
С. Элькинд. М., 1972, с. 121; Уголовный процесс/Под ред. М. А. Чельцова.
М., 1969, с. 80; Советский уголовный процесс/Отв. ред. Д. С. Карев. М.,
1975, с. 87; Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу РСФСР/Отв.
ред. А. К. Орлов. М., 1976, с. 76–77.

212 См. Соц. законность. 1977, № 12, с. 40–41; 1978, № 4, с. 60– 63; №
5, с. 66–67; № 6, с. 67–69.

творное взаимное влияние и дальнейшее развитие процессуальной теории и
судебной этики обусловливаются достижениями марксистско-ленинской этики
в СССР, задачей нравственного воспитания советских людей, поставленной
Программой КПСС, утвержденной XXII съездом партии243, решениями
последующих съездов КПСС.

§ 14. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство

Научно-техническая революция, определяющая современное социальное
развитие общества, оказывает влияние на все сферы государственной
деятельности. “Научно-технический прогресс,– говорил товарищ Л. И.
Брежнев,– партия рассматривает как стержень всей своей экономической
политики” 244.

Бурное развитие естественных наук и научно-технические достижения
оказали и будут оказывать влияние на уго-ловно-процессуальную
деятельность. Первыми работами, появившимися в связи с развитием
научно-технических достижений, имевших отношение к судопроизводству,
были разнообразные публикации о применении новых технических средств в
криминалистике245. Значение этих публикаций для уголовного процесса
заключалось в том, что в них содержались указания на возможность
использования технических достижений для совершенствования доказывания в
уголовном процессе, более эффективного исследования фактических данных,
необходимых для установления истины по уголовным делам.

Материалы XXII съезда КПСС. М., 1962, с. 409–411.

244 Б р е ж н е в Л. И. Ленинским курсом. М., 1976, т. 5, с. 70.

245 См. В и и б е р г А. И. Техника и уголовное судопроизводство.– Сов.
государство и право, 1970, № 7; Белкин Р. С. Криминалистика и
научно-технический прогресс.–Тр./Высш. школа МВД СССР, 1972, вып. 34; о
н ж е. Общая теория криминалистики в условиях научно-тех-ничсгкоГ;
революции.– Сов. государство и право, 1977, № 5; Васильев А. Н.
Актуальные проблемы криминалистики.– В кн.: Демократия и право развитого
социалистического общества. М., 1975; Селиванов 11. Новинки
криминалистической техники и система информации о них.–Сои. законность,
1979, № 7; Эксархопуло А. А. Правовые основания применения поисковых
технических средств в уголовном судопроизводстве.– Вестн. Ленингр.
ун-та. 1979, № 23. Сер. экономики, философии и права, вып. 4, с. 99–104.

Внедрению научных достижений в уголовное судопроизводство содействовали
и многочисленные публикации по проблемам судебной экспертизыw.
Исследования, специально посвященные судебной экспертизе, имеют значение
не только для разработки теории и практики применения самых
разнообразных судебных экспертиз. Они могут, во-первых, ориентировать
следователя и судью в выборе надлежащего характера экспертизы и,
во-вторых, способствовать приобретению необходимых знаний для оценки
представленного экспертом заключения. 4h

В связи с ростом применения экспертизы в уголовном судопроизводстве
заслуживают внимания предложения о теоретической разработке общих начал
экспертной деятельности, ее правового положения. Возникает необходимость
в изучении этих вопросов в юридических вузах. В последнее время было
выдвинуто предложение о выделении самостоятельной отрасли науки –
судебной экспертологии247. Его реализация может послужить дальнейшему
совершенствованию и развитию самых разнообразных видов экспертиз.

Расширение возможности использования экспертизы в уголовном
судопроизводстве не влечет изменения ее вспомогательного значения при
решении судом вопроса о виновности лица; окончательная и решающая оценка
устанавливаемых фактов принадлежит только суду. Но теперь возникает
необходимость более широкого ознакомления следователей, прокуроров,
судей и адвокатов с новыми возможностями экспертизы, с одной стороны,
для правильного ее назначения и использования и, с другой–для
обеспечения независимого и критического отношения к заключению эксперта.

Влияние научно-технического прогресса на уголовное су-

246 См. Дулов А. В. Разграничение и использование криминалистической
техники следователем и экспертом.– В кн.: Вопросы судебной экспертизы.
М., 1960; Туманова А. К. Судебно-медицинское исследование вещественных
доказательств. М., 1961; Шляхов А. Р. Современные возможности
криминалистической экспертизы.– Соц. законность, 1973, № 4; он же. Пути
повышения роли судебной экспертизы.–Сов. государство и право, 1978, № 3;
С т е п у т е н к о в а В. К. Судебная экспертиза и исследование
обстоятельств, образующих состав преступления. М., 1975. ;

217 См. В и и б е р г А., Малаховская Н, Судебная экспертоло-гия – новая
отрасль науки.–Соц. законность, 1973, № 1. Обзор откликов на эту статью
см.: Соц. законность, 1974, № 8, с. 59–60. См. также: В и н б е р г А.
И., Малаховская Н. Т. Судебная экспертология (Общетеоретические и
методологические проблемы судебных экспертиз). Волгоград, 1979.
. .

допроизводство отнюдь не ограничивается повышением роли
криминалистической техники и экспертизы; оно значительно шире и
многообразнее248. Научные достижения позволяют по-новому, на более
высоком уровне решать вопросы научной организации и деятельности
следственного и судебного аппарата, вооружить следователей новыми
средствами обнаружения и фиксации доказательств, внедрять в
судопроизводство моделирование, кибернетику, математические методы, а
также различные технические средства, применяемые для совершенствования
самого процесса судопроизводства.

На необходимость больше внимания уделять внедрению новейших достижений
науки и техники в деятельность органов, осуществляющих судопроизводство,
указано в постановлениях ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 10 декабря
1965 г. “ О мерах по улучшению работы следственного аппарата органов
прокуратуры и охраны общественного порядка” и от 30 июля 1970 г. “О
мерах по улучшению работы судебных и прокурорских органов” 249.

Возможности использования научных достижений в уголовном
судопроизводстве исследовались процессуальной наукой в разных аспектах.
Это прежде всего вопрос о характере научно-технических средств,
применяемых в уголовном процессе. По мнению П. С. Элькинд, они “могут
быть разграничены а) на имеющие форму уголовно-судебных доказательств,
содержащие информацию о существенных обстоятельствах уголовного дела, б)
на используемые для составления уголовно-процессуальных актов и в) на
применяемые при производстве следственных и судебных действий в целях
обнаружения, закрепления, проверки и исследования уголовно-судебных
доказательств” %0.

Актуальной проблемой стал вопрос о правовом регулировании общих условий
допустимости использования научно-технических достижений в уголовном
судопроизводстве. В качестве таких условий в юридической литературе
называют: а) научную достоверность используемых в судопроизводстве
научно-технических средств; б) их соответствие целям и задачам
судопроизводства; в) законность применения;

218 См. Алексеев Н, С. Научно-технический прогресс и право Л 1976.
1 • •>

249 См. Советская прокуратура. Сборник важнейших документов. М„ 1972, с.
343–349, 380–381.

250 Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском
уголовно-процессуальном праве, с. 113.

г) соответствие нравственным принципам; д) безвредность для здоровья и
жизни человека251.

В процессуальной литературе исследовались как общие проблемы
использования научно-технических достижений в уголовном
судопроизводстве, так и частные вопросы применения конкретных научных и
технических средств. Общим проблемам посвящен ряд монографических
работ252 и научных статей253.

В правовой литературе обсуждается вопрос о применении кибернетики в
судопроизводстве. В будущем кибернетические методы, несомненно, найдут
более широкое использование в уголовном процессе, но и сейчас уже
научная разработка этих проблем имеет актуальное значение254. Тенденция
математизировать сферу человеческой деятельности может быть весьма
плодотворной и в области судопроизводства.

Особое внимание теперь уделяется вопросам использования в
судопроизводстве различного рода технических усовершенствований:
звукозаписи, машинописи, стенографии и

251 См. Кокорев Л. Д. Процессуальные проблемы использования достижений
научно-технического прогресса в уголовном судопроизводстве.–В кн.:
Вопросы уголовного процесса. Саратов, 1977, вып. 1, с. 7;

3 л ь к и н д П. С. Цели и средства их достижения в советском
уголов-но-процессуальном праве, с. 112–135.

252 См. Г о р скип Г. Ф. Научные основы организации и деятельности
следственного аппарата в СССР. Воронеж, 1970; Михайлов А. И., Соя-Серко
Л. А., Соловьев А. Б. Научная организация труда следователя. М., 1974;
Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и
криминалистики в условиях современного научно-технического прогресса.
Иркутск, 1978; Порубов Н. И. Научные основы допроса на предварительном
следствии. Минск, 1978; Г о н-

4 а р е и к о В. И. Использование данных естественных и технических наук
в уголовном судопроизводстве. Киев, 1980.

