Материалы расширенного заседания Учёного совета 2001 – Уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с преступностью в сфере экономики (книга

Материалы расширенного заседания Учёного совета 2001 – Уголовно-правовые
и криминологические проблемы борьбы с преступностью в сфере экономики

ПРЕСТУПНОСТЬ В СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ И ЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Вступительное слово

На обсуждение Ученого совета вынесена весьма злободневная в научном и
прикладном отношениях тема «Уголовно-правовые и криминологические
проблемы борьбы с преступностью в сфере экономики». Известно, что
российская экономика поражена метастазами криминального натиска, а
борьба с ним не приносит желаемых результатов. За последние пять лет
число выявленных в сфере экономики преступлений увеличилось в два раза и
исчисляется несколькими сотнями тысяч. Нарастают негативные тенденции,
связанные с уклонением от уплаты налогов. Только за 1998-1999 гг.
количество этих преступлений увеличилось в пять раз. Однако известно,
что огромный массив преступлений в указанной сфере не регистрируется по
разным причинам. По оценкам специалистов, уровень латентности
преступности в банковской системе составляет не менее 70%, а по
отдельным видам должностных преступлений, таких как взяточничество, –
90%.

Формирующиеся рыночные отношения, не успев закрепиться на правовом поле,
подверглись экспансии криминала и попали в разряд теневой экономики.

Некоторое время назад ученые и практики все неудачи в борьбе с
преступностью в сфере экономики объясняли в основном несовершенством
правовой базы, отсутствием в уголовном законодательстве норм,
позволяющих противостоять новым видам криминальных деяний. Но вот уже
более трех лет действует новый Уголовный кодекс Российской Федерации, а
положение по существу остается прежним. При фактической
распространенности преступлений выявляется их мало, а количество
уголовных дел, доходящих до суда, исчисляется единицами. Создается
впечатление, что в части борьбы с названными преступлениями Уголовный
кодекс «не работает», превентивного значения и профилактического эффекта
почти не имеет. Это, прежде всего, касается таких составов преступлений,
как лжепредпринимательство, легализация (отмывание) незаконных доходов,
незаконное получение кредита, злостное уклонение от погашения
кредиторской задолженности, незаконное предпринимательство,
монополистические действия и ограничение конкуренции, невозвращение
из-за границы средств в иностранной валюте, контрабанда и уклонение от
уплаты таможенных платежей, криминальное банкротство и др.

Научные исследования показывают, что усилия правоохранительных органов
направляются преимущественно на нейтрализацию корыстно-насильственных
преступлений против собственности и значительно меньше – на борьбу с
преступлениями в сфере экономической деятельности. Между тем именно
последняя категория преступлений порождает коррупцию, подпитывает и
стимулирует ее, воспроизводит себя в организованных преступных формах.
Не случайно сложная финансово-экономическая ситуация, в которой
оказалась сегодня страна, в значительной мере обусловлена
широкомасштабной криминализацией экономики, замешанной на союзе
экономической преступности и коррупции. По оценкам экспертов, признанным
Госкомстатом Российской Федерации, размеры теневого оборота достигают
едва ли не половины (45%) валового внутреннего продукта, а это около 100
млрд. долл. Криминализации более всего подверглись: кредитно-финансовая,
внешнеэкономическая, торгово-посредническая, инвестиционная сферы
деятельности, а также приватизация, налогообложение, потребительский
рынок, высокодоходные добывающие отрасли хозяйства и перерабатывающие
предприятия, топливно-энергетический комплекс и др. Во все без
исключения сферы экономики внедрились организованные преступные
сообщества, которые незаконно выкачивают колоссальные доходы и размещают
капиталы за границей – в среднем по 15-20 млрд. долл. в год, и в этом им
помогают наша банковская система и сфера внешнеэкономической
деятельности. По данным МВД РФ, организованная преступность в России на
рубеже веков контролировала до 40-45% частных и 60% государственных
предприятий, а также до 80% банков.

Банки отмывают «грязные» капиталы и переводят их на зарубежные счета
дельцов теневой экономики. Разумеется, не без участия (или прикрытия)
представителей властных структур, иначе перемещение крупных сумм было бы
просто невозможным. Банки же обслуживают и внешнеэкономическую
деятельность. Здесь каналов утечки капиталов достаточно много. Например,
при экспорте официальные контрактные цены значительно занижаются, а при
импорте – завышаются. Образующаяся необъявляемая прибыль поступает на
счета в иностранных банках, остается у зарубежных партнеров, в оффшорах.

О масштабности коррупции в банковской сфере свидетельствует проведенная
Банком России проверка в 77 регионах 568 кредитных организаций. В 88% из
них выявлены серьезные нарушения.

Огромных размеров достигла контрабанда нефтепродуктов, цветных и
редкоземельных металлов, проката, леса, стройматериалов и т.д. Вместе с
организованной преступностью в этом бизнесе задействованы
государственные и коммерческие предприятия, участники
внешнеэкономической деятельности, разного рода финансовые посредники,
работники таможенных органов и др. Очевидно, в силу последнего
обстоятельства удается пресечь всего 7-8% контрабанды.

Анализируя истоки происходящего, необходимо отметить, что либерализация
экономической деятельности, неоправданно ускоренное и тотальное
разгосударствление собственности, не обеспеченное адекватными
механизмами правового регулирования и контроля, отрицательно сказались
на состоянии экономической безопасности, способствовали распродаже за
бесценок огромного числа предприятий.

Например, гиганты отечественной промышленности Братский и Красноярский
алюминиевые заводы были проданы соответственно за 18 и 9 млн. долл., а
для сравнения: относительно небольшие московские предприятия – фабрики
«Ява-табак» и «Красный Октябрь» – за 54 и 21 млн. долл.

В Концепции национальной безопасности Российской Федерации (в ред. Указа
Президента РФ от 10 января 2000 г.) подчеркнуто, что «угроза
криминализации общественных отношений, складывающихся в процессе
реформирования социально-политического устройства и экономической
деятельности, приобретает особую остроту. Серьезные просчеты, допущенные
на начальном этапе проведения реформ в экономической, военной,
правоохранительной и иных областях государственной деятельности,
ослабление системы государственного регулирования и контроля,
несовершенство правовой базы и отсутствие сильной государственной
политики в социальной сфере, снижение духовно-нравственного потенциала
общества являются основными факторами, способствующими росту
преступности, особенно ее организованных форм, а также коррупции.

Последствия этих просчетов проявляются в ослаблении правового контроля
за ситуацией в стране, в сращивании отдельных элементов исполнительной и
законодательной власти с криминальными структурами, проникновении их в
сферу управления банковским бизнесом, крупными производствами, торговыми
организациями и товаропроводящими сетями. В связи с этим борьба с
организованной преступностью и коррупцией имеет не только правовой, но и
политический характер». Поэтому для наведения порядка в экономике власть
должна начать с себя, не на словах, а на деле проявить решимость и волю
в борьбе с коррупцией и со всем, что с ней связано (имеются в виду, в
частности, протекционизм, рвачество, отдельные виды привилегий и т.д.).
Для укрепления своего авторитета как на федеральном, так и на
региональном уровнях, пресечения коррупции власть не должна допускать
неоправданного расширения депутатских, судейских иммунитетов и
злоупотребления ими. Необходимо покончить с избирательным подходом в
реализации ответственности за противоправные деяния в отношении элитных
персонажей; это только подрывает доверие к власти со стороны населения.
Например, в 1999 году из 770 лиц, привлеченных за получение взяток,
только 10 – работники органов государственного управления и депутатского
корпуса, остальные – сотрудники правоохранительных органов и мелкие
чиновники. Совершенно очевидно, что такое положение абсолютно не
соответствует степени криминогенности властных структур как
регионального, так и федерального уровней, их сращивания с
финансово-промышленными кругами и недобросовестными бизнесменами.

Для предупреждения преступлений и других правонарушений в экономической
сфере должна быть значительно повышена планка ответственности различных
контролирующих органов страны. Только на федеральном уровне их
насчитывается более 30, а в регионах значительно больше. Однако зачастую
их деятельность не только не вскрывает всякого рода казнокрадства и
лихоимства, но и нередко становится «крышей» для тех, кто не в ладах с
законом. Такие факты вскрыты в Алтайском и Приморском краях, Курганской,
Московской, Ульяновской областях. За полтора года (1999-2000 гг.)
прокурорами выявлены 54 тыс. различных правонарушений, допущенных самими
контролирующими органами страны.

В борьбе с экономической преступностью необходимо учитывать не только ее
коррупционную направленность, но и коррупционность некоторых законов. В
частности, к таковым относятся законы о несостоятельности (банкротстве)
предприятий и кредитных организаций, о конкуренции и ограничении
монополистической деятельности. Эти законы в руках недобросовестных лиц
стали средством перераспределения собственности, самым дешевым способом
ее приватизации.

По закону о банкротстве судьба предприятий отдана на откуп кредиторам,
которые вступают в сговор с должником, умышленно банкротят предприятия,
выводят активы, присваивают их и по заниженной остаточной стоимости
выставляют на продажу, где через подставных лиц снова имеют возможность
приобрести их или за взятку продать «своим» людям. Закон о конкуренции
позволяет устроителям инвестиционных конкурсов, аукционов небескорыстно
подбирать заранее победителей в ущерб государственным интересам. Так,
например, было при организации и проведении залогового аукциона по ЗАО
«Норильский никель», когда высокопоставленные должностные лица
отстранили от участия в аукционе одних покупателей и допустили своих, в
том числе фиктивную фирму, созданную на подставное лицо (по утраченному
паспорту). Фактов, когда предприятия идут с молотка с большими убытками
от упущенной выгоды для государства, много. Однако выявляются лишь
единицы злоупотреблений, а в суды уголовные дела практически не
направляются.

Многозначность негативных обстоятельств, влияющих на состояние
законности в экономической жизни общества, не позволяет обсудить на
одном заседании Ученого совета многие аспекты этой проблемы. Однако
очевидно, что сотрудникам Института пора громче заявлять о том, что
делать для снижения факторов, приводящих к отрицательным последствиям в
экономике, как минимизировать действия причин и условий, порождающих
преступность в этой сфере. Не «фотография» недостатков, просчетов и
издержек законодательства и правоприменения (об этом сказано и написано
много), а соответствующие научные разработки и конкретные предложения
сегодня от нас требуются в первую очередь. Самый широкий спектр
предупредительных мер нуждается в научных исследованиях применительно к
нынешним условиям. В центре особого внимания должны находиться
исследования прогнозного характера, позволяющие отслеживать и упреждать
негативные тенденции в динамике экономической преступности, блокировать
посягательства на собственность независимо от ее организационно-правовых
форм, пресекать проявления вседозволенности и беззакония, ущемления прав
и интересов предпринимателя и потребителя.

Сотрудники Института постоянно участвуют в законотворческой
деятельности, давая заключения на законопроекты или разрабатывая их в
составе соответствующих групп Государственной Думы РФ. Однако многие
жизненно важные законы, связанные с урегулированием общественных
отношений в экономической деятельности государства, длительное время не
получают путевку в жизнь. Было бы полезно, если бы через СМИ
разработчики таких законопроектов, в том числе ученые нашего ведомства,
чаще разъясняли общественности важность и скорейшую необходимость
принятия таких законов. Свобода от криминала в экономическом развитии
страны в немалой степени зависит от эффективности деятельности
правоохранительных ведомств, их поддержки со стороны общества и
государства, профессионализма и неподкупности кадров этих органов. В
связи с этим возрастает значение повышения эффективности координирующей
роли прокуратуры в борьбе с экономической преступностью, призванной
обеспечивать согласованность усилий правоохранительных органов в деле
комплексного противостояния криминальному натиску.

Многосторонние функции прокуратуры, широкие надзорные полномочия по
исполнению законов в сфере экономики на всех этапах уголовного
преследования обязывают искать и внедрять более совершенные формы
согласованных действий правоохранительных и контролирующих органов,
сосредоточивать усилия и проводить результативные мероприятия на
наиболее важных направлениях. И в этом деле им должна помочь наука,
прежде всего, в активной разработке проблем воздействия правовых рычагов
на позитивное становление рыночных отношений, преодоление криминальных
явлений. Для углубления профессионализма прокуроров и следователей
крайне нужны современные научно обоснованные пособия, рекомендации,
связанные с повышением эффективности уголовного законодательства,
раскрывающие тактические и иные приемы предупреждения и успешного
расследования преступлений в этой сфере. Наука должна перейти к
разработке оптимальных средств воздействия на причинный комплекс
экономической преступности, образно говоря, «срезать» надо не только
«ботву преступности, шляпки грибов, но и питающую ее грибницу, корневую
систему». Должен быть изменен подход к координации исследований как
внутри ведомственных учреждений системы правоохраны, так и между ними.
Нынешняя практика свидетельствует о разобщенности научных разработок
проблем борьбы с преступностью, укрепления законности, развития
правотворческой деятельности. Необходимо к научным изысканиям привлекать
специалистов смежных наук: экономистов, финансистов, управленцев,
социологов и др. Первый шаг для сближения научного потенциала нами
недавно сделан. В НИИ создан банк данных научных учреждений
правоохранительной направленности стран СНГ, а также тематики их
исследований. Мы обменялись планами научных работ с институтами
прокурорской системы, на 2001 год запланировали совместные работы по
некоторым темам, имеющим экономико-правовой характер. Но эта работа
нуждается в дальнейшем углублении и совершенствовании.

Полагаю, что обсуждение на Ученом совете перечисленных выше и других
вопросов будет иметь научно-практическое значение в деле усиления борьбы
с преступностью в сфере экономики.

Н.И. МАКАРОВ,

Заместитель Генерального прокурора

Российской Федерации

СПЕЦИФИКА БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ

В СФЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

НА УРОВНЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО ОКРУГА

Анализ дискуссии о целях создания федеральных округов, нормативных
правовых актов, определяющих деятельность аппаратов полномочных
представителей Президента РФ, федерально-окружных территориальных
подразделений федеральных министерств, ведомств и управлений Генеральной
прокуратуры в федеральных округах показывает, что появление нового
федерального управленческого уровня вызвано, во-первых, опасной
тенденцией обособления регионов в экономической, политической и
социальной жизни страны и, во-вторых, поиском действенных средств
противостояния расползанию федерации на «удельные княжества». При всем
многообразии региональных причин основной является стремление местной
элиты извлечь максимальную выгоду из разгосударствления собственности,
создать неподконтрольную центру хозяйственную структуру, обеспечивающую
элите постоянное экономическое господство в регионе.

Никаких иных ярко выраженных социальных, политических, национальных или
конфессиональных причин для обособления регионов от федерального центра
в начале 90-х годов не существовало. Пробудила сепаратизм
сформировавшаяся на начальном этапе реформ у региональной элиты
возможность паразитирования на процессах преобразования экономики.
Теневая экономика, организованная экономическая преступность,
соединенная с коррупцией, лежат в основе дезинтеграционных процессов,
угрожающих развалом федерации.

Укрепление государства, федерализма означает выбивание экономической
основы сепаратистских устремлений в регионах, и, следовательно, напрямую
связано с обеспечением эффективной борьбы с экономической преступностью
региональной элиты.

Институт полномочных представителей Президента Российской Федерации в
регионах оказался непродуктивным средством противодействия
коррумпированному чиновничеству и организованной преступности в
субъектах Российской Федерации. Однако рассмотрение причин этого не
является предметом данного разговора.

Выведение института полномочных представителей Президента на более
высокий федерально-окружной уровень было, пожалуй, одним из основных в
данной ситуации средств, позволяющих сломить региональные центробежные
тенденции. В то же время опыт показал, что на уровне федеральных округов
должна быть создана и укреплена структура территориальных органов
министерств и ведомств, Генеральной прокуратуры Российской Федерации,
так как своими силами аппараты полномочных представителей Президента в
федеральных округах не в силах распутать хитросплетения экономических
преступлений региональной элиты.

Бурная преступная деятельность в сфере экономики возможна только при
обеспечении высокой степени ее фактической легальности. Это достигается
двумя основными способами: во-первых, «обузданием» правоохранительной
деятельности коррумпированным чиновничеством органов государственной
власти регионов и местного самоуправления; во-вторых, созданием своего
правового поля, «забивающего» федеральное законодательство. По существу
противозаконная экономическая деятельность приобретает в результате
такого регионального правотворчества фактически легальный характер.

Одновременно устраняются или ставятся в крайне невыгодные условия в
сфере экономической деятельности возможные конкуренты из других
регионов. Сказанное не означает, что все расхождения между федеральными
и региональными нормативными правовыми актами вызваны корыстными
устремлениями региональной элиты. Речь идет о механизме освобождения
организованной преступностью себя от «пут» федерального законодательства
в экономической сфере регионов.

Данные положения, раскрывающие механизм обеспечения живучести элитарной
экономической преступности в регионах, определяют стратегию и основные
элементы тактики борьбы с преступностью в сфере экономической
деятельности федерально-окружными территориальными структурами
федеральных органов государственной власти.

Одним из стратегических направлений этой борьбы является постоянное,
последовательное приведение региональных законов и иных нормативных
правовых актов в соответствие с Конституцией РФ и федеральным
законодательством. Это позволяет вне зависимости от причин возникновения
указанного несоответствия избавиться от тех региональных правовых
«новелл», которые легализуют незаконную экономическую деятельность.
Сказанное не означает, что все расхождения между региональными и
федеральными нормативными правовыми актами вызваны корыстными интересами
местной элиты. В ряде случаев федеральные нормативные правовые акты не
соответствуют новым экономическим отношениям. Но это уже иная область
правотворческой и правоприменительной деятельности, лежащая за пределами
нашей дискуссии.

Дефектные региональные законы и иные нормативные правовые акты следует
разделить на две большие группы. Заметим, что термином «дефектные» в
данном случае обозначаются те региональные нормативные правовые акты,
которые противоречат Конституции РФ и федеральным законам. Одну из этих
групп составляют законы и иные нормативные правовые акты, регулирующие
внеэкономические общественные отношения, а другую – регулирующие
общественные отношения в сфере экономики.

Среди оспоренных прокурорами в 2000 году как несоответствующих
Конституции и федеральным законам норм Уставов Москвы и областей
Центрального федерального округа 15 % составили те, которые регулируют
общественные отношения в сфере экономики. Среди иных 350 оспоренных
прокурорами региональных нормативных правовых актов в Центральном
федеральном округе акты экономической направленности составили
подавляющее большинство, равное 80 %.

Каждую из обозначенных групп «дефектных» региональных нормативных
правовых актов в свою очередь следует расчленить на три подгруппы по
типу стимулирования экономической преступности. Первую из них составляют
нормативные правовые акты, которые своими «дефектными» положениями
косвенно, опосредованно способствуют экономической преступности. Во
вторую подгруппу входят те нормативные правовые акты, которые своими
«дефектами» искажают общественные отношения таким образом, что создают
условия, благоприятствующие совершению экономических преступлений. В
третью подгруппу сведены все нормативные правовые акты, которые
субъективно, т.е. по заказу мозговых центров организованной
преступности, отредактированы таким образом, что обеспечивают ее
интересы в сфере экономической деятельности. К таким нормативным
правовым актам могут относиться, например, те региональные законы, в
которые специально введены положения, облегчающие организованной
преступности проведение в представительные органы государственной власти
своих доверенных лиц или затрудняющие привлечение к ответственности
коррумпированных чиновников.

Безусловно, разделение на практике «дефектных» нормативных правовых
актов на указанные подгруппы чрезвычайно затруднено, а отмене они
подлежат вне зависимости от принадлежности к той или иной подгруппе.
Так, объективно могли способствовать элитарной организованной преступной
деятельности опротестованные в 2000 году прокурором Москвы положения
Устава города, которые в нарушение Гражданского кодекса Российской
Федерации предоставляли Московской городской Думе полномочия по
установлению порядка отчуждения и оформления прав собственности на
территории города, отчуждению земель и оформлению прав собственности на
земельные участки. Аналогичную опасность таило в себе постановление
Правительства Москвы «О городских государственных заказах» в части
организации проведения торгов, состава их участников, условий внесения
задатка, статуса лиц, выигравших торги. Прокурором города были приняты
меры прокурорского реагирования (принесен протест в Правительство Москвы
и направлено заявление в Мосгорсуд), которые удовлетворены.

Удовлетворены протесты прокурора Московской области на печально
известные постановления Правительства Московской области о заключении
кредитных договоров с коммерческим банком «Гута-Банк» о привлечении
средств для покрытия дефицита областного бюджета по защищенным статьям
расходов. Этот альянс областной администрации с «Гута-Банком» нанес
тяжелый урон финансовому положению региона.

Вне зависимости от причин появления этих несоответствующих федеральному
законодательству правовых норм их наличие могло облегчать совершение
экономических преступлений лицам, близким к администрации города и
области.

Практическое значение рассмотренной градации «дефектных» региональных
нормативных правовых актов состоит в том, что она нацеливает на
углубленный анализ их содержания, процедур их разработки и введения в
действие в плане того, в какой мере эта «дефектность» способствует
экономической преступной деятельности и связано ли появление этих
«дефектов» с усилиями организованной преступности повлиять на
правотворческий процесс. Если такая связь обнаруживается, то наступает
следующий этап правоохранительной работы по выявлению конкретных
структур организованной преступности, задействованных в искажении
правотворческого процесса.

Постоянная, кропотливая работа по выявлению и опротестованию
противоречащих федеральному законодательству нормативных правовых актов
субъектов Российской Федерации является действенным средством
предупреждения экономических преступлений, совершаемых при участии
региональной элиты.

Другим стратегическим направлением борьбы с экономической преступностью
на федерально-окружном уровне является работа по выявлению и
расследованию конкретных преступлений, совершаемых преступными
сообществами, включающими в себя представителей региональных органов
государственной власти, органов местного самоуправления и
финансово-промышленных структур. Это, по существу, представляет борьбу с
теми незаконными способами извлечения доходов экономической и
политической элитой, а также преступным миром регионов, ради которых они
становятся на путь сепаратизма.

Среди названных преступлений в сфере экономической деятельности есть
такие, которые характерны для всех или большинства регионов страны, а
есть и те, которые свойственны отдельным федеральным округам, группам
или отдельным субъектам Российской Федерации. Так, преступления,
связанные с уклонением от уплаты налогов, преднамеренным или фиктивным
банкротством, незаконным вывозом или невозвращением из-за границы
капитала, незаконным получением кредита и злостным уклонением от
погашения кредитной задолженности, монополистическими действиями и
ограничением конкуренции, уклонением от таможенных платежей, характерны
практически для всех субъектов Российской Федерации. Также к широко
распространенным экономическим преступлениям можно отнести махинации в
бюджетной сфере и в сфере приватизации государственного и муниципального
имущества, а также контрабанду.

В то же время региональные особенности хозяйственной деятельности
накладывают отпечаток на экономическую преступность в субъектах
Российской Федерации. В каждом федеральном округе должны быть определены
свои «болевые точки» в сфере экономической деятельности. Необходимо
выявлять, в каких областях экономики, какие формы экономической
преступности обеспечивают основные доходы элитарной организованной
преступности в регионах.

В Центральном федеральном округе просматривается участие политической и
экономической элиты в совершении хищений бюджетных денежных средств,
незаконных финансовых операциях с ценными бумагами, мошеннических
операциях при проведении инвестиционных конкурсов, незаконной передаче
государственного и муниципального имущества в чью-либо собственность,
отмывании преступно нажитых капиталов и нелегальном вывозе их за
границу. Так, два заместителя курского губернатора были инициаторами
преступных манипуляций с векселями Курской АЭС, хищений бюджетных
средств на миллионы долларов и перекачки их за границу.

В плане предупреждения преступлений в сфере экономической деятельности
особое место занимает работа, нацеленная на разрушение их прикрытия в
правоохранительных органах, органах государственной власти регионов и
местного самоуправления. Необходимо выявлять, каким образом
обеспечивается взаимодействие преступной деятельности между
финансово-промышленными структурами, представителями органов
государственной власти и местного самоуправления, правоохранительных
органов, а также вклинившимися в экономику и политику преступными
сообществами регионов. Такого рода информация может использоваться в
профилактических целях по ходу ее получения, но без ущерба для
следственной работы.

В этом отношении особое место в деятельности управлений Генеральной
прокуратуры Российской Федерации в федеральных округах отводится
прокурорскому надзору за деятельностью следственных и
оперативно-розыскных подразделений правоохранительных органов.

Нас не может удовлетворить, например, практика представления в качестве
успешной борьбы с организованной преступностью разоблачения небольших
групп сбытчиков наркотических средств. Центральное место в работе,
направленной на обеспечение законности и эффективности борьбы с
экономической преступностью, должно отводиться повышению уровня
прокурорского надзора со стороны управлений Генеральной прокуратуры в
федеральных округах за деятельностью РУБОПов. Опыт показывает, что
злоупотребления служебным положением сотрудниками милиции, как правило,
сочетаются с низким уровнем их оперативно-розыскной деятельности,
некачественным проведением дознания и следствия. В Центральном
федеральном округе уже возбужден ряд уголовных дел в отношении
сотрудников РУБОПов, злоупотреблявших своим служебным положением.

Процесс расследования конкретных масштабных экономических преступлений
чрезвычайно трудоемок и занимает длительное время. В то же время
экономическая ситуация в регионах должна быть быстро оздоровлена. В этом
отношении важным предупредительным средством является кадровая политика
Президента Российской Федерации. Он наделил своих полпредов в
федеральных округах широкими полномочиями по ее осуществлению.

Сбор и анализ информации, характеризующей способность руководящих кадров
регионов противостоять преступности в сфере экономической деятельности,
разработка на этой основе кадровых рекомендаций и предложений, стратегии
и тактики построения взаимоотношений с ними федерального центра,
являются важным средством минимизации экономической преступности
региональной элиты и преступных сообществ.

А.Н. ЛАРЬКОВ,

доктор юридических наук, профессор

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ БОРЬБЫ

С ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ

Для общества сегодня нет задачи более важной, чем борьба с экономической
преступностью, представляющей собой основную угрозу национальной
безопасности страны, главное препятствие на пути реформ.

Нами сознательно подчеркивается угроза национальной безопасности, ибо
предшествующая ей угроза экономической безопасности, можно сказать,
практически уже реализовалась 17 августа 1998 г., когда обрушилась
кредитно-финансовая система страны и был объявлен дефолт.

Экономика “обескровилась”, если можно так выразиться, обозначив сдвиг в
сторону экономического коллапса, о чем говорили и писали специалисты,
усилилась стагнация промышленности, замедляя инерционный ход
производственного процесса до нулевых и отрицательных значений
(показателей).

Страна оказалась без средств. Резко упал уровень жизни. Впервые о России
заговорили как о государстве–банкроте в деловых, финансовых и
политических кругах зарубежных стран, озвучивались даже проекты
распределения наших наиболее привлекательных экономических районов между
странами-кредиторами и установления над ними протектората в уплату
внешних долгов, а это, как известно, угроза национальной безопасности.

Положение удалось спасти благодаря усилиям Правительства, международному
авторитету Е.М. Примакова и искусству участников переговорного процесса
с Лондонским и Парижским клубами кредиторов, на долю которых приходится
80 – 90% внешнего долга, удалось удержать их от немедленного и
одновременного предъявления исковых требований, иначе мы сегодня, по
всей видимости, жили бы в другой стране, утратившей свой суверенитет.
При нынешнем раскладе сил в международных делах такое вполне реально.

Но вернемся к анализу пагубной роли экономической преступности в
осуществлении реформ, преодолении кризиса.

Слом базовых экономических отношений, происшедший в процессе начатого
преобразованиями обновления общества и перехода к рынку, вывел на
поверхность массу сложных социальных, экономических и политических
проблем, в том числе проблемы, связанные с ростом преступности.

В условиях либерализации общественной жизни, сопровождающейся переводом
предприятий на самофинансирование, неплатежами в народном хозяйстве,
падением производства, безработицей, преступность получила новые стимулы
криминальной активности, стала быстро распространяться, особенно в сфере
экономики.

В эту сферу устремился практически весь криминал. К примеру, в
кооперативах в свое время собралось от 40 до 70% ранее судимых. Нужно
было выживать. А единственным источником выживания оставалась
сжимающаяся, как шагреневая кожа, экономика.

Преступность приобрела ярко выраженный корыстный характер. Даже
убийства, за исключением, может быть, некоторых совершенных на почве
алкогольного опьянения, стали преимущественно корыстно мотивированными,
появились хорошо оплачиваемые заказные убийства. Бандитизм утратил
политические признаки и приобрел корыстные. В целом удельный вес
преступлений, связанных с корыстью, достиг почти 80%.

Структурно преступность в сфере экономики представлена двумя видами:
один – корыстные и корыстно-насильственные преступления против
собственности (кражи, грабежи, разбои, мошенничество, вымогательство или
рэкет) и другой – преступления в сфере экономической деятельности,
направленные против свободы экономической деятельности (здесь 32 состава
преступлений, совершаемых лицами, непосредственно осуществляющими
экономическую деятельность, среди них должностные и недолжностные лица,
предприниматели, коммерсанты, бизнесмены. Это внешне мало заметная часть
экономической преступности, опекаемая государственным чиновничеством,
поэтому более скрытая, коррумпированная, латентная). Профессор В.В.
Лунеев выделяет в ней еще “бюрократический” и “рыночный” аспекты.

Корыстная и корыстно–насильственная преступность – прерогатива людей,
вторгающихся в сферу экономики со стороны тайно либо явочным порядком
путем насилия. Среди них преимущественно те, кто оказался не у дел, не
смог найти свою нишу, устроиться в этой жизни или не захотел, не получил
ничего от приватизации, – обездоленный, безработный, обнищавший, а таких
очень много: одних только оказавшихся за чертой бедности в стране
насчитывается до 60 млн. человек.

Это потом многие из преступников данной категории, сколотив на кражах,
грабежах, разбое, вымогательстве первоначальный капитал, благопристойно
войдут в предпринимательскую элиту. Посредством скупки акций прибыльных
предприятий займут место их руководителей – разных АО, ЗАО, ООО и т.д.

У чиновничьей, бюрократической, по словам, Н.Ф. Кузнецовой,
элитно-властной преступности возможности для накопления первоначального
капитала другие. Ей не требовалось выходить на “большую дорогу”,
достаточно было государственную собственность стоимостью 50 – 60 млрд.
долл. приватизировать за 1 – 1,5 млрд. долл. и стричь купоны.

Новые владельцы собственности так и сделали – выкачали из купленных по
дешевке предприятий все, что могли, капиталы перевели за границу,
свернули производство, здания и другие производственные помещения сдали
под склады в аренду и неплохо зарабатывают на этом.

По-прежнему активно разбазариваются и незаконно присваиваются бюджетные
средства. Имеют место такие факты, когда с ведома руководителей
администраций некоторых субъектов Федерации заключаются невыгодные,
заведомо невыполнимые договоры с коммерческими фирмами на выполнение
определенных работ или оказание услуг, в которые заранее закладываются
крупные материальные санкции за невыполнение взятых сторонами
обязательств. Затем следуют предусмотренный сговором срыв обязательств
со стороны заказчика (администрации) и выплата подрядчику в «возмещение
убытков» всех причитающихся по договору средств, которые он делит с
заказчиком. Нередко расплата по долгам производится акциями предприятий,
т.е. путем продажи государственной собственности за бесценок.

К примеру, недавно было установлено, что администрация Новосибирской
области еще в ноябре 1996 г. заключила договоры с фирмами «Ортек» и
«Агропромконтракт» на поставку для сел области минеральных удобрений,
запчастей для сельхозтехники, резины и топлива. Все поставленное было
очень низкого качества и стоило едва ли не в два раза (на 80%) дороже,
чем на рынке. Платить было нечем, и названные частные фирмы оказались
кредиторами областной администрации, а после неуплаты долга получили от
нее в свою собственность поставленный в обеспечение кредита
20-процентный пакет акций Новосибирскэнерго, принадлежащий федеральному
центру.

В результате урон государству составил 35 млн. долл. Вскрыто немало
других незаконных деяний, связанных с обворовыванием государства, и
фактов коррупции в высших региональных структурах власти.

Экономика наша больна и больна криминалом, теневая составляющая ее
достигает 45% ВВП, что признано официально, – суммарно получается около
100 млрд. долл. При этом нужно учитывать, что теневая экономика не
платит налоги, и ее прибыль не 10%, как рассчитано для нормальной
экономики, а все 90%.

Примечателен в связи с этим такой факт: при общем объеме ВВП в 200 с
лишним млрд. долларов и прибыли в экономике 10% страна вроде бы имеет 20
млрд. долларов в год, но примерно столько же валюты уходит из страны за
рубеж. По словам заместителя председателя Центрального банка РФ Виктора
Мельникова, обманными путями было вывезено в 1998 г. 25 млрд. долл., а в
1999 г. – 15 млрд. долл. Эксперт Минфина РФ Оксана Дынникова называет
еще более крупные суммы вывоза валюты: в 1998 г. – 26,5 млрд. долл., в
1999 г. – 23 – 25 млрд. долл. Несмотря на кажущееся снижение,
фактический вывоз возрастал, если рассматривать утечку капитала в
процентах к ВВП: в 1998 г. – 9,7%; а в 1999 г. – 13 – 14%. Подобный рост
объясняется резкой девальвацией рубля в связи с финансовым кризисом
августа 1998 г. Как видно из сказанного, основным источником, питающим
организованную преступность в России, служит теневая экономика.
Организованные преступные сообщества проникли, можно сказать, во все
сферы экономики страны, имеют прочные международные связи, незаконно
перекачивают за рубеж по 1,5 – 2 млрд. долл. ежемесячно. Всего за ряд
последних лет, по разным экспертным оценкам, вывезено до 400 млрд. долл.
Между тем Президент Белоруссии А. Лукашенко называет сумму в 1 трлн.
долл.

Получается, что все заработанное переводили за границу, себе же просто
не остается ресурсов для преодоления кризиса, реформирования экономики,
обеспечения расширенного воспроизводства. Наметившаяся после
президентских выборов в России политическая и в некотором роде
экономическая стабилизация позволяет вроде бы надеяться, что в ближайшей
перспективе вывоз капитала может несколько сократиться. Хотя сегодня
экономику буквально душат бюрократический рэкет коррупционеров и рэкет
организованных преступных сообществ корыстно-насильственного типа.
Предприниматели вынуждены платить государственным чиновникам и
организованным преступникам. Криминализация экономики становится
неизбежной, иначе не хватит никаких средств на содержание коррупционеров
и бандитов.

Услуги коррупционеров недешевы. По данным опроса ряда московских
предпринимателей, существуют такие тарифы:

свидетельство о регистрации в обход правил – 200 долларов;

установка вне очереди телефона – от 2,5 тыс. долларов;

разрешение на открытие АЗС – от 20 тыс. долларов;

разрешение на строительство дома в центре города (“откат”) – 10%
квартир;

разрешение на постройку торгового комплекса – от 10 тыс. долл.

Трудно поверить, но факт – попасть на прием к некоторым категориям
чиновников, по словам опрошенных, стоит от 50 долл. до 25 тыс. долл. (в
зависимости от ранга, веса чиновника). Средств давления тоже достаточно,
начиная от использования своих коррупциогенных полномочий (
разрешительных, лицензионных, распределительных до контрольных.

По мнению сотрудников правоохранительных органов, «криминализация
экономических отношений, повсеместное распространение коррупции в
структурах государственной власти и управления не устраивают подавляющее
большинство предпринимателей, которые считают, что из–за поддержки
коррумпированными чиновниками “своих” предпринимателей они проигрывают в
конкурентной борьбе. Это приводит к усилению отрицательного отношения к
различным органам государственной власти, в том числе к деятельности
судов, прокуратуры, органов внутренних дел, администраций городов,
районов, областей»1.

Несмотря на это, коррупция процветает. В некоторых регионах в
коррумпированные связи вовлечены до двух третей коммерсантов (по данным
МВД, ( 70%). На подкуп должностных лиц государственного аппарата
расходуется до половины незаконно добытых средств. Благодаря
коррупционным связям экономическая преступность, естественно, все в
большей степени приобретает черты легального предпринимательства, уходит
в “тень”, в разряд невыявляемой, латентной, подпитывает организованную
преступность.

За предоставление бандитской “крыши” приходится платить от 10 до 40%
прибыли. При последнем исследовании, проведенном в августе 2000 г., один
из индивидуальных предпринимателей сказал, что платит со всех видов
заработка по 10% “пахану”, местному лидеру преступной группировки и
участковому инспектору милиции – всего 30%, поэтому вынужден возмещать
непроизводительные потери за счет клиентов.

Разумеется, не все могут платить. Крупные фирмы, компании платят либо
нанимают охрану и ей все равно платят. Деньги, надо сказать, немалые – 1
час работы (дежурства) охранника стоит 2 долл. В сутки Москва тратит на
охранников 4 млн. 800 тыс. долл., в месяц – 144 млн. долл. Потом вся эта
сумма перекладывается на потребителя посредством переплаты за товары и
услуги.

К 2000 г. число охранников достигло 1,5 млн. человек, а с мая 2000 г.
резко увеличилось ввиду снижения платы за лицензию на охранный бизнес.

Эмиль Брагинский однажды точно подметил: “Общество наше поделилось на
воров и охранников. Охранников много – хранителей нет”. Ясное дело (
охранники сами воры. Именно так: почти в каждой преступной группировке
есть действующие либо бывшие охранники. Теперь известно, какую мощную
преступную организацию создал из охранников действующий полковник ФСБ (
всю Москву, всех предпринимателей держала в страхе (рэкет, убийства и
пр.).

В этой ситуации труднее всего малому бизнесу: ему и рэкетирам платить
нечем, и охрану нанять не на что, поэтому малый бизнес, начавший свою
деятельность с кооперативов, трансформировавшийся затем в малые
предприятия, распался, исчез, растворился на 80 – 90%. Новая популяция
малого бизнеса почти полностью криминализирована. По мнению криминолога
Я. Гилинского, полностью и не только в сфере малого бизнеса, а в целом –
всего предпринимательства.

Действительно, криминализации подверглась вся сфера экономики и
финансов. К примеру, в банковской системе выдавались заведомо
невозвратные (или безвозвратные) кредиты; допускались нарушения при
выпуске и обращении ценных бумаг, хищения с использованием кредитных
карточек, платежных документов, отмывание криминальных капиталов,
прокручивание бюджетных средств, задержка налоговых платежей (только в
проблемных банках в объеме 22 млрд. руб.); умышленно банкротились
хозяйствующие субъекты и кредитные организации.

Например, СБС-АГРО уже значительно позже объявленного дефолта, когда
вкладчикам было отказано в возврате средств, выделил своему
Агропромбанку 1 млрд. долл., а через несколько месяцев, как и
предусмотрено сценарием в таких случаях, эти деньги исчезли, и СБС-АГРО
стал банкротить Агропромбанк. Активы выведены ( самое время для
банкротства.

В числе криминально-теневых деяний в сфере внешнеэкономической
деятельности распространена нелегальная утечка материальных ресурсов за
пределы страны (в местах нефтедобычи много этого продукта уходит
неучтенно. К примеру, в Ненецком автономном округе только на одной из
скважин бесследно пропало 60 тыс. тонн нефти (более 370 тыс. баррелей),
при нынешних ценах на нефть это 10–12 млн. долл.).

Кроме этого, имеют место:

предоставление иностранному партнеру коммерческого кредита с последующим
отзывом аккредитива;

умышленная задержка возвращения валютной выручки, помещенной в
зарубежный банк (до дефолта 12% не возвращали, после ( 80 %). Сейчас
усилиями Центробанка РФ положение выправляется;

необоснованное авансовое перечисление валюты при импорте в счет будущих
поставок, которые потом не производятся (Центральный банк РФ разработал,
казалось бы, хорошую контрмеру против этого, обязал с 1 сентября 1999 г.
компании–импортеры депонировать в обслуживающих банках рублевую сумму,
равную авансу, переводимому за рубеж в валюте. Возврат депозита
предусматривался только после поступления товаров в Россию).

Однако МВФ вскоре усмотрел в этом нерыночный, административный
инструмент воздействия на либерально-рыночную внешнеторговую операцию и,
угрожая перекрыть зарубежные транши в Россию, потребовал отмены, что и
было сделано по частям ( снижены депонентские суммы сначала на 25%,
потом еще до 50% и т.д.

Способы легализации и утечки капиталов за границу самые разные, но
наиболее типичными кроме рассмотренных являются: торгово-посреднические
и финансовые операции в оффшорных зонах (торговля с самим собой);
переводы валюты за рубеж с помощью кредитных карт российских банков,
имеющих отделения за границей, или иностранных банков, имеющих отделения
в России.

Имеют место факты вывоза наличной валюты прямо с собой. Например, в
Домодедово задержали гражданина Таджикистана, который пытался вывезти
более 1 млн. долл. Директор одной московской фирмы Халатян, пытавшийся
нелегально вывезти 20 тыс. долл., был снят с рейса Москва – Ереван.

Изучение 22 тыс. валютных контрактов работниками правоохранительных и
контролирующих органов показало, что в большинстве случаев деньги в
Россию не возвращаются после предварительного сговора экспортера и
покупателя.

Сплошными убытками для страны оборачивается коммерческая деятельность
российских фирм, работающих в оффшорных зонах, их общее количество
достигает 60 тыс. Зарегистрированные (созданные или приобретенные) на
подставных лиц, они скрывают доходы от торгово-посреднических операций с
российскими товарами, уклоняются от налогов, нередко выступают в роли
«иностранных инвесторов».

В 1994 г. имели транснациональные связи 25% предпринимателей, в
настоящее время более 35%.

Здесь не будем подробно рассматривать вопросы о криминализации
приватизационной сферы, рынка частных инвестиций, ценных бумаг, создании
финансовых пирамид, тогда обманутыми оказались 40 млн. вкладчиков,
потерявших 50 млрд. рублей. Все это было, и важно не допустить
повторения прежних ошибок. Пересмотр же результатов всей приватизации
нецелесообразен, так как новый передел собственности может оказаться еще
более тяжким для экономики. Достаточно остановиться на тех объектах,
стоимость которых была сильно занижена либо на аукционах использовались
подставные конкуренты. Виновных в этом следует привлекать к
ответственности за мошенничество.

Колоссальные размеры незаконно извлекаемых доходов, как было показано,
отмываются в банковской системе, внешнеэкономической сфере, зарубежных
оффшорных зонах, торговле и других секторах финансово-хозяйственной
деятельности. Организованная экономическая преступность использует
множество способов отмывания преступно нажитых капиталов. Миллиарды
долларов, полученные от махинаций с сырьем, отмываются за границей, а
миллионы, сколоченные преступными группировками корыстно-насильственного
типа на рэкете и соучастии в чужом бизнесе «новых русских», легализуются
в основном здесь, через торговую сеть, многие предприятия которой
работают только для видимости, фактически же отмывают «грязные» деньги.

В ряду стран, открытых для отмывания криминальных капиталов, Россия
занимает лидирующее место. И это одна из наиболее актуальных проблем
борьбы с организованной экономической преступностью, вызывающая
беспокойство не только властей России, но и всего мирового сообщества.
Необходимо отметить, что немало делается у нас в стране по преодолению
легализации незаконных доходов, тем не менее криминально-теневая
экономика захватывает новые пределы, извлекает и отмывает преступно
нажитые средства.

В плане расширения криминализации экономики представляется важным
остановиться на новых фактах, сферах действия законов о
несостоятельности (банкротстве) предприятий и кредитных организаций, о
конкуренции и ограничении монополистической деятельности, правильно
названных коррупциогенными.

Действительно, для недобросовестных лиц они стали орудием скрытого
перераспределения собственности, самым дешевым способом ее приватизации.
Стоит договориться кредитору с руководителем приглянувшегося
предприятия, дать ему в долг и не получить его обратно – возбуждай
процедуру банкротства, выводи активы и получай по дешевке предприятие в
собственность свою или подставных лиц. Можно и по-другому: предприятие,
имеющее долги и даже не имеющее их, выкупить через комитет по
банкротству, ублажив его работников.

Например, Московский завод железобетонных изделий № 16 – прекрасно
работающее, прибыльное предприятие. Такое можно выгодно продать. И вот с
17 июля 2000 г. и. о. заместителя председателя Московского комитета по
делам о несостоятельности пытается обанкротить завод, как это уже сделал
с другим предприятием ( комбинатом ЖБИ № 24, продав его одной грузинской
фирме. Но если в случае с комбинатом имелся хоть какой-то формальный
повод для банкротства (комбинат не успел полностью избавиться от
некоторых неплатежей), то завод, можно сказать, преуспевает и долгов не
имеет.

Весьма тяжелые последствия вызвало банкротство Выборгского
целлюлозно-бумажного комбината, инициированное Ленинградским
территориальным агентством федерального управления по делам о
несостоятельности (банкротстве). Комбинат – градообразующее предприятие
– имел важнейшее народнохозяйственное значение. Единственный в стране,
один из двух в Европе, один из четырех в мире он выпускал
высококачественные и недорогие обои, конкурентоспособные на мировом
рынке, с которого уносил миллионы долларов, платил налоги.

Однако представители конкурирующих зарубежных фирм сумели скупить акции
комбината в ходе его приватизации и за короткое время хозяйствования
загнали комбинат в долговую яму. По их желанию названный орган
федерального управления по делам о несостоятельности возбудил в
арбитражном суде дело о банкротстве комбината в августе 1996 г. С тех
пор и до января 2000 г. продолжалось развитие драматических событий
между коллективом и новыми хозяевами комбината, который был продан в
феврале 1997 г. за 22 млн. руб. при стоимости в 3,4 млрд. руб. и
стартовой цене 185 млн. одной зарубежной фирме, впоследствии
переуступившей комбинат другой зарубежной фирме за 14 млн. руб.

Все новые хозяева вели комбинат к разорению, перепрофилировали
производство, стали сокращать рабочих, и тогда коллектив взбунтовался.
Рабочие избрали стачком, «народного» директора и почти в течение года
довольно успешно трудились по выводу комбината из прорыва. К февралю
1999 г. стали получать заработную плату, загрузка мощностей перевалила
за 60%, наметился выход на самоокупаемость. Узнав о столь низкой
продажной цене, рабочие хотели выкупить комбинат, но им отказали, а в
январе 2000 г. произошел окончательный вооруженный захват комбината его
зарубежным покупателем. В настоящее время комбинат не производит
продукцию, а отправляет лес за границу, в течение трех лет не платит
налоги, в продаже нет отечественных обоев, люди остались без работы и
без средств существования.

Как и криминальное банкротство, исключительно большой вред экономике
страны наносят монополизм и ограничение конкуренции. Эти деяния нередко
сопряжены с переделом собственности, со злоупотреблениями при проведении
инвестиционных конкурсов, аукционов, с устранением конкурентов,
занижением стартовой цены и цены покупки акций. Кроме того, они связаны
со взяточничеством, с коррупцией, причинением государству экономического
ущерба, огромных потерь от упущенной выгоды. По подсчетам некоторых
специалистов, за семь приватизационных лет упущенная выгода из–за
недооценки продаваемой государством нефтяной собственности достигла 400
млрд. долл. – суммы, в 16 раз превышающей среднегодовой бюджет страны.
Так, при продаже 49,8 % акций «Тюменской нефтяной компании» еще до
подведения результатов конкурса было определено, что победителем будет
компания «Новые приоритеты». И она действительно стала победителем,
приобретя указанный пакет акций за 90 млн. долл. при стартовой цене 66,
7 млн. долл. С самого начала был претендент, готовый уплатить 250 млн.
долларов и выполнить другие условия конкурса, ( ЗАО «Передовые
промышленные технологии», однако его не допустили к конкурсу.

Пока наше реформируемое общество ожидало, когда заработают рыночные
механизмы саморегуляции и установится правопорядок в сфере экономики, на
глазах у всех, исподволь, вырос страшный криминальный монстр, новая на
существующем правовом поле параллельная субкультура в лице
организованных преступных сообществ корыстного и
корыстно-насильственного типа, а также в лице сообществ
рыночно-коррупционного, бюрократического типа, ставящих целью получение
сверхдоходов и обеспечение своей безопасности.

В настоящее время практически вся экономическая преступность является
организованной. Благодаря коррупционным связям и насилию преступные
сообщества внедряются в процессы государственного и муниципального
управления, работу хозяйственных организаций, создав там различные
фирмы, мощную посредническую сеть, взявшую в свои руки контроль за
финансами, реализацией продукции предприятий, проведением взаимозачетов
между ними. Многочисленные посредники перепродают товар один другому
транзитом по цепи, нередко состоящей из 8 – 10 звеньев и более,
накручивая цены, присваивают прибыль. Организованные сообщества обложили
данью всех предпринимателей, торговцев, водителей, строителей и пр. Под
видом фирмачей, посредников встроились в рыночные механизмы, дают взятки
чиновникам и теперь вместе с коррупционерами ведут борьбу за устранение
прокурорского надзора из сферы экономики, чтобы убрать последнее
препятствие на пути незаконного выкачивания колоссальных доходов и
вывоза капиталов за границу. В настоящее время, по данным МВД РФ, в
стране насчитывается 1600 организованных преступных сообществ.

Это довольно внушительная криминальная сила, и вытеснение ею прокурора
из сферы экономики нельзя воспринимать иначе как злонамеренную,
антиобщественную акцию, ибо у предпринимателей, подвергшихся рэкету и
«крышеванию», мнение совсем другое: практически все из них (за
исключением единиц, сжившихся с криминалом) выступают за правопорядок и
законность в экономике, освобождение от гнета организованной
преступности, которой они вынуждены платить до 40% своих доходов. При
той неблагоприятной криминогенной обстановке, которая сложилась в сфере
экономики, речь могла бы идти не о ликвидации надзора, а о повышении
квалификации, образовательного уровня прокуроров.

О том, что собой представляет преступное сообщество, видно на примере
характеристики одного из них – рязанского преступного сообщества, во
многом типичного и для других корыстно-насильственных сообществ.
Создавалось оно в 1994 г. на базе бандитской группировки, действовавшей
с 1991 г. В разное время в него входили от 500 до 1000 человек. Это
сообщество – одно из крупнейших в истории криминальной России.
Функциональную структуру и схему деятельности, судя по записи одного из
членов преступного сообщества, составляли: «Система: 1. Коммерческие
структуры. 2. Разведка. 3. Контрразведка. 4. Спецназ. 5. Аналитический
центр. 6. Служба боевого и хозяйственного обеспечения. 7. Бригада
исполнителей (разборка с конкурентами и сбор средств)».

Таким образом, одни занимались рэкетом, другие исполняли охранные
функции, выступая в качестве «крыши» для постоянных предпринимателей –
клиентов, третьи специализировались на заказных убийствах и т.д. На
счету членов сообщества 168 доказанных эпизодов преступлений. В их
числе: рэкет, разбой, незаконное хранение оружия, бандитизм, похищение
людей, заказные убийства во многих городах России и другие преступления.
К середине 90-х гг. почти вся коммерческая сфера области – от крупных
коммерческих предприятий до мелких коммерсантов – работала под «крышей»
преступного сообщества. Затем рэкетиры взялись за государственный
сектор, выжимали дань даже из полунищих крестьян, поставили под свой
контроль молокозавод, заставили ближайшие хозяйства за бесценок
поставлять заводу молочную продукцию, которую затем перепродавали во
много раз дороже.

Члены преступного сообщества ездили на престижных иномарках, покупали
лучшие квартиры, скупали акции ведущих предприятий, садились в кресла их
руководителей, превращались в преуспевающих бизнесменов. Все это
происходило на виду у властей и общественности. И лишь недавно
преступников осудили. Но на скамье подсудимых, в сущности, оказались
члены сообщества низшего звена. Главари, предупрежденные собственной
контрразведкой, успели скрыться за границей.

Характеризуя организованные преступные сообщества, нельзя не обратить
внимание на то, что в последнее время опасные формы принимает
деятельность организованных корыстно-насильственных сообществ,
обосновавшихся в дачных местах Подмосковья. Состоящие преимущественно из
лиц, прибывших в Московский регион на заработки из ближнего зарубежья и
ряда областей России, эти сообщества бесчинствуют, творят бандитский
беспредел: по два-три и более раз нападают на одни и те же дачи, ломают
окна, двери, портят и уничтожают имущество, тащат все, буквально
терроризируя беззащитных граждан. Не лучше и в других областях России,
но мер к наведению порядка не принимается.

Необходимо подчеркнуть, что борьба с организованными преступными
сообществами ведется слабо. Изучение большого массива уголовных дел о
преступлениях организованных преступных групп и материалов оперативной
разработки свидетельствует о широкой распространенности тяжких и особо
тяжких преступлений в сфере экономики, совершаемых преступными
сообществами. Однако выявляется их не более 5%, остальные проходят как
совершенные простыми преступными группами либо группами невысокой
степени организованности. Нередко устанавливаются отдельные участники
преступного сообщества, которые, естественно, стремясь избежать более
сурового наказания, всячески скрывают свою принадлежность к сообществу,
а следствие, в свою очередь желая поскорее довести дело до суда, не
всегда углубляется в поисках преступных связей подозреваемых со
структурами сплоченных организованных формирований, и содеянное ими
относят к разряду менее квалифицированных преступлений.

Несмотря на активизацию борьбы правоохранительных органов с
экономической преступностью, желаемых результатов не наступает.
Преступность в сфере экономики растет: за 9 месяцев 2000 г. она возросла
на 65 % в сравнении с тем же периодом прошлого года. Но, оперируя
статистическими показателями, следует иметь в виду, что экономические
преступления являются одними из самых высоколатентных видов
преступлений, поэтому данные об их росте или снижении отражают не
столько фактическое состояние этих преступлений, сколько результат
деятельности правоохранительных органов по их выявлению. Исследования
криминологов показывают, что латентность достигает 90 – 95% и более.

Невыявлению экономических преступлений способствуют корыстолизация
деятельности контролирующих органов, коррупционность многих чиновников в
структурах власти и управления разных уровней, недостатки в работе
правоохранительных органов. Главным фактором, способствующим
экономическим преступлениям, является коррупция.

Отсюда следует вывод, что повышение эффективности борьбы с экономической
преступностью зависит от состояния борьбы с коррупцией. Для преодоления
коррупции, а следовательно организованной рыночно-бюрократической
преступности, нужна политическая воля государства, подобная той,
механизм которой использовался при осуществлении равноудаленности
олигархов от власти. Сейчас важно защитить топливно-энергетические
ресурсы страны от чрезмерного расточительства олигархов, перекрыть
безучетный вывоз нефти за рубеж, остановить бесконтрольную утечку
капиталов, свести до минимума и на нет легализацию преступно нажитых
доходов, пресечь участие работников органов государственной власти и
управления в коммерческой деятельности. В противном случае последствия
могут оказаться для страны катастрофическими.

Кроме того, для повышения эффективности борьбы с экономической
преступностью необходимо:

В рамках Координационного совещания руководителей правоохранительных
органов обсудить вопрос о возможностях использования вахтового метода
борьбы с организованными преступными сообществами
корыстно-насильственного типа. Данный метод предполагает
взаимозаменяемость работников правопорядка разных регионов во время
проведения операций по задержанию членов преступных сообществ,
«выкорчевыванию» мафиозных структур, «зачистке» преступных связей,
выявлению и раскрытию совершенных преступлений (например, из Твери в
Новосибирск и наоборот).

Сделать это эффективно силами местных правоохранительных органов бывает
подчас сложно и небезопасно в личном плане. Надо учитывать, что
работники органов внутренних дел, следователи, прокуроры и судьи живут с
преступными авторитетами в одном городе, а иногда и в одном доме, знают
друг друга, дети учатся вместе, и любые законные действия против
криминалитета чреваты угрозой мести и расправы, совершения
террористических актов. В этом отношении прибывшие из других регионов
работники правоохранительных органов менее уязвимы для преступников:
приехали, провели необходимую работу и уехали – личными врагами не
воспринимаются.

По такому же методу целесообразно проводить расследование и обязательно
( судебное рассмотрение уголовных дел. Только судья (суд) из другого
региона, ни с кем и ни с чем не связанный, может объективно принять
правильное, законное решение. Очевидно, тогда и не будет излишне мягких
приговоров бандитам.

Совместно с МВД РФ обсудить вопрос о возможностях последнего обеспечить
охрану дачных поселков силами сотрудников милиции. Такого рода опыт
имеется в некоторых регионах, в частности в Костромской области, где
мобильные передвижные патрульные группы контролируют (обслуживают)
лесные массивы, лесозаготовки, объекты сельской местности.

Дачные поселки растут и нуждаются в охране правопорядка так же, как и
города, городские поселения. Представляется, что на 50–100 дачных домов
должен быть участковый инспектор. По вопросу дополнительного
финансирования данного проекта необходимо обратиться в Правительство РФ
за разрешением создать региональные дачные фонды, в которые дачники
будут вносить небольшие взносы.

3. Согласовать позицию всех правоохранительных органов, прежде всего МВД
РФ, по вопросу ликвидации и разоружения частных охранных служб, под
видом которых нередко содержатся боевики, грабители, вымогатели,
бандиты. Войти с этим вопросом в Правительство РФ, заменить охрану
коммерческих структур на сотрудников органов внутренних дел.

Для финансирования проекта создать фонд защиты предпринимательства за
счет взносов коммерческих структур, которые сегодня только в Москве, как
отмечалось, платят охране 144 млн. долл. в месяц, перекладывая через
цены эту сумму на граждан. Средства фонда пойдут на возмещение затрат на
охрану, оплату труда работников органов внутренних дел, их
материально-техническое оснащение. Подбор кадров для охраны желательно
организовать на добровольной основе, в том числе за счет сотрудников
ликвидируемых охранных служб. Те из работников органов внутренних дел,
которые будут выполнять функции телохранителей, должны получать
повышенный размер заработной платы с учетом уровня риска для их
собственной жизни. Предусмотреть также другие специальные гарантии для
этих работников.

Определить в качестве основных направлений укрепления законности в сфере
экономики следующие:

повышение роли прокуратуры в правовом обеспечении реализации
экономических реформ, формирования позитивных рыночных отношений, защиты
добросовестного предпринимательства;

организация работы прокуроров по принципу осуществления раннего
предупреждения процессов криминализации экономики, концентрация усилий
на выявлении и устранении правонарушений, пока они не переросли в
преступление;

вытеснение из сферы экономики теневых явлений, связанных с ее
криминализацией, действиями организованной преступности по установлению
контроля над финансовыми потоками хозяйствующих субъектов, легализации
доходов, полученных незаконным путем.

5. Войти в Правительство РФ с ходатайством о создании
контрольно-ревизионного аппарата для работы по заданиям
правоохранительных органов, а также для расширения возможностей
проведения финансово–экономических экспертиз и ревизий.

6. Продумать вопрос о возможности создания Совета взаимодействия с
контролирующими органами и органами управления центральных ведомств и
коммерческих структур, объединенных в ассоциации, союзы и другие
республиканские организации. Названный Совет мог бы функционировать как
отдельная, самостоятельная структура при Координационном совещании
руководителей правоохранительных органов. Для работы в Совете может быть
выделен зам. Генерального прокурора РФ либо другой сотрудник по
усмотрению Генерального прокурора РФ.

Представляется, что создание Совета взаимодействия, ежегодный сбор
заявок и предложений от его членов на разработку проблем укрепления
законности и борьбы с преступностью в сфере экономики, учет их в планах
работы Генеральной прокуратуры и Совета взаимодействия, а также
Координационного совещания и станут теми из новых форм деятельности
прокуратуры, которые выдвигаются современной жизнью в условиях
постоянного демократического обновления общества, меняющейся
социально–экономической обстановки в стране.

7. Укрепление законности в сфере экономики увязать с дальнейшим
усилением борьбы с коррупцией. Для объединения усилий правоохранительных
органов при проверке фактов участия должностных лиц органов
государственной власти Российской Федерации и органов государственной
власти субъектов Российской Федерации в коррупционной деятельности
целесообразно создать постоянно действующую межведомственную
следственно-оперативную группу, в состав которой для проведения
аудиторских, налоговых проверок и документальных ревизий включить
специалистов Минфина, Министерства по налогам и сборам и других
заинтересованных ведомств.

8. На правительственном уровне необходимо поручить Центральному банку,
Минфину, ФСБ, МВД, ФСНП России при участии Генпрокуратуры РФ разработать
Программу мер, направленных на возвращение из–за границы незаконно
вывезенных капиталов и конфискацию там легализованного имущества,
полученного незаконным путем. Параллельно с разработкой данной программы
организовать силами МВД, ФСБ, ФСНП совместно с ГТК и Банком России
проведение комплексных проверок субъектов хозяйственной деятельности,
осуществивших наиболее крупные операции по переводу из страны валютных
средств. Поручить МВД РФ на основе полученных сведений создание сводного
банка данных о российских физических и юридических лицах, противоправно
имеющих за рубежом валютные, материальные, культурные ценности и объекты
недвижимости.

9. В названной правительственной программе предусмотреть два этапа
возвращения незаконно вывезенных из России капиталов – добровольный и
процессуально принудительный. На первом этапе необходимо предоставить
всем «должникам» возможность в течение определенного времени (например,
3 – 6 месяцев) добровольно возвратить незаконно вывезенные средства.
Лицам, за это время возвратившим финансовые средства в объеме, скажем,
80 – 90% вывезенного капитала, гарантировать непривлечение их к
уголовной ответственности (своеобразная амнистия), для чего внести
изменения в ст. 193 УК РФ, предусматривающую уголовную ответственность
за невозвращение из–за границы средств в иностранной валюте, ( дополнить
примечание к указанной статье пунктом 2, устанавливающим возможность
освобождения от уголовной ответственности лиц, возвративших из–за рубежа
незаконно перемещенные денежные средства. На втором этапе вводится в
действие механизм судебного разбирательства и уголовного преследования
лиц, незаконно вывезших капиталы и не пожелавших добровольно возвратить
их.

10. Усовершенствовать законодательство о банкротстве предприятий,
монополистических действиях и ограничении конкуренции. Для чего:

в Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотреть
механизм защиты эффективно работающих предприятий от их
целенаправленного разорения, от произвольных действий кредиторов по
инициированию процедуры банкротства. Наделить Федеральную службу по
финансовому оздоровлению и банкротству правом препятствовать
использованию процедуры банкротства (на всех ее стадиях) в случаях, не
связанных с оздоровлением предприятия и нормализацией его отношений с
кредиторами. В то же время необходимо ограничить право инициирования
названной службой процедуры банкротства, особенно когда объектом
несостоятельности выступает градообразующее, экономически или социально
значимое предприятие;

в Федеральном законе «О конкуренции и ограничении монополистической
деятельности на товарных рынках» предусмотреть дополнительные гарантии
недопущения нарушений порядка проведения инвестиционных конкурсов,
аукционов, выражающихся в устранении конкурентов, занижении стартовой
цены и цены покупки акций, закулисном подборе победителя, совершении по
итогам конкурса приватизационных сделок, сопровождающихся незаконным
переделом собственности в ущерб интересам государства.

П.С. ЯНИ,

доктор юридических наук, профессор

(Институт повышения квалификации

руководящих кадров Генеральной прокуратуры РФ)

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СФЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В первые годы действия УК РФ приходилось констатировать, что
отечественные правоведы не уделяют должного внимания вопросам уголовной
ответственности за экономические преступления. С тех пор положение
существенно изменилось. Появились обширные комментарии к статьям гл. 22
УК РФ профессоров Б.В. Волженкина, Л.Д. Гаухмана, А.С. Горелика, А.Э.
Жалинского, Н.А. Лопашенко, С.В. Максимова, десятки статей в правовой
периодике. Началось живое, заинтересованное обсуждение проблем
применения следователями, прокурорами, судьями статей УК РФ, касающихся
преступлений в сфере экономики.

Здесь необходимо выделить проблемы уголовно-правовой квалификации,
порожденные, на первый взгляд, неопределенностью или неточным
использованием категорий, при помощи которых сформулирован
уголовно-правовой запрет. Вместе с тем многолетняя “казуистическая
практика” свидетельствует о том, что эти проблемы возникли из-за
недочетов юридической техники лишь отчасти.

Можно вести речь о концептуальном, так сказать, невосприятии как
правоприменительной практикой, так и наукой уголовного права сферы (в
прежней терминологии) хозяйствования как предмета регулирования
уголовным законом. Говоря иначе, практика полагает: там, где
господствует право гражданское, нормы уголовного действовать не должны.
Вот яркая иллюстрация.

С конца 80-х гг. следствие взяло на вооружение формулировку,
применявшуюся им сначала при мотивировке решений об отказе (прекращении)
в уголовном преследовании за хищения, связанные с предпринимательской и
банковской деятельностью, а потом в той или иной форме распространенную
и на область оценки иных экономических преступлений. Фактически было
придумано едва ли не новое основание для подобного рода решений –
наличие гражданско-правовых отношений, которое встречается в сотнях
“отказных” материалов, прекращенных уголовных дел и даже в
опубликованной судебной практике. Понятно, что указание в решении
(постановлении, определении, приговоре) на гражданско-правовые отношения
с точки зрения уголовного закона излишне: ведь если говорить об
уголовно-правовой оценке, то для нее важны лишь обстоятельства,
перечисленные в ст. 14 УК РФ. Установлены судом такие обстоятельства –
есть преступление, не установлены – его нет.

Приведенная формулировка приобрела со временем некий магический смысл.
Достаточно было, к примеру, на совещании прокуроров или следователей,
специально собранном для обсуждения сложного вопроса квалификации,
кому-либо огласить свое “открытие” и заключить, что речь якобы идет о
гражданско-правовых отношениях, как дискуссия теряла конструктивный
характер.

Как представляется, мы столкнулись с вынужденным, если так можно
выразиться, принижением роли уголовного законодательства, должное
использование которого, по предположению практиков, могло бы привести к
масштабным разрушениям в обществе и экономике, где криминальная
активность является, так сказать, конститутивным элементом.

Данный вывод кажется неожиданным лишь на первый взгляд. В подтверждение
его следует сослаться на появившиеся недавно труды, в которых
отстаивается тезис о примате гражданско-правового метода регулирования
по сравнению с уголовно-правовым. Иными словами, авторы этих работ,
усматривая немало коллизий норм гражданского и уголовного материального
законодательства, предлагают решать их в пользу первого. По существу,
сделана попытка подвести теоретическую основу под подвергаемые нами
критике воззрения правоприменителей.

Каковы же главные отстаиваемые авторами упомянутых работ положения?

Так, приведем слова профессора А.М. Яковлева: “Сейчас, когда после
августовских событий 1998 г. вновь зазвучали призывы к усилению
государственного регулирования экономических отношений, следует
подчеркнуть, что в условиях успешно развивающейся экономики сила
государственного регулирования – в обеспечении реального применения на
практике норм Гражданского кодекса. Пытаться же воздействовать на
экономические отношения угрозой уголовного наказания – значит вести дело
к свертыванию рынка, гражданского оборота”. Далее, аргументируя свой
вывод об отсутствии оснований для криминализации ряда деяний, он
приводит в качестве примера предпринимательство, осуществляемое без
регистрации, и указывает на ст. 23 ГК РФ, согласно которой гражданин,
осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования
юридического лица и не зарегистрировавшийся в качестве индивидуального
предпринимателя, не вправе ссылаться в отношении заключенных им при этом
сделок на то, что он не является предпринимателем, а суд может применить
к таким сделкам правила Гражданского кодекса об обязательствах,
связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. Автор
заключает, что отсутствие гарантий предпринимательской деятельности в
виде регистрации или лицензирования не делает эту деятельность
преступной, т.е. посягающей на общественный интерес .

Итак, ученый требует от законодателя, а с учетом включения
соответствующей нормы в уголовный закон – от правоприменителя принять во
внимание гражданско-правовые установления, якобы дозволяющие ведение
предпринимательской деятельности и без регистрации, и без лицензии даже
в случаях, когда такая лицензия необходима, и на этом основании не
считать содеянное преступлением.

Профессор А.Э. Жалинский, говоря об усматриваемых им коллизиях норм
уголовного и гражданского законов, утверждает: “Способы разрешения
коллизий такого рода должны основываться на приоритетности гражданского
законодательства в части правовой оценки деяния, выступающего в качестве
юридического факта, и акцессорности уголовного. Характеристика
оцениваемого деяния должна соответствовать гражданскому закону,
поскольку в нем содержатся его признаки … Коль скоро гражданское
законодательство признает деяние правомерным либо порождающим
исключительно гражданско-правовые последствия, применяться должно
гражданское законодательство”.

Эти ученые фактически отрицают регулирующую функцию уголовно-правовых
норм. Мнение об уголовном законе как об акцессорном, дополнительном, как
о законе, которому дозволительно быть примененным лишь в случае
непротиворечия закону гражданскому, вызывает возражения.

Следует подчеркнуть, что многие из приведенных в названных работах
коллизий трудно признать таковыми. Возьмем тот же пример незаконного
предпринимательства: разве определение в Гражданском кодексе последствий
осуществления гражданином предпринимательской деятельности без
предусмотренной тем же нормативным актом регистрации (ст. 2 ГК РФ)
говорит о невозможности применения к нему мер уголовно-правового
воздействия? Отнюдь. Предусмотренность в гражданском законе мер
гражданско-правового реагирования на нарушение установленного этим
законом правила само по себе, конечно же, не означает невозможности
применения иных мер ответственности. Если утверждать обратное, то можно
прийти к заключению, что причинитель вреда не может быть привлечен к
уголовной ответственности, поскольку несет гражданскую ответственность и
принуждается к возмещению вреда.

Еще один, наиболее яркий и хорошо известный практике пример признаваемой
большинством ученых коллизии норм гражданского и уголовного законов.
Речь идет о ст. 290 УК РФ и ст. 575 ГК РФ.

Согласно первой из них признается преступлением получение должностным
лицом взятки за действия (бездействие) в пользу взяткодателя или
представляемых им лиц, если такие действия (бездействие) входят в
служебные полномочия должностного лица либо оно в силу должностного
положения может способствовать таким действиям (бездействию), а равно за
общее покровительство или попустительство по службе.

Согласно ст. 575 ГК РФ допускается дарение обычных подарков, стоимость
которых не превышает пяти установленных законом минимальных размеров
оплаты труда, государственным служащим и служащим органов муниципальных
образований в связи с их должностным положением или в связи с
исполнением ими служебных обязанностей.

Некоторые криминалисты, в частности профессор С.Г. Келина, заключили,
что установлен “водораздел” уголовно наказуемого и “обычного”
вознаграждения чиновника. Профессор Б.В. Волженкин постарался ограничить
действие приведенных положений ГК РФ. По его мнению, независимо от
размера незаконное вознаграждение должностного лица за выполнение им
действий (бездействия) с использованием служебного положения должно
расцениваться как взятка в следующих случаях: 1) если имело место
вымогательство этого вознаграждения; 2) если вознаграждение (или
соглашение о нем) имело характер подкупа, обусловливало соответствующее,
в том числе и правомерное, служебное поведение должностного лица; 3)
если вознаграждение передавалось должностному лицу за незаконные
действия .

В то же время из сказанного следует, что ст. 575 ГК РФ может быть
распространена на вознаграждение должностного лица за правомерные, не
связанные с вымогательством, действия чиновника, если гражданин, в
интересах которого были предприняты соответствующие действия, не
обговаривал с должностным лицом до совершения в пользу него таких
действий последующую передачу взятки. Судебная практика признает и такие
действия взяточничеством (см. п. 9 постановления Пленума Верховного Суда
РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 “О судебной практике по делам о
взяточничестве и коммерческом подкупе”). Таким образом, коллизия вроде
бы усматривается.

Однако согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ “при наличии встречной передачи вещи
или права либо встречного обязательства договор не признается дарением”.
Можно ли говорить о наличии встречного обязательства гражданина,
выступающего в роли должностного лица, получающего вознаграждение за
свои действия по службе в пользу дающего и, таким образом, о договоре
иного вида?. Быть может, такого рода действия не являются исполнением
обязательств в гражданско-правовом смысле. Но если признать действия
должностного лица выполняемыми в рамках обязательств, то получится, что
дарения здесь нет, а потому дарение подарка в связи с должностным
положением служащего или в связи с исполнением им служебных обязанностей
лежит вне взяточничества и коллизии законов не усматривается.

Если же коллизия как в приведенном, так и в иных случаях действительно
имеет место, авторы, чьи суждения оспариваются, придают ей, как
представляется, не то уголовно-правовое значение, которое она
действительно имеет. В обоих трудах бездоказательно заявляется, что
противоречие гражданско-правового дозволения и уголовно-правового
запрета требует игнорирования последнего.

Однако суть концепции уголовно-правового запрета состоит также в том,
что он имеет самостоятельное значение. О том же, что законодатель
воспринял эту концепцию, свидетельствует его понимание преступления как
виновно совершенного общественно опасного деяния, запрещенного Уголовным
кодексом под угрозой наказания, что свидетельствует о минимум –
равнозначности роли уголовного закона в регулировании отношений в
экономической сфере.

Таким образом, говоря о противоправности деяния, можно заключить, что
этот обязательный признак экономического преступления состоит в
противоречии деяния, прежде всего, закону уголовному, а не гражданскому.
С этим, видимо, не согласны авторы, точки зрения которых мы
рассматриваем. О том, что такова их позиция, можно, в частности, судить
по использованию выражения “бланкетность уголовно-правовых норм”. Тогда
как можно говорить о бланкетности не норм, а статей Уголовного закона.
Уголовно-правовая норма, частично выраженная в конкретной статье УК РФ
посредством использования бланкетных терминов, включает в себя и
положения неуголовного законодательства, к которым необходимо обратиться
при применении данной статьи. “Нет такой отрасли права, отдельные нормы
которой органически не входили бы в уголовно-правовые. И в этих случаях
условия уголовной ответственности за совершение общественно опасных
деяний содержатся в нормах не только уголовного права, но и других
отраслей”.

Иными словами, нарушая уголовно-правовой запрет совершать преступление
экономического характера, посягатель разрушает и отношения, регулируемые
неуголовным законодательством. Поэтому во многих случаях, усматривая
коллизию, нельзя говорить о ней как о межотраслевой, и это еще один
аргумент против вывода о “примате гражданского над уголовным”.

Другое дело (на мой взгляд, в этом состоит уголовно-правовое значение
коллизии), что при наличии установленного в гражданском законодательстве
дозволения лицо может искренне полагать, будто оно не нарушает закона
уголовного, и тогда в силу ч. 2 ст. 5 УК РФ ответственности оно нести не
может ввиду отсутствия вины.

Умаление роли уголовно-правового запрета привело к тому, что почти на
всех направлениях “уголовным правоприменением”, образно говоря, были
сданы рубежи, а инициированные теорией попытки наступления встретили со
стороны практики в лучшем случае равнодушие, а в худшем – сопротивление.

Перечислим основные позиции, где мы – “нападающие правоприменители”
терпим поражение в результате непонимания практикой методологических
основ “проникновения” в существо гражданско-правовой материи при
квалификации экономических преступлений (речь пойдет о квалификации
наиболее распространенных и в силу этого опасных экономических
преступлений):

1. Многолетняя практика привлечения к ответственности за незаконное
предпринимательство с вменением в качестве крупного дохода всей суммы
поступлений от такой деятельности была сломана несколькими решениями
Верховного Суда. В частности, Президиум Верховного Суда в опубликованном
решении по делу Леонова потребовал понимать под доходом, о котором
говорится в ст. 171 УК РФ, разницу между полученной от
предпринимательской деятельности прибылью и расходами, понесенными в
результате этой деятельности. После этого сотни дел были прекращены или
в их возбуждении было отказано.

2. В ряде регионов со ссылкой на ст. 2 ГК РФ, содержащую понятие
предпринимательской деятельности как деятельности, осуществляемой лицом,
зарегистрированным в этом качестве в установленном законом порядке,
отказывают в возбуждении уголовных дел по ст. 171 УК РФ, если деяние
представляет собой осуществление предпринимательской деятельности без
регистрации. В обоснование приводится вывод о неустранимом противоречии
ст. 2 ГК РФ и ст. 171 УК РФ. Таким образом, правоприменитель
вульгаризирует систематический способ толкования, не желая устранять,
так сказать, правовой парадокс и не видя различий между сущностными и
формальными признаками понятия.

3. Привлечению к ответственности по ст. 172 УК РФ препятствует
порожденное рядом комментаторов Уголовного кодекса РФ убеждение в том,
что гражданин, не являющийся руководителем кредитной организации, не
может выступать в роли субъекта данного преступления. В обоснование
этого заключения обычно ссылаются на Федеральный закон “О банках и
банковской деятельности” от 2 декабря 1990 г. № 395-1, в частности на
ст.5, озаглавленную “Банковские операции и другие сделки кредитной
организации”. Таким образом, здесь используется тот же прием, что и в
вышеприведенном примере. Не обращается внимания на то, что указание в
законе на кредитные организации как на субъектов банковской деятельности
является не сущностным, так сказать, элементом, а формальным условием
данной деятельности, при котором она признается законной. Однако к
ответственности по ст.172 УК РФ и могут, и должны привлекаться лица, не
являющиеся сотрудниками кредитной организации. Например, за незаконную
банковскую деятельность при определенных условиях ответственность должны
нести создатели так называемых “финансовых пирамид”, а также торговцы
валютой.

4. Практика видит коллизию между уголовным и неуголовным, в данном
случае таможенным, законодательством, фактически решая ее в пользу
последнего, в том, что из смысла ч. 2 ст. 279 ТК РФ следует: заявление
при перемещении товаров и транспортных средств через таможенную границу
недостоверных сведений, которые не влияют на принятие таможенным органом
Российской Федерации решения о таком перемещении, не является
контрабандой. Согласно мнению Верховного Суда недекларирование товаров,
подлежащих декларированию, либо заявление в декларации о товарах
недостоверных сведений, которые не влияли или не могли повлиять на
принятие таможенным органом решения об их пропуске через таможенную
границу, состава контрабанды не образует . Следуя же буквальному смыслу
ст. 188 УК РФ, подобные действия контрабандой являются. Несложно
представить, какие последствия для борьбы с контрабандой будет иметь
приведенное решение Верховного Суда.

Перечень этот можно продолжить.

Опасность сложившегося положения и необходимость противостоять
проиллюстрированной тенденции подтверждается еще тем, что, как следует
из изучения проблем правоприменения, подобная практика разлагающе
действует и на иные “участки” борьбы с экономическими преступлениями
уголовно-правовыми средствами. “Наступления” нет и там, поскольку
теоретическое обоснование возможностей усиления такой борьбы далеко не
всегда находит поддержку у прокуроров и следователей.

Какие же “наступательные” возможности не использует правоприменитель?
Результаты каких теоретических разработок он не берет на вооружение?
Наиболее очевидно это демонстрирует анализ практики привлечения к
ответственности за налоговые преступления:

1. В связи с изменениями, внесенными в уголовный закон в 1998г.
(появление указания на “иной способ” уклонения от уплаты налогов), ст.
198 УК РФ ныне охватывает неуплату не только подоходного, но и иных
видов налогов.

2. В число иных способов ничто не препятствует включать собственно
неуплату налогов, не сопряженную с обманом налоговых органов. Так, к
ответственности по ст. 199 УК РФ должен быть привлечен руководитель
организации, который представил в налоговые органы отчетные документы,
содержащие достоверные данные, а налоги все равно не платит, имея при
этом соответствующую возможность и не находясь в ситуации крайней
необходимости.

3. Согласно Налоговому кодексу обязанность по уплате налогов
прекращается самой уплатой, смертью налогоплательщика и т.п.
Следовательно, неисполнение налоговой обязанности носит длительный
характер, преступление является длящимся. Значит, пока оно не окончено,
сроки давности привлечения к уголовной ответственности течь не начинают.
Это означает возможность привлечения к уголовной ответственности за
налоговое преступление в течение весьма долгого периода.

4. Поскольку применение примечания 2 к ст. 198 УК является освобождением
от ответственности в связи с деятельным раскаянием, сделать это
невозможно без соблюдения условий, перечисленных в ст. 75 УК РФ, т.е.
без явки с повинной. В результате же поддержанного теорией игнорирования
практикой положений Общей части УК РФ уголовный закон стал выполнять
функцию фискального средства, а возмещение после возбуждения дела ущерба
в сумме недоимки – роль индульгенции: плати – будешь свободен и сможешь
совершать это преступление снова и снова.

* * *

Сказанное, как представляется, позволяет сделать вывод о необходимости
продолжения, развития дискуссии о соотношении уголовно-правового и
гражданско-правового регулирования отношений в сфере экономики.

Т.А. ДИКАНОВА,

кандидат юридических наук

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

ПРОБЛЕМЫ БОРЬБЫ С ТАМОЖЕННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ

Значительную общественную опасность представляет таможенная
преступность: контрабанда, уклонение от уплаты таможенных платежей,
невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте и другие
преступления. Контрабанда, в том числе контрабанда наркотиков, оружия,
культурных ценностей, весьма распространена, наблюдается ее рост.
Проблема борьбы с контрабандой наркотиков – проблема выживания нации,
проблема номер один для России. За 2000 год количество выявленных
таможенными органами случаев контрабанды наркотиков увеличилось вдвое.
Огромные размеры приобрела контрабанда в торговом обороте. Контрабанда
только морепродуктов ежегодно оценивается в 1 млрд. долл. А ведь
экспортируются энергия, газ, нефть и многое другое. Имеет место
контрабандный ввоз продовольственных и промышленных товаров, особенно
наиболее налогоемких – подакцизных: автомашин, табачных, винно-водочных
изделий. Появились “экзотические” виды контрабанды, например контрабанда
морских судов. Уклонение от уплаты таможенных платежей оценивается
международными экспертами в разные годы от 10 до 24 млрд. долл., т.е.
соразмерно бюджету страны. По отдельным видам товаров, например аудио-,
видеотехника и т.д., их ввоз, минуя таможенное оформление, а значит
уплату таможенных платежей, составляет около 90%. После дефолта 1998 г.
и в связи с ростом объемов продаж нефти увеличились масштабы
невозвращения из-за рубежа средств в иностранной валюте. В 2000 г.
ежеквартально только по экспортным поставкам нефти и нефтепродуктов
из-за границы не возвращается валюта в размере примерно 300 млн. долл. В
целом следует отметить, что при массовом совершении таможенных
преступлений и правонарушений участниками внешнеэкономической
деятельности наблюдается массовый уход их от ответственности, особенно
уголовной. Судами ежегодно осуждаются за контрабанду лишь около 870
человек, за уклонение от уплаты таможенных платежей от 20 до 50 человек.
По другим таможенным преступлениям случаи осуждения виновных единичны.

В условиях массового характера таможенных преступлений даже самой
эффективной борьбы с ними со стороны правоохранительных органов
недостаточно для кардинального изменения положения дел. Состояние
таможенной преступности, как представляется, прежде всего определяется
экономической политикой государства, особенно в сфере внешней торговли.
Между тем именно этой политике свойственны глубокие изъяны, на которые
обращают внимание специалисты. Отмечается отсутствие должного подхода к
ее формированию. Этим занимается, в частности, ряд комиссий, созданных
при Правительстве РФ, деятельность которых носит эпизодический характер.
Ущербность подхода к формированию политики в сфере внешней торговли
невозможно компенсировать только на уровне Государственного таможенного
комитета РФ – это проблема не одного ведомства.

Предлагается создание государственного органа на уровне министерства,
который бы постоянно занимался разработкой государственной политики в
сфере внешней торговли, вопросами ее государственного регулирования,
координации деятельности всех государственных органов, в той или иной
степени связанных с этой сферой.

Состояние таможенных правонарушений зависит от политики формирования
импортных пошлин. В Послании Президента РФ Федеральному Собранию от 8
июля 2000 г. отмечается, что существующие ставки тарифов, якобы
защищающие отечественного производителя, на самом деле способствуют лишь
коррупции. Имеется в виду тот факт, что установлены высокие ввозные
пошлины на ряд импортных товаров и их уплата делает невыгодной
внешнеторговую деятельность. По этой причине импорт “уходит в тень”.
Необходимо совершенствовать тарифную политику. Однако одним снижением
ввозных пошлин ограничиваться нельзя, поскольку Россия столкнулась с
системным кризисом в экономике. Как отмечают ведущие специалисты в
таможенной сфере, установление таможенных пошлин должно быть тесно
связано с планами модернизации производства и повышения
конкурентоспособности отечественной продукции, обеспечения
рентабельности отечественных производителей, возрождения наукоемких
технологий и т.д.1.

В настоящее время таможенные преступления непосредственно связаны с
нерешенностью ряда важнейших экономических вопросов внутри страны,
например незаконный вывоз черных и цветных металлов с вопросом о
переоценке основных фондов. Этот вывоз приобрел огромные масштабы на
железнодорожном транспорте – в отрасли народного хозяйства, в которой
98,8% собственности принадлежит государству. Локомотивы, другие основные
фонды железнодорожного транспорта списываются за бесценок, передаются
околотранспортным коммерческим структурам, которые впоследствии
экспортируют эти сотни тонн черных и цветных металлов в Китай и иные
страны. Такая практика продолжается ряд лет. При этом нельзя не
учитывать отсутствие у государства свободных денежных ресурсов для
приобретения новых транспортных средств, что представляет серьезнейшую
опасность для будущего железнодорожного транспорта и для России в целом.
Данная проблема особенно актуальна в связи с предстоящей
крупномасштабной приватизацией железнодорожного транспорта.