253 См. В и ч б е р г А. И. Техника и уголовное судопрогзволстчо.– Сов.
государство и право, 1970, № 7; Ароцкер Л. Е. Применение
•научно-технических средств в суде.–В кн.: Настольная книга судьи. М.,
1972, с. 454–464; Я в и ч Л. С. Научно-техническая революция, право и
юридическая наука.–Правоведение, 1973, № 5; Элькинд П. С.
Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство.– Сов. юстиция,
1977, № 3; Па нюшки и В. А. Процессуальные аспекты проблемы
использования достижений научно-технического прогресса в уголовном
судопроизводстве.–В кн.; Развитие и совершенствование
уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979.

254 См. Вопросы кибернетики и право/Отв. ред. В. Н. Кудрявцев. М., 1967;
Правовая кибернетика/Отв. ред. В. Н. Кудрявцев. М., 1970;

П о ш к я в и ч у с В. В. Применение математических и логических
средств в правовых исследованиях. Вильнюс, 1974; Основы применения
кибернетики в правоведении/Под ред. Н. С. Полевого. Н. В. Витрука. М.,
1977, с. 224–269. 96

т. п.2’55. Внедрение в судопроизводство научно-технических средств
повышает производительность труда участников процесса и позволяет
осуществлять его на более высоком организационном и культурном уровне. В
статье председателя Верховного суда Латвийской ССР А. Лпкаса правильно
указывается на необходимость оснащения судов оргтехникой, снабжения их
более совершенными типами магнитофонов, широкого использования в
уголовном процессе магнитофонных записей256.

В последние годы в процессуальной литературе уделяется внимание проблеме
полиграфа. По единодушному мнению советских процессуалистов, результаты
применения полиграфа в настоящее время не могут рассматриваться в
качестве процессуального доказательства. Однако по вопросу о возможности
его применения в судопроизводстве высказаны различные суждения. Так, Г.
А. Злобин и С. А. Яни пишут, что отрицание многими авторами
доказательственного значения улик поведения вовсе не означает исключения
из числа вспомогательных, но важных средств при расследовании
преступлений эмоциональных реакций обвиняемого, подозреваемого или
свидетеля. Поэтому в качестве объективного регистратора изменений
физиологического состояния можно использовать соответствующий прибор. Г.
А. Злобин и С. А. Яни считают возможным применение полиграф-а для
получения “ориентирующей информации”, но не в качестве доказательства.
Использование полиграфа возможно, по их мнению, только с письменного
согласия испытуемого и соответствующего разъяснения характера применения
этого прибора257.

255 См. К а р не е в а Л. М., Р а т и н о в А. Р., Х и л о б о к М. П.
Теоретические вопросы и практика применения звукозаписи в следственных
действиях.–Сов. государство и право, 1966, № 2; Звукозапись в уголовном
процессе.–Правоведение, 1968, № 2; Палиашвили А. Я. Использование
звукозаписи, киносъемки и стенографии в уголовном процессе.–Сов.
государство и право, 1971, № 2; Л ев и А. А. Звукозапись в уголовном
процессе. М., 1974, и др.

256 См. Правда, 1977, 22 февр.

257 См. Злобин Г. А., Я и я С. А. Проблема полиграфа.–Тр./ ВНИИ сов.
законодательства, 1976, вып. 6. Проблемы совершенствования советского
законодательства, с. 129–136. См. также Р о з о в-. с к и и Б. Г. Об
использовании технических средств в допросе.–В кн.:

Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1967, вып. 4; Гуляев П. И.,
Быховский И. Е. Исследование эмоционального состояния человека в
процессе производства следственного действия.– В кн.:

Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1972, вып. 9; Васильев А. Н.
Следственная тактика. М., 1976, с. 126.

7. Заказ 2568

Высказано в юридической литературе и отрицательное отношение к
применению полиграфа в любом виде в уголовном процессе. Обосновывают это
тем, что его использование не соответствует задачам и принципам
социалистического правосудия, может привести к нарушениям прав личности,
в частности права на защиту, а также тем, что научная сторона полиграфа
разработана еще недостаточно258.

Большую и острую дискуссию вызвало обсуждение проблем криминалистической
одорологии. В связи с изобретением прибора, позволяющего консервировать
запах человека, было высказано мнение, что с помощью такого прибора и
служебно-розыскной собаки можно получить судебные доказательства.
Сторонники подобного мнения полагают, что емкость, содержащая молекулы
запаха человека, должна рассматриваться как вещественное доказательство,
а справка проводника собаки, опознавшей человека по запаху,–как
документ, предусмотренный ст. 88 УПК259. Мнение это было подвергнуто
критике; ряд авторов обратил внимание на то, что использование в
судопроизводстве подобных “доказательств” не соответствовало бы
предписаниям закона о видах доказательств и потому в настоящее время не
допустимо 260. Вопрос о применении достижений одорологии в уголовном
судопроизводстве нуждается в дальнейшей разработке.

§ 15. Изучение уголовного процесса зарубежных стран

Уголовный процесс социалистических стран. Развитие и укрепление
дружеских связей Советского Союза со странами социалистического лагеря,
взаимный обмен опытом обусловили усиление внимания к изучению
теоретических и практических проблем уголовно-процессуального права со-

258 См. Э л ь к и и д П. С. Цели и средства их достижения в советском
уголовно-процессуальном праве, с. 134-–135, Карпе ц И. .Эмоции и
закон.–Лит. газ., 1980, 26 марта.

259 См. Безрукое В., Винберг А., Майоров М., Тодо-ров Р. Новое в
криминалистике.–Соц. законность, 1965, № 10; Винберг А.
Криминалистическая одорология.– Соц. законность, 1971, №;11.

260 См. Строгович М. С. О криминалистической олорологии.– В кн.: Вопросы
борьбы с преступностью. Иркутск, 1970; Ш и к а-нов В. И., Копьева А. Н.,
Абраменкова В. С. Вопросы идентификации объектов по запаху при
расследовании преступлений.–.Сибирские юридические записки.
Иркутск–Омск, 1973, вып. 3.

циалистических стран. Советские ученые-процессуалисты, участвуя в
международных организациях и конференциях, обмениваются опытом со своими
зарубежными коллегами. Важное значение для развития теории и практики
уголовного процесса имеют переводы и опубликование в СССР трудов
ученых-процессуалистов социалистических стран, систематические издания
законодательства этих государств, реферативных и информационных
сборников. Всесоюзным научно-исследовательским институтом советского
законодательства систематически издаются выпуски обзорной информации о
законодательстве зарубежных стран. Информация о новых статьях в
юридических журналах зарубежных социалистических стран публикуется в
журнале “Правоведение”. Реферативный сборник по общественным наукам,
издаваемый АН СССР, содержит аннотацию зарубежных книг, в том числе по
уголовному процессу. Уголовному процессу социалистических стран
посвящены главы ряда учебников по советскому уголовному процессу.

Товарищ Л. И. Брежнев, характеризуя работу над проектом Конституции СССР
1977 г., отмечал, что “при подготовке проекта был использован опыт
конституционного развития братских социалистических стран”261. Поэтому и
дрл разработке отраслевого законодательства следует учитывать
законодательный опыт социалистических государств. Это особенно важно в
настоящее время при совершенствовании советского законодательства с
учетом новой Конституции СССР, в том числе и в области уголовного
судопроизводства.

Общие вопросы развития науки уголовного процесса в

зарубежных социалистических странах освещены в книгах Д. С. Карева, В.
П. Радькова, Я. В. Гробовенко, в монографии, написанной коллективом
советских и зарубежных авторов под редакцией В. Е. Чугунова262.

Новым обстоятельным исследованием уголовного про-. цесса в европейских
социалистических государствах является коллективный труд ученых ряда
социалистических стран:

В. П. Божьева, А. И. Лубенского (СССР), С. Павлова (НРБ),

261 Брежнев Л. И. О Конституции СССР. 2-е изд., доп. М., 1977,

с. 14

262 См. Карев Д. С., Р а д ь к о в В. П. Судоустройство и уголовный
процесс стран народной демократии. М., 1959; Гробовенко Я. В. Основные
черты уголовного процесса стран народной демократии. М., 1964; Уголовный
процесс зарубежных социалистических государств Европы/Под ред. В. Е.
Чугунова. М., 1967.

7* 99

Т. Сабо (ВНР), X. Лютера (ГДР), М. Цесьляка (ПНР)263. В книге в плане
сравнительного анализа освещены принципы уголовного процесса
социалистических стран Европы, субъекты процесса, меры пресечения,
доказательства, предвари-. тельное (досудебное) производство, подготовка
к судебному разбирательству (предание суду), судебное (главное)
разбирательство и производство по проверке законности и обоснованности
приговоров, не вступивших в законную силу. Авторы монографии пишут о
сочетании общих закономерностей в развитии социалистических стран и
особенностей каждой из них как важном факторе совершенствования их
уголовного судопроизводства.

Организации предварительного расследования в зарубежных социалистических
государствах посвящена книга А. И. Лубенского264. В ней автор описывает
организацию предварительного расследования в Народной Республике
Болгарии, Венгерской Народной Республике, Республике Куба, Монгольской
Народной Республике, Польской Народной Республике, Социалистической
Республике Румынии, Чехословацкой Социалистической Республике и
Социалистической Федеративной Республике Югославии.

Развитие науки уголовного процесса отдельных социалистических стран
исследовалось в ряде работ советских авторов. Результатом творческого
сотрудничества ученых СССР и МНР явилась монография об уголовном
судопроизводстве Монгольской Народной Республики265.

Я. О. Мотовиловкер посвятил свою монографию вопросам теории уголовного
процесса Польской Народной Республики в освещении польских
процессуалистов. В ней изложены общие проблемы доказательственного
права, гражданско- . го иска в уголовном процессе, вопросы дознания и
предварительного следствия, стабильности и законной силы процессуальных
актов; дан анализ Уголовно-процессуального ко-•декса ПНР, принятого в
1969 г.266 Проблемы уголовного су-

263 См. Уголовный процесс в европейских социалистических
государствах/Под ред. В. П. Божьева. М., 1978.

264 См. Лубенский А. И. Организация предварительного расследования в
зарубежных социалистических государствах. М., 1977.

265 См. Уголовный процесс Монгольской Народной Республики/Под общ. ред.
Ж. Авхиа и В. Е. Чугунова. М., 1974.

266 См. Мотовиловкер Я. О. Вопросы теории уголовного процесса Польской
Народной Республики. Томск, 1970. См. также;

Михеенко М. М. Основы уголовно-процессуального права Польской

100

допроизводства Народной Республики Болгарии рассмотрены в книге А. Я.
Дубинского и Г. И. Чангули267.

Различные аспекты уголовного процесса социалистических стран
исследовались в статьях советских авторов, опубликованных в юридических
журналах. Кроме того, ученые социалистических стран неоднократно
выступали в советской печати с характеристикой проблем уголовного
процесса в этих странах2’68.

Первой работой, посвященной борьбе с преступностью несовершеннолетних в
зарубежных социалистических странах (в том числе в
уголовно-процессуальном ее аспекте), была книга Н. С. Алексеева2’69.
Этой же проблеме посвящен ряд научных статей270.
Уголовно-процессуальному праву стран социалистического .содружества
свойственны многие общие черты, но это не исключает различий в
регулировании тех или иных отношений на определенных этапах производства
по уголовному делу. Их изучение имеет не только познавательный интерес,
но и большое практическое значение; в частности, оно может повлиять на
совершенствование советского уголовно-процессуального законодательства.

Народной Республики. Киев, 1974; Гарантии прав личности в уголовном
процессе Польской Народной Республики/Под ред. Я. О. Мотови-ловкера.
Ярославль, 1976.

267 См. Дубинский А. Я., Чангули Г. И, Судопроизводство по уголовным
делам в Народной Республике Болгарии. Киев, 1979.

268 См. Мужиновский А. Участие народных заседателей в уголовном
судопроизводстве ПНР.–Соц. законность, 1978, № 13; Pa-дева Т.
Совершенствование деятельности адвокатуры в НРБ.–Сов. юстиция, 1978, №
10; Гавриков Г. Новое положение о работе судов в НРБ.–Соц. законность,
1978, № 6; Авхиа Ж. Новый закон о прокурорском надзоре в МНР.–Соц.
законность, 1978, № 1; Трубников П. Судебные органы Социалистической
Республики Вьетнам.– Сов. юстиция, 1979, № 4; Надь С. Экспертиза в
уголовном процессе ВНР.– Сов. юстиция, 1979, № 8.

269 См. Алексеев Н. С. Борьба с преступностью несовершеннолетних в ГДР.
М., 1959.

270 См. Барабашев Г. К. Борьба с преступностью несовершеннолетних в
Венгерской Народной Республике.–В кн.: Преступность несовершеннолетних и
борьба с ней в зарубежных странах. М., 1961;

Гробовенко Я. В. Борьба с преступностью несовершеннолетних в Народной
Республике Болгарии.– Там же; М и н ь к о в с к и и Г. М.. Борьба с
преступностью несовершеннолетних в Польской Народной Республике.–Вопросы
криминалистики, 1964, № 10; Лютер X. Проблемы исследования и
предупреждения преступности несовершеннолетних . в Германской
Демократической Республике.– Советское государство и право, 1965, № 10,
и др.

101

Уголовный процесс капиталистических стран. Развитие международных
связей, последовательная борьба СССР за разрядку международной
напряженности требуют изучения процессов, происходящих в
капиталистических странах, в том числе и в области судопроизводства. Это
необходимо также для обеспечения обоснованной критики растущих
реакционных тенденций в уголовном процессе капиталистических стран.

Характеристика и критика реакционной направленности уголовного процесса
в капиталистических государствах даны в ряде работ советских авторов.
Этим вопросам посвящены научные статьи и монографии К. Ф. Гуценко, А. И.
Лубен-ского и других авторов271.

Реакционная деятельность карательных органов современных
империалистических государств ярко показана в коллективной монографии,
подготовленной институтом государства и права АН СССР272. Для советской
правовой науки характерным является не только критика науки и
законодательства капиталистических стран, но и освещение
методологических и социологических вопросов, относящихся к зарубежному
праву2!73.

Глубокий анализ практики расследования уголовных дел в США дан в
обстоятельной монографии В. М. Николайчи-. А. Производство дознания. Саратов, 1964;

Коврига 3. Ф. Дознание в органах милиции. Воронеж, 1964; Иванов В. А.
Дознание в советском уголовном процессе. Л., 1966; Щелоков Н. А.
Советская милиция. М., 1971.

4в См. Томасевич Ф. А. Производство дознания, с. 6. *

47 См. Иванов В. А. Дознание в советском уголовном процессе, с. 19.

48 См. Шпиле в В. Н. Участники уголовного процесса. Минск, 1970, с. 26.

Поскольку начальник органа дознания наделен в процессе определенными
правами и обязанностями, представляя собой в ряде случаев орган
дознания, он является участником уголовного процесса и участником
соответствующих уголовно-процессуальных отношений. Другое дело, что
вопрос о его правовом статусе нуждается в дальнейшем правовом
регулировании. Нуждается также, на наш взгляд, в дополнительном ,
изучении и рассмотрении в целом понятие органа как участника
уголовно-процессуальных отношений. Таким коллегиальным участником
процесса выступает не только орган дознания, но и суд (см. ст. 227, 309,
368 УПК и др.). Соотношение прав и обязанностей органа в целом и
отдельных лиц, выполняющих от имени органа часть его функций – это
самостоятельная и недостаточно изученная проблема.

В литературе поднимался интересный вопрос о необходимости расширения
круга органов дознания. В частности, предлагается наделить правами
производства дознания таможенные органы 49. Эти предложения заслуживают
внимательного изучения, так как деятельность таможенных органов по
своему содержанию и формам в ряде случаев тесно примыкает к первичным
формам расследования уголовных дел.

Н. Н. Полянский в свое время отметил три вопроса, которые
преимущественно занимали советскую науку уголовного .процесса в
отношении стадии предварительного расследования: о соотношении дознания
и предварительного следствия, о допущении в уголовный процесс фигуры
подозреваемого -и о защите на предварительном следствии 50.

Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союз-. ных республик 1958
г., если и не полностью, то в значительной мере разр.ешили два последних
вопроса. Закон определил правовое положение подозреваемого, причем
практика подтвердила, что это содействовало в первую очередь защите
интересов личности и более успешному решению задач судопроизводства.
Положительно решен вопрос о допущении защитника в уголовный процесс по
всем делам с момента окончания следствия и по ряду дел с момента
предъявления обвинения, хотя и не сняты с обсуждения предложения о
допущении защитника

49 См. Марков Л. Н. О некоторых смежных вопросах таможенного права и
уголовного процесса.–Тр./Иркут. ун-т, 1970, т. 85. Сер. юр., вып. 10, ч.
4. Вопросы борьбы с преступностью, с. 109–118.

50 См. Полянский Н. Н. Очерк развития советской науки уголовного
процесса, с. 125–126.

181

по всем делам с момента предъявления обвинения или даже с момента
задержания в качестве подозреваемого. Однако проблема соотношения
предварительного следствия и дознания не утратила своей остроты и даже
несколько расширила параметры обсуждения, поскольку вылилась в более
широкий вопрос

о дифференциации предварительного расследования и процесса в целом.