Сложившаяся при экс-Президенте РФ экономическая система создала
неразрывные связи государственных чиновников и коммерсантов. Это
наглядно видно на примере работы Межведомственной комиссии по доступу к
нефтепроводам. Комиссия определяла, в частности, кто будет экспортером
нефти и нефтепродуктов. В ее состав вошли представители министерств и
ведомств, которые должны были обеспечивать интересы государства. Между
тем установлены факты пособничества комиссии нефтяным компаниям и
частным лицам в использовании российской системы трубопроводов для своих
целей, неконтролируемом экспорте нефти непроизводственными компаниями, в
частности холдингами, которым запрещено “занимать места у
трубопроводов”. Комиссия одновременно спонсировала строительство
хоккейных стадионов и т.д.

Рядом субъектов Российской Федерации с Российской Федерацией заключены
соглашения, предусматривающие направление этими субъектами представлений
таможенным органам об отсрочке и рассрочке таможенных платежей отдельным
предприятиям. Таким образом зафиксирована роль субъектов Федерации в
качестве лобби участников ВЭД, создана почва для корыстных
злоупотреблений.

Не используются рыночные рычаги регулирования экономики. В основном
государственное регулирование идет в направлении создания
государственных структур, занятых лицензированием, квотированием,
распределением благ и льгот. Например, проблема злоупотреблений при
реализации таможенных конфискатов решена путем образования торгового
посредника в лице государственного учреждения “Федеральный долговой
центр”. Этой некоммерческой организации поручена торговля таможенными
конфискатами, т.е. чисто коммерческая деятельность. А поскольку
государство не может снабдить ее соответствующими торговыми и складскими
помещениями, на которых можно было бы разместить конфискаты: цистерны с
нефтью, вагоны с лесом и т.д., она будет заниматься подыскиванием
субкомиссионеров для проведения торгов. Келейный выбор субкомиссионеров
государственным учреждением препятствует свободной конкуренции, создает
большие возможности для взяточничества и других корыстных
злоупотреблений. Забыты рыночные рычаги: продажа через аукционы и биржи,
чем обеспечивается гласность при осуществлении торгов, высокие цены
продаж, т.е. законные интересы государства. В декабре 2000 г. центр был
ликвидирован.

До сих пор государство в лице высших исполнительных и законодательных
органов не выразило своего отношения к использованию оффшор; к
холдинговой структуре ведения бизнеса при полном запутывании финансовых
потоков между материнской и дочерними компаниями; ко все возрастающей
завесе секретности вокруг банковских счетов и операций и т.д. В
частности, не подсчитано, какие преимущества и потери приносит
использование, например оффшор, для российской экономики. А ведь ни для
кого не секрет, что невозврат валютной выручки по экспортным контрактам
и другие злоупотребления в сфере внешней торговли связаны с тем, что
подавляющее большинство производителей и торговых посредников имеют
компании, валютные счета в оффшорах, с помощью чего они уходят от
выполнения обязанностей перед государством, прежде всего по уплате
налогов.

Как никогда, в настоящее время в России слаб финансовый контроль. Нет
внятной концепции его построения. “Центр тяжести” контроля перенесен на
налогообложение населения России, не занимающегося коммерческой
деятельностью; тогда как необходим прежде всего контроль за капиталами:
укрываемыми путем вывоза за рубеж; являющимися доходами в “теневой”
экономике, особенно в “теневой” внешней торговле, в импорте, в частности
доходами собственников, руководителей предприятий, представителей
государства в частных структурах, государственных чиновников,
деятельность которых связана с выдачей предпринимателям разрешений,
льгот, квот, а также с контролем за их деятельностью.

Финансовый контроль за распоряжением государственной собственностью –
ущербный, строится на принципах, не оправдавших себя. Так, в Концепции
управления государственным имуществом и приватизации в Российской
Федерации, утвержденной постановлением Правительства РФ от 9 января 1999
г. № 1-024, основной упор в обеспечении эффективного управления
федеральной собственностью делается на представителей государства –
руководящих работников министерств и ведомств. Тем самым лишь создаются
условия для их коррумпирования. “Защита” интересов государства этими
представителями нередко заключалась в том, что они способствовали, а в
лучшем случае не препятствовали принятию решений, противоречащих этим
интересам, снижению доли государственного пакета акций в компаниях, в
том числе имеющих стратегически важное значение для России, незаконной
продаже государственного имущества и т.д. После завершения своей
государственной службы “представители” оказывались на руководящих постах
в этих коммерческих организациях.

Концепция не решает основных вопросов по проблеме эффективного
управления федеральным имуществом: о пересмотре правового статуса
унитарных предприятий, распоряжающихся государственной собственностью;
об ответственности руководителей предприятий за неэффективное
распоряжение этой собственностью и пр. Эту Концепцию нужно
пересматривать.

Если говорить о втором основном направлении финансового контроля –
контроле за частным бизнесом, то даже его основы, как представляется, не
разработаны на достаточном уровне. В настоящее время контроль, в
частности аудит, в значительной степени зависит от самих бизнесменов.

Ликвидирован ведомственный финансовый контроль, т.е. контроль
министерств и ведомств в соответствующих отраслях народного хозяйства.
Его нужно восстанавливать: он существует во многих развитых странах и
дает положительный эффект.

На состояние таможенных правонарушений влияет политика, проводимая на
уровне ГТК РФ и направленная на предупреждение этих правонарушений.
Предпринят ряд мер, которые можно только приветствовать, например,
осуществление проверок предприятий розничной торговли на предмет
установления фактов контрабандного ввоза товаров, уклонения от уплаты
таможенных платежей. Новая форма счета-фактуры, установленная в
соответствии с Указом Президента РФ от 22 декабря 1999 г. № 1682 “О
внесении изменений и дополнений в Указ Президента РФ от 8 мая 1996 г. №
685 “Об основных направлениях налоговой реформы в Российской Федерации и
мерах по укреплению налоговой и платежной дисциплины”, позволяет
осуществлять такие проверки, что дает большой эффект. Или введение
приказом ГТК РФ от 1 декабря 1999 г. учета участников
внешнеэкономической деятельности в таможенных органах. Как известно,
обнаружение фирм-однодневок, якобы являющихся участниками ВЭД, – это
проблема, в которую упирается расследование практически всех дел о
таможенных преступлениях и производство по делам о нарушениях таможенных
правил. Никто не подсчитывал, во что обходится государству либеральный
подход к регистрации юридических лиц, особенно занимающихся внешней
торговлей. Попытка ГТК РФ каким-то образом решить эту проблему
показывает, насколько она острая: три четверти юридических лиц,
обратившихся в ГТК за свидетельствами о регистрации, получили отказ, а
это означает, что данные фирмы относятся к “однодневкам”, нарушителям
таможенного, валютного и другого законодательства. Как правило, истинные
участники ВЭД действуют через указанные подставные фирмы, создают их от
десятка до нескольких сотен. Подставные фирмы немедленно исчезают при
выявлении правонарушения. Однако в отсутствие Федерального закона о
государственной регистрации юридических лиц, в том числе занятых ВЭД,
результативность рассматриваемого приказа ГТК РФ сомнительна. Так,
согласно приказу отсутствие учетной карты, т.е. средства идентификации
участника ВЭД, не является основанием для отказа в таможенном оформлении
товара. Иное и нельзя было предусмотреть из-за отсутствия названного
закона. Следует отметить, что решение данной проблемы весьма сложно. В
настоящее время государственная регистрация юридических лиц
предусмотрена не публичным правом, а гражданским – ГК РФ, хотя речь идет
о вопросах государственного регулирования. ГК РФ не предоставляет
возможностей “выдавить” из сферы внешней торговли фирмы-нарушители.

Конечно, нужно создавать надлежащее законодательство, регулирующее
регистрацию участников ВЭД, ужесточить ее порядок, установить уголовную
ответственность за деятельность, связанную с учреждением подставных
фирм, незаконным использованием уставных учредительных документов в
финансовой деятельности, созданием, регистрацией, продажей подставных
фирм в виде промысла.

Некоторые меры, предпринимаемые ГТК РФ и направленные на предупреждение
таможенных правонарушений, не могут оцениваться однозначно. Например,
меры по устранению с рынка таможенных услуг мелких складов, брокерских
фирм и фирм, занимающихся перевозочной деятельностью. ГТК РФ даже
запланировал количество фирм, которым дозволено будет остаться.
Предполагается, например, создать крупный склад временного хранения
(СВХ), на нем дислоцировать таможенный пост, сотрудникам поста передать
полномочия по самостоятельному определению таможенной стоимости. Вместе
с тем одним созданием мощных структур, даже формально отвечающих
требованиям ГТК РФ, не решить проблему борьбы с таможенными
правонарушениями. Как показал проведенный самим ГТК РФ анализ
документации официальных дилеров по таможенной стоимости иностранных
автомашин, эти крупные структуры определяли среднюю таможенную стоимость
иностранных автомашин в среднем в 6 тыс. долл. США. Есть основания
считать, что эта цифра значительно занижена, что, соответственно,
способствовало уклонению от уплаты таможенных платежей. Кроме того,
создание обстановки, при которой малочисленный таможенный пост постоянно
находится на территории СВХ, принадлежащей коммерсантам, через склад
проходят огромные потоки материальных ценностей, а таможенный пост имеет
большие полномочия по определению их стоимости, как представляется,
чревато возникновением огромных возможностей для злоупотреблений. ГТК
сам выбирает себе “партнеров”, решает – кому быть на рынке услуг, а кому
нет, “рекомендует” участникам ВЭД заключать соглашения лишь с
определенными складами, брокерами, перевозчиками, страховщиками. Все это
чревато созданием коррупционных связей и совершением таможенных
правонарушений, игнорированием законодательства о конкуренции и
ограничении монополистической деятельности. Аналогично – в отношении
идеи ГТК РФ о предоставлении “зеленой улицы” участникам ВЭД, которые, по
мнению таможенных органов, “являются правопослушными”, о сведении
таможенного контроля за перемещением товаров этими лицами к минимуму или
вообще на нет.

Одна из важных причин отсутствия надлежащей борьбы с таможенной
преступностью заключается в отсутствии внятной государственной политики
в области борьбы с преступностью и административными правонарушениями.

Борьба с экономическими преступлениями в настоящее время осуществляется
в принципиально иных условиях, чем в советский период. Организаторы этих
преступлений – руководители коммерческих структур используют для их
совершения консультантов из спецслужб, агентуру, правила конспирации,
мощнейшие технические и материальные возможности для противодействия
расследованию, помощь лучших адвокатов страны на самых ранних стадиях
уголовного процесса, имеют “крышу” в лице коррумпированных чиновников и
работников правоохранительных органов. В названных условиях нужны новые
подходы к ведению расследования, защите лиц, ставших на путь
сотрудничества с правоохранительными органами. Вместе с тем с 1993 г.
идет “разоружение” правоохранительных органов Российской Федерации. Это
проявляется в новом уголовном и уголовно-процессуальном
законодательстве, решениях Конституционного Суда. “Совершенствование”
законодательства обосновывается западными аналогами, особенно США и
Англии, правовая система которых, как известно, принципиально отличается
от российской. При этом из зарубежного законодательства выхватывается
то, что “работает” на обвиняемых и подозреваемых, и игнорируются
положения, обеспечивающие выполнение задачи борьбы с преступностью. Все
большая либерализация положения обвиняемых и подозреваемых, защита
лжесвидетелей и лиц, уклоняющихся от дачи показаний, при отсутствии
адекватного обеспечения выполнения правоохранительными органами задачи
борьбы с преступностью, как представляется, имеют разрушительные
последствия. Решениями Конституционного Суда РФ устанавливается запрет
на использование правоохранительными органами возможностей борьбы с
правонарушениями, предоставленными им федеральными законами. В
частности, Конституционный Суд своими противоречивыми решениями лишил
таможенные органы Российской Федерации возможности использовать в
качестве меры административного взыскания конфискацию товаров и
транспортных средств. Между тем это право предоставлено таможенным
органам Таможенным кодексом РФ. Конституционный Суд РФ проигнорировал
тот факт, что кроме положения, установленного ст.35 Конституции РФ –
никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда,
есть п.3 ст.55 Конституции, согласно которому права человека могут быть
ограничены Федеральным законом в той мере, в какой это необходимо для
защиты безопасности государства. Таможенный кодекс является тем самым
Федеральным законом, который ограничивает право собственности в целях
защиты экономической безопасности государства. Эта цель является в
соответствии с Таможенным кодексом РФ одной из основных целей, стоящих
перед таможенными органами РФ.

Решения Конституционного Суда, в частности постановление от 27 июня 2000
г. N 11-П “По делу о проверке конституционности положений ч.1 ст.47 и
ч.2 ст.51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина Маслова”, которым по
сути дела введен допуск защитника при выполнении обычных следственных
действий со свидетелями, представляют серьезную опасность для выполнения
задач, стоящих перед правоохранительными органами. Под угрозу могут быть
поставлены права обвиняемых, подозреваемых, свидетелей, особенно если
речь идет об организованной преступности, с одной стороны, и о лицах,
ставших на путь сотрудничества с правоохранительными органами, – с
другой. Организованные преступные группировки через “адвокатов”
режиссируют обвиняемыми, подозреваемыми, свидетелями, беспрепятственно
получают сведения, составляющие тайну следствия. В связи с этим
необходимо принятие мер, направленных на дезавуирование подобных решений
Конституционного Суда, или мер, обеспечивающих вывод недобросовестных
адвокатов из процесса, лишение их права заниматься адвокатской
деятельностью, привлечение их к уголовной ответственности за незаконное
противодействие расследованию. Нужно отметить, что эти вопросы никоим
образом не решаются в проекте Уголовно-процессуального кодекса,
наоборот, предполагается лишь дальнейшее расширение прав обвиняемых и
подозреваемых без адекватных изменений в правовом порядке ведения
расследования.

Ситуация с борьбой с таможенными преступлениями, а точнее с ее
отсутствием, может еще более усугубиться после принятия нового Кодекса
РФ об административных правонарушениях, которым вводятся заведомо
невыполнимые условия привлечения к административной ответственности, в
том числе за нарушения таможенных правил: установление презумпции
невиновности юридического лица, ограниченных сроков давности привлечения
к административной ответственности и т.д. В отсутствие концепции
корпоративной ответственности, четких рекомендаций о том, что
представляет собой вина юридического лица, как отграничить ее от вины,
например руководителей, установление принципа презумпции невиновности
приведет к полному свертыванию борьбы с таможенными правонарушениями
юридических лиц, в том числе правонарушениями в крупном и особо крупном
размере. В сочетании с отсутствием борьбы с таможенными преступлениями в
торговом обороте это означает неограниченные возможности для
правонарушителей и огромные потери для государства.

Деструктивный характер проводимой правовой реформы проявляется в
принятии законов, регламентирующих уголовно-процессуальные вопросы, при
несоответствии этой регламентации УПК и Таможенному кодексу РФ. В
частности, речь идет о законах “О связи”, “О банках и банковской
деятельности”.

Постоянные амнистии сводят на нет работу правоохранительных органов по
борьбе с экономическими преступлениями. Необходимо просчитывать
последствия амнистии, которые выражаются в дальнейшем росте
преступлений, а также в увеличении материальных затрат на
судопроизводство.

Как известно, с 1 сентября 1998 г. Министерство юстиции РФ осуществляет
функции руководства уголовно-исполнительной системой. Представляется,
что передача этих функций Минюсту была преждевременной и министерство не
в состоянии обеспечить их выполнение. Из-за отсутствия в министерстве
средств для финансирования уголовно-исполнительной системы оно постоянно
поддерживает законопроекты, которые приводят к ограничению количества
лиц, находящихся под стражей, а также осужденных к лишению свободы без
учета негативных последствий реализации таких законопроектов. Это весьма
опасно. В соответствии с положением о Министерстве юстиции РФ (в ред.
Указа Президента РФ от 8 января 2000 г. № 1080) оно координирует
деятельность в сфере юстиции федеральных органов исполнительной власти.
Поэтому все предложения ГТК и других контролирующих и правоохранительных
органов, идущие вразрез с отмеченной линией, блокируются Министерством
юстиции. В данных условиях необходимо, чтобы прокуратура сохранила свой
статус координатора борьбы с преступностью, “аккумулировала” бы
предложения названных органов, относящиеся к разработке мер борьбы с
преступностью, решающее слово при этом оставалось бы за
правоохранительными органами. Обязательно нужно добиваться
предоставления права законодательной инициативы для Прокуратуры.

Необходимо существенным образом изменить уголовное законодательство,
которое в настоящее время не учитывает реалии экономической
преступности. В частности, ст.193 УК РФ предусматривает специального
субъекта ответственности за невозвращение из-за границы средств в
иностранной валюте. Это руководители организаций. Реальность же такова,
что истинный руководитель организации никогда “не засвечивается”, а
создает подставные структуры. Соответственно, привлечь его к уголовной
ответственности по данной статье не представляется возможным, а значит,
остаются безнаказанными и все соучастники преступления. Объективная
сторона преступления сформулирована таким образом, что не дает
возможности возбудить уголовное дело на законных основаниях. Для этого
нужно иметь данные о том, что на счетах в зарубежных банках есть валюта,
которая не была возвращена в Россию. Для получения таких данных
необходимо международное ходатайство об оказании правовой помощи, а для
того чтобы его направить, нужно возбудить уголовное дело. Получается
замкнутый круг. Необходимо отказаться от указания на специальный субъект
и установить уголовную ответственность по данной статье и за незаконный
перевод денежных средств за рубеж.

Необходимо поднять “крупный размер” контрабанды, предусмотренный ч.1
ст.188 УК РФ, с 500 минимальных размеров оплаты труда до 2000. В
качестве максимальной меры наказания за это преступление установить 6
лет лишения свободы. Предусмотреть квалифицирующий признак контрабанды –
особо крупный ее размер – более 50 тыс. МРОТ и включить этот признак в
ч.3 ст.188 УК РФ.

Следует привести в соответствие ч.2 ст.188 УК РФ и ст.190 УК РФ. Так, в
настоящее время за контрабанду культурных ценностей установлена санкция
более мягкая, чем за сходное, но менее общественно опасное преступление,
предусмотренное ст.190 УК РФ, – невозвращение на территорию Российской
Федерации предметов художественного, исторического, археологического
достояния.

В ст.194 УК РФ увеличить установленный размер уклонения до “более 3 тыс.
МРОТ”. Остальные деяния декриминализировать, одновременно за уголовные
деяния усилить ответственность, если размер уклонения более 50 тыс.
МРОТ.

Привести в соответствие санкции ст.194 УК РФ санкциям, установленным за
уклонение от уплаты налогов (ст. 199 УК РФ).

Если размер контрабанды или уклонения – миллионы долларов, нельзя
оценивать эти преступления как преступления небольшой или средней
тяжести. Они должны быть отнесены к особо тяжким; к лицам, их
совершившим, недопустимо применение амнистии.

Хотя ТК РФ, устанавливая административную ответственность за нарушения
таможенных правил, предусматривает в ряде случае возможность применения
конфискации товаров и транспортных средств, объектов административных
правонарушений, в частности за деяния, близкие по составу к контрабанде,
ч.1 ст.188 УК РФ, предусматривающая ответственность за контрабанду, не
содержит такой меры наказания. В результате предметы контрабанды
возвращаются контрабандистам. Уголовный кодекс РФ исходит
при этом из положения о том, что конфискация может иметь место только в
том случае, если сам собственник товаров незаконно переместит их через
таможенную границу. На самом деле собственник, как правило, никогда
лично не занимается этим перемещением. Это делают посредники. Таким
подходом УК лишает возможности применять конфискацию к истинным
организаторам преступления. При этом данная позиция обосновывается
ссылками на соблюдение прав собственника, хотя порядок перемещения
товаров и транспортных средств, установленный таможенным
законодательством, не зависит от того, кто именно – собственник или
несобственник – перемещает товар. Таможенный кодекс РФ – публичное
право, оно по своему предназначению должно содержать ограничения,
запреты. Даже ГК РФ, относящийся к частному праву, где права и интересы
собственника обеспечиваются максимально, лишает его возможности
использовать виндикационный иск для возврата своей собственности из
чужого владения, если собственник по своей воле передал имущество
недобросовестному лицу, а тот, например, продал его. Собственник вправе
предъявить иск в возмещение убытков к этому лицу, но не может требовать
возврата собственности. Тем более если собственник передает имущество
лицу, которое нарушает порядок перемещения товаров через таможенную
границу РФ; он может быть лишен собственности, а свои права будет
защищать, предъявляя иск о взыскании убытков к тем, по чьей вине лишился
собственности.

Отсутствует реальная координация в борьбе с преступностью. На самом деле
она ограничивается координационными совещаниями, призывающими к ней.
Таможенные органы, органы безопасности, внутренних дел, даже зная о том,
что другое ведомство располагает информацией, относящейся к уголовным
делам, которые находятся в их производстве, зачастую не могут ее
получить. Обращение к прокурору влечет совет обратиться к нижестоящему
прокурору и т.д., т.е. прокуроры в ряде случаев уклоняются от выполнения
функции координации, и процесс получения информации затягивается на
много месяцев. Прокуроры лишены реальных рычагов воздействия на
“участников координационного процесса”.

Нужно решать вопрос о материальном обеспечении предварительного
расследования по делам о таможенных преступлениях. В частности, по делам
этой категории необходимо проведение следственных действий за рубежом.
Должен быть штат переводчиков для обеспечения перевода на
соответствующий язык международных ходатайств об оказании правовой
помощи и т.д.

Требуется поднять на новый качественный уровень надзор и контроль за
состоянием расследования. В настоящее время лицами, производящими
дознания и предварительное следствие по делам рассматриваемой категории,
допускаются вопиющие нарушения УПК, которые зачастую остаются
безнаказанными. Прокурорский надзор за расследованием носит формальный
характер; даются указания, заведомо невыполнимые или нереальные либо
идущие вразрез выполнению задачи полного и качественного расследования
(о выделении материалов дела в отдельное производство в случаях, когда
не установлены лица, совершившие преступление, и выделение материалов
есть не что иное, как лишение следствия возможности выявить этих лиц
путем анализа, сопоставления данных по отдельным эпизодам и т.д.).

Т.Д. УСТИНОВА,

А.Ф. ИСТОМИН,

В.А. БУРКОВСКАЯ,

кандидаты юридических наук;

Е.Ю. ЧЕТВЕРТАКОВА

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

ПРЕСТУПНОСТЬ В СФЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ:

СОСТОЯНИЕ, УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ МЕРЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

С момента принятия нового уголовного законодательства, значительно
расширившего перечень деяний, совершаемых в сфере экономической
деятельности (гл. 22 УК РФ), отмечается рост последних.

Так, в 1997г. было зарегистрировано 61 689 преступлений (гл. 22 УК РФ),
в 1998г. – 85 571, в 1999г. – 117 721, в 2000г. – 170 935. Рост
зарегистрированных преступлений по отношению к 1999г. составил 45,2%.

В первом полугодии 2000г. их количество достигло 85 1241. Вместе с тем
число осужденных по этим видам преступлений, хотя и росло, было в
несколько раз меньше.

Так, в 1997г. за совершение различных преступлений, предусмотренных гл.
22 УК, было осуждено 22,2 тыс. чел., в 1998г. – 29,2 тыс. (+31,5%), в
1999г. – 39,2 тыс. (+76,6%), в первом полугодии 2000г. – 24,1 тыс., что
на 7,6% больше, чем за весь 1997г.

Ведущее место среди преступлений, совершенных в сфере экономической
деятельности за период с 1997 г. по 2000 г., в порядке убывания занимают
такие традиционные преступления, как: приобретение или сбыт имущества,
заведомо добытого преступным путем (ст.175 УК); обман потребителей
(ст.200 УК); контрабанда (ст.188); изготовление или сбыт поддельных
денег или ценных бумаг (ст.186); уклонение физического лица от уплаты
налога и страхового взноса в государственные внебюджетные фонды (ст.198
УК) и уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в
государственные внебюджетные фонды с организаций (ст.199 УК); незаконный
оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга
(ст.191 УК). На долю этих преступлений приходится 89,9 %.

На этом фоне отмечается незначительное число лиц (от 1 до 9), ежегодно
осуждавшихся за: заведомо ложную рекламу (ст.182 УК); монополистические
действия и ограничение конкуренции (ст.178 УК); нарушение правил
изготовления и использования государственных пробирных клейм (ст.181
УК); незаконные получение и разглашение сведений, составляющих
коммерческую или банковскую тайну (ст.183 УК); невозвращение на
территорию Российской Федерации предметов художественного, исторического
и археологического достояния (ст.190 УК); незаконный экспорт технологий,
научно-технической информации и услуг, сырья, материалов и оборудования,
используемых при создании оружия массового поражения, вооружения и
военной техники (ст.189 УК).

За указанный период один человек был осужден за злоупотребления при
выпуске ценных бумаг (ст.185 УК), а ст.184 УК, устанавливающая
ответственность за подкуп участников и организаторов профессиональных
спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов, вообще не
применялась. Это при том условии, что реальная распространенность
названных деяний гораздо шире.

Видимо, столь невысокое число осужденных по вновь введенным в УК РФ
составам объясняется тем, что многие сотрудники правоохранительных
органов оказались профессионально недостаточно подготовленными для
расследования данных преступлений. Такой вывод вытекает и из результатов
опроса следственных и прокурорских работников, судей, который проводился
сотрудниками отдела2.

Почти половина опрошенных осознают, что правильному применению норм
уголовного законодательства препятствует недостаточно профессиональный
уровень сотрудников (47,9 %). Это обстоятельство стоит на первом месте
среди прочих причин, мешающих установлению в содеянном признаков
конкретных составов преступлений.

О достаточной сложности расследования общественно опасных деяний,
посягающих на нормальное функционирование экономической сферы,
свидетельствуют и данные о результатах рассмотрения уголовных дел в
кассационном порядке.

В течение 1997 – 1999 гг. в среднем каждое 15 – 20 уголовное дело,
рассмотренное районными (городскими) судами, отправлялось на
дополнительное расследование. Каждый 25 приговор отменялся с
прекращением уголовного дела; каждый 10 приговор отменялся с изменением
квалификации; каждый 15 – 20 оправдательный приговор отменялся3.

Продолжается рост осужденных за преступления, посягающие на
установленный порядок осуществления предпринимательской деятельности.

Если в 1997 г. за незаконную предпринимательскую, банковскую
деятельность и лжепредпринимательство были осуждены 578 чел. (2,6 % от
числа всех осужденных за преступления в сфере экономической
деятельности), в 1998 г. – 997 чел. (3,5 %), то в 1999 г. – 1312 чел.
(3,4 %), в первом полугодии 2000 г. – 569 чел. (2,4 %).

Несмотря на достаточно подробное описание в законе признаков незаконного
предпринимательства, в следственной и судебной практике нет единообразия
в порядке исчисления суммы дохода, полученного от незаконной
предпринимательской деятельности.

Сложным в плане установления и доказывания его признаков является состав
лжепредпринимательства. Видимо, этим объясняется пока еще редкое
применение данной уголовно-правовой нормы. Так, в 1997 г. по ст.173 УК
РФ были осуждены 11 чел., что составило соответственно 0,05 % от числа
всех осужденных за преступления в сфере экономической деятельности, в
1998 г. – 2 чел. (0,007 %), в 1999 г.– 7 чел. (0,2 %). В первом
полугодии 2000 г. – 1 чел. (0,004 %).

Определенный ущерб как товаропроизводителям, так и потребителям
причиняет незаконное использование товарного знака или предупредительной
маркировки (ст.180 УК). Причем такие деяния по производству
фальсифицированных товаров получили широкое распространение.

Однако, несмотря на это, количество осужденных по данной статье
незначительно и имеет тенденцию к снижению.

За незаконное использование товарного знака (ст.180 УК РФ) в 1997 г.
были осуждены 76 чел. (0,3 % от числа всех осужденных за преступления в
сфере экономической деятельности), в 1998 г. количество осужденных
снизилось до 38 чел. (0,1 %), в 1999 г. их было 49 чел. (0,1 %), а в
первом полугодии 2000 г. – 12 чел. (0,05 %).

Наиболее часто применяемая норма из главы 22 Особенной части ст.200 УК
РФ, предусматривающая ответственность за обман потребителей. Так, в 1997
г. были осуждены по этой статье 11,9 тыс. чел. (53,7 %), в 1998 г. –
18,9 тыс. (64,5 %), в 1999 г. – 26,5 тыс. чел. (67,3 %). Как видим,
наблюдается постоянный рост осужденных по ст.200 УК РФ. За первое
полугодие 2000 г. за обман потребителей осуждено 17,2 тыс. чел. (71,4%).

Однако при применении данной нормы у практических работников возникают
вопросы, касающиеся определения субъекта.

Крайне редко в судебной практике применяется ст.174 УК РФ,
устанавливающая ответственность за легализацию денежных средств или
иного имущества, приобретенных незаконным путем.

Несмотря на достаточно высокие цифры зарегистрированных преступлений
(например, в первом полугодии 2000 г. зарегистрировано 1,3 тыс.
преступлений), к ответственности привлекаются единицы. По ст.174 УК РФ
были осуждены в 1998 г. – 8 чел., в 1999 г. и в первом полугодии 2000 г.
– 11 чел.

Практические работники испытывают затруднения при определении предмета и
субъекта данного преступления.

Наибольший ущерб экономике страны наносят преступления, посягающие на
установленный порядок осуществления внешнеэкономической деятельности.

В 1997 г. по ст.188 УК РФ были осуждены 4,5%, в 1998 г. – 2,9%, в 1999
г. – 2,2%, в первом полугодии 2000 г. – 2,1%.

Ежегодно до 0,1 % лиц от общего числа осужденных привлекались за
уклонение от уплаты таможенных платежей по ст.194 УК РФ.

Наибольшие сложности возникают при разграничении контрабанды и уклонения
от уплаты таможенных платежей.

Приходится констатировать отсутствие устоявшейся практики применения
ст.193 УК РФ, предусматривающей ответственность за невозвращение в
крупном размере из-за границы руководителем организации средств в
иностранной валюте, которые подлежат в обязательном порядке перечислению
на счета в уполномоченные банки Российской Федерации.

В структуре экономической преступности преступления в области кредитных
отношений (ст. 176, 177 УК РФ) составляют незначительную часть. Причем с
1997 г. доля зарегистрированных преступлений этой группы ежегодно
снижается на 0,1%. Так, в 1997 г. они составляли 0,5%; в 1998 г. – 0,4%;
в 1999 г. – 0,3%, в первом полугодии 2000 г. – столько же, сколько за
весь 1999 г. Осуждается же за эти преступления 0,1% от общего числа лиц,
осужденных за преступления, предусмотренные гл. 22 УК. Этот процент
остается неизменным в течение последних трех лет.

На практике имеются сложности при определении кредитного договора, в
частности включает ли он договоры займа и банковской ссуды, что следует
понимать под целевым кредитом.

При применении ст.177 УК РФ основная проблема заключается в отграничении
злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности от смежных
составов, в частности мошенничества (ст.159 УК РФ) от причинения
имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст.165
УК РФ).

Преступления, связанные с банкротством, составляют по УК РФ 1996 г. три
состава: “Неправомерные действия при банкротстве” (ст.195),
“Преднамеренное банкротство” (ст.196) и “Фиктивное банкротство”
(ст.197). Доля этих преступлений в структуре экономической преступности
невелика: в 1999 г. – 0,2% от общего числа зарегистрированных
экономических преступлений. Причем по преступлениям этой группы имеет
место следующая закономерность: уровень зарегистрированных преступлений
за последние три года увеличился (примерно в два раза), а число
осужденных по указанным статьям хотя и незначительно, но снизилось. Так,
в 1997 г. по этим статьям были осуждены 25 человек, в 1998 г. – 19, а в
1999 г. – 18, в первом полугодии 2000 г. – 7. Следует отметить, что это
снижение произошло за счет уменьшения количества осужденных по ст.196
УК: 21 человек – в 1997 г., 16 – в 1998 г., 12 – в 1999 г., в первом
полугодии 2000 г. – 3.

Указанные нормы практически “не работают”, и причина этого состоит в
трудностях установления признаков данных преступлений, а именно: с
какого момента возможно привлечение к ответственности за неправомерные
действия, совершенные в предвидении банкротства (ст.195 УК РФ); когда
оканчивается ситуация “предвидение банкротства”; как различить сокрытие
имущества в предвидении банкротства (ст.195 УК РФ) от умышленного
увеличения неплатежеспособности, предусмотренного в ст.196 УК РФ.

Количество зарегистрированных налоговых преступлений (ст.198, 199 УК РФ)
увеличилось в 2000 г., по сравнению с предыдущим годом, почти в два раза
– с 11,5 тыс. до 22,1 тыс. Также растет, хотя и не в таких масштабах,
число лиц, осужденных за их совершение: в 1997 г. осуждены 389 человек,
в 1998 г. – 616, а в 1999 г. – 736, в первом полугодии 2000 г. – 406.

Среди преступлений, посягающих на установленный порядок обращения денег
и ценных бумаг, ведущее место занимает изготовление или сбыт поддельных
денег или ценных бумаг (ст.186 УК РФ), хотя удельный вес этих деяний
среди преступлений, совершаемых в сфере экономической деятельности,
невелик. В 1997 г. по ст.186 УК РФ были осуждены 517 чел. (2,3 %); в
1998 г. наблюдается рост числа осужденных – 944 чел. (3,2 %); в 1999 г.
– 1291 чел. (3,3 %), в первом полугодии 2000 г. – 755 чел. (3,1 %).

Ранее не известным для уголовного законодательства преступлением
является изготовление или сбыт поддельных кредитных либо расчетных карт
и иных платежных документов (ст.187 УК РФ). В 1997 г. за данное деяние
были осуждены 14 чел. (0,06%); в 1998 г. – 16 чел.; в 1999 г. – 26 чел.
(0,07 %), в первом полугодии 2000 г. – 21 чел. (0,9%). Вопросы,
возникающие при применении данной нормы, связаны с правильным
определением предмета преступления, отграничением его от мошенничества.
Итак, в целях более эффективного применения уголовно–правовых норм,
содержащихся в гл. 22 УК РФ, целесообразно осуществить ряд следующих
мер.

Необходимо продолжить работу по дальнейшему совершенствованию уголовного
законодательства.

Следует разработать предложения, направленные на совершенствование
статей УК, устанавливающих ответственность за отдельные виды
преступлений, совершаемых в сфере экономической деятельности.

1. Разработать уголовно-правовое определение таких понятий, как “крупный
ущерб”, “существенный ущерб”, “доход”, определив их в примечании к ст.
171 УК РФ.

В этом же примечании указать, что доход представляет собой разницу между
полученной выручкой и понесенными расходами.

2. В ст.173 УК РФ следует оставить уголовную ответственность за
действия, именуемые лжепредпринимательством, только в том случае, когда
создание коммерческой лжеорганизации преследует цель либо получения
имущественной выгоды, либо прикрытия запрещенных видов деятельности.

3. Дополнить ст. 174 УК РФ примечанием, в котором определить размер
имущества или денежных средств, легализация которых влечет за собой
привлечение к уголовной ответственности. Поскольку в действующем
законодательстве этот вопрос не урегулирован, то не исключается
возможность привлечения к уголовной ответственности за легализацию
незаконных доходов на любую сумму, даже менее одного минимального
размера оплаты труда. В ч.1 ст.174 УК РФ установить ответственность за
легализацию денежных средств и имущества в крупном размере, т.е. на
сумму, превышающую 200 МРОТ, в ч.2 этой статьи – в особо крупном
размере, на сумму, которая превышает 500 МРОТ.

4. Учитывая обстоятельство, что значительные валютные средства не только
не возвращаются из-за границы, но и неправомерно перечисляются в
иностранные банки, которые находятся на территории Российской Федерации,
скрываются от учета и контроля под видом совершения фиктивных сделок,
более предпочтительной представляется такая редакция ст.193 УК РФ,
которая имела место в УК РСФСР (ст. 1628) – сокрытие средств в
иностранной валюте (независимо от их местонахождения).

5. Для более четкого применения ст.194 УК РФ целесообразно внести в нее
уточнение, указав, что ответственность наступает только в тех случаях,
когда товар либо уже перемещен через таможенную границу, либо
подготовлен для его перемещения, или находится на территории таможенного
склада.

6. Диспозиции ст.198 и 199 УК РФ следует изложить как “неуплата
налогов”. Примечание к ст.198 УК РФ следует привести в соответствие со
ст. 75 УК РФ, которая предусматривает не только способствование
раскрытию преступления и возмещение причиненного ущерба, но и
добровольную явку.

7. Учитывая сложившуюся судебную практику по ст. 200 УК РФ, в том числе
назначения по делам данной категории наказаний, не связанных с лишением
свободы, а также наличие административной ответственности за обман
потребителей, представляется целесообразным внести предложение об
изменении примечания к ст.200 УК РФ в части увеличения значительного
размера ущерба до 50 МРОТ.

8. Для более дифференцированного применения уголовных наказаний, их
индивидуализации целесообразно ввести в санкции отдельных статей гл. 22
УК РФ дополнительные наказания в виде штрафа или лишения права занимать
определенные должности или заниматься определенной деятельностью,
конфискацию имущества за тяжкие преступления.

9. Следует безотлагательно принять меры, направленные на обеспечение
применения таких видов наказаний, как арест, обязательные работы,
ограничение свободы, поскольку в настоящее время назначаются лишь
лишение свободы, штраф и исправительные работы. Однако применение двух
последних в силу ряда причин крайне ограничено.

По ряду норм главы 22 УК РФ необходимо провести обобщение судебной
практики их применения и принять на этой основе разъяснения Пленума
Верховного Суда РФ.

1. Было бы полезно разъяснить, что следует включать в крупный ущерб,
причиненный незаконной предпринимательской деятельностью (ст.171 УК РФ).
В постановлении Пленума следовало бы отразить вопросы квалификации
содеянного по совокупности преступлений (ст.171 и ст.238 или ст.198 и
199 УК РФ).

2. Разъяснить, что при применении ст.200 УК РФ в качестве субъекта этого
преступления может выступать не только индивидуальный предприниматель,
но и лицо, работающее у него по найму, совершившее обман потребителей.

3. По ст.174 УК РФ разъяснить, что следует понимать под заведомо
незаконным приобретением имущества или денежных средств, а также под их
легализацией. Уточнить, что субъектами преступления, предусмотренного
ст.174 УК РФ, могут быть все лица, участвующие в финансовой операции или
сделке с имуществом, приобретенным незаконным путем: как те, кто
непосредственно приобрел незаконным путем данное имущество, а затем сам
же и легализовал его, так и те, которые лишь принимали участие в
финансовой операции или сделке с имуществом, приобретенным заведомо
незаконным путем в целях его легализации.

4. По ст.176 УК РФ указать, относятся ли к кредитным договорам займ, а
также товарный и коммерческий кредиты. Требует уяснения понятие
“льготные условия кредитования”. Следует ли понимать под ними льготы,
предоставляемые банком по собственному усмотрению. Нуждается в
разъяснении понятие “незаконное” получение государственного целевого
кредита. По всей вероятности, оно имеет место в случаях умышленного
нарушения лицом, получающим кредит, установленных нормативно–правовыми
актами правил, определяющих материально-правовые основания получения
данного кредита. Нарушение же процедурных правил получения кредита не
содержит признака незаконности.

5. По ст.187 УК РФ разъяснить, что следует понимать под кредитными или
расчетными картами и иными платежными документами, а также под их
сбытом. Последний должен включать в себя любые способы, в том числе
безвозмездную передачу другим лицам, а также использование при расчетах
с банковскими или иными финансовыми учреждениями.

6. По ст.188 УК РФ разъяснить, что под незаконным перемещением валютных
средств через таможенную границу следует понимать не только их
фактическое перемещение, но и отправление посредством электронных
средств с использованием обманных способов, указанных в ст.188 УК РФ.

7. По ст.195 УК РФ разъяснить, что следует понимать под “предвидением
банкротства”, когда начинается и заканчивается данная ситуация: с
появлением всех признаков несостоятельности или с принятием арбитражным
судом решения о признании должника банкротом.

А.А. МЕЛЬНИКОВ

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ В
СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ

В ходе проведенных исследований по теме: “Прокурорский надзор за
исполнением законодательства о защите прав государства как акционера и
собственника на транспорте (морской, речной, воздушный)”, наряду с
проблемами прокурорского надзора за исполнением законодательства о
защите прав государства как акционера и собственника, уделялось внимание
криминологической оценке процессов акционирования и приватизации
объектов федеральной собственности на транспорте, а также
уголовно-правовым проблемам борьбы с преступностью в сфере экономики. В
частности, при исследовании проблем законности и роли прокурорского
надзора в процессе преобразования отношений собственности на указанных
видах транспорта установлено, что процесс разгосударствления
собственности на транспорте, как, впрочем, и в других отраслях народного
хозяйства, осуществлялся без надлежащего правового обеспечения.

Так, основополагающие законы, регулирующие деятельность транспорта
(Воздушный кодекс РФ, Кодекс торгового мореплавания РФ), были приняты
соответственно в 1997, 1999 гг. Кодекс речного транспорта РФ и
Федеральный закон “О морских портах РФ” не приняты до настоящего
времени.

Однако отсутствие надлежащей правовой базы и даже несовершенство
приватизационного законодательства явились только одними из условий,
способствующих созданию криминогенной обстановки на транспорте в
процессе акционирования и приватизации федеральной собственности.
Основной же причиной, повлекшей бурный рост преступности в сфере
экономики в период осуществления реформ собственности на транспорте, по
нашему мнению, явилась ошибочная приватизационная политика государства.
После издания Указа Президента РФ от 1 июля 1992 г. № 721 “Об
организационных мерах по преобразованию государственных предприятий,
добровольных объединений государственных предприятий в акционерные
общества “государство взяло курс на осуществление широкомасштабной и
ускоренной приватизации государственных и муниципальных предприятий. При
этом основной негативный фактор в приватизационной политике государства
заключался в том, что акционирование и приватизацию государственных
предприятий транспорта было намечено провести в крайне сжатые сроки
(всего за 4 месяца – до 1 октября 1992 г.). Более того, Указ Президента
РФ от 1 июля 1992 г., отменив действие п.п. 1.3, 2.4, 3.1.1, 3.4.1,
первого и шестого абзацев п.5.1, п.п. 5.2, 5.3, 5.4, 5.5 Временных
методических указаний по оценке стоимости объектов приватизации,
утвержденных Указом Президента РФ от 29 января 1992 г. № 66, фактически
устранил финансовый контроль со стороны государства за сохранностью
государственного имущества в процессе акционирования и приватизации
государственного и муниципального имущества и оказал исключительно
отрицательное влияние на состояние законности на первом этапе
приватизации.