Первым из аспектов этой проблемы является вопрос о круге органов
предварительного расследования и их ведомственной принадлежности. До
недавнего времени право вести расследование имели органы дознания я
следователи, к числу которых относились следователи прокуратуры и
следователи органов государственной безопасности. С учетом же характера
подследственности по подавляющему большинству уголовных дел единственным
органом расследования были именно следователи прокуратуры. Это привело к
тому, что, как указывает Н. Н. Полянский, практика стерла или почти
стерла различие

в компетенции органов дознания и предварительного следствия 51 .

Органы прокуратуры в силу практической невозможности обеспечить
расследование по всем делам оставляли их на длительное время в
производстве органов дознания. Положение изменилось с созданием в 1963
г. следственного аппарата МВД, которому подследственно в настоящее время
большинство уголовных дел. Однако проблема существования дознания как
самостоятельного вида предварительного расследования не снята с повестки
дня. ;

Дознание определяется в науке советского уголовного процесса как
“деятельность специально на то управомоченных административных органов
государства, сочетающая опера-‘ тивно-розыскную и следственную функции и
.направленная на предупреждение, пресечение я раскрытие преступлений,
розыск я изобличение виновных” s2. Характерно для дознания именно то,
что это деятельность административных органов, причем деятельность
далеко не основная, поскольку функции этих органов в целом значительно
‘шире по объему ,’и содержанию. Общепризнанным является тот факт, что
специфика деятельности органов дознания позволяет им наяболее успешно и
оперативно .реагировать на факт совершения преступления и

К1 /-^ – г^

51 См. Полянский Н. Н. Очерк развития советской науки уголовного
процесса, с. 126.

52 И в а н о в В. А. Дознание в советском уголовном процессе, с. 8. 182

производить неотложные (в том числе следственные) действия по
обмеру/копию преступления, его раскрытию, задержанию винок.-.ых лиц. Эта
форма деятельности органов дознания

закреплена законом.

Однако наряду с этим закон предусмотрел, что “по делам, по которым
производство предварительного следствия не обязательно, материалы
дознания являются основанием для рассмотрения дела в суде” (ст. 29
Основ). Основы уголовного судопроизводства не установили процессуальную
форму дознания, передав этот вопрос на разрешение республиканского
законодательства, которое пошло по пути сближения форм. .дознания и
предварительного следствия, распространив на дознание общие условия
предварительного следствия, лишь за некоторыми изъятиями.

Анализируя литературу о соотношении дознания и следствия, Н. Н.
Полянский высказался против ликвидации дознания как самостоятельного
вида расследования, мотивируя это неоправданностью увеличения нагрузки
следователей53. Однако критика существования дознания в качестве
самостоятельной формы (вида) предварительного расследования в теории
советского уголовного процесса в дальнейшем приобретала все более
широкий характер. Пря этом указывалось на несовместимость проведения
расследования в полном объеме с функциями административных органов, на
отвлечение их тем самым от непосредственных обязанностей, на
неоправданность ограничений прав отдельных участников процесса при
расследовании преступлений в форме дознания и т. д.54

Наряду с этим высказывались и предложения сохранить существующий порядок
по тем мотивам, что’ передача всех дел следователям ведет к перегрузке
следственного аппарата55, что даже полное совпадение форм
предварительного следствия ‘и дознания ле снимает различия между ними
58.

Разногласия вызвал и вопрос о критериях отнесения дел к компетенции
органов следствия или дознания. Если

53 См. Полянский Н. Н. Очерк развития советской науки уголовного
процесса, с. 127–128.

54 См. Стремовский В. А. Участники предварительного след-•ствия в
советском уголовном процессе, с. 68–69; Якубович Н. А. Теоретические
основы предварительного следствия, с. 73–74; Савицкий В. М. Очерк теории
прокурорского надзора, с. 144–152.

65 См. Жогин Н. В., Фаткуллин Ф. Н. Предварительное следствие в
советском уголовном процессе, с. 52.

56 См. С т р.о говн ч М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 2,
с. 38.

183

PI. Д. Перлов в качестве основного критерия выдвигал совокупность
признаков дела: степень сложности дела, общественную опасность
преступления, связь между характером дела и оперативно-розыскной
деятельностью милиции, санкцию уголовного закона57, то Г. М. Миньковский
основным критерием отнесения дела к компетенции органов дознания
(милиции) считал простоту фабулы, типичную для дел определенных
категорий (хулиганство, нарушение паспортного ‘режима и т. д.) 58 .

Обсуждение этого вопроса рано или поздно неизбежно-должно было влиться в
русло более широкой дискуссии о дифференциации форм уголовного
судопроизводства.

Ряд предложений был направлен на разраг.огку системы предварительного
расследования. Распространенным является деление предварительного
расследования на две части (этапа): 1) с момента принятия дела
следователем к своему производству до привлечения в качестве
обвиняемого; 2) с момента привлечения в качестве обвиняемого до
окончания предварительного расследования 59 .

Предъявление обвинения конкретному лицу, несомненно, качественно влияет
на ход процессуальной деятельности, однако деление расследования на два
названных этапа не характеризует последовательность наиболее значимых
групп процессуальных действий. Поэтому иногда к двум названным этапам
добавляют третий – предъявление обвиняемому законченного следственного
производства 60 .

Таким образом, авторы приведенных систематизации исходят из выделения
этапов расследования применительно к участию в процессе обвиняемого.

Более раздернутую ‘и обоснованную .систематизацию предложил И. Д.
Перлов, по мнению которого, .предварительное расследование состоит из
следующих шести частей:

1) с 1момента .принятия дела ‘к .производству до щривлечения в ‘качестве
обвиняемого; 2) привлечение в качестве обвиняемого; 3) •с момента
привлечения ,в качестве обвиняемого

К7 f-‘ т-

57 См. Важный этап в развитии советского права: Тр./Всесоюз. ин-т юр.
наук. М., 1960, с. 60.

68 См. там же, с. 110–111.

69 См. Э л ь к и н д П. С. Сущность советского упйювно-процессуаль-ного
права, с. 53; Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной
деятельности по советскому праву, с. 48; Л у зги н И. М.
Методологические проблемы расследования, с. 89, и др.

60 См. Ц ы п к и н А. Л. Право на защиту в уголовном процессе. Саратов,
1959, с. 213–214. .

184

до ‘принятия решения об окончании расследования; 4) принятие решения об
окончании расследования, ‘предъявление участникам ‘процесса материалов
следственного производства и проведение дополнительных следственных
действий; 5) составление ‘обвинительного заключения, ‘постановления о
прекращении дела либо ‘постановления о направлении дела ‘в суд для
.применения принудительных мер .медицинского характера; 6) рассмотрение
дела .прокурором, принятие по нему решения и направление дела в суд61.

Важный этап предварительного расследования–привлечение конкретного лица
в качестве обвиня&мого. Привлечение в качестве обвиняемого
осуществляется путем принятия органом расследования соответствующего
решения, сформулированного is .мотивированном постановлении. Именно
постановление о привлечении в качестве обвиняемого является тем
юридическим фактом, на основании которого возникают процессуальные
отношения между органом расследования и обвиняемым 62. Однако в теории
уголовного процесса в а’кт привлечения ‘в качестве ‘обвиняемого обычно
включают не только постановление ‘органа расследования, но и
предъявление обвинения 63, или также допрос в качестве обвиняемого 64.

‘В литературе обсуждался ряд важных вопросов, связанных с привлечением в
качестве обвиняемого, в частности о времени вынесения следователем
постановления о привлечении в качестве обвиняемого65, о мотивированности
обвинения доказательствами 66. Исследовался также вопрос о
•необходимости вынесения при наличии к тому оснований .постановления о
непривлечении лица к уголовной ответственности 67.

61 См. Советский уголовный процесс/Под, ред. С. В. Бородина и И. Д.
Перлова. М., 1968, с. 33–34. , .

62 См. Чеканов В. Я. Привлечение в качестве обвиняемого и предъявление
обвинения. Саратов, 1958, с. 8. ..

63 См. Уголовный процесс БССР/Под ред. С. П. Бекешко, Е. А. Мат-виенко.
Минск, 1979, с. 302.

64 См. Уголовный процесс/Отв. ред. Н. С. Алексеев, В. 3. Лукашевич, П.
С.. Элькинд. М., 1972, с. 290.

‘ 65 См. Алексеев Н. С., Лукашевич В. 3. Ленинские идеи в советском
уголовном судопроизводстве, с. 92–99.

68 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 2, с. 87.
,

87 См. Л у каш ев и. ч В. 3. Гарантии прав обвиняемого в советском
уголовном процессе. Л., 1959, с. 33–34.

185

С учетом важности обвинения, определяющего ‘пралицы последующего
разрешения уголовного дела, ‘в процессуальной литературе решалась
проблема изменения обвинения. Ей посвящена монография Ф. (Н. Фаткуллина
68, ряд научных работ. При это,м общим является вывод о том, что во всех
случаях необходимости изменения обвинения в сторону его отягощения дело
должно ‘быть возвращено ;на дополнитель-ное (расследование ‘в щелях
(предъявления ‘нового обвинения, поскольку тем самьпм обеспечивается
право обвиняемого на защиту.

Особое внимание в процессуальной литературе было уделено разработке
вопросов (привлечения в качестве обвиняе- № 10.

188

стадии предания ‘суду, поскольку само предание суду осуществлялось бы
уже в момент утверждения прокурором обвинительного заключения.
Предложения эти ‘были отвергнуты законодателем, судебный порядок
.’предания суду признан наиболее целесообразным и эффективным.
Проблема–кому осуществлять предание суду–прокурору или судебным
органам–исчерпала себя и уже не возникала в уголовно-процеосуальной
теории после 1958 г.

‘К этому периоду был разрешен и еще один дискуссионный вопрос – о
порядке предания суду. Он возник в связи с предложением шроводить
предание суду лишь пр’и наличии жалобы заинтересованных лиц на
обвинительное заключение 82. В уголовно-прощессуальной теории и это
предложение не ‘встретило поддержки 83.

Единство мнений формировалось и по другим проблемам предания суду. Так,
можно считать единодушными суждения ‘процессуалистов о конкретных
вадачах стадии ‘предания суду, ‘которая выполняет
контрольно-подготовительные функции. По отношению к проведенному
расследованию деятельность ‘суда в этой стадии направлена на выявление и
устранение ‘ошибок, влекущих за собой необоснованное предание
обвиняемого суду, на тщательную проверку материалов предварителыного
.следствия. ‘.По отношению к предстоящему судебному разбирательству
задача стадии предания суду состоит ‘в том, чтобы создать все
необходимые условия для полного, всестороннего и объективного
[рассмотрения уголовного, дела, постановления справедливого приговора,
обеспечения воспитательного воздействия правосудия. Все это, а также
значение стадии предания суду в решении общих задач уголовного
.судопроизводства, как отравило, отмечается в работах, посвященных
данному виду судебной деятельности.

Несколько обособленным то данному вопросу оказалось мнение Я. О.
Мотовиловкера, который, рассматривая значение акта предания суду, писал:
.“Если ‘вынесенный обвинительный приговор является обоснованным, то
кассационная инстанция не должна, ‘по нашему .мнению, отменять приговор
только потому, что в деле отсутствует акт преда,ни,я суду, При указанных
условиях нарушение формы судопроизводства

82 См. Чельцов М. А. К разработке проектов кодексов.–Соц. законность,
1946, № 10, с. 10. .

83 См. Полянский Н, Н. Очерк развития советской науки уголовного
процесса, с. 143–144.

не ‘могло i6bi ‘быть признано ‘существенным в ‘понимании ст. 345 УПК
РСФСР. Кроме того, само собой разумеющимся

является в уголовном процессе правило, согласно ‘которому бесцельных
действий проводить не следует”84. Мнение это встретило критическое
отношение85; .в юридической литературе отмечалось, что отсутствие ‘в
уголовном деле акта ‘предания суду – существенное нарушение
процессуальной формы, щоскольку судебное разбирательство возможно только
в отношении обвиняемых и лишь ‘по тому обвинению, :по .которому они
преданы суду (ст. 42 Основ).

Разработке .вопросов предания суду в процессуальной науке после принятия
Основ уголовного судопроизводства (1958) посвящен ряд монографий86,
разделов в работах по общим •про’блема.м уголовного .’процесса 87,
научных статей 88.

В рассматриваемый период развития уголовно-.про’цес-суальной. науки
наиболее актуальной проблемой, связанной с повышением эффективности
стадии предания суду, стало исследование судебного порядка предания
‘суду ,и решение вопроса о ‘наиболее ‘целесообразном сочетании .предания
суду единолично судьей и коллегиально судом в распорядительном
заседании.

^Мотовиловкер Я. О. Вопросы теории советского уголовного процесса.
Томск, 1971, с. 166.

85 См. Кокорев Л. Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. Воронеж,
1973, с. 20–21; Савицкий В. М. Очерк теории прокурорского надзора, с.
227–228; Г р о ш е в о и Ю. М. Сущность судебных решений в советском
уголовном процессе. Харьков, 1979, с. 69–70.

86 См. Гальперин И. М. Предание суду в советском уголовном процессе. М.,
1960; Гальперин И. М., Лукашевич В. 3. Предание суду по советскому
уголовно-процессуалыюму праву. М., 1965; Б а ж а-н о в М. И. Предание
суду в советском уголовном процессе. Харьков, 1965.

87 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 2, с.
181–221; Настольная книга судьи/Ред. кол.: А. Ф. Горкин, В. В. Куликов,
Н. В. Радутная, И. Д. Перлов. М., 1972, с. 134–149;

Петрухин И. Л., Батуров Г. П., Морщакова Т. Г. Теоретические основы
эффективности правосудия. М., 1979, с. 266–272, и др.

88 См. Кобликов А. Внесение уголовного дела на рассмотрение
распорядительного заседания.–Сов. юстиция, 1963, № 4; Майсурад-з е В., М
о с е с я н Г. Стадия предания суду. Спорные вопросы, ошибки.– Соц.
законность, 1968, № 9; Анпилогова В., Малхазов И., Назаров В. Предание
суду– важная стадия уголовного процесса.–Сов. юстиции,. 1971, К” 24:
Малхазов И., Назаров В., Т е п л и н с к и и А. Распорядительное
заседание – важная стадия судопроизводства.– Сов. юстиция, 1973, № 2;
Михайлова Т. Как избежать ошибок в стадии предания суду.–Сов. юстиция,
1978, № 12; Выдр я М. Предание суду, осуществляемое судьей.–Сов.
юстиция, 1979, № 1, в др.

190

Существовавший до 1958 г. коллегиальный порядок предания суду по асам
уголовйы.м делам нуждался в совершенствовании. Многолетний опыт
деятельности ‘советской судебной системы свидетельствовал •о
нецелесообразности рассмотрения ‘всех без исключения дел в
подготовительных (распорядительных) заседаниях. Это особенно стало
очевидным в годы, ‘предшествующие принятию Основ уголовного
‘судопроизводства ‘(1958), поскольку заметно улучшилось ‘качество
расследования уголовных дел, а проведение .подготовительных ‘заседаний
стало носить иногда формальный характер. Основы установили, что предание
суду, ‘как правило, осуществляется судьей единолично. Первоначальная
редакция ст. 36 Основ предусматривала коллегиальное разрешение вопроса о
предании суду в распорядительном заседании в двух случаях: три
несогласии судьи с выводами ‘обвинительного заключения, три
‘н’е’0’бходимости изменить меру пресечения. Однако в дальнейшем
законодатель пошел по пути расширения оснований для коллегиально.го
решения вопроса о ‘предании суду. Указом Президиума Верховного Совета
ССОР от 31 августа 1970 г. ‘было признано необходимым проведение
распорядительных заседаний по делам о преступлениях несовершеннолетних и
по делам о преступлениях, за которые в качестве меры наказания может
‘быть назначена смертная казнь89.

Учитывая направление развития законодательства, в процессуальной
литературе стали чаще обосновывать не только тенденцию к расширению
перечня дел, по которым следует проводить распорядительные заседания
суда, но и необходимость введения коллегиального порядка предания суду
по всем уголовным делам, т. е. возвращения к прежнему порядку,
существовавшему до принятия Основ (1958). Главный аргумент в пользу
таких предложений сводится к тому, что в деле осуществления правосудия
коллегиальный порядок решения вопросов предпочтительнее единоличного и
может в большей степени обеспечить всестороннее, полное и объективное
решение вопросов в стадии предания суду90. Многие процессуалис-

89 См. Ведомости Верховного Совета СССР, 1970, № 36, ст. 362.

90 См. Раджабов С. Спорные вопросы предания суду.– Соц. законность,
1967, № 3, с. 36; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса,
т. 2, с. 187; Малхазов П., Назаров В., Тепли н-с к и и А.
Распорядительное заседание – важная стадия судопроизводства, с. 7–8.

191

ты не поддерживают эти предложения, считая, что проведение
распорядительных заседаний по каждому уголовному делу, когда у судьи и
других участников процесса не возникает каких-либо спорных вопросов,
нуждающихся в коллегиальном их обсуждении и решении, всегда будет носить
формальный характер; что возвращение к прежнему коллегиальному порядку
предания суду не вытекает- из потребностей развития судебной
деятельности91 . Об этом свидетельствуют и проведенные социологические
исследования 92.