Все это привело к тому, что специфические особенности деятельности
предприятий транспорта в процессе акционирования и приватизации были
проигнорированы уполномоченными органами государства (Госкомимуществом
России, его территориальными органами), несмотря на то, что учет данных
особенностей был предусмотрен как в Государственной программе
приватизации на 1992 год, так и в распоряжении Госкомимущества России от
16 сентября 1992 г. № 444-р “Об особенностях преобразования в
акционерные общества и приватизации предприятий авиационного, морского,
речного, автомобильного транспорта и дорожного хозяйства” (с изменениями
и дополнениями).

Правовые нормы, предусмотренные п.п. 1.3, 2.4, 3.1.1, 5.1, 5.2, 5.3, 5.4
и 5.5 Временных методических указаний, составляли основную правовую базу
для защиты интересов и прав государства как акционера и собственника, в
том числе на морском транспорте.

Как показали криминологические исследования, а также прокурорские
проверки и проверки органов государственного контроля, отмена указанных
выше пунктов Временных методических указаний в процессе акционирования и
приватизации государственных предприятий на транспорте (в том числе и на
морском) создала исключительно благоприятную криминогенную обстановку
для хищений и других злоупотреблений с государственной собственностью.

Следует особо отметить, что в целях устранения негативных последствий
реформирования собственности предприятий водного и воздушного транспорта
по инициативе Генеральной прокуратуры РФ было издано распоряжение
Президента РФ от 30 марта 1998 г. № 100-рп, в соответствии с которым
Правительством РФ были приняты радикальные меры по обеспечению
сохранности находящегося в федеральной собственности имущественного
комплекса морского, речного и воздушного транспорта. При этом
Правительством РФ во исполнение указанного распоряжения Президента РФ
были приняты постановления: от 12 августа 1998 г. № 933 “О мерах по
обеспечению сохранности находящегося в федеральной собственности
имущества предприятий и учреждений морского, речного и воздушного
транспорта”, от 3 июля 1998 г. № 696 “Об организации учета федерального
имущества и ведении реестра федерального имущества”.

В соответствии с указанными постановлениями Правительства РФ
Мингос – имуществом России была проведена инвентаризация объектов
морского, речного и воздушного транспорта, приватизация которых
запрещена, а также установлены централизованный контроль и учет этих
объектов в реестре федеральной собственности и их возврат из чужого
незаконного владения.

Таким образом, распоряжение Президента РФ от 30 марта 1998 г. № 100-рп
послужило основой для формирования новой правовой базы по обеспечению
сохранности всего федерального имущества, а не только федерального
имущества транспортного комплекса.

По нашему мнению, в целях усиления уголовно-правовой защиты федерального
имущества целесообразно внести дополнение в УК РФ, предусмотрев наряду
со ст.160 УК РФ (присвоение и растрата, т.е. хищение чужого имущества,
вверенного виновному) специальный состав, который устанавливал бы
уголовную ответственность за присвоение или растрату, т.е. хищение
федерального имущества, запрещенного к приватизации.

Необходимость указанного дополнения в УК РФ вызывается тем, что наиболее
распространенным нарушением законодательства в процессе преобразования
государственных предприятий в акционерные общества и их приватизации
являются нарушения в отношении федерального имущества, запрещенного к
приватизации (незаконное включение в уставные капиталы, занижение
стоимости, незаконное совершение сделок и др.).

Т.Д. УСТИНОВА,

кандидат юридических наук

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СОВЕРШАЕМЫЕ

В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

К преступлениям, совершаемым в сфере предпринимательской деятельности,
следует отнести незаконное предпринимательство (ст.171 УК) и
лжепредпринимательство (ст.173 УК). Названные преступления посягают на
нормальное (т.е. в соответствии с установленными правилами)
функционирование сферы предпринимательской деятельности, задачами
которой являются обеспечение общества в целом и отдельных его
потребителей необходимыми товарами и услугами, а также производство
соответствующих отчислений в государственный бюджет от полученной
прибыли.

После введения в действие Уголовного кодекса 1996 г. за период до 1999
г. включительно по ст.171 УК РФ были осуждены соответственно 2,5%, 3,4%
и 3,3% от общего числа осужденных за преступления в сфере экономической
деятельности, а по ст.173 УК соответственно – 0,05%, 0,03% и 0,02%.

Анализ уголовных дел позволил выделить вопросы, возникающие при
применении ст.171 УК1, а также выработать предложения, направленные на
их совершенствование.

В судебной практике нет единообразия в порядке исчисления суммы дохода,
полученного от незаконной предпринимательской деятельности. Так, по 54%
дел доход, полученный от незаконной предпринимательской деятельности,
исчислялся неверно, без учета положений Закона РФ от 27 декабря 1991 г.
“О налоге на прибыль предприятий и организаций”, Закона РФ от 7 декабря
1991 г. “О подоходном налоге с физических лиц”, Инструкции
Государственной налоговой службы РФ от 29 июня 1995г.

В связи с неправильным установлением размера сумм полученного дохода (по
изученным делам) к ответственности без достаточных на то оснований были
привлечены по ч.1 и ч.2 ст.171 УК РФ соответственно 5% и 11% лиц. На
стадии предварительного расследования подобные ошибки встречались чаще:
соответственно в 15 % и 18 % случаев. Отдельные суды исправляли такие
ошибки, применяя правильный подход к определению размера суммы дохода,
полученного от незаконной предпринимательской деятельности. Так, в
отношении 2 % лиц, привлеченных к уголовной ответственности по ч.1
ст.171 УК РФ, были вынесены оправдательные приговоры; действия же 3 %
лиц были переквалифицированы с ч.2 ст.171 УК РФ на ч.1 ст.171 УК РФ.

В целях единообразия судебной практики по делам данной категории
представляется целесообразным Пленуму Верховного Суда РФ принять
постановление, в котором следует разъяснить, что под доходом, полученным
в результате осуществления незаконной предпринимательской деятельности,
надлежит понимать разницу между полученной от предпринимательской
деятельности прибылью и понесенными в связи с этой деятельностью
расходами.

Крупный ущерб как один из альтернативных признаков состава незаконного
предпринимательства был установлен лишь по одному из изученных уголовных
дел. Представляется, что в крупный ущерб нужно включать: понесенные
убытки и упущенную выгоду других предприятий и организаций, которые
возникли в результате сотрудничества с незарегистрированным или
работающим без лицензии юридическим лицом; денежные суммы, которые были
бы уплачены за регистрацию предприятия, рассмотрение заявления о выдаче
лицензии и ее выдачу. Ущерб, причиненный организации или государству,
следует признавать крупным, если он превышает тысячу минимальных
размеров оплаты труда.

Крупный ущерб, причиненный гражданам, может определяться с учетом их
материального положения.

Если в результате незаконной предпринимательской деятельности
производились товары, оказывались услуги или выполнялись работы, не
отвечающие требованиям безопасности, содеянное надлежит квалифицировать
по совокупности преступлений, предусмотренных ст.171 УК РФ и 238 УК РФ.

При занятии незаконной предпринимательской деятельностью не уплачиваются
налоги с суммы полученного дохода, поэтому действия виновных должны
также квалифицироваться и по совокупности преступлений, предусмотренных
ст.171 и 198 УК РФ или ст. 199 УК РФ.

В санкции ч.1 ст.171 УК РФ следует понизить максимальный размер лишения
свободы до двух лет, так как доход, не превышающий 66 000 руб., не может
повлечь за собой столь суровое наказание, тем более до трех лет
включительно.

Для сравнения – уклонение от уплаты таможенных платежей (ст.194 УК РФ) в
крупном размере на сумму свыше 132 тыс. руб. может повлечь за собой
наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет.

Представляется оправданным включить в санкцию ч.2 ст.171 УК РФ в
качестве дополнительного наказания лишение права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью. Применение этого
наказания явилось бы наиболее эффективным в борьбе с преступлениями
данного вида.

Нуждается в изменении и диспозиция ст.173 УК РФ. Неоправданным
представляется включение в нее цели освобождения от уплаты налогов, что
приводит к нечеткости формулировки диспозиции данной уголовно-правовой
нормы. Выявление названной цели может проявиться только посредством
осуществления той или иной деятельности, от прибыли с которой
организация уплачивает налоги. Если организация является ложной и не
занимается какой-либо деятельностью, то она не уплачивает налоги. В тех
же случаях, когда под прикрытием разрешенных видов деятельности
осуществляется деятельность, запрещенная законом, но при этом
используются определенные льготы в сфере налогообложения, то такая
деятельность является лжепредпринимательством по признаку ее
запрещенности.

Получение кредита как цели лжепредпринимательства – это не что иное, как
мошенничество. Получение кредита с последующим его невозвращением
сопровождается изъятием имущества и установлением над ним незаконного
владения, т.е. представляет собой преступление, нарушающее отношения
собственности. Поэтому данное преступное деяние, являясь разновидностью
мошенничества, должно находиться в главе о преступлениях против
собственности.

Правомерно было бы установить в ст.173 УК РФ уголовную ответственность
за действия, именуемые лжепредпринимательством, только в том случае,
когда создание коммерческой лжеорганизации преследует цель либо
получения имущественной выгоды, либо прикрытия запрещенных видов
деятельности. Именно эти разновидности лжепредпринимательства направлены
на нарушение порядка ведения предпринимательской деятельности и логично
вписываются в структуру гл. 22 Особенной части УК.

В.С. МИНСКАЯ,

кандидат юридических наук

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА ВОЗДЕЙСТВИЯ

НА НАЛОГОВУЮ ПРЕСТУПНОСТЬ

В деле преодоления преступности чрезмерно поспешное обращение к
уголовно-правовым средствам воздействия на поведение людей может
породить иллюзию, что устранить негативные явления, в том числе в
экономическом развитии общества, легко, так как новые законы создают
впечатление активизации борьбы с ними.

Однако применение даже обоснованных, адекватных законов, если оно не
подкрепляется комплексом социально-экономических, идеологических и
специально-профилактических мер, не приводит к ожидаемому результату.
Именно они могут обеспечить закрепление положительных тенденций в
развитии рыночных экономических отношений, которые так необходимы для
поступательного развития экономики. Однако качество законов и
правоприменение имеют вспомогательное значение.

Когда же принимаются новые законы, усиливающие уголовную
ответственность, без учета практики применения прежнего
законодательства, их применение может сохранить устоявшиеся, в том числе
негативные, тенденции. Влияние таких законов на результативность
противостояния преступности ничтожно мало.

Об изначальном несовершенстве норм об уголовной ответственности за
уклонение от уплаты налогов (ст. 198, 199 УК РФ) свидетельствует тот
факт, что уже через полтора года после вступления в силу нового УК РФ
законодатель (Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в
Уголовный кодекс Российской Федерации» от 25 июня 1998 г.) внес в обе
статьи существенные изменения.

Частичной реструктуризации подверглись диспозиции статей, а санкции
изменены в сторону усиления ответственности путем увеличения
максимальных сроков самого строгого вида наказания – лишения свободы.

Изменения, внесенные в диспозиции ст. 198, 199 УК РФ, заключались в
расширении сферы уголовно-правового регулирования:

наряду с уголовной ответственностью за уклонение от уплаты налогов, обе
статьи в новой редакции устанавливают ответственность за уклонение от
уплаты страховых взносов в государственные внебюджетные фонды;

расширен круг способов совершения этих преступлений путем включения в
диспозиции указания на иной (конкретно не обозначенный) способ;

в ч. 2 ст. 199 УК РФ дополнительно предусмотрены такие квалифицирующие
признаки, как совершение преступления: группой лиц по предварительному
сговору; а в ч. 2 обеих статей – 198, 199 УК РФ в особо крупном размере;
лицом, ранее судимым за такое же или аналогичное преступление (ст. 194
УК). Причем если в ч. 2 ст. 198 УК РФ судимость предусмотрена взамен
признака неоднократности, то в ч. 2 ст. 199 УК РФ – наряду с этим
признаком.

Однако в настоящее время регламентация уголовной ответственности за
рассматриваемые преступления тоже не является оптимальной, а резервы для
ее совершенствования не исчерпаны.

Существенным недостатком диспозиции ч. 1 ст. 198 и ч. 1 ст. 199 УК РФ
продолжает оставаться то, что характеристика наиболее важного признака
объективной стороны состава преступления – действия является нечеткой,
обозначается как «уклонение от уплаты налога», а составы этих
преступлений по конструкции объективной стороны являются формальными.
Указание на способы совершения преступления правоприменитель
воспринимает как значимые для наличия состава, хотя их значимость
нивелируется так называемым «иным» способом. Как формальный
воспринимается состав преступления и потому, что термин «уклонение»
означает не только результат действия, но и процесс. Вопрос о
конструкции состава преступления считается в теории уголовного права
спорным. В связи с этим, основываясь на том факте, что общественную
опасность деяний определяет именно неуплата налогов, а способы уклонения
от уплаты по своему характеру не могут влиять на нее, можно сделать, как
представляется, единственно правильный вывод, что составы преступлений
данного вида должны быть материальными. Поэтому при совершенствовании
закона следует конкретизировать понятие деяния указанием на «неуплату»
налогов». Такая конструкция соответствовала бы ст. 57 Конституции РФ,
которая обязывает каждого «платить законно установленные налоги и
сборы». Государство заинтересовано не столько в предписанном им
поведении налогоплательщиков, сколько в реальном получении от них
денежных средств, т. е. налогов.

Сравнительный анализ ст. 198 и ст. 199 УК РФ показывает, что в ст. 198
УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за уклонение от уплаты
«налога», а в ст.199 УК РФ – от уплаты «налогов». Можно предположить,
что в ст. 198 УК РФ законодатель имел в виду лишь подоходный налог, а
для пресечения неуплаты налога на имущество, на землю и др. полагал
достаточно эффективным применение финансовых санкций. Если это так, то
на это следует прямо указать в законе.

О санкциях: Закон от 25 июня 1998 г. увеличил сроки лишения свободы по
обеим статьям по ч. 1 ст.198, ч. 1 ст. 199 – на 1 год (с одного года до
двух лет, с трех до четырех лет) по ч. 2 ст.198, ч. 2 ст. 199 – на 2
года (с трех до пяти и с пяти до семи лет). Однако лишение свободы, на
два года превышающее прежний максимальный предел, предусмотренный в
санкции ч.2 ст. 199 УК РФ, связано с установлением в диспозиции особо
крупного размера уклонения от уплаты налогов, который в 5 раз превышает
крупный, а по ч. 2 ст. 198 УК РФ – лишь в 2,5 раза (200 и 500 МРОТ).
Такое законодательное решение нельзя признать правильным с точки зрения
влияния размера причиненного ущерба на степень общественной опасности
деяния. Оно может восприниматься как установление привилегии для
организаций по сравнению с физическими лицами.

При изменении законодательства целесообразно признать уклонение от
уплаты налогов и (или) страховых взносов в государственные внебюджетные
фонды совершенным в особо крупном размере по ч. 2 ст. 199 УК РФ, если
сумма неуплаченных налогов и (или) страховых взносов превышает не пять
тысяч, а две тысячи пятьсот минимальных размеров оплаты труда.

Вторым важным вопросом, на который следует обратить внимание
законодателю, является то, что ужесточение в законе уголовной
ответственности за рассматриваемые преступления не опиралось на
формирующуюся правоприменительную практику. Это привело к тому, что
после принятия Федерального закона от 25 июня 1998 г. практика
применения наказаний не изменилась, а сохранила прежние тенденции.

Так, если до принятия Федерального закона от 25 июня 1998 г. реально
лишение свободы применялось крайне редко: в 7% случаев в 1997 г. и 4% в
I первой половине 1998 г. от общего числа осужденных (329, 283), то
после внесения изменений – в 4,4% и 8,3% случаев (из 614 и 736 случаев
осуждения соответственно в 1998 и 1999 гг.).

Наказание на срок свыше трех до пяти лет назначалось соответственно
только в двух случаях (0,6%), а в 1998 г. – в четырех (0,7%) и в 1999 г.
– в восьми (1,1%). Таким образом, максимальный предел самого строгого
наказания не был востребован до внесения в закон изменений, усиливающих
ответственность, и остался не востребованным после его изменения.

На этом фоне осуждены условно в 1998 г. 40,8% и в 1999 г. 23% лиц от
общего числа осужденных.

Что касается срока лишения свободы свыше пяти до семи лет, введенного в
санкцию ч. 2 ст.199 УК РФ при внесении изменений Федеральным законом от
25 июня 1998 г., он применен лишь в одном случае из 614 в 1998 г. и в
одном случае из 736 в 1999 г.

Изложенное свидетельствует о том, что в части усиления уголовной
ответственности измененные нормы практически «не работают». В эти
периоды применялись редко и другие виды наказаний.

В единичных случаях по ч. 1 ст. 199 УК РФ применялось лишение права
занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельностью – 1% до принятия Федерального закона от 25 июня 1998 г. и
0,3% и 0,7% после его принятия.

Также мало применялся этот вид наказания в качестве дополнительного вида
по ч. 2 ст. 199 УК РФ – 0,4% (в трех случаях) до принятия названного
Федерального закона и 1,2% (в девяти случаях) после его принятия.

К штрафу осуждены соответственно 20,5%, а в 1998 г., 1999 г. гораздо
меньше – 7% и 5,7%, хотя штраф – наиболее эффективное наказание за
преступление с корыстной мотивацией.

Следует обратить внимание на тот факт, что в 1998 г. и 1999 г. довольно
широко применялось освобождение от наказания по амнистии: 390 из 614
(63,5%) и 386 из 736 (52,4%). Материалы уголовных дел свидетельствуют о
том, что освобождение виновных от назначенного наказания обычно
связывалось с фактической уплатой налога, а иногда даже с взысканием его
по приговору суда.

Приведенные данные о правоприменительной практике до и после внесения
изменений в нормы ст. 198, 199 УК РФ позволяют сделать вывод о том, что
внесение изменений в законодательство не отразилось на судебной
практике; карательная практика судов за эти виды преступлений была и
остается по сравнению с законодательным потенциалом излишне мягкой, не
обеспечивающей целей наказания.

Специального рассмотрения заслуживает примечание 2 к ст. 198 УК РФ,
введенное Федеральным законом от 25 июня 1998 г. Законодатель
предусмотрел обязательность освобождения лица от уголовной
ответственности за уклонение от уплаты налогов независимо от категории
совершенного преступления в связи с тем, что оно впервые совершило
преступление, предусмотренное ст. 198, 199 УК РФ, способствовало
раскрытию преступления и полностью возместило причиненный ущерб.

Главным условием, обязывающим суд освободить лицо, осужденное по ч.ч. 1,
2 ст. 198 и ч.ч. 1, 2 ст. 199 УК РФ, является полное возмещение
причиненного ущерба. Правда, в законе в качестве условия освобождения
предусмотрено еще и способствование виновным лицом раскрытию
преступления. Однако способствование виновным раскрытию преступления без
добровольной явки этого лица для признания наличия деятельного раскаяния
явно недостаточно. Законодатель нарушил положение ч. 2 ст. 75 УК РФ о
том, что лицо, совершившее преступление иной категории (кроме небольшой
тяжести), может быть освобождено от уголовной ответственности при
наличии условий, предусмотренных ч. 1 ст. 75 УК РФ.

Практически формулировка новеллы в законе означает, что уклонение от
уплаты налогов любым способом и в любых размерах, при возмещении ущерба,
влечет обязанность суда освободить виновного от уголовной
ответственности.

Между тем в ч.ч. 1 и 2 ст. 75 УК РФ сказано, что лицо не
«освобождается», а «может быть освобождено» от уголовной
ответственности. Таким образом, это примечание не стимулирует
налогоплательщиков к отказу от уклонения от уплаты налогов или страховых
взносов в государственные внебюджетные фонды, а свидетельствует об
отсутствии у государства иных более оптимальных и менее дорогостоящих
механизмов реализации налогового законодательства.

Все это позволяет сделать вывод о необходимости, с одной стороны,
сужения сферы уголовно-правового обеспечения собираемости налогов и
оптимизации уголовной ответственности, установленной в законе и
реализуемой в практике его применения, а с другой – поиска более
эффективных способов, обеспечивающих собираемость налогов в рамках
налогового, а не уголовного законодательства.

Итогом изучения проблемы явились следующие предложения:

1. При совершенствовании законодательства внести следующие изменения:

1.1. Диспозиции ч. 1 ст. 198, ч.1 ст. 199 УК РФ сформулировать таким
образом, чтобы ключевым понятием в них была «неуплата налогов».

1.2. Уточнить в норме ст. 198 УК РФ, за уклонение от уплаты какого
именно налога предусмотрена уголовная ответственность.

1.3. Примечание 2 к ст. 198 УК РФ дополнить указанием на добровольную
явку с повинной.

1.4. Предусмотреть в ч. 2 ст. 199 УК РФ дополнительное наказание –
конфискацию имущества.

1.5. На законодательном уровне решить вопрос о возможности установления
конфискации имущества за преступления средней тяжести и в соответствии с
этим изменить ч. 2 ст. 52 УК РФ.

2. При совершенствовании правоприменительной практики обратить внимание
правоприменителей на следующее:

2.1. Чаще использовать такие виды наказаний, как штраф (по ст. 198 УК
РФ) и лишение права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью, по ч.1 ст. 199 УК РФ в качестве основного
наказания, а по ч. 2 ст. 199 УК РФ – в качестве дополнительного.

2.2. Практиковать использование «лишения права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью» в порядке ч. 3 ст.
47 УК РФ, когда оно не предусмотрено в санкции статьи Особенной части УК
РФ.

2.3. В порядке ч. 4 ст. 47 УК РФ этот вид дополнительного наказания чаще
использовать при условном осуждении, так как оно существенно повысит
потенциал карательного воздействия.

2.4. При подготовке актов об амнистии учитывать:

2.4.1. Статистику привлечения к уголовной ответственности и наказания.

2.4.2. Влияние на карательную практику предыдущих актов об амнистии.

2.4.3. Условием амнистии к лицам, осужденным за экономические
преступления, в самом акте об амнистии предусмотреть полное возмещение
ущерба.

2.4.4. Совершенствовать судебную статистическую отчетность, предусмотрев
раздельный учет показателей о преступлениях, предусмотренных ст. 198 и
199 УК РФ, с дифференциацией на основной и квалификационный составы. Это
может быть условием, содействующим разработке специальных мер
предупреждения преступности этих видов.

Г.К. Мишин,

кандидат юридических наук

(Главное следственное управление ФСНП России)

ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ УГОЛОВНОГО И ИНОГО

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ОРГАНОВ НАЛОГОВОЙ ПОЛИЦИИ ПО
БОРЬБЕ С НАЛОГОВЫМИ И ДРУГИМИ,

СВЯЗАННЫМИ С НИМИ ЭКОНОМИЧЕСКИМИ ПРЕСТУПЛЕНИЯМИ

Основные проблемы, существующие в сфере уголовно-правовой борьбы с
налоговыми и иными преступлениями в сфере экономической деятельности,
объясняются спецификой уголовно-правовой деятельности федеральных
органов налоговой полиции, которая осуществляется на стыке уголовной,
налоговой и экономической политики государства.

В концептуальном плане наиболее остро стоит вопрос о своевременном
совершенствовании уголовно-правовых норм о налоговых и других связанных
с ними преступлениях в соответствии с темпами развития налогового и
иного экономического законодательства. Определенное негативное влияние
на борьбу с указанными преступлениями оказывает отсутствие в
отечественной правовой системе положений о приоритетности норм
законодательства о борьбе с преступностью над нормами как налогового
законодательства, так и тех отраслей законодательства, которые относятся
к сфере частного права (гражданское, арбитражно-процессуальное и др.).

Рассмотрим некоторые проблемные ситуации, возникающие в деятельности
органов налоговой полиции, и возможные пути их разрешения.

1. О совершенствовании диспозиции статей 198 и 199 Уголовного кодекса
РФ.

В Комитет по законодательству Государственной Думы внесен законопроект,
который предусматривает исключение из диспозиции статей о налоговых
преступлениях признака уклонения от уплаты налогов иным способом. Это
предложение обосновывается имеющимися в практике случаями привлечения к
уголовной ответственности налогоплательщиков, представляющих в налоговые
органы неискаженную отчетность о доходах и расходах, а также правильно
рассчитывающих подлежащие уплате налоги, но не имеющих возможности по
объективным обстоятельствам своевременно погасить задолженности по
налоговым платежам.

В существующей редакции диспозиция ст.198 УК РФ допускает
ограничительную трактовку как устанавливающую запрет уклонения от уплаты
только подоходного налога. Между тем противоположная позиция закреплена
в проекте постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами
Российской Федерации уголовного законодательства об ответственности за
уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные
внебюджетные фонды»1. Согласно этому проекту к налогам, ответственность
за уклонение от уплаты которых предусмотрена ст. 198 УК РФ, относятся не
только подоходный, но и иные виды налогов, уплачиваемые физическими
лицами, в частности налоги с имущества, с продаж, единый налог на
вмененный доход и др.

Диспозиция ст.198 УК РФ не разграничивает существенно различающиеся по
общественной опасности деяния, охватывая случаи уклонения от уплаты
налогов, с одной стороны, индивидуальных предпринимателей, частных
нотариусов и иных физических лиц, занимающихся частной практикой, с
другой – физических лиц, не осуществляющих самостоятельную экономическую
деятельность. Этим обстоятельством, а также различиями в видах
уплачиваемых налогов и способах совершения налоговых преступлений
названными субъектами объясняется необходимость их дифференциации в
законодательстве.

Практика показала сложность применения таких квалифицирующих признаков
уклонения от уплаты налогов с организации, как совершение данного деяния
группой лиц по предварительному сговору и неоднократно, но наряду с этим
она свидетельствует о необходимости дополнения ст.199 УК РФ
квалифицирующим признаком, предусматривающим совершение данного деяния
организованной группой.

2. Об уголовной ответственности налоговых агентов и банков за
неперечисление налоговых платежей.

Пробельность действующего уголовного закона в части криминализации
умышленного невыполнения возложенных законодательством о налогах и
сборах на организацию обязанностей налогового агента по удержанию с
налогоплательщиков налогов и их перечислению в бюджет, а равно
обязанностей банка по перечислению налоговых платежей в бюджет, если эти
действия (бездействие) повлекли непоступление в бюджет налоговых
платежей в крупном размере, подтверждается, в частности, неудачными
попытками применения в этих случаях статей 198 и 199 УК. Обоснованную
критику вызывают и попытки использования при этих обстоятельствах иных
уголовно-правовых норм, в том числе предусмотренных статьями 165
(Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления
доверием) и 201 (Злоупотребление полномочиями) УК РФ. Между тем
указанные деяния получили широкое распространение и имеют высокую
общественную опасность.

Данный пробел призваны устранить разработанные ФСНП России проекты
уголовно-правовых норм. В ходе их подготовки учитывалось, что
соответствующие нормы Налогового кодекса РФ, предусмотренные статьями
123 (Невыполнение налоговым агентом обязанности по удержанию и (или)
перечислению налогов) и 133 (Нарушение срока исполнения поручения о
перечислении налога или сбора), устанавливают ответственность
юридических, а не физических лиц. Понятно, что предлагается
криминализировать лишь указанные действия (бездействие), совершенные в
крупном и особо крупном размерах.

3. О целесообразности изменения статей 171 и 172 УК РФ путем замены
признака дохода на характеристику масштаба (объема) незаконной
предпринимательской, в том числе банковской, деятельности.

Наибольшие трудности в применении ст.171 УК РФ связаны с определением
такого признака незаконного предпринимательства, как размер полученного
дохода. Поддерживая в целом критику постановления Президиума Верховного
Суда РФ по делу К., осужденной по ч.1 ст.171 УК, в соответствии с
которым при определении дохода от незаконной предпринимательской
деятельности надлежит учитывать произведенные расходы, полагаем, что в
данном случае следует говорить о более важном, конструктивном недостатке
уголовно-правовых норм, в которых ошибочно используется в качестве
обязательного признака объективной стороны получение дохода.

В ходе научной дискуссии по определению понятия «дохода», по существу,
не обращалось внимание на различия в конструкции статей 171 и 1711 УК
РФ. Несмотря на то что эти нормы соотносятся как общая и специальная, в
них используются различные критерии оценки соответствующей незаконной
деятельности: в ст. 171 – это размер дохода, а в ст. 1711 – объем
деятельности в виде общей стоимости немаркированных товаров и продукции.

Поэтому в Комитет Государственной Думы по законодательству и
судебно-правовой реформе ФСНП России был внесен законопроект, в котором
предлагалось закрепить в качестве критерия оценки незаконной
предпринимательской деятельности показатели, характеризующие объем
(масштаб) хозяйственной деятельности в целом, а не ее доходность.

Представляется, что размер полученного в результате указанной
деятельности дохода (выручки, прибыли) в каждом отдельном случае
является вопросом факта и не служит ее достаточной “экономической”
характеристикой, как это задумывалось, по-видимому, законодателем.
Незаконная хозяйственная деятельность может характеризоваться
многомиллионными инвестициями и соответствующим товарооборотом, однако
может быть убыточной в отдельных операциях.

Оценивая предлагаемую новеллу, необходимо учитывать, что используемый в
диспозиции ст.171 УК РФ в качестве альтернативного такой оценочный
признак, как причинение крупного ущерба, в правоприменительной практике
не находит применения. Поэтому решением указанных проблем будет внесение
предлагаемых изменений в диспозиции ст. 171 и 172 УК РФ.

А.П. ДЬЯЧЕНКО,

доктор юридических наук,

профессор;

В.И. ЗАРУБИН,

аспирант

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

ЭКСПЕРТНЫЕ ОЦЕНКИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

В СФЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Анализ статистических данных за период действия главы 22 УК РФ показал
результаты, отражающие негативную динамику в применении норм,
устанавливающих ответственность за преступления в сфере экономической
деятельности. В частности, по многим статьям данной главы редко
возбуждаются уголовные дела (например, в 1999 г. по ст. 169 УК
возбуждено 13 дел, по ст. 170 – 7, 183 – 12, 184 – 1, 185 – 3, 189 – 9,
191 – 2, 192 – 16, 194 – 4 дела). Подобная ситуация наблюдалась и в 1997
– 1998 гг., что свидетельствует о невысокой активности органов следствия
и прокуратуры, а также о латентности данных преступлений. Многие из них
прекращаются на предварительном следствии (например, из 4039 дел,
возбужденных в 1999 г. по ст.171 УК, в суд было направлено 1341 (33%).

Изучение оценок экспертов (из числа профессорско-преподавательского
состава и научных работников), а также мнений практических работников
правоохранительных органов и суда по вопросам применения норм,
предусматривающих ответственность за преступления в сфере экономической
деятельности, показало следующее.

На вопрос, согласны ли Вы с мнением, что глава 22 УК “не работает”, 36%
экспертов и 49% практических работников ответили положительно. Вместе с
тем 50% экспертов не согласны с таким выводом, их мнение разделяют 32%
практиков.

Для того чтобы данная глава “заработала”, по мнению экспертов, следует,
например: применять нормы вне зависимости от социального положения
виновного; проявлять инициативу и безупречно исполнять закон; необходимо
создать систему организационных и правовых мер по усилению
государственного регулирования в сфере экономики; изменить содержание
норм и условия их применения; подкорректировать ряд составов;
упорядочить систему нормативных правовых актов.

Большинство респондентов (соответственно 95 – 64%) справедливо, на наш
взгляд, считают, что только уголовно-правовыми мерами вряд ли можно
сократить число указанных преступлений. Наряду с уголовно-правовыми
мерами целесообразно разработать механизм реализации существующих
предпринимательских институтов, комплекс социальных, экономических и
правовых мер. Следует также: повышать профессиональный уровень
сотрудников (соответственно 90 – 54%); более широко использовать нормы
иных отраслей права (41 – 14%); совершенствовать имеющиеся составы
преступлений (36 – 61%); ввести новые составы в данную главу (32 – 61%).

По мнению экспертов, недостаточно эффективное применение норм,
содержащихся в главе 22 УК, в частности, объясняется нечеткостью,
неопределенностью отдельных признаков, содержащихся в диспозициях данных
норм. Так, в следственной и судебной практике по применению ст.171 УК РФ
неоднозначно решается вопрос об исчислении полученного дохода. При этом
53 – 46% опрошенных отождествляют доход с выручкой, а 20 – 33% под
доходом понимают разницу между выручкой и понесенными расходами.

В этой норме сложности также вызывает понятие крупного ущерба.
Большинство опрошенных предлагают под ним понимать материальный ущерб –
82 – 77%, в то же время 10 – 22% рекомендуют включать в него упущенную
выгоду, а 21 – 33% – вред здоровью граждан.

При применении ст.195 УК России наибольшие трудности у практиков
вызывает отграничение неправомерных деяний при банкротстве от законных
действий, совершаемых в целях его недопущения.

Так, 53 – 32 % респондентов связывают начальный момент ситуации
предвидения банкротства с осознанием руководителем или собственником
организации либо индивидуальным предпринимателем факта невозможности
выполнения своих обязательств. Вместе с тем, по мнению 27 – 31%
опрошенных, предвидение банкротства наступает с момента начала
рассмотрения в арбитражном суде дела о признании банкротом.

Из общего числа опрошенных 90 – 62 % считают, что в санкции норм
анализируемой главы следует включить виды наказаний, ныне в них не
предусмотренные: 90 – 62% – в виде лишения права занимать определенные
должности или заниматься определенной деятельностью; 82 – 60% –
конфискацию за тяжкие и особо тяжкие преступления; 63 – 42% – штраф.

С учетом того, что диспозиции норм, содержащихся в главе 22 УК, носят
бланкетный характер, перед практическими работниками возникает проблема
изучения большого числа законодательных и иных нормативных правовых
актов (около 100). Поэтому целесообразно: осуществлять специализацию
следователей, прокуроров и судей по делам этой категории, повышать их
профессиональный уровень (например, путем проведения лекций и семинаров
по особенностям расследования, прокурорского надзора и судебного
разбирательства).

Кроме того, возникает необходимость тщательной проработки обширного
комплекса нормативных правовых актов. Так, для эффективного применения
ст.171 УК РФ следует принять Федеральный закон “О государственном
регулировании деятельности предприятий и предпринимателей на территории
Российской Федерации”, а также акты, направленные на реализацию
Федерального закона “О лицензировании отдельных видов деятельности”.

До сих пор отсутствуют разъяснения высших судебных органов по делам
данной категории (например, о незаконном предпринимательстве);
практически нет опубликованной судебной практики; научные исследования
по указанной проблематике, к сожалению, не носят системного,
комплексного характера.

Следует отметить, что не принимаются меры по улучшению взаимодействия
правоохранительных органов и судов стран СНГ, направленного на борьбу с
этими преступлениями, по унификации уголовного законодательства на базе
Модельного уголовного кодекса стран СНГ. Издаваемая литература в ряде
случаев не доходит до практиков. Последний вывод подтверждается тем, что
только 23% из них знакомы с научной и методической литературой по
избранной проблематике, а со статистическими данными – 37 % работников.

Явно запаздывает создание единого информационного банка данных о
законодательстве и банка данных о состоянии преступности в России и
странах СНГ с целью обеспечения скоординированной наступательной
уголовной политики по противодействию преступным проявлениям в этой
сфере.

А.А. МАМЕДОВ

(МГУ им. М.В. Ломоносова)

КВАЛИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШАЕМЫХ

ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ БАНКОВСКИХ ОПЕРАЦИЙ

Изучение практики применения ст.176, 177, 193 УК РФ позволяет сделать
вывод о том, что она нестабильна, а число осужденных весьма
незначительно. Так, например, в Москве, за период с 1997 г. и первую
половину 2000 г. было направлено в суды всего лишь 5 дел данной
категории.

Анализ уголовных дел, в том числе прекращенных, выявил следующие
недостатки и сложности, связанные с применением указанных норм:

1. В ряде случаев трудно отграничить преступные деяния от
гражданско-правовых деликтов либо от нарушений таможенного и валютного
законодательства, влекущих административную ответственность.

2. Представленные в уголовных делах материалы по движению финансовых
потоков зачастую не систематизированы и не дают четкой картины о
финансовом результате деятельности организации. Не исследуются в полном
объеме обстоятельства, повлекшие невыполнение условий контрактов и
невозвращение денежных средств. Это типичные недостатки, выявленные при
квалификации преступлений, предусмотренных ст.176, 177, 193 УК РФ.

3. В уголовных делах отсутствует четкое указание на значение
установленных данных : для определения вопросов об установлении
(отсутствии ) события преступления, наличия (отсутствия ) состава
преступления; для вычленения особенностей признаков составов
преступлений, предусмотренных ст.176, 177, 193 УК РФ. Следствием этого
является направление cудами дел на дополнительное расследование.

4. Как правило, субъект преступления всегда отрицает наличие умысла, а
совершение правонарушений оправдывает неумелым распоряжением финансами.
Восполнить указанные пробелы можно только лишь при помощи проведения
документального анализа обоснованности решений, принимавшихся единолично
подозреваемым лицом.

5. Анализ постановлений о прекращении производства по уголовным делам
по п.2 ч.1 cт.5 УПК РСФСР свидетельствует о том , что сложно
опровергнуть доводы, относящиеся к некомпетентности, незнанию требований
действующих законов, экономического потенциала своих партнеров и т.п.
Завладевая денежными средствами не напрямую, а от имени юридического
лица, субъект преступления придает своим действиям легитимный характер,
вытекающий из договорных отношений, и совершаемые сделки в абсолютном
большинстве случаев не имеют формальных правонарушений, к тому же
российские фирмы, от имени которых были оформлены сделки, ликвидируются
и исключаются из государственного реестра. В дальнейшем производство
прекращается по истечении срока давности ( ст.78 УК РФ).

6. Сложность применения ст.176, 177,193 УК РФ определенным образом
связана с общей проблемой обоснованности возбуждения уголовного дела
(ст.108 УПК РСФСР), а именно с вопросом о роли заявления потерпевшей
стороны. Разрешение же последнего, по мнению правоприменителей, возможно
лишь при согласии пострадавшей стороны. К сожалению, изученная нами
практика показала, что уголовное производство начинается только по иску.

7. Банки, как правило, не сообщают в правоохранительные органы о
правонарушениях, решают возникшие вопросы в арбитражно-процессуальном
порядке, а прокуроры, несмотря на общественную значимость и общественное
звучание подобных правонарушений, лишь констатируют данное положение
вещей и не направляют материалы для проведения доследственной проверки.
Нами не установлено ни одного уголовного дела в рассматриваемой сфере
деятельности, которое было бы возбуждено по инициативе органа дознания,
следователя или прокурора. В то же время обязательное преследование лиц,
совершивших преступные деяния, предусмотренные ст.176, 177,193 УК РФ,
вытекает из решений Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995г. “О
некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности
за преступления против собственности”, в котором указано, что “дела о
преступлениях против чужой, в том числе и государственной собственности,
являются делами публичного обвинения и не требуют для их возбуждения,
производства предварительного расследования и судебного разбирательства
согласия собственника или иного владельца имущества, ставшего объектом
преступного посягательства”(. А предметом указанных преступлений
является собственность государства, банков и его клиентов.

8. Имущественный вред как результат совершения преступлений,
предусмотренных ст.176, 177,193 УК РФ , – это не только реальный ущерб ,
но и неполучение возможного дохода банком. Как показало изучение
прокуратурой материалов расследования уголовных дел, повсеместно в
соответствии с п.2 ч.1 ст.5 УПК РСФСР принимается решение об отказе в
возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием квалифицирующего
признака – крупного ущерба (ст.176 УК РФ) или крупного размера
невозвращаемых (невозвращенных) средств. Возникает вопрос, как быть
правоприменителю при квалификации деяния, предусмотренного ст.176 УК РФ,
в то время как понятие “ крупный ущерб “ в УК не определено.
Правоприменитель обязан в силу п.4 ч.1 ст.68 УПК РСФСР учитывать и то,
что характер и размер материального ущерба, причиненного преступлением,
отнесены законом к кругу обстоятельств, подлежащих доказыванию при
расследовании и в судебном разбирательстве.

Л.И. ДЕМЬЯНЕНКО

(Управление по надзору за исполнением налогового

законодательства при Генеральной прокуратуре РФ)

ПРОБЛЕМЫ БОРЬБЫ ОРГАНОВ ПРОКУРАТУРЫ

С НАЛОГОВОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ

Соблюдение законности и укрепление правопорядка в сфере налогообложения
– одно из приоритетных направлений надзорной и координационной
деятельности органов прокуратуры России.

В центральном аппарате Генеральной прокуратуры в конце 1997 г. было
создано Управление по надзору за исполнением налогового
законодательства, что позволило сконцентрировать прокурорский надзор на
этом направлении деятельности и придать ему целенаправленный,
комплексный характер.

Социально-экономическая ситуация в стране в последние годы не претерпела
каких-либо кардинальных положительных изменений. Действующие механизмы
формирования доходной части бюджета не позволяют государству обеспечить
сбалансированный бюджет и государственное регулирование экономикой в
необходимом объеме.

Динамика роста преступности в последние годы свидетельствует о
нарастающей тенденции криминализации бюджетной сферы. Это позволяет
говорить о налоговой преступности, затрагивающей бюджетную сферу, как о
социальном явлении, наносящем экономический ущерб государственному
бюджету, государственным внебюджетным фондам и создающем угрозу
невыполнения социально-экономических программ. Уклонение от
налогообложения и неуплата платежей в бюджет и внебюджетные фонды стали
нормой в деятельности значительной части налогоплательщиков.

Остается совершенно очевидным, что в условиях финансового кризиса
жизненно важно навести порядок в деле сбора налогов и закрыть каналы
утечки денег за границу. Многочисленные факты сокрытия доходов (прибыли)
негативно сказываются на федеральном бюджете, который лишается
значительной части доходов.

Высокий уровень криминализации отмечается именно в тех сферах
хозяйственной деятельности, для которых характерны низкая себестоимость
и высокий уровень налогообложения, позволяющий в случае ухода от него
получать сверхприбыли (топливно-энергетический комплекс,
внешнеэкономическая деятельность, кредитно-финансовая система, сфера
операций с цветными металлами, алкогольный бизнес, импорт автомобилей).

В настоящее время большие потери несет бюджетная система в сфере
производства и оборота этилового спирта и алкогольной продукции.
Несмотря на предпринятые меры, до настоящего времени производство и
оборот спирта и алкогольной продукции не взяты под жесткий налоговый
контроль.

По-прежнему одной из наиболее криминогенных остается кредитно-банковская
сфера. Значительная часть кредитных организаций несвоевременно и не в
полном объеме уплачивает собственные налоговые платежи. Тревогу вызывает
налоговая задолженность кредитных организаций, у которых отозваны
лицензии. В 1999 г. получила широкое распространение тенденция
неисполнения коммерческими банками поручений клиентов на перечисление
налоговых платежей в бюджет. Особую опасность для бюджета представляет
сознательный сговор налогоплательщиков с «проблемными» банками, когда
они списывают со счетов налогоплательщиков денежные средства, но не
перечисляют их в бюджет и внебюджетные фонды. Весьма распространена
практика использования банками «вексельной схемы», когда к оплате
предъявляются векселя кредитных организаций, не обеспеченных денежной
массой.