Ю. М. Грошевой находит наиболее эффективным порядок предания суду,
установленный Основами (1958) в их первой .редакции, предусмотревшими
проведение распорядительных заседаний суда лишь в тех случаях, когда это
считает необходимым судья. Такой порядок, по его мнению, повышает
ответственность судьи за законность и обоснованность акта предания суду,
отвечает требованиям быстроты судопроизводства. Изучение судебной
практики, отмечает он, свидетельствует-‘о том, что введение
распорядительных заседаний по делам о преступлениях несовершеннолетних и
о преступлениях, за которые в качестве меры наказания может быть
назначена смертная казнь, не устранило судебных ошибок по этим де

лам

Полагая необходимым сохранить в основном порядок предания суду,
установленный Основами уголовного судопроизводства в их первой редакции,
ряд научных и практических работников обращают внимание на то, что
эффективность стадии предания суду можно поднять путем расширения прав
участников процесса, лично заинтересованных в исходе дела, их защитников
и представителей 94.

Суть этих предложений заключается в следующем: сохраняя порядок, пр;и
котором вопрос о предании суду, как правило, решается судьей единолично,
предусмотреть также прове-

91 См. Лукашевич В. 3. Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду.
Л., 1966, с. 21–26; Пантелеев В. Спорные вопросы предания суду.–Соц.
законность, 1967, № 3, с. 37; Г р о ш е в о и Ю. М. Сущность судебных
решений в советском уголовном процессе, с. 63–66.

92 См. Михайлова Т. Как избежать ошибок в стадии предания. суду, с. 5–6;
она же. Стадия предания суду.–Соц. законность, 1978, № 10, с. 60–61.

93 См. Грошевой Ю. М. Сущность судебных решений в советском уголовном
процессе, с. 65.

94 См. Б о ж ь е в В. П. Пути совершенствования законодательства о
предании суду.– Правоведение, 1969, № 6, с. 73–77; Савицкий В. AL Очерк
теории прокурорского надзора, с. 232.

192

дение распорядительных заседаний суда по инициативе не только судьи, но
и других участников процесса: обвиняемого, потерпевшего, гражданского
истца, гражданского ответчика, представителей этих лиц, защитника.

Коллегиальный порядок предания суду, несомненно, всегда будет оправдан,
если несогласие с выводами обвинительного заключения выразит не только
судья, но я другие участники процесса. Сомнения относительно выводов
обвинительного заключения, а также заявленные ходатайства должны быть
тщательно рассмотрены, и лучшей гарантией этому может •быть
коллегиальное их обсуждение. В настоящее время в стадии предания суду
судья может единолично отказать в удовлетворении ходатайств участников
процесса, прдчем закон не требует от него даже письменного изложения
мотивов отказа. В целях создания реальных гарантий прав участников
процесса в юридической литературе обосновывается необходимость введения
коллегиального порядка предания суду в тех случаях, когда возникает
вопрос о переоценке материалов предварительного следствия, независимо от
того, происходит ли это по инициативе суда или по ходатайствам
участников процес

са

Эффективность предания суду во многом зависит от степени активности лиц,
защищающих в уголовном процессе свои права и законные .интересы. По
действующему же ныне порядку они, как правило, даже не знают, кто и
когда будет решать вопрос о предании суду. В научных работах
неоднократно, в том числе я до принятия Основ уголовного
судопроизводства^ (1958), высказывались веские аргументы в пользу
введения’ таких процессуальных правил, которые содействовали бы
максимальной активности участников судопроизводства на этой стадии
процесса. Вносились предложения расширить основания участия
заинтересованных лиц в распорядительных заседаниях, вручать обвиняемому
копию обвинительного заключения до предания его суду96 •

В целях совершенствования порядка предания суду процессуальной наукой
исследовалась проблема повышения эф-

95 См. Б о ж ь е в В. П. Пути совершенствования законодательства о.
предании суду, с. 73–77.

9в См. Гродзинский М. М. Начало состязательности в стадии предания
суду.–Сов. юстиция, 1939, № 9; Перлов И. Д. Предание суду в советском
уголовном процессе. М., 1948, с. 173; Лукашевич В. 3. Гарантии прав
обвиняемого в стадии предания суду, с. 124–146, и др.

13. Заказ 2568 193

фективности участия прокурора в этой стадии процесса 97, Предлагалось, в
частности, предусмотреть обязанность судьи выносить постановление и
информировать прокурора об основаниях рассмотрения дела в
распорядительном заседании 98;

установить порядок, согласно которому распорядительное заседание
начиналось бы с доклада прокурора, а не судьи”. Сторонники последнего
предложения полагают, что если распорядительное заседание начинается с
доклада судьи, то он:

вынужден сообщить свое мнение по делу до вынесения коллегиального
решения, а это недопустимо, поскольку излагать-свое мление судьи должны
лишь в совещательной комнате. Однако от судьи не требуется, чтобы в
распорядительном заседании он высказал свое мнение о содержании
возможного решения суда; в своем докладе он должен лишь привести
основания рассмотрения дела в распорядительном заседании, без чего будет
не ясна суть вопроса, подлежащего обсуждению в распорядительном
заседании суда.

Среди дискуссионных проблем стадии предания суду в
уголовно-процессуальной теории обсуждались вопросы о полномочиях суда в
этой стадии процесса, особенностях проверки и оценки доказательств, о
сущности достаточных оснований для предания обвиняемого суду. Научные
.исследования ставили перед собой задачу выявить и более четко
определить соотношение судебной деятельности в стадии предания суду и в
судебном разбирательстве. Основой их соотношения являются разработанные
в уголовно-процессуалыюй теории и закрепленные в законе положения о том,
что никто не может быть. признан виновным в совершении преступлений
иначе как по приговору суда, что, принимая решение о предании
обвиняемого суду, нельзя предрешать вопрос о его виновности (ст. ст. 7,
36 Основ).

Эти общие положения, как видно, разделяются всеми или

97 См. Басков В. И. Прокурор в суде первой инстанции. М.,-1968, с.
47–78; Савицкий В. М. Очерк теории прокурорского надзора, с. 226–278;
Прокурорский надзор в суде первой инстанции по уголовным делам/Под ред.
П. И. Кудрявцева. М.,.1978, с. 24–39, и др.

88 См. К о б л и к о в А. Внесение уголовного дела на рассмотрение
распорядительного заседания, с. 18; Савицкий В. М. Очерк теории
прокурорского надзора, с. 233–236.

99 См. Логинов С. Порядок распорядительного заседания следует
усовершенствовать.–Сов. юстиция, 1971, № 8, с. 24; Гроше-

в о и Ю. М. Сущность судебных решений в советском уголовном процессе, с.
66.

194

большинством процессуалистов, однако о сущности их конкретного
проявления в уголовном судопроизводстве высказаны различные суждения.
Так, есть мнение, что “суд в стадии предания суду не имеет права
касаться вопроса о доказанности или недоказанности преступления” 100,
что “вопрос о виновности в стадии предания суду не ставится” 101, что “в
стадии предания суду нельзя давать оценку доказательствам” 102, что “в
данной стадии процесса судьи не могут делать никакие,в том числе и
предварительные, выводы о доказанности обвинения, о виновности
обвиняемого в совершении инкриминируемого преступного деяния” 103.

Такой подход к определению сущности судебной деятельности в стадии
предания суду несколько ограничивает ее возможности и не вытекает из
действующего законодательства. В процессуальной литературе неоднократно
обращалось внимание на то, что вопрос о виновности не должен
предрешаться в случаях, когда принимается решение о предании обвиняемого
суду, но это не исключает на данной стадии процесса обсуждения вопроса о
виновности или невиновности обвиняемого. Такая возможность
рассматривается в процессуальной науке как гарантия от необоснованного
предания суду. Правильно отмечалось, что если в материалах уголовного
дела нет никаких доказательств обвинения или их явно недостаточно, то
снять обвинение, признать его- недоказанным, прекратить дело является
обязанностью следователя, прокурора; если же они этого не сделали, то
прекратить дело обязан суд в стадии предания суду104.

Оценка доказательств и обсуждение вопроса о виновности обвиняемого
неизбежны при прекращении в стадии предания суду уголовного дела по
основаниям, нереабилитирующим обвиняемого, в случаях передачи виновного
на поруки, истечения сроков давности, применения акта амнистии и др.

Исследуя особенности проверки и оценки доказательств в этих случаях,
процессуальная наука разрабатывала гаран-

100 Советский уголовный процесс/Под ред. Д. С. Карева. М., 1968, с. 278.
.

101 Уголовный процесс/Под ред. М. А. Чельцова. М., 1969, с. 279.