Рост правонарушений в кредитно-банковской сфере объясняется как
несовершенством действующего законодательства, так и отсутствием
должного контроля за деятельностью банков со стороны уполномоченных
органов и координации их деятельности с правоохранительными структурами.

Кризисные явления в экономике и снижение роли государства в
регулировании экономических процессов создали благоприятную почву для
развития организованной преступности и незаконного бизнеса, логическим
звеном которого являются налоговые преступления. В связи с этим
исключительно важное значение приобретают вопросы повышения
эффективности деятельности федеральных органов налоговой полиции как
составной части сил обеспечения экономической безопасности страны.

В условиях криминализации налоговой сферы органы прокуратуры ужесточают
надзор за соблюдением законов в оперативно-служебной деятельности
органов налоговой полиции как на федеральном уровне, так и на местах.

|

~

`„?

’c’¤’F“H“X–ooooooooooooooooooooooooooooooooooeoaessaeooooooooooooooooooo
oooooooooooooooooooooooooooooo

x

¶

]„`„?

??&?

®

°

????&?

xaeyaeyH{J{v|x|1/4}3/4}’~”~46D‚F‚8?:?uououououaeuououououououououououo
uouaeuouououououououaeuououououououssuououououaeuouououououo

$

d?`„?

d?`„?a$

b

d

oeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeoeee

uouououououououououououououououououououououououououououououououououououo
uouououououououeuou

`„?

]„`„A

v

`„A

?

?

d

f

uououououououououououououououououououououououououououououiaeuouououououo
uouououououououououo

`„A

oeeeeeeeeeeeeeeeeUUIIIo

`„?

]„`„?

yyyyyyyy/yyyyy/y/y/yyyyeTH

J

d?`„A

d?`„Aa$

J

O

O

Ue

TH

I

I

h )v

`„?

ooooooooeoooooooooooooooeoooooYoooooeoooooooooOeoooooooooOeooooooooooooo
oooooooooooooo

d?`„?

d?`„?a$

–

1/4

3/4

NHOных подразделений ФСНП России. По выявленным нарушениям следственными
подразделениями возбуждено и принято к производству более 16,5 тыс.
уголовных дел, что почти в 3 раза превышает аналогичный показатель 1998
г. Окончено производством 11,7 тыс. уголовных дел, или в 2,5 раза
больше, чем за 1998 г. Более чем на 50 % увеличилось количество
уголовных дел, направленных прокурору с обвинительным заключением, – 3,8
тыс. дел. При общем увеличении количества уголовных дел, направленных в
суд с обвинительным заключением, остается значительным количество
прекращаемых уголовных дел – 47 %, а также количество уголовных дел,
направляемых прокурорами или судами на дополнительное расследование.
Практически каждое седьмое дело возвращалось на дополнительное
расследование. Серьезные замечания вызывает качество следствия. При
значительном росте числа возбужденных дел до судов доходят единицы.

Ненадлежащее качество следствия по налоговым преступлениям объясняется
низким уровнем доследственных проверок, нарушением требований закона о
всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела,
неконкретностью предъявленного обвинения, существенными нарушениями
уголовно-процессуального закона, неотработанностью новых методик
расследования и производства судебно-экономических экспертиз, сложностью
и отсутствием достаточного опыта расследования дел этой категории,
упущениями в оперативно-розыскной и документально-проверочной
деятельности.

Неразрешенной пока остается проблема полного возмещения причиненного
государству ущерба в результате совершения налоговых преступлений, что
негативно сказывается на пополнении государственной казны и как
следствие этого – на экономической безопасности государства.
Судебно-следственная практика по налоговым преступлениям обусловливает
необходимость установления в качестве дополнительной меры наказания
конфискации имущества, действенность и значимость воздействия которой
как вида наказания по экономическим преступлениям очевидны.

Серьезную тревогу вызывает рост должностных преступлений сотрудников как
налоговых органов, так и налоговой полиции. При этом отмечается рост
числа случаев противоправной деятельности руководящих работников,
которые вовлекают в нее своих подчиненных, формируя преступные группы.

Огромный урон государственным интересам, экономической безопасности
наносят коррупционные процессы в экономике, в том числе в налоговой
сфере, поэтому необходимым условием активизации борьбы с ними является
принятие парламентом страны федерального закона о борьбе с коррупцией.

Представляется целесообразной ратификация Конвенции об отмывании денег,
выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности в
целях защиты экономических интересов Российской Федерации (Страсбург,
1990 г.).

Прокурорские проверки свидетельствуют о том, что налоговые органы и
органы налоговой полиции оказались недостаточно подготовленными к работе
в новых условиях, определенных Налоговым кодексом. До настоящего времени
остается неразрешенной проблема наведения порядка в учете
налогоплательщиков. Отсутствует необходимое взаимодействие налоговых,
иных контролирующих и правоохранительных органов в борьбе с налоговыми
правонарушениями.

Практически повсеместно остается низким качество материалов,
направляемых налоговыми органами в органы налоговой полиции для
возбуждения уголовных дел по выявленным в ходе налогового контроля
правонарушениям. Предстоит большая совместная работа по отработке
механизмов реализации норм Налогового кодекса, и прокуроры активно
работают в этом направлении.

Н.А. ЛОПАШЕНКО,

доктор юридических наук, профессор

(Саратовская академия права)

НАЛОГОВЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ И НЕЗАКОННОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО:

ВОЗМОЖНА ЛИ КВАЛИФИКАЦИЯ ПО СОВОКУПНОСТИ?

В теории уголовно-правовой науки является спорным вопрос о возможности
квалификации по совокупности налоговых преступлений и незаконного
предпринимательства, хотя Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 4
июля 1997 г. «О некоторых вопросах применения судами Российской
Федерации уголовного законодательства об ответственности за уклонение от
уплаты налогов» разрешает его достаточно однозначно (для одного из
составов налоговых преступлений). В п. 4 постановления указывается:
«…Действия виновного, занимающегося предпринимательской деятельностью
без регистрации или без специального разрешения либо с нарушением
условий лицензирования и уклоняющегося от уплаты налога с доходов,
полученных в результате такой деятельности, надлежит квалифицировать по
совокупности преступлений, предусмотренных соответствующими частями ст.
171 и ст. 198 УК РФ»1.

Некоторые ученые, например Л.Д. Гаухман2, В.П. Верин3, А.Г. Корчагин,
А.М. Иванов, А.В. Щербаков4, П.С. Яни5, соглашаются с указанной позицией
Пленума ВС РФ, аргументируя свое мнение в основном тем, что
согласно закону РФ «О подоходном налоге с физических лиц» подоходный
налог взимается с лица, занимающегося любым видом (выделено нами. –
Н.Л.) предпринимательской деятельности. В пользу указанной позиции
свидетельствует и положение, предусмотренное ч. 2 ст. 11 НК РФ. В
налоговом законодательстве дается определение понятия «индивидуальный
предприниматель» и указывается: «Физические лица, осуществляющие
предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, но
не зарегистрировавшиеся в качестве индивидуальных предпринимателей в
нарушение требований гражданского законодательства Российской Федерации,
при исполнении обязанностей, возложенных на них настоящим Кодексом, не
вправе ссылаться на то, что они не являются индивидуальными
предпринимателями». Таким образом, в налоговом законодательстве
подчеркивается возможность взимания налогов и с незаконной
предпринимательской деятельности.

Другие авторы – И.И. Кучеров6, Б.В. Волженкин7, И.М. Середа8, Ф.А.
Мусаев9 критикуют позицию, занятую Пленумом Верховного Суда РФ, указывая
в числе прочего, что она ведет к легализации государством незаконного
предпринимательства, признанию легальным преступного бизнеса. Думаю,
точка зрения названных авторов – единственно верная. Незаконное
предпринимательство, как правило, осуществляется именно для того, чтобы
избежать законного налогообложения. Неуплата налогов имманентно присуща
таким формам незаконного предпринимательства, как деятельность без
государственной регистрации и без лицензирования, общественная опасность
которых определяется тем, что государство в результате не получает
должного; не выполняется конституционная обязанность по уплате законно
установленных налогов и сборов. И уголовная ответственность за эти
деяния введена законодателем, в том числе, а возможно, и главным
образом, для предупреждения ущерба государственному бюджету от
непоступления в него обязательных платежей, в целях общей превенции.
Поэтому такая предпринимательская деятельность, когда лицо не уплачивает
налоги, должна квалифицироваться либо как незаконное
предпринимательство, если нарушен порядок осуществления указанной
деятельности, либо как налоговое преступление, если лицо занимается
данной деятельностью на законном основании.

Нельзя забывать и об этической стороне этой проблемы. Налогообложение
преступного бизнеса, каким и является незаконное предпринимательство,
противоречит нормам морали и нравственности. Преступный бизнес не
регулируется законом, он может повлечь уголовную ответственность.
Положение, провозглашенное ст. 57 Конституции РФ: «каждый обязан платить
законно установленные налоги и сборы», не распространяется на лиц,
преступивших закон и получающих доходы от преступной деятельности. В ст.
34 Конституции РФ подчеркивается, что экономическая деятельность, на
которую каждый имеет право, не может быть запрещена законом. Не может
быть, соответственно, оправдано интересами государства взыскание налогов
с преступления; финансовые интересы государства здесь должны
обеспечиваться совершенно иным путем – взыскания в его доход
причиненного материального ущерба.

М.В. ФЕОКТИСТОВ,

кандидат юридических наук

(Кубанский государственный университет)

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НЕЗАКОННОЕ ПОЛУЧЕНИЕ КРЕДИТА

Основным непосредственным объектом незаконного получения кредита следует
признать финансовую систему Российской Федерации, порядок кредитования
граждан и хозяйствующих субъектов. Дополнительным объектом являются и
экономические интересы кредиторов.

Предметом кредитного договора могут быть как денежные средства, так и
вещи, определенные родовыми признаками (товарный кредит), а также аванс,
предварительная оплата, отсрочка и рассрочка оплаты товаров, работ или
оказанных услуг (коммерческий кредит).

Последние два вида являются нетрадиционными для кредитования, в силу
чего законодатель поместил их в специальный третий параграф главы 42 ГК
РФ. Думается, что эти виды кредита не должны относиться к предмету
данного преступления, поскольку они довольно специфичны, что
подтверждается законодателем, который хотя и устанавливает примерно
одинаковый правовой режим этих кредитов, но помещает их в разные
параграфы. Нельзя считать предметом данного преступления и заем,
правовое регулирование которого также осуществляется нормами отдельного
параграфа ГК РФ. Кроме того, не может быть отнесен к кредитам так
называемый инвестиционный налоговый кредит, представляющий собой одну из
форм отсрочки исполнения налоговых обязательств.

Помимо кредита предметом рассматриваемого преступления могут выступать
льготные условия кредитования.

По способам совершения это преступление может выражаться: в
предоставлении заведомо искаженных балансов или иных бухгалтерских
документов, их подделке, подчистке, пометке другим числом или периодом;
в предоставлении заведомо недостоверных договоров с поставщиками; в
передаче в залог имущества, заведомо не принадлежащего заемщику или уже
заложенного другому кредитору, и т.п. Состав данного преступления будет
и в тех случаях, когда в представляемые в банк данные внесены не все
сведения фактического характера либо приведенные оценки изначально
преднамеренно основаны на неверной информации.

Вместе с тем следует учитывать, что банковская, как и любая
предпринимательская деятельность, является самостоятельной инициативной
деятельностью на свой страх и риск. Поэтому необходимо проверять,
насколько добросовестно банк относился к ее осуществлению, в частности,
устанавливал ли действительную стоимость закладываемого имущества,
финансовое состояние клиента, характер осуществляемой им деятельности,
обоснованность и реальность представленного бизнес-плана и т.п.
Например, банк, принимая в залог недвижимость, не выехал на место и не
произвел ее реальную оценку, в результате чего оказалось, что
действительная стоимость заложенного имущества гораздо ниже заявленной.
Если при этом не было соглашения между клиентом банка и его работниками
о такой недобросовестной оценке имущества, то, по нашему мнению, эти
действия не могут образовать состав данного преступления.
Ответственность клиента банка по ст. 176 УК должна быть исключена, а его
работник при наличии соответствующих условий может быть привлечен за
халатность.

Кредит следует считать полученным с момента зачисления ссуды на
расчетный счет, либо направления денежных средств, полученных по
кредитному договору, на оплату товаров, работ, услуг, или же с момента
снятия наличных денежных средств со счета, открытия ссудного счета и
т.п. Если в предоставлении кредита или льготных условий кредитования
заемщику будет отказано, то ответственность по ст. 176 УК РФ должна
исключаться.

Обязательным признаком объективной стороны этого преступления является
причинение крупного ущерба, который может выражаться в лишении кредитора
возможности заключения сделок ввиду нехватки денежных средств, выданных
в качестве ссуд. Следует согласиться с С.В. Максимовым в том, что ущерб
от преступления, предусмотренного ст.176 УК РФ, может выражаться не
только в прямых убытках, но и в невозможности исполнения обязательств
имущественного характера или в иной упущенной выгоде. Он может
выражаться также в снижении официально установленного рейтинга
организации, утрате доверия среди клиентов и партнеров1.

В крупный ущерб следует включать невозвращенную сумму основного долга,
подлежащие уплате проценты за пользование кредитом. Представляется, что
размер крупного ущерба должен быть не менее соответствующих размеров,
характеризующих крупный размер хищения. Таким образом, по своей
конструкции этот состав является материальным.

При установлении факта незаконного получения кредита следственные органы
должны проверять возможность коммерческого риска.

Ученые пока не пришли к единому мнению о субъективной стороне этого
преступления. При совершении данного преступления прямой умысел
исключается, поскольку закон говорит о причинении крупного ущерба.
Значит, между обманным получением кредита и причинением крупного ущерба
должна быть причинная связь. Поэтому еще в момент получения кредита
предприниматель должен не только сознавать возможность причинения
крупного ущерба, но и желать причинить его.

Исходя из этого еще при получении кредита путем обмана предприниматель
не желает его вернуть. В таком случае налицо мошенничество.

Нельзя согласиться и с тем, что это преступление с двумя формами вины,
поскольку, как следует из смысла закона (ст. 27 УК), и первое умышленное
деяние (обманное получение кредита), и второе неосторожное (причинение
крупного ущерба) должны быть преступлениями. Против такого решения
говорит и анализ конструкции состава, сопоставленный с другими нормами,
где речь идет о совершении преступления с двумя формами вины (ч. 4 ст.
111, ч. 3 ст. 131, ч.3 ст.132 УК и др.). В них законодатель прямо
указывает на неосторожное отношение к последствиям.

Итак, вина в этом случае может характеризоваться только лишь косвенным
умыслом (виновный при обманном получении кредита предвидит возможность
причинения крупного ущерба кредитору, не желает его причинения, хотя
сознательно допускает). Такая же позиция разделяется авторами некоторых
комментариев2. При решении данного вопроса указанным способом,
во-первых, исключается возможность покушения на совершение данного
преступления, а во-вторых, ответственность будет наступать лишь в случае
причинения ущерба кредитору. Иначе может сложиться ситуация, когда лицо,
получившее кредит путем обмана, но имеющее реальные шансы на его
возвращение и, следовательно не причинившее реального ущерба, будет
подлежать уголовной ответственности, с чем вряд ли можно согласиться.

Субъективная сторона незаконного получения кредита может
характеризоваться не только косвенным умыслом, но и неосторожной формой
вины, которая чаще всего будет выражена в виде преступного легкомыслия.

Субъектом преступления может быть индивидуальный предприниматель,
руководитель организации или лицо, уполномоченное им распоряжаться
кредитами (с правом подписи финансово-распорядительных документов),
например финансовый директор.

Представляется не совсем корректным указание в ст.176 УК РФ на то, что
кредит получает руководитель организации, поскольку он действует от лица
этой организации, и именно она несет ответственность по кредитному
договору, а не ее руководитель. Кредит может получить от имени
организации не только ее руководитель, но и по подписанной им
доверенности любое другое лицо.

Часть 2 ст.176 УК РФ устанавливает ответственность как за незаконное
получение государственного целевого кредита, так и за его использование
не по прямому назначению, например на потребительские нужды.

Кредитором в этих случаях могут выступать как подразделения Центрального
банка России, так и уполномоченные им коммерческие банки.
Государственный целевой кредит отсутствует, когда банковские учреждения
лишь реализуют гражданско-правовые отношения, не основанные на
финансировании соответствующих программ.

Незаконное получение кредита необходимо отграничивать от причинения
имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165
УК РФ). В последнем случае ущерб причиняется в результате незаконного
использования денежных средств или иного имущества, которое еще не
поступило в фонды собственника или иного законного владельца, например
прокручивание денежных средств клиента банка без зачисления на его
расчетный счет.

А.В. НАУМОВ,

доктор юридических наук,

профессор;

О.В. ФИНОГЕНОВА

(Московская академия МВД РФ)

О совершенствовании законодательства

ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА незаконноЕ получениЕ

кредита и злостноЕ уклонениЕ от погашения

кредиторской задолженности

Практика показывает, что в ряде случаев нередко довольно сложно
отграничить гражданско-правовые отношения от отношений, регулируемых
уголовным законодательством. Основой для отграничения является такой
элемент состава преступления, как умысел. Именно его наличие определяет
составы преступлений, предусмотренных ст. 176 и 177 УК РФ.

Сложность в доказывании умысла при совершении деяний: незаконное
получение кредита и злостное уклонение от погашения кредиторской
задолженности заставляет следователя переквалифицировать указанные
преступления (например, на мошенничество), отказывать в возбуждении
уголовного дела или прекращать возбужденное уголовное дело в связи с
отсутствием состава преступления. В настоящее время указанные составы
преступлений являются «мертвыми», фактически недействующими.

Что может свидетельствовать о наличии умысла на совершение действий,
описанных в диспозиции ст. 176 УК РФ? Прежде всего, использование
фальшивых документов (гарантийных писем, документов о праве
собственности на имущество, передаваемое банку в обеспечение кредита, и
т.д.), передача банку в обеспечение кредита негодного имущества
(находящегося под арестом, в залоге и т.д.), а также предоставление
ложных сведений о финансовом состоянии заемщика (фиктивных актов
аудиторских проверок, бухгалтерских балансов, расчетно-технической
документации, бизнес-планов и т.д.), неоднократность совершаемого деяния
и др.

Однако указанное преступление совершается, как правило, преступниками
высокого интеллектуального уровня в группе (в том числе с привлечением
банковских работников). Активно применяется комбинирование различных
способов совершения и сокрытия преступлений.

Проблемы заключаются и в том, что в подразделениях органов МВД и
прокуратуры отсутствуют достаточно подготовленные кадры для
расследования указанных преступлений. Но это не является предметом
нашего исследования.

Рассмотрим более подробно проблемы, требующие немедленного вмешательства
законодателя и тех институтов, которые отвечают за разработку практики
применения ст. 176, 177 УК.

Обращает на себя внимание, прежде всего, узость субъекта преступления в
диспозиции ст.176 УК, а именно: не охвачены физические лица, которые
получают кредиты, но не являются индивидуальными предпринимателями.
Несмотря на то что риск невозврата кредита физическими лицами заметно
ниже, чем при работе с заемщиками-организациями, случаи невозврата
кредита физическими лицами имеют место. Данная позиция законодателя
вызывает удивление. Следует сказать, что многие крупные банки
ориентированы прежде всего на работу с физическими лицами (Сбербанк
России, КМБ банк, Импекс Банк и др.).

Целесообразно расширить круг субъектов состава преступления,
предусмотренного ч.1 ст. 176 УК, и изложить в следующей редакции:
«Получение частным физическим лицом или руководителем организации
кредита либо льготных условий кредитования…».

Уголовная ответственность по ст. 176 УК РФ наступает в случае причинения
крупного ущерба потерпевшему (кредитору). Однако в статье не дано
определение крупного ущерба. Таким образом, данный признак является
оценочным, и его толкование представляет значительные трудности для
правоприменителя. Крупный ущерб для банка можно, по-видимому, привязать
к коэффициентам финансовой устойчивости, которые разработаны и
используются Банком России и Федеральной службой по финансовому
оздоровлению и банкротству.

Однако банковское учреждение, как и иной кредитор, в связи с иной
коммерческой деятельностью могло не только сохранить свое финансовое
состояние, но и улучшить его. Вопрос остается невыясненным и требующим
законодательной проработки.

Частью 2 ст. 176 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за
незаконное получение государственного целевого кредита, а равно его
использование не по прямому назначению, если эти деяния причинили
крупный ущерб гражданам, организациям или государству.

Между тем в соответствии с п.2 ст.819 ГК РФ к отношениям по кредитному
договору применяются правила о займе.

Согласно п.2 ст.814 ГК РФ в случае невыполнения заемщиком условия
договора займа о целевом использовании суммы займа займодавец вправе
потребовать от заемщика досрочного возврата суммы займа и уплаты
причитающихся процентов, если иное не предусмотрено договором.

Нецелевое использование кредита в рамках уголовного законодательства
отличается от гражданско-правовых отношений прежде всего по наличию
последствий, которые выражаются в причинении кредитору крупного ущерба.

Таким образом, вопрос разграничения ответственности за нецелевое
использование кредита на первый взгляд решен.

Однако, как и в п.1 указанной статьи, размер крупного ущерба
законодателем не установлен. В связи с этим при определении крупного
ущерба законодатель сталкивается с проблемами определения тех критериев,
которые позволят считать ущерб крупным.

Указанный недостаток оставляет для правоприменителя слишком широкое поле
деятельности. На усмотрение правоприменителя остается применение
уголовной или гражданской ответственности.

Санкция ст.176 УК не предусматривает конфискации имущества. Довольно
странно для преступления, совершаемого с корыстной целью. Несоответствие
совершаемого деяния и грозящего за это наказания представляет собой
благоприятную почву для роста подобных преступлений.

В ст.177 УК законодатель строго определил, что злостным уклонением от
погашения кредиторской задолженности является злостное уклонение
руководителя организации или гражданина от погашения кредиторской
задолженности в крупном размере или от оплаты ценных бумаг после
вступления в законную силу соответствующего судебного акта.

Однако законодатель не определил понятие «злостности». Как, например,
расценивать следующее.

Предприятие А, имея решение суда о перечислении денежных средств в
оплату товара, полученного от организации Б, имеет денежные средства на
счетах для покрытия задолженности перед кредитором, но использует их для
обеспечения безопасности производства. Указанные организации при наличии
денежных средств направляют их в первую очередь на продолжение
деятельности и обеспечение безопасности. Кроме того, они не имеют в
активах имущество, реализация которого возможна.

Необходимо также принимать во внимание положения ст. 855 ГК РФ о том,
что при недостаточности денежных средств на счете организации для
удовлетворения всех предъявленных к нему требований списание денежных
средств осуществляется в определенной очередности. Причем оплата
кредиторской задолженности по исполнительному листу суда при
недостаточности денежных средств на расчетном счете кредитора
производится в пятую очередь.

Кроме того, если организация имеет производственные мощности,
недвижимость, может ли расцениваться нежелание реализовать указанную
собственность с направлением денежных средств на исполнение судебного
акта как злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности?

Рассмотренные проблемы свидетельствуют о необходимости, во-первых,
законодательной доработки ст. 176, 177 УК, а во-вторых, обобщения
имеющейся практики расследования незаконного получения кредита и
злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности.

В.М. Простова,

кандидат юридических наук

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ

ВАЛЮТНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

События, связанные с обвалами курса рубля, с полным основанием позволяют
утверждать, что они представляют реальную угрозу для экономической
безопасности нашей страны, по сути сопоставимую с открытой военной
агрессией. Сохраняющийся плавающий обменный курс рубля превратился в
фактор нестабильности российской экономики, усугубляемой ее
криминализацией.

С учетом этого обеспечение валютной безопасности представляется важной
функцией государства при осуществлении внешнеэкономической деятельности,
проведении внешнеторговой, валютной и кредитно-финансовой политики. При
этом приоритетными направлениями защиты государственных интересов
являются: действенный контроль за возвратом в страну валютной выручки от
экспорта товаров, по другим внешнеэкономическим операциям;
противодействие легализации доходов, полученных преступным путем.

Соответствующий прокурорский надзор за исполнением законов в этой сфере
субъектами валютных отношений, контролирующими и правоохранительными
органами нуждается в существенном развитии, законодательном и
научно-методическом обеспечении. Однако законодательство, регулирующее
данную сферу экономических отношений, должным образом не
систематизировано; государственное регулирование расчленено по различным
ведомствам и не имеет четкой координации; позитивный зарубежный опыт
законодательного обеспечения и практической деятельности в этой области
в полной мере не используется.

Таким образом, защита государственных интересов в сфере валютных
отношений в современных условиях непосредственно связана с обеспечением
экономической безопасности страны, противодействием криминализации
экономики и экономической преступности.

В настоящее время наиболее важными, с точки зрения национальных
интересов в сфере валютных отношений, являются: обеспечение
конвертируемости национальной валюты; обоснованность и стабильность
курса рубля, превращение рубля в основное законное платежное средство на
территории России; формирование необходимых накоплений валютных
резервов; снижение внешнего долга и дефицита платежного баланса;
проведение результативной борьбы с незаконными валютными и другими
внешнеэкономическими операциями; совершенствование российского
законодательства в данном направлении.

Анализ основных факторов, определяющих динамику валютных курсов,
показывает, что через систему валютных отношений достигается
динамическое равновесие внутренней экономики в системе международных
экономических связей. Формирование валютной политики государства как
инструмента регулирования этого равновесия в значительной степени
зависит от установления режима валютных курсов.

Основными количественными и качественными показателями, характеризующими
уровень валютной безопасности страны, и основными критериями и
параметрами при проведении валютной и внешнеторговой политики по
поддержанию стабильности национальной валюты являются: показатели
валового внутреннего продукта; количественные показатели денежной массы
и уровня цен; состояние торгового и платежного баланса страны; уровень
процентных ставок и темпов инфляции.

Кроме того, при осуществлении внешнеторговых, кредитно-финансовых
операций и операций по государственным обязательствам во
внешнеэкономической сфере должны учитываться показатели активности в
мировой торговле: экспортные квоты, структура экспорта и импорта,
сравнительное соотношение доли страны в мировом производстве ВВП и ее
доли в мировой торговле. Учитываются также показатели вывоза капитала,
объем зарубежных инвестиций и его соотношение с национальным богатством
страны, соотношение объема прямых инвестиций страны с объемом
иностранных прямых инвестиций на ее территории, объем внешнего долга
страны и его соотношение с ВВП.

Исходя из этого деятельность государства по обеспечению валютной
безопасности должна осуществляться по следующим основным направлениям:
организация системы мониторинга пороговых значений критериев и
параметров, характеризующих угрозы валютной безопасности; адекватное
законодательное регулирование валютных отношений с учетом реальных
тенденций, состояния, динамики, структуры и задач их позитивного
развития; создание единой государственной системы валютного контроля в
целях обеспечения валютной безопасности России.

С учетом выявленных недостатков законодательного обеспечения в этой
сфере представляется необходимым: соответствующее совершенствование
российского законодательства в сфере валютного регулирования и контроля;
усиление ответственности за совершение противоправных действий
юридическими и физическими лицами при осуществлении валютных и
внешнеэкономических операций; усиление борьбы с преступностью;
совершенствование налогового законодательства для создания условий
экономической нецелесообразности вывоза материальных и валютных
ценностей за рубеж; защита прав российских и зарубежных инвесторов,
гарантирующих возврат инвестиций и законных доходов от них.

Международный опыт показывает, что противодействие негативным явлениям в
экономике не может быть обеспечено применением исключительно
уголовно-правовых мер. Поэтому необходимы соответствующие дополнения в
гражданское законодательство, согласованные меры административного и
финансового контроля за операциями юридических и физических лиц с
денежными средствами и имуществом, включая меры ответственности за
нарушение правил ведения таких операций.

На основе анализа международного опыта, разбора операций, подлежащих
валютному контролю, необходимо формирование комплекса организационных и
правовых мер предупреждения и пресечения утечки капиталов и легализации
доходов, полученных преступным путем.

К таким мерам относятся: определение понятия «утечки» капиталов и
легализации доходов, полученных преступным путем; установление
требований по регистрации некоторых видов финансовых операций и
идентификации лиц, их совершающих; использование широкого понятия –
финансовой операции и организации, осуществляющей такие операции;
ограничение коммерческой и банковской тайны в целях получения
информации, необходимой для выявления и пресечения действий по
легализации доходов от преступной деятельности; ограничение на
финансовые операции с использованием наличных денег и перемещение
наличных денежных средств через таможенную границу; введение категорий
подозрительных финансовых операций; установление обязанности работников
финансовых организаций сообщать уполномоченному органу о незаконных и
подозрительных операциях; установление иммунитета работников финансовых
организаций, освобождающего их от ответственности за разглашение
сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну, при сообщении
такого рода сведений уполномоченному органу, а также установление
ответственности за отказ от предоставления таких сведений
уполномоченному органу.

Представляется целесообразным законодательное введение указанных норм в
правовое поле современного российского законодательства. Учет
международно признанных норм в организации и правовом регулировании мер
борьбы с легализацией «теневых» доходов необходим также для обеспечения
международного сотрудничества в этой работе, без которого невозможны
результативные действия по выявлению, поиску, аресту, конфискации
средств, составляющих незаконные доходы.

В.В. ШЛЫКОВ,

кандидат экономических наук

(Рязанский институт права и экономики)

ПРОМЫШЛЕННЫЙ ШПИОНАЖ В СИСТЕМЕ ПРЕСТУПНОСТИ

В современной России становится реальностью противоправная, зачастую
криминальная деятельность, связанная с недобросовестной конкуренцией,
которую принято называть промышленным шпионажем. Однако понятие
промышленного шпионажа является достаточно условным. Оно граничит с
понятием как экономического, так и коммерческого шпионажа.

Анализ научной литературы1 показывает, что, во-первых, отсутствует
определение понятий «промышленный», «экономический», «коммерческий»
шпионаж – они рассматриваются как синонимы; во-вторых, они базируются на
утверждении тайности подобных деяний.

Следует признать, что промышленный шпионаж – часть экономического, при
этом противоправные деяния рассматриваются более узко, как правило, в
отношении конкретного хозяйствующего субъекта или юридического лица.

В то же время нельзя согласиться, что данная деятельность всегда
является тайной или сопровождается обманным способом собирания
информации. В современных условиях научная, промышленная и экономическая
информация большей частью доступна и содержится в специализированных
журналах, научных трудах, отчетах компаний и т.д.

В действующем уголовном законодательстве нет понятия, определяющего
промышленный шпионаж и подобный состав преступления.

Опираясь на положения ст. 276 УК РФ «Шпионаж», под промышленным
шпионажем следует понимать собирание, похищение или использование
третьей стороной во вред фирме сведений, составляющих ее
конфиденциальную информацию. Данный подход предполагает отнесение к
промышленному шпионажу и раскрытие персоналом сведений, составляющих
коммерческую тайну фирмы.

Представляется, что при установлении в тех или иных действиях состава
преступления следует выяснять, имело ли место противоправное (во вред
фирме) использование полученной или добытой информации или нет.

В условиях перехода к рыночным отношениям объектами противоправного
интереса конкурентов, криминальных структур, скрытых недоброжелателей
могут являться как производственные структуры — предприятия, так и
отдельные, наиболее ценные специалисты.

Основным объектом промышленного шпионажа является информация, знание
которой позволяет оценить качество выпускаемой фирмой продукции, уровень
издержек производства, производственные мощности и другие параметры и
характеристики, связанные с организационными особенностями и финансовым
положением фирмы.

Анализ целей, которые преследуются при осуществлении
несанкционированного доступа к конфиденциальной информации, позволяет
сделать вывод о том, что основными из них являются: получение
необходимой для успешной конкурентной борьбы информации в требуемом
объеме; возможность вносить изменения в информационные потоки
конкурентов в соответствии со своими интересами или наносить ущерб
конкуренту путем уничтожения информационных ценностей; продажа
полученной информации третьей стороне.

Не менее значимой целью является уничтожение накопленных информационных
массивов. В связи с этим отметим следующее обстоятельство: несмотря на
то что согласно ст. 21 Федерального закона от 20 февраля 1995г. «Об
информации, информатизации и защите информации» защите подлежит любая
документированная информация, неправомерное обращение к которой может
нанести ущерб ее собственнику, владельцу, пользователю и иному лицу,
только ст. 272 УК РФ «Неправомерный доступ к компьютерной информации»
предполагает наказание за неправомерный доступ к охраняемой законом
компьютерной информации, т. е. информации на машинном носителе, в
электронно-вычислительной машине (ЭВМ), системе ЭВМ или их сети, если
это деяние повлекло уничтожение, блокирование, модификацию либо
копирование информации, нарушение работы ЭВМ, системы ЭВМ или их сети.

Представляется, что подобные деяния можно будет квалифицировать как
использование третьей стороной во вред фирме сведений, составляющих ее
конфиденциальную информацию.

Указанные меры, по нашему мнению, могут способствовать защите
экономических интересов хозяйствующих субъектов, которые в условиях
переходного периода достаточно часто оказываются объектами
противоправного воздействия, однако в силу пробелов в законодательстве
не пользуются защитой государства.

Р.Г. ГРИНЕВСКИЙ

(Московская академия МВД РФ)

ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ БОРЬБЫ

С ПРЕСТУПЛЕНИЯМИ НА ПОТРЕБИТЕЛЬСКОМ РЫНКЕ

Проблема поступления на российский рынок контрафактных, поддельных,
некачественных и опасных для здоровья товаров в настоящее время
приобрела общественно-политическое значение. Масштабы ущерба,
причиняемого оборотом на рынке контрафактных, поддельных, некачественных
и опасных для здоровья товаров, никто в нашей стране не подсчитывал.
Однако, по данным Союзпатента, “бюджет теряет около 1 млрд. долл.
ежегодно на фальсификации только товарных знаков”1. Если учесть, что, по
данным Госкомстата, доля теневой экономики в России (за исключением
доходов от запрещенной законом экономической деятельности) превышает
20%, в том числе в сельском хозяйстве – 90%, в торговле – 61%2, то
становится очевидным огромный размер материальных убытков бюджета, и что
важно – страдают интересы потребителей, причиняется вред их здоровью.

В настоящее время требуется обеспечить государственную защиту прав
граждан на безопасность и качество товаров, работ и услуг. А это
возможно только при эффективном правовом обеспечении деятельности
правоохранительных органов по пресечению преступлений в сфере
потребительского рынка.

Однако принятием Федерального закона от 2 января 2000 г.«О качестве и
безопасности пищевых продуктов» Государственная Дума продемонстрировала,
что процессу защиты рынка от фальсифицированных, некачественных, опасных
для здоровья товаров и услуг противостоит мощнейшее лобби теневой
экономики.

Указанный закон создал опаснейший прецедент, поскольку фактически были
изменены составы ряда преступлений. В ч.1 ст.26 Федерального закона «О
качестве и безопасности пищевых продуктов» была установлена
административная ответственность за деяния, часть из которых в ст.159,
1711, 200 и 238 УК РФ признаются преступлениями. Тем самым законодатель
фактически признал деяния, предусмотренные в УК РФ, административными
правонарушениями, т.е. декриминализировал их, однако при этом официально
не внес в УК РФ никаких изменений. Сложилась ситуация, при которой одни
и те же деяния в различных федеральных законах одновременно признаются
преступлениями и административными правонарушениями. Такая правовая
коллизия была разрешена правоприменителями путем прекращения уголовных
дел и привлечения виновных к административной ответственности, что
полностью соответствует ст.54 Конституции РФ, которая гласит: «Если
после совершения правонарушения ответственность за него устранена или
смягчена, применяется новый закон».

Но эта коллизия разрешена не в полной мере, так как остались проблемы
правильного определения признаков составов преступлений, предусмотренных
УК РФ. Федеральный закон «О качестве и безопасности пищевых продуктов»
как бы декриминализировал только преступные деяния, связанные с пищевыми
продуктами, материалами и изделиями, соприкасающимися с пищевыми
продуктами. Но аналогичные деяния, совершаемые с товарами, которые не
относятся к пищевым продуктам, законодателем по-прежнему признаются
преступными. В ст.27 указанного закона предусматривается уголовная
ответственность за его нарушение, «приведшее к случаю возникновения
заболевания, отравления или смерти человека, наступившему в результате
употребления некачественных и (или) опасных пищевых продуктов», однако
при этом указано, что ответственность наступает в соответствии с
законодательством Российской Федерации. По УК РФ уголовная
ответственность за деяния, повлекшие указанные последствия, наступает по
ст. 238 УК, но возникают проблемы с точной формулировкой новой редакции
этой статьи, так как действующая статья 238 УК фактически частично
декриминализирована, а другие признаки состава не совсем совпадают с
описанием в новом законе. Законодатель фактически декриминализировал
часть деяний, входящих в диспозицию статей УК РФ, а в некоторые добавил
дополнительные признаки, употребив термин «заболевание», не раскрыв его
содержания. Это создает проблему точного определения признаков составов
преступлений, предусмотренных ст.159, 1711, 200, 238 УК РФ.

Анализ изменений уголовного законодательства, произошедших в последнее
время в области обеспечения качества и безопасности товаров, работ и
услуг, показывает, что 9 июля 1999 г. федеральными законами № 157-ФЗ и
№158-ФЗ были внесены изменения в ст. 238 и введена ст. 1711 УК РФ,
устанавливающие уголовную ответственность именно за те деяния, которые
фактически декриминализировал Федеральный закон «О качестве и
безопасности пищевых продуктов».

Трудно представить, что за шесть месяцев, прошедших после внесения этих
изменений в УК РФ, общественная опасность данных деяний резко снизилась
или возникло убеждение в неэффективности борьбы с этими деяниями
уголовно-правовыми средствами. Скорее, наоборот, сотрудники милиции
стали чаще выявлять подпольные цеха по производству фальсифицированных
пищевых продуктов, прежде всего спиртных напитков, что не замедлило
сказаться на резком сокращении в 1999 г. случаев отравлений и смерти
из-за употребления некачественных, фальсифицированных и опасных пищевых
продуктов. В то же время после принятия Федерального закона «О качестве
и безопасности пищевых продуктов» за первое полугодие 2000 г. от
алкогольного отравления скончались 16 тыс. человек, что на 45% больше,
чем в 1999 г.

С принятием закона «О качестве и безопасности пищевых продуктов»
возникла правовая коллизия: между ним и уголовным законом.

Названные проблемы создают немало трудностей в практической деятельности
органов внутренних дел по пресечению преступлений в сфере
потребительского рынка и требуют скорейшего разрешения.

Л.Р. КЛЕБАНОВ

(Институт государства и права РАН)

ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

СРЕДСТВ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ ИНФОРМАЦИИ,

СОСТАВЛЯЮЩЕЙ КОММЕРЧЕСКУЮ ИЛИ БАНКОВСКУЮ ТАЙНУ

С началом экономических и политических преобразований в России возникла
необходимость уголовно-правовой охраны таких общественных отношений,
которых в советский период не существовало, в частности отношений,
складывающихся по поводу создания, сбора, обработки, хранения, поиска,
накопления, распространения информации, составляющей коммерческую или
банковскую тайну. Статья 183 УК РФ устанавливает ответственность за
незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую
или банковскую тайну. Согласно ч. 1 данной статьи наказуемо собирание
таких сведений путем похищения документов, подкупа или угроз, а равно
иным незаконным способом в целях разглашения или незаконного
использования этих сведений. Часть 2 ст. 183 УК РФ предусматривает
ответственность за незаконные разглашение или использование таких
сведений без согласия их владельца, совершенное из корыстной или иной
личной заинтересованности и причинившее крупный ущерб. По данным
официальной статистики, по делам о преступлениях, предусмотренных ст.
183 УК РФ, в 1997 г. было зарегистрировано 10 таких преступлений и
выявлены 2 лица, их совершившие; в 1998 г. соответственно – 17
преступлений и 6 лиц1, а по данным Министерства юстиции, за 1999 г. по
ч. 1 ст. 183 УК РФ были осуждены два человека и по ч. 2 ст. 183 УК РФ
– один. Хотя эти преступные посягательства весьма распространены в
России.

Например, в рамках исследования преступления, предусмотренного ст. 183
УК РФ (далее «анализируемое преступление»), нами был проведен
социологический опрос среди сотрудников милиции (следователей и
оперативных работников уголовного розыска), ФСБ, государственной
налоговой службы, таможенной службы, сотрудников охранно-детективного
объединения «Аргус» (одной из ведущих структур на рынке
охранно-детективных услуг), бизнесменов, сотрудников служб безопасности
ряда компаний (всего 110 человек). 41 % опрошенных указали, что в той
или иной мере они сталкивались с анализируемым преступлением в своей
профессиональной деятельности.

В целях повышения эффективности уголовно-правовой охраны информации,
составляющей коммерческую или банковскую тайну, целесообразно внести
некоторые изменения и дополнения в состав преступления, предусмотренного
ст. 183 УК РФ. Целесообразно:

1) установить ответственность за незаконное собирание такой информации и
за ее незаконное разглашение или использование в рамках отдельных
статей, как это предлагалось сделать в ряде проектов нового УК РФ и как
это сделано в уголовном законодательстве некоторых стран СНГ. Так, УК
Таджикистана содержит ст. 277 «Незаконное получение сведений,
составляющих коммерческую или банковскую тайну» и ст. 278 «Разглашение
коммерческой или банковской тайны», устанавливающую ответственность
также за незаконное использование такой информации. Аналогичные нормы
содержит и УК Республики Беларусь2;

2) составы незаконного собирания и незаконного разглашения или
использования следует дополнить рядом квалифицирующих признаков.
Незаконное собирание сведений, составляющих коммерческую или банковскую
тайну, должно влечь более строгую ответственность, если оно совершено:
лицом с использованием своего служебного положения; с использованием
специальных технических средств, предназначенных для негласного
получения информации; группой лиц по предварительному сговору;
организованной группой. В качестве отягчающих обстоятельств незаконных
разглашения или использования следует указать совершение данных деяний
группой лиц по предварительному сговору и организованной группой.

Требует законодательного разрешения вопрос относительно субъекта
незаконных разглашения или использования сведений, составляющих
коммерческую или банковскую тайну. В большинстве учебников по уголовному
праву и комментариев к УК РФ в качестве субъекта данных преступлений
выделяют лишь тех лиц, кому такие сведения стали известны в связи с
выполнением служебных, трудовых, профессиональных, гражданско-правовых
обязанностей. Однако существует и другая точка зрения, согласно которой
субъектом незаконных разглашения или использования сведений может быть
любое лицо3 (выделено нами. – Л.Р.). Если позиция законодателя
соответствует первой точки зрения, то целесообразно конкретизировать ее
в тексте нормы должным образом, что, кстати говоря, сделано в уголовных
кодексах Беларуси и Таджикистана. Они предусматривают в качестве
субъектов незаконных разглашения или использования сведений,
составляющих коммерческую или банковскую тайну, только тех лиц, которым
такая тайна стала известна в связи с профессиональной или служебной
деятельностью. Если же законодатель рассматривает в качестве субъекта
данных преступлений любое лицо, то совершение незаконных разглашения или
использования сведений лицом, обладающим коммерческой или банковской
тайной в силу служебной или профессиональной деятельности, должно
рассматриваться как отягчающее обстоятельство.

Данная проблема и пути ее разрешения требуют скоординированных усилий
всех заинтересованных ученых-юристов и практических работников.

Л.В. ИНОГАМОВА-ХЕГАЙ,

доктор юридических наук

(Московская государственная юридическая академия)

О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ НОРМ

ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ

В СФЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Действующая глава 22 УК РФ включает 33 статьи о так называемых
экономических преступлениях. Теоретическое исследование сущности и
содержания норм об этих преступлениях, а также анализ практики их
применения (по ряду составов ее фактическое отсутствие) ставят под
сомнение объективную обоснованность криминализации некоторых деяний или
установления специальной ответственности за них.

Субъекты преступлений, предусмотренных ст. 169 и 170 УК, – должностные
лица. Существует мнение, что нормы о данных преступлениях являются
специальными по отношению к общей норме о злоупотреблении должностными
полномочиями 1. Подобное мнение не совсем соответствует положениям
теории конкуренции уголовно-правовых норм. Специальная норма должна
обладать всеми признаками общей нормы и конкретизировать один либо более
из этих признаков. Основной состав преступления, установленного ст. 169
УК, и состав регистрации незаконных сделок с землей (ст. 170 УК)
сформулированы как формальные в отличие от материального состава
злоупотребления (ст. 285 УК). К тому же в норме, закрепленной в ст. 169
УК, нет указания на мотивы совершения преступления, являющиеся
обязательными признаками состава злоупотребления. Указанные отличия
позволяют утверждать, что в ст. 169 и 170 УК введена новая норма об
уголовной ответственности для должностных лиц. Однако насколько
общественно опасны воспрепятствование законной предпринимательской
деятельности или регистрация незаконных сделок с землей без причинения
существенного ущерба лицу, организации или государству? Видимо, за такие
злоупотребления должностные лица могли бы привлекаться к дисциплинарной
и (или) административной ответственности. При причинении же ущерба
привлекать к ответственности этих лиц предпочтительнее по ст. 285 УК.

«Инородными» в УК РФ являются также нормы о производстве, приобретении…
немаркированных товаров и продукции (ст. 1711), о заведомо ложной
рекламе (ст. 182). За названные деяния достаточно было бы
административной ответственности.

Редакция нормы УК о лжепредпринимательстве (ст. 173) не позволяет
привлечь к уголовной ответственности лицо только по одной этой норме.
Всегда будет совокупность преступлений, предусмотренных ст. 173 со ст.
171 или ст. 176, или ст. 198, или ст. 222, или др. Искусственно
усиливается уголовная ответственность лица, нарушается принцип: за одно
деяние одна ответственность. Отсутствие реальной возможности причинения
крупного ущерба только одним «голым» созданием коммерческой организации
без намерения осуществлять предпринимательскую деятельность
свидетельствует о необходимости исключения из УК ст. 173.

Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности (ст. 177 УК)
с ее судебной преюдицией практически изначально было «мертворожденной»
нормой. Представляется желательным исключить из нормы указанную
преюдицию.

Появление специальной нормы о незаконной банковской деятельности есть
результат субъективного подхода к созданию новой нормы. Каких-либо
существенных отличий этой нормы от общей – незаконного
предпринимательства не имеется. Как результат законотворческого
излишества данную специальную норму предлагается исключить из УК РФ.

Помимо исключения из УК названных статей желательно внесение изменений в
ряд норм: уточнение оценочных понятий, конкретизация «расплывчатых»
формулировок. Под понятием «крупный», «значительный» ущерб в нормах об
экономических преступлениях следует понимать исключительно имущественный
ущерб как прямой, так и упущенную выгоду. Неприемлемы предложения о
включении в содержание понятия «ущерба» «причинения физического вреда
здоровью личности». В целях единообразного правоприменения и ограничения
судейского усмотрения заслуживают поддержки предложения по определению
ущерба в минимальных размерах оплаты труда и его закреплению в
примечании к соответствующим статьям.

Спорным в теории уголовного права и правоприменении является вопрос о
содержании дохода в ст. 171 и 172 УК. В этом споре предпочтительнее
позиция, в соответствии с которой под доходом в этих статьях нужно
понимать прибыль. Видимо, соответствующее изменение понятийного аппарата
желательно внести и в текст самого закона.

Нуждается в изменении редакция и ст. 174 УК, предусматривающая
ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного
имущества, приобретенных незаконным путем. В соответствии с
международными конвенциями («Конвенция о психотропных веществах» 1971
г., «О борьбе против незаконного оборота наркотических средств и
психотропных веществ» 1988 г. и др.) необходимо конкретизировать
содержание этой нормы. Во-первых, ответственность за легализацию следует
предусмотреть только в отношении денежных средств, иного имущества,
добытых не любым незаконным путем, а лишь преступным. Во-вторых,
самостоятельным преступлением следует признать не любую легализацию
денежных средств, имущества, приобретенных преступным путем. Здесь
возможны два варианта. Первый из них связан с установлением в статье
(например, в примечании) перечня преступлений, в результате совершения
которых полученные денежные средства или иное имущество затем
легализуются. И в этот перечень, представляется, должны войти
преступления не ниже тяжких. Второй вариант основан на том, что в норме
о легализации денежных средств указывается, что таковая осуществляется в
отношении ценностей, полученных в результате совершения преступления
другим лицом. Согласно второму варианту предусмотрена анализируемая
норма, например в ст. 299 УК Польши, ст. 235 УК Беларуси.

А.Ф. ИСТОМИН,

кандидат юридических наук

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

ЛЕГАЛИЗАЦИЯ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ИЛИ ИНОГО

ИМУЩЕСТВА, ПРИОБРЕТЕННЫХ НЕЗАКОННЫМ ПУТЕМ

Проблемы, возникающие в связи с привлечением к уголовной ответственности
за легализацию (отмывание) незаконных доходов, во многом связаны с
рассогласованностью правовых актов, регулирующих правоотношения в этой
сфере (ФЗ “О банках и банковской деятельности”, “О милиции”, УПК РСФСР).
Так, согласно ст.25 Федерального закона “О банках и банковской
деятельности” следственные органы неправомочны истребовать в банках
необходимую информацию без возбуждения уголовного дела. Эти положения
противоречат Федеральному закону “О милиции”, УПК РСФСР, в которых
закреплены права работников дознания и следствия на проведение
оперативно-розыскных и следственных действий по истребованию необходимых
сведений и изъятию документов на предприятиях и в организациях
независимо от их организационно-правовых форм собственности. Парадокс
заключается в том, что преступления в банковской сфере могут быть
вскрыты и, соответственно, возбуждены уголовные дела лишь при
обеспечении возможности доступа к банковской документации сотрудников
правоохранительных органов. В связи с этим при принятии новых
нормативных правовых актов необходимо учитывать те положения, которые
предусмотрены действующими законодательными актами, исключив при этом
имеющиеся противоречия.

В частности, в ст. 26 Федерального закона “О банках и банковской
деятельности” урегулирован вопрос о праве получения сведений, отнесенных
к банковской тайне, при осуществлении оперативно-розыскной деятельности.

Кроме того, целесообразно разработать комплекс мероприятий, направленных
на предупреждение преступлений, связанных с легализацией незаконных
доходов, в который наряду с уголовно-правовыми мерами должны входить
меры финансового или иного контроля.

Ошибка в определении происхождения предмета легализации ведет к его
неправильной оценке и ошибке квалификации деяния. К источникам
криминального происхождения легальных средств или имущества по смыслу
ст.174 УК РФ могут быть отнесены доходы, полученные в результате
совершения не только преступлений, предусмотренных Особенной частью УК
РФ (например, хищения, контрабанда, вымогательство, незаконный оборот
оружия, незаконное предпринимательство и банковская деятельность,
уклонение от уплаты налогов, получение взятки и т.д.), но и
гражданско-правовых деликтов (оспоримые и ничтожные сделки,
недействительные сделки, не соответствующие закону или иным правовым
актам, иные незаконные сделки, предусмотренные ст. 166-181 ГК РФ), а
также административных проступков.

При квалификации деяний по ст.174 УК РФ работники следственных органов
зачастую упускают из виду то, что в соответствии с ее диспозицией
легализация охватывает два взаимосвязанных действия объективной стороны
состава преступления: 1) приобретение заведомо незаконным путем
имущества; 2) совершение с помощью этого имущества сделки, т.е.
использование имущества, приобретенного заведомо незаконным путем, в
качестве платежного средства при совершении сделок, а равно
использование такого имущества для любой предпринимательской или иной
экономической деятельности. Другими словами, легализация имущества,
денег, иных ценностей означает выведение незаконных доходов из сферы
теневой (преступной) экономики, придание денежным средствам или иному
имуществу действительного или мнимого статуса законности.

Рассматриваемый состав преступления является формальным, и поэтому
преступление признается оконченным с момента выполнения указанных выше
действий.

В диспозиции ст.174 УК РФ отсутствует указание на размер причиненного
ущерба в результате легализации незаконных доходов. Это ставит
правоохранительные органы и суды в затруднительное положение, поскольку
по смыслу закона возможно привлечение к уголовной ответственности и за
легализацию незаконно полученных 200 рублей или другой незначительной
суммы.

Отсутствие законодательного определения размера крупного ущерба влечет
за собой произвольное толкование уголовного закона, нарушение прав и
свобод граждан.

Целесообразно установить в уголовном законе размер крупного ущерба,
превышение которого может повлечь уголовную ответственность. За основу
следует взять суммы, указанные в предусмотренных УК РФ примечаниях,
касающихся преступлений в сфере экономической деятельности и против
собственности. К простому составу можно отнести финансовую операцию или
иную сделку, совершенную с имуществом, полученным незаконным путем,
сумма от совершения которой должна превышать 200 или 500 минимальных
размеров оплаты труда, крупный размер – 500-1000, особо крупный – свыше
2000 минимальных размеров оплаты труда, установленных законодательством
РФ1.

Необоснованно занижена оценка общественной опасности деяний,
предусмотренных ч.1 ст.174 УК РФ, которые отнесены к категории
преступлений средней тяжести. Напомним, что 22 состава из 33,
предусмотренных гл.22 Особенной части УК РФ, отнесены к категории
преступлений небольшой и средней тяжести.

На этом основании целесообразно деяния, охватываемые ч. 1 ст. 174 УК РФ,
изменив редакцию диспозиции и санкции, отнести к категории тяжких, что
не противоречит ст. 15 УК РФ. Следовательно, имеется необходимость
изменить и категории преступлений, предусмотренных ч.2 и 3 ст.174 УК.

Данные предложения исходят из того, что преступления, предусмотренные
ч.1 ст.174 УК РФ, относят к деяниям средней тяжести. В результате чего
правоохранительные органы и суды не могут осуществлять
оперативно-розыскные мероприятия в отношении лиц, подозреваемых или
обвиняемых в совершении анализируемых преступлений, так как в
соответствии с ФЗ “Об оперативно-розыскной деятельности” подобная
деятельность осуществляется в случае совершения преступлений,
относящихся к категории тяжких и особо тяжких.

Имеющиеся несоответствия мер наказания характеру и степени общественной
опасности деяний сказываются на росте преступлений в сфере экономической
деятельности.

Правда, если проанализировать практику исполнения наказания по ст. 174
УК РФ, то в связи с небольшим количеством осужденных (1 чел. – в
1997г., 21 – 1998г., 8 – 1999г.) делать определенные выводы о
преобладании того или иного вида наказания будет недостаточно
корректным.

Представляется, что в отношении преступлений в сфере экономической
деятельности, в отличие от мировой практики, в уголовном
законодательстве РФ проявлен излишний и необоснованный либерализм в
части как оценки тяжких преступных посягательств, так и мер наказаний,
предусмотренных для лиц, их совершивших. Так, 14 составов из 33,
предусмотренных главой 22 Особенной части УК РФ, вообще не
предусматривают в качестве меры наказания лишение свободы, в частности
ч.1 ст.169; ст.170; ч.1,3 ст.184; ст.185 УК РФ, что, естественно,
сказывается на эффективности борьбы с преступлениями в этой сфере.

Количество вскрытых преступлений, предусмотренных ст.174 УК РФ, явно не
соответствует сложившейся в экономической сфере криминогенной
обстановке. Фактически такие случаи являются единичными.

Остаются не работающими эти составы и при рассмотрении уголовных дел в
судах, где применение таких норм закона, как ст.171, 174, 198 УК РФ,
ограниченно. По материалам исследования, к уголовной ответственности
привлекаются незначительное число лиц. Остальные нормы, предусмотренные
гл.22 УК РФ, по-прежнему не применялись.

В связи с этим представляется целесообразным по вопросам, возникающим в
процессе применения статей гл.22 УК, Пленуму Верховного Суда РФ принять
соответствующее постановление.

Е.Ю. ЧЕТВЕРТАКОВА

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

ЗА НЕПРАВОМЕРНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПРИ БАНКРОТСТВЕ

Общественная опасность преступного банкротства состоит в том, что
деяния, предусмотренные ст.195 УК РФ, причиняют существенный вред
охраняемым законом интересам государства, коммерческих организаций и
кредиторов. Однако согласно статистическим показателям ст.195 УК РФ
практически не применяется. По сравнению с 1998 г. общее число
осужденных за преступления, предусмотренные этой нормой, в 1999 г.
увеличилось незначительно – с трех до шести. Причина того, что ст.195 УК
РФ “не работает”, скорее всего заключается в трудностях установления
признаков данного преступления, а это отчасти вызвано недостаточной
определенностью конструкции самого состава преступления.

Поскольку признаками предпринимательской деятельности являются
осуществление ее на свой риск и систематическое получение прибыли,
банкротство – это типичное явление для рыночной экономики. Оно может
быть вызвано недостаточно продуманным хозяйствованием, а также
конкуренцией. Таким образом, простое банкротство (т.е. несостоятельность
к уплате долгов) само по себе не образует преступного деяния.
Уголовно-правовые последствия наступают лишь при виновном совершении
неправомерных действий, указанных в диспозиции ч.1 ст.195 УК, если этими
действиями причинен крупный ущерб.

Одним из обязательных признаков данного состава преступления является
сокрытие имущества, имущественных обязательств, сведений об имуществе,
под которым понимаются изъятие имущества из мест его обычного
нахождения, искажение и утаивание сведений об имуществе и имущественных
обязательствах.

Передача имущества в иное владение, его отчуждение представляют собой
неправомерное уменьшение имущества должника путем продажи, дарения,
поставки в кредит, сдачи в аренду, передачи в качестве залога или займа.

Отчуждение имущества как способ его сокрытия в предвидении банкротства
следует отграничивать от законных действий, отвечающих требованиям
хозяйственного оборота. Так, учредитель должника либо собственник его
имущества для предупреждения банкротства обязаны принимать меры по
финансовому оздоровлению должника (ст.26 Федерального закона “О
несостоятельности (банкротстве) от 10 декабря 1997г.), которые могут
выражаться, в частности, в реализации имущества, сдаче его в аренду,
залоге и т.д. Кроме того, у организаций, занимающихся торговой
деятельностью, определенная часть имущества постоянно находится в
обороте. Продажа товара в предвидении банкротства не приостанавливается,
поскольку выйти из кризиса предприятие может лишь продолжая торговлю.

Один из признаков рассматриваемого состава преступления – совершение
неправомерных действий при банкротстве или в предвидении банкротства.
Совершение неправомерных действий при банкротстве означает, что
банкротство признано арбитражным судом либо в установленном законом
порядке объявлено самим должником.

В соответствии с Законом ситуация “в предвидении банкротства” возможна
при наличии обстоятельств, свидетельствующих о том, что должник будет не
в состоянии исполнить денежные обязательства и (или) обязанность по
уплате обязательных платежей в установленный срок. Необходимо отметить,
что эта ситуация не связывается с наличием у должника признаков
банкротства, так как с их появлением он уже не вправе, а обязан
обратиться в арбитражный суд.

Поскольку одним из признаков банкротства является неисполнение денежных
обязательств в течение трех месяцев с момента наступления даты их
исполнения, ситуация “предвидение банкротства” может продолжаться до
истечения этого срока.

Начальный момент ситуации «предвидения банкротства» определяется
осознанием руководителем или собственником организации либо
индивидуальным предпринимателем факта невозможности исполнения своих
обязательств в установленный срок. Внешними признаками состояния
«предвидения банкротства» могут быть: пропуск срока исполнения
обязательств перед кредиторами, неуплата долгов партнерами, массовое
неисполнение обязательств партнерами, отказ от заключения договоров и
др.

Поскольку в соответствии с положениями Закона предвидение банкротства
заканчивается с появлением всех признаков несостоятельности, то
неправомерные действия, совершенные после «предвидения банкротства», но
до принятия решения о признании должника несостоятельным, в частности,
при проведении процедур банкротства, осуществляемых на основании
возбуждения арбитражным судом процесса о банкротстве, не охватываются ч.
1 ст.195 УК РФ.

В связи с этим редакцию данной статьи следовало бы изменить, изложив ч.1
ст.195 УК РФ следующим образом: “Сокрытие имущества или имущественных
обязательств, сведений об имуществе, о его размере, местонахождении либо
иной информации об имуществе, передача имущества в иное владение,
отчуждение или уничтожение имущества, а равно сокрытие, уничтожение,
фальсификация бухгалтерских и иных учетных документов, отражающих
экономическую деятельность, если эти действия совершены руководителем
или собственником организации-должника либо индивидуальным
предпринимателем в предвидении банкротства, при проведении процедур
банкротства или при банкротстве”.

Субъект преступления, предусмотренного ч.1 ст.195 УК РФ, специальный. Им
может быть руководитель или собственник организации-должника либо
индивидуальный предприниматель. При этом следует иметь в виду, что
субъектом данного преступления не могут быть руководители казенных
предприятий и учреждений, так как эти предприятия и учреждения не
подлежат банкротству в соответствии с п.2 ст.1 Закона.

Субъектом неправомерных действий, совершенных при банкротстве, не может
быть и индивидуальный предприниматель, поскольку его государственная
регистрация утрачивает силу с момента принятия арбитражным судом решения
о признании индивидуального предпринимателя банкротом и об открытии
конкурсного производства, после чего он перестает быть субъектом
хозяйственной деятельности.

Индивидуальный предприниматель может совершить неправомерные действия
только в предвидении банкротства, поскольку, приняв заявление о
признании гражданина банкротом, арбитражный суд налагает арест на
имущество гражданина. Незаконные действия, совершенные с этим
имуществом, могут быть квалифицированы по ст.312 УК РФ. Индивидуальный
предприниматель не вправе добровольно объявить о своем банкротстве –
признать его несостоятельным может только суд. Таким образом,
индивидуальный предприниматель фактически не может совершить
неправомерных действий при банкротстве.

Руководитель организации-должника или собственник имущества должника –
унитарного предприятия может быть субъектом преступления,
предусмотренного ч.1 ст.195 УК РФ, совершенного при банкротстве, только
в случае добровольного объявления должника о своей несостоятельности. С
момента принятия арбитражным судом решения о признании должника
банкротом и об открытии конкурсного производства органы управления
должника отстраняются от выполнения функций по управлению и распоряжению
имуществом должника, а также прекращаются полномочия собственника
имущества должника – унитарного предприятия.

С.П. ЩЕРБА,

заслуженный деятель науки РФ,

доктор юридических наук, профессор

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

КВАЛИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, ПОСЯГАЮЩИХ

НА ПРЕДМЕТЫ ИЛИ ДОКУМЕНТЫ, ИМЕЮЩИЕ ОСОБУЮ ЦЕННОСТЬ

В последние годы в России произошел небывалый рост числа преступных
посягательств на исторические, научные, художественные и культурные
ценности, хранящиеся в музеях, картинных галереях, выставочных залах,
архивах, библиотеках, культовых зданиях и у отдельных граждан. Начиная с
1989 г. число хищений из частных коллекций возросло более чем в 22 раза,
из музеев и храмов – в 16 раз.

Несмотря на предпринимаемые меры, раскрываемость указанных преступных
деяний составляет не более 43% от числа зарегистрированных.

Низкая раскрываемость и упущения по делам этой категории во многом
объясняются тем, что следователи, прокуроры, судьи и адвокаты зачастую
испытывают затруднения в применении нового уголовного законодательства,
допускают ошибки при квалификации таких деяний, не владеют методикой
установления обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, не
всегда используют специальные познания для исследования и правильного
определения их исторической, научной, художественной или культурной
ценности.

Все преступления, посягающие на особо ценные предметы и документы,
отнесены к разряду тяжких, а хищение предметов или документов, имеющих
особую ценность, совершенное группой лиц по предварительному сговору или
организованной группой, либо неоднократно, либо повлекшее их
уничтожение, порчу или разрушение, – к разряду особо тяжких
преступлений.

В новом Кодексе четко сказано, что родовым объектом этих преступлений
являются общественные отношения в сфере экономики, а рассматриваемые
нормы включены в специальную главу 21.

При квалификации указанных преступлений по объекту следует учитывать,
что в Особенной части УК РФ в качестве разграничительных признаков
объектов уголовно-правовой охраны в большинстве случаев предусмотрены не
сами общественные отношения как таковые, а так или иначе преломленные в
законе наиболее важные их стороны, признаки.

На наш взгляд, для отграничения рассматриваемых преступлений от иных
наиболее приемлемое определение и описание предметов и документов даны в
ст. 9 Закона Российской Федерации “О ввозе и вывозе культурных
ценностей”, в которой выделено 4 категории:

движимые предметы, отнесенные в соответствии с действующим
законодательством к особо ценным объектам культурного наследия народов
Российской Федерации, независимо от времени их создания;

движимые предметы, независимо от времени их создания, охраняемые
государством и внесенные в охранные списки и реестры в порядке,
установленном законодательством Российской Федерации;

культурные ценности, постоянно хранящиеся в государственных и
муниципальных музеях, архивах, библиотеках, других государственных
хранилищах культурных ценностей Российской Федерации. По решению
уполномоченных государственных органов данное правило может быть
распространено на иные музеи, архивы, библиотеки;

культурные ценности, созданные более 100 лет назад1.

Учитывая важность правильной квалификации преступлений по ст. 164 УК РФ,
Верховный Суд РФ в п. 9 постановления Пленума от 25 апреля 1995 г. “О
некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности
за преступления против собственности” разъяснил, что по делам о хищениях
особо ценных предметов их особая ценность определяется только на
основании заключения соответствующего эксперта.

Особая историческая, научная или культурная ценность похищенных
предметов или документов (ст.1472 УК РСФСР) определяется на основании
экспертного заключения с учетом не только их стоимости в денежном
выражении, но и значимости для истории, науки и культуры2. В качестве
примерных критериев, с учетом которых следователь должен решать вопрос о
назначении соответствующей экспертизы, можно привести следующие:

историческая давность предмета (имеется в виду, был ли он изготовлен в
прошедшую эпоху);

уникальность (единственный и неповторимый в своем роде предмет,
исключительный по своим художественным и другим качествам или ставший
большой редкостью);

способ изготовления (машинный, поточный или ручной);

статус памятника истории и культуры, охраняемого государством;

общероссийская, федеральная или международная значимость;

повышенная потребительская стоимость (с учетом спроса на антикварном
рынке).

Хищение предметов или документов, имеющих особую историческую, научную,
художественную или культурную ценность, может быть совершено различными
способами: путем кражи, грабежа, разбоя, мошенничества, присвоения или
растраты имущества. Хотя способ совершения хищения не является
квалифицирующим признаком содеянного по ст. 164 УК РФ, он обязательно
должен быть установлен по каждому уголовному делу, ибо имеет большое
значение для определения вида и размера наказания за это деяние. При
квалификации преступления важно выделить такие признаки объективной
стороны, как неоднократность совершения данного деяния, тяжкие
последствия, выразившиеся в уничтожении, порче или разрушении особо
ценных предметов или документов. Наличие указанных обстоятельств дает
основание для квалификации содеянного по ч. 2 ст. 164 УК РФ.

Возникают немалые сложности при квалификации и разграничении хищений
особо ценных предметов или документов и мошенничества, совершенного с
использованием подделок произведений искусства. Здесь совпадают мотивы
содеянного (в обоих случаях являются корыстными), но различаются цели
преступления. В первом случае цель преступления – завладение особо
ценными предметами или документами, и содеянное должно квалифицироваться
по ст. 164 УК РФ. Во втором случае цель преступления – завладение
денежными средствами и иными материальными ценностями потерпевшего путем
обмана или злоупотребления доверием.

В новом УК РФ по-иному решается вопрос об ответственности
несовершеннолетних в возрасте от 14 до 16 лет за хищение особо ценных
предметов или документов: она наступает только с 16 лет. Остаются
неясными причины, по которым законодатель пошел на этот шаг.

По нашему мнению, следует до конца развить логику законодателя,
ставящего своей приоритетной целью защиту особо ценных предметов от
любых корыстных посягательств, независимо от их вида. Исходя из этого
предлагаем более совершенную формулировку ст. 164 УК РФ: “Хищение либо
вымогательство особо ценных предметов или документов”.

Целесообразно также пересмотреть положения ст. 56, 57 Закона Российской
Федерации от 15 апреля 1993 г. “О вывозе и ввозе культурных ценностей”,
которые вводят в заблуждение следователя и суд. Согласно им
невозвращение в установленный в договоре срок временно вывезенных
культурных ценностей должно квалифицироваться и наказываться как
контрабанда. Данные нормы до сих пор находятся в противоречии с УК РФ,
предусматривающим указанные деяния в качестве различных самостоятельных
составов преступления (ч.2 ст. 188, ст. 190), и это противоречие должно
быть устранено без промедления.

Л.Л. КРУГЛИКОВ,

доктор юридических наук, профессор;

О.Г. СОЛОВЬЕВ,

(Ярославский государственный университет)

ВОПРОСЫ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В НОРМАХ

РАЗДЕЛА VIII УК РФ «ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ»

Сопоставительный анализ норм глав 21-23, входящих в раздел VIII
Уголовного кодекса РФ 1996 года, позволяет сделать вывод о том, что
уровень дифференциации ответственности за совершение предусмотренных ими
преступлений с помощью квалифицирующих признаков весьма заметно
различается.

В связи с этим заметим, что перед законодателем в период создания
Кодекса в сфере дифференциации наказуемости описываемых деяний в числе
других стояли следующие задачи: по возможности подвергнуть
дифференциации каждый из видов деяний; правильно очертить круг
обстоятельств для использования их в качестве квалифицирующих признаков;
наметить типичные сочетания признаков, которые разумно использовать
многократно, как бы «по шаблону» при конструировании квалифицированных
составов одной классификационной группы или в целом главы; обеспечить
надлежащую преемственность и плавность перехода от квалифицирующих к
особо квалифицирующим признакам.

В главе 21 «Преступления против собственности» большинство упомянутых
задач решено успешно. Так, если в целом по УК примерно две трети статей
Особенной части содержат по несколько частей, в которых предусмотрены
усиливающие наказуемость обстоятельства, то все без исключения статьи
гл.21 (равно как и главы 23) содержат описание квалифицированных видов
соответствующих деяний – кражи, мошенничества и т.д.

Иное положение – в главе 22 «Преступления в сфере экономической
деятельности». Во-первых, здесь в ряде статей вторые части, обычно
посвященные квалифицированным составам, содержат описание
самостоятельных видов преступлений, т.е. эти части используются не по
основному своему целевому назначению. Например, в ч.1 ст.180 УК
предусмотрена ответственность за незаконное использование чужого
товарного знака, а в ч.2 – за незаконное использование предупредительной
маркировки. Подобный прием избран законодателем в шести статьях данной
главы. Нечто подобное встречается и в ст.204 «Коммерческий подкуп» главы
23, где (только в ч.3) дано описание самостоятельного вида преступления.

Во-вторых, глава 22 не предусматривает дифференциации в 15 из 33 статей
(по состоянию на 1 октября 2000 г.), не названо квалифицирующих
признаков применительно к 21 виду преступления, содержащему основной
состав (из 39 описанных в главе).

Налицо, как представляется, недооценка роли квалифицирующих
обстоятельств и идеи дифференциации наказания в нормах главы 22, что,
видимо, объясняется, прежде всего, следующим: в период принятия УК 1996
г. законодателю предстояло существенно обновить круг хозяйственных
преступлений, и не случайно около половины статей в данной главе –
новые. Характерно и то, что за сравнительно короткий период действия
нового УК успели подвергнуться изменению уже пять статей гл.22, еще одна
статья введена дополнительно.

В главе 21 «Преступления против собственности» 11 статей предусматривают
19 видов квалифицирующих обстоятельств, в чем просматривается стремление
законодателя по возможности разнообразить и в то же время унифицировать
используемые для дифференциации признаки. В пользу этого свидетельствует
и тот факт, что законодатель придерживается «блокового» принципа их
изложения. Так, в 8 квалифицированных составах встречается сочетание
двух признаков: совершение преступления по предварительному сговору
группой лиц или неоднократно, а в 6 особо квалифицированных составах
использовано сочетание трех признаков: организованной группой, либо в
крупных размерах, либо при наличии двух или более судимостей.

Иная ситуация в главах 22 и 23. Во второй из них, включающей всего 5
статей и 6 основных составов, использовано 6 видов дифференцирующих
обстоятельств. А в гл.22, насчитывающей 33 статьи и 39 основных
составов, задействовано только 14 видов квалифицирующих обстоятельств
(против 21 по УК РСФСР 1960 г.); и здесь, таким образом, ни о каком
серьезном углублении процесса дифференциации наказания говорить не
приходится.

Этот вывод подтверждается и тем, что в гл.22 УК РФ не наблюдается
позитивных сдвигов также в оперировании «блоками» признаков. Так, в
данной главе многократно использовано законодателем лишь сочетание
признаков: «неоднократно или организованной группой» (ч.2 ст. 181, 184 и
187 УК), да еще три варианта сочетаний применено по два раза. В
остальных случаях задействованы «свои» сочетания признаков.

Недостаточно тщательно, в отличие от норм гл. 21, продуман в гл.22 УК и
вопрос о «ступенчатом» использовании однородных признаков при переходе
от одной части к другой. Так, в ч.2 ст.178 (при наличии в статье ч.3) в
качестве квалифицирующих выступают и группа лиц по предварительному
сговору, и организованная группа (также ч.2 и ч.4 ст.204 в гл. 23), а в
ч.2 ст.194 – и неоднократность, и прежняя судимость лица. Тем самым
нивелируется сила влияния на уровень опасности обстоятельств, в
действительности в разной мере повышающих этот уровень. Необходимость
более дробной законодательной дифференциации можно продемонстрировать на
примере ст.179 УК, содержащей две части: в первой из них дано описание
преступления небольшой тяжести, а во второй – тяжкого (с лишением
свободы до десяти лет), в качестве же одного из квалифицирующих
признаков названа организованная группа. Совершенно очевидна потребность
в промежуточном квалифицированном составе – средней тяжести – с
включением в него признака «по предварительному сговору группой лиц»
(наряду с признаками неоднократности и применения насилия) и введения в
особо квалифицированный состав признака прежней судимости лица.

Причины отмеченных сбоев практически те же, что и упомянутые выше:
акцентирование внимания на конструировании новых составов и оставление в
итоге без должной проработки вопросов дифференциации ответственности и
наказания. Этот недостаток должен быть ликвидирован в процессе внесения
изменений в действующее уголовное законодательство.

А.Н. КАРАХАНОВ,

аспирант

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

О совершенствовании практики применения статьи 199 УК РФ

Бюджет России из-за массовых случаев уклонений от налогообложения
недополучает огромные деньги, что неблагоприятно отражается на состоянии
дел в экономике и социальной сфере, угрожает экономической безопасности
страны. По данным проведенного опроса, только 12 % опрошенных
руководителей предприятий стали бы платить налоги, если бы это было
делом сугубо добровольным1.

Анализ статистических показателей и судебной практики показывает, что в
последние годы возрастает число выявленных налоговых преступлений.
Однако их латентность (регистрируется одно из тысячи преступлений),
низкая раскрываемость, некачественное расследование уголовных дел (в
среднем лишь менее половины уголовных дел из числа возбужденных
доводится до суда) не позволяют привлекать лиц, совершивших преступления
в данной сфере, к уголовной ответственности, что не способствует
неотвратимости наказания.

Наказания за сокрытие доходов от налогообложения не соответствуют
причиненному ущербу. Так, по результатам проведенного исследования в 80%
случаев суды назначали лишение свободы от 6 месяцев до 4-х лет с
применением условного осуждения с испытательным сроком от 1 года до 5
лет, и при этом ущерб от преступления по данным делам преступниками не
возмещался.

Нельзя не отметить, что в целом практика назначения наказаний за
преступления в налоговой сфере излишне мягкая. Суды за преступления,
предусмотренные ст.199 УК РФ, назначают либо минимальные сроки и размеры
наказания, либо ниже низшего предела. Между тем зарубежное
законодательство за совершение подобных преступлений устанавливает более
суровое наказание.

Среди причин низкой активности работы правоохранительных органов следует
назвать отсутствие необходимых материальных и кадровых ресурсов. Почти
одна треть опрошенных (27%) отмечают профессиональную неподготовленность
для обнаружения и раскрытия преступлений в налоговой сфере, отсутствие
постоянного взаимодействия с контрольно-ревизионными службами и
аудиторскими организациями, слабый информационный обмен между ними2.
Видимо, в борьбе с такими деяниями нужен комплексный подход, включающий
уголовно-правовые, материальные, организационно-технические,
профилактические средства, а также повышение уровня правосознания у
граждан.

Целесообразно реформировать налоговое законодательство, создать систему
поощрения для добросовестных налогоплательщиков.

Необходимо обобщить почти четырехлетнюю практику применения
уголовно-правовых норм об ответственности за уклонение от уплаты
налогов, принять постановление Пленума Верховного Суда РФ по вопросам
квалификации данных деяний, в котором дать четкое определение таких
понятий, как «бухгалтерские документы», «организация», «уклонение»,
«доходы», «расходы».

В правоприменительной практике до сих пор возникают сложности,
относящиеся: к моменту окончания налогового преступления; к форме
преступных деяний в виде уклонения от уплаты налогов, совершаемых в
течение длительного времени; к возможности их квалификации по ч. 2 ст.
199 УК по признаку неоднократности, совокупности преступлений,
предусмотренных ст. 171, 198 и 199 УК; к правилам учета расходов при
установлении размера неуплаченных налогов.

Представляется обоснованным сформулировать в действующем уголовном
законодательстве составы налоговых преступлений с подробным описанием их
признаков, дать общую характеристику преступлений, посягающих на сферу
налогообложения. В санкции статей, устанавливающих ответственность за
налоговые преступления, ввести дополнительное наказание в виде
конфискации имущества (ч.2 ст.199 УК).

А.Г. ВОЛЕВОДЗ,

кандидат юридических наук,

помощник Главного военного прокурора

(Главная военная прокуратура)

ИСТОЧНИКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОЙ ИНФОРМАЦИИ

ЭКОНОМИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА О НАХОЖДЕНИИ ЗА РУБЕЖОМ

ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ, ПОЛУЧЕННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЕМ

Практика сотрудничества органов предварительного следствия Российской
Федерации с зарубежными странами по уголовным делам о преступлениях в
сфере экономики развивается параллельно с происходящими в экономике
страны процессами, связанными первоначально с либерализацией
внешнеэкономической деятельности, а затем с созданием новых торговых и
финансовых механизмов (бирж, коммерческих банков и т.д.), которые
сопровождались оттоком капитала из страны. В последние годы появляются
все более изощренные и сложные, с точки зрения их раскрытия и
расследования, способы совершения преступлений экономической
направленности.

Поисково-познавательная деятельность при расследовании многих уголовных
дел о преступлениях в сфере экономики носит многоплановый характер и на
каждом его этапе решает задачи, направленные в первую очередь на
собирание доказательств об обстоятельствах совершения преступления и
сокрытия его материальных результатов за рубежом.

Одним из способов их решения является обнаружение, фиксация, изъятие,
исследование носителей информации, ее получение в соответствии с нормами
уголовного процесса, использование в доказывании по уголовному делу.
Пути и методы получения информации из-за рубежа должны определяться
следователем исходя из установленного способа совершения конкретных
преступлений, предшествующих сокрытию за рубежом полученных преступным
путем денежных средств1.

Практически все способы совершения преступлений, связанных с
перемещением за границу денежных средств, имеют индивидуальные, присущие
только им признаки, по которым их можно распознать и классифицировать в
отдельные большие группы, а именно:

перемещение за границу денежных средств при совершении преступлений,
связанных с осуществлением банковских операций, что широко
распространено в силу выполняемой банками посреднической функции между
участниками финансовых или коммерческих сделок;

перемещение за границу денежных средств при совершении преступлений,
связанных с осуществлением экспортных (импортных) операций;

перемещение за границу денежных средств, полученных в результате
совершения иных преступлений.

При большом многообразии видов противоправной деятельности,
последствиями которой является размещение за рубежом денежных средств,
полученных преступным путем, все они сходны в принципиальных чертах и с
точки зрения общих признаков, механизма следообразования, круга и
характера источников доказательственной информации.

Не случайно поэтому, как свидетельствует анализ и обобщение следственной
практики последних 10 лет, типичными и наиболее высокоинформативными
носителями и источниками доказательственной информации о нахождении за
рубежом денежных средств, полученных преступным путем, являются:

документы расположенных на территории России и за рубежом банков, через
которые в абсолютном большинстве случаев осуществляются операции по
перечислению полученных преступным путем денежных средств за границу;

учредительные, регистрационные, финансовые и бухгалтерские документы
зарубежных юридических лиц.

1. К банковским документам как источникам сведений о нахождении за
рубежом денежных средств, полученных преступным путем, относятся:

Документы, отражающие и характеризующие операции по клиентским счетам в
российских банках (договоры банковского счета или о расчетно-кассовом
обслуживании; книга регистрации открытых счетов; копия учредительных
документов, нотариально заверенная карточка с образцами подписей лиц,
уполномоченных распоряжаться счетом, и оттиска печати, а также
документы, подтверждающие государственную регистрацию и постановку
клиента на учет в налоговых и иных органах (юридическое дело клиента
банка), документы по депозитным, ссудным и расчетным (текущим) счетам,
валютным счетам; учитывая контролирующий характер деятельности банков в
отношении международных контрактов клиентов – их копии).

Документы, отражающие и характеризующие операции российских и
иностранных банков в сфере межбанковских корреспондентских отношений
(соглашение о корреспондентских отношениях или корреспондентское
соглашение; выписки из корреспондентского (лицевого) счета; карточки с
образцами подписей; банковские выписки по корсчетам, документы
переписок; документы корреспондентского счета российского банка,
сосредоточенные в его банке-корреспонденте за рубежом).

Документы иностранных банков, отражающие и характеризующие операции по
клиентским счетам (заявление на открытие счета или договор (соглашение)
об открытии и ведении счета (account contract, account opening form и
т.д.); документы, характеризующие клиента (для физических лиц – копии
паспортов и видов на жительство, для юридических лиц – копии их уставов
и в ряде случаев некоторых иных документов); идентификационные документы
на распорядителя счета; банковская выписка по счету (банковский отчет);
платежные поручения (payment orders) о перечислении средств со счета и
заявления о снятии наличных средств (первичные расходные документы);
платежные документы о зачислении средств на счет (первичные приходные
документы); переписка по счету между банком и клиентом, копии документов
специальных форм отчетности.

Документы, отражающие и характеризующие операции российских банков в
сфере банковского кредитования.

2. Круг документов государственных регистрационных органов зарубежных
стран и сопутствующие им учредительные, регистрационные, финансовые и
бухгалтерские документы юридических лиц, созданных за рубежом,
определяется, прежде всего, процедурой учреждения и регистрации
предприятия, для которой в различных государствах имеются определенные
особенности.

Наиболее часто органы предварительного следствия имеют дело с
предприятиями, учрежденными в оффшорных юрисдикциях, созданию которых
сопутствуют следующие регистрационные документы: меморандум об
учреждении и устав акционерной компании; заявление директоров и
секретаря компании; заявление об их согласии с уставом; справка о
местонахождении зарегистрированного офиса; запись в государственном
регистре; свидетельство о регистрации; декларация о нерезидентности;
годовой финансовый отчет.

На практике используют два основных способа приобретения оффшорных
предприятий: создание новой компании или покупка готовой
(зарегистрированной) компании. Обычно услуги по продаже готовых компаний
“с полки” предлагают международные регистрирующие (секретарские) фирмы,
специализирующиеся на оффшорном бизнесе. Они осуществляют целый комплекс
посреднических услуг в интересах покупателей: предоставляют свой
юридический адрес; служат “почтовым ящиком”, выполняя функции по приему
и пересылке почтовых отправлений для клиентов; выдают рекомендации и
готовят документы для открытия банковских счетов оффшорных компаний;
являются плательщиками ежегодной пошлины “на поддержание компании”;
выполняют отдельные поручения по соглашениям с уже проданными
компаниями. В документах международных регистрирующих фирм всегда
хранятся данные о покупателях компании, произведенных последними
платежах за приобретенную компанию и по упомянутой пошлине, за иные
оказанные услуги (это может служить одним из источников информации о
банковских счетах плательщиков), а также другие сведения, представляющие
интерес в ходе расследования уголовных дел и содержащиеся в
сопутствующих документах.

В случаях учреждения оффшорных банков к упомянутым документам относятся:
заявка на регистрацию (меморандум, заявление), устав, учредительный
договор (или документ, его заменяющий) и выписка из протокола заседания
учредителей, сведения (в форме анкет различной формы) на лиц, его
учреждающих, и высший менеджмент (в отдельных странах). Для получения
лицензии в Центральный банк страны регистрации (а в отдельных
юрисдикциях – в Министерство развития и промышленности) подаются заявка,
обоснование заявки, проекты документов об учреждении банка, которые
планируется в последующем передать для его регистрации. На специальный
счет, назначаемый для этих целей страной регистрации, перечисляется
лицензионный сбор.