102 Зыков В. Предание суду.–Сов. юстиция, 1976, № 24, с. 8 1°з Фаткуллин
Ф. Н. Изменение обвинения, с. 87. См. также:

М а и с у р а д з е В., М о с е с я н Г. Стадия предания суду, с. 30; С
а р-кисянц Г. П. Защитник в уголовном процессе. Ташкент, 1971, с. 86. т
См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 2, с. 217.

195

тии законности и обоснованности судебных решений на стадии предания
суду, в числе которых первостепенное внимание уделялось расширению
участия заинтересованных лиц в распорядительных заседаниях суда, а также
праву обвиняемого возражать против прекращения дела по основаниям,
нереабилитирующим его, и настаивать на рассмотрении дела в судебном
заседании 105.

Наряду с этим в процессуальной науке последовательно развивалось
положение о недопустимости предрешать вопрос о виновности обвиняемого в
акте предания его суду. Причем в теоретических работах верно обращалось
внимание на совершенствование этого положения, поскольку при предании
обвиняемого суду не должны предрешаться различные фактические и
юридические основания судебного приговора, а не только вопрос о
виновности обвиняемого, как это предусмотрено в ст. 36 Основ уголовного
судопроизводства 106.

Статья 36 Основ устанавливает, что судья (суд) принимает решение о
предании обвиняемого суду при наличии достаточных оснований для
рассмотрения дела в судебном заседании. Проблема “достаточных оснований”
для предания суду–одна из дискуссионных в процессуальной науке. В
качестве таких оснований исследуются: правильная правовая квалификация,
соблюдение требований процессуального закона, отсутствие обстоятельств,
влекущих прекращение дела или направление его для дополнительного
расследования, положительное решение вопросов, перечисленных в ст. 222
УПК. Различные суждения по этим вопросам не отличаются существенными
расхождениями. Особо дискуссионный характер носит вопрос о содержании
вывода судьи, о сущности его убеждения, которое обусловливает принятие
решения о предании обвиняемого суду. Есть мнение, что обвиняемый может
быть предан суду, когда, изучив материалы уголовного дела, судьи
приходят к выводу, что доказательства, имеющиеся в материалах дела, при
проверке и подтверждении ‘их достоверности в судебном заседании могут
повлечь осуждение подсудимого по тому обвинению, по которому он
предается суду 107. Расцени-

105 См. Лукашевич В. 3. Гарантии прав обвиняемого в стадии предания
суду, с. 106.

106 См. М о т о в и л о в к е р Я.. О. Предмет советского уголовного
процесса. Ярославль, 1974, с. 76; Г р о ш е в о и Ю. М. Сущность
судебных решений в советском уголовном процессе, с. 67–68.

107 См. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М„, 1962, с. 356;
Гальперин И. М., Лукашевич В. 3. Предание суду по со-

196

вая это как предрешение вопроса о виновности обвиняемого, ряд авторов
видят суть вывода суда при предании обвиняемого суду в том, что “суд не
убежден (хотя он этого не исключает), что будет вынесен оправдательный
приговор” 108 . Но разве это не означает одновременно и то, что судьи
допускают возможность вынесения обвинительного приговора? Подобная
конструкция суждения судей всего лишь искусственная попытка оградить их
от предрешения вопроса о виновности обвиняемого. Допуская возможность
вынесения обвинительного приговора, судьи не предрешают тем самым вопрос
о виновности подсудимого. Это проявляется в их субъективном отношении к
своему решению о предании суду, в понимании того, что без. проверки в
судебном заседании достоверности доказательств вопрос о виновности или
невиновности подсудимого неразрешим.

К числу весьма спорных вопросов о компетенции суда в

стадии предания суду надо отнести и следующий. Если прокурор, утверждая
обвинительное заключение, изменил обвинение, квалификацию преступления и
применил закон о менее тяжком преступлении, то вправе ли суд, принимая
решение о предании обвиняемого суду, восстановить то обвинение, ту
квалификацию преступления, которые первоначально содержались в
обвинительном заключении? Это право суда ‘и обосновывают, и оспаривают.
В качестве аргументов в его пользу приводят различные соображения 109;
основным из нях является стремление устранить волокиту и формализм в
судопроиз–водстве, которые якобы неизбежны, если суд будет лишен этого
права.

Сторонники такого решения вопроса исходят из того, что •восстановление
судом первоначального обвинения и квалификации не нарушает прав и
законных интересов обвиняемого, поскольку ранее это обвинение уже было
предъявлено ему. Разделяя это мнение, Ю. М. Грошевой вместе с тем
считает,

ветскому уголовно-процессуальному праву, с. 30; Майсурадзе В., Мосесян
Г. Стадия предания суду, с. 31.

1°вМотовиловкер О. Я. Вопросы теории советского уголовного процесса, с.
159. См.: он же. Предмет советского уголовного процесса, с. 75; Грошевой
Ю. М. Сущность судебных решений в советском уголовном процессе, с. 73.

108 См. Гальперин И. М. Направление судом уголовного дела на,

доследование. AY., 1960, с. 39–41; Бажанов М. И. Предание суду .в
советском уголовном процессе, с. 12–23; Майсурадзе В., Мосесян Г. Стадия
предания суду, с. 32.

что суд не должен восстанавливать обвинение, если прокурор исключил
отдельные пункты обвинения ввиду :их недоказанности, за отсутствием в
деянии состава преступления, в связи с тем, что не обвиняемый совершил
преступление, поскольку в этих случаях восстановление обвинения означало
бы предрешение судом вопроса о виновности подсудимого по этим пунктам
обвинения 110. Последнее соображение верно, но не только в случаях,
указанных Ю. М. Грошевым, айв любом другом, когда суд до рассмотрения
дела в судебном заседании восстановит обвинение или квалификацию
преступления, измененные прокурором. То, что такие действия суда
несовместимы с принципами правосудия, гарантиями прав .и законных
интересов личности, неоднократно обосновывалось в юридической
литературе111.

Рассматривая этот вопрос, В. М. Савицкий писал: “Процессуалисты,
признающие за судом право усиливать, отягчать ответственность
обвиняемого по сравнению с требованием прокурора, упускают из виду
главное–принципиальную несовместимость положения суда как органа
правосудия с ролью приверженца жестких мер, более усердного и
ревностного, чем сам обвинитель”112.

§ 4. Судебное разбирательство

Об исключительном значении судебного разбирательства в системе всех
стадий советского уголовного .процесса свидетельствует не только
детальная регламентация .в законе ‘судебной деятельности (суду первой
.инстанции посвящено свыше четверти всех статей УПК РСФСР и других
союзных республик), но и большой 0’бъем ‘научной литературы по проблемам
правосудия в уголовном судопроизводстве. Необходимо прежде всего
отметить цикл монографий И. Д. Перлова. К ‘исследованиям,
о:публ.и’ко.ва,нны,м им до 1958 г., прибавились новые работы,
завершившие полное, всестороннее ipac-

110 См. Грошевой Ю. М. Сущность судебных решений в советском уголовном
процессе, с. 79–83.

111 См. Кобликов А. С. Судебный приговор. М., 1966, с. 67–69;

С т р о г о в и ч М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 2, с.
204– 206; Добровольская Т. Н. Изменение обвинения в судебных стадиях
советского уголовного процесса. М., 1977, с. 42.

112 Савицкий В. М. Очерк теории прокурорского надзора, с.’247.

198

смотрение автором проблем судебного ‘разбирательства и •всей
многогранной судебной деятельности, в целом113.

Советской судебной системе, принципам организации •и деятельности суда
‘посвящен ряд ‘работ114. В 1979 ,г. опубликована монография Н. С.
Алексеева я В. 3. Лукашевича, |b которой они продолжили исследование
претворения ленинских идей в советском уголовном судопроизводстве
.применительно к стадии судебного разбирательства115. В 1972 г. вышла
“Настольная мн.ига судьи”, в которой судебной деятельности сто уголовным
дел.ам уделено большое внимание н6.

Вопросы судебной деятельности рассматривались многими авторами .в
учебной литературе, ‘издание которой после 1958 г. значительно
активизировалось, а также в монографиях по общим проблемам права .и
уголовного судопроизводства п7.

113 См. Перлов И. Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе.
М., 1955; он же. Подготовительная часть судебного разбирательства в
советском уголовном процессе. М., 1956; он же. Судебные прения и
последнее слово подсудимого в советском уголовном процессе. М., 1957; он
же. Приговор в советском уголовном процессе. М., 1960;

он же. Исполнение проговора. М., 1963; он же. Кассационное производство
в советском уголовном процессе. М., 1968; он же. Надзорное производство
в уголовном процессе. М., 1974.