Использование очерченного круга документов в качестве источников
доказательственной информации экономического характера позволяет решать
целый ряд задач, основными из которых, на наш взгляд, являются
установление фактических данных о: незаконном характере перечисления и
последующего сокрытия за рубежом денежных средств; лицах, осуществляющих
их сокрытие за рубежом; местонахождении и расходовании за рубежом
полученных незаконным путем денежных средств.

Проведенные научные исследования свидетельствуют, что для решения этих
задач необходим комплексный правовой институт – международный розыск,
арест и конфискация полученных преступным путем денежных средств и
имущества. Он может быть определен как акт международной правовой
помощи, осуществляемый в соответствии с национальным законодательством и
международными договорами, заключающийся в принятии на основании
поручений компетентных правоохранительных органов или судов зарубежных
государств мер по обнаружению и обеспечению сохранности подлежащих
конфискации денег, ценностей и имущества, полученных преступным путем и
(или) принадлежащих обвиняемому, а также доходов от преступной
деятельности, их передаче другому государству для использования в
уголовном судопроизводстве в качестве доказательств или для возмещения
ущерба; осуществлению конфискации на основании приговора иностранного
суда или иного судебного решения.

Отрадно, что его формирование в Российской Федерации уже начато2.

С.В. БЫКОВ,

адъюнкт

(Санкт-Петербургский

университет МВД РФ)

ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СФЕРЕ ПРИВАТИЗАЦИИ

(криминологические аспекты исследования)

Проведение системных исследований преступлений в сфере приватизации
представляет особый интерес для экономической криминологии как молодой,
развивающейся, самостоятельной отрасли криминологической науки. Такого
рода научные разработки актуальны, поскольку они позволяют объективно
оценивать уровень легитимности процессов передела собственности и
формирования нового социального слоя частных собственников, принимать
обоснованные решения по своевременной корректировке курса реформ и
поддержанию взвешенной социально-экономической политики.

В числе вопросов, представляющихся нам актуальными для
криминологического анализа совершенных преступлений, можно выделить
следующие: сфера приватизации; изучение обстоятельств и факторов,
обусловливающих совершение этих правонарушений; анализ статистических
данных о числе регистрируемых противоправных деяний, темпах их роста,
других количественных характеристиках; построение типологии
субъектов-делинквентов, совершивших такие преступления; изучение лиц,
совершивших экономические преступления в отдельных сферах приватизации;
анализ специфических виктимологических проблем, в том числе защиты как
публичного, так и частного интереса в приватизационных процессах;
определение комплекса общесоциальных и специальных мер предупреждения
преступлений; введение порядка обязательной криминологической экспертизы
законодательных и нормативных документов, принимаемых в области
приватизации, и т.д.

В сфере приватизации государственных и муниципальных предприятий в силу
различных причин органами внутренних дел выявляется незначительное число
преступлений. К примеру, в 1998 г. подразделениями по борьбе с
экономической преступностью было зарегистрировано в целом по России 1892
таких преступления, что составляет 0,8% от общего количества выявленных
преступлений экономической направленности, а в 1999 г. – 2751 (0,9%).
Значительная часть уголовных дел, заведенных по фактам данных
преступлений, прекращается по реабилитирующим обстоятельствам: в
Санкт-Петербурге – каждое третье уголовное дело.

Так, к обстоятельствам, способствующим совершению преступлений в сфере
приватизации, которые одновременно раскрывают и отдельные характерные
свойства самих преступлений, и лиц, их совершающих, относятся:

сознательное создание руководством приватизируемых государственных
предприятий собственных (зарегистрированных, как правило, на подставных
лиц) коммерческих структур, в которые втайне от трудового коллектива и
без его согласия осуществляется незаконная «перекачка» основных и
оборотных средств, подлежащих приватизации в процессе акционирования;

внесение руководством предприятия, готовящегося к приватизации через
акционирование, умышленных искажений в документацию о стоимости и
составе уставного капитала, основных и оборотных средств с целью
последующей скупки по заниженной цене контрольного пакета акций, его
дальнейшей перепродажи по рыночному курсу либо (в случае прибыльности
предприятия) присвоения основной доли получаемой прибыли;

внесение руководством арендного предприятия, подлежащего выкупу,
подлогов в документы, подготавливаемые для осуществления права такого
выкупа (занижение стоимости основных и оборотных фондов, сокрытие
отдельных объектов, подлежащих выкупу, и др.);

наличие коррумпированности в среде государственных и муниципальных
служащих местных структур власти, отвечающих за решение вопросов
организации и проведения приватизации имущества в регионе;

участие в мошеннических сделках с приватизацией жилья должностных лиц и
сотрудников ряда организаций – проектно-инвентаризационных бюро,
жилищных и паспортных служб и др.

В причинном комплексе, детерминирующем преступность в сфере
приватизации, следует наряду с внутренними особо выделить совокупность
внешних причин и условий. В отношении последних среди криминологов до
сих пор нет четкой позиции. Более того, на данную группу факторов вообще
мало кто из них обращает внимание, хотя очевидно, что их забвение
затрудняет понимание главных детерминант массового и масштабного
совершения противоправных деяний в сфере приватизации. В результате
любые концепции контроля над экономической преступностью неизбежно будут
иметь характер схоластических построений.

Приватизация как форма разгосударствления и один из главных методов
проведения передела собственности задумывалась как инструмент реализации
идеи «народного капитализма», когда значительные массы населения должны
были стать частными собственниками, участвовать в прибылях. Именно к
такой цели должны были привести положения и меры, предусмотренные в
законодательных актах, принятых Верховным Советом РСФСР в июле 1991 г.:
законах «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в
РСФСР» и «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР».

На практике же произошло наоборот. Верховная исполнительная ветвь власти
во главе с Президентом разрабатывает и принимает пакет подзаконных актов
(главные из них на начальном этапе – утвержденные Указами Президента в
1991 г. «Основные положения программы приватизации государственных и
муниципальных предприятий в Российской Федерации на 1992 год» и в 1992
г. «О введении в действие системы приватизационных чеков в Российской
Федерации»), в которых предаются забвению положения названных
федеральных законов и предусматривается совершенно иной порядок
действий, уводящий приватизацию, по сути, в противоположную сторону: от
идеи «народного капитализма» к модели «плутократического капитализма».

Достижение такой цели обеспечивал комплекс предусмотренных в названных
документах мер, родившихся в недрах Госкомимущества, с помощью которых
был запущен чисто спекулятивный механизм перераспределения национального
богатства в пользу крайне ограниченного по численности слоя лиц. При
этом изъятие собственности у российских граждан (являвшихся
ассоциированными собственниками общенационального богатства) произошло
фактически без испрашивания волеизъявления самих собственников.

В числе таких мер были две главные акции: подмена предусмотренных
законом приватизационных счетов (вкладов) на так называемые
приватизационные чеки (ваучеры) и фактическое отстранение трудовых
коллективов от участия в приватизации своих предприятий. Если
приватизационные счета (вклады) владелец мог использовать как платежное
средство только для обмена на акции конкретных акционерных обществ и на
их свободную покупку-продажу устанавливался трехгодичный мораторий, то
чеки-ваучеры (документы на предъявителя) не обладали свойством делимости
и погашались одномоментно при приобретении акций одного общества либо
вообще употреблялись как обычные денежные знаки. Их в массовом порядке
скупали у обнищавшего населения многочисленные сомнительные фирмы и лица
в целях отмывания грязных денег, захвата стратегических объектов
народного хозяйства и установления экономической власти в стране.

Главными участниками приватизационных аукционов и конкурсов стали
субъекты теневых и криминальных капиталов, представители партийной и
комсомольской элиты, администрации госпредприятий. Осуществлению
вариантов номенклатурной и криминальной приватизации способствовало
сознательное исключение руководством ГКИ РФ из инструктивных документов
требования о предъявлении участниками конкурсов и аукционов деклараций
об источниках доходов, т.е. о происхождении денежных капиталов, на
которые были приобретены ваучеры для покупки предприятий, и имущества,
под залог которого можно было участвовать в торгах.

Все это и обусловило крайне низкий уровень легитимности как самой
приватизации, так и приобретенной в ее ходе собственности, что породило
шквал противоправных деяний, совершаемых вокруг приватизируемых объектов
госсобственности и в отношении самих новых собственников (незаконные
присвоения, заказные убийства и т.п.). Выбранный российскими
радикал-либеральными реформаторами путь осуществления приватизации
изначально рассматривался ими в качестве исключительно политической (а
не экономической!) акции, т.е. как средства разрушения советской
социально-экономической системы и перехода к рынку и частной
собственности.

Именно реализованному варианту приватизации во многом обязано своим
возникновением явление всеобщей криминализации экономических отношений,
охватившее помимо сферы передела собственности практически всю
национальную хозяйственную систему России.

Л.К. ВИНОГРАДОВА

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ БАНКРОТСТВА ПРЕДПРИЯТИЙ

Предупреждение криминального банкротства, сопровождающегося
колоссальными потерями материальных и финансовых ресурсов, должно стать
одной из первоочередных задач, стоящих не только перед
правоохранительными органами, но и перед Правительством Российской
Федерации. По существу, банкротство на сегодняшний день – самый дешевый
способ «приватизации» собственности, осуществляемый вне законодательства
о приватизации. Банкротству подвергаются в основном жизнеспособные,
социально и экономически значимые предприятия, которые обладают ценным
имуществом, являются единственными производителями уникальной продукции
либо представляют иной существенный интерес.

Криминальное банкротство предприятий, включающее в себя неправомерные
действия при банкротстве, преднамеренное и фиктивное банкротство (ст.
195, 196, 197 УК РФ), представляет серьезную угрозу экономической
безопасности страны. Поэтому правоохранительными органами принимаются
меры к активизации борьбы с криминальным банкротством. В 1999 г. отмечен
существенный рост выявленных фактов такого рода банкротства. По
сравнению с 1998 г. (199) их количество увеличилось и составило 243.
Однако правоохранительными органами выявляется лишь незначительная часть
фактов криминального банкротства; высокая их латентность обусловлена
тем, что не раскрывается характер причин, приводящих предприятия к
несостоятельности, поскольку эти дела в основном переходят в категорию
гражданских и рассматриваются арбитражными судами всех уровней.
Выявление признаков, свидетельствующих о криминальном характере
банкротства, соответствующее реагирование на них не являются задачей
арбитражного процесса, и поэтому они чаще всего остаются вне поля зрения
арбитражных судей. С введением в действие нового Закона о банкротстве
четко проявилась тенденция значительного роста количества
рассматриваемых арбитражными судами дел о банкротстве и интенсивности
возбуждения этих дел. Так, если в 1998 г. было принято к производству 8
337 заявлений, то в 1999 г. – 10 933. По состоянию на 1 мая 2000 г. в
производстве уже находилось около 20 тыс. дел о несостоятельности.

Анализ основных побудительных мотивов, повлекших возбуждение арбитражных
дел, показал, что прослеживаются четыре типа этих мотиваций:

первый тип – дело о банкротстве возбуждается по объективным показателям,
т.е. когда наступил кризис в производстве, в финансах должника. Такая
категория дел составляет достаточно большой удельный вес;

второй – стремление вытрясти из должника долги. Как показывает практика,
более одной трети дел возбуждается именно по мотивам, когда из должника
пытаются вытрясти долги;

третий – состоит в стремлении обмануть кредиторов, избежать уплаты
задолженности перед бюджетом, объявив себя банкротом.

четвертый – заключается в намерении захватить незаконными средствами
чужой, эффективно работающий бизнес.

Закон «О несостоятельности (банкротстве)» создал простой и эффективный
механизм реализации процедуры банкротства и открыл широкие возможности
для нового передела собственности, породив тем самым множество
правонарушений. В соответствии со ст. 3 и 5 Закона дело о банкротстве
может быть возбуждено арбитражным судом, если требования к должнику –
юридическому лицу в совокупности составляют не менее 500 минимальных
размеров оплаты труда и выплата долга задержана на 3 месяца. На
сегодняшний день почти все производственные предприятия России по
формальным признакам являются потенциальными банкротами. По данным
Федеральной службы по финансовому оздоровлению, объем долгов российских
предприятий приблизился к объему их годовой выручки. Таким образом,
любой кредитор с просроченной и документально оформленной задолженностью
способен начать процедуру банкротства.

Эффективность борьбы правоохранительных органов с криминальным
банкротством существенно снижается из-за наличия множества правовых
проблем, лежащих одновременно на стыке законодательства о
несостоятельности (банкротстве), арбитражного процесса, гражданского и
уголовного права.

Применение Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»
открывает широкие возможности для различного рода злоупотреблений со
стороны как руководителя должника, так и арбитражного управляющего,
отдельных кредиторов, исключить которые в рамках действующего
законодательства достаточно сложно.

Как следствие этого, правовое поле применения процедур банкротства в
настоящее время представляет собой неурегулированную сферу деятельности
для всех участников этого процесса. Широкий круг действующих лиц,
имеющих самые разнородные интересы, а также отсутствие отработанных
практикой либо регламентированных законом механизмов разрешения
конфликтных ситуаций придают процессам несостоятельности
слабоконтролируемый характер. С принятием Закона о банкротстве
Правительство РФ лишилось всех рычагов контроля за прохождением процедур
банкротства, поскольку никаких специальных контрольных полномочий у
Правительства не появилось.

Проблема банкротства не может и не должна решаться только в рамках
Закона о банкротстве. Это сложная проблема экономической и
денежно-кредитной политики нашей страны.

О.В. ДАМАСКИН,

доктор юридических наук, профессор

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

ПРОБЛЕМЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ТРАНСНАЦИОНАЛЬНОЙ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ

Складывающаяся в мире социально-экономическая ситуация способствует
росту экономической преступности, все в большей степени приобретающей
международный характер. Это связано также с переделом собственности в
бывших социалистических странах, перераспределением сфер влияния между
финансово-промышленными консорциумами в мировой экономике, сочетающимися
с организованными межнациональными конфликтами, усилением экономического
и военно-политического диктата со стороны ведущих западных стран.

В настоящее время Россия, имея государственный бюджет примерно в 50 раз
меньший, чем США, не может питать иллюзий относительно своего реального
места в мировом сообществе. Поэтому участие России в противодействии
транснациональной экономической преступности сопряжено не только с
уголовно-правовыми, уголовно-процессуальными и криминалистическими, но и
с криминологическими проблемами, являющимися новыми для современной
России, ее судебной системы и правоохранительных органов.

Представляется, что нашей исходной позицией по отношению к участию в
противодействии транснациональной преступности является стремление к
установлению взаимопонимания между народами на основе сохранения и
развития правовой защиты общечеловеческих моральных ценностей,
закрепленных в нормах национального уголовного права, и имплементации в
соответствующих нормах международного права.

Такой подход может стать реальной основой совместных усилий ряда
государств в борьбе с транснациональной преступностью. Представляется,
что основными направлениями взаимодействия должны стать установление
реального контроля за финансовыми потоками, противодействие «отмыванию»
доходов от незаконной деятельности, включая «теневую».

По материалам ООН, ежегодно в мире легализуется около 500 млрд.долл. По
оценкам экспертов, объем нелегально вывезенного из России капитала
составил в 1999г. от 1 млрд.долл. (В. Геращенко)1 до 15 млрд.долл. (Е.
Ясин)2.

При этом актуализируется проблема единообразного понимания составов
преступлений, затрагивающих интересы двух и более государств, их
суверенных прав на привлечение к уголовной ответственности.

Разнообразные формы транснациональной преступной деятельности:
наркобизнес, терроризм, торговля оружием, торговля людьми и
человеческими органами, контрабанда, финансовое мошенничество, в том
числе компьютерное, и др. – тяжелым бременем ложатся на плечи
законопослушного населения многих стран. Потому важными проблемами
являются: содействие населения деятельности правоохранительных органов
на основе признания гражданами ее реальной полезности; обеспечение
надежной защиты потерпевших и свидетелей; предоставление иммунитета
лицам, оказывающим существенное содействие в выявлении организаций,
совершающих транснациональные преступления.

Необходимо установить специальную уголовную ответственность за
преступный сговор и за участие в преступной организации, основываясь на
международных конвенциях по уголовному праву и унификации национального
уголовного законодательства, предусматривая конфискацию всех денежных
сумм, полученных в результате деятельности преступных организаций. При
этом на межгосударственном уровне важны соглашения о контролируемых
поставках, дающие возможность выявлять организацию преступных сообществ.

С этим сопряжены также проблемы экстрадиции преступников, с учетом
взаимного признания приговоров судов и устранения различий национальных
уголовных законов.

В настоящее время в нашей стране основной сферой интересов
транснациональных преступных организаций является
финансово-промышленная. Ряд крупных легальных структур находится в явной
зависимости от криминальных организаций. В частности, по мнению
начальника Главного управления по охране общественного порядка МВД РФ Н.
Першуткина, половина всех зарегистрированных частных охранных
предприятий – это легализованные преступные группы.

По данным МВД, в России зарегистрировано более 11 тыс. охранно-сыскных
структур, в которых работают более 200 тыс. человек. За ними официально
числится более 85 тыс. единиц огнестрельного и газового оружия. Кроме
того, во время операции «Щит» у охранников было изъято почти 20 тыс.
единиц незарегистрированного оружия и более 300 кг взрывчатки3.

Разумеется, благие намерения по организации противодействия
транснациональной экономической преступности предполагают не только
принятие принципиальных решений на межгосударственном уровне,
формирование соответствующей нормативно-правовой базы, но и надлежащее
кадровое и финансовое обеспечение. Это обусловливает необходимость
реальной «чистки» кадров наших правоохранительных органов, включая
прокуратуру, преодоления комплекса недоверия к ним значительной части
населения, целенаправленного формирования высоких нравственных и
профессиональных качеств сотрудников.

Учитывая глобальную международную значимость противодействия
транснациональной экономической преступности и особое место современной
России в мировом сообществе, представляется целесообразным вынесение на
обсуждение в ООН проблемы финансирования этой деятельности наиболее
богатыми и заинтересованными странами мира, предусматривая получение
Россией финансовой поддержки в реализации согласуемых программ
международного сотрудничества в борьбе с транснациональной
преступностью.

А.Ю. АФАНАСЬЕВ

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

ПРОБЛЕМЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ КРИМИНАЛЬНЫХ

БАНКРОТСТВ КРЕДИТНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

Важная роль коммерческих банков в экономическом механизме России
неоспорима. Стабильное положение банков является непременным условием
экономической безопасности государства. От состояния банковской системы
в целом зависит уровень социальной стабильности в обществе. Оказавшийся
неплатежеспособным коммерческий банк – это стресс для его вкладчиков и
клиентов, утрата денежных средств, приостановка пенсионных и других
социальных выплат, растущее моральное неудовлетворение граждан.

Уголовное законодательство вплоть до 1997 г. не было адаптировано к
новой, отличной от экономики «постперестроечного» периода обстановке.
Массированной атаке со стороны криминальных групп, действующих в
экономической сфере, подвергается один из основных элементов государства
– денежное обращение. Объектом особого внимания криминалитета становятся
финансовые ресурсы кредитных организаций.

Хотя задача оздоровления банковской системы России находится в числе
приоритетных задач Правительства и Центрального банка, ситуацию,
сложившуюся в банковской системе страны, следует определить как
критическую. Около 30% от общего числа кредитных организаций относится к
категории неплатежеспособных.

Практика банкротств «по-российски» кредитных организаций, особенно
системообразующих, и дальнейшая распродажа их активов в большинстве
случаев не отвечают интересам кредиторов. Арбитражные управляющие идут
на обман крупных кредиторов, прежде всего представляющих интересы
государства, так как или имеют собственные корыстные интересы, или
являются ставленниками различных организованных преступных группировок.
В соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)
кредитных организаций» назначаемый в кредитную организацию, находящуюся
в процессе банкротства, арбитражный управляющий в своей деятельности
подотчетен только арбитражному суду, что позволяет ему по своему
усмотрению или по «заказу» оперировать финансовыми и материальными
активами, так как эффективность надзора за его деятельностью низка.

При изучении проблемы банкротства банков установлено несовершенство
Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных
организаций» в части регулирования проведения ликвидационных процедур,
позволяющих учредителям и менеджерам ликвидируемого банка максимально
затягивать его окончательное банкротство. Своевременное прекращение
деятельности кредитной организации зависит от оперативности издания
Центральным банком приказа об отзыве лицензии на банковскую деятельность
и рассмотрения в арбитражном суде дела о банкротстве. Если на стадии
издания приказа об отзыве лицензии действия Центрального банка вполне
независимы и не подвергаются особому прессингу, то каждое принятое
решение арбитражного суда немедленно оспаривается в судебном порядке.

Несовершенство законодательства проявляется и в том, что отсутствует
механизм предупреждения вывода активов банков, так как руководитель
банка имеет все необходимые полномочия для заключения любых договоров и
может быть лишен их только по решению учредителей банка. В Федеральном
законе «О реструктуризации кредитных организаций» от 8 июля 1999 г.
сделан первый шаг на пути решения этой проблемы. Речь идет о
предоставлении Агентству по реструктуризации кредитных организаций права
оспаривать такие сделки при их выявлении. У Центрального банка в
настоящее время отсутствуют рычаги для принятия указанных мер. Закон «О
Центральном банке РФ (Банке России)» запрещает Банку России вмешиваться
в оперативную деятельность коммерческих банков (ст.55 ФЗ «О Центральном
банке РФ (Банке России)».

Изучение материалов арбитражных дел о банкротствах кредитных
организаций, где есть признаки уголовных деяний, свидетельствует о том,
что инстанциями разных уровней арбитражных судов часто принимаются
противоположные решения по одним и тем же вопросам, что затрудняет
обнаружение следов преступлений.

Названная ситуация возможна по причине несовершенства законодательства о
банкротстве и наличия таких субъективных факторов, как личная
заинтересованность отдельных арбитражных судей при принятии решений о
распределении конкурсной массы.

Сегодня преднамеренное банкротство все чаще используется для передела
собственности и установления контроля. Результатом становится полное
поглощение банкрота или его расчленение на две структуры, новую – с
чистым балансом и доходными активами, которые выводятся из старой, и
старую, где остаются безнадежные ко взысканию долги, мелкие клиенты и
частные вкладчики.

Кризис 1998 г., потрясший финансовую систему России, вызвал пристальный
интерес общества ко всем аспектам процедуры банкротства субъектов
коммерческого оборота, в особенности финансовых организаций.
Законодательство о банкротстве пришлось срочно дополнять специальным
законом о несостоятельности кредитных организаций, так как нарушения в
сфере нормального кредитно-денежного обращения негативно отражаются на
экономике страны в целом.

Массовое банкротство кредитных организаций после августа 1998 г.
свидетельствует о том, что регулирование банковской деятельности, а
также надзор за деятельностью коммерческих банков со стороны
Центрального банка носили поверхностный и формальный характер. Почти все
утратившие платежеспособность банки представляли недостоверную
отчетность, проходя при этом одновременно международный аудит. Контроль
Центрального банка в лице его территориальных органов оказался
неэффективным в результате их зависимости от региональных властей,
заинтересованных в деятельности определенных банков, а также
несовершенства законодательства, несогласованности общих и специальных
(банковских) норм.

Р.М. КУЛЬБАЕВ,

первый заместитель Прокурора

Кабардино-Балкарской Республики

ПРОБЛЕМЫ ПЛАНИРОВАНИЯ БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ

В СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ 1

Проблема нормативного закрепления функции планирования борьбы с
преступностью в сфере экономики на уровне федерального округа.

Образование федеральных округов, основная цель которого повышение
управляемости страной (в том числе в сфере борьбы с преступностью), к
сожалению, было осуществлено без создания соответствующей нормативной
базы. Проблема обострилась после того, как на уровне федеральных округов
стали формироваться правоохранительные органы. Полагаем, что после
создания окружных прокуратур, которые в соответствии со ст.1
Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» автоматически
наделяются функцией координации деятельности правоохранительных органов
по борьбе с преступностью, эта проблема требует незамедлительного
решения. По нашему мнению, на первом этапе (2001 г.) инструментом
решения названной проблемы может быть разработка по заказу Полномочного
представителя Президента РФ в федеральном округе Концепции борьбы с
преступностью в сфере экономики соответствующего округа (раздела
«Основные концептуальные положения системы мер борьбы с преступностью в
сфере экономики»). В дальнейшем речь может идти о разработке включающих
соответствующие разделы окружных программ борьбы с преступностью,
подлежащих утверждению постановлением Правительства РФ. В связи с этим
потребуется внести соответствующие изменения и дополнения в
постановление Правительства РФ от 26 июня 1995 г. № 594. Этим
постановлением был утвержден Порядок разработки и реализации федеральных
целевых программ и межгосударственных целевых программ, в осуществлении
которых участвует Российская Федерация.

Проблемы разработки и принятия программных документов по борьбе с
преступностью в сфере экономики.

Проведенный нами анализ показывает, что программирование борьбы с
преступностью в сфере экономики на региональном уровне (в том числе в
Северокавказских республиках и Южном федеральном округе в целом) нередко
осуществляется без надлежащей концептуальной проработки. Соответствующие
разделы комплексных программ борьбы с преступностью на региональном
уровне (равно как и специальные планы (программы) мероприятий по
усилению борьбы с преступностью в сфере экономики) фактически являются
перечнями служебных мероприятий правоохранительных органов, наделенных
компетенцией в сфере борьбы с отдельными видами экономических
преступлений, или представляют собой искаженные копии соответствующих
разделов федеральных целевых программ по усилению борьбы с
преступностью.

Эта проблема до сих пор не решена на уровне общенациональных программ
усиления борьбы с преступностью. Так, в Федеральной целевой программе по
усилению борьбы с преступностью на 1999-2000 годы концепция борьбы с
преступностью в сфере экономики заменена кратким описанием целей и задач
борьбы с данным видом преступности.

Отсутствие полноценной концепции борьбы с преступностью в сфере
экономики привело к системным упущениям стратегического характера.
Наиболее ярко это проявилось на примерах противоречивой политики борьбы
с «утечкой» теневых капиталов за рубеж; стихийного появления свободных
экономических зон на территории России, мало чем отличающихся от
типичных оффшорных зон; превращения Центрального банка РФ в коммерческую
организацию, способствовавшую появлению одной из наиболее крупных в
мировой практике финансовых пирамид, которая вошла в историю под
названием «пирамида ГКО».

Не менее острой является и проблема слабого прогнозируемого обеспечения
борьбы с преступностью в сфере экономики. Суть ее сводится к отсутствию
криминологического мониторинга макроэкономических процессов на
федеральном и региональном уровнях. В частности, политика борьбы с
преступностью в сфере экономики после известного финансового кризиса
августа 1998 г. перестраивалась так же стихийно, как и осуществлялась до
этого. Нынешняя правоохранительная система оказалась неготовой к тому,
чтобы защитить интересы российских граждан и государства после дефолта.

Типичная организационная проблема – нарушение сроков принятия или
введения в действие региональных программ борьбы с преступностью.
Негативный «тон», к сожалению, задает федеральное правительство. Так,
Федеральная целевая программа по усилению борьбы с преступностью на
1994-1995 гг. была принята в июне 1995 г., Федеральная целевая программа
на 1996-1997 гг. – в конце июля 1996 г., одноименная программа на 1998
г. не принималась. Побочным следствием такого псевдопланирования
является крайне скептическое отношение к его полезности у значительной
части работников правоохранительных органов, многие из которых хорошо
знают цену планирования «задним числом».

Проблемы реализации программных мер борьбы с преступностью в сфере
экономики.

Данные проблемы, по нашему мнению, обусловлены:

отсутствием фиксированного финансирования мер, направленных на борьбу с
преступностью именно в сфере экономики (как правило, ни заказчик, ни
исполнители программных мероприятий даже не ставят перед собой цель
выяснить, сколько средств в реальности было затрачено на борьбу с
преступностью в сфере экономики);

соединением в одном лице заказчика, координатора, основного исполнителя
и контролера соответствующих программных мероприятий (обычно эту роль
выполняют органы внутренних дел, что в принципе противоречит ст. 1
Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»);

отсутствием независимой экспертизы результатов выполнения программных
мер борьбы с преступностью в сфере экономики (к настоящему времени ни на
федеральном, ни на региональном уровнях не создано даже правовой базы
для проведения такой экспертизы).

Т.П. ЛУГОВЕНКО

(Ивановский государственный университет)

НЕКОТОРЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ЖЕНСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ

В СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ

За последние 10 лет преступность увеличилась в 1,6 раза. Если в 1990 г.
на территории Российской Федерации было зарегистрировано 1 839 451
криминальное правонарушение, то в 1999 г. – 3 001 748.

В системе преступности особое место занимает женская преступность,
которая является самостоятельной ее частью. Это обусловлено комплексом
социально-ролевых функций, которые женщины выполняют в обществе, а также
занятостью их в различных сферах общественного производства.

Соотношение мужской и женской преступности подвергается со временем
незначительным колебаниям, так как уровень женской преступности
традиционно остается ниже уровня мужской преступности в 6-7 раз.
Отмеченная особенность не претерпела существенных изменений за три года
после принятия нового Уголовного кодекса.

Так, в 1997 г. доля женщин в общем числе преступников составляла 13,5%,
в 1998 г. – 14,7%, в 1999 г. – 15,1%. Таким образом, ежегодный прирост
был незначительным. Однако, несмотря на относительное благополучие в
соотношении мужской и женской преступности, происходит увеличение общего
количества женщин, совершивших преступления. За период с 1990 по 1999 г.
число женщин-преступниц возросло с 122 725 до 260 674 (в 2,1 раза).

При анализе соответствующих показателей за тот же период фиксируется
рост числа женщин-преступниц в 1,4 раза, а числа мужчин, преступивших
закон, в 1,2 раза.

Структура женской преступности также отличается от мужской.
Сопоставление некоторых ее показателей с аналогичными показателями
мужской преступности позволяет выявить определенную специфику.

Корыстная преступность является преобладающей в структуре женской
преступности и составляет около 60%. Изучение структуры женской
преступности позволяет сделать вывод о лидирующем положении преступлений
против собственности (гл.21 УК РФ). Вместе с тем их удельный вес
снизился с 47,8% в 1997 г. до 41,6% в 1999 г.

Доля криминальных посягательств женщин в сфере экономической
деятельности (гл.22 УК РФ) в процентном отношении почти в два раза ниже.
Однако их удельный вес возрос с 13,3% в 1997 г. до 23,5 % в 1999 г. Доля
мужчин, совершивших преступления в сфере экономической деятельности в
1999 г., составляет всего 1,9%, Следовательно, криминальная активность
женщин здесь выше по сравнению с криминальной активностью мужчин в 12,3
раза.

В условиях рыночной экономики женщины, стремящиеся к самостоятельной
активной деятельности, выбирают разнообразные модели экономического
поведения. Однако у женщин-предпринимателей, как правило, возникает
проблема отсутствия финансовой поддержки со стороны государства процесса
развертывания легального бизнеса. Недостаток экономических знаний,
большие амбиции и готовность к риску, отсутствие стартового капитала,
нецивилизованная конкуренция обусловливают выбор женщинами криминальных
форм поведения в сфере экономических отношений1.

Удельный вес женщин, совершивших посягательства в сфере экономической
деятельности, весьма внушителен и имеет тенденцию к увеличению (1997 г.
– 59,4%, 1999 г. – 66,2%). Об этом свидетельствуют и опережающие темпы
роста количества женщин в структуре преступников. Если число
представительниц “слабого” пола за указанные три года возросло в 2,5
раза, то количество мужчин-преступников за тот же период – в 1,7 раза.
Столь высокая криминальная активность женщин объясняется особенностями
рынка труда и их профессиональной занятостью в сфере кредитно-денежных
отношений, торговли и общественного питания.

Согласно статистическим данным за 1999 г. в структуре женской
преступности в сфере экономической деятельности преобладает число
посягательств, связанных с нарушением прав потребителей (их доля
составляет 86,55%), далее – с уклонением от уплаты налогов с организаций
(2,6%) и с уклонением от уплаты налогов физических лиц (0,92%);
незаконным предпринимательством (1,25%); контрабандой (0,64%) и др.

Итак, выделим следующие тенденции женской преступности в сфере
экономики:

постепенное возрастание удельного веса женщин-преступниц в общем числе
выявленных преступников;

определенная реструктуризация преступных посягательств. Возрастает
удельный вес преступлений в сфере экономической деятельности;

резкий рост преступных посягательств женщин в сфере экономической
деятельности по сравнению с аналогичными показателями, характеризующими
преступность мужчин;

радикальные изменения в структуре женской преступности в сфере
экономической деятельности. Чаще всего женщинами совершаются
посягательства, связанные с нарушением установленного порядка
осуществления предпринимательской и банковской деятельности, и др. Для
них нетипично криминальное поведение, связанное с проявлением
монополизма и ограничением конкуренции.

В.В. КОЛЕСНИКОВ,

доктор экономических наук, профессор

(Санкт-Петербургский юридический институт

Генеральной прокуратуры РФ)

О МЕРАХ ОБЩЕСОЦИАЛЬНОГО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ

Криминализация национального хозяйства – это явление, которое возникло в
основном в результате действий государства. Феномен криминализации
детерминирован теми противоречиями, появление и углубление которых
преимущественно связано: с непродуманной либо бездарной экономической
политикой; с наличием глубоких деформаций в экономико-правовом
регулировании поведения хозяйствующих субъектов и системе складывающихся
социально-экономических отношений; с дисфункциями социальных институтов,
призванных обеспечивать легитимное развитие сферы экономической
деятельности.

Экономика – сложнейший механизм, устойчивая работа которого зависит от
сочетания и комбинации общих (публичных) и частных экономических
интересов. В гармонизации этих интересов видится решение задач
эффективного хозяйствования и процветания нации. Мало построить рыночную
инфраструктуру, нужно еще сформировать такую совокупность новых
экономических отношений (обеспеченных надежно действующей правовой
системой), при которой бы гарантировалось гармоничное, сбалансированное
и равновесное развитие всей иерархической структуры экономических
интересов. Это необходимо учитывать при проведении политики
макросоциального предупреждения экономической преступности.

Определение ключевых мер превенции макросоциального характера и
осуществление эффективной общесоциальной профилактики экономической
преступности зависят от правильной оценки факторов, обусловливающих
появление и воспроизводство этого вида преступности. Проводимая
хозяйственная политика нередко сама может генерировать условия,
благоприятствующие росту уровня криминализации экономических отношений.
В этом смысле криминализацию российской экономики еще с середины 90-х
гг. называют платой за «шоковую терапию».

Необходима серьезная корректировка курса рыночных реформ,
предполагающая, с одной стороны, отказ от практики достижения целей
реформирования любой ценой (включая открытие шлюзов для легализации
криминальных капиталов) и с другой– поддержку на деле отечественных
товаропроизводителей и всего реального сектора национальной экономики в
целом и др. Провозглашая линию на восстановление и развитие
цивилизованных товарно-денежных отношений, следует обеспечить
безусловную реализацию важнейших рыночных императивов функционирования
современных хозяйственных систем: свободу предпринимательства;
добросовестную конкуренцию; равенство стартовых условий для капиталов;
адекватную защиту частной собственности, интересов капитала и интересов
наемного труда; эквивалентность обмена и осуществление связанного с ним
принципа социальной справедливости и др.

Практика индустриально развитых стран показывает, что эффективная
профилактика преступлений в сфере экономической деятельности
осуществляется там, где используется система, которую по известной
аналогии можно назвать системой сдержек и противовесов. Механизм ее
действия заключается в следующем.

Государство и его институты, наряду с мерами уголовной репрессии,
административного надзора и контроля по отношению к участникам рыночных
отношений, должны одновременно проводить патерналистскую политику,
заботясь о свободном и здоровом развитии сферы экономической
деятельности. Иными словами, задачей государства является создание не
только жестких правил, но и таких условий (правовых, экономических и
др.), при которых любому предпринимателю, любому субъекту бизнеса было
бы выгодно и безопасно только цивилизованное, законопослушное
хозяйственное поведение. Мнение, согласно которому предпринимателям
сулит наибольшие дивиденды несоблюдение законов или их отсутствие,
неверно в своей основе. В правовой экономике такое положение может
отвечать лишь интересам нелегального бизнеса.

Нельзя существенно снизить уровень криминализации российской экономики,
полагаясь лишь на усилия правоохранительных органов. В сфере экономики
правоохранительные структуры борются не с причинами, а со следствиями –
с противоречиями, которые возникают в недрах существующей системы
социально-экономических отношений. Чтобы минимизировать криминогенность
экономической среды, требуется вытеснение и (или) исключение основных
факторов, способствующих ее возникновению и воспроизводству. Это в свою
очередь обусловливает необходимость проведения сущностных трансформаций
в системе названных отношений.

Последнее под силу лишь всему обществу в целом. Перефразируя известное
высказывание Эмиля Дюркгейма о преступности как функции общества, можно
отметить, что высокий уровень преступности в экономической сфере
подводит общество к осознанию необходимости коренных социальных перемен,
делая эти перемены неизбежными.

А.А. ВЛАСОВ

доктор юридических наук;

В.М. ПРОСТОВА,

кандидат юридических наук

(НИИ при Генеральной

прокуратуре РФ)

ПРИМЕНЕНИЕ ПРОКУРОРАМИ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ СРЕДСТВ

В БОРЬБЕ С ПРАВОНАРУШЕНИЯМИ В СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ

Применение прокурорами гражданско-правовых средств в борьбе с
правонарушениями в сфере экономики в соответствии с нормами АПК РФ
осуществляется в форме предъявления исков (заявлений), апелляционного,
кассационного обжалования судебных актов, а также надзорного
опротестования решений, определений и постановлений арбитражных судов.

Участие прокурора в арбитражном процессе является действенным средством
укрепления законности в предупреждении правонарушений в экономической
сфере, защиты государственных и общественных интересов, нарушенных или
оспариваемых прав участников предпринимательской и иной экономической
деятельности.

О распространенности правонарушений в сфере экономики можно судить по
данным арбитражной статистики за первое полугодие 2000 г.,
свидетельствующим о том, что доля экономических споров, возникающих из
гражданских правоотношений, составляет 53% от общего количества, или 105
тыс. дел. Основным видом правонарушений в экономической сфере
по-прежнему остается невыполнение или ненадлежащее выполнение договорных
обязательств, это – договоры купли-продажи, поставки, подряда, кредита,
банковского счета. Всего разрешено арбитражными судами дел данной
категории за указанный период 91,7 тыс., из них удовлетворено 64,8 тыс.,
или 70,5 % от общего количества.

Неудовлетворительно исполняются договоры по расчетам за продукцию,
товары, работы и услуги, поскольку основополагающий принцип экономики:
«договоры следует выполнять», к сожалению, не стал твердым правилом во
взаимоотношениях между субъектами гражданских правоотношений. В этой
связи арбитражными судами в первом полугодии 2000 г. разрешено 72,5 тыс.
дел данной категории, из них удовлетворено 51,4 тыс., или 70,8 %.

Не сократилось также количество фактов уклонений от уплаты налогов
юридическими лицами и гражданами-предпринимателями. Потери бюджета от
такого рода правонарушений весьма значительны. По искам налоговых
органов арбитражными судами разрешено более 43 тыс. дел о взыскании
санкций, недоимок и пени на сумму около 4, 5 млрд. руб., удовлетворено
более 70% таких исков.

Отмечается рост почти на 16% количества дел, связанных с защитой
интеллектуальной собственности. Распространение фактов видеопиратства,
использования чужих фирменных знаков наносит весьма ощутимые
материальные потери как изготовителям, так и потребителям некачественной
продукции.

Значительно возросло количество дел о несостоятельности (банкротстве). В
отчетном периоде арбитражными судами принято к производству около 8 тыс.
заявлений о несостоятельности (банкротстве). Однако практика применения
Закона «О несостоятельности (банкротстве)» свидетельствует о
распространенности фактов злоупотреблений в данной сфере. Не всегда
деятельность арбитражных управляющих направлена на финансовое
оздоровление предприятий-должников. Зачастую она приводит к развалу
крупных градообразующих предприятий, численность работников которых с
учетом членов их семей составляет не менее половины численности
населения соответствующего населенного пункта. Примером служат
обстоятельства искусственного банкротства АО «Варьеганнефтегаз»
(довольно крупного предприятия, добывающего более 2,5 млн. т. нефти
в год), чему способствовала финансовая «деятельность» внешнего
управляющего. Имеют место также случаи ликвидации предприятий без
соблюдения требуемой законом процедуры банкротства в целях уклонения от
уплаты налогов.

Кроме того, вызывает озабоченность проблема эффективного исполнения
судебных решений. Из заявленной суммы исковых требований в размере 248,4
млрд. руб. взыскано всего 103,8 млрд. руб., или 41,7%. Зачастую судебные
решения, выносимые арбитражными судами, не имеют достаточной ясности и
вызывают затруднения у судебных приставов-исполнителей при их
исполнении. Так, в отчетном периоде рассмотрено 329 заявлений судебных
приставов-исполнителей о разъяснении судебного акта. Из них 229
удовлетворены; 306 исполнительных документов возвращены арбитражным
судам в связи с несоответствием требованиям, предъявляемым к
исполнительным документам, что свидетельствует о недобросовестном
выполнении судьями арбитражных судов своего профессионального долга.

Постановления и действия (бездействия) самих судебных
приставов-исполнителей также вызывают обоснованные жалобы. Всего
рассмотрено таких жалоб в отчетном периоде 5,6 тыс., из них около 2,1
тыс. (37,3%) признано обоснованными. Нередко судебным приставам
приходится использовать силовые методы при исполнении решений
арбитражных судов, особенно когда это касается смены собственника.
Примером является завод Уралхиммаш, где противостояние между старым и
новым директорами переросло в побоище. Имели место силовые действия на
московском заводе «Кристалл». Отсутствие уважения к выносимым судебным
решениям со стороны хозяйствующих субъектов препятствует нормальному
развитию экономики страны и может повлечь в дальнейшем распространение
аналогичных фактов, что в правовом государстве недопустимо.

В связи с этим защита прокурором экономических интересов государства и
общества путем обращения в арбитражные суды с исками (заявлениями), а
также путем непосредственного участия в арбитражном процессе
способствует повышению уровня судебного разбирательства.

Исходя из анализа данных статистики, отражающих работу прокурора в
указанном направлении, следует отметить, что количество исков
прокуроров, поступивших в арбитражные суды в первом полугодии 2000 г.,
возросло на 7,1% в сравнении с первым полугодием 1999 г. и составило 5,1
тыс. Количество исков, рассмотренных с участием прокурора, также
увеличилось на 10,1% и составило 4,4 тыс. Судами удовлетворено 85,9%
таких исков и взыскано 5,2 млрд. руб.