114 См. Бородин С. В., Добровольская Т. Н. Верховный Суд союзной
республики. М., 1960; Добровольская Т. Н. Верховный Суд СССР. М., 1964;
Демократические основы советского социалистического правосудия/Под ред.
М. С. Строговича. М., 1965; Куликов В. В. Правосудие в СССР. М., 1967;
Народный суд/Отв. ред. Л. Д. Кокорев. Воронеж, 1970; Верховный Суд
СССР/Под ред. Л. Н. Смирнова, В. В. Куликова, Б. С. Никифорова. М„ 1974;
Суд в СССР/Ред. кол.: Л. Н. Смирнов, А. Я. Сухарев, В. В. Куликов и др.
М., 1977.

115 См. Алексеев Н. С., Лукашевич В. 3. Претворение ленинских идей в
советском уголовном судопроизводстве. Л., 1979.

116 См. Настольная книга судьи/Ред. кол.: А. Ф. Горкин, В. В.
Ку-..ликов, Н. В. Радутная, И. Д. Перлов. М., 1972.

117 См. С т р о г о в и ч М. С. Курс советского уголовного процесса, т.
2, ч. 2. Производство в суде первой инстанции; Мотовило в-к е р Я. О.
Вопросы теории советского уголовного процесса, разд. 2. Производство в
суде первой инстанции; Добровольская Т. Н. Принципы советского
уголовного процесса. М., 1971; Алексеев Н. С., Лукашевич В. 3. Уголовное
судопроизводство в период построения развитого социалистического
общества.– В кн.: Государство и право развитого соцна.-п-пча в СССР. Л.,
1977, гл. 11, с. 342–367; Ч е ч и-н а Н. А., Э л ь к и н д П. С.
Проблемы правосудия развитого социалистического общества.–Там же, гл.
10, с. 299–341; Мартынчик Е. Г. Развитие уголовно-процессуального
законодательства. Кишинев, 1977, ”гл. 4. Судебное разбирательство, и др.

199

Отдельные аспекты судебного разбирательства исследовались в ‘специальных
монографиях118, в многочисленных научных ‘статьях.

Целенаправленностью в ‘исследовании проблем правосудия выделяются труды
‘сотрудников Калининградского государственного университета. С 1970 г.
университетом опубликована серия выпусков тематического сборника научных
трудов “Вопросы организации суда м осуществления правосудия в СССР”119.

Проблемы совершенствования судебной деятельности были предметом
обсуждения ряда научных сессий и конференций. В 1960 г. .Всесоюзным
институтом юридических ‘наук проведена научная сессия, посвященная
новому уголовно-процессуальному законодательству. .В докладе И. Д.
Перло-ва и выступлениях участников сессии [были поставлены вопросы
дальнейшего развития процессуальной науки в свете нового
законодательства 120.

В 1974 г. состоялась Всесоюзная научно-практическая .конференция по
вопросам воспитательно-предупредительной’ роли судебных процессов.
Конференция выработала рекомендации по некоторым ‘направлениям развития
правовой науки в целях совершенствования социалистического (правосудия
121.

Первостепенное значение для совершенствования уголов-но^прощессуалыной
науки в современный период имеют материалы и рекомендации Всесоюзной
конференции “Задачи дальнейшего развития юридической науки в свете новом
Конституции СССР, Конституций союзных и автономных-республик” (октябрь
1978 г.) 12а.

118 См. Гальперин И. М. Направление судом уголовного дела
на-доследование. М., 1960; Максутов И. X. Судебный осмотр места
происшествия и особенности его проведения. Л., 1972; Матвиенко Е. А..
Судебная речь. Минск, 1972; К о р с и е в с к и и Ю. В. Судебная
практика и совершенствование предварительного расследования. М., 1974, и
др.

119 См. Вопросы организации суда и осуществления правосудия в СССР.
Калининград, 1970, т. I; 1973, т. 2; 1974,’вып. 3; 1975, вып. 4;

1977, вып. 5; 1977, вып. 6; 1979, вып. 7; 1980, вып. 8.

’20 См. Новое уголовное законодательство РСФСР/Отв. ред. М. Ю.
Рагинский. М., 1961.

121 См. Всесоюзная научно-практическая конференция по вопросам повышения
воспитательно-предупредительной роли судебных процессов. М., 1974.

122 См. Тезисы докладов Всесоюзной конференции “Задачи даль-” нейшего
развития юридической науки в свете новой Конституции СССР,..

200

Процессуальная теория, оказывая влияние на обсуждение Пленумом
Верховного Суда СССР актуальных вопросов судебной деятельности, в то же
время испытывала в процессе своего развития ‘воздействие руководящих
‘постановлений Пленума Верховного Суда. Среди них особое значение -имели
постановления Пленума от 18 .марта 1963 г. “О строгом .соблюдении
законов при рассмотрении судами уголовных дел”, от 26 .марта 1976 г. “’О
повышении уровня осуществления правосудия в свете решений XXV съезда
КПСС”, от 3 декабря 1976 т. “О дальнейшем ‘совершенствовании судебной
деятельности ino предупреждению преступлений”, от 3 февраля 1978 г.
“Новая ‘Конституция СССР и задачи дальнейшего совершенствования судебной
деятельности”, от 16 ию’ня ‘1978 г. ,“’0 (Практике применения судами
законов, обеспечивающих обвиняемому .право на защиту” 123 и др.

Научные .проблемы социалистического правосудия весьма обширны и
‘органически взаимосвязаны ‘со всем уголовным процессом. Многие из ‘них
уже названы и рассмотрены на страницах этой .книги.

В центре внимания правовой науки всегда находились ‘вопросы о сущности и
принципах социалистического правосудия. Несмотря ‘на некоторые различия
в определении отдельными авторами сущности правосудия, в
уголовно-про-цессуальной теории, пожалуй, общепринято рассматривать
правосудие по уголовным делам как особую государстаея-ную деятельность,
которая, осуществляется только судом в процессуальном порядке,
установленном .законом, и направлена на достижение задач и целей,
поставленных перед судом законом 124.

1К- Такой подход к определению сущности правосудия встретил ©озражение
со стороны В. П. .Нажимова. Он находит его неприемлемым, “поскольку
правосудие ‘и суд определяются друг через друга: правосудие–как
деятельность ‘суда, а

Конституций союзных и автономных республик”. М., 1978; Сов. государство
и право, 1978, № 9, с. 124–139; 1979, № 3, с. 156–159; Конституция СССР
и дальнейшее укрепление законности и правопорядка/Председатель ред.
колл. В. Н. Кудрявцев. М., 1979.

123 См. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924–1977.
М., 1978, ч. I, с. 49–64; ч. 2, с. 14–22, 34–42; Бюллетень Верховного
Суда СССР, 1978, № 4, с. 8–12.

124 См. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1, с.
9–14; Пе трухи н И. Л., Б а туров Г. П., Морща ков а Т. Г, Теоретические
основы эффективности правосудия, с. 17–47.

201

суд–’ка’к ‘орган таравосудия”125. (По мнению В. П. Нажимо-ва, это
“приводит к выводу о том, что правосудие ‘существует ли-шь потому, что
есть суд, ‘в то время ‘как в действительности наоборот, суд нужен лишь
потому, что необходимо осуществлять правосудие. Поэтому думается, что
определение Правосудия, которое является первичным, основным понятием,
не должно содержать обязательно ‘ссылки на ‘суд” 126. Им предложено
‘следующее ‘определение: “Социалистическое правосудие–это особый вид
государственной деятельности по охране социалистических общественных
отношений путем применения права к конкретным общественным ‘конфликтам с
‘использованием в .необходимых случаях существенных ‘мер
государственного принуждения” 127.

Определений это не было поддержано в процессуальной литературе, а Н. А.
Чечина и П. ‘С. Элькинд подвергли его критике. Находя его неправильным
по существу, они отмечают следующее: исключение из определения указания
на суд как единственный орган, компетентный осуществлять правосудие,
неизбежно ‘предполагает возможность рассматривать в качестве правосудия
любую государственную деятельность по охране общественных отношений; из
определе-‘ ния устраняется такой важный признак правосудия, как
процессуальная форма ‘его осуществления; указание на возможность
применения существенных ‘мер государственного принуждения в ‘качестве
важнейшего ‘свойства правосудия допускает применение таких мер любым
правошрименитель-ным органом, а с другой стороны, порождает неправильное
представление о том, что прекращение судом дела или постановление
оправдательного приговора–не есть правосудие 128. Сущность правосудия
раскрывается лишь в судебной деятельности, разрывать эти понятия –
значит лишать их смысла.

Положение о том, что ‘правосудие осуществляется только ‘судом, было
поставлено под сомнение некоторыми авторами, ‘выступившими с обо
снованием развития так называемого “общественного” правосудия. В
качестве формы

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter

Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. 1980 – Очерк развития науки советского уголовного процесса (книга)