Вместе с тем необходимо отметить имеющиеся недостатки в работе
прокуроров. Нередки случаи, когда они предъявляют иски при отсутствии
общественного и государственного интереса, что косвенно способствует
освобождению от уплаты коммерческими структурами требуемой судом
государственной пошлины. Допускаются случаи, когда иски, предъявляемые
прокурорами, не соответствуют необходимым требованиям, в частности, нет
ссылок на доказательства, подтверждающие обоснованность иска;
отсутствуют ссылки на соответствующие нормы материального права, что,
безусловно, негативно сказывается на эффективности судебного
разбирательства. Недостаточно внимания уделяется прокурорами в
арбитражно-исковой работе соблюдению публичных интересов при банкротстве
предприятий, на которое ориентирует решение коллегии Генеральной
прокуратуры РФ от 29 января 1999 г. Иногда при подготовке такого рода
заявлений не учитываются статус должника в экономическом и социальном
плане, значимость выпускаемой должником продукции и потребность в ней
общества и государства.

В связи с изложенным целесообразно внести ряд предложений:

1. Очерчивая сферу прокурорского вмешательства и определяя границы
публичного интереса, было бы логично в нынешних условиях предоставить
прокурору более широкие возможности в отстаивании его позиции не только
по делам, где им предъявлен иск, но и вне зависимости от этих условий,
как это, например, закреплено в АПК Украины. Необходимо их расширить в
арбитражном процессе, что позволит обеспечить надлежащую защиту прав
граждан, интересов общества и государства в условиях
социально-экономической нестабильности.

2. Недопустимо ограничивать полномочия прокурора при принятии нового
ГПК РФ. Необходимо сохранить их как минимум в том объеме, который имеет
место в ныне действующем ГПК РСФСР (ст. 41).

3. Предусмотреть в готовящемся проекте Федерального закона “О
несостоятельности (банкротстве)” и проекте АПК РФ обязательное участие
прокурора в арбитражном процессе по делам о несостоятельности
предприятий в целях недопущения передела собственности путем скупки за
бесценок долгов предприятий.

Ю.Н. ДЕМИДОВ,

кандидат юридических наук

(ВНИИ МВД РФ)

МАТЕРИАЛЬНЫЙ УЩЕРБ ОТ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

В СОЦИАЛЬНОЙ СФЕРЕ И НЕОБХОДИМОСТЬ ПОВЫШЕНИЯ

РОЛИ ПРОКУРАТУРЫ ПО ЕГО ВОЗМЕЩЕНИЮ

Как показывает анализ уголовных дел о преступлениях экономической
направленности, совершенных в социально-бюджетной сфере, своевременное
предъявление исковых претензий к виновным по возмещению причиненного
государству материального ущерба является одной из важнейших
составляющих всей системы правоохраны в этой сфере. Обобщение данных ГИЦ
МВД России свидетельствует, что по оконченным производством уголовным
делам в отраслях социально-бюджетной сферы гражданские иски от суммы
причиненного ущерба в 1997 и 1998 г. предъявлялись в размере 35-40%, а в
1999 г. произошло снижение этой доли до 15,8%.

Известно, что в соответствии со ст. 29 УПК РСФСР прокурор предъявляет
или поддерживает предъявленный потерпевшим гражданский иск, если этого
требует охрана государственных или общественных интересов или прав
граждан. Данная функция прокурора вытекает из общей нормы, регулирующей
прокурорский надзор в уголовном судопроизводстве (ст. 25 УПК ), согласно
которой прокурор обязан во всех стадиях уголовного судопроизводства
своевременно принимать предусмотренные законом меры к устранению
всяческих нарушений закона, от кого бы эти нарушения ни исходили.

Изучение приговоров и материалов уголовных дел о преступлениях,
посягающих на охраняемые законом объекты социальной и бюджетной сфер
жизни общества, показывает, что указанная функция прокуратуры
выполняется не в полном объеме.

По значительной части уголовных дел гражданские иски к виновным лицам,
причинившим материальный ущерб интересам государства, государственным
внебюджетным фондам, гражданам, предъявляются не в полном объеме либо не
предъявляются вовсе. Это характерно для случаев прекращения уголовного
преследования по нереабилитирующим основаниям и прежде всего вследствие
акта амнистии (п.4 ст.5 УПК РСФСР), что в конечном счете существенно
ослабляет регулирующую и охранительную функции уголовного и
уголовно-процессуального законодательства, восстановление справедливости
при рассмотрении уголовных дел. Нельзя не учитывать и экономическую
составляющую уголовно-правовой политики, необходимость максимально
полного возмещения материального ущерба от преступления и материальных
затрат, связанных с рассмотрением уголовных дел.

Одной из причин сложившейся ситуации является то, что в законодательстве
отсутствуют императивные нормы об обязательном характере предъявления
стороной обвинения гражданского иска к виновной стороне (лицу), в
результате действий которой причинен реальный материальный ущерб
социально-бюджетным отношениям.

В качестве мер усиления правового регулирования защиты интересов
государства (бюджета) в социальной сфере от корыстных посягательств,
обеспечения максимально полного возмещения причиненного преступлением
ущерба интересам государства, а в конечном счете конкретным гражданам –
получателям социальных пособий и иных выплат представляется возможным
предложить следующие дополнения в новое уголовное и
уголовно-процессуальное законодательство:

1) в ст.29 “Гражданский иск в уголовном деле” УПК РСФСР закрепить
обязанность прокурора предъявлять или поддерживать предъявленный
потерпевшим гражданский иск, когда этого требует охрана государственных
или общественных интересов либо прав граждан при производстве по
уголовному делу о преступлении, причинившем материальный ущерб
государству, включая бюджетные и внебюджетные средства социальной сферы.

При прекращении уголовного дела вследствие акта амнистии или ввиду
помилования отдельных лиц, когда преступлением причинен материальный
ущерб государственным или общественным интересам либо правам граждан,
предъявленный или поддержанный прокурором или другими представителями
государства гражданский иск подлежит обязательному рассмотрению;

2) п.3 ст.35 «Участие прокурора в рассмотрении дел судами» Федерального
закона «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 января 1992 г. (в ред.
Федерального закона от 10 февраля 1999г.) дополнить следующими словами:
«В ходе расследования или судебного рассмотрения уголовного дела о
преступлении, в результате совершения которого причинен материальный
ущерб государственным или общественным интересам либо гражданам,
прокурор обязан принимать меры к добровольному погашению виновными
лицами причиненного государству ущерба, предъявлять или поддерживать
гражданские иски, в том числе в случаях прекращения уголовного дела
вследствие акта амнистии или помилования, если из дела усматривается
необходимость применения к ним материальных санкций и возмещения
причиненного ущерба»;

3) Для единообразного применения Государственной Думой РФ актов об
амнистии разработать и принять Федеральный закон «О применении актов
амнистии», в котором, в частности, закрепить, что «амнистия не
освобождает от обязанности возместить причиненный преступлением ущерб,
возложенный на виновное лицо приговором или решением суда».

В.З. ГУЩИН,

доктор юридических наук

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

СОСТОЯНИЕ ПРЕСТУПНОСТИ В СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ

В ВООРУЖЕННЫХ СИЛАХ И ПУТИ ЕЕ ПРЕОДОЛЕНИЯ

Обострение в России криминогенной обстановки, распространенность
преступлений в сфере экономики в целом по стране негативно сказываются
на состоянии экономической преступности в ее Вооруженных Силах.

В последнее время в Вооруженных Силах РФ в связи с их сокращением
наметилась тенденция к некоторому сокращению преступности, в том числе
преступлений экономической направленности, однако удельный вес последних
в общей структуре неуклонно растет: в 1997 г. – 21,38% (всего 5 624
преступления); 1998 г. – 22,53% (5 592 преступления); в 1999 г. –
24,89% (5 367 преступлений).

В 1999 г. более чем в два раза возросло число корыстных должностных
преступлений, в структуре которых наибольший удельный вес (78,8%)
занимают преступления, связанные с присвоением, растратой,
злоупотреблениями должностных лиц, в том числе с незаконным
использованием бюджетных средств и другими нарушениями в
кредитно-финансовой сфере.

За восемь месяцев 2000 г. массив корыстных посягательств, повлекших
причинение ущерба в крупном и особо крупном размерах, увеличился еще на
12,5%. О возросшем уровне коррумпированности военных чиновников
свидетельствует устойчивый рост ежегодно регистрируемых преступлений,
связанных с получением и дачей взятки: в 1997 г. – 87, в 1998 г. – 91, в
1999 г. – 112 (+23,1%).

За преступления в сфере экономики в 1999 г. осуждено 4 236
военнослужащих (+12%) (по сравнению с предыдущим годом), из них 116
старших офицеров, 158 – младших, 226 прапорщиков. Повсеместно в качестве
правонарушителей все чаще выступают воинские должностные лица –
руководители, материально ответственные лица, представители
контрольно-ревизионных органов.

В 1998 г. и в первой половине 1999 г. за различные преступления,
связанные с незаконным расходованием денежных средств, и корыстные
злоупотребления осуждены 17 генералов и адмиралов; еще 15 должностных
лиц высшего командного состава, злоупотребления и преступную
деятельность которых выявили органы военной прокуратуры, попали под
амнистию и сейчас возмещают причиненный ущерб.

Преступления экономической направленности стали носить более дерзкий,
изощренный по способам совершения и последствиям характер. Широкое
распространение получили случаи хищений денежных средств, направляемых
целевым назначением на выплату денежного довольствия, для обеспечения
иных социальных и материальных гарантий военнослужащих.

Отмечая рост числа зарегистрированных преступлений в сфере экономики в
Вооруженных Силах, следует подчеркнуть, что это происходит не только от
фактического состояния преступности данного вида, но и от активности
действий военных прокуроров и следователей, их возросшей квалификации и
мастерства по выявлению и расследованию данного вида преступлений.

В последние годы заметно повысилась роль Главной военной прокуратуры и
подчиненных ей военных прокуроров окружного звена в координации
деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью в
Вооруженных Силах РФ, других войсках и органах, созданных в соответствии
с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами. Более
эффективным стало их взаимодействие с представителями Счетной палаты РФ,
Главным контрольным управлением Президента России, налоговыми и
таможенными органами, Финансовой инспекцией Минобороны России, с помощью
которых удалось выявить и пресечь многие нарушения и преступления в
кредитно-хозяйственной деятельности органов военного управления. Для
повышения качества ревизий и проверок, отражения в актах в полном объеме
необходимых сведений военные прокуроры во многих случаях заблаговременно
готовят и своевременно передают ревизорам (проверяющим) перечень
вопросов, подлежащих обязательной проверке и отражению их в актах
ревизии (проверки).

В целях повышения эффективности борьбы с преступностью в сфере экономики
необходимо совершенствовать не только уголовно-правовые нормы, но и
нормы другого законодательства, а также формы и методы работы
правоохранительных органов. На наш взгляд, следует по аналогии с
профилактическими программами некоторых зарубежных стран разработать
систему мер, стимулирующих граждан к информированию сотрудников
правоохранительных органов о фактах коррупции должностных лиц.

В частности, целесообразно:

разработать и реализовать программу защиты участников уголовного
судопроизводства, содействующих правосудию;

разработать законопроект (инициировать его принятие), предусматривающий
на основании вступившего в законную силу приговора суда систему льгот и
вознаграждений лицам, сообщившим в компетентные органы сведения о
коррупционных действиях должностных лиц;

активизировать международно-правовую работу в сфере борьбы с
коррупцией. Изучить опыт зарубежных стран, осуществить реализацию
наиболее приемлемых форм и методов борьбы с коррупцией. Вынести
представляющие взаимный интерес вопросы на обсуждение в рамках
Координационного Совета Генеральных прокуроров стран СНГ. Инициировать
разработку проекта модельного законодательного акта по борьбе с
коррупцией.

Важную роль в предупреждении и пресечении преступлений экономического
характера в Вооруженных Силах играет активная деятельность военных
прокуроров по надзору за исполнением законов в рассматриваемой сфере.

В условиях рыночных отношений и военной реформы надзорная работа военных
прокуроров по защите государственных интересов помимо традиционного
надзора за исполнением законов об охране государственной собственности в
настоящее время включает в себя надзор за исполнением законности
расходования бюджетных средств, выделяемых воинским частям и
учреждениям, в сфере приватизации, банковской деятельности, за
исполнением арендного законодательства и т.д.

Особого внимания заслуживает законность реализации и использования
высвобождаемого в ходе сокращения Вооруженных Сил военного имущества,
техники и оружия.

Названные направления в надзорной деятельности прокуроров по
противодействию правонарушениям в сфере экономики должны быть одними из
приоритетных и, на наш взгляд, одними из приоритетных тем научных
исследований.

Н.А. ГАРАЖА,

кандидат юридических наук;

Е.В. ФИРСОВА

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ МОНОПОЛИСТИЧЕСКИХ

ДЕЙСТВИЙ И ОГРАНИЧЕНИЯ КОНКУРЕНЦИИ

При широкой распространенности монополизма и ограничения конкуренции в
реальной рыночной действительности имеет место высокоуровневая
латентность этих деяний, количество возбужденных уголовных дел данной
категории очень невелико – от 16 в 1997 г. до 39 в 1999 г. В суд в 1999
г. направлено лишь 23 уголовных дела.

Анализ материалов прокурорских проверок позволяет сделать вывод, что в
большинстве регионов органами местной власти принимаются незаконные
нормативные акты, запрещающие или ограничивающие вывоз продукции,
регламентирующие вопросы лицензирования, сертификации продукции, сборов
и иных обязательных платежей, не предусмотренных законодательством. За
1998-1999 гг. выявлено около 4 тыс. нарушений законов о приватизации,
таких как: занижение стоимости приватизируемых объектов; оформление
документов на подставных лиц; нарушение правил проведения аукционов и
конкурсов; приватизация объектов, не подлежащих приобретению в частную
собственность.

Приватизационные сделки в процессах экономической концентрации имеют
особое значение, в том числе по итогам инвестиционных конкурсов. На
нынешнем этапе они сопровождаются масштабными процессами передела
собственности, требующими особого внимания с целью недопущения
монополизации рынков.

Территориальными антимонопольными управлениями не всегда используются
предоставленные законом полномочия по пресечению нарушений
антимонопольного законодательства, а именно:

эффективность проверок, проводимых антимонопольными органами,
недостаточно высока, поскольку они, во-первых, носят разовый характер,
а, во-вторых, нарушения закона в ходе их проведения выявляются далеко не
всегда. Некоторые территориальные управления не обладают полной
информацией, характеризующей исполнение в их регионе Закона РФ «О
конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных
рынках» от 22 марта 1991 г., так как не проводят проверок в целях
выявления и предупреждения соглашений (согласованных действий),
ограничивающих конкуренцию (ст. 6, 8 Закона), не осуществляют контроль
за соблюдением требований ст. 9 Закона, устанавливающей недопустимость
участия в предпринимательской деятельности должностных лиц органов
государственной власти и управления, а также требований п.2 ст.7,
запрещающей совмещение функций федеральных органов исполнительной власти
субъектов РФ, органов местного самоуправления с функциями хозяйствующих
субъектов и т.д.;

антимонопольные органы не осуществляют должного взаимодействия с
региональными Фондами имущества. При продаже крупных пакетов акций,
находящихся в государственной собственности, собственности коммерческих
организаций, создаются условия для нарушения требований ст. 18 Закона «О
конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных
рынках» со стороны покупателей;

региональные управления, обладая полномочиями по применению весьма
суровых штрафных санкций к нарушителям антимонопольного
законодательства, сводят к минимуму их практическое применение, а в
качестве основной меры воздействия используют предупреждение. По многим
фактам нарушений антимонопольного законодательства, выявляемым
управлениями МАП РФ, каких-либо предусмотренных законом мер
ответственности не было принято. Не всегда материалы по нарушениям,
содержащим признаки преступления, передаются в правоохранительные
органы;

неоправданно слабой является деятельность территориальных управлений по
привлечению руководителей хозяйствующих субъектов и должностных лиц
исполнительной власти и местного самоуправления, допустивших нарушения
антимонопольного законодательства, к административной ответственности
(привлекаются буквально единицы, например, в Ульяновской области за год
3 – 4 человека, а за 1998 г. – ни одного человека, хотя основания, по
данным прокурорских проверок, имелись);

действия территориальных управлений МАП РФ не всегда координируются с
действиями органов юстиции, прокуратуры, органов местного
самоуправления.

Среди причин недостаточного выявления, а также ненаправления в суды
уголовных дел, возбужденных по ст. 178 УК РФ, следует назвать: трудности
при определении критериев, на основании которых устанавливается факт
монополизации либо ограничения конкуренции; проблемы при сборе
доказательств монополистической деятельности, особенно в случаях
негласных антиконкурентных соглашений; трудности в определении
монопольно высоких цен и отличии монопольно низких цен от низких цен,
сложившихся, к примеру, в силу высокой эффективности производства, а
также при применении антимонопольного законодательства в отношении двух
(нескольких) хозяйствующих субъектов, решивших вести совместное дело, и
т.п. Недостаток необходимой профессиональной подготовки следователей и
отсутствие правоприменительной практики в целом по России не
способствуют активизации работы правоохранительных органов.

А.Р. БАГАЕВ

(НИИ при Генеральной прокуратуре РФ)

МЕРЫ, НАПРАВЛЕННЫЕ НА СНИЖЕНИЕ

УРОВНЯ ЛАТЕНТНОСТИ ТАМОЖЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Таможенные преступления отличаются высоким уровнем латентности, особенно
преступления, совершаемые в торговом обороте с использованием
подставных фирм.

Так, выборочное изучение уголовных дел о контрабанде, по которым
вынесены обвинительные приговоры, показывает, что лишь 2% из них – дела
о торговой контрабанде.

Выявлению таможенных преступлений способствует деятельность оперативных
подразделений. Там, где они имеются, число выявляемых нарушений
таможенных правил и таможенных преступлений увеличилось почти в 2 раза.

Выявление случаев контрабанды, уклонения от уплаты таможенных платежей,
а также других таможенных преступлений, совершенных с участием
работников таможенных органов, предполагает эффективную деятельность
подразделений собственной безопасности. Однако данные подразделения в
ряде таможенных органов бездействуют, не укомплектованы, не созданы.

Важным способом выявления таможенных преступлений указанного вида
являются лабораторные исследования, которые проводят таможенные
лаборатории. Они устанавливают такие способы совершения таможенных
преступлений, как: декларирование товара не своим наименованием, по
другому коду Товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности,
ложное указание страны происхождения и т.д. Лабораторные исследования
позволяют выявить те нарушения, которые не в состоянии установить
инспектор таможни, осуществляющий таможенный контроль, так как он не
обладает специальными знаниями по идентификации товаров, не имеет
соответствующей лабораторной техники. Так, среди подвергнутых
лабораторным исследованиям товаров от 25 % до 50 % оказывались
контрабандными или товарами, таможенная стоимость по которым была
существенно занижена, т.е. имело место уклонение от уплаты таможенных
платежей.

Действенным способом является досмотр товаров. Примерно каждая четвертая
партия досматриваемых товаров была контрабандной.

Попытка руководства ГТК РФ установить практику сплошного досмотра
товаров привела к параличу процесса перемещения товаров через таможенную
границу. Досмотр требует времени, но и без досмотра только проверка
документов на одно автотранспортное средство и находящийся в нем товар
производится как минимум в течение примерно трех часов. К сожалению,
лишь 1% перемещаемых через таможенную границу Российской Федерации
товаров подвергается досмотру.

По нашему мнению, снижение уровня латентности предполагает дальнейшее
совершенствование технологий таможенного контроля.

А.И. БРАГИН,

прокурор Челябинской области

ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

ЭКОНОМИЧЕСКИМ ПРАВОНАРУШЕНИЯМ

И ПРЕСТУПНОСТИ НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ

Последнее десятилетие XX века в истории России характеризуется небывалым
по масштабам процессом коренного реформирования политической и
экономической системы. Этот период еще раз наглядно подтвердил, что
проблема борьбы с преступностью является одним из важнейших аспектов
социальной политики, отражающих противоречивые результаты рыночных
реформ. Утверждению новых экономических отношений сопутствовали
обнищание широких слоев населения, углубление системного экономического
кризиса и потеря управляемости в государстве. Это происходило на фоне
всплеска экстремальности как системообразующего фактора, породившего
небывалый взрыв преступности.

Совершенно очевидно, что процесс реформирования страны создал для
правоохранительных органов качественно новые условия решения задач по
защите общества от преступных посягательств. Все это требует серьезного
осмысления и анализа, поскольку выстраивать стратегию действий
необходимо на длительную перспективу.

На наш взгляд, было бы полезным обобщить опыт работы региональных
правоохранительных органов на приоритетных направлениях противодействия
преступности. Ибо на этом поле разворачиваются основные криминальные
сражения последних лет. Именно на данном уровне профессиональной
деятельности появляются опыт и первые позитивные результаты, а также
испытывается горечь неудач и поражений.

Отдельные аспекты противодействия экономическим правонарушениям и
преступности хотелось бы рассмотреть на опыте работы правоохранительных
органов Челябинской области, входящей в состав крупнейших промышленных
регионов страны.

Анализ состояния и динамики преступности в регионе позволяет сделать
вывод, что резкий рост числа правонарушений в последнее десятилетие
напрямую связан с последствиями системного экономического кризиса,
поскольку состояние экономики в регионе является важнейшим фактором,
влияющим на все стороны жизни, в том числе на преступность.
Следовательно, правоохранительные органы, будучи заинтересованы в
оздоровлении криминогенной обстановки, должны сосредоточить основные
усилия на обеспечении режима законности в сфере экономики, борьбе с
экономической преступностью и коррупцией, защите базисных экономических
отношений от преступных посягательств. Исходя из этого региональными
правоохранительными органами в течение последних лет выстраивалась
стратегия действий на данном направлении.

Богатый промышленный потенциал Челябинской области в результате передела
собственности подвергся мощному криминальному влиянию. На фоне общего
процесса разгосударствления собственности, когда законность подменялась
политической конъюнктурой и целесообразностью, положение дел усугубилось
спецификой действий властных структур в регионе. В частности, погоня
за самыми высокими темпами приватизации в стране обернулась для области
беспрецедентным падением объемов производства и снижением уровня жизни
населения. Но, пожалуй, самый серьезный удар по экономике нанесли
чиновники приватизационного ведомства. Под их непосредственным
руководством были созданы два инвестиционных фонда. В один из них под
благовидным предлогом поддержки социально незащищенных слоев населения
в принудительном порядке было передано от 10 до 20 % акций 89 ведущих
предприятий области. Впоследствии он был приватизирован теми же
чиновниками, а средства от продажи акций предприятий на вторичном рынке
присвоены. Такая же участь постигла и Чековый инвестиционный фонд
социальной защиты населения, в котором на 450 тыс. ваучеров, собранных с
пенсионеров и работников бюджетной сферы, были аккумулированы пакеты
акций значительной части предприятий области.

Поскольку названная деятельность изначально носила незаконный характер,
то и последующая реализация пакетов акций на вторичном рынке привела к
экспансии криминалитета в реальный сектор экономики со всеми вытекающими
отсюда последствиями: теневой оборот капиталов, невыплата заработной
платы либо «замораживание» ее на самом низком уровне, снижение
результативности работы, а нередко и банкротство этих предприятий.

Расследованием указанных махинаций в рамках уголовного дела установлено,
что экономике области причинен ущерб на сумму 3 трлн. 800 млрд.
неденоминированных рублей. В данных условиях важно было предпринять
реальные меры по декриминализации тех отраслей экономики, которые
подверглись такому влиянию. Поэтому параллельно с расследованием
уголовного дела прокуратурой области предъявлено в арбитражный суд
свыше 30 исков о возвращении пакетов акций законным собственникам, как
правило, государству и трудовым коллективам. Реализация комплекса мер в
рамках уголовного и гражданского процесса позволила стабилизировать
отношения собственности на этих предприятиях и вывести из-под
криминального влияния значительную часть экономики региона.

Наиболее криминализированной была сфера производства и реализации
ликеро-водочной продукции, что, кстати, характерно для многих регионов
страны. Не без попустительства, а где-то и не без поддержки отдельных
представителей региональной власти, теперь уже бывших, с 1995г. система
предприятий, производящих ликероводочную продукцию, находилась под
полным контролем организованной преступной группировки из г. Златоуста.
С ликероводочных предприятий похищалась готовая продукция. Общая сумма
похищенного составила свыше 400 млрд. неденоминированных рублей. За счет
мощной финансовой базы эта группировка по сути дела установила в г.
Златоусте параллельную власть. Серьезное давление оказывалось и на
региональную власть. Преступный лидер группировки был избран депутатом
областного законодательного собрания. Пример, к сожалению, не единичный
и скорее подтверждающий закономерность перехода от криминализации
экономики к криминализации власти.

С 1997 г. прокуратурой области в координации с ГУВД и УФСБ проведено
расследование нескольких уголовных дел в отношении лидера и членов
преступного сообщества. Привлечены к уголовной ответственности в общей
сложности свыше 50 человек, обвиняемых как в экономических, так и в
особо тяжких преступлениях против личности.

Так, областным судом закончено рассмотрение одного из последних
уголовных дел в отношении этого преступного сообщества, где вместе с
лидером на скамье подсудимых находится 22 человека, обвиняемых в
создании преступного сообщества, убийствах, разбойных нападениях,
хищениях и других тяжких преступлениях.

Результаты такой целенаправленной деятельности не замедлили сказаться.
Декриминализация ликероводочной промышленности области позволила удвоить
поступление налогов и акцизов в бюджет при том условии, что объемы
выпускаемой продукции остались на прежнем уровне.

Приведенный пример свидетельствует о том, какой потенциал для решения
важнейших задач социальной политики заложен в декриминализации экономики
страны.

Действительно, анализируя положение дел в регионе, было, например,
установлено, что с 1990 г. объемы промышленного производства упали на 60
%, а жизненный уровень населения сократился в четыре раза. При
нормальном положении такого соотношения быть не должно. Следовательно, в
экономике действуют механизмы, позволяющие выводить значительную часть
финансовых ресурсов в теневой оборот.

Как показывает практика, широкое распространение в последние годы
получило создание вокруг предприятий металлургического и
машиностроительного комплексов посреднических фирм и компаний,
поставляющих сырье и комплектующие материалы по высоким ценам и
получающих готовую продукцию по демпинговым ценам. Не менее активно
использовались также схемы внутреннего и внешнего толлинга. В результате
такой противоправной деятельности крупные промышленные предприятия и
компании неизбежно приходят к банкротству, что создает условия для
использования механизмов передела собственности. В частности, в
последнее время широкое распространение получили противоправные
действия по «дроблению» акционерных обществ и выведению наиболее
ликвидных активов в дочерние структуры. При этом остается непогашенной
кредиторская задолженность по заработной плате персоналу, государству и
другим кредиторам.

Не менее серьезный ущерб причиняется в результате регистрации
налогоплательщиков в различного рода незаконно созданных свободных
экономических зонах (СЭЗ), а также необоснованного получения налоговых
льгот в закрытых административно-территориальных образованиях (ЗАТО).

Исходя из комплексного анализа состояния правонарушений в сфере
экономики прокуратурой области в координации с правоохранительными и
контролирующими органами реализована система мер по противодействию
теневому обороту капитала, защите собственности от противоправного
передела и исполнению налогового законодательства.

В частности, за последние три года расследовано и направлено в суд свыше
1,5 тыс. уголовных дел об экономических преступлениях. По важнейшим
вопросам, определяющим экономическую стабильность региона, арбитражным
судом рассмотрено и удовлетворено свыше 200 исков, предъявленных
прокуратурой области. Эти меры позволили возвратить активы и
стабилизировать отношения собственности на таких предприятиях, как
Челябинский тракторный, Уральский автомобильный, Златоустовский
металлургический, Каслинский машиностроительный заводы и др., играющих
ведущую роль в экономике региона.

По результатам общенадзорных проверок лишены незаконных налоговых льгот
СЭЗ и ЗАТО 270 предприятий и компаний, являющихся крупными
налогоплательщиками во все уровни бюджетов.

Реализация всего комплекса мер по противодействию экономическим
правонарушениям и преступности в определенной степени сказалась на
состоянии законности и изменениях в экономике крупнейшего промышленного
региона страны. Разумеется, эти позитивные тенденции надо оценивать в
комплексе с мерами экономического и управленческого характера.

Так, за последние два года, по различным экспертным оценкам, в
Челябинской области отмечается процесс стабилизации экономики. Например,
рост объемов промышленного производства составил в 1999 г. – 12,6%, в
2000 г. – 16,4%, что в два раза превышает аналогичные показатели по
России.

Комплексный подход к обеспечению исполнения налогового законодательства,
противодействие теневому обороту капитала позволили сделать финансовые
потоки в регионе более прозрачными. Поступление налогов во все уровни
бюджетов в 1999 г. увеличилось вдвое, в 2000 г. их поступило на сумму
свыше 36 млрд. руб., рост составил к 1999 г. 162 %, а в федеральный
бюджет – 262 %. Стабилизация финансового состояния позволила реально
решать многие социальные проблемы – выплату пенсий, заработной платы
бюджетникам, пособий и т.д. Впервые за последнее десятилетие наметился
рост доходов населения. Это сказалось и на криминогенной обстановке. В
истекшем году отмечено снижение уровня преступности на 5,4 %, наиболее
существенное снижение произошло по основным видам корыстных
преступлений.

Однако, объективно оценивая результаты работы правоохранительных органов
на данном направлении, следует признать, что проблема обеспечения
экономической безопасности является как никогда острой и злободневной.
Правоохранительные органы при реализации своих полномочий сталкиваются с
трудностями и неразрешенными проблемами как правового, так и
организационного характера.

Опыт работы на этом направлении свидетельствует о том, что эффективность
борьбы с экономической преступностью можно было бы значительно повысить
при системном подходе. Единое экономическое пространство в период реформ
подверглось значительному криминальному влиянию, и по сути дела
сформировалось единое криминогенное пространство. Поэтому действия по
методу «локальных ударов» не дают должных результатов. Об этом
свидетельствуют результаты разовых акций по борьбе с экономической
преступностью в отдельных регионах. Спустя определенное время после их
проведения криминогенная ситуация, как правило, восстанавливается.
Например, наш опыт декриминализации ликероводочной промышленности
показал, что место ликвидированных региональных преступных группировок
стремятся занять преступные сообщества из других регионов, которым
удалось сохранить свою организационную структуру.

Исходя из этого было бы целесообразно на основе глубокого анализа
выделить приоритетные направления в борьбе с экономической преступностью
на длительную перспективу и обеспечить системный подход к реализации
скоординированных действий в масштабах страны. Необходимость такого
подхода очевидна, поскольку дальнейшее продвижение экономических реформ,
по нашему убеждению, невозможно без серьезной декриминализации экономики
страны.

С О Д Е Р Ж А Н И Е

Герасимов С.И. Преступность в сфере экономики и ее предупреждение.

Вступительное слово……………………………………….……………………………

3

Макаров Н.И. Специфика борьбы с преступностью в сфере экономической
деятельности на уровне федерального округа ……………………………………………

7

Ларьков А.Н. Криминологические проблемы борьбы с экономической
преступностью ………………………………………………………………………….

11

Яни П.С. Актуальные проблемы уголовной ответственности за преступления в
сфере экономической деятельности ……………………………………………………

22

Диканова Т.А. Проблемы борьбы с таможенной преступностью …………………. 28

Устинова Т.Д., Истомин А.Ф., Бурковская В.А., Четвертакова Е.Ю.
Преступность в сфере экономической деятельности: состояние,
уголовно-правовые меры противодействия…………………………………………………………………………

36

Мельников А.А. Уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с
преступностью в сфере экономики…………………………………………………….

41

Устинова Т.Д. Спорные вопросы уголовной ответственности за преступления,
совершаемые в сфере предпринимательской деятельности …………………………

43

Минская В.С. Уголовно-правовые средства воздействия на налоговую
преступность ……………………………………………………………………………………..

45

Мишин Г.К. Проблемы применения уголовного и иного законодательства в
деятельности федеральных органов налоговой полиции по борьбе с
налоговыми и другими, связанными с ними экономическими преступлениями
……………………

49

Дьяченко А.П., Зарубин В.И. Экспертные оценки преступлений в сфере
экономической деятельности …………………………………………………………………

51

Мамедов А.А. Квалификация преступлений, совершаемых при осуществлении
банковских операций ……………………………………………………………………

53

Демьяненко Л.И. Проблемы борьбы органов прокуратуры с налоговой
преступностью ……………………………………………………………………………………

55

Лопашенко Н.А. Налоговые преступления и незаконное предпринимательство:
возможна ли квалификация по совокупности? …………………………………….…

57

Феоктистов М.В. Ответственность за незаконное получение кредита …………… 59

Наумов А.В., Финогенова О.В. О совершенствовании законодательства об
ответственности за незаконное получение кредита и злостное уклонение от
погашения кредиторской задолженности ……………………………………………………..

61

Простова В.М. Проблемы правового обеспечения валютной безопасности
России 64

Шлыков В.В. Промышленный шпионаж в системе преступности ………………… 66

Гриневский Р.Г. Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступлениями на
потребительском рынке ……………………………………………………………………

67

Клебанов Л.Р. Вопросы совершенствования средств уголовно-правовой охраны
информации, составляющей коммерческую или банковскую тайну ……………….

69

Иногамова-Хегай Л.В. О совершенствовании уголовно-правовых норм об
ответственности за преступления в сфере экономической деятельности
…………………

71

Истомин А.Ф. Легализация денежных средств или иного имущества,
приобретенных незаконным путем ……………………………………………………………..

72

Четвертакова Е.Ю. Уголовная ответственность за неправомерные действия
при банкротстве ………………………………………………………………………………

75

Щерба С.П. Квалификация преступлений, посягающих на предметы или
документы, имеющие особую ценность ……………………………………………………

77

Кругликов Л.Л., Соловьев О.Г. Вопросы дифференциации ответственности в
нормах раздела VIII УК РФ «Преступления в сфере экономики»……………………

79

Караханов А.Н. О совершенствовании практики применения статьи 199 УК РФ
.. 81

Волеводз А.Г. Источники доказательственной информации экономического
характера о нахождении за рубежом денежных средств, полученных
преступным путем …………………………………………………………………………………….

82

Быков С.В. Преступления в сфере приватизации (криминологические аспекты
исследования) ……………………………………………………………………………

85

Виноградова Л.К. Криминологические проблемы банкротства предприятий ……
87

Дамаскин О.В. Проблемы противодействия транснациональной экономической
преступности ……………………………………………………………………………

89

Афанасьев А.Ю. Проблемы предупреждения криминальных банкротств кредитных
организаций ………………………………………………………………………..

91

Кульбаев Р.М. Проблемы планирования борьбы с преступностью в сфере
экономики на региональном уровне …………………………………………………………

93

Луговенко Т.П. Некоторые тенденции женской преступности в сфере
экономики 94

Колесников В.В. О мерах общесоциального предупреждения экономической
преступности ……………………………………………………………………………

96

Власов А.А., Простова В.М. Применение прокурорами гражданско-правовых
средств в борьбе с правонарушениями в сфере экономики …………………………

98

Демидов Ю.Н. Материальный ущерб от преступлений в социальной сфере и
необходимость повышения роли прокуратуры по его возмещению …………………..

100

Гущин В.З. Состояние преступности в сфере экономики в Вооруженных Силах
и пути ее преодоления ……………………………………………………………………

102

Гаража Н.А., Фирсова Е.В. Криминологические аспекты монополистических
действий и ограничения конкуренции …………………………………………………

104

Багаев А.Р. Меры, направленные на снижение уровня латентности таможенных
преступлений ……………………………………………………………………………

105

Брагин А.И. Проблемные вопросы противодействия экономическим
правонарушениям и преступности на региональном уровне ……………………………………

106

Уголовно-правовые и криминологические проблемы

борьбы с преступностью в сфере экономики

Материалы расширенного заседания Ученого совета

Редактор Л.И. Хомякова

Корректор О.И. Макарова

Компьютерная верстка Ю.Б. Корсаненкова

Подписано в печать Формат 60х90/16

Объем 12 уч.-изд. л. Тираж 250 экз.
Заказ

Отпечатано на ризографе НИИ проблем укрепления законности и правопорядка

1 См.: Экономика и жизнь. 2000. № 16. С. 1.

См., например: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 2. С. 7.

Я к о в л е в А. М. Законодательное определение преступлений в сфере
экономической деятельности // Государство и право. 1999. № 11. С. 40,
41, 43.

Ж а л и н с к и й А. Э. О соотношении уголовного и гражданского права
в сфере экономики // Государство и право. 1999. № 12. С. 50.

Комментарий к УК РФ / Под ред. В.И. Радченко. М., 2000. С. 702.

Хотя ст. 290 УК РФ говорит о взятке за действия либо за общее
покровительство или попустительство по службе, Пленум Верховного Суда РФ
в п.4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6
«О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом
подкупе»подчеркивает, что «в приговоре следует указывать, в чем
конкретно выразились такие действия (бездействие)».

Н а у м о в А. В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс
лекций. 2-е изд. М., 1999. С. 84.

Подробнее см.: Я н и П. С. Доход от незаконного предпринимательства
// Законность. 2000. № 6.

Бюллетень Верховного Суда. 1998. № 6. С. 14.

1 Н о в и к о в В. Е., Г о л я ш о в а Т. П., Ш и р о к о в а Е. А
Импортные пошлины на топливно-сырьевые товары и конкурентоспособность
российской промышленной продукции // Экономические и правовые проблемы
таможенной деятельности. Т.1. М., 1999. С.43-45; К у п р и н о в Э. П.
Государственно-таможенное регулирование инвестиционной деятельности в
России: необходимость и задачи // Там же. С.13-22 и др.

1 Данные за 2000 год о числе зарегистрированных преступлений и
осужденных еще не поступили.

2 Было опрошено 146 работников правоохранительных органов и судов.

3 В 1997 г. в кассационном порядке было рассмотрено 1218 уголовных дел,
в 1998 г. – 2060; в 1999 г. – 1468 (данные за 2000г. отсутствуют).

1 Были изучены уголовные дела в отношении 50 осужденных по ст.171 УК РФ,
рассмотренные межмуниципальными судами г. Москвы за 1997 – 1999 гг.

1 Проект подготовлен с участием П.С. Яни, В.С. Минской, И.Н. Пастухова и
автора данной статьи.

( Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. “О
некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности
за преступления против собственности”. М., 1996. С. 556 -558.

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. № 9. С. 3.

2 См.: Г а у х м а н Л. Д., М а к с и м о в С. В. Преступления в
сфере экономической деятельности. М., 1998. С. 32.

3 См.: В е р и н В. П. Преступления в сфере экономики. М., 1999. С.
99.

4 См.: К о р ч а г и н А. Г., И в а н о в А. М., Щ е р б а к о в
А.В. Экономические преступления (политико-правовые аспекты).
Владивосток, 1999. С. 237-238.

5 См.: Я н и П. С. Уголовная ответственность за незаконное
предпринимательство. М., 2000. С. 34.

6 См.: К у ч е р о в И. И. Преступления в сфере налогообложения:
Научно-практический комментарий к УК РФ. М., 1999. С. 45 – 48.

7 См.: В о л ж е н к и н Б. В. Экономические преступления. СПб, 1999.
С. 229 – 230.

8 См.: С е р е д а И. М. Проблема квалификации налоговых преступлений
// Современная преступность: состояние, тенденции, средства преодоления.
Екатеринбург, 1999. С. 153.

9 См.: М у с а е в Ф. А. О совокупности незаконного
предпринимательства и налоговых преступлений // Налоговые и иные
экономические преступления. Вып. 1 / Под ред. проф. Л.Л. Кругликова.
Ярославль, 2000. С. 114 – 118.

1 См.: Уголовное право: Часть Общая. Часть Особенная. Учебник / Под общ.
ред. Л.Д. Гаухмана, Л.М. Колодкина, С.В. Максимова. М., 1999. С.
459-460.

2 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общей
ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. М., 1996. С.403; Уголовный кодекс
Российской Федерации: Постатейный комментарий / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой
и Г.М. Миньковского. М., 1997. С. 389.

1 Я р о ч к и н В. И. Предприниматель и безопасность. Ч.1. М., 1994.
С.З.; Г а с а н о в P. M. Шпионаж особого рода. М., 1989. С.5.; Г а
с а н о в P. M. Промышленный шпионаж на службе монополий. М., 1986.
С.3.

1 «Фальшивки нас достали» // Российская газета. 2000. 5 окт.

2 «Каждый пятый остается в тени» // Российская газета. 2000. 13 окт.

1 Коррупция и борьба с ней. М., 2000. С. 273.

2 См.: Уголовный кодекс Республики Таджикистан. Душанбе, 1998. С.
324-325; Л у к а ш о в А. И., С а р к и с о в а Э. А. Уголовный
кодекс Республики Беларусь: сравнительный анализ и комментарий. Минск,
2000. С.254-255.

3 См.: Г а у х м а н Л. Д., М а к с и м о в С. В. Преступления в
сфере экономической деятельности. М., 1998. С.226.

1 См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред.
Б.В. Здравомыслова. М., 1999. С.186 и др.

1 Данные цифры даны с учетом того, что если редакция ст.174 УК РФ не
будет подвергнута кардинальному изменению, то целесообразно установить
уголовную ответственность за легализацию незаконных доходов, сумма
которых превышает 200 МРОТ. При отнесении деяний, предусмотренных ч.1
ст.174 УК РФ, к категории тяжких данная сумма должна превышать 500 МРОТ.

1 См.: Ведомости Верховного Совета РФ. 1993. № 20. Ст. 718.

2 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. № 8. С.5.

1 Были опрошены более 100 руководителей предприятий и организаций
частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности в
Москве и Московской области.

2 Опрошены 218 сотрудников различных правоохранительных органов Москвы и
Московской области.

1 Подробнее об этом см.: В о л е в о д з А. Г. Международный розыск,
арест и конфискация полученных преступным путем денежных средств и
имущества (правовые основы и методика) / Под ред. А.Б. Соловьева. М.,
2000. С.477.

2 См.: В о л е в о д з А. Г. О предпосылках и путях формирования в
российском законодательстве уголовно-процессуального института
международного розыска, ареста и конфискации денежных средств и
имущества, полученных преступным путем // Повышение эффективности
правовых средств воздействия на преступность / Под ред. Ф.С. Бражника.
М., 2000. С. 36 – 43.

1 См.: «Бурный поток оттока» // Российская газета. 2000. 29 янв.

2 См.: «Нам бы эти миллиарды» // Там же. 2000. 1 марта.

3 Коммерсант. 2000. 19 окт.

1 Под указанным планированием понимается деятельность по составлению на
уровне субъекта Федерации или федерального округа программ (планов,
разделов в составе комплексных программ) специальных мер борьбы с
преступлениями, ответственность за которые предусмотрена в разделе VIII
УК РФ.

1 С и д я к и н а Т. П. Женское предпринимательство: проблемы,
перспективы развития // Женщина в меняющемся мире. Иваново, 1991. С.49.

PAGE 3

Нашли опечатку? Выделите и нажмите CTRL+Enter